Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » Я-любимая » ОТКУДА БЕРУТСЯ ДЕТИ?..


ОТКУДА БЕРУТСЯ ДЕТИ?..

Сообщений 21 страница 37 из 37

21

ГЛАВА 20.

Проснулся Андрей с гудящей головой. Это было неприятно, а главное – непонятно с чего. Боль была ноющая и назойливая, он даже некоторое время старательно искал в ящике кухонного стола таблетку, но так и не нашёл. Со злостью захлопнул ящик и включил кофеварку.
Ужасное утро… Сегодня всё с самого утра не так.
Остановился у окна и попытался отдышаться. Смотрел на город, который казался спокойным и безмятежным, поглощённым решением собственных проблем, и Андрею очень хотелось выйти на балкон и заорать. Заорать так громко и сильно, чтобы каждый житель в этом огромном и бездушном городе понял, насколько он сейчас себя ненавидит. Наверное, впервые в жизни он себя ненавидел, за собственное малодушие.
Было безумно стыдно за себя…
Ещё совсем недавно он смеялся над собой, над своим везением, бравировал лёгкими успехами и сетовал, что всё так просто и удачно в его жизни, настолько, что даже скучно. Хотелось трудностей и свершений, чтобы доказать всем, что он не просто идёт по жизни смеясь, что он старается и за свою жизнь готов драться…
Наверное, кто-то там наверху его услышал – и вот они, трудности, можно и есть за что драться. А он? А он спасовал. В который раз побоялся принести близким разочарование, побоялся посмотреть в глаза отца и увидеть там упрёк и непонимание.
Андрей долго и нудно в течение нескольких последних дней пытался найти место для каждого и для себя тоже, но неизменно каждый раз приходил к одному и тому же результату. Что-то нужно было менять, причём срочно, резко и болезненно. Болезненно для всех. Или оставить всё как есть, но при этом признаться самому себе в том, что он трус, и отпустить от себя тех, кого отпускать не просто не хотелось, а было больно, потому что приходилось не отпускать, а отдирать от себя с кровью, болью и ненавистью ко всему окружающему. И принять верное решение было очень трудно.
На полочке в ванной лежала Катина помада. Андрей покрутил тюбик в руке, а потом сунул его в карман своего халата. И с минуту разглядывал его. Кажется, и от халата придётся избавиться, чтобы не вызывал лишних воспоминаний. Только вот, разве в халате дело?
Когда вышел из душа, обнаружил свою постель аккуратно заправленной. В первый момент замер, прислушиваясь к колотящемуся сердцу, а потом медленно расслабился, уловив с кухни звуки работающего радио.
А ведь на долю секунды сердце обожгла немыслимая надежда…
Оделся, посматривая на постель, потом вышел из спальни и снова остановился, чувствуя, как безнадёга наваливается с новой силой. На полу перед камином больше не лежало одеяло, которым они с Катей вчера укрывались, со стола исчезла бутылка из-под вина и бокалы, диванные подушки аккуратно расставлены по местам…
Когда она только всё успевает?
Жданов прошёл на кухню и остановился в дверях. Домработница, милая женщина лет пятидесяти, обернулась на него, выключила воду и заулыбалась.
- Доброе утро, Андрей Палыч.
Пришлось улыбнуться ей в ответ.
- Доброе…
- Приготовить вам завтрак?
Андрей покачал головой.
- Дайте лучше таблетку от головной боли.
Домработница присмотрелась к нему повнимательнее, потом кивнула. Андрей всё-таки вышел на балкон, глубоко вздохнул и вздрогнул от звонка телефона в кармане. Говорить ни с кем не хотелось, но сегодня выбора у него уже не было. Нажал на кнопку приёма и покорно проговорил:
- Здравствуй, мама.
- Андрюша, ты ещё дома?
- Дома… а в чём дело?
- Как в чём? Ты собираешься ехать в аэропорт, встречать Кирюшу?
Он закрыл глаза и беззвучно чертыхнулся.
- Конечно, собираюсь, мам. Уже собирался выходить.
- Ну хорошо… - Маргарита помолчала, потом неуверенно спросила: - Андрюш, что у тебя с голосом?
Жданов кашлянул в сторону.
- Ничего.
- Ты чем-то расстроен?
Мать даже по телефону всегда чутко улавливала его настроение. Но он старался зря её не расстраивать. Поэтому, как любящий сын, и в этот раз соврал:
- Нет. Просто голова болит.
Она вздохнула.
- Андрей, - начала Маргарита с укором, а Андрей разозлился.
- Я не пил, мама! Просто болит голова.
- Ты заболел?
- Может быть, - уклонился он от ответа.
- Только этого не хватало. Свадьба через четыре дня!
- Господи, мама! Ты можешь думать о чём-нибудь другом? - он сам не ожидал, что так некстати сорвётся. На другом конце провода повисло тяжёлое молчание, а Андрей вздохнул. – Прости.
- Андрюш, что с тобой происходит? – тихо спросила мать.
Жданов потёр лоб и болезненно поморщился.
- Мам, прости, - повторил он. – Давай мы с тобой потом… А сейчас я поеду встречать Киру, потом на работу. Я, правда, не могу сейчас говорить.
Маргарита спорить не стала, но по её голосу было понятно, что обеспокоена она всерьёз. Андрей же её успокаивать не стал, его на это просто-напросто не хватило, выключил телефон и вернулся на кухню. Принял из рук домработницы лекарство. Залпом осушил стакан воды, запивая таблетку, и попытался отдышаться.
Кажется, его ломает, самым натуральным образом.
В шкафу был наведён идеальный порядок, Андрей провёл рукой по вешалкам с одеждой, по выглаженным рубашкам, и понял, что ещё немного - и он проклянёт всё на свете. Надевая рубашку, повернулся к зеркалу, посмотрел на себя, встретил собственный мрачный взгляд исподлобья и вздохнул.
- Слабак, - сказал он сам себе, - и трус. Кому ты такой нужен?
Приходилось признать, что самоуважение поставлено под серьёзный удар.
Прежде чем выйти из квартиры, остановился на пороге гостиной и оглядел комнату. Когда он вернётся, не останется ничего, что ещё может напоминать о Катином присутствии в его квартире.
…В аэропорт он успел вовремя. Кира с радостным криком бросилась ему на шею и расцеловала.
- Как же я соскучилась! Андрюш, ну посмотри на меня!
- Я смотрю, - он с трудом заставил себя улыбнуться.
- Соскучился?
Жданов кивнул.
А если просто ей сказать? Что нет у него сил, и смелости нет, и желания… Что ничего не выйдет, как ни старайся… Что дело даже не в любви… просто не получается…
Кира счастливо улыбалась, потом покрутилась перед ним, демонстрируя новый наряд и ожидая похвалы. Он похвалил. Потом они шли к машине, Кира держала его под руку, что-то рассказывала, а Андрей чувствовал себя беспомощным. Щепкой в море, его качало на волнах, бросало из стороны в сторону, он то решался на важный шаг, важные слова, то его уносило обратно, в нерешительность. Настраивал себя, что вот сейчас Кира закончит ему рассказывать об очередном своём приключении в Европе, о покупках, и тогда он скажет… Она заканчивала, Жданов пугался, мысленно подталкивал себя… и в последний момент проглатывал слова. Задыхался, ненавидел себя и одновременно радовался, что сумел вовремя остановиться.
- Андрюш, ну улыбнись! – Кира пристегнула ремень безопасности, потом протянула руку и взъерошила его волосы.
Жданов передёрнул плечами.
- Я не могу, у меня голова болит.
- О-о, - со смешком протянула она, - не иначе как мальчишник был!
- Не выдумывай, не было ничего, - пробубнил он, выворачивая со стоянки. – Домой?
- Нет, домой я не хочу, я совсем не устала. Поедем в «Зималетто». К тому же я договорилась с твоими родителями встретиться там.
Андрей удивлённо посмотрел.
- Что?
- А ты не знаешь?
Он до боли вцепился в руль.
- Не знаю… Меня в известность не поставили.
- Ну не злись, наверное, Маргарита забыла.
- Наверное…
В офисе царило непонятное веселье. Признаки этого самого веселья Жданов заприметил ещё внизу, в холле. Потапкин встретил их странной глуповатой улыбкой, а над стойкой охранника болтались три разноцветных воздушных шарика. Андрей непонимающе уставился на них, растерянно моргал, а потом Кира втащила его в лифт.
Он привалился спиной к стене кабины и дёрнул ворот рубашки, словно ему было нечем дышать.
Кира подошла и обняла его, прижалась щекой к его груди, а Жданов неожиданно задохнулся от запаха её изысканных духов.
- Я так по тебе соскучилась… Обрати на меня внимание, пожалуйста…
Андрей машинально поднял руки и обнял её, а она прижалась сильнее.
Ей тоже было страшно.
Жданов настолько остро это осознал, что тут же почувствовал новый прилив чувства вины. Теперь уже по отношению к Кире. Она ведь очень хорошо его знает, и наверняка заметила его холодность и отстранённость, только храбрится, ругаться с ним не хочет.
И получается так, что виноват он. Не Кира и не Катя. Он.
Когда лифт остановился, они поспешно отстранились друг от друга, двери открылись, и на Киру с Андреем обрушился гул голосов, выкрикивающих поздравления, люди совали им цветы, обнимали, над головами летали воздушные шары, Малиновский дудел в какую-то дудку, звук был ужасающим, но Ромку это, кажется, только подзадоривало. Через несколько минут всего этого поздравительного бедлама Андрей оглох и потерял всякое ощущение реальности, оглядел холл, в котором собрались, кажется, все сотрудники «Зималетто», увидел родителей, они стояли чуть в стороне и улыбались.
Кира тоже улыбалась, смеялась, с удовольствием принимала поздравления и цветы, ей всё это нравилось. Это и остановило Жданова, который уже собирался повысить голос и пресечь весь этот ненужный гомон, крикнуть и разогнать всех по рабочим местам. Но Кира, да ещё родители… Рады были все, кроме него…
Сжав зубы, улыбался и едва дождался того момента, когда можно было уйти. Кира задержалась с его родителями, в дверях Андрей обернулся и посмотрел на них, а потом заторопился в кабинет. В голове вдруг возникла странная мысль, представилось, как он сейчас войдёт и залезет под стол. Спрячется там, чтобы никого не видеть и ничего не слышать.
От таких мыслей стало совсем тошно.
Швырнул цветы, которые достались ему, на стол Клочковой и, проигнорировав её любопытный взгляд, скрылся за дверью своего кабинета.
Под стол он, конечно, не полез. Наоборот, почувствовал странное воодушевление. Сел за стол, а сам не спускал глаз с двери каморки, словно ждал, что оттуда кто-нибудь выйдет. Даже прислушался.
Оставалось только посмеяться над самим собой.
Смотрел на дверь, а потом поднялся и прошёл в каморку. Включил свет и принялся оглядываться. Всё было как всегда, всё на своих местах.
Всё было так, словно Катя просто вышла, а не ушла отсюда навсегда. Вот это почему-то Жданова и царапнуло. Он прошёл и сел за стол, выдвинул верхний ящик. Документы разложены, ручки-карандаши в подставке, стена вся обклеена маленькими записочками… Всё знакомо, всё так, как и должно быть…
Андрей откинулся на стуле, ещё раз оглядел стол, а потом повернул голову и посмотрел на полки книжного шкафа. И вот тут резко выпрямился. Фотографии в дорогих рамках стояли на своих местах. Одна семейная – все Пушкарёвы, а на другой – Ванька в ярком картонном колпаке, это был его четвёртый день рождения.
Жданов смотрел именно на Ванькину фотографию, а в голове, как мозаика, всё собиралось в единое целое. То, что Катя не забрала фотографии, самое дороге, что было у неё в этой каморке… говорило о многом. Андрей не мог поверить, что она просто забыла их или оставила за ненадобностью… Но фотографии остались здесь, значит… Катя ждала, что он… что она вернётся сюда… что он её не отпустит…
Андрей вскочил и кинулся кабинет, остановился у своего стола и принялся лихорадочно шарить по карманам в поисках телефона. Жданова незнакомо знобило, не мог поверить, что оказался таким слепцом. И что Катя так легко сумела его провести.
Один длинный гудок сменял другой, сердце Жданова колотилось болезненными толчками, отдавалось в затылке той самой ноющей болью, которая сегодня его разбудила. Только тогда он не понял, откуда она взялась и что это совсем не боль, а тоска. Безумная, одуряющая… просто непереносимая. А вот сейчас слушал эти гудки и знал, что скажет, как только услышит её голос.
Просто скажет, что ничего у него не получается… без неё. Всё бесполезно. Что ему просто необходимо её увидеть, поговорить… а дальше он всё решит. Нужен просто рывок, решимость, которую взять можно только рядом с ней…
Едва слышный щелчок, и вот тихий Катин голос… У Андрея вдруг перехватило дыхание, он с хрипом втянул в себя воздух, на мгновение нахлынуло облегчение от того, что она всё-таки ответила, но в следующий момент всё пошло кувырком, дверь кабинета начала медленно открываться, и Жданов, как в дурном сне, наблюдал за тем, как входят родители и Кира. А следом и Малиновский появился. Они о чём-то весело переговаривались друг с другом, смеялись…
Маргарита посмотрела на него и невольно нахмурилась, глядя на сына, который стоял, замерев, держал телефон у уха и молчал. Смотрел на них, нервно сглотнул, а сам вслушивался в взволнованное женское дыхание на другом конце провода.
У него был шанс, у него есть этот шанс, именно в эту секунду… А он стоит, смотрит на родителей и невесту и молчит. У него отнялся язык, пересохло во рту, что угодно ещё, но он продолжал молчать.
- Андрюш, что с тобой? – мать с тревогой присматривалась к нему.
Катя прерывисто вздохнула, с едва слышным всхлипом, Андрей расслышал, а потом проговорила резким чужим голосом:
- Я тебя просила не звонить. Я сменю номер!
Сумасшедшие гудки понеслись в ухо, и Жданов медленно опустил руку с телефоном.
У него больше не было шанса, он его бездарно упустил.
Отец тоже обратил внимание на его состояние и сразу посерьёзнел.
- Что случилось? Проблемы?
Андрей не ответил. В голове было пусто и больно.  Кто-то гадкий и подлый внутри, рассмеялся над этой самой болью, и Жданову противно стало до тошноты.
Кира подошла к нему и погладила по плечу.
- Андрюш, тебе не хорошо?
Она проявляла заботу.  Андрей это хоть краем сознания, но понял, и на эту заботу нужно было как-то отреагировать. Улыбнуться, отмахнуться, что-то сказать, а в ушах звучал лишь  Катин чужой голос, от которого до сих пор кровь стыла в жилах.
Жданов всё-таки посмотрел на невесту, встретил её по-настоящему озабоченный взгляд и нервно сглотнул. Перевёл взгляд на родителей и Малиновского. Открыл рот, но прежде чем что-то сказать, пришлось прокашляться, потому что голос, как оказалось, пропал. Но заговорил всё равно сипло.
- Ничего… всё хорошо у меня. Только выйти надо… на пару минут.
Маргарита сокрушённо вздохнула, подошла к нему и пощупала лоб.
- Кажется, ты на самом деле заболел. Может, домой поедешь?
Уехать сейчас было бы самым простым и лучшим решением. Андрей посмотрел по очереди на мать и невесту и понял, что уехать он сможет, но вряд ли один… А остаться сейчас с Кирой наедине,  он просто не в состоянии.
Потёр лоб и покачал головой, снова кашлянул.
- Нет… я выйду на несколько минут, - не дожидаясь ответных слов, вышел из кабинета.
Клочковой в приёмной не оказалось,  и Жданов просто сел на её место, не зная, куда ещё пойти. Буквально рухнул на стул и дрожащими руками достал из кармана телефон, снова набрал Катин номер. Но в этот раз даже гудков не услышал. Безликий равнодушный голос сообщил, что аппарат абонента выключен и предложил перезвонить позднее. Но Андрей совсем не был уверен, что время что-то изменит.
Аппарат абонента выключен. Вот и весь разговор.
Жданов закрыл глаза и попытался дышать глубже, ровнее и без надрыва. Подпёр голову руками  и сидел так несколько минут, стараясь не думать, и сосредоточился только на своём дыхании. Состояние непривычное, ужасающее и тяжёлое. Было совершенно непонятно, как он умудрился за такой короткий срок увязнуть в своих чувствах, да ещё так глубоко. Как получилось так, что то, что совсем недавно было чужим и незнакомым, стало настолько необходимым и родным? Ответов на эти вопросы Андрей так и не нашёл, но это было и неважно. Важнее и страшнее было то, что так же быстро, как приобрёл, он умудрился всё это потерять. Причём, с особым цинизмом.
Стыдно за себя было невероятно.
- Андрей, тебе плохо?
Он открыл глаза и увидел Викторию. Она стояла  у стола и смотрела на него с недоумением.
- Всё у меня хорошо, - процедил он сквозь зубы, уже сбившись со счёта, в который раз за этот день он произнёс эту фразу.
Как только вошёл в кабинет, все сразу посмотрели на него. В ожидании. Повисло тяжёлое молчание, родители переглянулись, затем отец поднялся и видимо решил завести разговор на отстранённую тему. Только не угадал с выбором.
Указал на дверь каморки.
- А Кати ещё нет? Я хотел бы с ней кое-что обсудить.
Андрей тоже уставился на злополучную дверь, потом тяжёлой поступью прошёл мимо Киры к своему столу. Побарабанил пальцами по столешнице.
- Катя больше у нас не работает, - глухо произнёс он. – Она сегодня уволилась.
- Как уволилась? – переспросил отец.
Ромка изумлённо посмотрел и замер, пытаясь что-то сообразить, а Кира недоверчиво улыбнулась.
- Правда, уволилась? Сама?
Жданов отошёл к окну и отвернулся ото всех, намеренно принялся кашлять, делая вид, что у него на самом деле болит горло.
Пал Олегыч подошёл к сыну.
- И ты так просто её отпустил?
Андрей тут же почувствовал удушающее раздражение.
- А что я мог сделать, папа? Насильно её удерживать?
- Нет, конечно, но всё равно это странно… Вроде ничего не предвещало её ухода.
- А я вот рада, что она ушла, - вмешалась Кира, отчего Андрей  тут же напрягся.
- Почему ты так говоришь, Кирюш? – удивилась Маргарита. – Катя очень милая девочка.
- Этой милой девочки слишком много. – Кира присела на край стола и сложила руки на груди. – Тиха, незаметна и вездесуща.
- Кира! – прикрикнул на невесту Андрей, не сдержавшись.
Воропаева выразительно закатила глаза, хотела что-то ещё сказать, но её перебил Малиновский, примирительно заговорил:
- Ну если Катя так решила, что ж теперь? Значит, где-то ещё ей будет лучше.
- Кстати, да, - опомнился Пал Олегыч. – Кто её переманил?
- Никто её не переманивал, папа. Катя теперь будет работать с Юлианой.
- С Юлианой? Но это же не Катино… - удивился Жданов-старший.
- Она так решила, папа! – невольно повысил голос Андрей, но быстро опомнился. – Там у неё будет больше свободного времени и меньше нагрузки. Для Ваньки так будет лучше, а это главное.
- Для кого? – переспросила Кира.
Андрей резко обернулся и посмотрел на неё.
Рома подошёл и хлопнул его по плечу.
- Надо тебе толкового секретаря искать, а то пропадёшь с Клочковой-то.
- А у меня предложение, - Маргарита улыбнулась. – Давайте оставим поиски секретаря на потом. Вот из свадебного путешествия вернётесь, и будете думать о работе. Сейчас надо думать о приятном, о свадьбе, а не о… секретаршах, контрактах и поставщиках.
Кира согласно кивнула, пересела поближе к Маргарите, и они углубились в какие-то обсуждения и зашуршали журналами. Как-то незаметно к ним присоединился и Пал Олегыч, правда, продолжал поглядывать на сына, слегка обеспокоено, но к счастью не подозрительно.
Андрей все взгляды старательно игнорировал, продолжал стоять у окна и смотреть вдаль. Радовался, что о нём хотя бы на время позабыли, не трогают, не спрашивают и не лезут в душу. Там, за спиной, вовсю шло обсуждение его свадьбы, а ему было неинтересно. У него были совсем другие проблемы и желания на данный момент. Его распирало изнутри из-за невысказанных претензий и раздражения. И сдерживать себя становилось всё труднее.
Ромка подошёл, тоже отвернулся ото всех и положил руку Андрею на плечо.
- Ну что ты раскис? – зашептал он. – На тебя смотреть страшно.
Жданов только вздохнул и покачал головой.
Рома поразглядывал его, а потом снова хлопнул по плечу, на этот раз сильнее.
- А что мы собственно стоим? – громко начал он. – Нас же поставщики ждут!
Андрей повернул голову и посмотрел на друга с благодарностью. Закивал, взял пиджак и, кивнув родителям и Кире, направился к двери.
- Андрей, - окрикнула его Воропаева.
Он обернулся.
- Когда ты вернёшься? У нас много дел.
Андрей с трудом подавил раздражённый вздох.
- Я позвоню… как всё закончу.
Она не поверила, Жданов понял это по её глазам. Взгляд стал скептическим и недоверчивым, но Кира заставила себя улыбнуться, вспомнив о присутствии его родителей.  Подошла и примерно поцеловала в щёку.
- Я буду ждать тебя дома.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом заученно улыбнулись друг другу.
- Отлично, - выдохнул Андрей, и вышел за дверь. Улыбка тут же исчезла с его лица, а рука сама потянулась за телефоном.
- У тебя с мозгами всё в порядке? – зашипел на него Малиновский, когда они вышли в коридор. Андрей отмахнулся от него и поднёс трубку к уху. Замедлил шаг, ожидая ответа, но ему снова посоветовали позвонить позднее.
- Ну что с тобой? – почти заорал на него Ромка в нетерпении.
- Она отключила телефон, - обречённо проговорил Жданов. – Насовсем.
Малиновский фыркнул.
- Прямо-таки навсегда!..
- Ты просто её не знаешь! Её упрямство родилось вперёд её.
- Здравствуйте, Андрей Палыч…
Жданов обернулся вслед девушке, проскользнувшей мимо них бочком.
- Здравствуйте, - пробормотал он в ответ и твёрдым шагом направился в сторону холла.
Садиться за руль Андрей отказался. Устроился на переднем сидении машины Малиновского, снова набрал знакомый номер, правда, уже ни на что не надеясь. Как только послышались первые бездушные интонации, нажал «отбой».  Сжал телефон в руке и чертыхнулся в полный голос. Рома всё это время внимательно наблюдал за ним.
- И что? – спросил он наконец.
Андрей недобро покосился на него.
- Ничего. Отвези меня куда-нибудь, подумать надо.
- Я тебя проблемы, Палыч.
Жданов ехидно хмыкнул.
- По мне видно, да?
- Видно, - кивнул Рома. – Причём всем. Тебе это надо?
- Отстань! – не выдержал и снова набрал номер.
Малиновский привёз его в бар, в котором они любили проводить свободное время. Заведение принадлежало их общему знакомому, и поэтому здесь, они всегда чувствовали себя, как дома, - спокойно и свободно. Сели за столик, махнули знакомому бармену и им тут же принесли привычный заказ. Андрей легко свернул пробку на бутылке и разлил виски по бокалам. И первым выпил. Задержал дыхание, чувствуя, как виски приятно обжигает горло, и на мгновение это ощущение вытеснило все плохие мысли, но это было лишь секундное облегчение, оно исчезло также быстро, как и появилось, а потом Жданов с шумом выдохнул.
- Что случилось? – спросил Рома, лишь пригубив свою порцию. – Ты её уволил?
Андрей посмотрел на него, как на сумасшедшего.
- Думаешь, я мог бы её уволить?
Малиновский пожал плечами.
- Она стала проблемой, это же ясно.
- Она не проблема, - отчеканил Жданов, сверля друга взглядом. – Это я проблема, понимаешь?
Рома хмыкнул.
- Становится всё интереснее…
- Если бы… - Андрей вздохнул. – Она ушла и даже не попрощалась. Она… она запретила мне приезжать, звонить… Ром, она запретила мне видеться с Ванькой! А я, как последний дурак, на всё это согласился!
- А у тебя был выбор?
Андрей с грустью заглянул в свой стакан и покачал головой.
- Нет… То есть, я так думал, что его нет.  Я настолько в этом уверился, что перестал думать. И всё испортил.
- Я не очень понимаю, о чём ты говоришь, - признался Рома. – Подобные страсти и мучения мне незнакомы, так что не путай меня ещё больше.
Жданов вздохнул, покрутил в руке бокал и снова поглядел на телефон.
- Она ничего от меня не требовала, понимаешь?  Заранее была согласна с любым моим решением, а я… так ничего и не решил. Если честно, я… - Жданов замолчал, потом отхлебнул виски. – Я нашёл самое лёгкое решение, а когда Катя отказалась, смирился. А должен был решить! – он шарахнул кулаком по столу.
- Тише ты! Что решить-то должен был? Не пойму никак.
Андрей поднял на него красноречивый взгляд, а Малиновский поперхнулся. Откашлялся и покачал головой.
- А я Катеньку всегда скромной считал!..
- Прекрати!
Рома отодвинул от себя стакан.
- Знаешь что? У тебя перед свадьбой от страха в голове что-то переклинило. Сидишь и рассказываешь мне тут фантастические истории!
- Ромка, ты не понял, я серьёзно.
- Что ты серьёзно? Решил поменять Киру на Катю?
Андрей снова уставился на него.
- А почему ты не веришь?
- Потому что это бред, Палыч! И не смотри на меня так. Ладно, я допускаю, что ты в Пушкарёвой нашёл что-то такое, что тебя зацепило, потянуло, но надо же знать меру, в конце концов!
Жданов отчаянно замотал головой.
- Ты не понимаешь… меня прямо ломает, я не могу…
- Да ты что? – Рома снисходительно усмехнулся. – Ломает его… От страха тебя ломает, а не от Пушкарёвой.
- Да какого страха? Я не о свадьбе тебе говорю! Я о Кате, - Андрей стукнул по столу ребром ладони, потом ещё раз для пущего эффекта. – Я просто хочу её видеть, немедленно. Вот чтобы прямо сейчас она приехала и поговорила со мной! Немедленно!
- Ты такими порциями не пей, - посоветовал Малиновский. – И по столу не стучи, ты людей нервируешь.
- Ты меня слышишь? Что я говорю… слышишь?
- Я тебя слышу.  Тебе так нужна Пушкарёва?
Андрей удручённо кивнул.
- Так поезжай к ней, в чём проблема?
Жданов грустно усмехнулся.
- Она не станет со мной говорить. Да я и не поеду.
- Почему?
- Потому что я ей обещал.  И на всё согласился. Я не имею права… И шанса у меня больше нет.
- Да какой шанс, Андрей? Шанс на что? Не мог же ты всерьёз думать…
Рома замолчал, но Жданов всё понял без слов. Покачал головой.
- Я и не думал, всерьёз не думал. Потому что дурак.
- Может, ты прекратишь, наконец? Что ты заладил? Дурак, дурак…
Андрей крутанул на столе пустой бокал.
- Ты просто не понимаешь, как паршиво я себя чувствую, Ром. Эта неделя… эта неделя с ней и Ванькой, это как другая жизнь, что-то невероятное.
- Действительно не понимаю, - согласился Рома. – Что невероятное? Я тебя знаю, как облупленного и на самом деле помню несколько моментов твоей бурной молодости, про которые я могу сказать, что это было невероятно. Но как это связать с Пушкарёвой?
Андрей пожал плечами.
- Не знаю как… Никак, наверное. Это небо и земля.
Малиновский выразительно постучал по столу костяшками пальцев.
- Хватит. Ты просто вбил себе в голову… - Рома серьёзно посмотрел. – Андрюх, опомнись ты. У неё совсем другая жизнь, она не та женщина, к которым ты привык… У неё ребёнок, ты понимаешь это? Чужой, понимаешь?
Андрей откровенно скривился.
- Ты сам не понимаешь, о чём говоришь. И лучше помолчи.
Малиновский откинулся на спинку стула, и устало вздохнул.
- Ты ведёшь себя неправильно, Андрей, я тебе это прямо говорю. Ты  страдаешь по совершенно непонятным причинам. По женщине, которая в принципе не в твоём вкусе, с ребёнком и кучей проблем. Ну хорошо, предположим, нужна она тебе, так чего ты мучаешься?
Андрей печально усмехнулся.
- А ты не понимаешь? Я же тебе сказал, она ушла от меня… Я не смог, а она ушла.
- Андрюх, не смеши меня! – Ромка фыркнул довольно громко. – Она ушла? Или это был развод, в ожидании, что ты следом побежишь? И за ней ли? Может, за ребёнком? Думаешь, я поверю, что она настолько гордая, что не простит?.. При её-то проблемах?
- Не говори о ней так, понял? Ты её совсем не знаешь! – Малиновский вздохнул, но Андрей уже завёлся не на шутку. – Она чистая, невинная девочка. А я трус! Хотел для неё героем стать, воображение поразить, а сам… стал ещё одним разочарованием для неё. Она не простит меня, вот в чём моя проблема. Но я слишком поздно это понял. Сегодня ещё был шанс, я мог всё сказать Кире и родителям, но я промолчал. Опять испугался и промолчал. А Катя слышала. Она не простит. И будет права. Если бы ты знал, как паршиво я себя чувствую сейчас!
Он поднялся, а Рома удивлённо посмотрел на него.
- Ты куда собрался?
Андрей покачал головой.
- Пройдусь…
- Андрей.
Жданов обернулся и посмотрел на Малиновского, а тот выглядел серьёзным, как никогда. Сложил руки на столе и вздохнул.
- Ты когда проходиться будешь… подумай, а так ли ты хотел бы всё изменить? Только без всякой сентиментальной чепухи.
Андрей помрачнел. Ничего не ответил, пошёл к выходу.

---*---*---*---

- Как вы отдохнули?
Катя раздевала Ваньку, а тот крутился, постоянно оборачивался на свои игрушки, по которым видимо соскучился за прошедшие дни, выворачивался из рук и мешал ей расстегивать пуговицы на его рубашке.
- Ваня, смотри на меня.
- Я смотрю, мам.
- Тогда повернись ко мне. На даче всё хорошо было?
Ванька кивнул. Вытащил руки из рукавов, и пошёл за машинкой.
- В садик сегодня не пойдём?
- А ты хочешь в садик? – Катя тяжело поднялась с дивана, собрала одежду сына в охапку. – Если хочешь, я тебя отведу.
- А сама куда пойдёшь?
Она невольно улыбнулась.
- А сама пойду на новую работу. Помнишь, я тебе рассказывала.
Ванька уселся на пол и вытащил ещё одну машинку из ящика.
- А когда придёшь, гулять пойдём?
- Я постараюсь прийти пораньше. Или с дедушкой погуляешь.
Ребёнок задумался, потом покачал головой.
- Нет, я подожду, пока он с работы придёт. И с ним пойду… на велосипеде.
Катя остановилась у самой двери и закусила губу, отвернувшись от сына. Опять многозначительное и уже не такое загадочное «он». Он придёт, он погуляет, он всё сделает…
Пушкарёва посмотрела на одежду сына в своих руках, с трудом перевела дыхание и вернулась в комнату, снова закрыла дверь. Присела на диван, продолжая прижимать к себе одежду сына, посмотрела на него, с минуту наблюдала за Ваней, как он играет, а потом тихонечко позвала:
- Ванюш…
Он повернул голову и посмотрел на неё. Катя сглотнула.
- Ванюш, понимаешь… он не придёт сегодня. Боюсь, что и завтра не придёт.
Ванька помолчал, обдумывая её слова, потом нахмурился.
- Почему?
Катя беспомощно пожала плечами.
- Он не может…
Ванька выпятил нижнюю губу, начал внимательно разглядывать свою машинку. Крутил её в руках, а Катя всё ждала, что вот сейчас он расплачется. И что она тогда будет делать? Как она сыну объяснит?..
- Он опять на работу уехал?
Пушкарёва принялась теребить детскую одежду. Тоже задумалась, а затем кивнула, не придумав ничего лучше.
- Да, Ванюш. У Андрея много работы, он некоторое время не сможет приходить к тебе.
- А потом? – сын испытывающе смотрел на неё. Едва удалось сдержать истерический смешок. Вскинула голову и часто заморгала, пытаясь согнать слёзы. Посмотрела на сына и заставила себя улыбнуться.
- Потом будет потом. – Поднялась и подошла к сыну, присела перед ним на корточки и поцеловала в лоб. – Всё хорошо?
Ванька кивнул, правда, сначала помедлил. Но кивнул и снова взялся за машинки.
- Ну и хорошо, - пробормотала Катя. Поднялась и ещё некоторое время внимательно наблюдала за сыном. Он не плакал и особенно расстроенным не выглядел. Но Катя знала, что это не потому, что ему было всё равно, просто он «отправил» Андрея на работу, про которую так много слышал. И теперь будет ждать, когда тот с работы вернётся.
И сейчас главное отвлечь его от этих мыслей. Не давать ему об Андрее вспоминать лишний раз. Но насколько это осуществимо, ясно пока не было.
- Ты сегодня на работу не идёшь? – спросил отец, заглянув в ванную.
Катя закрыла стиральную машину, нажала нужные кнопки и поднялась.
- Пойду, пап. Просто я с Юлианой договорилась, что вас дождусь, и тогда…
- Не дело это. Работа – это работа, тем более в первый день. Почему тебя начальство должно ждать?
Пушкарёва устало вздохнула.
- Она не ждёт, пап, всё в порядке, не волнуйся.
Валерий Сергеевич посуровел.
- Что это за работа такая, где тебя никто не ждёт? Может зря ты из «Зималетто» уволилась?
- Не зря, папа. И на работу я сейчас пойду, собираюсь уже.
Отец ещё немного посверлил её задумчивым и непонимающим взглядом, потом вернулся на кухню. Правда, выглянул оттуда и веско заметил:
- Вот в «Зималетто» без тебя дня прожить не могли!
Катя кивнула.
- Это точно.
- Валера, прекрати на неё ругаться, - попросила Елена Александровна. – Ты что, не видишь, что она и так переживает?
- Я просто не понимаю причины такого внезапного перехода в другое место, - уже тише, но всё-таки обеспокоено, продолжал говорить отец, обращаясь к жене. – Так не делается, Лена. Что это за прыжки из стороны в сторону?
- Катя лучше знает!
- Я что-то в этом совсем не уверен!
Катя заглянула в комнату сына, а потом дверь поплотнее прикрыла и прошла на кухню.
- Пап, успокойся. Ты же знаешь, я бы не стала просто увольняться, да ещё в никуда. У Юлианы мне будет лучше, не такая большая нагрузка… и денег больше. 
- Так ты за деньгами погналась?
- Да нет же! Но так будет лучше… так нужно, просто поверь мне, пожалуйста.
Пушкарёв сел за стол и недоверчиво качнул головой.
Катя тоже подошла к столу и вцепилась в спинку стула.
- Я хотела поговорить о другом.
Елена Александровна посмотрела с беспокойством.
- Что-то случилось?
- Да нет, просто предупредить хотела. Я о Ваньке… то есть, чтобы вы больше не говорили с ним о Жданове.
- Что значит, не говорили?
- Вообще не говорили, даже не вспоминали, имени не называли… ничего. Андрей к нам больше не приедет, и чем быстрее Ваня о нём забудет, тем лучше.
Пушкарёв побарабанил по столу пальцами.
- Та-ак… Значит, что-то произошло?
Катя отвела глаза.
- Ничего не произошло. Просто я уволилась, и поддерживать дальнейшие отношения… совершенно ни к чему. К тому же, Андрею… Палычу не до Ваньки. Он  через несколько дней женится, у него будет своя семья, дел ещё больше. Зачем Ваньку расстраивать? Я не хочу, чтобы он его ждал, причём бессмысленно. Нет больше Жданова в его жизни, вот и всё. И напоминать ему, особенно в первое время, ни к чему.
Елена Александровна согласно кивнула.
- Ты права. Нечего мальчишку травить. Хотя, жаль, конечно…
Валерий Сергеевич с интересом посмотрел на жену.
- Это чего же тебе жаль?
Та вздохнула.
- Ваню мне жаль. Он к Андрею так привязался, только о нём и говорил в последнее время. Разве ты не видел этого?
- Да видел, - Валерий Сергеевич невесело отмахнулся.
Катя медленно втянула в себя воздух, очень старалась выглядеть спокойной и невозмутимой.
- Значит, мы договорились? О Жданове не вспоминаем.
Родители закивали.
- А что ты ему сказала?
- Он сам сказал… Что Андрей ушёл на работу. Вот пусть так и будет, - голос вдруг дрогнул, мама обернулась и внимательно посмотрела на неё, но Катя растянула губы в улыбке и поспешно с кухни ретировалась.
Выйдя из дома, почувствовала себя лучше. Всё-таки родители к её словам отнеслись с настороженностью, особенно мама. Поглядывала с намёком и вздыхала, а Катя от этого сходила с ума. Неужели всё так понятно, всё так видно по ней, каждая эмоция на лице? Конечно, сдерживаться трудно, и глаза наверняка красные, после ночных, то есть утренних рыданий. Уж как она сегодня синяки под глазами не замазывала, как не пудрилась, с тоскливым взглядом ничего поделать не могла. И беззаботную улыбку вернуть не получалось и вообще, радость к жизни, энергичность, воодушевление по поводу новой перспективной работы. Все мысли были только об Андрее, о том, что ей уже не нужно спешить в «Зималетто» и там она не увидит его… не поговорит с ним, ничего не узнает…
Катя специально прошла пару остановок до офиса Юлианы пешком. Чтобы проветриться, успокоиться, настроить себя на новую жизнь, которая начнётся, как только она переступит порог пиар-агенства Виноградовой.
У неё на самом деле начнётся новая, незнакомая жизнь. Даже работа непривычная, всему придётся учиться с самого начала, даже мелочам. Именно это сейчас и нужно, чтобы не было времени даже на воспоминания.
…Он сам всё так решил. Катя очень гордилась тем, что нашла в себе силы никак на Андрея не давить, не выглядеть брошенной и жалкой. Она просто не имела на это права. Не было обещаний, каких-то несбыточных надежд, она гнала их от себя с самого начала, знала, что он выберет не её и не Ваньку. Он готов был быть с ними, но на определённых условиях. Эти условия Катю не устраивали. Она слишком долго была, даже не на втором, а на последнем месте. Слишком долго её отталкивали и она довольствовалась самым малым, а вот теперь… Кажется, Жданов так и не понял, что сам заставил её отказаться от будущего, которое он ей напланировал. После того, как дал ей уверенность в себе, как научил вначале прислушиваться к себе, а не к другим, после того, как убеждал, что она такая единственная, что себя нужно любить, что… Он слишком многому её научил и на многое открыл глаза, на саму себя в первую очередь. Как после всего этого она могла согласиться стать просто любовницей, шагнуть назад, снова вручить кому-то свою жизнь, а самое главное, жизнь своего ребёнка, стать зависимой от мужчины, который будет лишь прикрываться ею и её сыном? К такому она теперь не готова, теперь ей нужно больше. Ведь она имеет право на это.
Тяжело, конечно, было невероятно. Вместо того, чтобы лечь и поспать, чтобы немного отдохнуть и приготовиться, так сказать… к новой жизни, несколько часов прорыдала и как последняя дура всё ждала, что вот сейчас зазвонит телефон… вот в следующую секунду зазвонит. И Андрей что-нибудь скажет… В какой-то момент даже подумала, что наверное вот сейчас, если бы он повторил своё предложение, она бы не выдержала и согласилась, уж слишком больно было именно в те секунды. Но он не звонил, не предлагал, Катя попеременно то ругала его, то радовалась, что не звонит и этим самым спасает её от ужасной ошибки… А потом наступило утро. Утро нового дня и пришлось встать с кровати, принять душ, выпить кофе и заняться домашними делами, ожидая приезда родителей и сына с дачи. Стало легче. Совсем немножко, но появилась надежда, что со временем она, в конце концов, успокоится, и Андрей Жданов станет лишь ещё одним воспоминанием. Приятным. Несомненно приятным.
Самым лучшим.
Их ночи, поцелуи, прикосновения, какие-то слова, которые он порой шептал ей на ухо, а она даже смысл не всегда могла уловить, потому что млела от восторга и одуряющей теплоты, которая затапливала душу. Как она сможет это забыть? А когда он сказал, что он первый, а всё остальное нужно просто забыть, как страшный сон, вот тогда Катя и поняла, что именно с этого момента всё в её жизни и начнётся. С него, с Андрея Жданова. Даже если и без него. Он станет воспоминанием, отправной точкой в жизни счастливой уверенной в себе Кати Пушкарёвой.
А то, что ждёт… Так имеет право. Она живой человек, женщина, которая верит в чудо. Не очень верит, если честно, но, надеясь на этот звонок, было легче пережить те страшные, первые часы.
Глобальных целей Катя сейчас себе не ставила, самым важным было пережить последующие несколько дней, до свадьбы. Чтобы проснуться утром на следующий день и сказать себе, что всё – он чужой муж и страдать по нему глупо и даже вредно. Но как эти дни пережить? Каждый час, каждую минуту и при этом держаться, разговаривать, улыбаться, не привлекать чужое внимание своим несчастным видом. Никто не должен знать, не должен догадаться, что ей плохо, а уж тем более из-за кого ей плохо.
Надо как-то убедить себя не думать об Андрее Жданове. Сосредоточиться на новом и важном, что появилось в её жизни.
Жила же она как-то без него? И дальше проживёт. Как-нибудь.
Юлиана встретила её радостно.
- Наконец-то! Я уж волноваться начала, что ты передумала.
- Не передумала, - Катя улыбнулась и принялась оглядываться. – У тебя красиво.
- Брось, Катюш, не сыпь комплиментами. – Виноградова подошла и взяла Катю под руку. Заглянула в глаза и тихо спросила: - Как настроение?
Пушкарёва быстро облизала губы, но широко улыбнулась.
- У меня всё нормально, не волнуйся. Я плохо выгляжу?
- Лучше, чем я предполагала, - честно призналась Юлиана. Катя грустно усмехнулась.
- Вот видишь? Волноваться совершенно не о чем.
- Конечно… Но я рада, что ты здесь и давай думать будем кое о чём интересным, а не о… некоторых, о которых либо хорошо, либо ничего.
Катя спорить не стала и согласно кивнула.
Юлиана провела её по офису, он не был особо большим, всего несколько кабинетов, оформленных в очень интересном, непохожем ни на что стиле. Двери всех кабинетов выходили в просторный холл, в котором сидела секретарша Юлианы и, как показалось Кате, откровенно скучала. Но не оттого, что работы было мало, девушка просто игнорировала звонивший без конца телефон, чем снова напомнила Кате о «Зималетто». По такому же принципу работала и Клочкова – солдат спит, служба идёт.
- Может, ты наконец ответишь? – не выдержала в какой-то момент Виноградова.
Девушка вздохнула.
- Вы же сами мне сказали, что устали.  Если я трубку возьму, работать придётся. Обязательно кому-нибудь вы понадобитесь на другом конце города.
Юлиана выразительно глянула на Катю.
- Теперь ты понимаешь, почему ты мне просто необходима. Разрываться я так и не научилась.
Катя невольно улыбнулась.
Виноградова остановилась посреди холла и ткнула зонтиком в ближайшую дверь.
- Твой кабинет.
- У меня и кабинет свой будет? – Катя рассмеялась.
- А как же? Хочешь, два?
Пушкарёва покачала головой.
- Нет, два мне не надо. Смотри, избалуешь меня.
- Ничего, иногда и такое полезно. Ты только работай, Катюш. Если ты будешь работать хотя бы в половину так, как в «Зималетто», очень скоро мы с тобой выйдем совершенно на другой уровень.
- Это какой же?
- Я тебе потом расскажу. Сначала осваивай азы. Все документы для ознакомления я тебе предоставлю, что непонятно – спрашивай, если что-то понадобится – обращайся. Не ко мне, так вот к Арише. – Юлиана повернулась к секретарше и выразительно посмотрела. – Зафиксируй где надо, чтобы потом вопросов лишних не возникало. Всё, что Катя просит, любые документы, ты должна предоставить. Поняла?
Девушка кивнула и с любопытством уставилась на Катерину. Оглядела её с ног до головы и снова кивнула.
- Я всё поняла, Юлиана Филлиповна.
- Юль, а если у меня не получится?
- Что не получится?
- Ну… работа. Вдруг это не моё?
- Катя, прекрати выдумывать, пожалуйста. Разве есть хоть одна вещь в этом мире, которая у тебя может  не получиться? Ты же боец по натуре.
- Ты слишком хорошего обо мне мнения, - засмеялась Пушкарёва. – А работать я готова.
- Догадываюсь.
Юлиана посмотрела на часы.
- Значит так… Я сейчас документы возьму и поедем на встречу.
- С кем?
- По дороге расскажу. Подожди пару минут, сейчас поедем.
Катя кивнула, а Юлиана, задорно цокая каблучками, прошла в свой кабинет.
Не зная чем себя занять, Катя  снова принялась разглядывать картины на стенах.
- А вы в «Зималетто» работали?
Пушкарёва обернулась и посмотрела на Арину. Осторожно кивнула.
- Да, работала…
Девушка завистливо вздохнула.
- Здорово.
- Почему?
- Ну как же… модный дом, так интересно, не то что у нас.
- А у вас не интересно?
- Ну, Юлиане Филлиповне,  конечно, интересно, она с разными людьми встречается, даже со знаменитостями, но сюда-то никто не приходит, и с собой она меня не берёт. А в «Зималетто» всё на виду.
- Боюсь вас разочаровать. В «Зималетто» всё, как везде. И знаменитости туда приходят очень редко.
- А как же показы? – Арина пару раз расстроено моргнула.
- Так показы для гостей, а не для сотрудников.
- А вы на показе были?
Катя покачала головой.
- Моя работа к показам не имела никакого отношения.
- Надо же…
Девушка на самом деле расстроилась.
Юлиана вышла из кабинета с папкой в руке и протянула её Кате. Посмотрела на секретаршу.
- Ты чего приуныла?
Арина покрутила в руке ручку, украшенную сверху розовыми перьями.
- Юлианночка Филлиповна, может, вы меня на завтрашнюю презентацию возьмёте? Вам там секретарь будет просто необходим!
- Да что ты? – Виноградова рассмеялась, но потом смилостивилась. – Ладно уж, если до завтра не провинишься… посмотрим.
- Юлианночка Филлиповна!.. – девушка радостно подскочила на стуле.
- Хватит! Не надо бурных восторгов! – повернулась к Кате и тише добавила: - Моя доброта меня погубит.
Катя улыбнулась и запустила руку в сумку, за зазвонившим телефоном. Продолжала улыбаться, слушая лёгкую перепалку между Виноградовой и её помощницей, а когда увидела на дисплее высветившееся имя, похолодела. Телефон продолжал наигрывать бравурную мелодию, а Катя таращилась на него и не знала, что делать. Вдруг задрожала рука и вернулась утренняя тоска и окрыляющая, но пугающая надежда.
- Катя, что случилось? – Юлиана заглянула ей в лицо, нахмурилась, а после  понимающе кивнула. – Хочешь, я отвечу?
Она покачала головой.
- Катя, очнись, наконец! Или телефон выключи.
Пушкарёва кинула на неё быстрый, растерянный взгляд, а потом отошла к противоположной стене. Нажала на кнопку и приложила телефон к уху.
- Я слушаю…
Андрей молчал, то ли прислушивался к ней, то ли чего-то ждал, то ли набирался смелости… Катя мысленно поторапливала его. Хоть бы что-нибудь сказал! Ведь не стал бы он звонить просто так.
На языке крутились слова не нужные, но безумно важные, о том, как ей было плохо сегодня весь день и как она ждала его звонка… Как надеялась, что он позвонит. А Андрей молчал, она слышала, как он дышит, тяжело и взволнованно и даже понимала, почему он продолжает молчать. Знала, что он переживает не меньше, чем она сама… Лёгкая улыбка тронула губы, Катя уже готова была заговорить первой, чтобы ему было легче…
А потом послышались весёлые голоса, счастливый смех Киры. Кате показалось, что Андрей на какой-то момент отвёл телефон от уха, потому что тяжёлое дыхание отдалилось.
- Андрюш, что с тобой? – голос Маргариты, обеспокоенный, и снова вздох Жданова, какой-то обречённый.
Это кольнуло в самое сердце, за свою облегчённую и радостную улыбку всего минуту назад, стало стыдно и обидно. На глаза навернулись слёзы, что ещё больше раздосадовало. Пришла какая-то незнакомая злость, и Катя каменным голосом требовательно проговорила:
- Я тебя просила не звонить! Я номер сменю! – и со злостью выключила телефон. Еле удержалась, чтобы не швырнуть его на пол. Приложила холодные пальцы к горящей щеке.
Юлиана подошла и положила руку ей на плечо. Сочувственно погладила.
- Только не плачь, слышишь? Он этого не стоит. А номер действительно лучше сменить.
Катя пыталась отдышаться, получалось как-то хрипло, как после драки, но затем согласно кивнула. Вытерла слёзы и гордо вскинула подбородок.
- Сменю. – Посмотрела на телефон, нажала на кнопку, отключая. Помедлила, потом посмотрела на Виноградову. - Я готова работать, - и решительно направилась к выходу. Юлиана несколько удивлённо посмотрела ей вслед, но через секунду опомнилась и поспешила следом.

0

22

ГЛАВА 21.

Злополучная пятница

Пятница наступила подозрительно быстро. Вроде вчера ещё был понедельник, и Андрей успокаивал себя тем, что ещё несколько дней впереди, что время ещё есть, что можно ещё будет что-то изменить, исправить, на что-то решиться - а тут раз, и уже пятница. День свадьбы.
Больше времени нет.
Сегодня утром он проснулся от тревоги, которая беспокоила его всю ночь, даже сквозь сон. Он ворочался, постоянно просыпался, даже вставал и ходил по квартире. Выпил немного, надеясь, что это его расслабит и даст возможность хотя бы немного поспать. Но оказавшись вновь в постели, на Андрея вновь накатывал страх. За прошедшие три дня вся его жизнь не один раз переворачивалась с ног на голову. Наблюдая за его дёрганным поведением, можно было диссертацию по психологии защитить. Ромка ему так в лицо и заявил – ты спятил. Все симптомы, как говорится, на лице. И взгляд бегающий, и постоянная испарина на лбу, бессвязная речь…
Понедельник стал чёрным и тяжёлым днём, самым тяжёлым. Жданов ненавидел себя и винил во всех грехах и ошибках. Звонил Кате ещё несколько раз, но телефон был выключен. Она не желала с ним говорить. И сменила номер. В какой-то момент он не выдержал и набрал её домашний. Подошла Елена Александровна, но услышав его голос, после короткой заминки молча положила трубку. Это повергло Андрея сначала в бешенство, а потом в уныние. Катя жгла за ними мосты… она даже с родителями поговорила, и ещё неизвестно, что рассказала. Раз Елена Санна даже слова ему сказать не захотела.
В вечер понедельника он почти всё решил. Был настолько разбит и так хотел всё исправить, что пришёл к решению о необходимости разговора с Кирой. Как и что он будет ей говорить, какие слова подберёт, в голову не приходило, было лишь огромное желание всё решить. О последствиях не задумывался, на тот момент даже гнев отца казался не слишком страшной карой. Намного мучительнее было принять то, что он трус и предатель. Одиночество и гложущее чувство вины переносить было гораздо тяжелее. Да и объяснять Кире, почему он не приехал к ней вчера вечером, как обещал, всё равно бы пришлось. Кира звонила ему не один раз, а он не хотел с ней говорить, и в итоге просто включил автоответчик.
Кира звонила ему, он Кате, а Катя пряталась ото всех…
Сейчас, спустя несколько дней, Андрей уже относился к своему тогдашнему состоянию с иронией. И презрением к самому себе, снова обвиняя себя в трусости. Он страдал, мучился, придумывал предлоги и оправдания… но к Кате не поехал. Почему? Ведь тогда всё решил. Но смелости на один поступок так и не хватило. А ведь это было бы самое лёгкое и верное решение, просто встретиться с ней и поговорить. Но он не поехал, потому что знал, если увидит её – обратного пути не будет, придётся всё менять.
Протянул ночь, а наутро, продолжая лелеять в себе «созревшее» решение, отправился к Кире. Собирался ли поговорить с ней на самом деле? Андрей не знал. Скорее надеялся на то, что невеста затеет разборку, обиженная его откровенным пренебрежением, и он, в пылу ссоры, всё ей скажет, всё закончит… Да, он на самом деле надеялся именно на такой исход, но ничего не вышло. Кира даже не вспомнила о его проступке. Когда Андрей приехал, в квартире Воропаевой было уже полно народа. Его мать, Кристина, Клочкова, ещё кто-то… Какая-то суета, сутолока, у каждого было какое-то своё, чрезвычайно важное дело, а на его приход вначале даже внимания не обратили. Жданов остановился посреди гостиной и принялся оглядываться. Мимо него прошла какая-то женщина с чемоданчиком странной формы и лишь коротко кивнула Андрею в знак приветствия. Он кивнул в ответ.
Спустя несколько минут к нему всё-таки подошла мать, снова пощупала его лоб.
- Андрюша, как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?
Он вздохнул.
- Кажется, да.
Маргарита улыбнулась.
- Это хорошо. Я беспокоилась за тебя.
Беспокоилась и ни разу не позвонила, подумал Андрей. Наверное, боялась узнать, что он при смерти и свадьбу придётся отложить.
- Мам, а где Кира?
- А зачем она тебе?
Андрей лишь руками развёл.
- Вообще-то, она моя невеста. У кого мне спросить разрешения, чтобы поговорить с ней?
Мать похлопала его по руке, пытаясь тем самым немного успокоить.
- Ни у кого. Но ты должен понять, Кире сейчас некогда. До свадьбы осталось два дня, а дел ещё очень много.
- А кто все эти люди?
- Они занимаются организацией… Андрюш, к чему тебе всё это знать? Это женские дела.
Жданов невесело хмыкнул.
- Понятно… А может, вы и в пятницу без меня обойдётесь? Уверен, вы найдёте, кем меня заменить.
Мать неодобрительно посмотрела. На Андрея налетела Кристина и расцеловала.
- Кукусики, дядька! Почему ты хмурый? Ты должен светиться от счастья! – она ущипнула его за щёку, как маленького.
Жданов отшатнулся.
- Кристина, прекрати!
- Ох, какие мы грозные!
Он отвернулся, а Маргарита сказала, обращаясь к Кристине:
- Он не в духе, заболел.
- На собственную свадьбу?
- Если мне нечего делать, может, я пойду?
- Куда ты пойдёшь? – удивилась мать. – Вам с Кирой скоро в аэропорт ехать.
- В какой аэропорт? То есть, зачем?
- Андрей, тебе на электронную почту выслали список дел, ты его читал?
Он покачал головой, а Маргарита расстроилась. Отвела его чуть в сторону, воспользовавшись тем, что Кристина отвлекалась от разговора, и заговорила тише:
- Андрей, это же твоя свадьба, почему ты так себя ведёшь? Это неправильно.
- А как я должен себя вести, мама? Выглядеть счастливым?
- Хотя бы постараться.
- Не получается у меня. Ни выглядеть, ни стараться. Зачем нужно ехать в аэропорт?
- Сегодня прилетает Алёна с мужем.
- А мы всех гостей будем встречать лично?
- Не язви, пожалуйста! От мужа Алёны многое зависит.
Андрей недовольно поджал губы, засунул руки в карманы брюк и пару раз качнулся на пятках.
- У меня такое чувство, что свадьба затеяна ради их приезда. Может, стоило ограничиться банкетом?
Маргарита серьёзно посмотрела на него.
- Знаешь что, милый мой… Веди себя прилично. Если ты не хотел жениться, тебе стоило сказать об этом раньше. А поступать так, как поступаешь ты сейчас, просто низко. Я долго пыталась тебя понять – все твои страхи и сомнения, но всему есть предел, Андрей. Хватит быть эгоистом. Если ты сейчас всё испортишь…
Он посмотрел на мать.
- То что?
- Я больше никогда с тобой разговаривать не буду, запомни. Не хочется думать, что мы с твоим отцом вырастили бездушного эгоиста, который заботится только о собственном удобстве. И прекрати изображать из себя страдальца, которого готовят к публичной казни! Или ты думаешь, Кире легко? Она же всё прекрасно видит и понимает. Но она тебя любит. И она заслужила хотя бы немного твоего уважения и благодарности. Подумай об этом!
Мать ушла, продолжая пылать праведным гневом, а Андрей ещё довольно долго стоял и бессмысленно пялился на стену. В квартире было шумно и душно, и на него никто не обращал внимания. Все занимались приготовлениями к знаменательному событию, а до Жданова по-прежнему дела никакого никому не было. Он стоял и обдумывал то, что сказала ему мать.
Мама всё говорила правильно – и про эмоции, и про казнь, и про благодарность. Вот только в последнее время Андрей перестал верить в то, что семью можно построить лишь на уважении и благодарности. Что-то в голове не складывалось.
Киру он прождал почти час. Всё это время просидел на кухне с чашкой остывшего чая в руке и отрешённо смотрел в окно. Никаких решений больше не принимал и ни на что себя не настраивал. Как-то неожиданно понял, что толку от его решений нет, они все несут боль. Как бы он ни поступил, другие будут страдать. Он причинил боль Кате и Ваньке, хотя мог их от этого избавить, нужно было в какой-то момент просто переступить через собственные желания, не втягивать их в игру, которую изначально выиграть было нельзя, потому что правила устанавливал он и менял их как и когда хотел. Он откровенно блефовал, а когда сам понял, что заигрался, начал спасать опять себя же. Правда, не спас, его постигла неудача, но это уже никому не интересно.
Так же и с Кирой. Если сейчас он всё разрушит, она будет страдать. И не только она, но и его родители, и компания может пострадать, да и ему самому покоя не будет. Станет ещё более мучительно стыдно, он снова будет виноват во всём. Он всё разрушит, но не факт, что что-то создаст. Он предал Катю и Ваньку, а в какой момент одумался, это уже не важно, прощения ему нет. Всё, что мог испортить, он уже испортил.
Кира выглядела если не счастливой, то радостно-возбуждённой. Поцеловала его и шутливо взлохматила волосы.
- Как ты себя чувствуешь?
Андрей кивнул, внимательно вглядываясь в её лицо.
- А ты?
Она рассмеялась.
- Столько всего происходит!.. Но мне нравится, я везде главная!
Жданов улыбнулся.
- Это здорово.
- Андрюш, когда ты увидишь меня в свадебном платье, просто ахнешь, - Воропаева повисла у него на шее и поцеловала в подбородок. – Все будут говорить, что у тебя самая красивая невеста на свете. Ты к этому готов?
Жданов смотрел на неё, видел её искреннюю улыбку и горящий взгляд. В этот момент Кира вся была как открытая книга. Бери и читай, она ничего не скроет, ты только прочитай правильно, и узнаешь не одну тайну.
Андрей вздохнул. Он делал её счастливой. Не прилагая к этому никаких усилий, просто молчал, и от этого она была счастлива, он ведь ничего не разрушал. Поднял руку и осторожно прикоснулся к светлым волосам, провёл большим пальцем по её щеке.
- Готов…
Кира порывисто обняла его и поцеловала. А Андрей, отвечая на её поцелуй, вдруг задумался – а как бы он себя чувствовал, если бы на месте Киры была Катя? Если бы это их свадьба должна была состояться через пару дней? Хотел бы он жениться… на Кате? Вместо ответа на эти животрепещущие вопросы в голову внедрился насмешливый голос Малиновского: «Жениться на Пушкарёвой? Ты на самом деле спятил, друг мой!»
А может, он на самом деле бездушный эгоист, раз смог так легко заплутать в трёх соснах?
По дороге в аэропорт всё-таки не выдержал и спросил:
- А почему ты хочешь выйти за меня замуж?
Кира удивлённо посмотрела.
- Как это почему? Потому что я тебя люблю, – несколько неуверенно усмехнулась. – Ты задаёшь странные вопросы.
Жданов натянуто улыбнулся и вцепился в руль. Минуту молчали, а потом Кира потеребила его за руку.
- А ты?
- Что я? – не сразу сообразил Андрей, отрываясь от своих мыслей.
- Почему ты хочешь на мне жениться?
Андрей стал старательно и очень внимательно смотреть на дорогу. А Кира ждала ответа, разглядывала его профиль, потом даже провела пальчиком по его руке. По коже побежали мурашки, она заметила и довольно рассмеялась.
- Ты мне не ответил.
Жданов недовольно поморщился.
- Кира…
- Ну что? Какие же вы всё-таки странные, мужчины. Неужели так сложно сказать – я тебя люблю. Андрюш, скажи! – она принялась тянуть его за руку.
- Кира, перестань! – начал злиться Жданов.
- Ну, скажи! Я хочу услышать. А то передумаю и свадьбу отменю! – вдруг пригрозила она.
Андрей повернул голову и посмотрел на неё. Кира встретила его взгляд и вдруг приуныла.
- Иногда ты бываешь таким гадким, Жданов, - она вздохнула и отвернулась к окну.
Он на миг растерялся, пытался сообразить, что ей сказать, чтобы исправить ситуацию, а потом брякнул первое, что в голову пришло.
- Но ты же меня таким и любишь, разве нет?
Кира снова посмотрела на него, потом улыбнулась. У Андрея от сердца отлегло.
Встреча важных гостей прошла радостно, «со слезами на глазах» практически. Андрей со стороны наблюдал, как Кира обнимается с подругой, и даже с её мужем расцеловалась. Они смеялись, делились какими-то новостями, снова обнимались, а потом Алёна уставилась на него. С любопытством.
Жданов едва заметно ухмыльнулся.
С Алёной он был знаком уже несколько лет, их в своё время познакомила Кира, хотя виделись они крайне редко. А вот с мужем её он встречался лишь пару раз, в Париже, когда они обговаривали детали будущего сотрудничества. Как говорится, человек он был неплохой, хотя и француз. Андрея слегка напрягала его манера вести дела, та скрупулезность и любовь копаться в деталях,  с которой будущий партнёр относился к работе, да и к собственной жизни, по всей видимости. И если честно, Андрей совсем не понимал, как Алёна могла с таким человеком ужиться. И что у них вообще общего. Глядя на них, у Жданова в голове всё время крутилась строчка из известной песни – он был старше её, она была хороша… Ничего общего он между ними не видел, но не отметить появившийся после замужества в Алёне лоск и шик не мог.
Алёна была молода и красива, когда-то они с Кирой вместе учились в институте, тогда и подружились. Между ними не было ничего общего (вообще, чем дольше Жданов был с Алёной знаком, тем больше приходил к выводу, что у неё ни с кем на этой планете ничего общего нет, она шла по жизни легко и никогда ни на кого не оглядывалась и ничего не просила, считала это ниже своего достоинства, даже когда ей на самом деле было трудно), разные семьи и достаток, но в институтские годы они с Кирой дружили достаточно тесно. Но затем их дороги разошлись, Кира пришла работать в «Зималетто», а Алёна начала борьбу «за достойную жизнь». Даже моделью подрабатывала, именно подрабатывала, когда денег катастрофически не хватало, и относилась к этому промыслу с определённой толикой юмора, чем, признаться, Андрею и нравилась. Снималась для журналов, не слишком популярных, правда, получала свои деньги и с азартом их прогуливала в клубах и на вечеринках, в поисках богатого мужа. Образ жизни не для примерной девочки, Алёна таковой и не была, но и дурой пустой не была, она любила не деньги, а комфорт и достаток. И в итоге, наверное, заслуженно получила мужа-миллионера, который готов был с ног до головы осыпать её бриллиантами.
Муж её (кстати, звали его смешно, Жюльен) был старше Алёны лет на пятнадцать, не меньше. Кажется, был знатного рода и владел сетью мультибрендовых бутиков в Европе. У Андрея сердце замирало каждый раз, когда он думал о том, что модели «Зималетто» будут продаваться наряду с моделями от Christian Dior, Valentino, Fendi, Bottega Veneta, Dolce&Gabbana… Это вершина успеха. Совсем недавно они о таком и мечтать не могли, а вот теперь…
Теперь всё упиралось в женитьбу.
Кира на него не давила, она просто выдвинула ультиматум, и то больше намекала, чем требовала. Она хотела замуж, давно и именно за него. После её знаменательной встречи с Алёной в Париже, после нескольких лет забытья, они начали постоянно перезваниваться, делились новостями и секретами, и в первое время Жданов особого значения их возобновившейся дружбе не придавал. Москва-Париж… Поболтают по телефону, встретятся пару раз в год… что может случиться? Алёну он всегда считал девочкой умной и не болтливой, и не переживал даже, когда Кира летала в Париж на день рождения подруги. На том дне рождения они о чём-то и сговорились, и в Москву Кира вернулась с фантастическими новостями – муж Алёны готов с ними встретиться и обговорить возможное сотрудничество. Он, оказывается, уже знаком с брендом «Зималетто» и готов обсуждать условия…
Кира сыпала подробностями, делилась планами на будущее «Зималетто» и на их совместное будущее. Мечтала, как всё это будет, что это судьба, что наконец-то компания станет по-настоящему семейной… Если они всё сделают правильно.
Правильно, в понимании Киры, было пожениться. И стать счастливой, красивой, успешной и богатой супружеской парой. Они должны были вместе вывести «Зималетто» на другой уровень. Это будет уже не Россия и Ближнее зарубежье, это будет Европа… и не только. Покорить Европу – значит покорить весь мир.
Вместе. Только вместе.
Андрей не давал согласия, но и не отказался. Всё произошло само собой. Мечты и стремления были грандиозные, но всё виделось как бы в дымке, вдалеке, казалось, что не случится ещё долго-долго. Да и о самой свадьбе Андрей особо не задумывался. Предпочитал думать о том, как поведёт компанию к вершине успеха. Кира была лишь дополнением к свершившейся мечте. Дополнением, кстати, неплохим. Да, чем ближе подходила свадьба, тем больше Андрей начал злиться и чувствовать себя загнанным в угол, но всё равно… Кира была родным человечком, он давно привык, что она рядом, что имеет на него какие-то права, и он должен перед ней отчитываться и в некоторые моменты виниться. Чёрт, да она и была его женой. И он никак не мог смириться с тем, что ради штампа в паспорте она готова так глупо и банально его шантажировать. Не понимал, для чего нужно проходить через все мучения «свадьбы», устраивать феерический спектакль для общественности… Чтобы окончательно связать его по рукам и ногам и навесить бирку «моё»?
Или надеялась, что он станет честным семьянином?
И возможно ли такое вообще?
До недавнего времени он бы честно ответил – нет.
Он никогда не хранил Кире верность. Точнее, пытался, но хватило его лишь на несколько месяцев, в начале их отношений. Но и дальше он старался приличия соблюдать и измены свои старательно прикрывал, но у Киры на такие дела был нюх, интуиция работала так, что просто за голову хватайся. Но хранить ей верность не получалось, становилось скучно. Жданов просто не мог удержаться, когда видел интересную женщину, тем более отказов никогда не знал… Как тут удержишься?
С Алёной они нашли общий язык быстро. Встретились как-то в клубе, случайно, без Киры… Поначалу просто разговаривали, делились новостями. Потом Алёна передала Воропаевой «привет», а Андрей… предложил слетать в Сочи на выходные.
Несколько дней у моря, приятные, необременительные отношения, потрясающий секс и ночные путешествия по барам и клубам курортного города. Вернулись в Москву и легко разошлись в разные стороны. Андрею всегда нравились умные, понимающие женщины.
Правда, через пару месяцев Алёна снова объявилась, но лишь попросила оказать помощь. Сообщила, что уезжает во Францию, и попросила помочь. Жданов позвонил парочке знакомых и устроил Алёнке работу, простенькую, но ведь главное, что ей было за что зацепиться.
А цепляться она умела, это становилось понятно, глядя на неё сейчас, как она важно вышагивала по мраморному полу аэропорта под руку с мужем-миллионером.
Конечно, когда только заговорили о сотрудничестве и свадьбе, Андрей предпринял попытку надавить на Алёнку без посредников, то есть без Киры. Жениться ой как не хотелось. Но бывшая любовница на контакт не пошла, хотя понимание проявила. Заверила, что сделает всё, что от неё зависит, чтобы подписание контракта не сорвалось. Но со свадьбой и Кирой предложила разбираться самому. Причём говорилось всё это особым тоном, а затем и вовсе открыто заявила, что если он на Кире не женится, то помочь она ему не сможет. Муж её - человек ревнивый, а проблемы ей не нужны. И составлять протекцию холостяку, да ещё с такими внешними данными…
Жданов посмотрел на Жюльена. Что ж, он вполне верил, что подозрения возникнуть могли. Мужа Алёны больше всего красили именно его миллионы. Алёнке он едва дотягивал до уха… правда, она всегда носила каблуки, так что…
Всю дорогу до Москвы, в оживлённую беседу Андрей старался не вникать, подробности чужой жизни и сплетни об общих знакомых, его не интересовали, но  как только они оказались в ресторане, и разговор зашёл о работе, Андрей тут же от своих мыслей оторвался и быстро вник в тему разговора. Жюльен говорил о каких-то фантастических вещах с такой лёгкостью и простотой,  что у Жданова даже аппетит пропал. Слушал, открыв рот, чувствуя, как сердце колотится, и уже  не от чувства вины или тоски, а отчего-то радостного, в предвкушении значительных перемен в скором будущем компании.  Мечта всей жизни должна была вот-вот сбыться.
Они весь обед с энтузиазмом обсуждали детали предстоящей сделки, даже о свадьбе поговорили лишь вскользь. Андрей расслабился и даже посмеялся над какой-то Алёнкиной шуткой. А потом вдруг замер. Когда понял, что вот уже минут двадцать он не  думает ни о Кате, ни о Ваньке. Он думает о работе, он снова строит планы, он в радостном предвкушении, и забыл о них. И о своих страданиях забыл. Пусть на несколько минут, но забыл и ему стало легко. 
Правда, это открытие напугало. Он посмотрел на Киру, она вся светилась от радости, от гордости, выглядела такой сияющей… И Андрей вдруг понял, что решение больше не надо принимать, оно само пришло.
Тот обед примирил его с ситуацией. Андрей не перестал чувствовать вину, и тосковать не перестал, но в тот момент очень чётко понял, что лежит на чашах весов.  На одной семья, а на другой работа. На одной мечта жизни, а на другой спокойствие, которое появилось всего несколько дней назад. И если он выберет семью… придётся поменять всё в собственной жизни, ступить в неизвестность и возможно утонуть в ней.  Скорее всего, изменить своей мечте… или мечту изменить…  Вот только Жданов совсем не был уверен, что у него хватит на это сил и мужества.
Решение он принял, но где-то глубоко внутри  засела заноза по имени «нехорошее предчувствие».  Боялся, что всё-таки ошибку совершает. Что раскаяться потом может, очень сильно. Но был ещё и соблазн, который поднимал голову каждый раз, как Андрей  слушал Жюльена, который, чуть ли не скучая, пересказывал ему самый прекрасный сон Жданова, а у того от подобных разговоров внутри всё трепетало.
Последующие два дня у Андрея минуты свободной не было. Водил Жюльена по цехам, свозил на фабрику в Подмосковье,  устроил экскурсию по магазинам «Зималетто». Француз оказался человеком въедливым, интересовался  деталями, что Андрея в принципе не удивило. Он сам с головой ушёл в эти самые детали и даже о Кире и тем более о свадьбе, благополучно позабыл. Кира была занята последними приготовлениями, ей вообще было не до него, она только звонила ему время от времени и задавала какие-то глупые вопросы, типа, каким должен быть лимузин, чёрный или белый. Жданов даже не сразу успевал сообразить, что она имеет в виду.  Вечером Андрей возвращался домой довольно поздно – короткий разговор с невестой ни о чём, она вываливала на него потоки ненужной информации, например, о флористах, меню или новом потрясающем купальнике, который она купила специально для медового месяца.  Жданов слушал её вполуха, поддакивал, а закончив разговор, валился спать, стараясь не смотреть на фотографию Ваньки, которая стояла теперь на полке над кроватью. В детском взгляде  неизменно виделся укор.
Придя домой вчера вечером, обнаружил в спальне на вешалке идеально отглаженный свадебный костюм.  В горле встал комок, его пришлось сгонять виски и позвонить Малиновскому, пожаловаться на судьбу. Ромка его успокоил мало, скорее посмеялся над его страхами.
- Ничего, Палыч, несколько часов позора – и ты женатый человек. Причём, удачно женатый.
Андрей его веселье разделить не пожелал, пробормотал в ответ нечто невразумительное и повесил трубку. Снова остался наедине со своими страхами и грустью. А утром даже этого не осталось.  Его сильно знобило, как при температуре. Свадебный костюм и тридцатиградусная жара  совсем не спасали.
Андрей потёр грудь в районе сердца, маетно вздохнул.
- Да не трясись ты так, - Рома похлопал его по плечу.
- Не дело я делаю…
- Хватит уже. Ну подумаешь, приедете, штамп в паспорте вам поставят, банкет отгуляем – и ты свободен.
Жданов внимательно посмотрел на него, не понимая, как Малиновский такое может всерьёз говорить.
- Я женюсь, Ромка, а не на банкет иду.
- Да брось ты. Кира ещё несколько месяцев будет в Европе жить, ты успеешь опомниться и всё обдумать.
Андрей откинулся на спинку сидения и равнодушным взглядом оглядел салон лимузина.
- Тут виски есть? Или только шампанское?
- Не хватало только, чтобы ты навеселе приехал. Кира и твои родители в восторг придут.
- А если я всё-таки ошибаюсь?
- Что ты заладил? – Малиновский всплеснул руками. – В чём ты ошибаешься? В твоей жизни всё давно спланировано. Всё так, как и должно быть.
Андрей глубоко вздохнул и согласно кивнул. Всё именно так. Как и должно быть. Посмотрел в окно и вдруг сказал:
- Я всё время думаю… что же она Ваньке сказала?
Малиновский фыркнул и неверяще покачал головой.
- Что ты лётчик!.. испытатель! Хватит ерундой заниматься, приехали.
На этот раз Андрея встретили, как дорого гостя, точнее, долгожданного жениха. Родители его поздравили, а Жданов отметил, какими счастливыми и довольными они сегодня выглядят.
Всё было очень красиво и торжественно – гости, цветы, поздравления.  Даже Сашка Воропаев вёл себя сдержанно и язвительных шуточек почти не отпускал, видимо, Кира провела с ним серьёзную беседу. А Андрей оглядывался в полной растерянности и чувствовал себя героем пьесы-абсурда.  Все от него чего-то ждали, а он не понимал чего именно. Он должен был улыбаться, произносить какие-то слова, выглядеть счастливым, а он лишь бестолково озирался и вздыхал. Никак не мог понять, что этот день, который всегда казался далёким и нереальным, наступил. И что через несколько часов он станет женатым человеком.
Удачно женатым, как сказал Ромка.
Кира была прекрасна. В первый момент Андрей на самом деле потерял дар речи.  В белом платье, фате, с букетом чайных роз в руках и смущённой улыбкой на губах, она была похожа на принцессу из сказки. И смотрела на всех абсолютно счастливыми глазами. Становилось понятно, что этого момента она ждала очень долго, и ради него готова была на многое. Свадьба была доказательством того, что всё было не зря, и что все скандалы и унижения, что все измены Андрея Жданова ничего не стояли. Потому что сейчас он стоит здесь, и смотрит на неё, открыв рот. Потому что он её любит.
Андрей улыбался ей, как и должен был. Только знал, что всё происходящее к любви не имеет никакого отношения.
Это сделка. Мечта за мечту. Кирина исполнялась сегодня.
В ЗАГСе их встречали ещё гости. Жданов не переставал удивляться самому себе. Он совсем не ожидал, что их свадьба будет настолько шикарной и не понимал, как все эти глобальные приготовления могли пройти мимо него незамеченными.  Все вокруг суетились несколько месяцев, готовились, договаривались о куче всяких важных дел, а он, конечно, всё это видел и слышал, но всерьёз не воспринимал, у него было слишком много собственных дел и проблем, которые беспокоили гораздо больше. Поэтому сейчас и чувствовал себя полным дураком, оказался не готовым – ни к костюму, ни к лимузину, ни к музыкантам, ни к огромному количеству гостей. Вокруг ещё сновали  журналисты, сверкали вспышки фотоаппаратов, Кира сияла, а Андрей натужно улыбался и мечтал оказаться где-нибудь подальше отсюда, например, у себя дома, пусть ночью, изнывая от тоски, и оттуда мечтал куда-нибудь испариться.
Ему не нравилось жениться. Это факт.
Жданов постоянно озирался и, как в детстве, искал глазами родителей. Хотел привлечь к себе их внимание, чтобы они поняли, как ему плохо и не нравится всё происходящее, и чтобы забрали его. Как в детстве забирали с разных школьных концертов и утренников, которые он терпеть не мог. Но родителям было не до его страхов. Кажется, и их мечта сегодня исполнялась.
От чересчур радостного и громогласного голоса регистратора брака, стало совсем невыносимо. Малиновский, по праву свидетеля, стоял у Андрея за плечом и хмыкал в особенно примечательные и трогательные моменты её речи. Жданова и это жутко раздражало, но сделать он ничего не мог. Чувствовал, как Кира  судорожно вцепилась в его руку, как она взволнованно дышит, бросает на него быстрые, восторженные взгляды.  Андрей ей тем же ответить не мог, никакого восторга не чувствовал. Хмурился, разглядывая женщину-регистратора, её красивый костюм, и не понимал ни слова из того, что она говорит. А говорила она долго, светясь от радости, словно Жданов её в жёны брал, и Андрей даже заскучал. Он устал бояться и дёргаться, в какой-то момент всё стало безразлично.  Принялся разглядывать убранство зала, засмотрелся на выбитую золотом надпись – Совет Вам да любовь! – и хотел по привычке сунуть руку в карман брюк, опомнился только в последний момент, и встал прямо. Вздохнул, с нетерпением ожидая конца церемонии, и с недоумением покосился на Малиновского, когда тот толкнул его в бок.
- Андрей Павлович, вы согласны?
Жданов посмотрел на регистратора и только тогда понял, что он даже самое главное прослушал. Стало неловко и стыдно, и он поспешил кивнуть.
- Да…
Что уж теперь?
Кира рядом с облегчением вздохнула, он расслышал.
- А теперь обменяйтесь кольцами! – последовал приказ, и Андрей моргнул. Начал растерянно оглядываться, но им поднесли кольца, и он, отмахнувшись от нехороших мыслей, ловко надел золотое колечко Кире на пальчик. Только ради того, чтобы всё это поскорее закончилось. И свою руку протянул.
Кира улыбнулась, взяла с атласной подушечки кольцо, но надеть Жданову на палец не сумела. То ли у Андрея рука дрогнула, то ли у неё самой, но она вдруг выронила кольцо, и оно  покатилось по паркетному полу. Жданов проводил его взглядом, подумав, что Кира наверняка из-за этого ударится в истерику, если не сейчас, то потом точно. Но всерьёз он этот инцидент не воспринял, но в зале на минуту повисла тишина, потом Малиновский бросился вдогонку за кольцом. Андрей ободряюще улыбнулся Кире, которая вроде побледнела, потом глянул на родителей, и встретил обеспокоенный взгляд матери.  Это его удивило. Что такого страшного случилось?
Церемония закончилась несколько  скомкано, Кира была расстроена, хотя вида старалась не подавать, но восторженность из её глаз ушла. Их во всеуслышание объявили мужем и женой, попросили скрепить союз поцелуем и расписаться где надо.  Чтобы рука в ответственный момент не дрогнула, Жданов посоветовал себе представить, что подписывает очередной приказ. Тысячный в его жизни. Ничего страшного и невероятного.
Когда они выходили из зала, Андрей решил, что всё, слава богу, закончилось.  Мечтал, как сейчас выйдет на улицу, пусть и в удушающую жару, но выйдет из этого здания, учреждения, можно назвать как угодно, лишь бы выйти, наконец. Хотелось вздохнуть полной грудью, отвлечься от свадебной суеты, своей и чужой, закрыть глаза и отчаянно помотать головой, чтобы попытаться скинуть с себя неприятные ощущения.
Но так просто его не отпустили. Их долго фотографировали, правильно рассаживали, ставили нужный свет и просили «улыбаться и не моргать», потом ещё интервью… У Андрея раскалывалась голова, а впереди ещё был банкет.
Стоя недалеко от родителей, услышал тихий голос матери, полный тревоги:
- Это плохая примета, Паша.
- Марго, успокойся. Они же не в церкви.
- Всё равно. Уронить кольцо… это плохо.
Андрей обернулся и удивлённо посмотрел, но мать тут же  ему ободряюще заулыбалась. Он улыбнулся в ответ. Отвернулся, и задумался, наблюдая за Кирой.
Плохо? Надо же, ещё приметы какие-то существуют. И семейная жизнь у них, оказывается, начинается с нехорошей приметы. И Кира об этом знает, раз так расстроилась.
А вот его это совсем не беспокоит. Он, наверное, единственный, кто с самого начала ничего хорошего от этого брака и не ждал. И всех об этом предупреждал, кстати…










---*---*---*---

С самого утра всё не заладилось. Катя старалась не вспоминать о свадьбе Андрея, вообще о Жданове не думать, но взгляд невольно возвращался к часам. Она замирала и смотрела на циферблат, беспокойство болезненными толчками пульсировало где-то в районе сердца.
Ни о чём думать не могла, всё валилось из рук, от любой мелочи на глаза наворачивались слёзы. С этим невозможно было бороться, просто было очень одиноко и страшно. Так долго  ожидать этого дня, знать, что пережить его будет очень трудно, и проснуться утром оттого, что хочется зарыться лицом в подушку и порыдать вволю. И убеждать себя в том, что Андрей Жданов прошедший эпизод в её жизни, бесполезно. Ей больно оттого, что сегодня он станет не просто её прошлым, а чужим. Чужим мужем.
Никак не могла собраться на работу. Ходила по квартире, стояла у окна и глотала слёзы, пока родители не могли её видеть.
Она не умрёт без него. Конечно, не умрёт. Это было бы слишком глупо и просто. Будет жить дальше, может и счастливо. Будет вспоминать о красивом романе, об Андрее Жданове, который устроил для неё маленькую сказку…
Сердце болезненно сжалось, и Катя снова обернулась, посмотрела на часы. Время тянулось очень медленно.
Провела пальцем по стеклу, потом подышала на него и нарисовала сердечко. И несколько секунд наблюдала за тем, как оно исчезает… Если бы также запросто могли исчезнуть все её чувства и боль.
Катя решительно вытерла слёзы. Ещё немного и она снова начнёт с тоской размышлять о том, как жизнь бывает несправедлива. А разве это так? В итоге, всё правильно, все получили по заслугам и остались при своих.
Нельзя брать чужое. Это нужно усвоить раз и навсегда. А Жданов был чужим… и влюбляться в него было никак нельзя.
А она поддалась искушению.
Господи, она совершает одни и те же ошибки.
- Катя, - Елена Александровна приоткрыла дверь в комнату и заглянула. – Юлиана звонила, просила тебе передать, что после обеда её уже не будет.
Катя посмотрела в окно, чтобы мама не могла видеть её лица, и печально усмехнулась.
- Да, я так и думала…
- Ты на работу поедешь?
Она кивнула.
- Конечно…
- Катюш…
- Мама, со мной всё хорошо. Просто… сегодня голова что-то болит.
Елена Александровна вздохнула.
- Я так и подумала, ты бледная.
- Да? – Катя схватилась за щёки и натянуто улыбнулась. – Я таблетку выпью и всё пройдёт.
Мать лишь головой покачала. Пошла к двери, потом сказала:
- Отец вернулся, он Ваньку в садик отвёл.
- Хорошо, - еле слышно отозвалась Катя. – И уже собираюсь на работу.
- Катя.
Пушкарёва обернулась.
- Я тебе не сказала… - Елена Александровна с сомнением присмотрелась к дочери. – Пару дней назад Андрей звонил. А я с ним говорить не стала, как ты и просила. Вот теперь думаю, может зря?
Катю бросило в жар, даже лоб испариной покрылся.
- Он звонил сюда?
Елена Александровна кивнула.
Катя потёрла влажный лоб, отвернулась и покачала головой.
- Нет, мам, ты всё сделала правильно… не переживай.
Мать вышла из комнаты, а Катя попыталась вдохнуть полной грудью. Пробивались странные всхлипы, похожие на рыдания, настолько стало тяжело, почти физическая боль навалилась. Пушкарёва зажала рот рукой и резко помотала головой, пытаясь успокоиться. Хоть чуть-чуть.
Находиться дома стало почти невыносимо. Она быстро собралась, заглянула на кухню, даже чаю выпила, чтобы родителей успокоить. Большими, болезненными глотками, не чувствуя вкуса, выпила, и широко улыбнувшись отцу, вышла. Надевала туфли, когда услышала его голос.
- Что с Катей? Она белая, как простыня. Заболела?
- А ты сам подумай, - понизив голос, сказала Елена Александровна. – Сегодня Жданов женится.
Повисла тишина, а Катя с трудом разжала руку. До боли вцепилась в дверную ручку, бессознательно. А после маминых слов почти вывалилась за дверь.
Вот так. Оказывается все всё видят и понимают. А она плохая конспираторша и притворщица. Улыбается, а сама бледная, как мел.
Нужно срочно что-то с лицом делать…
Юлиана, оказывается, ждала только её. Расхаживала по своему кабинету, правда, постоянно останавливалась у зеркала и принималась вертеться, оглядывая своё новое платье, поправляла причёску… и с томлением поглядывала на часы. И всплеснула руками, когда Пушкарёва вошла в кабинет.
- Катя! Я от беспокойства себе места не нахожу!
Катя улыбнулась.
- А о чём ты беспокоишься? Извини, я задержалась немного. Ты меня ждёшь?
- Ну конечно, я тебя жду! А ты как думаешь? Как ты себя чувствуешь?
Пушкарёва вроде бы равнодушно пожала плечами.
- Замертво до сих пор не упала.
- Очень смешно.
- Я плохо выгляжу?
Юлиана упёрла руки в бока, пристально её разглядывая. Потом кивнула.
- Ты плохо выглядишь.
Улыбка с лица Кати тут же исчезла.
- Спасибо…
- Ладно, не обижайся. – Виноградова подошла и почти силой усадила Катю в кресло. – Всё хорошо будет. Сама же говоришь – живая. А это самое главное.
Катя покивала, не зная, куда отвернуться. Потом обратила внимание на платье Юлианы.
- Ты красивая.
Юлиана махнула рукой.
- Удивила… - Наклонилась и обняла подругу за шею. – Катька, вот увидишь, уже завтра легче будет, я тебе по собственному опыту говорю. Чёрт с ним… у меня даже слов нет, чтобы тебя успокоить.
Слёзы снова покатились из глаз, а горло сдавило. Катя потёрла шею, пытаясь согнать спазм, чтобы не было так больно и можно было вдохнуть. Начала кашлять, а потом тихо спросила:
- А когда?..
Юлиана вздохнула и отошла от неё.
- В двенадцать.
Катя похолодела. Затем взгляд метнулся к часам. Был уже час дня.
Виноградова наблюдала за ней.
- Как?
- А вот так, Кать. Всё уже кончилось.
Пушкарёва начала судорожно тереть виски, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
- А ты?.. Почему ты ещё здесь?
- А ты думаешь, я горю желанием присутствовать при столь знаменательном событии? Сейчас поеду, скоро банкет начнётся.
Пушкарёва закрыла глаза.
- Банкет…
- Прекрати. – Юлиана снова подошла и положила руки на её плечи. – Тебе нужно отвлечься. Поезжай куда-нибудь, отвлекись, просто пройдись. Я специально тебя из дома вытащила, чтобы ты не запирала себя в комнате и не давилась там рыданиями. Жданов этого не стоит.
- Не стоит?..
- Вот именно. Отпусти его, Кать. Ради себя самой – отпусти. Он сделал свой выбор.
Катя медленно втянула в себя воздух, потом закинула голову назад и снова вытерла слёзы, часто заморгала.
- Я его не держала.
- Вот и умница. – Виноградова несколько секунд вглядывалась в её лицо, потом сама вытерла Катины слёзы. – Всё у тебя будет. Поверь мне.
Пушкарёва кивнула, а когда Юлиана ушла, снова зажала рот рукой, сдерживая рыдания.
Чужой муж…
А жизнь не может быть всегда сказкой. Это надо понять и принять.

---*---*---*---

Самый тяжёлый день в его жизни.
Андрей из последних сил улыбался, находил какие-то слова в ответ на поздравления, вёл какие-то пустые и никчёмные, но безумно «важные» разговоры, целовался с невестой… с женой, неизменно повторял он себя, танцевал с ней, нетерпеливо дёргал узел галстука, который душил его, кидал на всех раздражённые взгляды и продолжал мило улыбаться.
Он женился.
Его раздражали гости, музыканты, вездесущие официанты, поцелуи, тосты, марш Мендельсона. Его раздражала жена. Кира не отпускала его от себя ни на шаг, цеплялась за руку и не позволяла пить, даже шампанское. Что-то шептала на ухо, со стороны казалось, что милое и забавное, а на самом деле уговаривала держать себя в руках. Андрей не чаял хотя бы на несколько минут остаться один.
Улучив момент, обсуждал с Жюльеном планы на ближайшее будущее, но и тогда Кира вытащила его на середину зала и они снова танцевали. Жданов из вредности обступал Кире подол платья, а потом долго «недоумевал», чем она недовольна.
Когда появилась Юлиана, его бросило сначала в холод, потом в жар. Он долго не сводил  неё взгляда, словно ждал, что она подойдёт  и скажет ему нечто очень важное. Но Виноградова даже когда поздравлять подходила, на него взглянула лишь мельком. Это задело за живое, Андрей снова ощутил вину, но у всех на виду свои чувства было показывать нельзя. Юлиана расцеловалась с Кирой, потом долго разговаривала с его родителями, а на него не обращала внимания. Она его намеренно игнорировала, Андрей был в этом уверен.
Потом ему удалось поймать её у стола с напитками. Подошёл, плеснул себе виски и покосился на Виноградову, которая выбирала вино.
- Ты ничего не хочешь мне сказать? – негромко спросил он.
Юлиана вроде бы удивилась.
- Кажется, я тебя и Киру уже поздравила.
- Брось, Юль. – Он повернулся и в упор посмотрел на неё.
Она пожала плечами.
- Мне нечего тебе сказать, Андрюш.
Андрей быстро огляделся.
- Как она?
Юлиана взяла у бармена бокал с белым вином и отошла на несколько шагов. Жданов отправился за ней.
- Плачет, - призналась Виноградова.
Он споткнулся.
- Да?
- А ты этому удивляешься?
Андрей остановился и снова дёрнул узел дурацкого галстука. Отхлебнул виски.
- Она просила тебя поздравить.
Он непонимающе уставился на неё. Юлиана улыбнулась.
- Она сильная, справится. Ты не самое худшее, что было в её жизни.
Андрей смотрел на неё и в этот момент почти ненавидел Виноградову. За то, что так легко всё это говорила, за то, что смотрела чуть ли не с жалостью. За то, что издевалась. А ведь знала, что услышать он хочет совсем другое.
- Она просила… поздравить?
Юлиана кивнула.
- Вот я тебя и поздравляю.
Юлиана ушла, а Жданов остался стоять у окна. Отвернулся ото всех, боясь, что если кто-нибудь к нему сейчас подойдёт, он просто не сдержится и заорёт.
К нему и правда подошли, но не гости, а Малиновский. Но от него удалось отмахнуться, и Жданов вышел на балкон. Закрыл за собой дверь и сунул пустой стакан в кадку с фикусом. Подошёл к перилам и посмотрел вниз.
Он не самое худшее!.. Да кто дал Виноградовой право говорить так? Что она вообще знает?
Что ей Катя рассказала? Неужели она тоже так считает?
Она плачет, переживает, но в итоге просто переступит через свои переживания и соответственно через него. И Андрей понимал, что самым правильным будет пожелать ей скорейшего… выздоровления. Он не хочет, чтобы Катя думала о нём, тем более плохо. И чтобы плакала, не хочет.
Он ведь желает ей только лучшего. Счастья.
Ей и кому-то другому. Тому, кому повезёт намного больше, чем ему. Который сможет дать Кате то, чего не смог он.
Который не струсит…

0

23

ГЛАВА 22.

Шесть месяцев спустя (Январь 2007 года)

Разговор с воспитательницей Катю расстроил очень сильно. Алла Витальевна говорила с ней спокойно, пыталась убедить, что волноваться пока не о чем, но смотрела испытывающе и Пушкарёва из-за этого не могла найти себе места от беспокойства.
Прежде чем уйти, заглянула в группу и пару минут наблюдала за сыном, который с беззаботным видом играл с другим мальчиком.
В машине её ждала Юлиана. У них была назначена встреча, а Катя, из-за разговора с Аллой Витальевной, заставляла их опаздывать. Села в машину и вздохнула.
- Извини.
Виноградова разглядывала себя в маленькое зеркальце, потом закрыла помаду и убрала её в сумочку. Зеркальце отправилось следом. Посмотрела на Катю и в удивлении приподняла брови.
- А что случилось?  Ты выглядишь расстроенной.
Пушкарёва кивнула.
- Есть отчего. Алла Витальевна со мной говорила и такое рассказала, что… я просто в шоке, Юль.
- Ого, - Виноградова завела мотор и аккуратно тронулась с места. – Ванька что-то натворил?
- Она предложила отвести его к психологу.
Юлиана от удивления даже рот приоткрыла.
- Ваньку к психологу? А у психолога что, проблемы?
Катя только вздохнула.
- Это у нас проблемы, Юль. Точнее у меня с сыном. А я об этом даже не подозревала, если честно.
- Да что случилось?
- Он в садике всем рассказывает про папу. Какой он у него замечательный, сильный, самый лучший и что скоро за ним приедет.
- Хвастается, что ли?
- Может и хвастается.
- Ну такое бывает. У детей порой бывает очёнь бурная фантазия. При чём здесь психолог?
- Притом, что Ванька придумывает. И Алла Витальевна говорит, что это происходит всё чаще и красочнее.
- Мальчишке нужен отец. Чему ты удивляешься?
Катя развернулась на сидении и выразительно посмотрела на подругу.
- Я не удивляюсь. Вся проблема в том, что он говорит об Андрее. Рассказывает всем про него.
Юлиана хмыкнула.
- Ты уверена?
- Мне об этом Алла Витальевна сказала. Со мной мой сын подобные вещи, знаешь ли, не обсуждает!
- Весь в маму. О самом важном предпочитает молчать.
- Что ты имеешь в виду?
- Ты меня прекрасно поняла.
Катя села нормально и вздохнула.
- Это просто кошмар какой-то… Что теперь делать?
- Я не совсем поняла, зачем вести его к психологу?
- Но меня-то он не слушает!
- А ты пыталась ему объяснить?
- Конечно, пыталась. Но Ванька вбил себе в голову, что Андрей уехал на работу и слышать и понимать больше ничего не хочет. Если честно, он сам никогда меня ни о чём не спрашивает, и дома не вспоминает… Я думала, что он забыл. А он…
- А он выбрал себе папу.
- Выбрал… Что значит, выбрал?
- А кто это должен был сделать? Ты? Ткнуть в подходящего пальцем и сказать – вот этот дядя хороший, тебе нужно его любить?
Катя потёрла лоб рукой.
- Это никогда не кончится.
Юлиана пожала плечами.
- Если честно, я не знаю, что тебе посоветовать, Кать. У меня детей нет, и папу я им никогда не искала.
- Я тоже не искала, - буркнула Катя. – Он сам как-то нашёлся…
- Ладно, не думай ты об этом, всё успокоится. Ну подумаешь, придумал ребёнок себе сказку. Появится другая кандидатура и про Жданова он забудет, вот увидишь.
- Какая кандидатура, Юля?
- Не знаю. Не будешь же ты вечно одна. А вот пока одна, вот такое и случается. Ванька же видит, что не только он ждёт…
Катя покачала головой.
- Я не жду. – Юлиана промолчала, лишь кинула на неё выразительный взгляд. А Пушкарёва вспыхнула. – Я не жду его. Даже не думаю о нём, всё давно прошло. Мне же не пятнадцать лет, Юль.
- Точно прошло?
- Ну конечно.
- Тогда позвони Жданову. И попроси его забрать Ваньку из садика.
Катя открыла рот, но потом лишь прерывисто вздохнула, не зная, как реагировать на эти слова.
- Как это – позвони?
- Очень просто, - пожала Виноградова плечами. – Если ты на самом деле успокоилась, то бояться встречи с ним совершенно ни к чему. А ты исполнишь мечту сына, и о психологе можно будет благополучно позабыть.
Катя кивнула и слегка язвительно проговорила:
- Да, и вспомнить о психиатре. Для меня.
Юлиана рассмеялась.
- А говоришь, что успокоилась. Врушка.
- Дело не в этом. Ты что, Жданова не знаешь? Я ему один раз позвоню, а потом никогда из своей жизни не выгоню!
Виноградова быстро глянула на неё.
- А мне Ванюшку жалко. Он его ждёт. Что просто невероятно.
- Невероятно?
- Ну… он же маленький ещё, сама говоришь, что при тебе ничего о Жданове не говорит. Выходит у него тайны какие-то свои… в этой маленькой головке. Он мечтает, скучает и понимает, кому и что говорить можно… а кому нет.
Катя приуныла.
- А я такая злая, что его мечте сбыться не позволяю. Так?
- Ты его мать, тебе лучше знать.
- У Жданова жуткая манера привязывать к себе людей, - в лёгком возмущении проговорила Катя. – Вот  почему Ванька его никак забыть не может?  Я не понимаю… Андрей был с ним всего ничего.
- Ванька очень хотел папу. Он его нашёл.
- Андрей ему не отец!
Юлиана кивнула.
- А я тебе повторяю,  ткни в Жданова пальцем и скажи – это не твой папа. Кать, мне ли тебя учить? В какой-то момент дети остро хотят знать правду. Ясности хотят. Ты Ваньке  этой правды не дала, он её нашёл сам. Он выбрал себе папу, который его устраивает. И он будет его ждать… Сколько? Кто ж это знает?
Пушкарёва вздохнула.
Опять Жданов. Кругом и всюду Жданов.
За несколько дней он сумел перевернуть её жизнь с ног на голову, и даже его уход ничего не исправил. Он теперь живёт где-то далеко, своей интересной жизнью, а она продолжает сражаться с его тенью, которая неотступно следует за ней по пятам.
А теперь ещё и Ванька!..
Как она объяснит сыну, что Андрей Жданов не его папа? Что это просто дядя, который провёл с ним несколько дней и что, скорее всего, больше в их жизни не появится. Потому что ни к чему.
Потому что не нужен, потому что чужой.
Как она всё это объяснит пятилетнему ребёнку, если самой себе объяснить до сих пор не может? Потому что сама до сих пор плачет ночами, уткнувшись в подушку. Как сумасшедшая  листает глянцевые журналы, надеясь увидеть там его фотографию, и зачем-то записала в телефонную книжку нового мобильного телефона его номер. Зачем, спрашивается, ей номер, если она никогда на него не позвонит?
Да и номер его до сих пор наизусть помнит.
Хотя, жаловаться ей грех. Всё-таки её новая жизнь сложилась. Катя создала её из ничего, наступив себе на горло и тем самым заглушив судорожные рыдания. Только первые дни после свадьбы  Андрея ходила, словно в воду опущенная, никак не могла прийти в себя. Тогдашнее её состояние нельзя было назвать потрясением или разочарованием, которое она чувствовала после истории с Денисом, когда Старков её не просто бросил, а предал и растоптал.
Из-за Андрея она страдала.  Она ни в чём его не винила, просто тосковала безумно, скучала так, что кричать хотелось в голос. Обижаться на Жданова было не за что, он ей никаких обещаний не давал, а вот расстаться с ним было сложно.  Просто отпустить от себя, договориться с самой собой, что сможет со временем забыть и вспоминать об «их днях» с теплотой. И только. Очень сложно было смириться с  тем, что они друг другу чужие люди, как раньше. Что всё вернулось на круги своя.
Наверное, это была любовь.
Наверняка утверждать это Катя не рисковала, зачем бессмысленно душу травить? Всё уже в прошлом, а теперь жить воспоминаниями, пусть и прекрасными, она не хотела. Нужно учиться смотреть в будущее и не оглядываться.
Работа у Юлианы Катю неожиданно затянула. Поначалу было трудно освоиться, было непривычно не заниматься чёткой и ясной работой, где цифры стояли в ряд, и их невозможно было изменить или поменять местами, чтобы всё не испортить. Цифры всегда Пушкарёву успокаивали.  Цифры врать не могут. А Виноградова работала по вдохновению, по щелчку пальцев, по озарению, и поначалу Катя никак не могла к этому привыкнуть. Не получалось также, по щелчку, включаться в работу, ловить на лету идею и тут же выдавать свою. Со «своими» было труднее всего. Кате всё время казалось, что она говорит что-то не то и не так. И все смотрят на неё, слушают с недоумением и вот-вот засмеются, ведь, как ей казалось, предлагала она жуткую ерунду.  Но никто не смеялся, наоборот, прислушивались, а когда одна Катина идея воплотилась в жизнь, Пушкарёва на самом деле запрыгала от радости. Было такое чувство, что снова диплом защитила. Появился азарт, хотелось работать и получать от этого удовлетворение. Хотелось всех удивить, доказать самой себе, что цифры это не всё, что она умеет, а аналитический ум может пригодиться не только в экономике. К тому же было очень интересно, у Юлианы было просто море идей и реализовывать их и потом радоваться результату было очень приятно.
А ещё Виноградова  помогала ей войти в новую жизнь, гордо вскинув голову. Катя за её помощь цеплялась, потому что самой иногда ещё было страшно принимать важные решения. Требовался дельный совет, а порой и хороший нагоняй. Правда, нагоняи она теперь регулярно получала от родителей, но те пытались её именно ругать и отговорить, а Юлиана наставляла на путь истинный.
Очень трудно было избавиться от постоянного присмотра и опеки родителей. Они никак не хотели понять её желания жить самостоятельно и отпускать от себя не хотели. Раньше Катя очень боялась с ними спорить, огорчать их каким-то своим особым, отличающимся от их, мнением. Страшно было остаться непонятой, одной со своими мыслями и проблемами… В их семье принято было считать, что от её самостоятельных решений, проблемы придут непременно, и решать их придётся ей самой, а потом возвращаться в отчий дом, мучаясь угрызениями совести и стыдясь своей слабости и глупости. И поэтому решиться было очень трудно. Особенно на первый разговор. Нужно было постараться убедить родителей, что она, наконец, повзрослела, набралась смелости и готова рискнуть. Точнее, не рискнуть, это неправильное слово. Она начнёт жить.  Сама, не оглядываясь назад и не обращая внимания на свои страхи.
Разговор с родителями вышел очень тяжёлым. Отец всячески пытался её вразумить, разубедить, даже запугать всяческими трудностями и грядущими проблемами. Пытался воззвать к её совести и просил подумать, если не о них, так хотя бы о ребёнке, которого она обрекает на голодную  жизнь в чужой квартире.  Намекал на своё давление и хватался за сердце.  Но Катя  упрямо стояла на своём. Хоть и не спорила, ногами не топала и не кричала, просто сказала:
- Мне нужно начать жить. Самой. Я уже взрослая.
Родители переглянулись и неловко замолчали.
Правда, потом отец осторожно попытался донести до неё истину, которую неразумная дочь никак не могла понять. Что одной ей с Ванькой не справиться. Катя ответила, что просто обязана попробовать. Просто обязана, потому что иначе будет чувствовать себя  слабой и никчёмной.
На это у отца аргументов не нашлось, и вскоре Катя с Ванькой оказались в чужой квартире. То есть, не совсем в чужой.  Теперь это был их с Ванькой дом, хоть и временно. Но зато отдельный, только их. Кате нравилось думать именно так. И даже не слишком презентабельный вид квартиры настроения не портил.
Снять квартиру в Москве было удовольствием дорогим. Но Кате повезло. Родители, приняв и осознав её решение, обзвонили всех знакомых и через дальних родственников и их знакомых, нашли ей жильё. В пятнадцати минутах ходьбы от их дома, правда, квартира была в панельном, старом доме и ей срочно требовался ремонт. Этим и занялись, и на это Катя истратила большую часть отложенных  денег, остальные заплатила хозяйке, оплатив аренду на полгода вперёд. Небольшая двухкомнатная квартирка была обставлена мебелью, и от родителей Катя перевезла только Ванькин диванчик и его вещи и игрушки, без которых он не мог обойтись. Многое ещё надо было купить, пришлось попросить у Юлианы аванс, чтобы сделать новый дом хотя бы уютным и наполнить его разными бытовыми мелочами и не совсем мелочами.
Первым гостем была, конечно, Виноградова. Она приехала с тортом и бутылкой шампанского, прошлась по квартире, заглянула на маленькую кухню, к которой у Кати было особенное трепетное отношение, потому что это была именно её кухня и ничья больше. Потом осмотрела комнаты. Они тоже были совсем небольшими, проходными, но Пушкарёвой на тот момент съёмная квартира казалась дворцом, она стала символом новой жизни, свободы, от которой кружилась голова.
После ремонта, квартира выглядела мило, чистенько, Катя положила на пол дорогой палас, купила ещё кое-что, даже картину на стену повесила. Но главным достоянием была, конечно, стенка «Русь», которая досталась Пушкарёвой по наследству от бывших хозяев. Раньше этот предмет мебели был поводом для зависти, а теперь вот спокойно оставили на съёмной квартире, без всякого сожаления. Тёмная, полированная, раньше наверняка выглядела солидно, а теперь несколько нелепо и потёрто. Но дарёному коню, как известно… Ещё была мягкая мебель, так же старого образца, с потёртыми подлокотниками и уже не совсем «мягкая», но был диван и он раскладывался, хотя и со скрипом  и некоторым усилием.  Кате этого вполне хватало. Но зато детскую комнату она обставила по всем правилам, чтобы Ваня ни в коем случае ни в чём не нуждался.
Конечно, было трудно, особенно в первое время. Она старалась лишний раз  не беспокоить родителей просьбами и своими проблемами, они и так  регулярно забирали Ваньку из садика и спасали по пятничным и субботним вечерам. Вечера этих дней недели теперь непременно были заняты. В остальные дни  Катя чувствовала себя свободнее, и ей удавалось больше времени уделять сыну и домашним заботам.  Научилась планировать своё время так, чтобы успевать всё и делать всё не второпях. Ведь теперь не было мамы, которая всё брала на себя, и готовила, и убирала и всё кругом успевала. Кате оставалось только позавидовать её умениям, ей самой практики пока катастрофически не хватало.  Мама рвалась помочь, готова была приезжать чуть ли не каждый день, но Катя неизменно отказывалась, ей хотелось, - правда, хотелось, - научиться  всё делать и успевать самой. 
Успевать получалось не всегда. И тогда отец сделал ей поистине королевский подарок – он решил отдать ей свою любимую «Волгу».  Катя в первый момент опешила, стала отнекиваться, но он просто сунул ключи от машины ей в руку. Раньше только под своим приглядом  позволял за руль сесть, когда на дачу ездили, а теперь давал свободу и в этом.
Вот так она стала водителем. Осторожным и аккуратным, но сам факт… Правда, она не пользовалась машиной каждый день, только по необходимости, берегла. Но когда садилась за руль, чувствовала себя очень сильной и уверенной. Супер-женщиной, которая может всё. Крутила руль и кидала на себя в зеркало быстрые взгляды. Она самостоятельная и взрослая. У неё даже машина теперь есть.
Работа у Юлианы, постоянное общение с людьми и вечерняя жизнь, наложила определенный отпечаток и на Катину внешность. Причём случилось это достаточно быстро. Юлиана на второй или третий день работы выдала ей кредитную карточку и отправила в магазин. Так и сказала:
- Чтобы твоих костюмов я больше никогда не видела. Избавь их от меня.
Пришлось подчиниться, протестовать было бесполезно. Да и с начальством Катя спорить не привыкла.
Начальные эксперименты по смене имиджа, Пушкарёва проводила, осторожничая. До того момента, пока не вмешалась Виноградова. Налетела как ураган, и спустя несколько минут в  Катином шкафу не осталось почти ничего. Поневоле пришлось гардероб обновлять.
- Ну что ты зажимаешься? – вздыхала Юлиана, глядя на Катю в новом платье. Подошла и заставила её расправить плечи. – Всё замечательно. Подбородок выше!
Оказавшись в салоне красоты, куда её также затащила Юлиана и, посмотрев на себя в зеркало, Катя вдруг загрустила. Мастер, молодая девушка, расчёсывала её волосы, улыбалась, потом спросила, как волосы уложить.
- Может, уберём волосы наверх? Вам пойдёт.
Пушкарёва внимательно разглядывала себя, а потом сказала:
- А можно… обрезать? Я хочу стрижку.
Девушка  нисколько не удивилась, окинула Катю чисто профессиональным взглядом, потом кивнула.
- Конечно. Я даже знаю, что именно вам пойдёт. Доверитесь мне?
Катя натянуто улыбнулась.
- Да, конечно.
Она внимательно следила за тем, как мастер щёлкает ножницами, как волосы падают на тёмный пеньюар и равнодушно соскальзывают на пол, остаются лежать невыразительными, непривлекательными кучками… А в зеркале отражается уже совсем другая девушка, с дерзкой, короткой стрижкой…
«Ты хочешь остричь волосы? Не вздумай… У тебя необыкновенные волосы. Они золотые на солнце, такого никакими красками не добьёшься».
Может, перекраситься? В блондинку или брюнетку, в рыжую. Без разницы.
Увидев её, Виноградова ахнула.
- Катя… Ты на себя не похожа. Мне очень нравится. Повернись.
Пушкарёва безропотно повернулась, пытаясь удержать на губах улыбку. Краем глаза наблюдала за тем, как уборщица сметает волосы с пола в совок. Сейчас выкинет в урну, не подозревая, что Катя уже раскаивается в содеянном.
Вот почему она такая вздорная и упрямая? Чем ей волосы-то помешали? Мысли и воспоминания они с собой всё равно не забрали.
Дни проходили за днями, недели за неделями и Катя не заметила, как пролетело несколько месяцев. За эти месяцы жизнь её поменялась кардинально, иногда казалось, что не осталось ничего от той прежней Кати Пушкарёвой. Прежняя Катя предпочитала отсиживаться в каморке и проблемы свои решать тихо и незаметно. Она вообще старалась быть всегда незаметной, а сейчас, порой шла по улице и останавливалась у какой-нибудь витрины, в удивлении разглядывая своё отражение. На самом ли деле это она? Стильно одетая, с непривычной стрижкой, на высоких каблуках и небольшим портфельчиком в руках. Деловая женщина, да и только.
Нельзя было сказать, что у неё прибавилось уверенности или нахальности, просто на собственные комплексы совершенно не осталось времени. Неловкость и смущение стали непозволительной роскошью. Теперь её работа заключалась именно в общении с людьми, и отгораживаться ото всех стеной стало невозможно. К вечеру, от людей, от постоянных разговоров, обсуждений и улыбок уставала настолько, что едва находила в себе силы поговорить с Ванькой и почитать ему перед сном. И сама валилась в постель, ощущая чуть ли не блаженство, когда закрывала глаза.
Она не думала о Жданове. Она гнала от себя любые мысли о нём. И пока вокруг были люди и своими проблемами занимали всё Катино время, ей это удавалось легко. Самое мучительное время, когда слёзы на глаза наворачивались при малейшем воспоминании, прошло. На место страданиям пришла тоска и печаль, но уже не столь сильная, как в первое время. Появились другие проблемы и заботы, которые не имели к Жданову никакого отношения, на них можно было отвлекаться и на время благополучно забывать и успокаиваться. Правда, когда оставалась одна…
Это было внутри, где-то глубоко в душе, подсознательное чувство трепета и тревоги, которое накрывало всегда неожиданно. Катя могла думать о чём угодно, даже заниматься делами, обдумывать очередной проект, но краем глаза, проходя мимо газетного лотка, неизменно пробегала взглядам по обложкам журналов. Не мелькнёт ли там знакомое, родное лицо или логотип «Зималетто». За эти месяцы посетила кучу приёмных разных фирм и компаний, и во время ожидания, если такое случалось, беседуя с Юлианой, пролистывала глянцевые журналы, которые держали специально для посетителей. Никогда их не читала, а теперь это вошло в привычку – просмотреть каждый.
Пару раз ей везло. Или наоборот не везло? Перелистывала очередную страницу и замирала, глядя на фото Жданова. Кровь ударяла в голову, руки холодели, и Катя испуганно журнал закрывала, словно это не она минуту назад судорожно его листала, надеясь увидеть именно это фото. Именно эти глаза и насмешливую улыбку.
Она продолжала скучать по нему, даже спустя месяцы и корила себя за это. Убеждала, что всё обязательно забудется и пройдёт, но время проходило, а Кате лишь удавалось глубже загонять в себя чувства и воспоминания, но не забыть. Днём было некогда, вечером слишком большая усталость, а вот ночью… Просыпалась, словно её кто-то толкал, а потом долго не могла уснуть. Крутилась с боку на бок и считала про себя до ста, потом начинала заново. Счётом пыталась перебить ненужные мысли. В такие ночи было особенно тоскливо. Вспоминались такие вещи, такие слова, такие подробности… становилось очень страшно оттого, что это больше никогда не повторится. Что ушло навсегда  и больше не вернётся. И она не в силах ничего изменить.
Иногда отогнать мыли не получалось и Катя начинала думать о том, что сейчас происходит с Андреем, где он и  с кем. Порой не знала, в Москве или нет. Но такое бывало редко. Обычно до неё доходили слухи, иногда сплетни, нелицеприятные, но Катя старалась их не запоминать, чтобы ещё больше не расстраиваться. Зачем ей это? Он чужой муж… вот пусть Кира и расстраивается. Если есть о чём.
Жданов к Юлиане никогда не приезжал, подсылал Малиновского, а Катя старалась и от Романа Дмитрича спрятаться или заранее вспоминала о каком-нибудь неотложном деле и из офиса перед  приходом Ромки  уходила. Даже документами «Зималетто» не занималась, делала вид, что в принципе об этой компании и её владельце ничего не знает и не помнит. Виноградова не спорила.
…Всё это называлось новой жизнью.
Всё это и было её новой жизнью. В ней было достаточно и радостей, и печалей. И жаловаться Кате было не на что. Всё у неё в последнее время получалось. С такой лёгкостью, с какой не получалось никогда. Только Андрея рядом не было.
Она жила в бешеном ритме,  заботилась о сыне, старалась быть для него примером, делала карьеру, начав с нуля, меняла себя, больше не впадала в оторопь от комплиментов и похвалы… Она могла собой гордиться. Только поплакать было не с кем. Для всех она была сильной, и жаловаться ей было не на что. У неё ведь всё получается, ей везёт, о каких недовольствах может идти речь?
Всем нужно было бы объяснять своё состояние, открывать душу, потом выслушивать советы и наставления… Вытирать слёзы и благодарить за понимание. Обещать, что всё непременно исправит и плакать больше не будет. У неё всё будет замечательно. По-другому ведь быть не может.
А с Андреем… Ему ничего не нужно было объяснять. К нему можно было подойти, уткнуться носом в его плечо и поплакать. А он не будет успокаивать и спрашивать, что случилось. Просто обнимет, и будет укачивать, как маленькую, до последнего всхлипа и последней слезинки. И перед ним не будет стыдно за свою слабость, наоборот станет легко и просто. И всё останется между ними, станет ещё одной маленькой, их общей, тайной.
А теперь она снова была одна, плакала, уткнувшись в подушку, спрятавшись ото всех, потому что поделиться своей болью было не с кем. Потому что никто этой боли знать и видеть не хотел.
Катя снова была предоставлена сама себе. Это было очень тяжело, особенно сейчас, когда ей было что рассказать и чем поделиться, очень тайным и её беспокоящим, но о чём не должен знать никто посторонний. А в некоторых вопросах, посторонними были все, даже родители и Юлиана.
А вот Андрею бы она рассказала, поделилась с ним… Своими сокровенными мыслями и страданиями.
Рассказала бы, как она скучает, и что никак не забудет, и что продолжает просыпаться ночью от безумных, смущающих снов и как хочется кричать, зная, что не почувствует его прикосновения…
Она бы рассказала ему, что любит… рассказала бы это по очень большому секрету. И только ему.

- Катя. Катя!
Пушкарёва вздрогнула, нервно сглотнула и испуганно посмотрела на Юлиану. Та едва заметно усмехнулась, встретив её отрешённый взгляд.
- Приехали.
Катя пару раз растерянно моргнула, а потом уже по привычке широко улыбнулась.



---*---*---*---

Андрей Жданов вышел из ванной комнаты, небрежно подтянул пояс халата и приостановился, разглядывая спящую в постели женщину. Она лежала на спине, одна рука была откинута в сторону, лёгкое одеяло сползло с груди. Жданов невольно задержал взгляд на этой красоте, потом ухмыльнулся уголком губ и вышел из спальни.
В гостиной царил лёгкий беспорядок, по полу была разбросана женская одежда, на столе бутылка вина и испорченная этим вином скатерть. Всё романтично и до бездарности банально.
Андрей наклонился и поднял с пола практически невесомую кофточку. Аккуратно развесил её на спинке кресла. Взял бутылку и побултыхал в ней оставшееся вино. Потом вылил всё в бокал. Он наполнился почти до краев, и Андрей взял его и тут же отхлебнул. Потом подошёл к окну, отдёрнул занавеску и посмотрел на Эйфелеву башню, сияющую огнями в вечерних сумерках. Упёрся рукой в стену, сделал ещё один глоток вина и вздохнул.
Вид из окна был потрясающим. Можно было долго стоять и смотреть, наслаждаться. Жданова красивый вид из окна успокаивал.
Андрей всегда старался останавливаться именно здесь. Этот отель уже несколько поколений принадлежал русской семье, типично французский, но с русской душой. Даже персонал в большинстве своём говорил по-русски, с недавних пор знание языка входило в их обязанности из-за наплыва русской публики. Да и расположен отель был очень удобно – в двух шагах от Триумфальной Арки и Елисейских полей, рядом со знаменитой площадью Звезды.
Когда Жданов приезжал в Париж один, обязательно останавливался здесь, а не в Кириной квартире. А когда был с женой, всё равно снимал номер, пусть и на пару ночей. Так что «Napoleon» как-то незаметно стал его вторым адресом в Париже. Офис – отель, офис – квартира жены – отель. Здесь ему определённо нравилось больше. Он любил сидеть у окна и смотреть на город, вот только то, о чём он в эти моменты думал, знать никому не нужно.
В эти минуты он всегда вспоминал женщину, которая любила вот так сидеть и любоваться городом. Только не Парижем. Она смотрела на Москву, а Андрей теперь всегда думал, понравилась бы ей французская столица? Что бы она сказала, как бы улыбнулась или нахмурилась…
Просто хотелось услышать её голос.
До сих пор хотелось.
Жданов старался на своих воспоминаниях и несбывшихся мечтаниях не зацикливаться. У него не было на это времени, он намеренно отгораживался от тоскливых мыслей и непривычных душевных терзаний. Поставил для себя точку в той истории на первый день семейной жизни. Точку поставил жирную, была бы возможность - и ногой бы наступил, чтобы расползлась в разные стороны и закрыла собой всё, что лезло наружу – воспоминания, печаль, волнение…
Для себя он эту историю закончил после слов Юлианы, точнее, Кати. Она его поздравила, а у него внутри всё оборвалось. Почему-то эти слова задели сильнее всего. Ударили, обидели, и Андрей остался со своей обидой, не зная, что с ней делать и как от неё излечиться.
Стало обидно, что Катя от него отгородилась, а он не может поступить так же. Он не только трус, но и слабак, он даже с самим собой справиться не может. Потому что не знает, в какой угол забиться, чтобы его никто не трогал. В первый момент, когда Юлиана ему это сказала, Жданов почувствовал такую злость и досаду, что если бы Катя была рядом, он бы… схватил её и хорошенько встряхнул. Чтобы она поняла, что для него всё происходящее тоже тяжело. Что ему не просто было решиться. А она этого, кажется, не понимает.
Свадьба его вымотала. Ему было не до гостей и не до невесты. Хотелось на ком-то выместить свой гнев, мстительно поглядывал в сторону Виноградовой, но та после их разговора потеряла к нему всякий интерес. Это раздражало ещё больше.
За тот день Андрей очень многое про себя понял. И те открытия, которые он сделал, его совсем не порадовали. Выходило так, что человек он… прямо скажем, так себе. Неплохой, но и хорошего никому ничего не сделал. Не стремился он никогда быть хорошим. Его всё устраивало, больших проблем и препятствий в жизни не возникало, и он жил так, как жилось, особо не напрягаясь и совесть свою лишний раз не тревожа. Считал, что не обязан отчитываться. Это и было смыслом – объяснить всем, что те границы, которые он сам установил, нарушать нельзя. Только не понимал, что границы он создал, и расширять их не устаёт, а вот свободы уже давно и в помине нет. Были регулярные дерзкие вылазки на волю и неловкие, суетные возвращения, признание собственных ошибок, но как бы нехотя, свысока…
Всё это самообман. Наверное, свободных людей и нет в мире, а если они есть, то им не завидовать, их жалеть надо. Если ты свободен как ветер, то ты никому не нужен.
Этот вывод Жданов сделал неожиданно и не совсем своевременно. На собственной свадьбе. Когда нужно было всем улыбаться, чувствовать себя счастливым, а Андрей вдруг понял, что чуть ли не всю жизнь врал самому себе, прикрывал тем самым свои слабости. Ему удобно было заблуждаться. И вот к каким последствиям этот самообман привёл. Он перестал себе принадлежать.
К концу вечера он заметно набрался, запивал тоску и страшные выводы, которые сделал, и опьянел. Кира без конца его теребила, заставляла улыбаться и наступала ему на ногу, когда он принимался нести откровенную ахинею, под стать своему настроению. Под конец торжества Кира и сама начала томиться, и когда пришло время оставить гостей одних, вздохнула с облегчением. Взяла новоиспеченного супруга под руку, и они направились к выходу из банкетного зала. Жданов ухмылялся. Он не был безобразно пьян, даже сильно пьян не был, не качался и не спотыкался, но мозг был затуманен и идеи выдавал сплошь негативные.
Хорошо хоть ехать никуда не пришлось. Номер для новобрачных был заказан в том же отеле, и Кире пришлось только втолкнуть Андрея в лифт, чтобы скрыться с чужих глаз. Но прежде чем двери лифта успели закрыться, в кабину вошла Маргарита. Посмотрела на сына, укоряюще качнула головой и принялась нервно обмахиваться платком.
Андрей прислонился к стене кабины, сунул руки в карманы и сначала посмотрел на жену, потом на мать. Вздохнул.
- Ну что вы в самом деле… - начал он со второй попытки. – Всё ведь в порядке…
- В порядке? – Кира от негодования даже ногой топнула. – Как ты мог напиться?
Жданов обиженно выпятил нижнюю губу и снова глянул на мать.
- Мам, чего она от меня хочет?
- Андрей, прекрати, - одёрнула его Маргарита. Потом вздохнула. – Ты сегодня ел?
Он деловито кивнул.
- Утром.
Мать его ответу неожиданно обрадовалась, повернулась к Кире.
- Вот видишь? Вот он и опьянел, – а затем снова принялась за него. – Ты как маленький! Почему за тобой постоянно приходится следить? Теперь ещё и за тем, ел ты или нет?
- Я же женился, мамуль, мне некогда было. Разве я мог думать о чём-то другом?.. И когда мы вообще приедем? Или мы сразу в райские кущи поднимаемся?
- Замолчи, - попросила Кира, одёргивая юбку свадебного платья.
Жданов зевнул и послушно примолк.
Номер был шикарный. Просторный, с огромной кроватью под балдахином и атласными подушками. Андрей перед постелью в задумчивости остановился. С интересом разглядывал, но думал совсем не о молодой жене. Подумал о том, что бы он с Катериной на этой постели сделал… попадись она ему после её дурацких поздравлений.
Да и балдахин бы ей безусловно понравился… По крайней мере, посмешил.
- Андрей, я заказала тебе ужин, - возвестила мать, отрывая его от интересных мыслей.
Он обернулся и увидел, что она помогает Кире снять фату. Андрей понаблюдал за ними, затем снял пиджак, скинул ботинки и практически рухнул на кровать. Сложил руки на животе и закрыл глаза. Слышал шуршание материи, как Кира с его матерью о чём-то негромко переговаривались, и из интереса приоткрыл один глаз, покосился на них. Кира стояла, уперев руки в бока, а мать споро расшнуровывала корсаж её платья. В глубине сознания мелькнула мысль, что делать это, наверное, должен был он. А он вместо этого лежит, свесив ноги с кровати, и думает о том, что совсем не готов к супружеской жизни. В смысле, вот прямо сейчас ну никак не готов. Да и вообще настроение откровенно пакостное, а не романтичное.
В дверь постучали, но никто открывать не пошёл. Кира и его мать были заняты «разоблачением» невесты, а ему было лень вставать.
Кира не выдержала первой и воскликнула:
- Андрей!
Он с тяжким вздохом всё же поднялся и пошлёпал к двери. Забрал у официанта тележку с ужином, уселся в кресло в гостиной и снял крышки со всех тарелок. Есть хотелось так, что голова кружилась.
Через некоторое время из спальни показалась Кира, уже в лёгком шёлковом халате, и остановилась, наблюдая за тем, как Жданов наливает себе вина и жуёт бутерброд с икрой. Сложила руки на груди и нахмурилась. Маргарита тоже вышла из спальни, взглянула на сына, а потом подошла к невестке, погладила ту по руке и что-то прошептала. Ободряюще улыбнулась. И направилась к двери.
Андрей проводил её недоумённым взглядом, быстро прожевал и спросил:
- Мам, а ты куда? Ты что, уходишь?
Маргарита остановилась и в растерянности посмотрела на него.
- Ухожу. Мне к гостям надо.
Жданов развёл руками.
- А кто простыни вниз понесёт?
- Андрей, какие простыни? – Маргарита устало вздохнула.
- Ну как?.. Те самые… с доказательствами… чистоты и честности невесты, - и обратил к жене невинный взгляд. – Я сейчас поем и мы быстренько всё оформим.
Кира нервно сглотнула, потом выдохнула:
- Клоун, - и ушла в спальню.
Маргарита посверлила его тяжёлым взглядом, потом подошла и осуждающе посмотрела.
- Ты зачем всё это делаешь? – тихо спросила она.
Андрей откинулся в кресле.
- Андрей, ты ведёшь себя глупо.
Он сделал страшные глаза.
- Мам, ты же не оставишь меня с ней одного? – свистящим шёпотом начал он. – Ты просто не представляешь, на что она способна! Она такие ужасные вещи со мной вытворяет!..
Мать серьёзно смотрела ему в глаза, потом покачала головой и, не зная, что ещё предпринять, отняла у Андрея бокал с вином.
- Тебе не стыдно?
Он кивнул.
- Стыдно. Ты даже не представляешь насколько, мамуль.
Маргарита ничего не сказала, поставила бокал на стол и ушла.
Жданов несколько минут сидел в тишине. Хмель к тому моменту из головы почти выветрился, и от этого стало лишь хуже.
За дверью спальни тоже было очень тихо, Андрей прислушивался, но так ничего и не услышал, ни единого звука. Поднялся и подошёл к двери. Не придумал ничего лучше, как постучать.
Кира дверь распахнула почти мгновенно, посмотрела на него гневно, а потом размахнулась и дала ему пощёчину.
- Это тебе за то, что ты такая свинья!
Дверь захлопнулась перед его носом, Жданов потряс головой и потёр щёку, которая словно огнём пылала. Хмыкнул и развернулся. Посмотрел на диван, заваленный мягкими подушками, осознав, что первая брачная ночь, по всей видимости, откладывается. Кстати, он немало ради этого сделал.
Выключил в комнате свет и улёгся на диване, подложив под голову пару маленьких подушек, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и приказал себе спать.
Вот так плохо всё началось.
Если вечером испытывал облегчение от того, что спать пришлось на диване, то утром стало стыдно. А когда увидел красные от слёз глаза Киры - и подавно. Почувствовал себя последней сволочью. Нашёл за чей счёт исправлять ситуацию! Разве Кира виновата в том, что ему смелости не хватило? А он снова, по привычке, всю тяжесть вины свалил на неё.
Первое, что он сказал в первое утро их новой жизни, было:
- Кира, прости…
Она не ответила, вообще отвернулась от него, собирала свои вещи.
Андрей расстроено вздохнул, снова потёр щёку, которая всё ещё отзывалась неприятной болью.
- Я дурак…
Кира покачала головой и горько усмехнулась.
- Нет, Андрюша, ты не дурак. Ты умный. Самый умный из нас. Ты всегда знаешь, как своего добиться. Ты ведь с самого начала хотел свадьбу испортить, у тебя всё получилось, поздравляю!
Стало очень неприятно от её слов, особенно от понимания того, что она права, и он просто циник и бездарь.
Сел на кровать рядом с чемоданом и опустил голову.
- Я знаю, я вёл себя ужасно…
- Ужасно? – Кира не удержалась от издевательского смешка. – Ты меня опозорил перед своей матерью, Жданов! Ты хоть помнишь, как ты себя вёл и что ей говорил?
Он покаянно кивнул.
- Это же мама, Кирюш, она ничего не подумала…
- Да какая разница?! – Кира швырнула в чемодан свой халат. - Ты просто бездушный эгоист! Тебе совсем на меня наплевать, да? На то, что я готовилась, на то, что я этого дня всю свою жизнь ждала! Я так хотела, чтобы вчерашний день закончился романтично, чтобы ты и я, и больше никого в целом мире!.. а ты всё испортил, Жданов. Как всегда. Ты даже спать улёгся на диване! В нашу первую брачную ночь!
На это обвинение Андрей мог бы возразить, в конце концов, Кира сама перед его носом дверь захлопнула, но не стал. Заметил слёзы у неё на глазах и снова почувствовал себя предателем. Протянул руку и осторожно погладил Киру по плечу. Она дёрнулась, хотела отстраниться, но потом села рядом и всхлипнула. Жданов обнял её одной рукой, и Кира, помедлив секунду, уткнулась носом в его грудь, заплакала. Андрей погладил её по волосам, а сам смотрел на этот злосчастный балдахин.
Ну не может он быть настолько чёрствым. Это ведь не посторонняя женщина, которую можно сочувственно похлопать по плечу и отпустить от себя на все четыре стороны. Это его жена. Он вчера сказал «да», согласился взять её в жёны, быть с ней и в горе, и в радости, надел на её палец кольцо, а тот факт, что он делал это нехотя или необдуманно, его совсем не оправдывает. В нужный момент он спасовал, и винить в этом, кроме себя, некого.
Обнял Киру покрепче, уткнулся носом в её затылок и закрыл глаза.
- Я тебе обещаю… обещаю, слышишь? – Андрей глубоко вздохнул. – Я очень постараюсь быть хорошим мужем.
Кира глухо усмехнулась, качнула головой, продолжая лежать у него на руках.
- Ты мне не веришь? А я очень постараюсь… - Жданов осторожно прикоснулся к её волосам. – Знаешь, я вдруг понял… что ты единственная, кто всегда был рядом.
Она слабо дёрнулась, напряглась в его руках, но не отстранилась.
О том утре, первом утре их семейной жизни, они никогда больше не говорили.  То, что он тогда сказал и какие обещания давал, Жданов, наверное, никогда бы не смог повторить для Киры. А она и не просила. Разговоры, пусть и серьёзные, но которые порой должны возникать между близкими людьми, важные слова, которые Андрей произнёс тогда,  неожиданно поставили их в обоюдно неловкое положение. Возможно, Кире и приятно было услышать это, но уж слишком странно она их восприняла, отреагировала на услышанное. Андрей не сказал ей, что любит, как говорил обычно, он сказал, пусть и не напрямую, что больше ему не для кого жить, только для неё, для своей семьи и всё-таки их совместного будущего.
Андрей не мог сказать, что их отношения с Кирой изменились или они с стали ближе, стали лучше понимать друг друга.   Просто со временем жизнь  вошла в свою  колею, вернулись прежние дела и заботы, они с женой ссорились и мирились, правда,  гораздо реже, чем раньше.  Но в этом не было их заслуги. Просто виделись не так часто.
Свадебное путешествие они провели довольно странно, как бы приглядываясь друг к другу, словно знакомы были не всю жизнь, а сравнительно недавно. Да и закончился «отпуск» быстро, через пять дней. Отдыхать было некогда и пришлось вернуться к делам.  Если честно, Жданов этому только обрадовался. Хоть и пообещал быть примерным мужем, но выполнять своё обещание, особенно в первые дни, было непросто. Андрей учился быть мужем. Отныне с Кирой быть не просто рядом, не только телом и головой, но и душой. А это было сложно. В мыслях он постоянно возвращался в Москву. Не к Кате, нет. Он боялся даже думать о ней, словно даже своими мыслями, находясь за тысячи километров от неё, мог ей чем-то помешать или навредить. Юлиана права, Катя сильная, она со всем  справится и без него. Она решила вычеркнуть его из своей жизни, не дождавшись  от него решительных действий, и теперь он не в праве был  ей мешать. Он старался думать о Кате, как о прошлом, которое уже не вернётся. Андрей уважал, принятое ею решение.
А думал он о Ваньке. Никак не мог отделаться от этих мыслей. Постоянно крутилось в голове – как он, ждёт ли, а вдруг сильно  расстроился из-за того, что он не появляется?
А больше всего волновало то, что же Катя ему всё-таки сказала?
Андрей никак не мог успокоиться, места себе по этому поводу не находил.
После свадебного путешествия разъехались с Кирой в разные стороны. Ему нужно было возвращаться в Москву, заниматься расширением производства и новой коллекцией, наверное, самой важной за всё время существования «Зималетто», а Кира улетела в Париж, её ждали магазины. Кстати, разъехались, оставшись довольными друг другом. Долго целовались, прощаясь в аэропорту.  Улыбались, держались за руки и о чём-то договаривались, давали какие-то обещания…
Они стали очень правильной семейной парой, всё как мечтала Кира. Чему способствовали не слишком частые встречи. Возможно, это и есть залог счастливой супружеской жизни? Пока друг друга не видишь, соответственно и ругаться возможности не имеешь.  Они жили за тысячи километров друг от друга, постоянные перелёты, встречи-расставания, несколько дней вместе, светские вечера, деловые ужины, супружеский секс по откатанной давно программе – и оревуар, дорогая, позвоню из Москвы. Очень удобно.
Да и не было у него в тот момент ни на что и ни на кого сил и времени. И если бы Кира была постоянно рядом, мешала ему сосредоточиться, ещё неизвестно, как бы всё повернулось. А так они стали для всех идеальной парой, улыбчивой и счастливой.
А жизнь в то же время не стояла на месте, набирала обороты. Подписали контракт, представили  новую коллекцию в Париже и Москве, о «Зималетто» писали газеты, Жданова и Малиновского приглашали на телевидение, Андрей начал всерьёз подумывать о покупке ещё одной фабрики, в этом уже ощущалась необходимость.
Андрей не знал чего ещё пожелать. Всё шло настолько хорошо, приносило такие результаты, о которых он совсем недавно и мечтать не смел. Он был доволен, гордился собой, отмахиваясь от страданий, от которых не было абсолютно никакого толка. С головой погрузился в работу. Старался не думать ни о чём, что могло бы его смутить или сбить, да и некогда было, и чрезмерная занятость и сумасшедший график работы приносили облегчение и хоть какое-то успокоение.
Андрей старался  не думать о Кате. Каждый раз, как всплывало её имя,  даже случайно, его словно кипятком  изнутри ошпаривало. Он начинал суетиться, нервничать и начинал ненавидеть себя  за то, что позволил ей зацепиться за его душу. Эта заноза сидела где-то глубоко и не давала покоя, зудела и ныла. Жданов старался всё переводить на Ваньку, подолгу смотрел на его фотографию, а потом уменьшил её и стал носить с собой в бумажнике.  Вот по нему он на самом деле скучал и не скрывал этого. В такие моменты Москва Андрею казалась очень маленькой и тесной. Было непонятно, как они с Пушкарёвой не пересеклись ни разу за эти месяцы. Скорее всего, подсознательно избегали этого, хотя были тысячи возможностей увидеться.
Первое время Андрей сильно мучился из-за всего произошедшего. Он пообещал Кире быть честным мужем, обещал стараться, но иногда было очень сложно удержаться… и не позвонить Кате, не поехать, снова не потерять голову.
Было безумно обидно за Ваньку. Обидно, что из-за их странных и нелепых, неумелых игр с его мамой, больше всех пострадал именно он, маленький и несмышленый, и никто его от этого защитить не смог.
Что уж тут скрывать, он любил этого мальчишку и очень не хотел причинить ему боль.   Но с задачей этой не справился.
Как оказалось, он со многими вещами в этой жизни справиться не смог.
Но время было неумолимо, и в один не совсем прекрасный день, Андрей вдруг понял,  что уже не так больно. И противно на себя не так сильно, и угрызения совести заметно притихли. Вспоминать по-прежнему  было печально, но ведь можно было и не вспоминать, уже появился выбор.  Он продолжал бережно хранить Ванькину фотографию, но к тому моменту пришла уверенность, что, скорее всего он там, в «их жизни»,  уже не столь сильно и нужен. Прошло время, раны затянулись, и бередить их было совсем ни к чему. Да и Ваньке такие встряски полезны вряд ли будут.
Вот так каждый и остался при своих.
Андрею хотелось вспоминать о самых ярких моментах своей жизни с теплотой, но всё равно получалось с горечью. С потаённой, но горечь неизменно вылезала, хотя Андрей этого искренне не хотел.
Но успокоение, пусть понемногу, но приходило. Время шло, и Жданов загонял все, мучавшие его воспоминания всё глубже в себя и даже научился с этим жить. Научился справляться с накатывающей приступами тоской и неудовлетворенностью. К тому же, кроме его воспоминаний и фотографии  в бумажнике ничего и не осталось.  Его квартира,  с полюбившимся видом из окна, была давно продана. Машина, спорткар, который он так любил, тоже. Ему на смену пришёл солидного вида  чёрный Lexus.
Дверь в каморку заколотил…
Шутка, конечно. Ничего он не заколачивал. Просто со временем маленькая комнатушка превратилась в нечто вроде кладовки,  заваленной  бумагами, ненужными документами,  какими-то вещами и папками с образцами тканей и фурнитуры. Каморка превратилась в стенной шкаф, как любила говорить Кира.
Зато Жданов, наконец, перестал в ожидании смотреть на дверь каморки. Ждать больше было некого.
Конечно, притворяться было глупо, но он притворялся, и все вокруг притворялись. Андрей встречался с Юлианой по работе, они улыбались друг другу, делились новостями, но Жданов так ни разу и не решился спросить у неё про Катю, и она сама ничего не рассказывала. А ведь Виноградова всё про неё знала, каждый день Катю видела, дружила с ней… Иногда Андрей чувствовал безумное раздражение по этому поводу, но поделать ничего не мог. Сжимал кулаки и продолжал улыбаться и жить дальше, постепенно отгораживаясь от воспоминаний, забывая.
Они даже в свете не встречались. Андрей подозревал, что это не случайно. Когда ему приходилось бывать на вечеринках и различных презентациях, и Жданов видел в толпе Виноградову, невольно начинал высматривать Катю, но так ни разу и не встретил её.
Она была где-то рядом, но её не было. Призрак, мираж. Она стала прошлым. Приятным, трогательным, желанным, но прошлым. Наверное, Андрей даже мог похвастать тем, что в его жизни было  то прекрасное безумие. Что он знает, каково это, когда не хватает воздуха, бешено стучит сердце, трясутся руки, когда прикасается к ней, к самой желанной… Как голос пропадает, когда её имя произносит...
В этом месте Жданов  обычно запрещал себе продолжать думать в этом направлении…
Недостатка в красивых и шикарных женщинах, у него никогда не было, он славился своей любовью к слабому полу.  Любил завистливые взгляды окружающих, любил быть у всех на виду, крутил скандальные романы с актрисами и моделями, а с ума сошёл  от скромницы в скучном костюме. Она заставила его потерять голову. А ведь раньше этого никому не удавалось от него добиться, даже самым опытным и соблазнительным его подругам.
Он скучал по тому времени, что провёл рядом с Катей и Ванькой. Вместе с ними ушла острота чувств, трогательность и трепет. Что такое трепет, он и узнал-то только рядом с Катей Пушкарёвой. Когда смотрел на неё и понимал, что не просто смотрит, а любуется. Не на что-то конкретно, не на красоту, а на неё саму, настоящую, просто Катю. Когда не хватало дыхания, глядя на то, как  она порой обиженно дула губы или краснела от какого-то его слова, закусывала пухлую губку, от её невинно-непонимающе-смущённых  взглядов, мягкой улыбки… смелых, дерзких прикосновений, соблазнительных поцелуев, от которых на самом деле кружилась голова.
Но всё это осталось в прошлом. Андрей старался больше обо всём этом не думать, чтобы не бередить душу. Порой намеренно окунался с головой в проблемы, от которых мог бы легко отгородиться и свалить на кого-нибудь из подчинённых, а он брался за всё сам. Чтобы некогда было копаться в себе, обвинять или искать оправдания. Надеялся, поскорее забыться. И даже преуспел в этом.
Пару месяцев  жил практически в самолётах. Москва-Париж-Лондон-Москва, всё по схеме. А всё ради воплощения задуманного, многолетней мечты. Жданов жутко уставал, но при этом чувствовал эйфорию. Наконец-то у него всё начало складываться. Даже у Киры не находилось повода, чтобы его в чём-то упрекнуть. У него даже на  глупости времени попросту  не было. Лишь изредка выдавался свободный вечер, Малиновский неизменно принимался его теребить, пытался раскрутить на то, что пора уже «отвлечься и зажечь», но Андрей порой физически не мог «зажигать», приезжал домой и валился в постель.
Родители утверждали, что он изменился. Наконец-то. Повзрослел, успокоился, стал вдумчивее… Кира тоже была им довольна, очень любила его называть «мужем», это доставляло ей отдельное удовольствие.  Возможно, у них не было достаточного времени, чтобы наладить быт, но они неустанно строили какие-то планы, вносили виртуальные улучшения в семейную жизнь, в мечтах о светлом будущем. И Андрей понимал, что это не просто разговоры, хотя сейчас возможно всё и кажется далёким, но придёт время, это неотвратимо, когда Кира вернётся в Россию и начнётся настоящая семейная жизнь, изо дня в день.  И Жданов себя к этому изо всех сил готовил.
Вот только Кира в Москву не торопилась, Андрей не мог этого не заметить. Она была постоянно занята, наслаждалась парижской жизнью, блеском и красотой, и Жданову даже начало казаться, что Кира намеренно отодвигает своё возможное возвращение. Когда он прилетал в Париж, не было практически ни одного вечера, чтобы они не вышли в свет. Андрей наблюдал за женой, наблюдал за тем, с какой лёгкостью она общается, отметил, сколько новых знакомых у неё появилось и то, что его жена уже стала здесь своей. В Москве же Кира как бы терялась и блекла и начинала изображать из себя жену. Носилась по магазинам и покупала всякие мелочи в их дом, в котором бывала очень редко. Но продолжала строить планы и рассказывала Андрею, как они когда-нибудь здесь счастливо заживут. Время шло, а «когда-нибудь» так и не приближалось. Жданов не мог сказать, что он этим фактом был огорчён, но не до конца понимал, что происходит. На его объективный взгляд, продолжать жить в Париже нужды не было, но у его жены неизменно находились там какие-то дела, новые планы и идеи, и Кира не уставала зазывать его к себе. Он всё чаще поддавался на её уговоры и летел во Францию, так сказать, «расширять горизонты». Но и, конечно же, побыть с женой, почувствовать себя мужем. А когда Кире было не до него, легко находил себе другие занятия. Во Франции у него было больше времени на отдых, чем в Москве. А у Киры наоборот. В Париже у неё не было свободной минутки, а в Москве она начинала томиться. Они были знакомы всю жизнь, и порой Жданову казалось, что настроение жены он может определить только по тому, как она бровями поведёт. И когда она начинала откровенно томиться и скучать дома, начинала изводить его звонками с давно известными ему вопросами, Андрей начинал раздражаться. А вот в Париже, он убивал сразу двух зайцев – проводил время с женой, тем самым облагораживая их отношения, и неизменно находил время для себя.
Они были правильной семейной парой. Они улыбались в объективы камер, держались за руки на семейных ужинах и праздниках, не стесняясь, признавались в том, что скучали друг без друга, прежде чем заняться сексом, и обменивались поцелуями и желали друг другу «спокойной ночи» перед тем, как повернуться к «любимой половинке» спиной. Всё чинно и благородно. До безобразия правильно и скучно. «Я тебя очень люблю, но ты даже не представляешь, сколько у меня дел… как-нибудь потом я тебе обязательно расскажу». И как-то так получалось, что обоих это устраивало.
Но Андрей подобному раскладу всё же удивлялся. Кира так долго и упорно пыталась его на себе женить, что Жданов её упорства боялся. Кира изводила его скандалами и ревностью не один год, шпионила, караулила, постоянно звонила и проверяла, где он… Семейная жизнь с ней представлялась Андрею несомненным кошмаром. И он долго сопротивлялся, придумывал отговорки, при этом выглядел гадом, а вот теперь, спустя несколько месяцев «женатой» жизни, ему открылась невероятная реальность – брак с Кирой оказался весьма необременительным. Вот совсем. Скучный, как он и предполагал, но лишь оттого, что жене на него времени не хватает. А менять что-либо в их отношениях, она явно не собирается. По крайней мере, пока.
Поначалу такое поведение Киры озадачивало, но потом Андрей решил, что возможно это к лучшему. Зачем искать себе лишние проблемы? Вот вернётся Кира домой, в Москву, вот начнут они жить вместе, тогда и будет озадачиваться и страдать, а сейчас зачем? Он тоже устаёт, он прилетает из Москвы измочаленным от работы, порой просиживает в кабинете по десять-двенадцать часов, или мотается по командировкам… Разве он не имеет права на отдых? А если жене не до него… то он вполне может обойтись и без неё. Отрывать от важных дел он её не собирается.
Именно поэтому был отель, был этот номер и вид из окна на Эйфелеву башню в огнях. А у Киры дела. И ему совсем неинтересно какие. Потом получит письменный отчёт и всё узнает. Зато, когда они вечером встретятся в «своей» квартире, оба будут благодушны и довольны жизнью.
Он, наконец, допил вино, протянул руку, хотел поставить пустой бокал на стол, но никак не получалось дотянуться. Хотел уже чертыхнуться, но проворные женские пальчики бокал у него отобрали и поставили на стол.
Жданов растянул губы в ленивой усмешке и снова уставился на башню, которая сегодня отчего-то не давала ему покоя. Тревожила.
Девушка обняла его сзади, повисла на шее и поцеловала в щёку. Маленькая ручка скользнула в вырез его халата, погладила по груди, а потом опустилась к животу.
Андрей попытался отстраниться, а девушка засмеялась.
- Прекрати, - попросил он и поднялся с кресла. А она в него уселась и поджала под себя босые ноги.
- Опять о чём-то думаешь. О чём?
- О своём… о девичьем, - пробормотал Андрей, отмахиваясь от её вопроса. – Тебя муж не хватится?
- О Господи, Жданов, какой ты бываешь вредный!
- Так он тебя не ждёт?
- Ждёт! Он всегда меня ждёт, как может быть иначе?
- Вот и ступай, к ревнивому своему, - он с улыбкой посмотрел на неё, потом приподнял подбородок и большим пальцем провёл по её губам. Алёна поймала его палец зубками и соблазнительно улыбнулась. Жданов хмыкнул, руку убрал, но потом щёлкнул девушку по носу.
- А когда ты уезжаешь?
- Завтра мы с Кирой летим в Лондон.
Алёна вздохнула.
- А в Париж когда?
Андрей пожал плечами.
- Я позвоню тебе.
Она соблазнительно потянулась к нему и приобняла за талию. Заглянула ему в глаза снизу вверх и заговорщицки улыбнулась.
- А хочешь, я к тебе в Москву прилечу?
- А ты хочешь прилететь в Москву?
- К тебе? Пожалуй.
Он хохотнул.
- Хватит выдумывать. Куда ты от своего Жульена поедешь?
Она изобразила возмущение и ткнула его в живот.
- Его зовут Жюльен. Запомни, наконец.
Андрей согласно кивнул и улыбнулся, правда, несколько натянуто. Он очень хотел, чтобы она, наконец, ушла. У него было ещё пару часов перед тем, как следовало ехать к Кире. Хотелось побыть одному. Потому что завтра будет Лондон, родители, возможно, Воропаев, не будет ни одной свободной минуты.
Алёна всегда была понятливой, без лишних слов собралась, пылко поцеловала на прощание и упорхнула, напомнив, выслать её мужу нужные документы. Андрей пообещал, даже поблагодарил за напоминание, мысленно дивясь на самого себя. Он всё-таки невероятный циник. А она не лучше.
Оставшись один, прошёл в спальню и лёг в постель. Закрыл глаза и вздохнул.
Два часа – и  он снова семейный человек.

0

24

ГЛАВА 23.

Ванька уже минут десять усердно размазывал манную кашу по тарелке и мотал ногами. Тянул время, надеясь, что Катя в поспешных сборах о каше забудет. Она несколько раз прошла мимо него, неизменно заглядывала в его тарелку, но молчала. Потом не выдержала.
- Ваня, ешь. Мы же в садик опоздаем.
Он вздохнул, поднял ложку и наблюдал, как каша тяжело падает обратно в тарелку.
- Мам, а давай я выпью какау. И печенье съем! Из железной банки.
- Печенье будешь вечером есть. А сейчас кашу.
Ваня снова вздохнул.
- Не хочу… Она невкусная.
- Почему? Такая же, как всегда.
- А она всегда невкусная, - сделал открытие ребёнок и развернулся на стуле, чтобы посмотреть на мать.
Катя спрятала улыбку.
- Замечательно, молодой человек. Мама и бабушка готовят, стараются, а ему невкусно.
Ребёнок застыдился, снова повернулся к тарелке и даже сунул в рот ложку каши. Медленно прожевал, но затем решительно отодвинул от себя тарелку.
- Мама, я не хочу.
Катя вздохнула, подошла к столу и забрала тарелку. Придвинула к сыну чашку с какао и бутерброд с сыром.
- Ешь и бегом одеваться. Опаздываем.
- На машине поедем? – спросил Ванька с набитым ртом. Он выглядел довольным, его избавили от пытки манной кашей. Катя огляделась в поисках папки с документами, потом кивнула.
- Да, на машине. А ты лучше жуй. Опаздываем.
Он вытер рот рукой и слез со стула.
- Я всё!
Катя посмотрела на детскую чашку и хлебные крошки, оставшиеся на столе. Подумала убрать, потом посмотрела на часы и мысленно махнула рукой. Если чашка до вечера постоит на столе, ничего из-за этого не случится.
- Ты руки помыл? – спросила Катя, застёгивая молнию на Ванькиной куртке.
- И рот тоже.
Она рассмеялась.
- Умница. Голову подними.
Завязывая шарф, Катя посмотрела на сына, а руки вдруг замерли.
- Ваня…
- Что? – он был занят тем, что разглядывал человека-паука, вышитого на варежке, и не сразу поднял на неё глаза.
Катя аккуратно расправила узел шарфа и вздохнула.
- Скажи мне, а что ты в садике про папу говоришь?
Ванька задумчиво выпятил нижнюю губу и невинно посмотрел на мать. Катя внимательно наблюдала за ним.
- Ваня, я тебя серьёзно спрашиваю.
Он пожал плечами.
- Ничего… Просто так.
- Как это – просто так, Ваня? Ты рассказываешь то, чего нет.
Ребёнок замялся, неловко переступил с ноги на ногу, а потом открыто посмотрел на мать.
- Но ведь у всех есть папы, - заявил Ванька несколько удивлённо. – Мама, ты не бойся, он скоро вернётся. Поработает и приедет. Его же уже долго нет, значит, скоро.
Катя моргнула раз, другой и почувствовала, как к горлу подступают рыдания. Ванька говорил с ней так спокойно, словно знал что-то, чего она не знала. Он был уверен, что всё будет именно так. Что он ждёт и дождётся. А Катя не знала, как его переубедить. Она вообще не знала, как и что сейчас сказать. Как сдержаться, чтобы своими слезами сына не напугать.
До боли закусила губу и с трудом заставила себя кивнуть. Ванька ещё немного потаращился на неё, потом тяжко вздохнул и поправил шапку, которая съезжала на глаза.
- Мне жарко, мама. Можно я за дверью постою?
Катя снова кивнула.
Ванька, шурша непромокаемыми штанами комбинезона, подошёл к двери и повис на ручке.
- Только не ходи вниз, жди за дверью, - опомнилась Катя.
Сынуля кивнул и вышел за дверь.
Катя с надрывом вздохнула, потом подошла к зеркалу, посмотрела на себя и аккуратно вытерла повлажневшие глаза.
Как ей осмелиться сказать Ване, что Андрей им никто? И имеет ли она право лишать сына надежды на чудо?
Сегодня «Волга» не подвела. Катя благополучно довезла Ваньку до садика, а потом направилась в офис. Правда, ждали её совсем в другом месте, но доехать туда сама Катя и не рассчитывала. Во-первых, старенькая «Волга» на такие путешествия по гололёду была уже неспособна, к тому же Катя очень боялась «встать» где-нибудь посреди дороги. А во-вторых, поездка предстояла не близкая, и Катя в своих силах и умениях была ещё не столь уверена.
Села в машину, надела на ухо уже привычный наушник и ткнула в кнопку на телефоне. А когда услышала голос секретарши Виноградовой, деловито проговорила.
- Арина, это Катя. Закажи мне такси к офису, я буду минут через двадцать.
Коротко поблагодарила, отключилась и посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Изобразила любезную улыбку.
Рабочий день начался.
Ехать пришлось на другой конец города, там в одном из дорогих автосалонов проводилась фотосъёмка. Снимали завлекательную рекламу для модного мужского журнала. Пиар-агенство Юлианы Виноградовой этой рекламой как раз и занималось, это было самым крупным заказом на данный момент, трёхсторонний договор, и все силы, соответственно, были брошены именно на этот проект. Но сегодня у Юлианы были другие срочные дела, так что присутствовать на съёмке и следить за всем предстояло Кате. А это было самое нелюбимое её дело. Здесь от неё ничего не зависело, зачастую приходилось лишь важно кивать, совершенно не понимая, чем все недовольны и что конкретно их не устраивает. Например, никак не могла понять – почему настолько принципиально видеть на модели именно голубой купальник, а не бирюзовый, хотя никакой особой причины для этого, а соответственно и для скандала, нет. Поначалу сильно переживала по этому поводу, потом решилась поделиться своей проблемой с Виноградовой, а та рассмеялась.
- Главное, не спорь с гениями, - дала она дельный совет. – А если спрашивают твоё мнение, тыкай пальцем в то, что тебе больше нравится.
- А если я не угадаю? – удивилась и одновременно перепугалась Катерина.
- Значит, это будет твоё индивидуальное мнение, - рассмеялась Юлиана.
Вот этого принципа в своей новой работе Катя теперь и придерживалась. Если «ляпать», так смело и уверенно, как говорила героиня всеми любимого фильма.
Пушкарёва выскочила из такси и быстрым шагом направилась к входу в автосалон. Толкнула вращающуюся дверь, вошла в просторный, сверкающий холл, где на подиуме красовались несколько дорогущих автомобилей. Но Кате некогда было на них смотреть. Она вошла, а к ней тут же шагнул охранник, дюжий молодчик в строгом чёрном костюме, а со стороны лестницы кинулся молодой человек в серебристой бейсболке. Увидев его, охранник тут же отступил назад.
- Где ты ходишь? – возмущённо воскликнула «бейсболка».
Катя скинула с головы шарф и его краем стряхнула с пальто снег. Перевела дыхание и широко, но слегка отстранённо улыбнулась.
- Пробки, Гена, пробки.
Она уверенным шагом начала подниматься по лестнице, а Гена, наёмный администратор и совершенно незаменимый на таких проектах человек, который занимался большинством организаторских вопросов, лишь всплеснул руками, глядя ей вслед.
- Пробки, - повторил он за ней и кинулся следом. Догнал уже на самом верху и решил предупредить: – Кать, он не в духе.
- А когда он был в духе? – резонно осведомилась Катя и смело толкнула стеклянную дверь в демонстрационный зал, в котором должна была проходить съёмка.
В зале было тепло, и после холодного, порывистого ветра на улице, Кате стало душно. Она распахнула пальто, а потом и вовсе скинула его Гене на руки. Одёрнула блузку и гордо вскинула подбородок.
В этот момент её появление заметили. Разговоры разом стихли, Милко Вуканович обернулся и развёл руками, при этом состроив недовольную мину.
- А вот и Она! Вот объясни мне, КатЕрина, почему я приезжаю на вашу съёмку, по вашему же прИглашению, раньше вас всех вместе взятых?
Катя лучезарно улыбнулась.
- Потому что вы хороший человек, Милко.
Он выразительно глянул на окружавших его людей.
- Она пОдлиза, - сообщил он всем.
Пушкарёва рассмеялась.
- И всё равно с твОей стороны это нЕвежливо, - никак не мог угомониться Милко, но уже тише и только для Кати. – Я же жду!
- А я по утрам отвожу сына в садик.
Милко подбоченился и фыркнул.
- Нашла Оправдание. Стыдись, КатЕрина, прикрываться ребёнком!..
Катя промолчала, только улыбнулась, а потом и вовсе отошла в сторону и села на стул, поставленный специально для неё. Села и наконец перевела дух. Наблюдала за происходящим, иногда улыбалась, прислушиваясь к гневным тирадам «гения». Её на время оставили в покое, и это было хорошо. Помахала рукой знакомому фотографу, понаблюдала, как выставляют свет, потом обратила внимание на девушек, которые готовились к съёмке. Они тихо переговаривались между собой, щебетали, хихикали и хвалились друг перед другом нарядами из «Зималетто», из последней, самой известной коллекции. Катя эту коллекцию отлично знала, раз Юлиана занималась в своё время каталогом. Но все мысли о «Зималетто» и то, что из этого обычно вытекало, Катя от себя решительно отогнала и принялась пристальнее приглядываться к девушкам. Прищурилась, потом нашла взглядом Гену и подозвала его жестом. Он тут же подошёл, присел на корточки рядом с её креслом и проследил за Катиным взглядом.
- Вон те две девушки, - сказала она. – Тебе не кажется, что они слишком молоденькие? У нас проблем не будет?
- Обижаешь. Я всё проверил. Одной пятнадцать, другой шестнадцать, есть все необходимые разрешения от родителей. Всё честь по чести.
- Да? Хорошо, если так.
- Вот любишь ты всё перепроверять, Кать, - помолчал, затем томно вздохнул. – А всё-таки Милко гений, ты посмотри… И такой симпатичный!
Катя дико глянула на своего помощника.
- Гена, иди, работай!
Он ушел, и Пушкарёва снова осталась одна, правда, ненадолго. Наблюдала за процессом, радуясь, что Милко тоже не на шутку увлёкся, не капризничает излишне и постоянно её мнения и одобрения не требует. И возможно, ей удастся спокойно отсидеться в сторонке.
Но не обошлось.
Через какое-то время почувствовала, что за её спиной кто-то стоит и просто гипнотизирует её взглядом. Но прежде чем успела обернуться, этот кто-то облокотился на спинку её стула и голосом Малиновского проговорил:
- Здравствуйте, Катя.
Она оборачиваться передумала, снова расслабленно откинулась на стуле и спокойно отозвалась:
- Здравствуйте, Роман Дмитрич.
- Как всё идёт?
- Отлично. У Милко, кажется, хорошее настроение сегодня, так что, думаю, закончим вовремя.
- Действительно, отлично.
- А вы зачем здесь?
- Как это зачем? Проконтролировать.
- Так Милко же здесь, он сам за процессом проследит…
- Вот пусть и следит. А я прослежу за Милко.
Катя вежливо улыбнулась, хотя Малиновский её улыбки видеть и не мог, а её саму волновало совсем другое, если честно. До появления Ромы она сидела, свободно положив ногу на ногу, подол юбки слегка задрался, обнажая коленки, а теперь не знала, как бы ей сменить столь вызывающую позу и при этом не привлечь к этому внимание Романа Дмитрича. Он по-прежнему нависал над ней, и Кате казалось, что смотрит именно на её коленки, к тому же с насмешкой. Катя ещё минуту всё это терпела, а потом поднялась, не придумав ничего лучшего. Сделала несколько шагов по площадке, делая вид, что внимательно наблюдает за съёмкой. Рома подошёл к ней, остановился рядом, и Катя наконец посмотрела на него. И сама натолкнулась на изучающий, любопытствующий взгляд.
Сделала удивлённые глаза.
- Что-то не так, Роман Дмитрич?
Он покачал головой и разулыбался.
- Просто не видел вас давно. Вы изменились, Катя.
Она равнодушно пожала плечами.
- Возможно. Немного… В связи с изменившимися обстоятельствами.
- Уж не замуж ли собрались?
От этого вопроса Катя занервничала и подозрительно на Малиновского посмотрела.
- Нет, а почему вы спрашиваете?
Рома хохотнул и развёл руками.
- Да просто так…
Катя отвела глаза, кивнула, а потом и вовсе отвернулась, потеряв к Малиновскому всякий интерес.
Рома же косился на неё, прятал улыбку в уголках губ, наблюдая Катину серьёзность, потом сложил руки на груди и тоже стал смотреть на площадку, где молоденькая девушка принимала соблазнительные, но уж слишком правильные позы, руководствуясь командами фотографа.
- А каталогом новой коллекции тоже вы будете заниматься?
Катя покачала головой.
- Нет, Юлиана. – Катя быстро глянула на Рому, увидела понимающую усмешку на его губах и нахмурилась. – У меня опыта недостаточно, - пояснила она.
- А-а…
- Да, - твёрдо проговорила Катя и снова отвернулась от него.
- Нет, ну что это такое? – воскликнул фотограф и расстроено всплеснул руками. – Я тебе сказал одну ногу на колесо поставить, зачем ты на эту машину карабкаешься? У тебя две ноги, поставь одну!
Девушка сникла от окрика и что-то пробормотала в своё оправдание. Катя с Ромой не расслышали, что именно, а вот фотограф пошёл пунцовыми пятнами.
- Милко, она в твоём платье ногу поднять не может!
В ответ раздалось возмущённое и презрительное фырканье.
- А я не винОват, что её мама такой родилА!
Милко деловитой походкой вышел на площадку, подошёл к модели строго посмотрел на неё, уперев руки в бока.
- ПОставь ногу!.. Что значит, не мОгу? Все могут, а она нЕ может! Ставь, говорю!
Фотограф замахал на него руками.
- Милко, прекрати! Ты её сейчас до истерики доведёшь, что я с ней делать буду? – махнул девушке рукой. – Лезь на машину!
Возникла некая заминка, девушка растерянно посмотрела на капот, потом обвела всех взглядом.
- Подсадите её! Милко!
- Я – пОдсадите? – ахнул «гений». – Она булки жуёт, а я – пОдсадите? Я на тебя обиделся, Варелик!
- Меня зовут Валера! – рявкнул доведённый до белого каления фотограф.
Катя закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, и отвернулась. Рядом фыркал Малиновский.
Когда Катя снова повернулась, Гена и один из осветителей как раз усаживали девушку на капот дорогой иномарки.
- Весело у вас тут, - раздался мужской голос прямо у Кати над ухом. Пушкарёва вздрогнула и резко обернулась. И с облегчением рассмеялась.
- А пугать-то меня зачем?
- Испугалась?
Кате пришлось чуть закинуть голову назад, чтобы посмотреть мужчине в глаза, улыбнулась, а потом вдруг смутилась, когда встретила ответный серьёзный взгляд. Собственный смех показался лишним и глупым.
Дмитрий Куприянов смотрел на неё сверху вниз, потом понял, что от его взгляда Кате не по себе, и улыбнулся. Глянул на площадку, но лишь мельком, и снова посмотрел на Катю.
- Как всё идёт?
Она встала к нему поближе, чтобы можно было говорить потише и никому не мешать.
- Хорошо. Надеюсь, сегодня закончим.
- Да? Что ж, отлично.
Пушкарёва быстро глянула на него.
- А если нет? С завтрашним днём проблемы?
Куприянов призадумался, потом пожал плечами.
- Да нет, завтра зал ещё свободен. Но, Кать…
- Я помню. Мы очень постараемся закончить побыстрее. Просто на завтра могут остаться какие-то мелочи, доработки, и зал ещё может понадобиться.
Он согласно кивнул.
- А Юлиана не появится? Я хотел с ней кое-что обсудить.
- У неё важная встреча, - Катя пожала плечами и с сожалением посмотрела.
- Тогда придётся посетить ваш офис, - сказал он и весело на Катю глянул. Она отвернулась от него, скрывая улыбку.
- Посетите, Дмитрий Михайлович, посетите.
- Тебе смешно? Я в который раз приезжаю? А у начальницы твоей всё дела какие-то важные. Все важные, кроме меня.
- Я передам Юлиане вашу жалобу.
- Я не жалуюсь. Но если у неё на меня времени нет, может, ты мной займёшься? Займись, Катерина.
- Вы слишком важный клиент, Дмитрий Михайлович, - в тон ему ответила Катя. – Вами должен заниматься самый главный человек в нашем агентстве.
- Ты бы для начала поинтересовалась, кто для меня самый важный человек в вашем агентстве. Открыть тебе секрет?
Она прекрасно намёк уловила, хотела всё свести к шутке, как обычно, уж слишком эти намёки её нервировали, если честно, но в следующую секунду Катю словно огнём обожгло. Всё вдруг вернулось на свои места, и их с Куприяновым разговор в игривой форме, который в последние несколько минут занимал всё её внимание, отошёл на второй план, Пушкарёва вновь вернулась к реальности - вокруг суета, голоса, щёлканье затвора фотоаппарата… и то чувство неловкости, которое Катю и заставило очнуться. В нескольких шагах от них стоял Роман Малиновский и нагло подслушивал. И даже не скрывал этого. С любопытством таращился и многозначительно ухмылялся, разглядывая Дмитрия. Катя на Малиновского кинула гневный взгляд, а Рома, вместо того, чтобы отвернуться, направился к ним.
Кате ничего не оставалось, как представить мужчин друг другу.
- Роман Дмитриевич Малиновский, вице-президент «Зималетто», а это… Дмитрий Куприянов, владелец этого салона.
- Очень приятно, - явно переигрывая серьёзность, кивнул Рома, пожимая руку нового знакомого. И снова одарил Катю красноречивым взглядом. Пушкарёвой очень захотелось его пнуть, да посильнее.
Настроение пропало. Куприянов с Малиновским разговорились о проходящих съёмках, делились впечатлениями (о чём ещё им было говорить?), а Катя отвернулась от них, делая вид, что внимательно за процессом наблюдает и занята, а на самом деле в душе затосковала.
Все взгляды Малиновского она расценила верно. И прекрасно знала, что последует дальше. Рома наверняка, в меру своей испорченности, естественно, сделал определённые выводы из того, что увидел, и судя по тем взглядам, которые он на неё до сих пор исподтишка бросает, ему просто не терпится позвонить Жданову и всё расписать в красках… И ведь не объяснишь, что ничего нет, что Дмитрий просто приятный человек, и она общается с ним… вот так, как общается, вот так у них сложилось… лёгкий дружественный флирт. А Малиновский наверняка всё распишет с несуществующими подробностями…
Катя вздохнула. Почему же её это так сильно беспокоит? Настолько, что изнутри жар нестерпимый поднимается, и хочется закричать, чтобы дошло до Романа… чтобы промолчал…
Быстро оглянулась на мужчин и натужно улыбнулась, встретив их взгляды.
Умом понимала, что переживания все эти необоснованы и надуманы. Какое ей дело до того, что узнает и подумает Андрей? Сейчас уже должно быть всё равно. Но всё равно не было. Даже боялась представить, как и что Малиновский ему будет рассказывать и как на это отреагирует Жданов. Что он о ней подумает…
Вскоре Куприянов глянул на часы и заторопился.
- Извините, у меня важный звонок, – коротко попрощался с Романом, потом подошёл к Кате и невзначай приобнял за талию, наклоняясь к её уху. – Пообедаем сегодня?
Она испуганно качнула головой.
- Я не могу…
Он заметно расстроился и вздохнул.
- Ну хоть зайди в перерыв, кофе выпьем. Я у себя буду.
Кате ничего не оставалось, как кивнуть.
Дмитрий ушёл, Пушкарёва проводила его взглядом и замерла у края съёмочной площадки. Рома тихо приблизился, тоже понаблюдал за съёмкой с минуту, потом выразительно вздохнул.
- Жданову понравится, - сказал он.
Катя посмотрела на него.
- Что?
Малиновский встретил её обеспокоенный взгляд и обворожительно улыбнулся.
- Реклама. А ты что подумала?
Катя вспыхнула, а затем отошла к своему креслу, села и перестала обращать на Романа какое-либо внимание.

---*---*---*---

Родители их приезду обрадовались. Впрочем, как всегда радовались, когда они собирались все вместе.  Им нравилось наблюдать за сыном и невесткой, ловить их улыбки и взгляды, чтобы лишний раз убедиться в том, что всё правильно, и никто в принятых решениях не ошибся.
Андрея всё это смешило. Все дружно делали вид, что всё идёт, как нельзя лучше. Кира в такие семейные вечера неизменно превращалась в домашнюю жёнушку-хлопотунью, неустанно кружившую вокруг любимого мужа. Вместе с его матерью готовила ужин, целовала Андрея в ушко, гладила по волосам и о чём-то беззаботно болтала с Маргаритой, делилась маленькими «новостями». Жданов всегда недоумевал, откуда Кира эти «новости» берёт.  «Их» новости. Которые, по сути, должны появляться у любой нормальной пары, которая живёт своей маленькой семьёй. Кира рассказывала о милых домашних вечерах, о мелких бытовых проблемах, с которыми они сталкиваются, а Жданов не уставал поражаться её фантазии и тому, что его родители даже задуматься не пытаются, когда это всё, по замыслам их дорогой невестки, должно было бы происходить.
Но Андрей молчал. Молчал, улыбался, не портил никому настроение и тем самым поддерживал спокойствие в семье.
- Я купила потрясающий журнальный столик в гостиную, - тараторила жена, разливая кофе. -  Старинный, ручной работы… Андрюша, тебе понравится!
Он кивнул.
- А прежний куда денем?
- Прежний? – переспросила Кира.
- Тот, который ты купила в Москве. Он же тебе нравился.
Андрей говорил спокойным и непринуждённым тоном, а сам украдкой наблюдал за женой. Она замерла и заметно озадачилась. Вспоминала.
Жданов едва заметно усмехнулся. Кира просто не помнила. У неё не было времени запоминать интерьер «их» дома, она ведь жила будущим, а на настоящее времени просто не оставалось.
Но его мать была довольна.
- Очень скоро у вас всё окончательно наладится. И ты, Андрюша, успокоишься.
- А я разве злюсь, мамуль?
- Я же твоя мать и я вижу всё, - Маргарита потрепала его по волосам, как маленького. Жданов заставил себя улыбнуться.
Пал Олегыч тем временем перелистнул  последнюю страницу отчёта по продажам за последний месяц и поднял глаза.
- Да уж, не спорь с ней, а то она ещё что-нибудь придумает. Лишь бы был повод поволноваться о вас.
- Паша, ну что ты говоришь?  Я просто так никогда  не волнуюсь, но я же вижу, что Андрею в Москве одному немного не по себе. Да и я очень жду, когда смогу  приезжать в Москву со спокойной душой. Приезжать к вам и знать, что всё  хорошо.
Андрей откинулся на стуле, сложил руки на груди и посмотрел на жену.
- А мне кажется, что кое-кому в Москве скучно стало, - сказал он.
Кира рассмеялась.
- Отвыкла я. В Париже ни минуты свободной нет. Даже не знаю, как я буду в тишине и покое мужа дома с работы ждать?
Пал Олегыч зашуршал документами.
- Это ты сейчас так говоришь, Кирюш, - задумчиво проговорил он. – А вот дети появятся, и вы про тишину забудете. И про покой тоже.
Кира с Андреем дружно заулыбались, демонстрируя готовность и согласие, но друг на друга так и не посмотрели.
Весь вечер прошёл в благодушных разговорах о светлом будущем семьи, а Андрей исподтишка поглядывал на жену и был уверен, что все эти беседы ей тоже не в радость. Не светятся у неё  глаза, как перед свадьбой. Нет в них прежней надежды, мечтательности. Жданов всё это видел и понимал, но наблюдать за такими переменами было тошно.   И обидно за то, что они вместе всё так бездарно загубили.
Под лёгкий разговор Андрей  поднялся и заявил, что устал. Извинился. Мать улыбнулась.
- Иди, милый. Тебе выспаться надо.
Жданов поцеловал её, потом вопросительно глянул на жену.
- Я недолго, - пообещала Кира.
Он кивнул, хлопнул по плечу отца и вышел из гостиной. Оттуда снова послышался смех, а Андрей с облегчением убрал с лица прилипшую улыбку. От неё уже скулы свело.  Он потёр ладонью подбородок.
В комнате сразу повалился на постель, даже в душ идти сил не было. Легче всего было бы закрыть глаза и провалиться в блаженную темноту, без всяких сновидений. Полежал несколько минут, потом всё же сел, выдернул рубашку из-под пояса брюк, а после по привычке потянулся к своему пиджаку. Сунул руку во внутренний карман, но бумажника, к своему удивлению, не обнаружил, хотя точно помнил, что положил его именно туда. Его тут же накрыла неясная тревога, начал обшаривать другие карманы и вздохнул с облегчением, обнаружив пропажу. Достал бумажник, открыл его и в недоумении уставился на пустой кармашек, где должна была быть Ванькина фотография.  Андрей несколько секунд таращился, не в силах прийти в себя от шока, даже заглянул во все карманы портмоне, как будто снимок сам мог туда перебраться.
Потом вскочил. Ощущение было такое, что его лишили чего-то жизненно-необходимого. Воздуха, например. Коварно отняли самое важное. Украли.
И он прекрасно знал, кто именно это сделал.
Забыв по ботинки, босиком выбежал из комнаты, и с ужасным топотом спустился вниз по лестнице. Ворвался в гостиную, где по-прежнему продолжался непринуждённый разговор и зло уставился на жену. Родители непонимающе посмотрели на него, но Андрею было не до них. Он показал Кире бумажник.
- Где она? – тихо и угрожающе поинтересовался он.
Кира стёрла с лица улыбку и показательно вздохнула.
- Андрей, не устраивай спектакль, - попросила она. – Твоим родителям это ни к чему.
- Где фотография? – чуть ли не по слогам и от этого ещё страшнее, проговорил он.
- Андрей, что случилось? – строго спросил отец, но сын его вопрос проигнорировал.
- Кира, не зли меня!
- Прекрати на меня кричать!
- Верни фотографию!
- Что за фотография? – Маргарита выглядела расстроенной и сильно обеспокоенной.
Кира недовольно поджала губы, потом кинула на мужа язвительный взгляд.
- Расскажешь родителям, что за фотографию ты всё время с собой носишь? Смех просто!
- Мне наплевать, кто и что подумает! Верни!
Кира так смотрела на него, что Андрей на какой-то момент испугался, что она из вредности и обиды снимок могла выбросить. Но жена, посверлив его взглядом и вероятно осознав, что дальше его злить просто-напросто опасно, вздохнула так, словно он её страшно изводил и мучил, но достала из кармана фотографию и положила на стол. Андрей снимок тут же схватил, быстро глянул и с облегчением вздохнул. Но всё же напомнил:
- И никогда больше не трогай.
Он вышел из гостиной, но далеко не ушёл. Поднялся по лестнице и присел на верхнюю ступеньку. Знал, что дальнейший разговор пойдёт о его более чем странном поведении, и остался специально, чтобы послушать, что Кира его родителям говорить будет. Слушал, ухмылялся, а сам смотрел на Ваньку, чувствуя, что невольно начинает улыбаться, глядя в детские, светящиеся счастьем глаза. Потом аккуратно вставил снимок в кармашек.
- Кира,  что это за фотография? – услышал Андрей голос отца.
- Помешательство, - раздражённо  ответила Кира. – Он постоянно таскает с собой фотографию этого ребёнка, сына Пушкарёвой. Разве это нормально?
- Ванечки? – удивилась Маргарита.
- Я не помню, как его зовут. Наверное. Он может смотреть на эту фотографию часами! Я не преувеличиваю. Просто сидит и смотрит. Я не знаю, что он там видит… но мне это не нравится и разве я не права?
Что ей ответят родители, как будут успокаивать и удивляться выявившимся новым странностям своего сына, Андрей не стал. Ушёл в комнату, сунул бумажник во внутренний карман пиджака. Всё-таки сходил в душ,  а потом лёг в постель и даже свет выключил. Он больше не злился и не переживал, навалилась странная апатия и даже  разговор, который ведётся сейчас внизу, его скорее веселил, чем беспокоил.
Но уснуть так и не удалось. Вскоре пришла Кира, включила ночную лампу, и притворяться спящим Жданову стало гораздо труднее. Она присела на кровать и наклонилась к нему.
- Андрюш, я вижу, что ты не спишь. Не притворяйся.
Он со вздохом перевернулся на спину и открыл глаза.
- Я не притворяюсь. Я хочу спать.
- А поговорить со мной не хочешь?
Андрей снова вздохнул.
- О чём?
Кира задумалась, внимательно вглядываясь в его лицо, потом несмело улыбнулась.
- Ну хочешь… я тебе ребёнка рожу?
Андрей уставился на жену, затем удивлённо приподнял одну бровь, нисколько не поверив в её искреннее желание немедленно стать матерью. Что Кира и подтвердила своими следующими словами. Отвела глаза и несколько смущённо улыбнулась.
- Не сейчас, конечно… через полгодика. Я ведь знаю, как ты хочешь ребёнка.
Он смотрел на неё, но не чувствовал никаких особых эмоций, а ведь по идее должен был заволноваться от таких слов. Поднял руку и провёл пальцем по Кириной руке, погладил снизу вверх, а сам внимательно смотрел жене в глаза.  Она улыбалась. Жданов улыбнулся в ответ.
Всё это было очень мило, о детях они заговорили впервые и, наверное, это был один из самых важных моментов в их совместной жизни… вот только Андрей был совсем не уверен, что хочет ребёнка от Киры. Да и не в ребёнке дело было. Он ведь не по этому страдал и скучал. Дело было в Ваньке. Именно в Ваньке, в нём одном, таком единственном и неповторимом. И в том, что он сейчас далеко, Андрей его давно не видел, а мальчик возможно уже и думать о нём не думает… Это было мучительнее всего.
Наверное, что-то такое на его лице отразилось, какая-то тень набежала, потому что Кира понимающе улыбнулась, посмотрела с неожиданным сочувствием, а затем провела ладошкой по груди Андрея.
- Он чужой, Андрюш. Ты же не можешь этого не понимать. Чужой ребёнок.
Поворот, который принял их разговор, Жданову  совсем не понравился. Он недовольно посмотрел и заворочался, вроде бы собираясь от жены отодвинуться.
- Кира, давай не будем…
- Вот ты опять уходишь от разговора!
- Дело не в этом. Просто ты говоришь о том,  в чём ничего не смыслишь! – Андрей едва сдерживал раздражение.
Кира лишь плечами пожала.
- А что я должна понять, Андрюш? Если ты ничего не хочешь мне объяснять… - она выпрямилась и посмотрела на него в упор. – Ты с ними видишься, да? Я же тебя предупреждала!..
Он застонал сквозь стиснутые зубы.
- Я не вижусь с ними, Кира! Не вижусь!
Он не сдержался и прикрикнул на неё, а Кира тут же пошла напопятную. Успокаивающе погладила по плечу, потом наклонилась и поцеловала его в губы.
- Правильно. Это правильно.  Ни к чему всё это. Ты знаешь, как я тебя люблю?
Андрей, не моргая, уставился в её глаза, а Кира снова прижалась к нему и ещё раз поцеловала, уже с намёком на продолжение.
- Я тебя очень люблю. – Улыбнулась прямо в его губы. – И даже не подозревала, что из тебя получится такой замечательный муж.
- Замечательный? – скептически усмехнувшись, переспросил он.
Она кивнула. Её рука снова оказалась на его груди, очертила круг, затем проворные пальчики скользнули вниз. Жданов снова неуютно заёрзал, на секс он был не настроен, но Кира прекрасно знала, как добиться от него желаемой реакции. Андрей через силу ответил на её поцелуй, затем закрыл глаза и заставил себя расслабиться, отвлечься от неприятных мыслей и сосредоточиться только на прикосновениях жены, довольно приятных, что скрывать...
Кира его целовала, скользнула вниз по его телу, а Жданов запустил пальцы в её волосы, когда почувствовал её губы на своём животе. Сейчас он уже не хотел ни о чём думать…
Но Кира вдруг от его рук освободилась, снова поднялась наверх и прижалась губами к его губам.  Отстранилась и зашептала:
- Андрюш, ты даже не представляешь, что я придумала и какие у меня для тебя новости, - бормотала она, целуя его лицо. – Я недавно с таким человеком познакомилась… Обещаю, совсем скоро мы будем представлять новую коллекцию в Нью-Йорке, - с придыханием проговорила жена прямо ему в губы.
Жданов открыл глаза и непонимающе посмотрел в её сияющие глаза.  Моргнул. А Кира довольно улыбнулась.
- Нью-Йорк, Андрюш… Представляешь?
Андрей не выдержал и оттолкнул её руки от себя.
- О Господи, Кира, - нетерпеливо выдохнул он и прикрылся одеялом.
Жене пришлось отодвинуться, и она с недоумением на него посмотрела.
- Что?
- Ничего! – Андрей повернулся на бок и потянулся к лампе, выключил свет. – Давай спать!

0

25

ГЛАВА 24.

Утро началось с приятного сюрприза. На своём столе Катя обнаружила букет цветов. Поначалу застыла в недоумении, цветы в офис обычно доставляли Юлиане, в знак благодарности от довольных клиентов, это было не редкостью и никого не удивляло. А вот Кате цветы ещё никогда не дарили.
Она подошла к столу и с интересом пригляделась к букету. Белые розы благоухали так, что во рту стало сладко. Слегка улыбнулась и прикоснулась пальцем к одному из бутонов. - Какая красота!
Юлиана заглянула в кабинет и заулыбалась, остановившись в дверях.
- У кого-то появился поклонник?
Катя руку от цветов отдёрнула и даже на шаг от стола отступила, словно её застали за каким-то неприглядным занятием. Пожала плечами.
- Какой поклонник?
- Тебе лучше знать. – Юлиана вошла и дверь за собой прикрыла. Подошла к столу и оглядела букет со всех сторон. – Красиво, - повторила она. – И дорого. Кто тебе такие подарки делает?
- Пока не знаю.
- Так посмотри. Тут карточка есть, - Виноградова указала на маленькую открытку, которая торчала между листьев. – Полюбопытствуй.
Катя согласно кивнула и достала открытку. Пробежала глазами короткий текст, затем вежливо, но несколько смущённо улыбнулась Юлиане.
- Куприянов. Благодарит за работу.
Юлиана медленно опустилась в кресло и закинула ногу на ногу.
- Мило.
Катя как можно более равнодушно пожала плечами.
- Да, мило… и приятно. Надо будет его поблагодарить.
Виноградова хохотнула.
- Он – тебя, ты – его. Тебе не кажется это смешным?
Катя посмотрела на неё с укором.
- Я несколько дней занималась только его делами, отставив в сторону всё остальное, потому что он торопился. И вполне понятно, что он благодарен.
- Я не пойму, ты притворяешься или на самом деле не понимаешь? Куприянов не тот человек, который будет присылать цветы наёмному работнику, он скорее лишний чек выпишет. Кстати, мне он цветы ни разу не дарил, а я с ним почти два года работаю. И что это значит?
Катя села за стол напротив Юлианы и невинно посмотрела на неё.
- Что?
Виноградова лишь головой покачала.
- Кать, он же тебе нравится. Что ты сопротивляешься? Он вокруг тебя кружит, кружит, а ты продолжаешь притворяться, что ничего не видишь и не понимаешь. Хватит уже страдать.
Нужно было добавить «по Жданову», но Юлиана эти слова проглотила, за что Катя была ей благодарна.
- И ты ему нравишься, - продолжала Виноградова. – Это невооружённым взглядом видно. Он далеко не каждой женщине делает подарки и комплименты. Почему ты не хочешь дать ему шанс, Кать?
Пушкарёва заметно занервничала. Сцепила руки в замок и вздохнула.
- Он ни о чём таком мне не говорил.
- А что он тебе должен сказать? Он за тобой ухаживает, постоянно звонит, цветы дарит, а ты всё к шутке сводишь. Он тебя на свидание приглашал?
Катя испуганно покачала головой.
- Нет…
- Нет? – Юлиана недоверчиво приподняла одну бровь.
- Не приглашал! Он меня на обед только приглашал…
- А ты неизменно отказывалась, - закончила за неё Юлиана. – Понятно.
- Да что понятно? Он просто приглашал меня на обед, без всяких намёков на свидание!
- Вот пошла бы на обед, он бы тебя и на свидание пригласил, а раз ты от него бегаешь…
- Я не бегаю, – Катя разозлилась и даже кулачком по столу стукнула.
- Бегаешь. И не только от него, но и от самой себя. Кать, пойми, в том, что тебе понравился другой мужчина, нет ничего страшного и ужасного. Надо жить дальше. А ты сама себя изводишь изо дня в день, – Юлиана всплеснула руками. - Тебе нужны новые впечатления, новая любовь… и не смотри на меня так! Словно я нечто ужасное говорю. Куприянов тебе нравится, это же видно.
Катя удивлённо посмотрела.
- Что видно?
Виноградова фыркнула.
- А ты думаешь, что нет? Рядом с ним ты расцветаешь, улыбка на губах, мысли дурные уходят. Разве я не права? Когда он рядом, ты не думаешь об Андрее. И мне кажется, что именно в этом ты и видишь проблему. Ты забываешь о Жданове, начинаешь себя за это винить и из-за этого Димку избегаешь. Не нужно этого делать.
Катя выглядела расстроенной. Разглядывала свои руки, потом снова посмотрела на букет и вздохнула.
- Ваня Андрея ждёт. Ты понимаешь, Юль? Он мне сам сказал.
- Значит, ты с ним говорила?
- Попыталась, но… Он его ждёт.
- Конечно, ждёт, Катя! – воскликнула Юлиана, не сдержавшись. – Если ты в нём надежду всячески поддерживаешь. Ты же никого к нему не подпускаешь! Вот скажи мне, кого из мужчин он знает, кроме Андрея? Твоего отца и Зорькина. Всё. Так кого ещё ему ждать? Ты в свою жизнь никого не впускаешь, и в его, соответственно, тоже, – она вздохнула. – Послушай моего совета, Катюш, уступи Димке. Встреться с ним, сходи в ресторан, отвлекись… И увидишь, тебе самой станет легче жить. Тебя же никто не заставляет влюбляться в него до смерти. Но о себе тоже надо подумать. Женщине нужен мужчина. Мне казалось, что в какой-то момент ты это поняла.
Этот разговор состоялся несколько дней назад, и Катя его пережила непросто. А уж решение, принятое после, далось с огромным трудом. Понадобилось много смелости, чтобы, преодолев внутреннее сопротивление, согласиться на предложение Димы пообедать вместе. Простой обед, ничего не значащий и ни к чему не обязывающий. Встреча двух друзей, несерьёзный разговор, о работе, потом о погоде…
- Может, поужинаем вместе? Завтра, например. Если ты не против, конечно.
В душе Катя очень надеялась, что Дима этого не скажет. Что Юлиана всё придумала, и после обеда они с Куприяновым разойдутся в разные стороны, пообещав друг другу обед как-нибудь повторить. Но события развивались именно так, как предсказывала подруга. Обед стал лишь поводом продолжить более близкое знакомство.
Катя долго молчала, понимала, что, скорее всего, выглядит сейчас просто глупо, но в голову, как назло, ничего умного не шло. Для себя она так ничего и не решила. Согласиться на самом деле было страшно. Совершенно не знала, как правильно поступить. Смотрела на Куприянова, его выжидательный взгляд Катю тревожил и волновал, а Дима продолжал молчать… Хоть что-нибудь сказал бы! Чтобы ей было легче отказаться, чтобы она очнулась от неловкости и вновь начала соображать. Но Куприянов молчал и ждал, что она скажет.
Он не был похож на Андрея. Совершенно другой типаж, другой характер, манера говорить. Дима и на жизнь смотрел иначе. Более спокойно и основательно, серьёзно. А ведь был ненамного старше Жданова, года на два-три, не больше. Но они с Андреем были абсолютно разными, несхожими, и Катя в какой-то момент пришла к выводу, что именно поэтому ей рядом с Куприяновым и спокойно. Сердце не ёкает и болезненно не сжимается, не слыша знакомых интонаций и фраз, ничто не напоминает о прошлом. Приходит понимание того, что в жизни на самом деле ещё много интересного и непознанного. А запирать себя в своих воспоминаниях, пусть и сладких, несправедливо по отношению к себе же самой.
Пора перестать быть «синим чулком». С этого дня это задача номер один.
И Катя согласилась. Улыбнулась, скидывая с себя оцепенение и страх, и сказала:
- Хорошо, я согласна. Вот только…
- Что? – тут же отреагировал Куприянов.
- Мне нужно будет отвезти сына к родителям. О точном времени договоримся завтра?
- Конечно, – он расслабленно улыбнулся. – А может, возьмём его с собой? Только место нужно выбрать соответствующее. Чтобы ребёнку понравилось, – он задумался на пару секунд, а потом улыбнулся. – Может, «Викинг»?
Катя едва бокал с вином не выронила. Испуганно посмотрела, а потом отчаянно замотала головой.
- Только не «Викинг».
- Почему? Хороший ресторан. Или у тебя морская болезнь?
Она натянуто улыбнулась.
- Нет, но… Не думаю, что я смогу есть даже под лёгкую качку.
Дима рассмеялся.
- Хорошо, выберем другой ресторан.
- А Ваня… до ресторанов ещё не дорос, – и с затаённой болью добавила: - Он пиццу любит.
- Пицца – это хорошо, - кивнул Дмитрий. – Я знаю один итальянский ресторанчик, кормят там изумительно.
Катя вежливо кивнула, а Куприянов серьёзно посмотрел на неё и спросил:
- Ты меня с сыном познакомишь?
Она на секунду растерялась, потом кивнула.
- Если хочешь…
- Хочу, честно. Ты про него столько рассказывала, что мне очень хочется с ним познакомиться.
Катя улыбнулась в ответ.
В ресторан следующим вечером они всё-таки пошли. Катя нервничала просто безумно, сто раз успела себя отругать за то, что так сглупила и согласилась. Смеялась над собой, особенно когда с дотошностью выбирала подходящее для этого вечера платье. Ну какое свидание? Она даже не знает, как себя вести, да и говорить не может, голос дрожит и срывается. Она ведь никогда не ходила на настоящее свидание. С Денисом не в счёт, он тогда больше занимался её зомбированием, чем заботился о том, чтобы произвести благоприятное впечатление. Да и их встречи на скамейке в парке вряд ли можно было назвать полноценными свиданиями.
С Андреем всё было красиво и обжигающе, но тоже не свидания. Это были встречи двух людей, которые чётко знали, что у них мало времени и что они хотят получить друг от друга всё, что успеют. Они ходили по ресторанам, но одни редко. Обычно с деловыми партнёрами, потом с Ванькой, а на себя времени не хватало. «Викинг» стал исключением, да и то, это было не свидание, а прощание.
Вот и получалось, что Дима пригласил её на первое в жизни настоящее свидание. И из-за этого она  была сильно взволнована.
Ваньку отвезла к родителям и попросила оставить у себя на ночь. Отец этой просьбе несколько удивился, а мама промолчала, но после, улучив момент, подошла и тихо спросила:
- Ты с кем-то встречаешься?
Катя замерла, не зная, что ответить. Потом всё-таки кивнула.
- Да… По мне так заметно?
- Ты слишком нервничаешь. Он хороший человек?
- Кажется, да.
- Дай Бог, - вздохнула Елена Александровна и погладила дочь по руке. – Я очень за тебя рада.
Катя улыбнулась, чтобы успокоить мать, и делиться своими переживаниями не стала.
Но несмотря ни на что, вечер получился замечательным.
Самым трудным оказалось дождаться появления Куприянова. Катя по привычке собралась заранее и больше получаса нервно вышагивала по квартире, не сумев уместить свою тревогу и нервозность в одной комнате. Мерила шагами комнату, проходила по узкому коридорчику на кухню, упиралась в кухонный стол, разворачивалась и шла обратно. Постоянно кидалась к окну, высматривая знакомую машину. В тот момент ей не хотелось никуда идти. Катя даже мечтала, чтобы Дима застрял в пробке, чтобы возникли какие-нибудь неотложные дела… чтобы он просто передумал с ней встречаться. И тогда появился бы ещё один повод себя пожалеть и поругать за самонадеянность, достать с верхней полки книжного шкафа журнал, полный свадебных фотографий Андрея, и вволю поплакать. Но на тот момент она восприняла бы очередную обиду, следующий тычок от судьбы, с облегчением. Потому что прекрасно понимала, что, если Куприянов приедет, дальше начнутся лишь сложности. Скорее всего, в её жизни появится новый мужчина, а Катя была совсем не уверена, что хочет этого.
- Мало тебе проблем, - выговаривала она, обращаясь к своему отражению в зеркале. – Жизни весёлой и насыщенной захотелось…
Куприянов приехал. С цветами, улыбками и комплиментами. Беглым взглядом окинул маленькую прихожую съёмной квартиры и улыбнулся ещё более обворожительно. А Катя тем временем решала ряд важных вопросов. Во-первых, куда деть цветы. Поставить в вазу или необходимо взять с собой? Представила, как она будет носиться с этим букетом как курица с яйцом, доводя себя до крайней степени нервозности, и в итоге решила, что ни за что цветы не возьмёт, даже если кавалера этим смертельно обидит. Во-вторых, совершенно не ясно, что делать с самим кавалером. То есть, пригласить его в квартиру, или ничего, пять минут ещё и в прихожей постоит?
Так ничего и не решив, пробормотала:
- Я цветы в воду поставлю.
Дима кивнул, она обрадовалась и кинулась на кухню и оттуда, как бы между прочим, предложила:
- Ты проходи!..
Он же вежливо отказался, чем, признаться, Катю порадовал. Значит, наедине им быть недолго.
По иронии судьбы, Куприянов привёз её в «Ришелье». Это ещё больше Катю смутило, и первую часть ужина она никак не могла расслабиться. Постоянно оглядывалась, выискивая взглядом знакомых… Знакомого. Это отвлекало от разговора, Катя никак не могла уловить суть, и пару раз ответила невпопад. В какой-то момент Дима замолчал и испытывающе посмотрел на неё.
- Что-то не так?
Она виновато улыбнулась.
- Извини… Просто я не очень привыкла ужинать в ресторанах. Вечерами всё по-другому. Более торжественно, романтично… Мне кажется, что на меня все смотрят.
Он рассмеялся.
- Конечно, смотрят. Ты сегодня очень красивая, поэтому внимание и обращают.
Пушкарёва замерла с открытым ртом, затем обескураженно улыбнулась.
- Спасибо…
Дальше стало легче. Дима причину её нервозности выяснил, она показалась ему совсем не страшной, и он успокоился, когда понял, что дело не в нём. Всячески пытался Катю разговорить, отвлечь, и ему это удалось. Понемногу она расслабилась, позволила увлечь себя разговором, даже смеяться начала. Они мило побеседовали о своих семьях, о детстве, Куприянов рассказал несколько историй из бурной школьной юности, чем снова вызвал Катин искренний смех.
Она успокоилась, перестала постоянно оглядываться по сторонам. Не заметила, как выпила второй бокал вина, и легко согласилась на предложение потанцевать. Настолько легко, что даже не успела обдумать, стоит ли это делать. А когда опомнилась, свою смелость решила списать на круживший голову алкоголь. Во время танца они с Димой продолжали вести лёгкую беседу, и Катя могла с облегчением констатировать, что они вернулись к прежней манере общения и что неловкость ушла. Только иногда Пушарёва отводила глаза в сторону, когда взгляд Куприянова становился слишком притягательным и даже призывным. Это смущало, и Катя отворачивалась.
Когда выходили из ресторана, Димка на лестнице подал ей руку, и как-то так получилось, что пока они шли до стоянки, из своей ладони её руку так и не выпустил. А Катя противиться не решилась.
- Хочешь, поедем ещё куда-нибудь? – спросил он, открывая перед ней дверцу машины.
Катя вначале растерялась, а потом осторожно покачала головой.
- Нет. Думаю, мне на сегодня развлечений хватит.
- Устала?
- Скорее, переволновалась, - призналась она.
Он сел в машину и посмотрел с интересом.
- А ты волновалась? Почему?
Она пожала плечами и попыталась спрятать улыбку. Куприянов хохотнул.
- Ладно, признаюсь. Я тоже волновался.
- Ты?
- Конечно. Думаешь, мужчины перед первым свиданием не волнуются? Особенно перед свиданием с женщиной, которая им нравится очень сильно. Такое чувство, что судьба решается. Вдруг не угожу? – он говорил это со смехом, а вот Катя глянула на него серьёзно.
- А я тебе очень нравлюсь?
Куприянов улыбаться перестал.
- Да. Я этого и не скрываю. Теперь остаётся выяснить, как ты ко мне относишься… и дашь ли ты мне шанс.
Вдохнуть никак не получалось. От смущения горели щёки, и Катя лишь понадеялась, что при тусклом освещении это не будет столь заметно. Смотрела в окно, потом осторожно выдохнула и тут же глубоко вздохнула. Только бы голос не сорвался… Это станет последней каплей в чаше её унижения.
- Я не знаю, - призналась она наконец. – У меня много проблем, Дима. И большинство из них во мне самой… Я не знаю, имею ли я право что-то тебе обещать.
- А ты не обещай, Катюш. Просто дай шанс. Думаю, мы оба этого заслуживаем.
Он смотрел на неё в ожидании, пока Катя обдумывала его слова, потом протянул ей руку. Пушкарёва слабо улыбнулась и подала свою, для дружеского рукопожатия. А Дима вдруг её ручку перевернул, опустил голову и прикоснулся к её пальчикам губами. Катя нервно сглотнула, наблюдая за ним.
Но за этим ничего не последовало. Куприянов довёз её до дома, несколько минут они постояли у подъезда и простились. Он даже не сделал попытки её поцеловать. А Катя этого ждала со страхом. А вдруг она не сможет себя пересилить и ответить на его поцелуй?  Смелости не хватит… или желания. Но Дима напоследок лишь улыбнулся, чуть сильнее сжал её пальчики в своей руке и пошёл к машине.
Катя вздохнула с облегчением.
На следующее утро в офис принесли ещё один букет белых роз. И Юлиану это привело в более бурный восторг, чем Катю.
- Как понимаю, свидание прошло хорошо? – с улыбкой поинтересовалась она.
- Хорошо, - ответила Катя, надеясь, что не придётся вдаваться в подробности.  – Всё было довольно мило.
- Мило? – Виноградова недоумённо нахмурилась. – Это как?
- Мы поужинали, поговорили о многом… Дима очень интересный собеседник.
Юлиана задумчиво хмыкнула.
- И всё? – потом махнула рукой. – Хорошо, пусть так. А что ещё было?
Катя поправила цветы в вазе, потом отошла на шаг, чтобы оценить.
- Мы потанцевали. Потом он отвёз меня домой.
Юлиана  развела руками, видимо, всё ещё ожидая продолжения, а Катя лишь вздохнула, к тому же несколько раздражённо.
- Он попросил меня… дать ему шанс.
- А ты?
Вот тут Катя уже разозлилась, повернулась к подруге и со значением посмотрела.
- Юль, что ты мне допрос устраиваешь?
- Я о тебе беспокоюсь! – возмутилась та. – Так ты согласилась?
- Кажется, да, - тихо и как бы отмахиваясь от дальнейшего продолжения разговора, ответила Катя. – Он хочет, чтобы я познакомила его с Ванькой.
- Так это же замечательно, Катюш. Или ты боишься?
Пушкарёва кивнула. Юлиана прошла к окну, громко цокая каблуками по паркетному полу, и остановилась, уперевшись рукой в стену.
- Думаешь, Ванька может плохо воспринять?
- Не знаю… Дима пригласил нас на прогулку в парк. Посмотрим.
Юлиана подошла и тоже посмотрела на букет. Вздохнула.
- Ты всё правильно делаешь, Катюш. Ваньке нужны новые впечатления, чтобы забыть. И не ждать дальше.
Катя на секунду задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям, потом коротко кивнула.
Но заранее сыну так ничего и не сказала.  Подумала, что если начнёт готовить его к встречи с Куприяновым, что-то говорить, то этим лишь настроит сына против, заставит его насторожиться. И в субботу они как всегда собрались на прогулку, а у подъезда их и встретил Дмитрий.
Катя смущённо улыбнулась.
- А вот и мы. Здравствуй, Дим.
Он улыбнулся в ответ на её приветствие, а сам сразу сосредоточил всё своё внимание на ребёнке.  Присел на корточки перед ним.
- Привет. Давай знакомиться? Меня зовут дядя Дима.
Катя с тревогой  следила за реакцией сына, а тот поднял голову и озадаченно на мать посмотрел. Она ему кивнула, подбадривая.  Ванька секунду ещё размышлял, потом по-взрослому подал Куприянову руку.  Тот смеяться и умиляться не стал и руку мальчика пожал.
Дима предложил поехать на машине, но Катя отказалась, сославшись на то, что до парка совсем недалеко и лучше и полезнее будет прогуляться. Он согласился. 
Они неспеша шли, причём Катя сразу обратила внимание, что Ванька перебежал на другую сторону и уцепился за другую её руку, чтобы быть от Куприянова подальше, и время от времени забегал вперёд и с настороженностью посматривал на него.  Но молчал  и ни о   не спрашивал.
Катя с Дмитрием беседовали на какие-то отстранённые темы, но её больше заботило состояние сына, и она вся была сосредоточена на нём.
Они дошли до детской площадки, Ванька убежал кататься с ледяной горки, а Катя с Дмитрием остались у заснеженной скамейки.  Пушкарёва сунула руки  в карманы пальто, продолжая внимательно наблюдать за сыном, как он съезжает с горки, завалившись на спину.
- Не замёрзла?
Катя оторвала взгляд от Ваньки и посмотрела на Куприянова. Потом опустила глаза вниз, глянула  на свои джинсы и ботинки на толстой подошве. Улыбнулась и покачала головой.
- Я подготовилась. А ты замёрз?
Он рассмеялся.
- Нет пока. Но с детьми нужно многое предусматривать, да?
- Это точно. Они гулять любят, а вот у родителей с этим порой проблемы. Но меня мои родители в этом спасают. Часто с Ваней гуляют.
Дима помолчал, потом осторожно поинтересовался:
-  Трудно одной ребёнка растить?
Катя не посмотрела на него. Снова нашла взглядом сына, пожала плечами.
- Не знаю, я одна никогда не была. Со мной всегда рядом родители были. Они помогают.
Дима же продолжал внимательно смотреть на неё.
- Ты смелая.
Катя фыркнула.
- Я? Смелая? Да я трусиха жуткая. Я всего на свете боюсь.
- Прямо-таки всего?
Она не улыбнулась.
- Многого.
Он не нашёлся, что на это ответить. Некоторое время они молчали, Куприянов тоже принялся наблюдать за Ванькой, тот как раз стоял перед скульптурой Деда Мороза из снега и внимательно того разглядывал, даже вокруг зачем-то обошёл.
- Он на тебя похож.
- Правда? – Катя спросила с неожиданной надеждой.
Дмитрий кивнул.
- У него глаза твои. Такой взгляд серьёзный. Не по-детски серьёзный.
Катя улыбнулась, а потом подозвала Ваньку. Тот подбежал, снова кинул на Куприянова странный взгляд, но послушно поднял голову, когда Катя принялась поправлять ему шарф.
- Варежки сырые?
- Нет. – Ванька отчаянно замотала головой.
- А ноги замёрзли?
- Нет, мам! Я ещё покатаюсь!
Катя поддёрнула молнию на его куртке.
- Ну, иди.  Только осторожнее, слышишь?
Он кивнул и побежал обратно к горке. На ходу обернулся и помахал матери рукой. Катя заулыбалась, а Дмитрий вдруг хмыкнул.
- Кажется, я ему не понравился.
Она удивлённо посмотрела.
- С чего ты взял?
Куприянов лишь пожал плечами.
- Интуиция.
- Зря ты так говоришь. Просто он маленький и не всё понимает. Дим, ты извини меня, - вдруг сказала она. – Я должна была тебя предупредить, что Ваня может  отреагировать не совсем…
- Он тебя ревнует? Если честно, я его понимаю.
Катя с удивлением посмотрела на него, встретила открытый, чуть насмешливый взгляд, и смутилась. Отвернулась от Димы и покачала головой.
- Дело не в этом, Дима. И  я не думаю, что он ревнует… он этого ещё не понимает. Просто у Вани сейчас сложный период, а я не знаю, как ему помочь.
- Может, расскажешь? Тогда, возможно, я смогу помочь.
Катя задумалась. Обсуждать с ним свои отношения с другими мужчинами не хотелось. Но было понятно, что если не объяснит ситуацию сейчас, то эта недоговорённость, скорее всего, повиснет между ними, да и Ваньке  не будет полезно, если Куприянов будет относиться к нему с настороженностью и держать дистанцию. Если она всё-таки собирается продолжать с Димой отношения… Она ведь собирается?
Решиться было очень непросто.
- Понимаешь, совсем недавно у меня были… отношения с одним человеком, но потом мы расстались. Ваня… к нему очень привязан, наверное, поэтому он так отнёсся к знакомству с тобой.
- Это его отец?
Захотелось очень сильно зажмуриться или вовсе убежать. Но она только головой покачала, правда, сглотнула нервно.
- Нет. Но Ваня до сих пор его ждёт.
Куприянов сунул руки  в карманы куртки и задумался о чём-то, потом сказал:
- Тогда почему он просто исчез… если мальчик его ждёт?
Катя быстро глянула на него, причём с обидой, не смогла сдержаться.
- Потому что я так решила. Потому что не знала, как объяснить сыну, что этот человек нам чужой. Не хотела, чтобы Ваня привязался к нему ещё сильнее. У них была какая-то…  нереальная связь. Я просто испугалась за сына.
- И решила, что для него будет лучше ждать?
Пушкарёва непонимающе посмотрела на него.
- Что ты имеешь в виду?
- Если для Вани это важно…
Катя непнимающе таращилась на него, потом взмахнула рукой.
- Ты просто не понимаешь. Ты ничего не знаешь…
Он тут же согласился с этим. Кивнул, и спорить не стал.
Тон и последние слова Куприянова, Катю сильно задели и встревожили. То, что он не понял, так сразу осудил… может, и не осудил, но был близок к этому. А у неё внутри забилось беспокойство. Неужели она на самом деле могла ошибиться, и можно было поступить совсем иначе?
- Катя.
Она растерянно посмотрела.
- Я тебя расстроил?
Она мотнула головой. И вдруг почувствовала, как Куприянов взял её за руку.
- Я сделаю всё, чтобы твоему сыну было рядом со мной комфортно. Обещаю, я буду стараться.
Катя глубоко вздохнула, но заставила себя улыбнуться ему в ответ.
Они постояли ещё минут десять, потом Катя начала притопывать ногами от  холода, не выдержала и, наконец, позвала сына. Он подбежал, сырой варежкой с налипшим снегом, поправил съехавшую на глаза шапку. Шмыгнул носом. Катя варежки с его рук сняла, а из сумки достала другие, сухие.
- Дядя Дима нас в кафе пригласил. Пойдём, а то ты уже замёрз.
- Не замёрз!
- Не спорь, у тебя нос синий.
- Как шапка?
- Почти.
Куприянов рассмеялся, а Ванька снова кинул на него задумчивый взгляд.
- Пиццу хочешь? – спросила Катя сына. Тот снова шмыгнул носом, затем отрицательно покачал головой.
- Не хочу, - надулся он.
- Тогда пойдём есть пирожки. – Катя оглянулась на Дмитрия. -  Недалеко есть хорошее кафе, там вкусная выпечка. Ты не против?
Куприянов кивнул, и они пошли по аллее к выходу из парка. Катя держала сына за руку, а тот шаркал ногами, загребая снег ногами. Потом подёргал мать за руку, отрывая её от разговора с Куприяновым.
- Что, Ванюш?
- Там Дед Мороз из снега был. Ты видела?
- Видела.
- А я ему желание загадал. Сбудется?
Катя улыбнулась.
- Я не знаю.
- Но он же настоящий! Из настоящего снега.
- Тогда непременно сбудется, - успокоила его Катя.
Ванька удовлетворённо кивнул и дальше шёл молча.
Куприянов, как и обещал, всеми силами пытался наладить с ним контакт, но ребёнок общаться не спешил, чем Катю огорчал. Конечно, она не ждала, что Ванька сразу же примет нового в их жизни человека, но всё равно переживала, когда видела, как сын виртуозно увиливает от общения. Он не капризничал, не грубил, он даже разговаривал с Димой спокойно, и они вместе ходили играть в автоматы, но не видела Катя в сыне той радости и того задора, который волнами исходил от него, когда рядом с ним был Андрей. А иногда ловила на себе Ванькин взгляд, и ей становилось стыдно перед ним за то, что не воспринимает всерьёз его мнение. Что он для неё маленький и несмышленый, а он ведь всё прекрасно понимает…  наверное, и то, что мама очень надеется, что из дяди Димы получится полноценная замена… того, кого они ждут и кто не придёт больше…
Но Дмитрию она была благодарна. За его терпение и понимание. Он очень хорошо с Ванькой держался, даже когда тот вёл себя не лучшим образом.
Всё это Катя и сказала Куприянову, когда они встретились в следующий раз, уже без ребёнка. Дима сопровождал её на вечеринку, и в этот вечер Катя даже почувствовала себя спокойнее и привычнее среди большого количества гостей, незнакомых людей. Обычно ощущала неловкость, старалась надолго не задерживаться на таких мероприятиях и со всеми подряд не знакомиться, а вот с Дмитрием пережить светскую суету было легче. Чувствовала, что он всё время за её плечом и в нужный момент выведет из круга гостей, не даст возможности потеряться в праздных разговорах. Было приятно держаться за его локоть и чувствовать его силу и уверенность, которой у неё зачастую не доставало.
Задержались на вечеринке дольше, чем Катя это обычно себе позволяла, даже Юлиана ушла раньше них. А они танцевали, снова разговаривали, и Кате на самом деле удалось на время расслабиться и позабыть о своих проблемах. По дороге домой слушали радио, а Куприянов упрямо допытывался, какая у Кати любимая песня. Она назвала ему ряд любимых произведений и исполнителей, а он смеялся и погромче включал «Русское радио». И требовал рокового признания.
Из машины Катя вышла смеясь. Осторожно ступила в лёгких сапожках на снег и практически тут же почувствовала холод, который проходил через тонкую подошву. Топнула ногами, стряхивая с сапожек снег, и сделала несколько шагов к подъезду. Обернулась на Дмитрия, который как раз хлопнул дверцей машины. Улыбнулась.
- Замечательный вечер.
Куприянов кивнул.
- Да, иногда и скучные светские вечера могут приносить удовольствие.
Подошёл, посмотрел долгим взглядом, а затем аккуратно запахнул на ней пальто.
- Мороз, - сказал он.
Катя кивнула и слабо улыбнулась, понимая, что так просто отступить от него не может. Теперь уже не может. Дима так смотрел на неё, продолжал держать её за отвороты пальто и тем самым притягивал к себе. И вроде бы размышлял. Взгляд был задумчивый, тоскливый и нерешительный.
Катя тихонечко вздохнула и мысленно себя обругала. Почему она такая неблагодарная? Ну что ей стоит сейчас поднять на него глаза, открыто посмотреть и улыбнуться? Он ведь этого ждёт. А она этого не делает. Не потому что боится или смущается… она просто не хочет. Стоит, практически прижавшись к нему, чувствует его дыхание на своей щеке, вспоминает, как им было хорошо в этот вечер… а вот целоваться с ним совсем не хочет.
- Катя, посмотри на меня.
Приподняла одну ногу, а потом с силой упёрлась каблуком в поребрик, оказавшийся прямо позади неё.
Очень хотелось оглянуться по сторонам.
Хотя, чего оглядываться, если и так ясно, что вокруг ни души и списать смущение на появление прохожих не удастся. Зима, мороз, скоро полночь, все добропорядочные люди сидят по домам, а то и пятый сон уже видят…
Наконец, решилась, подняла глаза и посмотрела на Диму. Очень надеялась, что панический ужас у неё на лице не написан.
Несколько секунд смотрели друг другу в глаза и каждый хотел увидеть своё. Куприянов продолжал притягивать её к себе за отвороты пальто, потом медленно отпустил и руки переместились на её талию. В его взгляде ещё сквозила нерешительность, и Кате даже показалось, что он попросит у неё разрешения на поцелуй, но потом Дмитрий просто опустил голову и прижался губами к её губам.
Катя тут же зажмурилась и в первое мгновение превратилась в ледяную скульптуру, чувствуя, как тёплые твёрдые губы нежно касаются её. Это длилось всего несколько секунд, потом Куприянов отстранился, позволив ей вздохнуть. Но тут же вновь прижал к себе, уже сильнее и теперь поцелуй стал совсем другим. Уверенно раздвинул её губы, горячая ладонь легла на Катин затылок, и ей ничего не оставалось, как покориться и на поцелуй ответить. Потому что по-другому было нельзя, Дима просто не оставил ей выбора в этот раз. Кровь зашумела в висках, сердце беспокойно подскочило, пальцы вцепились в ткань пальто Куприянова, Катя просто испугалась, что колени подогнутся.
Он целовал её страстно, почти безумно, а Катя могла думать лишь о том, сумела ли соответствовать его порыву. Не разочаровала ли. Вложила ли в этот поцелуй всё то, что должна была вложить, и что Дима от неё ждал.
Понимала, что ответной страсти не получается, но Катя была очень ему благодарна, и Куприянов этот поцелуй заслужил.
Мысли о благодарности расстроили, но показывать этого было нельзя.
Дмитрий, наконец, отпустил её, с трудом перевёл дыхание, правда, в последний момент снова потянулся к ней и ещё раз быстро поцеловал. Катя улыбнулась дрожащими губами, прислонилась лбом к его плечу, чувствуя, как Куприянов её обнимает. Он тяжело дышал, а Катя боялась, что он попытается напроситься в гости. В голову не приходило ни одного подходящего слова, чтобы отказать ему и при этом не обидеть…
Дело было не в том, что ей не понравился или не впечатлил его поцелуй. Было приятно, тепло, но горячо и сладко, на что она в тайне надеялась, не стало. Не было того сбивающего с ног безумия и желания, когда один поцелуй – и полная потеря контроля над собой. Не было того, что было с Андреем. Не почувствовала она щемящего восторга и желания укрыться от всего мира… за шаткими стенами сеновала. Не случилось гулкой пустоты в голове, когда не думалось о последствиях, а хотелось почувствовать здесь и сейчас всё, что именно этот мужчина мог ей дать.
С Димой этого не случилось.
Кате потребовалось не меньше минуты, чтобы прийти в себя и осознать то, что катастрофы не случилось. Да, Куприянов её поцеловал. Это произошло, а мир не рухнул, и она сама от чувства вины не умерла. А то, что не почувствовала внутренней дрожи и желания кричать от счастья… что ж, разве такое может случаться каждый раз? Возможно, это как раз и есть взрослые отношения? Без дрожи в коленях.
От этой дрожи только проблемы и мучения.
Дима уткнулся носом за воротник её пальто, но быстро выпрямился и от себя Катю отстранил. Большим пальцем провёл по её щеке и улыбнулся.
- Иди домой, холодно.
Всё-таки облегчение, которое накатило на неё в эту секунду, явление не нормальное.
Кивнула, заправила волосы за уши и отступила ещё на шаг. Старалась в глаза Диме не смотреть, чтобы не видеть в них радость, и не демонстрировать своё облегчение по поводу их расставания. Но улыбнулась, сделала какой-то непонятный жест рукой, вроде махнула на прощание, и пошла к подъезду. И только скрывшись за дверью, почувствовала себя спокойно.

0

26

ГЛАВА 25.

- Дом, милый дом.
Малиновский, кряхтя, занёс в прихожую чемодан Киры, бухнул его на пол, вздохнул и выразительно глянул на Жданова, который вошёл в квартиру чуть раньше и уже оглядывался, словно позабыл интерьер собственного дома. Или соскучился.
Кира вошла в прихожую, держа в руках стопку писем, которую ей вручил консьерж, и посмотрела на мужа и его друга с недоумением.
- Что вы оглядываетесь? Рома, проходи.
Малиновский с тоской посмотрел на чемодан и потащил его к двери спальни.
- Доброта моя, - бормотал он себе под нос, - никакой пощады от неё.
Андрей проводил его взглядом, но сам прошёл в гостиную, оставив остальные чемоданы у двери. Снял пальто, бросил его на спинку дивана и потянулся.
Он дома. Он в Москве. Наконец-то.
- Андрюш, письма…
- На стол положи, я потом посмотрю.
Он сел в кресло и с удовольствием вытянул ноги. И исподтишка глянул на жену, которая продолжала недовольно оглядывать гостиную. Каждый раз, когда она появлялась «у них дома», принималась что-то менять, улучшать и даже сама с собой согласия не находила. Вот и сейчас в один момент нашла то, что её не устраивало.
А вот Андрея устраивало всё. Для него всё было на своих местах и служило для его удобства. Об остальном Жданов не задумывался и что-то менять необходимости не видел. Но и жену останавливать не собирался. Пусть поступает, как знает. Пока она занята – он свободен.
Кира собиралась пробыть в Москве неделю. Уезжая из Лондона, они с родителями обговаривали свои ближайшие планы, и Андрей отметил, что мама попыталась намекнуть Кире на то, что, возможно, ей не следует так поспешно возвращаться в Париж. Даже у отца поинтересовалась, неужели настолько остра необходимость присутствия Киры во Франции. Тот пожал плечами, а после ударился в пространные рассуждения, попытался вовлечь в это Андрея, но тот лишь усмехался и украдкой наблюдал за тем, как жена нервничает. Не нравился Кире этот разговор. И естественно, у неё нашлось тридцать причин, чтобы вернуться в Париж к определённому дню. Намечался показ новой коллекции в одном из известнейших модных домов, и пропустить это долгожданное событие было никак нельзя.
- Мы должны поддерживать репутацию, - напоследок заявила Кира. – Мы должны жить в этом мире, вращаться среди этих людей, знать все тонкости… А как это возможно, живя в Москве?
Андрей хмыкнул.
- Предлагаю перевести весь офис в Париж. Вот женсовет обрадуется!
Они тогда немного повздорили, жена на него обиделась, а Андрей прощения просить не стал.
Жданов привычно протянул руку, даже не привстав с кресла, и нажал на кнопку автоответчика. Под руку тут же попался пульт от телевизора.
Он дома. И с удовольствием остался бы здесь один. В тишине и покое. Это более привычно. За две недели он от жены заметно подустал.
Малиновский подошёл сзади и навалился на спинку его кресла. Быстро огляделся, заметил, что Кира скрылась на кухне, и еле слышно хохотнул.
- Я смотрю, жизнь бьёт ключом?
- Это ты о чём? – не понял Жданов. Покрутил пульт в руке и положил его обратно на журнальный столик.
- По вашим с Кирой лицам складывается такое впечатление, что вы женаты лет двадцать и успели достать друг друга до чёртиков.
- Ты проницателен, друг мой, - кивнул Андрей. – Кажется, нам от этого обоим тошно. Что у нас происходит? – поинтересовался он без паузы.
Рома в первый момент не сообразил, что тему разговора они уже поменяли, задумался, а после заулыбался.
- Ты о работе?
- Мне не нравится твоё выражение лица. Что происходит? – насторожился Андрей.
- Да ничего. Работаем, преумножаем успехи, стремимся в будущее…
- Малиновский!
- Да ладно, не кричи. Палыч, - вдруг умилился Рома, - а я по тебе скучал. Даже поорать на меня некому, кроме тебя!
Андрей фыркнул, потом поднялся и снова потянулся.
- А ты женись, Ромка. Проблема сама собой отпадёт.
Кира вошла в гостиную и лучезарно улыбнулась.
- Мальчики, заказать ужин? Что вы хотите?
Рома помотал головой.
- Я не останусь, у меня дела.
Кира лишь глаза закатила.
- Знаю я твои дела. Андрюш, что ты хочешь?
Он неопределённо махнул рукой.
- Закажи что-нибудь… Мне всё равно.
Кира равнодушно улыбнулась и кивнула. Хотела выйти из комнаты, но вновь обернулась.
- Ром, а что с рекламой?
- С какой рекламой?
- Для журнала. Всё сняли?
Андрей невольно нахмурился, когда заметил, как взгляд Малиновского неожиданно заметался. Но Ромка кивнул, даже с улыбкой, правда, чуть нервной.
- Да, сняли.
- А что не так? – не удержался Жданов. Роман глянул на него чуть ли не испуганно, потом пожал плечами.
- Всё так.
Андрей прищурился, недоверчиво глядя на Малиновского. Уж слишком тот нервничал.
- Ром, тогда мне нужны снимки, - деловым тоном проговорила Кира. – Я хочу взять их с собой в Париж. Если они получились стоящими, конечно.
- А когда это у нас что-то нестоящее получалось? – обиделся Рома и без лишних слов пошёл к выходу.
- Ты что-то скрываешь, - припечатал его Жданов уже у двери. – Что не так?
- Да всё так! Просто… я снимки у Юлианы ещё не забрал, - выкрутился он. – Забыл.
Андрей ему не поверил. Интуиция подсказывала, что дело совсем не в том, что Ромка «забыл», из-за этого он нервничать бы не стал, наоборот раздухарился бы, просто из чувства противоречия. Но выяснять причины столь странного поведения сейчас было не с руки, и Андрей промолчал и просто закрыл за другом дверь.
Ужин привезли часа через полтора, Жданов за это время успел принять душ и разобрать почту, а Кира «летала» по квартире и разговаривала по телефону с Клочковой. Когда жена проходила мимо него, Андрей неизменно смотрел на неё, прислушивался к её голосу и чувствовал дискомфорт. Это чувство приходило каждый раз, когда они с Кирой оказывались вместе в этой квартире. Почему-то именно здесь. За пределами «их дома» он чувствовал себя её мужем. Они были супружеской парой, публичной, счастливой и улыбающейся, даже наедине, в Кириной парижской квартире или в Лондоне, в гостях у его родителей, они были семьёй, а вот здесь не получалось. Может, потому, что в «их доме» Андрей привык быть один? Но ведь это неправильно. Ужасающе неправильно. Кира здесь казалась лишним элементом. Она что-то делала, перекладывала с места на место его вещи, меняла мебель, а Андрей втихую раздражался из-за этого. Вмешательство жены в его «холостяцкую» жизнь нервировало.
Он запутывался всё больше.
- Андрюш, иди ужинать. Я на стол накрыла.
Жданов ещё немного бестолково потаращился на текст письма, которое пытался читать, потом кивнул и поднялся. На кухне играла тихая музыка, на столе бутылка вина, а жена в шёлковом халатике и с мягкой улыбкой на губах. Всё с претензией на лёгкий, семейный вечер.
- Налей мне ещё вина, пожалуйста, - попросила Кира и улыбнулась. – Вика сказала, что у нас с тобой все вечера на этой неделе заняты. Стольких людей надо увидеть, со столькими поговорить!..
Андрей поставил бутылку на стол и подложил себе ещё салата.
- А нельзя всё это делать постепенно? Не нравится мне это. Начинается беготня, разговоры сумасшедшие…
Кира перегнулась через стол и накрыла ладошкой его руку.
- Не злись. Ты опять злишься. Ну некогда мне задерживаться, ты же знаешь. Надо всё делать быстро. Ешь, я заказала всё, что ты любишь. Вкусно?
Он не ответил, руку освободил и вытер рот салфеткой.
- Кира… - начал Андрей и вдруг замолчал.
Она подняла на него вопросительный взгляд.
- Что?
Жданов вздохнул.
- Тебе не кажется, что мы ведём себя глупо?
Жена нахмурилась.
- Ты о чём?
Он беспомощно развёл руками.
- Да обо всём. Помнишь, как ты мне рассказывала… давно, ещё до свадьбы… как мы с тобой жить будем? Про наш дом, про то, как вечера будем проводить вместе, разговаривать, – он улыбнулся. – Что ты обязательно научишься готовить.
Кира вздохнула и отложила вилку.
- А мне казалось, что тебя всё устраивает.
Андрей насмешливо приподнял одну бровь.
- Да?
- Да. Ты прав, я тебе всё это говорила. А ты слушал меня с таким выражением лица, что от тебя бежать хотелось. Андрюш, я тебе дала свободу. Ведь ты боялся потерять именно это. А теперь тебе не хватает каждодневных семейных отношений?
- Ну если уж мы женаты… - Андрей взял бокал и сделал большой глоток. – Я не знаю, - признался он.
Кира нехорошо усмехнулась.
- Вот именно. Ты думаешь, я не знаю, какую жизнь ты ведёшь без меня в Москве? Но я же не устраиваю тебе скандалов.
- Вот это-то и странно…
- Не странно, Андрюш, не странно. Я с самого начала понимала, что нам, а в первую очередь тебе, будет не просто. Но мы справимся. У нас ещё есть время пожить для себя. Вот давай этим временем и воспользуемся.
Он покачал головой.
- Я не понимаю. Я тебя не понимаю! – Жданов поднялся. – Кира, а тебе не кажется, что ты сама заигралась? Я тебе не нужен. Мы с тобой играем в какую-то странную игру, правил которой я не знаю. Я не знаю, зачем мы это делаем и для чего.
- Я тебя люблю.
Андрей с шумом втянул в себя воздух и отвернулся. Кира поднялась и подошла к нему. Прислонилась лбом к его плечу.
- Я люблю тебя, - повторила она. – Но ведь в жизни есть ещё кое-что другое. Тоже важное. Ты-то это знаешь лучше меня, – обняла его. – А у нас всё будет хорошо.
- Тогда останься, Кира. Останься сейчас. Я обещаю тебе, я сделаю всё, что в моих силах…
Жена отстранилась. И как только она это сделала, он обернулся и внимательно посмотрел на неё.
- Что скажешь?
Кира закусила губу, но невесёлая усмешка всё равно была заметна. Андрей сжал руку в кулак.
- Ты же понимаешь, что это ненормально. Так не может продолжаться. Ты хотела замуж, ты хотела семью…
- А ты готов стать семейным человеком? – не поверила она.
- Если ты в это не верила изначально, зачем мы поженились?
- О Боже, Жданов! – Кира снова погладила его по плечу. Снисходительно улыбнулась. – Ты сам всё прекрасно знаешь. И помнишь… Твоё показательное выступление в день свадьбы… - она взмахнула рукой. – Ладно, не будем вспоминать, мы же обещали друг другу. Но ты и меня попробуй понять. Ты всегда жил, как ты хотел, Андрей. Всегда. А я жила твоими интересами. Помогала, поддерживала, прощала… а ты не ценил. Но я вышла за тебя замуж, потому что верю – мы с тобой рождены друг для друга. С нами столько всего происходило, мы столько встрясок пережили, но мы же вместе. И всё у нас будет, вот увидишь. Но мне кажется, я заслуживаю немного времени на себя. Я не виновата, что моё время пришло только после нашей свадьбы, что пришёл интерес, моё дело… Я заслуживаю твоего терпения, Андрей. Совсем чуть-чуть. А потом я вернусь, и у нас будет семья… Настоящая. Я… ребёнка тебе рожу и стану самой домашней женой на свете. Клянусь.
Андрей сунул руки в карманы и уставился в пол. Даже пальцами босых ног пошевелил.
- У тебя там кто-то есть?
Она рассмеялась и снова прижалась к нему.
- Ты ревнуешь? Глупый… Хотя мне приятно. Ты меня ревнуешь.
Жданов повёл плечами, словно пытался скинуть её руку.
- Тогда что? Что тебя там держит, я понять не могу.
Она вздохнула как-то странно, мечтательно, а сама вернулась за стол. Андрей обернулся на жену и встретил её улыбку.
- Там же так интересно, Андрюш! Это даже не Москва, это… другая планета, понимаешь? Я столькому научилась за эти месяцы, столько узнала… И как оказалось, я тоже что-то могу. И ко мне даже прислушиваются. А уж видеть логотип «Зималетто» на лучших показах, в лучших модных журналах мира… Разве ты не этого хотел? Разве наши родители не об этом мечтали? Я помню, как папа мне об этом говорил…
Андрей не ответил. Отошёл к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. За окном шёл снег. Кружился и мягко падал на землю в свете электрического фонаря.
- Для тебя это важно? – спросил он.
Кира помолчала, после ответила:
- Да… важно. Мне нужно ещё совсем немного времени. Ты же знаешь, я тебя люблю, но… Андрей, - растерянно позвала она.
Он выпрямился и потёр холодный лоб.
- Хорошо… раз для тебя это важно. Возвращайся в Париж.




---*---*---*---

- Вот это уже настоящие, взрослые отношения, - одобрительно кивнула Елена Александровна. – Катюш, Дима тебе нравится, правда?
Катя стояла у кухонного окна и смотрела, как отъезжает машина Куприянова.
То, что он завез их с Ваней к её родителям, вышло как-то случайно. Заехал за Катей на работу, хотел пригласить её на обед, а она в это время как раз собиралась ехать за сыном в детский сад. Не далее, за полчаса до этого позвонила Алла Витальевна и сообщила, что в саду отключили свет и лучше ребёнка забрать. А впереди ещё больше половины рабочего дня!.. Созвонившись с родителями, Катя пообещала внука им доставить сама, не хотелось заставлять отца идти по гололёду пешком, для его колена это могло быть опасно. Собиралась вызвать такси, и в этот момент как раз появился Дима. Тут же предложил её маленькую проблему разрешить, а Катя согласилась без всякого сопротивления. На сопротивление у неё теперь права не было.
У неё был роман. Настоящий, полноценный, со всеми вытекающими.
По крайней мере, так хотелось думать.
Но, во всяком случае, то же самое ей говорили и окружающие. Арина даже открыто позавидовала. А вот теперь мама одобрила её выбор…
Её выбор.
Они не собирались в гости к её родителям, предполагалось, что Дима дождётся её в машине, о чём-то другом даже речи не шло. Катя привела Ваню, а отец, любитель высматривать её в окно, тут же заинтересовался, кто их привёз. Пришлось выкручиваться, а врать она никогда не умела. И, в конце концов, минут через двадцать Куприянов уже сидел на кухне и ел пельмени.
Он понравился родителям. Папа с увлечением говорил с новым кавалером дочери «за жизнь», а мама с интересом на Катю поглядывала. Куприянов же вёл себя спокойно, нельзя было сказать, что легко или получал от происходящего большое удовольствие, по крайней мере, этого не показывал. Но был исключительно вежлив и приветлив. Его не тяготила, царившая атмосфера, он вёл с Валерием Сергеевичем обстоятельную беседу и вежливо улыбался Елене Александровне.
- Взрослый и обстоятельный мужчина… Думаю, ты сделала правильный выбор, Катюш. Именно такой тебе и нужен.
Это было первое, что сказала ей мама, как только представилась возможность. Как с этим можно было не согласиться?
Дима был взрослым и уверенным в себе. Рядом с ним было спокойно.  На него можно было положиться, расслабиться. Рядом с ним можно было отбросить все беспокоящие мысли и переложить на сильные мужские плечи все свои заботы. Или не перекладывать. Он сам на себя всё переложит, а женщине, которая будет с ним, надлежит лишь наслаждаться лёгкой жизнью… Катя в последние дни, только и думала, что о том, а хочет ли она так жить? Не получится ли в итоге так, что ей и думать будет не нужно. Всё за неё будет решать Дима. А ей самой останется лишь улыбаться в благодарность…
Наверное, о таком мужчине, как Куприянов мечтают все женщины, в ожидании принца. Характер не тяжёлый, добродушный, к своим годам сложившийся и успешный человек, никогда не скучающий, занятый и сосредоточенный на своём деле. Смехом Дима рассказывал о своих недостатках, набирался их приличный список, но говорил и демонстрировал он их так, что Кате становилось смешно. С ним Кате было легко. Даже его ухаживания не вызывали особого смущения, он не делал каких-то широких жестов, ошеломляющих подарков, Дима вообще не старался поразить её воображение. Просто мило ухаживал, дарил приятные мелочи и много времени уделял Ване. Знал, что для Кати это самое важное. Как сложатся его отношения с её сыном, примет ли он его, насколько комфортно они будут чувствовать себя втроём.
Чувства Вани её волновали намного больше собственных. Она не уставала наблюдать за ним, прислушиваться, приглядываться, ничего страшного, какого-то особого неприятия к Куприянову не видела, но и особого восторга и радости в его отношениях не наблюдала. Ваня относился к нему, как гостю. Именно так. Дима приходил, приносил подарки, играл с ним, а сын хоть и не отталкивал «нового дядю», но и особого интереса и желания общаться с ним не проявлял. Они втроём гуляли, даже в цирк ходили, Ваня сидел у Куприянова на коленях, радовался его машине и тараторил без умолку, делясь впечатлениями от увиденного представления… и даже не заметил ухода Куприянова вечером.
Мама и Юлиана уверяли её, что это нормально. Что-то говорили о том, что Ваня привыкнет и всё ещё изменится, просто нужно время. И посоветовали всё-таки отвести его к психологу, чтобы поговорить об Андрее… раз у Кати самой на это не хватает ни сил, не смелости, ни слов.
За это она тоже чувствовала себя виноватой. И надежда на то, что сын «привыкнет», как-то не успокаивала. Потому что в памяти неизменно всплывало, как Ваня однажды просто ткнул в Андрея Жданова пальцем:
- Я буду жить с ним.
А с Димой всё было по-другому. Он готов был сделать для Вани всё… Всё, о чём она, Катя, его попросит. Он будет заботиться, нести ответственность, заниматься Ванькой, возиться с ним и задаривать подарками, и делать это от чистого сердца. Катя чувствовала, что он искренен. Но он чётко понимал, что это чужой ребёнок. Ребёнок женщины, которая ему сильно нравится, но в душу его впускать совсем не обязательно, по крайней мере пока. И Катя не могла его за это винить. Это было как раз нормально, в отличие от непонятной, фантастической связи Ваньки со Ждановым, которая случилась просто на щелчок пальцев и никакого объяснения и обоснования под собой не имела.
Но Катя была Диме благодарна. За то, что он старается увлечь Ваньку, расширить его кругозор. И ей уделяет много внимания, чувствует её, заботится о её чувствах.
Ей было приятно, когда он её целовал. Кате не хотелось его оттолкнуть или спрятаться от него, зажаться. У неё даже сердце ёкало, когда видела его. Правда, только в первый момент. То ли пугалась, то ли смущалась, затем вспоминала о том, что ей «легко и спокойно», и успокаивалась. Дима её обнимал, целовал, на большем не настаивал, они могли долго сидеть в машине, целовались, как подростки, о чём-то разговаривали. Пару вечеров провели у Кати дома, ужинали и смотрели какой-нибудь фильм, сидя рядышком на диване. Вот в эти моменты Катя начиналась немного нервничать. Ванька к этому моменту по обыкновению уже спал, она с Куприяновым была, так сказать, наедине, и Катя невольно замирала от ужаса… Знала, что Дима не сделает ничего, что ей бы не понравилось, но всё равно волновалась. Чувствовала его состояние, понимала, насколько ему порой тяжело держать себя в руках и отстраняться в тот момент, когда хотелось совсем другого, она чувствовала себя виноватой за это. Хоть Куприянов и говорил, что всё правильно, что всё идёт так, как и должно идти, но Кате было перед ним неудобно. Она вновь чувствовала себя неопытной девчонкой, которая всё уговаривает себя решиться…
Обычно они расставались, оба взбудораженные жаркими, жадными поцелуями, и теперь уже при каждой встрече, Катя со страхом ждала, что он пригласит её к себе в гости… или не в гости, ещё куда-нибудь. Куда обычно мужчины приглашают женщину?
Катя его стеснялась. Во всём, что касалось интимных отношений, она его стеснялась. Никак не получалось переступить через себя. После его поцелуев, она оставалась не с радужными романтическими мыслями в голове, а с паникой в душе. Куприянов становился всё более настойчивым и поцелуи всё более страстными и пылкими, а Катя не знала, что с этим делать. Хоть Дима не настаивал, и уж тем более не заставлял, но он ждал развития их отношений, и его можно было понять. Они оба взрослые люди… и подобное продолжение было бы вполне закономерно. Но решиться было очень страшно.
Катя не спала ночами, крутилась с боку на бок, изводя себя самокопанием.
Хочет ли она перейти эту грань?
Хотя нет, не так вопрос надо поставить. Хочет ли она перейти эту грань с Димой. Вот так будет правильно.
Потому что она взрослая женщина (в последнее время Катя не уставала это повторять, мысленно и вслух перед зеркалом), и когда-нибудь это произойдёт. Должно произойти, это естественно. Когда-нибудь, с кем-нибудь… Когда придёт момент, когда её отпустит образ Андрея. Но когда это случится, кто знает?
А сейчас рядом с ней мужчина, которому она нравится, который о ней и о её ребёнке готов заботиться, дать им всё, что может, чувствует за них ответственность… И который ей самой нравится. Ведь нравится же! От его поцелуев она теряется, забывается… но на большее смелости пока не хватает.
Хотя… Дима же сам ей ничего не предлагает. От нее, что ли, инициативы ждёт? Прямо скажем, зря. Или отказа боится?
Катя, наверное, сотню раз уже прокручивала в голове эту ситуацию. Он предлагает (приглашает) её к себе, а что она?.. соглашается? Отказывается? Как ей отреагировать на его слова?
Господи, как же всё это сложно!..
А то, что голова не кружится, колени не дрожат, взволнованные мурашки по телу не бегут, когда… нет, не при поцелуях, а когда просто смотрит на него, голос слышит, улыбку встречает мимолётную…  Что ж. Сумасшествия в её жизни и без того было достаточно.
- Катя, он тебе нравится? – допытывалась Елена Александровна. – Потому что если это не так…
- Нравится, мама. Он… хороший.
- Очень положительный. Папе он понравился.
Катя натянуто улыбнулась.
- Я поняла.
- А Ваня? – мать спросила тихо и посмотрела испытывающе, а Катя словно задохнулась. Но вновь улыбнулась.
- А Ваня спокоен, мама!
Сказала это таким тоном, что Елена Александровна только вздохнула. Погладила дочь по руке.
- Всё уладится, вот увидишь. Просто нужно время.
Катя кивнула, не стала спорить. Она и сама на это надеялась.
Когда  собиралась на работу, Ванька попросился остаться у бабушки с дедушкой ночевать. Катя потёрла пальцем его щёку, стирая пятнышко от шоколада, потом пригладила волосы сына.
- Ты уверен?
Он серьёзно покивал.
- Да. Мы с дедом гулять пойдём на площадку. С горки кататься. А ты со мной не пойдёшь.
Она улыбнулась.
- Ну хорошо. Только не капризничай, и долго не гуляйте, а то ноги отморозишь.
Ванька смешно хныкнул.
- Я уже большой, мама!
Катя рассмеялась, потом взяла сына за уши и поцеловала сначала в одну щёку, потом в другую.
- Большой. До завтра?
- А ты позвонишь мне?
- Конечно. Пожелаю тебе спокойной ночи.
Ванька успокоено кивнул, немного подержался за её руку, а потом помахал на прощание из кухонного окна. Катя помахала в ответ, села в такси и задумалась. Пару минут сомневалась, а затем достала телефон и набрала номер Куприянова.
- У меня свободный вечер, - похвастала она. – Ванька у родителей остаётся на ночь.
Дима хохотнул.
- Ты приглашаешь меня на свидание?
- Нет. Я жду, когда ты меня пригласишь.
- Я тебя приглашаю. Есть особые пожелания?
- Может, просто прогуляемся? Не хочу в ресторан.
- Хорошо. Погуляем.
До самого вечера Катя не могла найти себе места. Хотела сегодня побыть с Димой, чтобы наконец решить для себя, понять насколько сильно он ей нравится и стоит ли дальше продолжать отношения или прекратить зря человека обнадёживать и врать и себе, и ему. Нельзя быть эгоисткой. И то, что ей с Димой общаться приятно и за локоть его держаться спокойно, совсем не означает, что он должен этим удовлетвориться и его это устраивает. Пора было что-то решить.
Дима встретил её на улице. Катя вышла из офисного здания, увидела его и улыбнулась. Спустилась со ступенек и подала ему руку. Куприянов притянул её к себе и наклонился к её губам.
- Привет, - сказал он, когда отстранился спустя минуту. – Как день прошёл?
- Всё хорошо. Никаких катастроф не случилось.
Он рассмеялся.
- И то хорошо. Так куда мы пойдём? – Он приобнял её рукой за плечи и они пошли к машине.
Катя вздохнула.
- Отвези меня на набережную.
- На набережную? А на море ты не хочешь?
- На море?
- У меня скоро будет пауза… Хочешь, съездим куда-нибудь. Ваньку можно взять.
Пушкарёва зажмурилась и низко опустила голову. Закусила губу, пока Дима не мог видеть. Захотелось остановиться и затопать ногами в досаде на саму себя. Ну почему она всегда вспоминает о Жданове в самый неподходящий момент?
- Катюш…
- Я пока не знаю, Дим. Давай потом подумаем. Ты когда точно будешь уверен, что сможешь поехать и тогда… Я тогда с Юлианой поговорю. Посмотрим, - неопределённо закончила она.
Они гуляли по набережной, взявшись за руки. Было уже темно, кругом всё светилось разноцветными огнями, опять пошёл снег, но мягкий, лёгкий, он кружился в воздухе, искрился и хрустел под ногами. Как говорил Ванька, вкусно хрустел. Дима рассказывал ей смешные истории из своей жизни, Катя смеялась, потом они обсуждали «предполагаемый» отпуск, кто где мечтает побывать, рассуждали о море… Обязательно ли отдыхать на море? Ведь есть много других интересных мест.
Потом в какой-то момент Катя неожиданно поняла, что замёрзла. Настолько, что даже губы не слушаются. До этого момента как-то не замечала дискомфорта от похолодевших ног, оттого, что приходится постоянно держать руки в карманах, потому что кожаные перчатки не спасают, а потом вдруг стало не до шуток.
- Дима, я замёрзла! – Катя рассмеялась над самой собой. Куприянов остановился, снял с себя шарф и замотал его вокруг её шеи.
- Гуляльщица, - покачал он головой. – Пойдём быстрее.
Взял её за руку и свернул с аллеи на протоптанную тропку, которая вела к дороге. Когда оказались в машине, Дима сразу включил печку. Повернулся к Кате, с улыбкой разглядывал её, замотанную в его шарф до самого носа. Пушкарёва шутливо толкнула его в плечо.
- Вот только попробуй засмеяться.
Он замотал головой, пытаясь спрятать улыбку.
- Куда поедем? – спросил Дима.
Катя пожала плечами, пытаясь снять с себя его шарф. Встряхнула головой.
- Не знаю… Ты голодный, наверное.
- Есть немного, - признался Куприянов. Потом странно посмотрел, испытывающе, и сказал: - Я тут живу недалеко… Хочешь в гости?
Её руки замерли, отвернулась к окну, прислушиваясь к биению сердца, оно стало просто сумасшедшим. Наконец размотала Димкин шарф и вернула ему, надеясь, что руки трясутся не слишком заметно. Глубоко вздохнула.
- Почему нет?
Неловкость была обоюдной. Катя видела,  что Дима пытливо вглядывается в её лицо, что-то старается рассмотреть, понять… Затем кивнул.
Куприянов на самом деле жил недалеко. По крайней мере, Кате так показалось, потому что они приехали прежде, чем она успела хоть немного успокоиться. А из-за своего волнения не могла даже проявлять вполне понятные эмоции, как например, банальное любопытство. Дима показывал ей квартиру, хвалился большой картиной на стене, фыркал на модерновый диван, желая Катю рассмешить и тем самым помочь ей справиться со смущением, а ей с трудом удавалось удерживать на лице улыбку.
Куприянов кормил её сыром, крекерами и шоколадными конфетами. Причем был заметно сконфужен тем, что в его доме оказался столь скудный выбор съестного. В шкафу Катя заприметила пару пакетов чипсов, но Дима шкаф быстро закрыл, видимо, в его представлении это было ещё более непрезентабельно.  Зато была бутылка хорошего вина, тихая музыка… а в соседней комнате не спал ребёнок.
Катя продолжала улыбаться, но глаза старательно отводила, уж слишком пристально и красноречиво Дима на неё смотрел. Пару раз она бросала взгляд на часы, но толку от этого не было. Не хватило бы у неё смелости заявить, что ей домой пора. Она прекрасно знала, что последует за её визитом в гости к Куприянову, когда согласилась на его приглашение. И он знал. А теперь делать вид, что она не понимает или не понимала…
Пока всё это обдумывала, Дима как-то незаметно придвинулся ближе к ней, погладил по щеке и вот она уже отвечает на его поцелуй, а в ушах, как гром, тиканье напольных часов. Одна секунда, две… пять… тринадцать…
Куприянов пересадил её на свои колени, а рука пробралась под Катину кофту. Сначала осторожно, расстегнул одну пуговицу, пальцем погладил кожу, помедлил, почувствовал, как Катя напряглась, но руку его не оттолкнула, и тогда его рука уже смело устремилась вперёд.
Катя крепко зажмурилась, откинула голову чуть назад, позволяя Куприянову ласкать губами её шею. А сама прислушивалась к своим ощущениям от его прикосновений. Горячая ладонь гладила её живот, затем поднялась выше и осторожно погладила кожу под самым кружевом бюстгальтера.
Его прикосновения были приятны. И на этом, именно на этом нужно было сосредоточиться. На приятном, на удовольствии, на том, что скоро будет ещё лучше… Нужно только закрыть глаза и не думать больше ни о чём, кроме собственного удовольствия.  Как раньше. Когда глаза закрываешь, и на тебя накатывает волна, качает тебя, уносит всё дальше… а ты только цепляешься за любимого мужчину, и он твоя единственная надежда не утонуть в этом омуте.
Дима тяжело дышал, сжимал её всё сильнее, нетерпеливее. Расстегнул блузку и прижался губами к её груди, стянув с плеча кружевную бретельку. Катя уткнулась носом в его плечо, вдыхала его запах, и глаз не открывала. Старательно отгоняла от себя реальность. Пальцы запутались в его волосах, Дима что-то прошептал, она не поняла, да и не вслушивалась, но он вдруг отстранился. Немного отодвинулся от неё и посмотрел в лицо. Глаза пришлось открыть.
Куприянов улыбнулся странной пьяноватой улыбкой, положил ладони на Катину шею и погладил, провёл по плечам, а потом вдруг легко поднялся на ноги и потянул Катю за руку.
- Пойдём в спальню… пол в гостиной – это  не для тебя.
Катя поднялась, нервно сглотнула, но пошла за ним.
Он был нежным, прикасался очень ласково и осторожно, и Катя очень старалась «быть с ним». И телом, и душой, отвечала на жаркие поцелуи, обнимала, гнала от себя все мысли. Чувствовала опытные и смелые прикосновения, закусывала губы и даже радовалась, когда вырывался стон… словно это было доказательством того, что всё правильно… и не так уж плохо.
Вот только в какой-то момент вместо стона вышел всхлип…
- Катя, что?
Голос был испуганный, обеспокоенный, взгляд мутный и обескураженный. А она смотрела в потолок и кусала губы. Было больно, и Кате даже почудился привкус крови.
Куприянов смотрел на неё непонимающе, растерянно моргал, потом отодвинулся и сел.
- Катя…
Она тоже села и прикрылась рукой. В первую секунду не знала куда деть глаза от стыда, а потом спустила ноги с постели и поспешно встала. Быстро вытерла слёзы.
- Прости… я… - хриплый шёпот, а после голос и вовсе сорвался. – Прости… это я виновата.
Он сокрушённо вздохнул.
- Катя…
Она суетливо собирала свою одежду, прижала её к себе и, не в силах поднять на Диму глаза, выскочила из комнаты. Куприянов не сразу пошёл за ней, за что Катя была ему очень благодарна. Она поспешно одевалась в гостиной, трясущиеся руки не слушались,  а сама  мысленно кричала от  разочарования.
Она ошиблась.
Ошиблась!
- Кать, не уходи.
Дима вышел из спальни, когда она была уже в прихожей.
- Не убегай, это неправильно.
Она сунула одну руку в рукав пальто и так замерла, устало привалилась к стене. Печально посмотрела на него.
- Прости меня, Дим… Я не думала… что так выйдет. То есть, не выйдет…
- Вот и не уходи. Ничего страшного не случилось. Бывает. Не убегай.
Катя медленно, словно без сил, сунула другую руку в рукав и покачала головой.
- Мне нужно, извини… Я не могу остаться.
Он сверлил её взглядом, потом обречённо вздохнул.
- Хорошо, иди. Я вызову тебе такси.
Катю шатало из стороны в сторону, но она кивнула.
- Я подожду внизу.
- Ты преувеличиваешь проблему.
- Завтра, Дима… Всё завтра.
До дома она добралась почти в беспамятстве. И радовалась, что сейчас она войдёт в свою квартирку и ей не нужно будет никому улыбаться, никого успокаивать… просто говорить с кем-то. На автомате разобрала диван, долго взбивала подушки и расправляла простынь. В голове звенящая пустота. Ни одной мысли – ни  о случившемся, ни о собственной тоске и боли. Легла, укрылась с головой одеялом и пару минут лежала и тряслась крупной дрожью от холода. Потом вытерла губы тыльной стороной ладони.
И зарыдала.

0

27

ГЛАВА 26.

Андрей сел за свой стол и провёл ладонями по гладкой столешнице. Вздохнул с томлением.  А Рома фыркнул, наблюдая за другом.
- Многоуважаемый… стол! Палыч, ты соскучился?
- Смейся, смейся, - беззлобно проворчал Жданов. – Я люблю свой стол, я его сам выбирал… Что в этом такого?
- Да ничего. Я вот свой стул тоже люблю… Да, стул? Ты отвечаешь мне взаимностью?  - Малиновский шлёпнулся на сидение, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и даже ноги вытянул. – Хорошо…
Андрей хохотнул.
- Ладно, с объяснениями в любви покончили. Как у нас дела?
- Андрюх, хочешь, я тебе тайну открою? Ты всё больше становишься похожим на своего отца. Даже фразы одни и те же… и мысли преимущественно о работе.
- А о чём я должен был тебя спросить?
Рома помолчал, потом пожал плечами, так и не придумав ничего достойного.
- Не знаю… Ладно, давай о работе. Как это для тебя не прискорбно, мы без тебя справились и не разорились.
- Проверим. Как у Милко настроение?
- Милко – гений. А у гениев редко бывает хорошее настроение.
В приёмной послышался  голос Киры, Рома замолчал и переглянулся со Ждановым.  Оба замерли в ожидании, но дверь  не открылась, зато хлопнула дверь приёмной, и стало тихо. Кира ушла, по всей видимости,  уведя с собой Клочкову.
Андрей перевёл дыхание, а Малиновский приподнял одну бровь.
- Что? Опять поругались?
- Да нет, всё нормально. Готовимся к счастливому будущему. А оно всё никак не наступает.
- Кира возвращается в Париж? – Андрей коротко кивнул. Рома призадумался, а после развёл руками. – Ну и ладно, пусть едет. Или ты расстраиваешься?
Андрей хлопнул по столу папкой с отчётом, не сумев сдержать всплеск раздражения.
- Да не расстраиваюсь я! Я просто не понимаю, что происходит и меня это напрягает. Вся эта неопределённость… Я пытался с ней поговорить, объяснить, что пора уже что-то решать – либо мы оба живём каждый своими интересами, либо пытаемся наладить совместную жизнь.
Малиновский недоверчиво скривился.
- А тебе это надо?
- Но я же женился на ней, чёрт возьми! Я себе на горло наступил… и через других перешагнул. Решил, что после всего, что Кира для меня сделала, так будет честно.  И я готов был стать её мужем. А что получил? Я боялся, что всё разрушу, а нового ничего не получится, пошёл по самому простому и понятному для меня пути… - Вздохнул. – За что боролся, как говорится…
Рома в задумчивости потёр лоб.
- У тебя всё так сложно, Палыч, я ничего не понимаю… Ты несколько витиевато изъясняешься.
- А что непонятного? Побоялся отменить свадьбу, жизнь налаженной казалась… Страшно было остаться ни с чем. Да Катя ещё… так до конца разобраться и не смогли между собой. Легче всего было вернуться к Кире и зажить по-прежнему. Вот только прежней жизни не получается, Ромка. Мы все изменились за это время… И Кира больше всех.
- Думаешь,  у неё кто-то есть в Париже? – задал осторожный вопрос Малиновский. Боялся, что Жданов тут же взорвётся, выйдет из себя, но тот лишь равнодушно плечами пожал.
- Не знаю. Говорит, что нет.
Рома вытаращил на него глаза.
- Ты что, спрашивал её? Вот прямо так и спросил?
- Спросил. А что мне остаётся? Мне нужна определённость. Мне надоело жить в подвешенном состоянии. Все твердят о светлом будущем, а его как не было, так и нет.  – Он сделал паузу. – Я попросил её остаться.  Не могу я так больше.
- Ты на самом деле хочешь гнездо свить?
- А почему нет? Конечно, у нас с Кирой недопонимание… и оно всё растёт. Дошло до того, что она в нашем же доме, как чужая. Она меня раздражает. Нам сейчас и говорить-то не о чем, кроме работы. Но я всё ещё пытаюсь что-то изменить! Я! Хочется уже понять, что это такое, когда тебя дома вечером ждут. Потому что мне на самом деле надоело приходить в огромную, пустую квартиру, где кроме меня только эхо.
Рома хмыкнул и глянул на Жданова исподлобья, причём с недоверием.
- Ты сейчас про Киру говоришь?
Андрей скрипнул зубами.
- Хотя бы…
- И ты хочешь посадить Киру дома? Вряд ли она согласится просто на роль жены.
- Раньше она хотела именно этого. Она говорила о доме,  о детях и потом уже о «Зималетто». А теперь всё перевернулось с ног на голову. И меня это не устраивает!
- А что она тебе сказала?
Жданов невесело усмехнулся.
- Что для неё это важно.  Важно исполнить мечту отца, да и себе доказать, что способна на большее… Нет, Ромка, ты пойми, я готов это принять. Раз для неё важно… Я не собираюсь запирать её дома, но ей уже мало прежних идеалов. Она нашла другие, и они её манят со страшной силой. Раньше она жаловалась, что работа отнимает у неё слишком много времени, а теперь это время у неё отнимаю я. Своими разговорами, поездками к родителям, просьбами вернуться в Москву… а в Париже блеск, суета и она должна успеть везде.  – Он задумался, потом хмыкнул. – Знаешь, мне кажется, что нет у неё любовника. У Киры времени на это нет.
- А если бы был? – Малиновский хитро прищурился.
- А это, Ромка, уже не суть как важно. Возможно, я бы даже облегчение испытал… в каком-то смысле. Появился бы чёткий ответ на некоторые вопросы. А может и решение какое-нибудь… Но Кира просит подождать ещё немного. Как заведённая твердит о весеннем показе в Нью-Йорке.
Малиновский поперхнулся.
- Да ты что? В Нью-Йорке?
Жданов же скривился.
- Хоть ты не начинай.
- Подожди, Андрюх, неужели тебя это не волнует?
- А зачем? Кира всё сделает, и даже поволнуется за нас всех. Это уже не моя мечта, а её. И я вот думаю, может её предупредить, что когда мечты сбываются, ты остаёшься один на один с самим собой. А это уже не столь интригующе. – Он помолчал, потом со вздохом добавил: - Я подожду весеннего показа.
Малиновский нахмурился.
- Что ты имеешь в виду?
- То, что я отпускаю Киру в Париж. Пусть едет, исполняет мечту… А там посмотрим. – Отвёл глаза и посмотрел в окно. Несколько секунд молчал, затем моргнул, и снова повернулся к Малиновскому, взгляд уже был деловой. – Ты все документы, которые она просила, подготовь. И про снимки не забудь, что она просила. Ты их забрал?
Рома посмотрел на потолок, словно ответ там искал, потом кивнул.
- Ну да. Забрал.
Жданов хмуро глянул на него исподлобья.
-  Что ещё?
- Что?
- Не знаю! Вчера ты воду с этими снимками мутил и опять. Что не так?
- Всё так. Снимки у меня в столе лежат. Здорово вышло, хотя были некоторые казусы на съёмке. Но наш Милко справился с ними гениально. Девчонку чуть до истерики не довёл.
- Какую девчонку? – не понял Андрей.
- Модель. Она, бедняжка, тряслась, как осиновый лист. Не знала куда вскарабкаться, чтобы спрятаться ото всех.
- Весело… А зачем ты на съёмку ездил?
- Проконтролировать хотел.
- Юлиану? – Андрей усмехнулся. – Зонтиком не получил?
- Не получил, не надейся. – Рома призадумался, потом вздохнул. – Не было там Юлианы. Катерина за всем следила, вот я и поехал… Мало ли что?
Андрей перевернул страницу отчёта, даже рукой её зачем-то пригладил, и только после этого поднял на Малиновского глаза.  В горле вдруг  запершило, даже откашляться пришлось.
- Да? И что?
Рома выдал язвительную усмешку.
- В твоём вопросе слышится намёк или мне показалось?
- Ромка! – одёрнул его Жданов. И тихо спросил: - Ты с ней говорил?
- Говорил.
- Как она?
- Андрей, я с ней не по душам говорил, а о работе. С виду – нормально. Вся такая деловая стала. Вторая Юлиана.
Жданов вздохнул и опустил глаза.
- Значит, у неё получается… - Поджал губы, борясь с подкатывающимися тоской и раздражением. – Это хорошо. А про Ваньку?.. – взгляд стал цепким и жадным. – Про Ваньку что-нибудь говорила?
Малиновский выразительно глянул на него и промолчал. Андрей кивнул, непонятно с чем соглашаясь, правда, потом добавил:
- Я рад, что  у неё получается. Хоть у неё…
Рома внимательно наблюдал за ним.
- Почему ты до сих пор о ней думаешь, вот скажи мне. Что в ней такого?
Жданов снова уткнулся взглядом в документы. Затем нервно передёрнул плечами.
- Ничего. – Перевернул страницу. – Просто это лучшее, что было в моей жизни. О чём мне действительно приятно вспоминать…

---*---*---*---

Катя открыла дверь, посмотрела на Юлиану и расстроено вздохнула.
- Зачем ты приехала? Я же сказала, что со мной всё в порядке.  Просто лёгкая простуда.
Виноградова лишь головой покачала, повесила пальто на вешалку и прошла в комнату, не дожидаясь Катиного приглашения. Остановилась перед разобранным диваном и огляделась. Покачала головой, сокрушаясь.
- По твоему убитому горем голосу, можно было подумать, что на выздоровление ты уже не надеешься.
Катя насупилась и потуже завернулась в халат.
- Глупости. Просто горло болит.
- А глаза чего на мокром месте?
- Вот заразишься от меня, тогда узнаешь. -  Пушкарёва подумала, глянула на подругу, а потом снова забралась в постель.
- Да я и так всё знаю. – Юлиана прошла к креслу и села. С сочувствием посмотрела на Катю. – С Димкой что-то не так?
Катя покраснела и сунула нос под одеяло.
- С чего ты взяла?
- Так он с самого утра в офис названивает. А как узнал, что ты на работе не появилась, заволновался так, что телефон завибрировал. Вы поругались, что ли?
Катя покачала головой. И снова закусила губу, почувствовав, как к горлу снова подкатывают истерические всхлипы.  Глаза защипало, и она потёрла их, отвернувшись.   Виноградова разглядывала её, потом запросто спросила:
- Не получается?
Слёзы покатились из глаз, остановить их было невозможно, Пушкарёва принялась вытирать их ладонью.  Всхлипнула и в отчаянии потрясла головой, надеясь, что это поможет.
- Неужели так плохо, Кать?
- Нет… Нет! Не плохо, но… - Она снова вытерла слёзы и посмотрела на подругу. И заговорила лихорадочным шёпотом: - Я скучаю по нему, Юля. Понимаешь? Скучаю…  С каждым днём всё больше. И я не знаю, что с этим делать. Это не проходит! Ведь должно проходить, все говорят, что должно!..
Юлиана пересела на диван и погладила Катю по спине.
- Должно, - повторила Виноградова. – А должно ли? Я вот иногда думаю, а кто об этом точно знает… как должно? Не плачь. Это твоя боль… И если она тебя не отпускает, возможно на это есть причина?
Катя скомкала  в руке носовой платок и прерывисто вздохнула, унимая рыдания.
- Я же умом всё понимаю, - продолжала она, остановившимся взглядом уставившись в стену напротив. Вытерла платком слёзы. – Дима он очень хороший… наверное… Наверное, в чём-то даже лучше Андрея… но у меня  не получается забыть. Я постоянно их сравниваю!..
Юлиана понимающе покивала.
- И сравнение не в Димкину пользу, да?
- Может, со мной что-то не так?
- Да всё с тобой так. – Юлиана развела руками. – Просто непонятно, как тебя угораздило так в Жданова влюбиться? Как вас всех троих угораздило…
Катя подняла на неё настороженный взгляд.
- Почему троих? Ты его виде…ла?
Виноградова не сдержалась и фыркнула.
-  О Боже, Катя! Не видела! Откуда? Просто так сказала.
Пушкарёва горестно кивнула и опустила глаза.
- Да…
Юлиана нахмурилась, глядя на неё, и решила немного поменять тему, увести разговор от Жданова.
- А с Димой ты поговори, - настоятельно посоветовала она. – Не стоит из него дурака делать.
- Я не делаю!
- Вот и не делай.
- Что я ему скажу?
- Что хочешь, то и скажи. Что думаешь. Как есть. Он мужик умный, поймёт. Если ваши с ним отношения тебя тяготят, тогда не обнадёживай его. Появится кто-нибудь ещё, Катюш. И возможно он заставит тебя о Жданове забыть.
Катя недоверчиво посмотрела, а потом слабо улыбнулась. И откинулась на подушки, воспользовавшись тем, что Юлиана встала. Виноградова поднялась, одёрнула жакет и сделала несколько шагов по комнате.
- И киснуть прекращай, а то и, правда, заболеешь. На работу завтра придёшь?
Пушкарёва кивнула и выдавила из себя ещё одну улыбку. Но Юлиана и этим осталась довольна. Она кивнула.
- Вот и отлично. И не смотри ты на фотографию Жданова, ничего хорошего из этого не выйдет.
Катя открыла рот, собираясь возразить, но Виноградова лишь отмахнулась.
- Не ври, я всё знаю. Дверь за мной закроешь?
В прихожей, наблюдая за тем, как Виноградова одевается, Катя спросила:
- А на тебя саму твои советы действуют?
Юлиана весело поглядела на неё.
- А как же? Правда, не сразу, иногда приходится помучаться.
За дверью ожидал сюрприз. Куприянов как раз тянул руку к звонку, и Юлиана едва не налетела на гостя. Дима тут же  отступил назад, а сама заглядывал за спину Виноградовой. Юлиана тоже на подругу обернулась, заметила нервный румянец, вспыхнувший на её щеках, и судорожно сцепленные руки. И посоветовала:
- Близко к нему не подходи, - ткнула пальцем в Куприянова. – И чихай в сторону.
Вышла из квартиры и неспеша пошла вниз по лестнице, а Дима переступил порог и прикрыл за собой дверь.  Посмотрел на Катю, а та опустила глаза в пол.
- Катя, - позвал он.
Она заставила себя поднять глаза и посмотреть на него. Взгляд вышел мученическим.
- Я заболела… Наверное, нагулялась вчера.
Куприянов молчал. Внимательно разглядывал её.  В какой-то момент Катя не выдержала и ушла в комнату.  Села на край дивана и приуныла.
Дима прошёл следом за Катей, хотел присесть на диван рядом с ней, но в последний момент опомнился  и сел в кресло, в котором недавно сидела Юлиана.
Они неловко помолчали, Куприянов видел, что Катерина откровенно томится, глаза старательно отводит и тихонько вздыхает, не зная, что сказать.
- Не надо так расстраиваться, - попросил он. – Ничего ужасного не произошло.
- Да уж… - пробормотала Катя. – Извини меня… я на самом деле не думала, что так получится.
Дима поморщился.
- Прекрати извиняться. За такое прощение не просят. Просто мы поторопились.
Она кивнула, по-прежнему глядя в сторону. Дима разглядывал её не меньше минуты, потом снова позвал:
- Катя… Мы поторопились или всё испортили?
Пушкарёва заправила волосы за ухо, затем устало потёрла переносицу. Всё это для того, чтобы потянуть время и подобрать нужные слова. Она совсем не ожидала, что Дима явится к ней домой. Допускала, что он может волноваться, хотя больше склонялась к тому, что Куприянов на неё злится. Но он не злился, а от беспокойства оказывается и телефон обрывал в офисе, а теперь вот вместе со своим беспокойством к ней явился… Отношения выяснять. А у неё на это нет ни сил, ни желания. Но он смотрел на неё и ждал… Опять от неё чего-то ждал, а ей стыдно безумно, даже посмотреть на него стыдно.
- Я не знаю, Дима… Мне жутко неудобно перед тобой. Я вела себя, как…  Я же сама понимаю, насколько это было глупо! – неожиданно для себя самой воскликнула Катя. – Я не собиралась убегать, правда!..
Куприянов от её слов напрягся, скрипнул зубами, а после невесело усмехнулся.
- Ты не собиралась убегать, - повторил он и даже головой качнул. -  Значит, ты готовилась. Уговаривала себя?
Пушкарёва похолодела.  Ну вот, она опять его обидела. Не хотела, но ляпнула глупость, и Дима смотрит на неё теперь с горечью и осуждением.
Куприянов сжал руки в замок и уставился на них. Потом поднялся и подошёл к Кате. Присел на корточки и попытался заглянуть в её лицо.
- Давай начнём с того, что мы с тобой друг другу ничего не обещали. И ты честно с самого начала меня  предупредила… Поэтому у меня нет права на тебя обижаться. А по поводу вчерашнего… Думаю, у тебя были для этого веские причины. Это ведь так? – Катя посмотрела на него, а уголки губ поползли вниз. – Ничего страшного не случилось, - попытался Дима её успокоить. – И, наверное, ты поступила правильно. Лучше, чем раскаялась бы потом. Так что, прекращай страдать, слышишь?
Катя слабо улыбнулась, а сама таращилась куда-то за его плечо, чтобы глазами с Куприяновым не встречаться. А он вдруг поднял руку и прикоснулся пальцем к её подбородку.
- Катя. Я приехал не для того, чтобы что-то выяснять, выпытывать у тебя, я просто за тебя беспокоился.  И ещё я думаю… что тебе будет легче, если мы сделаем паузу.
- Паузу?
Он ободряюще улыбнулся.
- Ну да. Давай дружно сделаем шаг назад, и не будем вспоминать про вчерашний вечер. Ты всё спокойно обдумаешь, примешь решение, и мы с тобой поговорим. Думаю, так будет правильно.
- Почему ты всё это делаешь, Дим?
Он вроде удивился её вопросу.
- Потому что ты на самом деле мне нравишься и у меня ещё есть надежда. Ведь есть?
- Ты хороший, Дима…
Куприянов закатил глаза.
- Только не говори мне это!
- Почему?
- Потому что такое говорят в благодарность, а я ещё надеюсь на что-то большее. – Он взял её за руку и потёр большим пальцем Катино запястье. – Всё хорошо будет, я уверен. Но ты сама должна принять решение, понимаешь? Сама.  Это самое важное… чтобы сама. Иначе ничего не получится. Друзья?
Дима протянул ей руку для рукопожатия, а Катя несколько секунд бестолково на неё таращилась, не зная, как поступить. Принять его предложение? Забыть вчерашний провал и позор? Вот так просто? Поглядела на Куприянова, с сомнением. Встретила искренний взгляд и всё-таки почувствовала облегчение. Что он не злится, что не презирает и не смеётся, не возмущён её глупым бегством… и даёт ей шанс успокоиться.
Осторожно подала его большую ладонь. Кивнула.
- Друзья.
Он опустил голову и легко прикоснулся губами к её руке. Но тут же отстранился.
- Отлично. И пообещай мне, что не будешь больше расстраиваться, на тебе лица просто нет.
Он поднялся. Оглянулся, словно искал что-то, а потом строго спросил:
- Ты сегодня ела? Хочешь, бутерброд тебе сделаю?
Он скрылся на кухне, а Катя наконец перевела дыхание. Вздохнула глубоко и облизала пересохшие от волнения губы.
Дима всё правильно понял, ей нужна была эта пауза. Без чувства вины и долга, чтобы всё снова разложить по полочкам и от этого почувствовать успокоение. А сама бы она Куприянова попросить об этом не решилась, побоялась бы ещё сильнее его обидеть. А он вот сам догадался и всё понял… потому что он хороший.
Это, наверное, не просто – быть хорошим.
- Катя! – позвал Куприянов её с кухни.
- Я иду, - отозвалась она. Поднялась, оправила халат, пригладила волосы, а потом опасливо оглянулась.  Услышала, что Дима на кухне посудой гремит, и тогда быстро вытащила из-под одеяла журнал, с обложки которого улыбался Жданов. Подошла к стенке и, приподнявшись на цыпочках, сунула его в верхний ящик.
Глубоко вздохнула, успокаивая дыхание, и отправилась на кухню.

0

28

ГЛАВА 27.

Он улыбался такой знакомой улыбкой, легко и непринуждённо, совсем как на обложке того самого журнала, который Катя прятала в бельевом шкафу. Задорно, ослепительно и заученно. Вокруг него толпились люди, журналисты, то и дело сверкали вспышки фотокамер, а Жданов был спокоен, даже рассмеялся в ответ на какой-то вопрос девушки-корреспондента, которая совала ему под нос диктофон.
Он был совсем рядом, живой, не мираж и не бесплотная мечта. Андрей Жданов.
Катя крепко зажмурилась, словно от этого Жданов должен был куда-то испариться, но он был рядом, всего несколько шагов, несколько метров… Она очень остро чувствовала его близкое присутствие. Андрей всерьёз увлекся разговором с журналистами, видно, ему было чем с ними поделиться, по сторонам не смотрел, но Катя всё равно испугалась, что он как бы невзначай голову повернёт и увидит её… замеревшую в благоговейном ужасе. Сделала осторожный шажок в сторону и спряталась за спиной Димы. Глянула на него, без особого интереса, скорее боясь, что интерес он к ней проявит в этот не самый подходящий момент. Но он тоже был занят разговором, как и Юлиана. Никто ничего не замечал… Гости в ожидании начала шоу времени не теряли и вели нужные разговоры с нужными людьми. Виноградова, кажется, и Андрея в зале не приметила.
Или просто ей не сказала?
Катя осторожно выглянула из-за куприяновского плеча, не смогла удержаться. Подумала о том, что могла бы смотреть на Андрея вечно. Просто смотреть, сама оставаясь незамеченной, чувствуя, как её качает из стороны в сторону от волнения, как подгибаются колени и сохнет во рту. Видеть его улыбку, слышать доносящийся до неё голос и знакомые интонации, знать, что с ним всё в порядке…
Выглядит довольным.
Как её занесло на этот показ? Рок какой-то.
Она никуда не собиралась, настроение было не то, чтобы куда-то ходить, а уж тем более веселиться, как этого хотели Юлиана и Дима. Всеми силами пытались её отвлечь, делали вид, что ничего не произошло, а Кате в какой-то момент надоело с ними бороться, и она поддалась. Даже с Куприяновым не то чтобы помирились (они вроде как и не ссорились), но постарались вернуться к прежним отношениям. Правда, домой к ней Дима больше не приезжал и вообще вёл себя так, словно пытался избавить её от своего постоянного присутствия, даже звонить стал реже.
- Он просто хочет, чтобы ты по нему поскучала, - посмеивалась Юлиана, а Катя лишь плечами пожимала. Почему-то обсуждать это не хотелось.
Дима ей не надоедал, с задушевными беседами не лез, но и замкнуться в себе не позволял. Каждый вечер вытаскивал её и Ваньку на прогулку в парк и развлекал так же разговорами не о чём. Катя слушала, улыбалась, благодарна была ему за такое терпение и отношение, но при этом прекрасно понимала, что он просто выжидает. Хорошо это или плохо, судить не бралась, не имела на это права. Но за Диму она продолжала держаться, хотя и понимала, что это чистой воды эгоизм. Было страшно остаться одной. К тому же, Дима сам протянул ей руку помощи, и Катя, после небольших колебаний, за неё уцепилась.
И посещение сегодняшнего показа тоже затея Куприянова. Катя идти не хотела, хотя Юлиана, томясь в ожидании, все уши ей про этот вечер прожужжала. Пушкарёва наслушалась восторженных отзывов после просмотра каталога, даже сама его пролистала, но идти отказывалась, и не раз. Предчувствие какое-то смутное было…
Но Дима её тревог не разделил, отговорки слушать не стал и чуть ли не силой увёз из офиса. Когда доводы закончились, Катя выдвинула последний аргумент, хоть и банальный донельзя - нечего надеть. Куприянов усмехнулся в ответ, и через несколько минут они уже входили в магазин.
- Ты с ума сошла, Катерина? - выговаривал он ей. – Там будет вся Москва, все женщины мечтают увидеть это. Или ты не любишь драгоценности?
Катя лишь вздохнула.
- Ну какие драгоценности, Дима? Ты представляешь меня, обвешанную драгоценностями?
- Не обвешанную, - покачал он головой, потом посмотрел задумчиво. – Думаю, ты просто вблизи всё это великолепие не видела. Вот когда увидишь… Ты должна это увидеть.
Пушкарёва махнула рукой и спорить больше не стала.
Не унимающуюся тревогу Катя упорно списывала его на своё настроение, которое было на нуле, даже после покупки нового платья. И мысли не допустила, что может встретить на показе Жданова. Почему не подумала? Наверное потому, что в последние месяцы судьба их упорно разводила, словно покорившись их решению, и Катя привыкла к этому. Первое время ещё оглядывалась, когда выходила в свет, а потом перестала. Ловила слухи о том, где Андрей – в Москве или в Европе, и в такие дни чувствовала себя спокойно. И сегодня подлости (или всё-таки подарка?) от судьбы никак не ожидала.
А теперь вот глаз отвести не может…
Мысль о подарке в голове забилась настойчиво и беспокояще. Она действительно считает эту встречу подарком? Несмотря на страх, волнение… она была рада просто посмотреть на него. Ругала себя за эту радость, но продолжала наблюдать, как зачарованная.
Что ж она за дура такая?
Андрей стоял в плотном кругу журналистов, давал интервью, улыбался вполне дружелюбно, говорил спокойно, не сбиваясь, держался уверенно и по сторонам не смотрел.
Он даже не догадывался, что она совсем рядом и смотрит на него. Да и есть ли ему до этого дело?
Вокруг неё шла оживлённая беседа, люди смеялись, Дима приобнимал её за талию, поддерживал как бы, а Катя пряталась за его плечом, словно скрывалась, виноватая в чём-то, и выглядывала осторожно… Понимала, как это глупо и по-детски, но глаз отвести не могла. Ведь ещё сегодня ночью она мечтала, только мечтала хотя бы мельком увидеть его и совсем не ожидала, что мечта её так быстро сбудется. А вот сейчас видит его – довольного, улыбающегося. Замерла на вдохе, кажется, и сердце остановилось, руки-ноги похолодели. И очень боялась сорваться на стон или всхлип. Прислонилась лбом к плечу Куприянова, а он теснее прижал её к себе. Поглядел на Катю с улыбкой. Спросил шёпотом:
- Ты чего? Кать…
Сколько усилий потребовалось, чтобы отвести от Андрея взгляд… Повернула голову, но посмотреть Куприянову в лицо не осмелилась. Остановившимся взглядом уставилась на узел его галстука и с трудом сглотнула тугой комок, образовавшийся в горле.
Дима забеспокоился.
- Тебе плохо? – он развернулся, закрывая Катю от чужих взглядов своей спиной. Она качнула головой и снова посмотрела в ту сторону, где Жданов общался с журналистами.
Кира льнула к нему и счастливо улыбалась в камеру. Затем последовал поцелуй, и снова улыбки…
Что ж так больно-то? Как в первый день.
Юлиана потрясла её за плечо, заглянула в лицо, а потом проследила за её взглядом и в первый момент замерла, а после резко развернулась к Кате и даже встала так, чтобы загородить, чтобы Катя больше не могла видеть целующуюся и обнимающуюся парочку.
- О-о, - тихо и тревожно протянула она. – Не смотри туда, слышишь?
- Что случилось? – спросил Куприянов, переводя тревожный взгляд с Кати на Юлиану. Потом тоже оглянулся, пытаясь понять, что их так расстроило, но ничего особенного для себя не углядел.
Пушкарёва отвернулась, а Юлиана махнула на него рукой.
- Ничего… Дима, мы отойдём ненадолго.
- Скоро показ начнётся…
- Я знаю, мы ненадолго. Пойдём, Катюш.
- Да что происходит? – не сдержался и повысил он голос.
Но ему никто не ответил, говорил это он уже им вслед.
В туалетной комнате Катя села на пуфик и, наконец, перевела дыхание. А Юлиана дала волю своему негодованию, даже ногой топнула.
- Я не знала, что он в Москве, Катя! Я тебе клянусь!
Пушкарёва приложила к горящим щекам ледяные ладони и почувствовала хоть небольшое, но облегчение.
- Перестань, Юля. Со мной всё в порядке… просто растерялась немного.
- Растерялась она, - посетовала Виноградова. – Ты бы лицо своё видела, ни кровинки.
Катя помассировала виски и поморщилась.
- Димка понял, в чём дело?
Юлиана пожала плечами.
- Заметил, конечно, но ничего не понял.
Катя сокрушённо вздохнула.
- Я когда Андрея увидела… думала, что упаду замертво.
- Вот только этого не хватает! Что ты глупости говоришь?
Пушкарёва помотала головой, стараясь прийти в себя.
- Катя, он тебя видел?
- Я не знаю!
- Что ты кричишь?
- Не кричу…
Юлиана посмотрела на часы.
- Пора возвращаться в зал, через несколько минут всё начнётся.
Катя тяжело поднялась и подошла к зеркалу, посмотрела на себя. Бледная, а взгляд лихорадочно горит. Сама себя испугалась.
- Я домой поеду…
Виноградова фыркнула.
- Бежать надумала? А если он тебя видел?
- Я не вернусь туда, Юля!
- Хочешь домой, опять в подушку рыдать?
Катя закрыла глаза и опёрлась рукой на холодную раковину. Потом обречённо проговорила:
- Хорошо, я вернусь в зал… Немного одна побуду. Ты иди.
Юлиана посмотрела на неё с сомнением, но пришла к выводу, что Катя должна сама решить – уйти или остаться. Ничего больше говорить не стала и вышла за дверь.
Показ должен был вот-вот начаться, народ подтягивался ближе к подиуму, и войдя в зал, Юлиана в первый момент растерялась, не увидев Куприянова на том месте, где он остался их ждать. Остановилась и принялась оглядываться. На секунду в шоке замерла, когда отыскала его взглядом и увидела его собеседника. Они со Ждановым стояли немного в стороне ото всех и спокойно общались.
Как они могли познакомиться за прошедшие несколько минут, кто оказал такую услугу, и до чего они могли договориться? Юлиана внимательнее присмотрелась к ним, но беседа, судя по всему, шла вежливая, Куприянов даже улыбнулся в ответ на какие-то слова Андрея.
Всё-таки судьба…
Заметив её, Андрей разулыбался:
- Юлиана! – и даже руки раскинул, словно обнять её собирался.
Виноградова улыбнулась в ответ.
- Андрюша, ты вернулся?
Жданов наклонился и поцеловал её в щёку.
- Вернулся. Ты Киру видела? Она здесь.
- Видела. Но мы ещё не общались, – Виноградова кинула испытывающий взгляд на Куприянова, но тот слушал их с вежливой, отстранённой улыбкой. Видно было, что его сейчас занимают совсем другие мысли, он постоянно смотрел на дверь, видимо, не понимая, куда делась Катя. – Как отдохнул?
Жданов сделал круглые глаза.
- А я отдыхать ездил? Не знал.
Они вместе рассмеялись, но друг на друга смотрели совсем не весело. Взгляд Андрея был откровенно буравящим и колким, но он быстро опомнился, широко улыбнулся, а затем извинился и, кивнув Куприянову, отошёл.
Юлиана вздохнула ему вслед.
- Не вовремя ты вернулся, Андрюша, не вовремя, - пробормотала она.
- Юль, Катя где? Ей плохо?
Виноградова очнулась и посмотрела на Дмитрия. У пробегавшего мимо официанта взяла бокал с шампанским. Сделала большой глоток.
- Она успокоится, Дим.
- Что значит - успокоится? Ты можешь мне объяснить, что случилось?
Он требовал ответа, а Юлиана задумалась. Затем придвинулась к Куприянову чуть ближе и, понизив голос, проговорила:
- Просто здесь человек, которого Катя увидеть не предполагала. Вот и разволновалась немного.
Дима не стал уточнять, что за человек такой, из-за которого волноваться надо, сразу понял. Тот самый… с которым «нереальная связь». Расправил плечи, напрягся, Виноградова это заметила, потом обвёл зал неторопливым взглядом. Поджал губы.
- Ясно… И кто это?
Юлиана помолчала, но Куприянов уставился на неё, и она повела рукой, в которой держала бокал.
- А ты только что с ним разговаривал.
Куприянов заметно удивился, сглотнул достаточно нервно, да и голос его звучал неуверенно.
- Жданов?
Виноградова кивнула.
- Жданов.
Дима отыскал Андрея взглядом и начал присматриваться к нему уже по-особому. С прищуром и претензией.
- Вот, значит, как… Но он же женат.
Юлиана выразительно посмотрела на него и промолчала.
- Где Катя? Она вернётся?
- Я не знаю, Дима. Пусть она сама это решит.
Катя вернулась в зал, когда показ уже начался. Свет пригасили и она, воспользовавшись  полумраком, незамеченная замерла у стены, высматривая Куприянова и Юлиану. Но на глаза, как назло попались Андрей и Кира. Они стояли в непосредственной близости от подиума, и Катя даже видела, как Кира что-то шепчет Андрею, указывает рукой на девушку-модель, которая неторопливо поворачивалась, демонстрируя бриллиантовое колье на шее и руководствуясь словами ведущего. Жданов стоял, засунув руки в карманы брюк, и на жену внимания вроде и не обращал, внимательно смотрел на сцену. Катя минуту наблюдала за ним, а после быстрым шагом направилась к противоположной стене, где стоял Куприянов.
Когда она подошла и молча встала рядом,  он посмотрел на неё, и Кате от его взгляда стало не по себе. Дима посмотрел на неё испытывающе и, как ей показалось, укоряюще. Она сразу насторожилась, а потом отвернулась, испугалась, что он захочет её о чём-нибудь спросить. Но тут же почувствовала его руку. Куприянов приобнял её за талию, а потом вдруг поцеловал в лоб. Катя вцепилась в  него, но глаз не подняла, отвернулась и стала смотреть на подиум. Надеялась заинтересоваться шоу.
Драгоценности, всё это великолепие… Она видит всё это впервые.
По залу нёсся голос ведущего, неторопливый и завораживающий, и у Кати мурашки от него побежали по коже, она даже слегка передёрнулась, пристально следя за девушкой, которая неторопливо поворачивалась из стороны в сторону, высоко вскинув подбородок, чтобы зрителям было лучше видно.
- Дерзость и нежность, естественность плавных линий, легкость и завораживающая игра драгоценных камней, вплетенных в золотые нити. Благородный металл или шелковая ткань? Вопрос, на который можно ответить, только прикоснувшись к этому колье.
- Тебе нравится? – шепнул ей на ухо Дима.
Катя отстраненно кивнула. Наклонила голову и кинула быстрый взгляд в ту сторону, где стоял Жданов. Он выглядел сосредоточенным, кивал, слушая жену, а потом вздохнул. Катя даже с такого расстояния увидела, как поникли его плечи. Закусила губу и дыхание затаила.
Что-то у него не так?
- Катя, - позвал Куприянов. – Куда ты смотришь? Тебе не интересно?
Она открыла рот, чтобы заверить его в обратном, но отвернуться не успела. Андрей вдруг повернул голову и посмотрел прямо на неё.

------------------

- Достойную конкуренцию предыдущему шедевру составляет колье из линии Aruba: «виноградная лоза», на золотых ветках которой соблазнительно поблескивают «ягоды» бриллиантов и голубых аквамаринов специальной огранки «бриоле». Самая крупная «ягода», венчающая композицию колье, на самом деле состоит из 244 белых бриллиантов.   
Кира схватила его за руку.
- Андрюш, красота какая! Ты видишь?
- Вижу, - согласился он.
Жена взяла его под руку и прижалась к его плечу. Не отрываясь, смотрела на подиум и время от времени дёргала за рукав и принималась что-то шептать, выражая восторг. Андрей не вслушивался.
Не хотел он появляться на этом показе, драгоценности его интересовали мало, но Кира настояла, а теперь восторженно наблюдала за действом и видимо планы строила… на «подарок».
Жданов вздохнул и посмотрел себе под ноги, когда ведущий снова заговорил, поднял глаза,  потом вдруг ощутил странное волнение. Такое чувство, словно за ним кто-то наблюдает со стороны, разглядывает, и Андрей тоже принялся осторожно посматривать по сторонам. Накатило волнение, даже сердцебиение участилось, Жданов не понимал, что с ним происходит. Чувствовал себя попросту глупо, а потом и злиться начал. Кто-то его исподтишка разглядывает от нечего делать, а он разволновался, как мальчишка.
- Кого высматриваешь? – спросила Кира.
Он мотнул головой, снова вздохнул и уставился на сцену. А затем мазнул взглядом по гостям, находящимся по другую сторону подиума. Посмотрел и отвернулся в первый момент, а потом снова посмотрел.
…У неё был несчастный взгляд. Смотрела на него, знакомо закусив губу. Глаза огромные, очков не было и в помине и, наверное, поэтому Андрей в первый момент её и не узнал. Раз взглядом лишь мазнул и отвернулся.
Чувство такое, что кто-то под дых ударил. Дыхание куда-то подевалось, сердце в последний раз скакнуло в груди и замерло. Весь шум, музыка, голоса, отошли на задний план, и Жданов окаменел, продолжая смотреть на Катю.
Сколько месяцев прошло? Каждодневные мучения, тоска и угрызения совести всё всколыхнулось в одну секунду, когда он встретил её взгляд. И взгляд этот, чёрт возьми, был несчастным!
В голове загудело, потом Кира толкнула его локтем, и Жданов испуганно дёрнулся. Непонимающе посмотрел на жену и тут же снова на Катю. Но она уже отвернулась.
- Что с тобой? – Кира заглянула ему в глаза, потом посмотрела в ту сторону, в которую он смотрел. Нахмурилась. – Что?
- Кира, смотри показ, - процедил он сквозь зубы и руку выдернул. Передёрнул плечами, поддёрнул рукава пиджака и с надрывом выдохнул. Кира смотрела на него с подозрением, потом снова взяла под руку и повернулась к подиуму, но на Андрея продолжала коситься.
Пришлось пару минут выдержать паузу и остекленевшим взглядом таращиться на сцену, хотя в ушах только шум, а не голоса и музыка. Внутри всё горело огнём, невероятное чувство – подъёма и страха одновременно. Мысленно отсчитывал секунды… На тридцатой засомневался в собственном здравомыслии. А Катя ли? Что он там разглядеть сумел в полумраке?
Но это была она.
Выдержки хватило ненадолго, позабыв об осторожности и о жене, снова нашёл взглядом Катю. Оглядывал её жадно, и ему было настолько важно видеть её, что даже не сразу заметил некоторые неприятные подробности. Его больше волновала она, - как держится, как склоняет голову, прикладывает ладошку к щеке… украдкой смотрит на него. Выглядит необычно. Такая утончённая, незнакомая, красивая и манящая.
Что кольнуло? Первое – короткая стрижка. Андрей долго прищуривался, пытался понять, на самом деле короткая или ему в полумраке просто кажется. Но Катя словно почувствовала, подняла руку и заправила волосы за ухо. Руку задержала, пригладив короткие кончики. Жданов до боли сжал зубы. Разозлился, но это была лишь короткая вспышка, потому что потом…
Катя была не одна.
Она отвернулась, словно скрываясь от его взгляда, и вот тут-то Жданов и увидел ЕГО. И мужскую руку… на Катиной талии.
Андрей даже шаг сделал, будто его кто-то подталкивал в спину. Руки невольно сжались в кулаки, пошевелил губами, пытаясь припомнить фамилию «соперника», потому что тут же его узнал. Разговаривали совсем недавно, их познакомил кто-то третий, просто случайная встреча… А этот тип оказывается с Катей.
А она ещё и за руку его держит!
Жданов снял очки и моргнул.
Ну точно, держит!
Они о чём-то поговорили, Катя стояла к Андрею спиной, и он не мог видеть её лица, зато прекрасно видел, как мужская рука снова оказалась на её талии и не просто приобняла, а по-хозяйски так, уверенно и привычно.
Андрей вздохнул.
У неё всё идёт хорошо, как надо… Ему об этом и Малиновский сказал. И он тогда поверил, принял… пусть и не в первую же минуту, вечером долго это обдумывал и уверял себя, что рад. Но о том, что у Кати мог кто-то появиться, он почему-то не думал. Даже мысли не допускал…
На смену злости и удивлению пришла печаль. Всё изменилось. Может, не нужно было мучаться столько времени, а просто посмотреть на неё… издалека? Самому увидеть, что в Катиной жизни всё изменилось. Что она стала чужой и незнакомой. С короткой стрижкой.
Интересно, это она для этого типа постриглась?
- ЗдорОво! – Андрея достаточно сильно стукнули по плечу, он испуганно дёрнулся, развернулся и рассерженно посмотрел на Малиновского, появившегося неизвестно откуда. Тот встретил его взгляд и даже отступил. – Ты чего?
Кира снова обратила к нему пристальный, настороженный взгляд.
- Андрей, в чём дело?
Жданов мотнул головой. Не решился больше взглянуть в сторону Кати и даже спиной повернулся.
- Кира, ты хотела смотреть показ, а теперь на меня любуешься?
Жена разозлилась, наградила его выразительным взглядом.
- А что я должна делать? Ты с лица спал!
- Тише говори, - попросил он. – Мне просто надоело всё это… Ромка, пошли в бар.
- Андрей, - Кира попыталась удержать его за руку, но он уже сделал шаг в сторону. Посмотрел на неё и выдавил улыбку.
- Смотри показ спокойно, ты же хотела. Мы в баре будем.
Кира вздохнула, выглядела чуть недовольной и обеспокоенной, но спорить не стала.
До бара Андрей почти бежал. Зал был полупустой, большинство гостей постарались обступить  подиум потеснее, Жданов уселся на высокий табурет у стойки, попросил у бармена виски и залпом выпил. Малиновский внимательно наблюдал за ним. Когда Жданов открыл глаза и с шумом выдохнул, хмыкнул.
- И что?
- Да ничего, - чуть охрипшим голосом проговорил Андрей. – Катя здесь.
Рома вытаращил глаза.
- Пушкарёва? – и стал вглядываться в толпу гостей. – Где?
- Там! – зло рыкнул Жданов. – И не одна.
- С Юлианой?
- Малиновский, ты издеваешься, что ли?
Рома повернулся к нему.
- Почему? Нет. А с кем она?
- Да есть тут один… тип.
- Подожди. С мужиком, что ли? – Малиновский аж присел.
Андрей устремил на него такой красноречивый взгляд, что Роме веселиться враз расхотелось. Он кашлянул в кулак, потом сел на соседний стул и себе попросил виски.
- Да-а, Палыч… А ты что?
- Что?
- Вы разговаривали?
- Нет, я её сейчас только среди гостей увидел… - Андрей вздохнул. – Она другая совсем.
- Я тебе об этом и говорил. Деловая вся такая. Не наша это Катерина, Андрюх.
Из бара Катю видно не было, как Андрей не старался её высмотреть. Но вскоре показ закончился, в зале вспыхнул свет, люди начали расходиться, а затем в середину зала вывезли специальные столы.
- А это ещё что? – удивился Рома.
- Заманиловка, - вздохнул Андрей и посмотрел без всякого интереса.
Организаторы показа предлагали женщинам примерить дорогие украшения.
Андрея это развлечение интересовало мало, не смотря на то, что жена явно не собиралась уходить сегодня без приятной покупки. Кира разглядывала колье, а Жданов рыскал взглядом по залу. Даже нервничать начал, потому что Катю не видел. Он видел Юлиану, она наконец-то встретилась с Кирой, они принялись что-то обсуждать, выбирать вместе, а Андрей даже на стуле приподнялся, чтобы ему лучше видно было. Малиновский дёрнул его за рукав.
- Сядь. Ты что?
Жданов отмахнулся.
- Вон она, сказал Рома.
- Где?!
- Да вон. – Он указал рукой в нужную сторону. Ухмыльнулся. – Вот так да… Куприянов. Я так и знал.
Андрей как раз нашёл Катю взглядом, она находилась у одного из столов,  а за её спиной как раз Куприянов, и Жданов так понял, хотя видеть этого не мог, что он по-прежнему обнимает её за талию, теперь уже двумя руками. Он что-то говорил ей, наклонившись к Катиному уху, а она вроде и улыбалась, но уж слишком отстранённо. А взгляд метался по залу.
Андрей слабо усмехнулся. Его высматривает.
Наконец повернулся к Малиновскому.
- Ты его знаешь?
- А то… Последнюю рекламу в его салоне снимали. Я же тебе рассказывал.
Жданов стукнул пустым бокалом о барную стойку и поднялся.
- Рассказывал… Но кое-что упустил, кажется!
Рома вздохнул.
- А что, надо было рассказать?
Андрей промолчал.
Куприянов подвёл Катю к одному из столов, она, по всей видимости, возражала и отнекивалась, но потом сдалась и вот Андрей, едва сдерживая бешенство, наблюдал за тем, как Дмитрий надевает ей на шею колье. Катя улыбнулась, подняла руку и прикоснулась к украшению.
Малиновский рядом едва слышно хохотнул.
- Если он его ей купит, она точно за него замуж выйдет. Не отвертится.
Жданов кинул на друга убийственный взгляд, а затем решительно направился  к столам. Рома попытался его удержать.
- Ты куда? С ума сошёл?
Но Андрей уже подошёл, оказался у стола, как раз напротив Кати и увидел, как она побледнела. В один момент. Замерла, взгляд испуганно заметался, глянула на Малиновского, а Андрей встретился глазами с Куприяновым. От той доброжелательности, с которой они общались совсем недавно, не осталось и следа. Столкнулись взглядами и оба нахмурились.
Рома переводил тревожный взгляд с одного на другого, соображал, что сделать, чтобы опасность отвести, но в этот момент рядом со Ждановым появилась Кира. Схватила его за руку.
- Андрюш, посмотри, я выбрала! – Кира  показала ему свою руку, на запястье красовался браслет, усыпанный бриллиантами. – Тебе нравится?
Он уставился на сверкающие камни.
- Ну конечно, ему нравится, - между ними вклинилась Юлиана, взяла Жданова под руку, посмотрела на него, и от его взгляда Андрею стало не по себе.
Кира в этот момент обратила внимание на пару напротив, присмотрелась внимательнее и удивлённо приподняла брови.
- Катя? Здравствуйте, Катя.
Пушкарёва осторожно сняла колье и вернула его Диме, затем натянуто улыбнулась.
- Здравствуйте, Кира Юрьевна.
Улыбка и слова приветствия жене, а быстрый взгляд – мужу. А у Андрея такой взгляд жадный, манящий и в то же время тоскливый, что Кате дышать стало нечем. Кровь прилила к щекам, она сделала шаг назад, наступила Куприянову на ногу, и тот её поддержал. Приобнял и снова глянул на Жданова, с вызовом. Тот так зубы сжал, встретив этот взгляд, что желваки на скулах заходили.  Андрей наблюдал за тем, как Куприянов отводит Катю в сторону, как наклоняется к ней, слушает, что она ему говорит… Внутри всё кипело, перед глазами пелена и очнулся только когда Ромка во второй раз двинул ему локтем в бок, достаточно ощутимо. Услышал, как жена со смешком пожаловалась:
- Юль, я не понимаю, что с ним происходит. Что-то милый мой замышляет …
Андрей повернул голову, чтобы посмотреть на жену, но встретил предостерегающий взгляд Виноградовой.
Мотнул головой.
- Я же говорил, что у меня настроения нет сюда идти… Кира, я в баре тебя жду.
Жена кивнула и снова увлекла Юлиану в гущу событий.

------------------

- Может, тебе воды принести?
Катя осторожно перевела дыхание, приложила руку к шее. Колье уже не было, а прохлада ещё чувствовалась.
- Я так плохо выгляжу?
Куприянов посмотрел куда-то поверх её головы и криво усмехнулся.
- Бледная. Думал, в обморок упадёшь.
Катя подняла на него глаза.
- Тебе Юлиана рассказала?
- Катя, и рассказывать ничего не надо. Ты так заволновалась, его увидев.
Пушкарёва вздохнула.
- Я просто не ожидала.
- Я понимаю. Как себя чувствуешь?
Она пожала плечами.
- Я всё-таки принесу тебе воды.
- А потом давай уедем? – попросила Катя.
Куприянов внимательно смотрел на неё, под его взглядом стало неуютно, но затем он кивнул.
- Хорошо. Постой здесь.
Он ушёл, а Катя отошла к окну и отвела рукой занавеску. В зал смотреть не хотелось, слишком много людей, блеска, улыбок и фотовспышек. Да и опасно. Неизвестно с кем глазами встретишься. Хотелось побыстрее уехать, сбежать отсюда… Она очень хотела видеть Андрея, ещё сегодня ночью мечтала, но не думала, что будет так трудно и больно. Это была просто мечта, за которой можно было спрятать свою боль.
Посмотрела в сторону бара, надеясь, что Дима уже возвращается, но его даже видно не было, а когда кто-то больно схватил её за локоть, вздрогнула.
Жданов уцепился за её руку и, быстро оглянувшись, потащил за собой к выходу.
- Пойдём-ка, поговорим…




----------------------

Андрей вывел Катю из зала, и они тут же свернули в полутёмный коридор. Она за Ждановым едва поспевала, но он это вряд ли замечал. Андрей был зол, а она не могла опомниться от волнения и испуга.
- Андрей, мне больно! – не выдержала Катя и руку попыталась освободить, правда, не преуспела в этом.
Коридор закончился, и Пушкарёва зажмурилась, когда в глаза ударил яркий свет. Она огляделась и поняла, что они всё в том же холле, только в стороне от центрального входа и любопытных глаз.
Катя вздохнула. Андрей её руку так и не отпустил, крепко держал повыше локтя, правда, хватку ослабил. Может, боялся, что она попытается сбежать?
Когда они оказались наедине, злость и возмущение вдруг куда-то подевались, и Катя с Андреем несколько минут стояли и молчали, неожиданно стало неудобно, неловко… Катя крутила головой, проклиная яркий свет, который не мог скрыть нервного румянца на её щеках и лихорадочного блеска в глазах. Жданов по-прежнему держал её за локоть, а она уговаривала себя сохранять спокойствие. Он рядом, прикасается к ней, она чувствует его силу… кажется, она забыла, какой он большой… или какой маленькой она себя чувствует рядом с ним. И пусть он смотрит немного зло, это не так уж и важно. Сердце замирает, как и раньше, сладостно. Она так давно этого не чувствовала…
А Андрей очень боялся разжать пальцы и отпустить Катину руку. О глупостях, вроде того, что она тут же попытается сбежать, он не думал, просто не хотелось терять с ней контакт, хотелось прикасаться к ней, пока она ему это позволяла. Катя упрямо смотрела в сторону, а Жданов, воспользовавшись моментом, внимательно её разглядывал. Такую новую, непривычную ЕГО Катю. Она выглядела совсем другой, со смелой короткой стрижкой, идеальным макияжем и маленькими элегантными жемчужинками в ушках. Чужая, незнакомая, деловая… которая так знакомо сдерживает тяжкие вздохи, но при этом упрямо вскидывает подбородок, поджимает нижнюю губку, забывается и начинает её покусывать. Как же хотелось схватить её в охапку, как прежде, сжать сильно, чтобы заставить её позабыть обо всех глупых условностях. Чтобы она снова стала той Катей, с которой он занимался любовью в каком-то дурацком, разваливающемся от старости сарае, с протекающей крышей… Андрей в тот момент мог думать только об этой девушке, от пряного запаха свежескошенного сена кружилась голова, а дождевая вода капала ему на спину.
Странно, но он помнит всё это чётче, чем собственную свадьбу…
- Отпусти мою руку, пожалуйста, - попросила Катя и рукой осторожно повела.
Андрей нехотя разжал пальцы.
- Что ты хотел мне сказать? - Катя отошла от него на шаг, потёрла локоть и наградила Жданова осуждающим взглядом.
Андрей этим остался недоволен. Что-то уж слишком быстро она взяла себя в руки и успокоилась. И взгляд её тоже ему не понравился, он даже растерялся слегка.
Моргнул. А собственно, о чём? В тот момент, когда он выловил её одну у выхода из зала, он ни о чём не думал. И говорить ни о чём не хотел. Просто схватил и потащил за собой.
Наверное, она считает его дикарём.
- Как Ванька? – этот вопрос вылетел как бы сам собой, и Андрей замер, ожидая ответа.
Катя отошла ещё на шаг. Осторожно кивнула, по-прежнему избегая встречаться с ним взглядом.
- Хорошо.
Вспоминает обо мне? Скажи, что вспоминает!
Андрей едва сумел сдержаться и промолчать.
Они опять замолчали, Катя маетно вздохнула, обняла себя руками за плечи, сжалась, словно неожиданно замёрзла, а на самом деле мысленно закрывалась от взгляда Жданова, тёмного и пленительного, от которого она непременно теряла голову. А сейчас она изо всех сил старалась этого избежать, поэтому и глаза отводила. Боялась голову потерять…
- Хорошо и всё?
- Андрей, он ребёнок. У него каждый день… как целая жизнь.
Он нехорошо усмехнулся.
- Да. Очень насыщенная жизнь.
- Ты о чём?
Андрей подбирал слова, чтобы ей ответить, но в голову приходили вещи не совсем цензурные и справедливые. Мотнул головой.
- Ничего. Ты изменилась.
Её рука машинально поднялась и прикоснулась к кончикам волос на шее.
- Тебе идёт, - вдруг заявил Жданов, а Катя не удержалась и посмотрела на него. Недоумённо. Андрей улыбнулся. – Что? Не веришь? Правда, идёт.
- Спасибо, - пробормотала она. Посмотрела на часики на запястье. – Мне нужно вернуться в зал.
Жданов кивнул.
- У тебя роман?
Катя уже готова была развернуться и уйти, даже успела взгляд украдкой на Андрея кинуть напоследок, не думала, что он станет её задерживать. Эта его выходка, когда он потащил её из зала, скорее всего была спонтанной. Сейчас, глядя на томление Жданова, Катя понимала, что сказать ему по сути нечего. Просто характер. Его вздорный, взбалмошный, взрывной характер. Андрей - любитель схватить, встряхнуть, к себе прижать, а слова потом… если будет, что ещё сказать.
И она не думала, что он будет её о чём-то расспрашивать, считала, что не осмелится. Но и сама провоцировать его не собиралась, хотела поскорее уйти. Несколько минут тянула, чтобы успеть прочувствовать близкое присутствие Жданова, а когда собралась уходить, на неё и обрушился этот провокационный вопрос.
Замерла.
Андрей сверлил её взглядом, а потом шагнул к Кате. Остановился совсем рядом, за её спиной и едва удержался, чтобы не прикоснуться.
- У тебя роман, - повторил он. – С этим… как его?
Катя на секунду прикрыла глаза.
- Его зовут Дмитрий, - как можно спокойнее выговорила она.
Жданова аж подбросило от злости.
- Дмитрий, - зло выдохнул он и сжал кулаки. – У тебя с ним роман, да?
- Андрей, это не тот вопрос, на который я буду тебе отвечать.
- Почему? Неужели это такой сложный вопрос?
- Нет. Просто тебя это не касается.
Она сделала шаг, а он снова схватил её за руку. И развернул к себе. Смотреть и дальше на её затылок было невыносимо. Хотелось глаза в глаза, да так, чтобы дрожь по телу, чтобы душу её увидеть и ответ… но только не на тот вопрос, что он задал минуту назад. Он хотел бы задать совсем другой, который волнует его намного больше.
Ты меня простишь? За то, что потерял тебя по собственной глупости.
- На самом деле думаешь, что не касается?
Она покачала головой.
- Ты мне обещал, - напомнила она.
- Дурак потому что.
Катя удивлённо посмотрела, встретила тёмный, внимательный взгляд и вдруг испугалась. Дёрнулась, но Андрей держал крепко. Не зная, что ещё сделать, вцепилась в его пальцы, пытаясь разжать.
- У тебя же всё хорошо, - срывающимся от волнения голосом говорила она. – Что тебе нужно?
- Хорошо? Откуда ты знаешь, что у меня всё хорошо? – Кате удалось расцепить уже три его пальца, она готова была вот-вот вырваться, Андрей даже с интересом понаблюдал, как её пальчики стараются, борются, а затем сам отпустил её, а пока она приходила в себя, обнял за талию и жёстко притянул к себе. Катя от досады даже всхлипнула.
- Отпусти меня, Жданов!
Андрей криво улыбнулся.
- Ты впервые назвала меня по фамилии. Злишься?
- Отпусти! Господи, неужели ты не понимаешь, что нас увидеть могут? – Катя закрутила головой, пытаясь оглядеться, а Андрей, приподнял и оттащил её чуть в сторону, за большой фикус. Она замотала ногами в воздухе. От отчаяния хотелось зарыдать. Вот почему он - именно он! – всегда так себя ведёт с ней? И почему она ему прощает это?
Заехала ему кулаком по спине, куда смогла дотянуться, Жданов же только поморщился.
- Скажи мне! – потребовал он.
- Что?
- У тебя роман с этим?..
Катя рассерженно посмотрела, а потом выдохнула ему в лицо.
- Его зовут Дима! И да – у нас роман!
Пришлось ухватиться за лацкан ждановского пиджака, чтобы не упасть, когда Андрей её отпустил. Ещё секунду назад болтала ногами в воздухе, пусть в паре сантиметров от пола всего, и вот рухнула. Словно с небес на землю… Ухватилась за него, перевела дыхание и тогда уже руку быстренько отдёрнула.  Даже за спину её спрятала.
Андрей наблюдал за ней, но взгляд вдруг стал усталым и тусклым.
Роман, значит…
- Не смотри на меня так, - попросила Катя.
- Как?
- Словно, я в чём-то перед тобой виновата. – Даже говорить это было неприятно. Вздохнула и с сомнением на Андрея глянула. Он продолжал молчать, что было странно. Чтобы Жданову нечего было сказать?
Хлопнула дверь банкетного зала, Катя услышала, а через минуту раздался Димкин голос из холла:
- Катя!
Она выглянула из-за фикуса и тут же спряталась обратно. Обернулась на Андрея и встретила его злой и насмешливый взгляд. Нахмурилась.
- Прекрати!
- Что?
- Ты не имеешь права!..
Поддавшись эмоциям,  вдруг шагнула к нему и толкнула в грудь. Его взгляды с подтекстом и издёвкой возмущали. Андрей спокойно перехватил её руки, накрыл кулачки своими ладонями, хотел прижать к себе, но Пушкарёва отчаянно засопротивлялась, попыталась вырваться, оглянулась и увидела сквозь листву, что Куприянов направляется в их сторону.
- Отпусти!
Андрей тоже видел приближающегося противника. Удерживал Катю, а она вдруг каблуком наступила ему на ногу, Жданов болезненно охнул и руки разжал. Катерина отскочила в сторону, гневно посмотрела и принялась торопливо оправлять платье. Дима как раз поравнялся с фикусом, остановился, принялся оглядываться, а когда увидел их, недовольно нахмурился. Шагнул к ним и недобро глянул на Жданова. Тот лишь ухмыльнулся и на Катю нахально уставился. Она так на него разозлилась в этот момент, что едва ногами не затопала от бессилия.
- Катя… что происходит?
Пушкарёва вздохнула и подозрительно покосилась на Андрея.
- Ничего. Я хочу уехать.
Жданов хмыкнул, Пушкарёва послала ему гневный взгляд, а Дима согласно кивнул. И руку к Кате протянул.
Андрей наблюдал за ними со злой усмешкой, а когда Катя шагнула к Куприянову, его взгляд заледенел.  Смотрел, как они уходят, а сделать ничего не мог. Вышел из-за фикуса и посмотрел им, точнее Кате, вслед. Как она держит под руку другого мужчину и уходит, даже не оборачивается.
Обернулась…
С опаской посмотрела, оглянувшись через плечо, а когда поняла, что он на неё смотрит, тут же отвернулась. Куприянов подал ей пальто, она сунула руки в рукава и поспешила к выходу, не посмотрела больше на Андрея, хотя желание это сделать, было дикое.
Удержалась.
Всё ещё злилась на него. На то, что вёл себя так по-дурацки, что вопросы задавал ненужные, объяснений ждал каких-то, но через некоторое время остыла и даже запечалилась.
- Зачем ты с ним разговаривала?
Они уже выезжали со стоянки, когда Куприянов задал этот вопрос. Катя посмотрела на него и поняла, что он тоже раздражён, хотя и старается изо всех сил этого не показать.
- Дима, если честно, мне бы не хотелось это обсуждать.
Он с шумом выдохнул и сжал руки на руле.
- Нужно было позвать меня.
- Дима, успокойся.  Пожалуйста, я тебя по моему попросила оставить разговоры на эту тему.
Куприянов кивнул, глядя на дорогу, но Катя заметила кривую усмешку на его губах. Дима был зол. По всей видимости, на неё.
Пушкарёва отвернулась к окну.
И все-то на неё злятся…

0

29


ГЛАВА 28.


Жданов так громко хлопнул дверью, что Рома даже вздрогнул. Оторвался от бумаг, поднял голову и недоумённо посмотрел. Встретил хмурый взгляд друга и приподнял одну бровь.
- Что?
- Что? – зло переспросил Андрей. Снял пальто, прошёл к вешалке, а потом обернулся на Малиновского. – А ты чего у меня сидишь? У тебя своего кабинета нет?
- А тебе стола жалко? Посижу немного и уйду. У меня Шурочка документы разбирает, накопилось лишнего… Ты Киру проводил?
- Проводил.
- А злой почему?
- Я злой?
Андрей присел на стул, на котором обычно сидел Малиновский, и устало вздохнул. Рома с интересом поглядывал на него, аккуратно складывая бумаги в стопочку.
- В конце концов, ты мог её и не отпускать… раз так поперёк души тебе её Париж.
Жданов выбил пальцами на столе нервную дробь.
- Ромка, при чём здесь Кира? Пусть едет… раз ей надо.
Рома фыркнул, но быстро себя одёрнул и покивал с умным видом.
- Ах вот оно что… Катенька?
Андрей мрачно кивнул.
- Катенька, - подтвердил он. И тут же в гневе продолжил: - Упрямая, как сто китайцев!
- Так у неё с Куприяновым роман?
- Да… Кажется, да. – Андрей откровенно скривился. – Это она мне сказала… Роман, – пренебрежительно фыркнул.
- Думаешь, злит тебя?
Жданов погрустнел.
- Не знаю. Может, и правда. Но он ей не подходит!
Малиновский наконец собрал бумаги и встал из-за стола. Указал Андрею на освободившееся президентское кресло. Жданов тяжело поднялся, никак не отреагировав на выразительную усмешку друга, перебрался в своё кресло. Придвинулся ближе к столу и облокотился на него.
- М-да… - покачал Рома головой, наблюдая за Андреем. Иронии его Андрей также не заметил, погружённый в свои мысли. Малиновский сел. – А почему не подходит-то? Вроде нормальный мужик, – встретил испепеляющий взгляд Жданова и развёл руками. – Мне замолчать?
- Замолчи, - согласился Андрей. – Мне как-то не очень хочется это слышать. Нормальный… Может, и нормальный. Но он не для неё!
Рома вздохнул, мысленно подготавливая себя к испытаниям и взывая к своей выдержке, устроился поудобнее и подпёр голову рукой.
Андрей не смог долго усидеть на месте, поднялся и прошёлся по кабинету.
- Малиновский, меня это беспокоит.
- А не должно бы…
Жданов задумался.
- Беспокоит, - повторил он. – Сильно. Я когда её вчера увидел… Она очень изменилась.
Малиновский пожал плечами.
- Об этом я тебя предупреждал. Это уже не наша Катенька.
- А Куприянов этот так и вьётся вокруг!
- Андрюх, это вполне нормально. В конце концов, прошло достаточно много времени, а Катя… Катя, она же взрослая женщина.
Андрей с томлением глянул на белый потолок и вздохнул.
- Да я понимаю. И что она взрослая, и что женщина… Но мне от этого как-то не легче, – Жданов задумался о чём-то, потом вернулся за стол. – Мне надо с ней поговорить.
Рома пожал плечами.
- Поговори.
- Вчера всё как-то глупо вышло, я даже не знал, что ей сказать. Да ещё этот явился… Беспокоился он, видите ли!
Малиновский закинул ногу на ногу и задумчиво потёр кончик носа.
- Стесняюсь спросить, а зачем тебе всё это нужно?
Жданов удивился.
- Чтобы правду знать!..
- Ну узнаешь ты её, правду эту, и что? Тебе не кажется, что ты ищешь себе проблемы на ровном месте? Какую правду? Что у Катерины с Куприяновым роман? Так она сама тебе об этом сказала!
- Сказала!.. Ты бы слышал, как она мне это сказала! А я хочу с ней поговорить. Спокойно и серьёзно.
- Спокойно? Думаешь, получится?
- Малиновский! – Андрей вздохнул, стараясь загнать раздражение обратно. – Я понимаю, что тебе все эти разборки наши не нужны, но ты мне одолжение сделай, о большем я не прошу.
Рома слегка насторожился.
- Какое одолжение?
Жданов снял телефонную трубку и протянул ему.
- Кате позвони домой.
Малиновский отодвинулся от стола.
- Вот ещё… Что я ей скажу?
- Ничего не говори, - свирепея, проговорил Андрей. – Просто её к телефону позови, если родители трубку снимут. Со мной они говорить не будут, это точно. А тебя они не знают.
Рома безнадёжно вздохнул.
- Позвони в офис Юлиане, - попытался отвертеться он, чем Жданова только больше разозлил.
- Я звонил. Катерина Валерьевна пожаловать ещё не соизволили, - язвительно проговорил он.
- Как всё запущено, - покачал Рома головой. – Ты ночью-то спал?
- Нет! – отрезал Жданов. – Не спал, и сегодня не усну, если с ней не поговорю.
- Не надо было Киру отпускать, - пробормотал Малиновский и неохотно взял у Андрея телефонную трубку, которой тот настырно тыкал ему в лицо. – Номер набери.
Андрей по памяти набрал номер, чем Малиновского просто потряс, он подозрительно уставился в сосредоточенное лицо друга. Но Жданова его взгляд не впечатлил, он сильно нервничал и на телефон смотрел так, словно от того зависела его судьба. Рома с трудом подавил раздражённый вздох и отвернулся. Правда, всего на секунду, потому что как только трубку на другом конце провода сняли, он растерялся и снова посмотрел на Андрея.
- Что говорить? – одними губами спросил Рома, Жданов приоткрыл рот, видимо, тоже в момент растерявшись, Малиновский разозлился и махнул на него рукой.
- Алло, я слушаю, - повторил вежливый женский голос, явно не Катин.
- Добрый день, - проявил ответную вежливость Рома и погрозил замеревшему в ожидании Жданову кулаком. – Мне нужна Екатерина Пушкарёва. Я могу с ней поговорить?
- Катя? – Елена Александровна, а это была именно она, замялась. Андрей в этот момент нажал на кнопку громкой связи и уставился на телефон, сверля его подозрительным взглядом.
- Да, Катя, - терпеливо повторил тем временем Малиновский.
- А вы кто? – проявили в ответ бдительность.
Рома недобро глянул на друга, который совсем не собирался ему помогать.
- Я Катин старый знакомый… друг, - попытался выкрутиться он. – Мы с ней учились вместе… э-э… в институте. Меня давно не было в Москве, вот… хотелось бы встретиться.
- Как это мило… Только Катя здесь больше не живёт, она переехала.
Андрей медленно, как бы с трудом, выпрямился, с недоверием косясь на телефонный аппарат.
- Ку… куда переехала? – проговорил он, правда, тихо, а Ромка сунул ему под нос кулак. А вопрос его переадресовал Елене Александровне.
- Куда она переехала?
- Извините, но этого я вам сказать не могу, - воспротивилась Катина мама. – Я же вас не знаю. Вы позвоните Кате на работу, - и легко назвала номер офиса Юлианы Виноградовой.
Сказать было больше нечего, и Малиновский с Еленой Александровной так же вежливо попрощался. Трубку положил и посмотрел на Жданова, который сидел  насупленный.
- Ну что? Ещё правды хочешь? – спросил Рома с усмешкой.
Андрей сжал кулаки.
- Куда она переехала? – глухо поинтересовался он, а взгляд лихорадочно метался по кабинету.
Рома пожал плечами. А Андрей продолжил:
- К нему?
Малиновский удивлённо посмотрел.
- Ты думаешь?
Жданов вскочил.
- Это что же делается-то? Она живёт с этим?.. Она с ним живёт?
- Палыч, ты бы успокоился.
Андрей посмотрел на свою руку, а потом медленно сжал её в кулак.
- Я должен с ней поговорить.
- Кулак разожми.
Кулак Жданов разжал, потом рывком снял с вешалки пальто.
- Ты куда? – насторожился Малиновский.
- К Юлиане. А ты… - Андрей остановился и посмотрел на друга предостерегающе. – Не смей звонить и предупреждать. Слышишь?
Рома приоткрыл рот, соображая, что сказать.
- А ты…
- А я просто с ней поговорю, - пообещал Андрей. – Когда найду.
Он поехал к Юлиане. Не имел понятия, застанет ли он Катю на работе, но просто не знал, куда ещё поехать. Где ещё её искать. Ведь дома – в своём родительском, правильном доме! – она больше не живёт. За ней и Ванькой больше не присматривает Валерий Сергеевич, о них не заботится Елена Александровна. Они живут где-то сами по себе… И зависят от кого-то неизвестного.
У них на самом деле наладилась их новая жизнь. Без него.
Задаваться вопросами – почему не он, почему какой-то Куприянов - было, конечно, глупо. И Андрей не собирался этого делать. У его соперника, наверное, куча всяческих достоинств, иначе Катя не выбрала бы его, но не это Жданова пугало. Ему было что противопоставить «достоинствам» соперника. Кроме одного. Было у Куприянова одно очень весомое преимущество – он был свободен. От обязательств, от долгов перед обществом и родными, и свободу свою готов был отдать Кате.
Так, по крайней мере, Андрей представлял себе всё происходящее. Ведь по-другому быть не могло. По-другому Катя бы не согласилась.
Конечно, она заслуживала всего этого. Честности, открытости, настоящих серьёзных отношений… И когда-то Андрей сам желал ей  вполне искренне самого лучшего. Чтобы Катя с Ванькой были счастливы, но тогда рядом с ними был он, и все эти мысли были лишь мыслями, пустыми размышлениями «о высоком». А вот теперь оказывается, что нашёлся человек, который всё это может ей дать, или она так думает, а у него, у Андрея, лишь эти мысли «высокие» и остались. И никаких прав.
Жданов был настроен вполне решительно, хотя и не представлял, что скажет Кате, если застанет её сейчас на работе. Не знал, как войдёт, как поведёт себя, не представлял, что вообще собирается выяснять. Не в душу же к ней лезть силком, в самом-то деле? Просто хотел услышать – да или нет.
Да или нет… что?
Любит ли она его? Или Куприянова?
Любит?.. Раньше боялся даже мысленно это слово произнести. Боялся, что Катя может влюбиться в него слишком сильно, что это станет ещё одной проблемой.
Или он, не дай Бог, окончательно потеряет голову.
Повторял себе всё это раз за разом, постоянно, тем самым себя успокаивая, но кто-то внутри лишь ехидно похихикивал в ответ. На самом деле он тогда уже понимал, что пропал. Только верить в это не хотел.
Или испугался. Вот и отпустил её, решил, что с глаз долой - из сердца вон. А не вышло.
Он опять потерял покой. Пока не видел её в течение шести месяцев, гнал от себя мысли и воспоминания, было терпимо. А вчера увидел - и опять холодная дрожь по всему телу, а горячая волна изнутри. И оглушающий шум крови в ушах. А всё оттого, что она рядом… Катя Пушкарёва. Его маленькая, незаметная секретарша, от взгляда на которую когда-то от скуки зевать хотелось. А сейчас знал, что стоит только руку протянуть, прикоснуться к ней - и всё в этой жизни потеряет значение.
Что бы он отдал за её поцелуй? За жаркий, пылкий, доверчивый поцелуй, от которого к нему возвращались силы и хотелось жить дальше… Жить дальше рядом с этой женщиной. Любить её…
Почему он так сглупил и не смог оценить раньше? Дождался, когда всё это у него забрал другой.
Андрей уже довольно долго сидел в машине и остановившимся взглядом наблюдал за входом в офисное здание. Навалился на руль, сложил на нём руки и таращился в окно. Никак не мог заставить себя выйти из машины. Выйти, войти в здание, подняться на лифте на седьмой этаж… встретиться с Катей. Услышать и принять то, что он от неё услышит. Правду.
Что он упустил свой шанс. Что у неё всё сложилось, пусть и без него. А сказать в своё оправдание ему будет нечего.
Посмотрел на часы и понял, что прошло уже больше получаса. А он всё наблюдает, как в здание входят и выходят люди, а он даже не заметил, как время пролетело. Страх свой пытается унять.
Телефон зазвонил, Жданов хотел проигнорировать, но, увидев на дисплее имя Малиновского, нажал на кнопку приёма.
- Чего тебе?
- Слышу радость в твоём голосе, - съязвил Рома. Затем поинтересовался: - Ну и где ты?
- А что за тон? Беспокоишься?
- Представь себе. Ты у Юлианы был? С Катериной поговорил?
- Нет пока. Думаю.
Рома помолчал, потом поинтересовался:
- О чём?
- Отстань, я тебя очень прошу. Мне не до тебя…
Мимо проехал серебристый «Мерседес» и остановился прямо у крыльца. Жданов, возможно, и не обратил бы на эту машину внимания, но уж слишком неудобно и нахально водитель припарковался. А через минуту из автомобиля вышел мужчина. Андрей резко выпрямился при виде его и весь подобрался.
Куприянов.
Дмитрий вышел из машины, захлопнул дверцу и оглянулся по сторонам, правда, весьма равнодушно. Посмотрел на вход, потом себе под ноги. Потопал ногами, стряхивая с ботинок налипший снег.
- Жданов!
Андрей вздрогнул от неожиданности, когда услышал резкий голос Малиновского, который, оказывается, всё ещё собирался продолжить их бестолковую беседу. У Жданова намерения такого уже не было и он недовольно и отчего-то шёпотом переспросил:
- Что?
- Что у тебя там происходит? Ты что молчишь?
- Потом… Сказал же – не до тебя!
Выключил телефон и кинул его на соседнее сидение, а сам по-прежнему не спускал глаз с соперника, который топтался у своей машины и, видимо, чего-то выжидал. Андрей догадывался, чего именно. Точнее, кого.
До боли в пальцах вцепился в руль, пытаясь совладать со сбившимся от злости и возмущения дыханием. Уже было собрался выйти из машины и потолковать с Куприяновым по-мужски. И лишь в последний момент удержал себя от этого поступка. Смешного и бессмысленного.
Нечего показывать противнику свою слабину. И суетиться не надо.
Прошло несколько минут, в течение которых Жданов буравил Дмитрия тяжёлым взглядом, и в какой-то момент Андрею даже показалось, что Куприянов начал ощущать некий дискомфорт. Несколько раз принимался настороженно оглядываться и нервно передёргивал плечами. Его нервозность Андрею даже нравилась, хоть какое-то моральное удовлетворение…
А потом появилась Катя.
Вышла на крыльцо, приостановилась на верхней ступеньке, посмотрела на Куприянова и улыбнулась. Андрей хорошо рассмотрел эту улыбку – лёгкую, радостную, открытую…
Жданов опустил голову, упёрся лбом в руль и медленно сосчитал про себя до десяти. Снова посмотрел и увидел, как Катя подала Куприянову руку, спускаясь с последних ступенек. Они о чём-то поговорили, затем Дмитрий открыл переднюю дверцу, и Катя села в машину.
Жданов сомневался недолго, завёл мотор и выехал со стоянки следом за машиной Куприянова. Зачем он за ними едет, что хочет узнать, сам не понимал. Когда остановились у светофора, Андрей даже смог рассмотреть через заднее стекло куприяновской машины Катю с Дмитрием. Как они разговаривали, потом она наклонилась к нему, что-то поправила, затем начала что-то искать в своей сумке. Обычная такая ситуация, почти семейная… У Андрея сердце болезненно сжималось, когда он наблюдал за ними. Украдкой, тайком, стыдясь…
Очень старался не потерять их машину из вида, пару раз пришлось подрезать другие автомобили, чтобы успеть проскочить на зелёный свет. Свернув на очередном перекрёстке, догадался, куда они едут – в детский сад. Догадка обожгла, даже появилось желание развернуться и уехать, чтобы не видеть ничего, но вместо этого лишь нажал на газ, чтобы не отстать. Остановился у обочины, на некотором расстоянии, но и так всё отлично видел. Вот Катя вышла из машины и скрылась за воротами детского сада. И началось томительное ожидание. Андрей был как на иголках, неуютно ёрзал на сидении и не спускал глаз с калитки. А когда оттуда, опередив мать, выскочил Ванька, Жданов глубоко вздохнул и поневоле заулыбался.
Ванька был похож на медвежонка. В дутой курточке, болоньевых штанах и в шапке с помпоном на макушке. Казался выше ростом, упитанным и неповоротливым. Выскочил из калитки и обернулся, поджидая Катю, а когда она вышла, взял её за руку и о чём-то спросил, закинув голову наверх, чтобы посмотреть в её лицо. Она покивала, и они пошли к машине. Вместе сели на заднее сидение, и машина тут же тронулась с места. А Андрей их чуть не упустил, засмотревшись и задумавшись. Снова поехал за ними. Теперь, зная, что Ванька в машине вместе с Катей, ни за что бы просто так не уехал.
Но дальше его постигло разочарование. Совсем скоро «Мерседес» свернул в знакомый двор, к дому Пушкарёвых. Андрей же остановился в подворотне и оттуда наблюдал за тем, как они все вместе выходят из машины и направляются к подъезду. Катя держала сына за руку, а её, в свою очередь, поддерживал под локоток Куприянов.
Андрей скрипнул зубами от злости. Они уже скрылись в подъезде, а он всё продолжал смотреть на закрывшуюся за ними дверь. Жаль, что окон квартиры Пушкарёвых отсюда было увидеть невозможно. Наверное, он бы так долго сидел, если бы сзади требовательно не засигналили. Пришлось укрытие своё покинуть, чтобы освободить въезд во двор другой машине.
Ночь вышла бессонной. Ходил по квартире, постоял у каждого окна, а уснуть удалось далеко за полночь. А утром снова отправился к офису Виноградовой.
Караулить Катю. Поговорить с ней хотелось ещё больше. Вроде всё увидел своими глазами, помучался этой ночью вдоволь, но успокоения, или смирения, найти так и не смог. Хотелось всё прояснить до конца.
Ехал наобум и настраивал себя на долгое ожидание, не надеясь, что Катя на работу приедет достаточно рано. Прождал меньше сорока минут, приткнул машину у стоянки, чтобы можно было видеть все подходы к зданию, чтобы успеть перехватить Катерину, если она приедет на машине или пойдёт с автобусной остановки. Но подсознательно ждал, что подъедет куприяновский «мерседес», и продумывал свои действия, если обстоятельства сложатся подобным образом.  Поговорить с Катей хотелось наедине, чтобы никто не стоял над душой, а не в офисе, и уж тем более не под пристальным взором её нового… её поклонника.
Но Катя появилась одна. Не спеша шла от остановки, выглядела задумчивой и помахивала сумочкой. Андрей наблюдал за её приближением в зеркало заднего вида, потом посмотрел на себя, с неудовольствием, потёр небритую щёку и вздохнул. Вот почему он не побрился? Не до этого было? А сейчас до этого, но поздновато внешним видом своим озаботился…
Пушкарёва как раз поравнялась с его машиной и вознамерилась пройти мимо, даже головы не повернула. Придержала на голове шарф, который едва не слетел от порыва ветра, перекинула сумочку в другую руку и аккуратно переступила через высокий поребрик. Прошла мимо машины Жданова, тот несколько секунд смотрел на её спину, на точёные ножки в лакированных сапожках, а потом тронул машину с места, одновременно с этим перегнулся и открыл дверцу машину со стороны пассажирского сидения. Катя услышала и обернулась, с недоумением заглянула в машину, а увидев Андрея, отшатнулась в первый момент. Жданов посоветовал себе её испуга и бледности не замечать.
- Садись в машину.
Он остановился как раз напротив Кати и теперь смотрел на неё через открытую дверь, в которую  нещадно дуло.
- Катя, сядь… Почему я всегда должен усаживать тебя в машину силой?
Она вздохнула, посмотрела на вход в офисное здание, до которого оставалось всего пара десятков метров, но затем села в машину. Правда, выглядела недовольной и несчастной. Жданов встретил тоскливый взгляд и разозлился. Едва терпит его присутствие…
Пушкарёва сняла с головы шарф, пригладила волосы и кинула быстрый взгляд на себя в зеркало заднего вида, облизала губы. Андрей всего этого не видел, отвернулся, вроде бы с мыслями собирался. Катя посмотрела на него, на его руки, Жданов зачем-то продолжал держаться за руль, пальцы сжимались и разжимались. Андрей сильно нервничал. Или злился.
Зазвал её в машину, а сам отвернулся и злится.
В салоне пахло его одеколоном, - знакомый, будоражащий воображение аромат. Волосы отросли, почему-то подумала Катя. Лежали на воротнике рубашки, а ей всё время хотелось поднять руку и прикоснуться к ним. Засмотрелась, а Андрей вдруг резко голову повернул и посмотрел на неё в упор. Поймал Катин взгляд и попытался его удержать.
Ей стало душно, она даже узел шарфа ослабила.
- Что ты хочешь?
Он грозно сдвинул брови.
- Не разговаривай со мной так. Сквозь зубы.
- Тебе кажется.
- Не думаю. – И без перехода спросил: - Ты с ним живёшь?
Катя удивлённо посмотрела.
- С кем?
- Не играй со мной, Катя! С Куприяновым! Ты с ним живёшь?
Она нервно хохотнула, глядя в глаза Андрея, полные возмущения и упрёка.
- С чего ты взял?
- Ты не живёшь дома! – воскликнул Жданов, не сдержав гневные нотки.
Катя приоткрыла рот и несколько секунд мучительно соображала, чтобы ему такое ответить, чтобы надолго отбить охоту разговаривать с ней в подобном тоне. Вот только вряд ли Андрей сейчас в состоянии вообще что-то услышать и воспринять, кроме собственной обиды и претензий. Да и она, к сожалению, ничего достойного для ответа придумать не смогла.
- Катя, скажи мне.
Его голос неожиданно прозвучал намного мягче, и Катя подозрительно на Жданова покосилась. Растерялась.
- Какой-то глупый разговор… - проговорила она, отводя глаза в сторону. – Я не живу с ним.
- Правда?
Она выразительно посмотрела.
- Ты мне не веришь?
Андрей вздохнул и отодвинулся. Откинулся на сидении и стал смотреть прямо перед собой.
Катя печально улыбнулась.
- Как понимаю, это всё, что ты хотел выяснить… Я тогда пойду, ты не против?
Она взялась за ручку двери, а Жданов вдруг сказал:
- Я по тебе скучаю.
Накатила жаркая волна, даже перед глазами всё поплыло. То ли слёзы, то ли просто синеватая пелена. Помотала головой, надеясь, что пройдёт.
- Зачем ты мне это говоришь?
- Потому что скучаю. По тебе, по Ваньке. Я с ума схожу, Кать.
- Прекрати!
Он послушно замолчал и на Катю не смотрел. Повисло тяжёлое молчание.
- У тебя с ним серьёзно?
- Я  не обязана тебе отвечать.
- Не обязана, - согласился Жданов. – Но мне нужно знать.
- Зачем, Андрюш? Что это изменит?
Андрей попытался взять её за руку, но Катя не позволила.
- Я очень стараюсь, чтобы было серьёзно, - призналась она. – Насколько у меня это получается… это касается только меня и Диму.
Жданов зло усмехнулся.
- Как-то не очень похоже на большую любовь. Получается, не получается…
- А тебя что-то не устраивает? Почему бы тебе не отправиться домой и не поговорить о любви со своей женой?
- Кира вернулась в Париж!
- Ах вот как! Тебе скучно?
Жданов развернулся и схватил Катю за плечи. На какой-то миг потерял самообладание, рассердился на её слова, схватил, встряхнул и замер, посмотрел в её глаза и утонул в них. Все слова куда-то делись, на миг показалось, что крылья за спиной выросли, настолько легко стало. Наверное, он слишком давно не смотрел ей в глаза.
Но длилось это чувство недолго, Катя засопротивлялась и руки его со своих плеч скинула.
- Я ничего тебе не обязана объяснять, Андрей, - тихо проговорила она, отодвигаясь. – Ты сам всё решил когда-то, я тебя не заставляла и ни о чём не просила.
- Я знаю, но, Катя… Тебе не кажется, что мы ошибку совершили?
- Ошибку? – Катя даже рассмеялась, настолько эти слова её неожиданно задели за живое. – Андрей, я эту ошибку пережила. Понимаешь? Ты не знаешь, чего мне стоило решиться… уйти из дома и начать всё сначала. Думаешь, мне было легко?
Он покачал головой.
- Не думаю. Но и мне было нелегко. – Жданов посмотрел на неё. – Это только со стороны кажется, что всё получилось… Хотя, всё, конечно, получилось. Так как я мечтал.
- Я горжусь тобой, ты же знаешь. Я очень рада… что получилось всё, как ты мечтал.
Андрей замотал головой и криво усмехнулся.
- Да уж…
Катя нервно сглотнула, надеясь, что голос предательски не дрогнет.
- Андрей, я тебя просила ещё тогда, а ты мне обещал… что не будешь нас с Ваней тревожить. Это тяжело, понимаешь?
- Но не безразлично?
Катя изумлённо посмотрела.
- Как ты можешь так говорить? – упрекнула она.
- Я хочу, чтобы было не безразлично!
- Ты хочешь?
Он виновато опустил глаза.
- Я тебя очень прошу, не трогай нас. Ваньку не будоражь. Он только начал успокаиваться.
- Что значит, только что? – насторожился Жданов.
Катя посмотрела на него, задумалась, а потом махнула рукой, как отрезала.
- Всё. Я не вижу смысла продолжать этот разговор.
Жданов удержал её, схватив за руку.
- Я прошу тебя, подумай.
- Не о чем думать, - покачала она головой. -  У тебя жена, бизнес, всё ведь сложилось… Зачем ты всё усложняешь?
- А у тебя что?
- У меня тоже всё… хорошо. Или будет хорошо. Если ты мешать не будешь.
Он всё ещё держал её за руку, слушал, мрачнел, а пальцы как-то незаметно сплелись с Катиными пальчиками. Она посмотрела на их  руки, низко опустила голову, боясь, что Андрей заметит слёзы.
- Прости, - с трудом выговорила Катя, осторожно освобождая свою руку. – Но я не могу… ждать больше не могу, понимаешь? Не нужны мы тебе. У тебя другая жизнь, мы тебе мешать будем. А ждать очень трудно… Прости.
Он отпустил её. Выпустил Катину руку из своей руки, просто разжал пальцы и застыл. Даже голову не поднял, когда Катя из машины вышла. Снова обдало холодом, хлопнула дверца машины, а Андрей медленно выпрямился и привалился к спинке сидения.
Катя быстрым шагом шла к лестнице, поднялась по ступенькам почти бегом и вскоре скрылась за вращающимися дверями. Жданов наблюдал за ней, потом закрыл глаза. Тяжело было невероятно. Протянул руку и включил радио, на полную громкость. Грохнул тяжёлый рок, уши заложило, но убавлять звук не стал. Откинул голову назад, зажмурился, а потом ударил кулаками по рулю.

0

30

ГЛАВА 29.

Вот уже неделю Андрей приезжал сюда в одно и то же время. Просто посмотреть. Издалека, не выходя из машины, чтобы, не дай Бог, не попасться на глаза. Наблюдал за тем, как за забором детского сада играют дети, бегают, кричат, катаются с горки, которую уже до половины завалило снегом. Одним из этих детей был Ванька. За ним-то, в основном, Жданов и наблюдал.
Ваня на самом деле вырос за эти месяцы, и дело было не в шапке с помпоном. А уж энергии в нём было с избытком. Смело влезал на сугроб, рискуя провалиться, и что-то оттуда кричал и размахивал пластмассовой лопаткой. А потом кубарем скатывался вниз. В такие моменты Андрей невольно приподнимался на сидении, готовый бежать и спасать. С тревогой вглядывался, хватался за ручку двери, но Ванька поднимался, отряхивался, как щенок, и бежал играть дальше. Андрей снова расслаблялся и головой качал. Егоза.
Специально приезжал днём, чтобы свести до минимума возможность встречи с Катей и её «новой жизнью». Чтобы её не раздражать и себя не мучить. Возможно, вообще не стоило приезжать, но тянуло. Не мог удержаться. Как увидел тогда Ваньку, потерял покой, хотелось понаблюдать хотя бы со стороны.
Андрей никому не собирался мешать. Переубеждать, настаивать… Их разговор с Катей, к сожалению, закончился так, как он боялся. А у него не было ни одного оправдания или довода.
Правда, незамеченным его высиживание в машине у забора детского сада не осталось. На третий день к машине подошёл охранник. Его  основными служебными обязанностями было сидеть в будке и проявлять бдительность. Вот и в этот раз проявил. Приметил машину, которая  ежедневно появлялась, причём в одно и то же время, и замирала у забора, а больше ничего не происходило. Вот и решил ситуацию прояснить.
Андрей вздрогнул, когда в окно требовательно постучали. Не сразу получилось сбросить с себя невесёлые раздумья, потёр лицо и нажал на кнопку, чтобы опустить стекло.
- Здесь нельзя останавливаться, - проговорил охранник, сурово поглядывая на него из-под кустистых бровей. – За кем вы следите?
Жданов в момент затосковал.
- Да ни за кем. Просто смотрю…
Решил, что его сейчас отсюда погонят, возможно, и милицией пригрозят, но охранник неожиданно подобрел лицом и даже улыбнулся.
- А я вас помню! – порадовал он. – Вы ребёнка в садик приводили одно время. Сына, да? Бойкий такой мальчуган. Только машина у вас другая была, юркая такая, спортивная.
Андрей удивлённо уставился в его лицо, а после только кивнул, соглашаясь. Охранник, мужчина лет пятидесяти, тоже покивал с умным видом, облокотился на машину Жданова и тоже посмотрел за забор, где резвились дети.
- Там?
Андрей криво улыбнулся.
- Там. Вон, в синей куртке.
- Ну да, ну да… Разошлись, что ли?
Жданов до боли сжал зубы и снова кивнул.
- Можно и так сказать.
- Всё-таки женщины создания странные, согласись. Домой с работы придёшь, жалуются, что семье внимания мало уделяешь, разойдёшься – оказывается, что и не нужен, причём давно уже.
Андрей покосился на охранника, не понимая, с чего это того пофилософствовать потянуло, а тот вдруг протянул ему руку.
- Дядя Вова.
Жданов руку пожал и тоже представился:
- Андрей.
- Ну сиди, Андрей. А со своей бы ты поговорил. Обиды обидами, а парню отец нужен.
Дядя Вова пошёл обратно в будку, а Жданов опомнился и вдогонку выкрикнул ему слова благодарности. Правда, сам не понял, за что именно благодарил. То ли за совет, то ли за разрешение здесь и дальше стоять.
С тех пор его никто не трогал. Он приезжал, парковался у обочины и сидел около часа, тяжело навалившись на руль, наблюдал за Ванькой.
Сегодня всё было как всегда. Правда, Андрей опоздал немного, подзадержался на деловой встрече. Приехал, когда дети уже гуляли. Шёл мягкий снежок, мороз не сильный, правда, пасмурно. Снежок грозил перерасти в метель, но пока всё было спокойно, ветер не такой уж и сильный, и дети вовсю резвились на детской площадке.
Ванька катался с горки, плюхался в сугроб и довольно смеялся. Поднимался, отряхивался и снова карабкался по ступенькам наверх. Вокруг бегали другие дети, на вычищенной от снега дорожке стояла и притопывала от холода ногами Алла Витальевна, а знакомая няня из Ванькиной группы вытаскивала из сугроба мальчика и девочку, которые, по всей видимости, собирались там окопаться, и попутно ворчала на них. Жданов отвлёкся на это, затем снова нашёл взглядом Ваньку, тот как раз забрался в очередной раз на горку и осторожно садился, держась за перила. Андрей улыбнулся и мысленно похвалил его за осторожность. Но тут за Ванькиной спиной возник другой мальчик, который проявил намного меньше аккуратности и, видимо, толкнул Ваньку, и они вместе, кувырком, покатились вниз, а приземлившись, навалились друг на друга.
Андрей в первый момент помертвел. Не спускал испуганного взгляда со свалившихся с горки детей. Всё ждал, что они поднимутся, как это обычно бывало. Ванька действительно сел, покрутил головой, потёр лоб рукой, одетой в шерстяную с налипшим снегом варежку, и заревел. Громко и отчаянно. Жданов видел, как к нему бросилась Алла Витальевна, а с другой стороны няня. Няня занялась другим мальчиком, который растерянно оглядывался и вроде тоже собирался заплакать. Но у Андрея в ушах звучал только Ванькин плач, видел, как Алла Витальевна опустилась перед ним на колени, что-то говорила и разглядывала.
Андрей глаза от них боялся отвести и всё никак не мог нащупать ручку двери, а когда наконец открыл, практически вывалился из машины. Побежал к воротам, чувствуя, как тяжело колотится сердце, а от страха подгибаются ноги. Заскользил, едва не упал, но вовремя ухватился за калитку. Дядя Вова вышел ему навстречу, что-то сказал, но Андрей лишь отмахнулся и, перемахнув через низкий заборчик, по снегу побежал к горке.
Ванька плакал, дети толпились вокруг, а воспитательница всё пыталась заставить его повернуть голову, старалась разглядеть что-то на его лице. Андрей едва няню с ног не сбил, когда подбежал. Она удивлённо посмотрела, но он уже устремился в гущу событий, осторожно перешагивая через детей.
- Ваня!
Мальчик увидел его и на секунду замолчал, замер с приоткрытым ртом, но через несколько секунд заревел ещё горше, и руки к нему потянул.
- Папа! Я упал!
Андрей выхватил его из рук Аллы Витальевны и прижал к себе. Крепко. Обхватил обеими руками и отвернулся ото всех. Уткнулся носом в Ванькину шапку и вздохнул с надрывом, чувствуя, как ребёнок всхлипывает и вздрагивает, а потом тот обнял его ручонками за шею. Снег с рукавов куртки попал Андрею за расстёгнутый воротник рубашки, но Жданов холода даже не почувствовал. Ванька снова громко всхлипнул и потыкался носом в его ухо.
- Андрей Палыч! Андрей Палыч, - Алла Витальевна подёргала его за руку, и Жданов глянул на неё мутным, непонимающим взглядом. – Ваню надо показать врачу, пойдёмте. У него кровь.
- Какая кровь? – страшным шёпотом повторил за ней Андрей. Оторвал Ваньку от своего плеча и посмотрел в его заплаканное лицо. На лбу красовалась ссадина, действительно была кровь, да и синяк был на подходе.
Ванька шмыгнул носом, выпятил нижнюю губу, а из глаз снова полились слёзы. Поднял руку, потянулся ко лбу, но Жданов его руку отвёл.
- Ты головой ударился? – с беспокойством спросил Андрей.
Ребёнок хныкнул и снова обнял его за шею. Начал всхлипывать.
- Андрей Палыч, пойдёмте, - поторопила его Алла Витальевна. Он кивнул и пошёл следом за ней, продолжая бережно прижимать к себе ребёнка. Волновался, торопился, а в дверях вдруг замешкался, когда вспомнил, как Ванька его назвал. Папа.
Папа!
Он в тот момент даже внимания не обратил, настолько был напуган Ванькиным падением и криком. А сейчас перед глазами встала эта картина – Ванька тянет к нему руки и называет папой. Обнял покрепче и поцеловал в мокрую щёку.
- Ты мой, слышишь?
Ванька тыкался холодным носом ему в ухо и сопел.
Алла Витальевна открыла перед ними дверь медицинского кабинета, резко пахнуло лекарствами, ребёнок поднял голову от его плеча, огляделся и засопротивлялся.
- Я не хочу к доктору!
- Ваня, успокойся, - попросил его Андрей.
- Не хочу! Папа, не хочу!
Жданов снова растерялся, смотрел в его умоляющие, заплаканные глаза и понимал, что за это слово готов выполнить любое желание. Но Алла Витальевна потеребила его за рукав, и он очнулся. Усадил ребёнка на кушетку, но тот пытался из его рук вывернуться. Андрею всё-таки удалось расстегнуть ему куртку и развязать и снять с головы шапку.
- Это кто это так кричит?
Ванька замер, глядя на дородную медсестру, а глазки стали совсем испуганные. Андрей обернулся и тоже посмотрел на женщину, она как раз доставала из шкафа со стеклянными дверцами бутыльки из тёмного стекла и вату. Оглянулась, улыбнулась мальчику. Но того её улыбка совсем не успокоила, скорее наоборот. Ванька  замотал головой.
- Я не хочу… Мне не больно, честно!
Жданов спрятал улыбку, потом погладил его по голове.
- Ты такой большой стал, взрослый… Чего ты боишься?
Ванькины глаза вновь налились слезами, а нижняя губа предательски задрожала. Уцепился пальчиками за пуговицу на пальто Андрея и потянул её.
- Укола… - еле слышно проговорил он и всхлипнул.
Андрей всё-таки улыбнулся и осторожно провёл большим пальцем по детской щеке, вытирая слёзы.
- Не плачь. Не думаю, что тебе будут делать укол.
- Не будем, не будем, - бодрым голосом проговорила медсестра. – Йодом помажем.
- Вот видишь? – обрадовался Жданов. – Мама с бабушкой тоже ведь йодом мажут?
Ванька кивнул, потом поинтересовался:
- А мама где?
- Молодой человек, вы бы пальто сняли!
Андрей отстранённо кивнул, снял пальто и вынес его из кабинета, кинул на кушетку. И тут же вернулся к Ваньке, который не спускал с него глаз.
- Где мама?
- На работе, наверное.
Ванька тут же нахмурился.
- А кто же подует? Йод щиплется.
Андрей присел на кушетку рядом с мальчиком, а тот тут же полез к нему на колени, правда, продолжал с опаской приглядываться к медсестре, которая чем-то беспокояще звякала. Жданов обнял ребёнка двумя руками, поцеловал в вихрастую макушку.
- Я подую.
Ванька прижался щекой к его руке и притих.
- Ваня, у тебя голова болит? – с беспокойством спросил Андрей.
Медсестра подошла и с улыбкой покачала головой.
- Какой у нас папа заботливый. Давай-ка, милый, я твой лоб посмотрю. Откуда же ты свалился?
- С горки, - тихо ответил ребёнок и уточнил: - Не будет укола?
- Не будет. Если ты спокойно посидишь. Посидишь? – Ванька пообещал, а медсестра посмотрела на Андрея. – Вот сюда его посадите, – и указала на другую кушетку, застеленную белоснежной простынкой.
Пока она занималась Ванькой, Андрей стоял рядом, внимательно наблюдал, а когда понадобилось, когда к Ванькиному лбу приложили ватку, смоченную йодом, и мальчик приоткрыл рот - правда, крик сдержал, но зато сморщился - Жданов тут же подошёл и на лоб ему подул.
- Всё? Не щиплет?
Ванька кивнул и полез к нему, но медсестра вознамерилась ещё и пластырь наклеить.
После экзекуций ребёнок затих, прижался к Андрею,  уткнулся носом в его плечо и засопел. Андрей вышел в коридор и сел на кушетку, прямо на своё пальто. Уложил Ваньку на своих руках и принялся укачивать. Вглядывался в его лицо, осторожно отвёл волосы от пораненного лба. Хотел поцеловать в щёку, но услышал, как хлопнула дверь в конце коридора, раздались шаги. Андрей поднял голову и увидел приближающуюся к ним Аллу Витальевну. Она подошла и заглянула Ване в лицо.
- Ну что? – шёпотом спросила она.
- Лоб нам заклеили, - улыбнулся Жданов.
Алла Витальевна кивнула, а потом несколько смущённо проговорила:
- Андрей Палыч, я позвонила Кате, она уже едет.
Он улыбаться перестал.
- Да, спасибо… Алла Витальевна, а про меня… сказали?
- Если честно, не успела. Она сильно перепугалась, только сказала, что едет, и трубку бросила.
- Ясно. Ну что ж… подождём, - вздохнул Андрей и натянуто улыбнулся.
- Вы пройдите в красный уголок, там вам удобнее будет.
Ванька проснулся. Когда оказались в красном уголке, он спать уже передумал, правда, тёр глаза и куксился. Уже знакомая няня принесла ему компот, он попил и попытался пальцем выловить из стакана кусочек персика. Андрей рассмеялся.
- Вань, что ты делаешь?
Тот пожал плечами и облизал палец.
Жданов расстегнул молнию сначала на одном его ботинке, потом на другом, снял их и поставил на пол. Забрал у ребёнка пустой стакан, а потом снова погладил мальчика по волосам, попытался пригладить вихры.
- Спать хочешь?
Ванька покачал головой, затем смешно сморщился и откинулся на диванных подушках. Протянул к Андрею руки.
- Ты поработал?
У Жданова вырвался надрывный вздох. Наклонился к ребёнку и поцеловал в щёку. Кивнул.
- Поработал.
- Не уедешь больше?
Андрей на секунду замялся, потом покачал головой. Ванька улыбнулся.
- Это хорошо. А то я ждал, ждал… Плохая у тебя работа. Зачем так надолго уезжать?
Жданов пересадил его к себе на колени и сам откинулся на подушки.
- Ты прав. Работа не очень… Но мы её поменяем.
- Пап…
Андрей крепко зажмурился и улыбнулся. В носу как-то странно защипало.
- Что?
- А я маме говорил, что ты скоро приедешь. А она не поверила.
Обнял Ваньку покрепче.
- Ты у нас всё понимаешь лучше всех. Скажи мне, у тебя голова не болит?
- Щиплется, - пожаловался ребёнок, пригорюнившись. Подумал и добавил: - Сильно.
Андрей рассмеялся и пощекотал его.
- Хитрюга. Ты сильно упал?
- Меня Сашка ногой толкнул, – Ванька сел у него на коленях и аккуратно прикоснулся пальчиком ко лбу. Жданов его руку отвёл.
- Не трогай пластырь.
- Больно. И щиплется.
- Давай ещё подую.
Ванька смешно вытянул шею, Андрей улыбнулся и подул ему на лоб, сомневаясь, что через пластырь может стать легче.
- А мама приедет?
- Она уже едет. Алла Витальевна сказала, ты же слышал.
- Мы пойдём опять гулять вместе?
Андрей прижал его голову к своей груди.
- Пойдём.
- А жалко, что сейчас нельзя на велосипеде кататься, да?
Жданов рассмеялся.
- Ничего. Вот снег растает, и накатаешься вволю.
Ванька зевнул, забрался рукой во внутренний карман его пиджака и достал телефон. Покрутил его в руках, с интересом разглядывая, понажимал на кнопки.
- Давай кому-нибудь позвоним, - предложил он.
- Кому?
- Маме.
- Мама сейчас приедет.
- А мы позвоним, и она приедет ещё быстрее.
- Может, ты поспишь, атаман?
- Я уже спал. В тихий час. А я бабушке сам звоню. Я даже номер знаю. Хочешь, скажу?
- Скажи.
Ванька медленно назвал номер, каждую цифру отдельно и зачем-то загибая при этом пальцы.
- Умница, - похвалил его Андрей.
- Я вечером звоню, перед сном, - загордился ребёнок.
Дверь рывком распахнулась, и в комнату вбежала Катя. Взгляд переполошённый, напуганный. Увидела Ваньку и остановилась, будто споткнулась, попыталась отдышаться. А сын потянул к ней руки и заулыбался.
- Мама!
Она шагнула к дивану и присела на корточки. Обхватила руками Ванькино лицо и тяжело вздохнула.
- Господи, как же ты меня напугал! Что случилось?
Мальчик закусил губу, совсем как мать, отметил про себя Жданов, и загадочно промолчал.
Андрей же боялся пошевелиться. Наблюдал за ними, и ему казалось, что Катя его даже не видит, не заметила, не до него... Хотя сидит у него в ногах и даже опирается рукой на его колени. Но она смотрела только на сына, тревожным взглядом разглядывала его лоб. Потом провела рукой по его волосам.
- Кать, у него только ссадина на лбу и всё, - всё-таки подал Жданов голос.
Она наконец подняла глаза и посмотрела на него поверх Ванькиной головы. Взгляд вышел усталым и мученическим. Опустила голову и по-детски шмыгнула носом. Андрей пересадил ребёнка на одно колено, а другой рукой подхватил Катю под локоть и помог пересесть на диван. Она смахнула слёзы, безвольно привалилась к его плечу и поманила Ваню к себе. Тот перебрался к ней поближе и обнял мать.
- С тобой правда всё хорошо? – спросила Катя и снова принялась разглядывать пластырь на лбу сына. – Болит?
- Немножко совсем, - решил признаться Ванька. – Но мне укол не делали, мам!
- Да?
- Да. Помазали йодом, только щипало сильно. Но папа подул!
Катя покивала, поцеловала сына и посмотрела на Андрея, который показался ей несколько смущённым. Глаза отвёл и губы незнакомо поджал. Мелькнула мысль о том, что она, наверное, должна бы на него сейчас злиться. Ведь совершенно не ясно, что он тут делает и как оказался в садике быстрее неё самой. Но в данный момент все мысли были заняты сыном, думала, о чём надо не забыть спросить медсестру, и упивалась облегчением, которое навалилось на неё, когда увидела Ваньку и поняла, что он чувствует себя намного лучше, чем она успела себе напридумывать,  пока добиралась от работы до детского сада. А тому, что кое-что кольнуло в Ванькиных словах, поначалу значения не придала. Понимание пришло только через несколько мгновений. Кинула безумный взгляд на Жданова, но тот был серьёзен как никогда. Взгляд её смело встретил, и Катя первая не выдержала и отвернулась. Посмотрела на сына, но тот, несмотря на пораненный лоб, выглядел чрезвычайно довольным и на них с Андреем поглядывал со значением.
- Я же тебе говорил, что он совсем скоро приедет, а ты не верила!
Вся краска бросилась ей в лицо, жарко стало настолько, что даже уши нещадно защипало. Рассеянно гладила сына по голове, старательно от Жданова отворачиваясь. Казалось, что посмотрит и непременно сгорит со стыда. Потом попыталась встать, но ноги не слушались, как назло. Только с третьей попытки удалось подняться с низкого дивана.
- Я пойду… с медсестрой поговорю. Узнаю, что к чему.
Андрей кивнул и некоторое время наблюдал за её безуспешными попытками подняться. Протянул руку и поддержал её под локоть. Катя тут же вскочила как ужаленная, как только он прикоснулся. Суетливо одёрнула кофту, оглянулась и посмотрела на сына, который снова с комфортом устроился у Жданова на руках. Свернулся калачиком и опять принялся разглядывать мобильный телефон.
Андрей вздохнул.
- Катя, - начал он, но она жестом попросила его замолчать.
- Потом… Давай не здесь, - и быстрым шагом вышла из комнаты.
Всё ещё находясь в нервном потрясении, пролетела по коридору, ног под собой не чуя. Свернула на лестницу и там остановилась. Прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза, необходимо было справиться с дыханием.
А вот теперь что делать? Теперь-то не убежишь никуда и нигде не спрячешься. От «папы» сына не убережёшь.
Медсестра её успокоила, правда, когда Катя сказала, что собирается показать ребёнка врачу, возражать не стала. Написала справку, и на этом они с Катей простились. В коридоре её встретила Алла Витальевна, и они минут десять разговаривали, причём Пушкарёва видела, что воспитательница чувствует себя несколько неуютно, да и взгляд виноватый. Катя поняла так, что это из-за присутствия здесь Жданова, а не из-за падения Ваньки с горки. А дальнейший разговор эти подозрения только подтвердил.
- Андрей Палыч вовремя здесь оказался. Появился как из ниоткуда…
Катя лишь кивнула.
- Да, это он умеет.
Алла Витальевна вздохнула, уловив её недовольство.
- Наверное, я не должна была ему позволять… но, Катя… Ваня его папой назвал и сразу успокаиваться начал.
- Всё хорошо, Алла Витальевна, не переживайте, - Пушкарёва вымученно улыбнулась. – Вы всё сделали правильно.
- Андрей Палыч так о нём заботится… ты не можешь этого не замечать. Не всякий родной отец так о ребёнке беспокоится.
- Да, я знаю… Я пойду, вы не против? Нужно ещё в больницу успеть.
- Иди, конечно. Но позвони обязательно, хорошо? А то я волноваться буду.
Катя пообещала и попрощалась. Но чем ближе подходила к двери красного уголка, тем страшнее становилось, и шаг невольно замедлила. Перед дверью остановилась и глубоко вздохнула.
Когда вошла, Андрей посмотрел на неё и приложил палец к губам. Катя на цыпочках приблизилась.
- Спит?
- Кажется, да.
Ванька заулыбался с закрытыми глазами.
- Я не сплю!
Андрей пощекотал его.
- Хитрюга ты!
Ребёнок рассмеялся.
Катя собрала детскую одежду и попросила:
- Ваня, давай одевайся.
- Домой поедем?
- Да, но сначала в больницу.
Ванька округлил глаза.
- Опять? Не хочу опять в больницу!
- Не спорь со мной, пожалуйста.
- А в чём дело? – спросил Андрей. – Мне медсестра сказала, что ничего страшного.
- Ничего, - подтвердила Катя, - но лучше проверить у нормального врача. Он ведь головой ударился, Андрей. И вообще… ты тоже со мной не спорь!
Жданов не удержался и фыркнул от смеха. Она говорила хорошо поставленным командирским голосом. Ванька сидел насупленный, потом закинул голову назад и посмотрел Андрею в лицо.
- Пап, а ты со мной пойдёшь?
Катя съёжилась, вновь услышав это важное слово из уст сына. Андрей же просто кивнул.
- Пойду, конечно. Одевайся.
Всю дорогу до детской поликлиники Ванька показательно капризничал и жаловался на всё подряд – на то, что он хочет есть, пить, спать, в туалет, затем решил придраться к новой машине Жданова. Так и сказал:
- Наша старая машина мне нравилась больше!
Катя только головой покачала и отвернулась к окну, а Андрей рассмеялся.
- А эта не нравится?
Мальчик пожал плечами и принялся оглядывать салон.
- Эта больше.
- Это точно, - согласился Андрей.
В больнице они провели больше часа. Ванька выглядел несчастным, Катя деятельной и встревоженной, а Андрей проявлял терпение. Не понимал, почему они должны томиться в коридоре, когда всё можно было решить совсем по-другому.
- Надо было ехать в платную клинику, - сказал он, когда Катя, наконец, вернулась с карточкой.
- Не выдумывай. Я доверяю этому врачу.
- Долго всё как… По-моему, с травмами должны принимать без очереди.
- Андрей, сядь. Остался один человек.
Он сел в неудобное, колченогое кресло и пересадил Ваньку к себе на колени. Тот провёз ботинком по его брюкам, и на них остался грязный след.
- Ваня! – шикнула на сына Катя, но Жданов отмахнулся.
А когда остался один в больничном коридоре, окончательно затосковал. Разглядывал плакаты, с информацией о профилактике заболеваний и вздыхал. А чем больше времени проходило, тем сильнее начинал беспокоиться. Затянувшееся ожидание казалось недобрым знаком. Но когда они вышли из кабинета, Ванька выглядел повеселевшим. Андрей вздохнул с облегчением.
- Ну что?
Катя кивнула.
- Всё хорошо.
- Мне укол не делали, - порадовал Ванька и повис у Андрея на шее.
- Вот видишь, - обрадовался тот, - а ты боялся.
- Да ничего я не боялся! Вот ещё!
Пока возвращались к машине, Катя гадала, что же дальше будет. Ванька цеплялся за руку Андрея, потом и вовсе заявил, что устал и идти сам больше ну никак не может, попросился на руки. Они со Ждановым о чём-то весело переговаривались, а она шла рядом и молчала.
Оказавшись в машине, Андрей обернулся и вопросительно посмотрел на неё.
Понимая, что изменить ничего не может, назвала адрес. Правда, с неохотой и Жданов это наверняка заметил, только вида не подал.
- Значит,  вы теперь одни живёте, - усмехнулся он.
- Одни, - кивнул Ванька. – У меня теперь своя комната!
- Да ты что?
- Я тебе покажу!
- Договорились. А кормить нас с тобой будут?
- Мы маму попросим.
- А если нам, в качестве исключения, сегодня заказать пиццу?
Ванька подскочил на сидении и выдал радостный возглас.
- Да! Я хочу пиццу!
Катя придержала сына.
- Вань, ты бы не прыгал. Ты всё-таки головой ударился.
- Мама, будем пиццу есть? – Он видимо почуял, что она чем-то недовольна и посмотрел умоляюще. Катя даже виноватой себя почувствовала. Сын рад, его мечта сбылась, а она только о себе думает, со своими противоречивыми чувствами справиться не может. Заставила себя улыбнуться и поправила Ваньке шапку.
- Если хочешь пиццу, будет пицца.
Присутствие Жданова в квартире волновало. А он осматривался, причём с очень серьёзным видом, внимательно оглядел Ванькину комнату, словно сам в ней жить собирался.
Катя несколько минут стояла в дверях и наблюдала за ним, затаив дыхание.
Андрей Жданов в её убежище. Там где она от него спрятаться старалась. Плакала, ругала и себя и его, строила планы на будущее опять же без него, а он пришёл, спокойно огляделся, передвинул кресло ближе к окну, остановился у Ванькиного письменного стола, и Катя вдруг поймала себя на мысли, что вот именно этого она и ждала. Когда он придёт, и вся её жизнь вновь закрутится вокруг него, когда он пустоту прогонит.
Сердце радостно подпрыгивало, а в горле горький комок. От страха. От понимая того, что столько усилий и уговоров – всё зря.
- Чья квартира? – спросил Андрей, выходя из Ванькиной комнаты.
- Снимаю.
Жданов остановился посреди комнаты и упёр руки в бока. Снова огляделся.
-  Здорово.
Катя подозрительно прищурилась.
- Ты издеваешься?
- Почему? – удивился Андрей. – Здорово. Ты молодец. А Валерий Сергеевич как пережил?
- Пережил.
Она не стала развивать эту тему и ушла на кухню. Слышала довольный голос сына, его смех, радостные визги, даже вопросом задалась, что Жданов с ним такое там делает, но восторга была буря.
Папа вернулся. И это отлично.
Ванька говорил это каждый раз, когда вбегал на кухню.
Отлично, мысленно соглашалась с ним Катя. Но совершенно не ясно, что с этим делать.
В какой-то момент устала бестолково крутиться между плитой и кухонным столом, и села на табуретку у окна. Подпёрла голову рукой и задумалась, прислушиваясь к весёлым голосам в комнате.
Андрей вошёл на кухню, посмотрел на неё, а потом сделал два шага (на большее кухня попросту не была рассчитана) и присел перед Катей на корточки.
- Ну что ты сидишь здесь? Тебе плохо?
- Нет. А где Ваня?
- Рисует. – Жданов взял её за руку и слегка сжал.  – Я знаю, ты не хочешь меня видеть, но… Нам надо серьёзно поговорить.
- Как ты оказался в садике вперёд меня, ты мне можешь ответить?
- Я там был, - признался Андрей немного виновато.
- Что значит, был?
- Ну… я иногда приезжаю… приезжал. Чтобы на Ваньку посмотреть.
Катя изумлённо посмотрела.
- Что?
- А что? – Он начал злиться, хотя за несколько минут до этого обещал себе держать себя в руках. – Я просто смотрел. И вдруг Ванька упал. Я же не мог остаться в стороне!
Пушкарёва облокотилась на подоконник и выразительно поглядела на Жданова. И тихо и обвиняюще проговорила:
- Он называет тебя «папой»!
Андрей покаянно кивнул.
- Да. Я сам когда услышал… Кать, он сам это сделал, я ему ничего не говорил. Правда!
Она вздохнула.
- Да знаю я …
Он поднялся и сунул руки в карманы брюк. Напряжённым взглядом уставился за окно.
- Нам с тобой надо решить кое-что, - сказал он. – А именно, как мы дальше будем. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь я просто не могу исчезнуть, как ты этого хочешь.
Катя нервно хохотнула.
- Думаешь, я этого не понимаю?
Жданов сильно нахмурился.
- Я тебе обещаю, я… постараюсь тебе не мешать. На этот счёт можешь не беспокоиться.
Она подняла на него глаза и посмотрела чуть ли не с любопытством. Взгляда её Андрей не понял, отчего ощутил душевное беспокойство.
В этот момент в дверь позвонили, и Катя указала рукой в сторону прихожей.
- Открой. Пиццу привезли.
Ужинали в комнате. Выдвинули журнальный столик, Андрей с Ванькой устроились на диване, а Катя в кресле. От Жданова подальше. Андрей ребёнком занимался сам, и рот вытирал ему, и стакан с соком подносил, когда Ванька руки испачкал. Пушкарёва внимательно наблюдала за ними, а когда Андрей ловил её взгляд, поспешно отворачивалась.
- Ты наелся?
- Наелся, - кивнул Ванька и покрутил грязными руками. Катя поднялась и взяла сына под локоть.
- Пойдём руки мыть.
Он пошёл за ней, но на ходу обернулся.
- Папа, а мультики?
Жданов рассмеялся.
- Руки иди мой!
Это счастливое «папа» весь вечер у Кати в ушах звучало.
У её сына есть папа. С сегодняшнего дня.
Ванька уснул у Андрея на руках. Они возились на полу среди огромного количества игрушек, о чём-то шептались, и лишь иногда вспоминали о мультиках и поворачивались к телевизору. Катя старалась улыбаться, чтобы сына не расстраивать, а на Жданова кидала строгие взгляды, чтобы не особо расслаблялся. Но того её строгость, кажется,  лишь смешила, что Катю заставляло нервничать. А потом Ванька уснул. Уже давно зевал и тёр глаза, но стоически продолжал играть «в гараж», возил по ковру машинки, но потом Андрей предложил ему посмотреть мультфильм, усадил к себе на колени и через несколько минут Ванька уже спал.
Жданов посмотрел на Катю и широко улыбнулся. Она ему взаимностью не ответила и пошла разбирать Ваньке постель. Пока укладывала сына, Андрей стоял в дверях и наблюдал. Она украдкой оглянулась через плечо, но Жданов не на неё смотрел, а куда-то мимо и сосредоточенно о чём-то размышлял.
На кухне зазвонил её мобильный, Катя отчего-то вздрогнула, когда услышала знакомую мелодию, а Андрей оттеснил её от детской кровати.
- Иди, - тихо сказал он.
Спорить она не стала, хотя в дверях и обернулась, посмотрела, как Жданов осторожно присел на край кровати.
Андрей несколько минут сидел в тишине, прислушиваясь к Ванькиному дыханию, оглядывал детскую комнату, словно мог увидеть в ней что-то необычное, затем поднялся, поправил край одеяла, чтобы на пол не упало, и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
В комнате Кати не было, он пошёл на её голос, на кухню. Но в коридоре остановился, когда понял, с кем она разговаривает.
- Нет, Дима, всё в порядке. В больницу ездили… Я бы не сказала, что он испугался. – Вздохнула. – Всё в порядке, не волнуйся. Я позвоню…
Она выключила телефон, зачем-то смотрела на него несколько секунд, потом положила на стол. И застыла, разглядывая стену перед собой.
- Ты меня во всём винишь?
Катя резко обернулась и испуганно посмотрела.
- Что ты сказал?
Андрей вошёл на кухню и сел у окна. Когда стоял, чувствовал себя здесь несколько неуютно, казалось, что плечами стены задевает. Обвёл маленькую кухню взглядом, а сам мучительно пытался подобрать правильные слова.
- У меня ничего не получилось, Кать.
- Что значит, не получилось? – удивилась она. – Всё получилось, Андрей!
Он удручённо покачал головой.
- Нет. Нет. Знаешь, у меня такое чувство, будто меня в болото засасывает, всё глубже и глубже.
- Я не хочу это слушать, - воспротивилась Катя. Отвернулась от него, и даже глаза закрыла.
Жданов печально кивнул.
- Правильно. Ни к чему тебе всё это. – Сжал руку в кулак и упёрся костяшками в стол. – Я всё испортил, я знаю.  Я ведь тогда ещё… тогда ещё знал, что глупость делаю. А теперь вот… не знаю, как всё исправить.
Катя молчала. Продолжала стоять к нему спиной и нервно кусала губы.
Андрей тоже замолчал, чувствуя, как растёт напряжение. Но Катя продолжала хранить молчание и, по всей видимости, говорить с ним не хотела. Не хотела, чёрт возьми! Её тяготило его присутствие.
Он посмотрел на часы, словно куда-то торопился или Катя могла это видеть. Тяжело поднялся.
- Ладно, - заговорил он, охрипшим от внутреннего перенапряжения голосом, - я пойду. Я… завтра позвоню утром и решим… Может, я завтра Ваньку заберу из сада?
Пушкарёва пожала плечами, так и не повернувшись к нему. Была напряжена, вся сжалась, и стала похожа на прежнюю Катю, растерянную и испуганную. Андрей заставил себя выйти из кухни. Ушёл в прихожую, нашёл на стене выключатель и включил свет. Остановился перед зеркалом и посмотрел на своё отражение. Провёл рукой по волосам. А потом, поддавшись порыву, вернулся на кухню. Подошёл к Кате и взял её за плечи. Она вскинула на него удивлённый взгляд, но его руки сжались крепче, а сам Андрей выглядел очень взволнованным.
- Я не знаю, как мне вернуть всё назад. Наверное, это невозможно. И я сам в этом виноват! Но… Я тебя люблю.
Катя открыла рот, в изумлении глядя на него.
- Андрей… ты что?
Он вглядывался в её лицо, отметил недоверие, вспыхнувшее во взгляде наряду с изумлением.
- Я люблю тебя. – Наклонился к ней и зарылся носом в её волосы. – Люблю… я дурак, Катя. Ты понимаешь? Я… у меня слов нет, я не знаю, что сказать. Я не знаю, как прощения у тебя просить… как вернуть всё. Ты меня слышишь?
Она отчаянно замотала головой, никак не могла прийти в себя, боялась к нему прикоснуться. Андрей говорил какие-то невероятные вещи, которые отзывались в душе ударами колокола. Каждое «люблю» лишало дыхания и рассудка. Наверное, он сошёл с ума… Как он может говорить ей такое?
- Я без вас умру… без тебя, без Ваньки. Я уже умираю. Я думать ни о чём не могу, делать не могу ничего, меня ничто не радует. Я работаю, работаю, как проклятый и всё… получается. Ты правильно говоришь – получается! Но я понимаю, что делаю что-то не то. В пустоту. – Губы прошлись по её щеке, Катя закрыла глаза и всё-таки обняла его, навалившись на его плечо. – Я так виноват перед тобой, - шептал он. – Я струсил…
- Андрей, что ты говоришь?
- Правду. Я все эти месяцы жил с этим чувством вины. Я всё мог изменить тогда, даже в день свадьбы, но испугался… думал об этом. И испугался. Прости меня.
Жданов странно осел, Катя не сразу поняла, что происходит, а он уже опустился на колени и уткнулся лицом в её живот. Катя оторопела. Руки подняла, боясь к нему прикоснуться. Казалось, дотронется и произойдёт что-то страшное. И так уже… на грани реальности.
- Андрей, встань, - дрожащим голосом попросила она. – Встань!
Он бурно дышал, обжигая её живот горячим дыханием и молчал. Катя смотрела на черноволосую макушку, потом осторожно прикоснулась к его волосам. Но тут же руку отдёрнула.
- Андрюш, встань. Я тебя очень прошу… Я сейчас с ума сойду!
Жданов медлил, Катя подняла руку и вытерла слёзы. Потом с трудом расцепила его руки на своей талии. Снова смахнула слёзы.
- Андрей, пойдём спать. Я… правда, не могу говорить сейчас. Пойдём спать.

0

31

ГЛАВА 30.

Всю ночь её мучил странный сон. Метель. Белая, суматошная, нескончаемая. Снег шёл, ветер завывал и кружил вокруг. Но самое странное, что холодно совсем не было, только дышалось тяжело, потому что этот дурацкий снег залепил горло и лёгкие.
Откуда он взялся, этот снег в её сне?
Во сне она засмеялась, не понимая, почему ей тепло и легко, когда вокруг снег. Даже горло отпустило, ногам было тепло. А на душе спокойно. Толком не понимала, что с ней происходит, но было ясно, что всё хорошо, всё наконец-то встало на свои места.
Только снег всё шёл. Кто-то очень упрямый его кидал сверху прямо на неё.
Стряхнула его с волос и вдруг проснулась. Моргнула и поняла, что на самом деле пытается стряхнуть что-то с себя. Посмотрела на белый потолок, продолжая сонно моргать.
Утро, поняла Катя. Причём далеко не раннее, раз солнышко уже в окно заглядывает. На работу опоздала? Никуда не годное начало дня.
Но уже в следующую секунду мысли о работе Катю оставили.
Она лежала на боку, спиной прижимаясь к кому-то, кто обнимал её обеими руками и глубоко и беззвучно дышал. В некоторой панике ощупала чужие руки, моментально поняла, чьи они, и расслабленно вздохнула.
Вот почему было тепло.
Никакой снег на свете, даже вечная мерзлота не выдержала бы той температуры, которая возникала, когда её обнимал этот мужчина.
Он дышал ей в шею тепло и щекотно, держал крепко, прижимая спиной к себе, а тяжёлые руки уверенно лежали на ней. И поэтому ей и было так спокойно в её снежном сне.
В детской отчётливо скрипнула кровать. Ванька всегда начинал вертеться, прежде чем окончательно проснуться. Катя попыталась выбраться из-под тяжёлых рук Жданова, но куда там! Он лишь всхрапнул, уткнулся носом в её волосы и прижался ещё крепче. Её бросило в жар. Явственно чувствовала его возбуждение, а рука Андрея, как назло, пошла гулять по её телу.
Дверь детской открылась, и появился Ванька. Зевал, тёр глаза, которые никак не желали открываться. Прошлёпал босиком мимо их дивана, а потом Катя услышала, как негромко хлопнула дверь ванной.
Попыталась спихнуть с себя ногу Жданова.
- Андрей, пусти меня, - громким шёпотом проговорила она. – Пусти!..
- Да, - пробормотал Андрей сиплым со сна голосом. – Не сплю уже…
Тяжёлые руки напряглись, потом расслабились, и он отодвинулся, освобождая её, но когда Катя уже собиралась встать с дивана, лихорадочно поправляя бретельки ночнушки, перехватил её, повернул и поцеловал.
У него было чистое дыхание, горячие, колючие щёки и крепкая шея. А руки сильные-сильные. В первое мгновение Катя начала сопротивляться, брыкаться, но очень быстро перестала, потому что вдруг поняла, насколько глупо противиться ему. В голове забилась ужасная мысль, как безумно, невероятно она скучала по нему все эти месяцы. По его дыханию, рукам, ногам, поцелуям, напору, когда остановить его просто невозможно, по своему волнению и мгновенно вспыхивающему желанию. По всему, что получалось у неё только с ним и чего уже так давно не было.
Она погладила его по груди, по животу. Андрей застонал ей в губы и открыл глаза. В первый момент посмотрел как бы непонимающе, а потом во взгляде вспыхнула чертовщинка, и Жданов улыбнулся.
- Доброе утро.
Катя от его взгляда внезапно стушевалась.
- Доброе… Отпусти, Ванька встал уже.
- Да? – посмотрел с сожалением. Помедлил, прежде чем отодвинуться. Катя чувствовала его желание, но знала, что он с ним справится. Пригладила волосы, испугавшись, что после сна они могут некрасиво топорщиться на макушке. Халат её нашёлся на кресле, под пиджаком Жданова, а Андрей тем временем с хрустом потянулся, взял в руку будильник и присвистнул.
- Проспали.
- Он почему-то не прозвонил, - посетовала Катя.
- А ты его заводила? – усмехнулся Андрей и показательно щёлкнул переключателем. Катя честно попыталась припомнить,
заводила или нет, но не преуспела в этом. Такие незначительные детали вчерашнего вечера в памяти не отложились.
- Надо на работу позвонить, - всё-таки опомнилась она и снова взглянула на часы. Начало десятого. Ужас и кошмар.
В комнату вбежал Ванька, успевший к тому моменту окончательно проснуться и переполниться энергией. Запрыгнул к Андрею на диван и ткнул пальцем в свой лоб.
- Смотрите, какой синий у меня синяк! – радостно возвестил он.
Андрей рассмеялся и взял его двумя пальцами за подбородок.
- Дай посмотрю.
- Здорово, да, пап? – никак не мог успокоиться ребёнок.
- Да уж… - Жданов с сомнением покачал головой.
Катя присела на край дивана и заставила сына повернуться к ней. Нахмурилась.
- Пожалуй, я тебя сегодня к бабушке с дедушкой отвезу, а не в садик.
Ванька расстроился.
- Ну вот! Я хотел синяк всем показать!
Андрей фыркнул. Снова притянул к себе ребёнка и поцеловал в макушку.
- Завтра покажешь.
- Он до завтра не пройдёт?
- Да он и за неделю не пройдёт, - заверил его Жданов.
Ванька заулыбался.
- Тогда ладно!
Катя ушла в ванную, а Ванька ещё немного попрыгал на их диване, который заметно под ним постанывал, потом спрыгнул на пол и убежал к себе в комнату, а Андрей лёг, ещё разок потянулся, раскинул руки в стороны и улыбнулся. Сегодня он был спокоен и доволен жизнью. По утрам с ним такое бывало не часто. И на работу не хотелось, и вообще ничего не хотелось. Было удобно в этой маленькой квартирке, приятно лежать на старом, чужом диване, слышать, как в душе льётся вода и знать, что там Катя Пушкарёва и никто иной. Думать о том, что она сейчас выйдет из душа с влажными волосами, пахнущими цветочным шампунем, с розовыми щёчками, завёрнутая в махровый халат с рисунком в виде белых облачков, и всё станет ещё лучше и приятнее. А в соседней комнате буянит маленький атаман, который со вчерашнего дня зовёт его папой.
Всё настолько до невероятности хорошо, что кровь в венах бурлит.
Решил позвонить Малиновскому, предупредить, что, скорее всего, сегодня в офисе не появится, даже телефон в руку взял, но мысли неожиданно скакнули совсем в другом направлении, и о звонке он позабыл. Вместо того, чтобы набрать номер, принялся вспоминать вчерашний вечер. Как Катя ушла с кухни, оставив его одного, приходить в себя после несвойственных ему откровений и признаний. Он тогда с трудом поднялся с колен, пересел на табуретку у окна и сидел долго, как ему показалось, целую вечность. Слышал тихие Катины шаги в комнате, она что-то делала, открывались и закрывались дверцы шкафов, а затем всё стихло. Андрей чутко прислушивался, пытался уловить хоть какой-нибудь звук, шорох, но было тихо.
И посмеялся над собой. Его ждёт женщина, которой он несколько минут назад признался в любви, честно, как никогда раньше, и она его не прогнала, не посмеялась, не вспомнила ни одной обиды, а он сидит здесь и отчаянно трусит. Боится, что придёт к ней, а она вдруг опомнится, и всё закончится. Что даже надежды не останется…
Но Катя его не выгнала. Когда он вошёл в комнату, она уже лежала в постели, на застеленном диване, закутавшись в одеяло, словно жутко замёрзла. А свет не выключила. Его ждала.
Жданов посоветовал себе успокоиться и присмирить рвущиеся на волю эмоции. Осторожно заглянул в Ванькину комнату, потом дверь плотно прикрыл.
Катя, кажется, не дышала. Лежала, свернувшись калачиком, уткнувшись носом в подушку. Андрей разделся, не спуская с неё глаз, потом выключил свет и наконец лёг в постель. Залез под одеяло, положил голову на подушку и на несколько секунд замер в не совсем удобной позе. Постарался уловить Катино дыхание.
На тумбочке, совсем рядом громко тикал будильник. Андрея это звук отчего-то раздражал, он даже голову повернул и посмотрел на часы в темноте. Потом принял более удобную позу и заложил руку за голову. Покосился на Катю, но тронуть её не решился. Вскоре затосковал, понимая, что ведёт себя неправильно. Не так всё. А пока пытался принять правильное решение, Катя сама к нему повернулась и молча прижалась. Жданов улыбнулся в темноте и обнял её двумя руками, поцеловал в лоб.
Она отчётливо всхлипнула, шмыгнула носом и больно вцепилась в его руку. Заревела, кусая губы. Андрей подтянул её повыше и поцеловал в кончик носа, потом в щёку. Почувствовал солоноватый привкус и принялся пальцем аккуратно её слёзы вытирать.
- Не плачь, - шёпотом попросил он.
Катя обняла его за шею и согласно кивнула. И снова всхлипнула.
Он провёл рукой по её коротким волосам, потом большим пальцем по её щеке вниз к подбородку.
- Я тебя люблю.
По её щекам вновь покатились слёзы. Андрей опустил голову и провёл губами по Катиной шее, спустил с плеча широкую бретельку ночной рубашки, ладонь заскользила вниз по Катиной руке, а потом накрыла полную грудь. Дотронулся, и его словно калёным железом насквозь прожгло. Дыхание стало лихорадочным, руки нетерпеливыми, а когда услышал прерывистый вздох, вырвавшийся у Кати, чуть в голос не застонал. Она сползла на подушках вниз, и Андрей навис над ней, продолжая ласкать её. Потянулся к Катиным губам, чувствуя, как она цепляется за него руками и ногами.
- Я так скучала по тебе… каждый день скучала…
Её ночная рубашка ему мешала. Андрей дёрнул сначала бретельки вниз, потом подол наверх, но мягкая ткань никак не хотела поддаваться на его уловки. А терпение иссякало.
Катины пальчики знающе пробежались по его позвоночнику, и Жданов с лёгким стоном выгнулся и взволнованно задышал. Катя прикоснулась пальцем к его губам.
- Я тебя люблю, - шепнула она и прижалась щекой к его плечу.
На мгновение все плотские мысли его оставили. Зато стало легко, но бросило в жар. Закрыл глаза и прижался лбом к Катиному лбу.
- Я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела об этом.
А она вдруг рассмеялась.
- Я и так не жалею.
Он открыл глаза и улыбнулся. Потёрся носом о её нос.
- Ты меня прощаешь?
- Прекрати, Андрюш… Это было наше решение, и оно было правильным.
Андрей покачал головой, хотел возразить, но Катя приподнялась и поцеловала его в губы.
- Ты прекратишь со мной спорить или нет?
Он тихо рассмеялся.
- Прекращаю.
Катя крепко обняла его за шею, ему даже больно стало. Прижалась всем телом, а Андрей нетерпеливо дёрнул её ночнушку наверх. Поцеловал, чувствуя, как изнутри поднимается совсем другой жар, который затмевает рассудок, и замер, когда из детской послышался хныкающий голос.
- Мама, я не могу спать, он мне мешает!
Оторвались друг от друга. Катя пару секунд переводила дыхание, а потом завозилась, выбираясь из-под Андрея. Он откатился в сторону и сел на постели, наблюдая, как Катя встаёт и торопливо натягивает на плечи бретельки рубашки.
- Мама!
- Иду, милый. Кто тебе мешает? – спросила она, входя в Ванькину комнату.
- Пластарь. Он тянет.
- Пластырь мешает? Давай я посмотрю.
В детской зажёгся свет, а Андрей лёг и прикрылся одеялом.
- Давай его снимем на ночь, - услышал он Катин голос.
- А папа где?
- В комнате.
- Спит?
- Да… Вот так. Так лучше? Не три рукой.
- Лбу холодно.
Катя рассмеялась.
- Сейчас пройдёт. Ложись.
Через минуту щёлкнул выключатель, и снова стало темно.
- Мама, дверь не закрывай! Я боюсь.
- Хорошо, не буду.
Она вернулась в постель и тут же приложила палец к губам Андрея. Зашептала ему на ухо:
- Молчи. Голос твой услышит, вообще не уснёт.
Жданов кивнул и обхватил её палец губами.
- А папа точно спит? – проявил бдительность Ванька.
Катя почувствовала, как губы Андрея раздвинулись в улыбке.
- Спит, Ваня, спит. И ты спи. Чтобы я больше ни одного слова от тебя не слышала.
Ребёнок горестно вздохнул, повозился, чему свидетельствовало поскрипывание его кровати, и затих.
Катя с Андреем несколько минут лежали, боясь пошевелиться, потом Жданов приподнялся и укрыл Катю одеялом. Поцеловал в лоб, как маленькую.
- И ты спи.
Она тоже поёрзала, устраиваясь поудобнее, пристроила голову на его плече, а руку на его груди. Жданов накрыл её ладошку своей и закрыл глаза. Правда, уснуть быстро не надеялся, слишком возбуждён и взбудоражен был. Но уснул на удивление быстро. И на редкость сладко.
Ничего странного, что они проспали. И этого его нисколько не беспокоит, если честно.
Когда Катя вернулась в комнату, Андрей уже встал и даже постельное бельё аккуратной стопкой сложил, а теперь ходил вокруг дивана и прикидывал, как бы его половчее сложить, чтобы тот от его натиска не вздумал развалиться.
- Нам нужен новый диван, - решил он в итоге.
- А этот куда? – растерялась Катя. – Он хозяйский.
- Так он скоро сам развалится, - хмыкнул Андрей. Поднажал, и диван со стоном и явной неохотой принял нужное положение.
Ванька раскинул руки в стороны.
- Вот такой большой нужен! Чтобы было много места!
- Точно, - кивнул Андрей. – На этом я не помещаюсь.
Ванька подошёл и повис у него на руке.
- Пап, а мы пойдём в субботу на каруселях кататься?
- Каких каруселях? Зима же, Вань.
- Тогда куда-нибудь ещё.
Жданов улыбнулся.
- Куда-нибудь ещё пойдём, - пообещал он.
- Андрюш, ты в душ идёшь?
- Иду.
Ванька подпрыгнул от радости.
- Бриться! Мы бриться идём!
Андрей поскрёб колючий подбородок.
- Было бы чем…
Пока в душе шумела вода, Катя занималась приготовлением завтрака. Сварила кофе, накрыла на стол, приготовила омлет, и всё это с небывалым воодушевлением. Ванька носился по квартире, подпрыгивая от нетерпения то под дверью ванной комнаты, то у накрытого стола и откровенно облизывался. Но один завтракать наотрез отказывался.
Кухня была маленькая, сегодняшним утром Катя это почувствовала как никогда ранее. Если вдвоём с Ванькой они здесь помещались достаточно легко, то с появлением Андрея пространство стало замкнутым. Его плечи перегородили половину кухни, но Катя от этого лишь больше млела от счастья под его пристальными и долгими взглядами и при звуках его голоса.
- Папа, ты так и будешь колючий?
Жданов потрепал Ваньку по голове.
- Какой ребёнок умный растёт, просто невероятно. Ты прав, небритым ходить нельзя, придётся ехать за вещами.
- В магазин? – заинтересовался Ванька.
Андрей удивился.
- Да нет… почему в магазин?
- А мне надо в магазин, - вздохнул мальчик, разглядывая бутерброд с колбасой. Примериваясь, прежде чем откусить.
Катя подлила Андрею кофе и непонимающе глянула на сына.
- Зачем тебе в магазин?
Ребёнок в ответ выразительно посмотрел.
- Мама, ты не помнишь? А шапку?
- О Господи, Ваня, - Катя покачала головой.
- Что за шапка? – заинтересовался Андрей, не прекращая жевать.
- Моя! Она плохая.
- Что это? А мне нравится.
Ваня задумался, потом помотал головой.
- Папа, она же с пумпоном!
- Ну да… я видел.
- Папа, такие девчонки носят!
Андрей посмотрел на Катю, встретил её взгляд и развеселился. С трудом сумел спрятать улыбку, понимая, что ребёнка это может обидеть.
- Вот в чём дело… Ну что ж, вполне законное желание.
Катя улыбнулась.
- Мы сходим в магазин, Ванюш, я же тебе обещала. Просто некогда пока.
- Ты давно обещаешь!
- Что ты расстраиваешься? – Катя откинула со лба сына чёлку. – Сходим. На днях. И купим тебе такую шапку, которую ты захочешь.
Этим обещанием Ванька удовлетворился. Доел завтрак и убежал к себе в комнату. Андрей же остался за столом, не спеша допивал кофе и посматривал на Катю со значением. Она убирала со стола, мыла посуду и о чём-то думала. Или мечтала.
- Кать, а ты на работу поедешь?
Она обернулась и посмотрела с лёгким недоумением.
- А ты нет?
- А почему бы нам выходной не устроить? По-моему, и повод подходящий, – протянул руку и приобнял её за талию, привлёк к себе. Ткнулся носом в её живот. Затем голову поднял и просительно затянул: - Катюш…
Пушкарёва оглянулась на дверь, удостоверилась, что сына рядом нет, и обняла Андрея.
- Я не знаю.
- Ну что ты не знаешь? Позвони Юлиане, - погладил её по руке. – Или хочешь, я позвоню?
- Уже представляю, что ты ей скажешь!
- Тогда сама позвони. Позвонишь?
Катя наклонилась к нему и на пару секунд прижалась щекой к его щеке. Потёрлась о щетину и улыбнулась.
- Позвоню. А что я ей скажу?
Жданов многозначительно хмыкнул, потом пригнул её голову ниже и зашептал на ухо. Катя вспыхнула и отскочила от него. Андрей захохотал.
- Кать, вернись.
- Не вернусь. Надо Ваню к родителям отвезти.
- Обиделась, - хохотнул он. Встал, подошёл к ней и крепко обнял. – Я поеду домой, - вновь зашептал Жданов. – Надо вещи кое-какие собрать. Бритву, например. А потом вернусь. И надеюсь, что ты вернёшься тоже.
Катя вдруг загрустила, развернулась в его руках и принялась теребить воротник рубашки Андрея.
- Ну что случилось? – шепнул он.
- Как-то я… виноватой себя чувствую, - призналась она.
- Это в чём? Что это такое страшное ты совершила? – шутливо поинтересовался Жданов.
- Сам всё прекрасно понимаешь.
- Понимаю… - не стал спорить он. – Но, Катюш, давай поговорим об этом попозже, когда будем одни. Через пару часов.
Она кивнула.
- Милая моя… Я не знаю, как тебе объяснить. Понимаешь, я сегодня, впервые за многие месяцы проснулся со спокойной душой. Дома проснулся, понимаешь? Тебя вижу, Ваньку, и мне больше ничего не нужно. И я не понимаю… почему должен чувствовать себя виноватым за то, что мне хорошо. Почему ты должна себя виноватой чувствовать за то, что делаешь меня счастливым. Я просто тебя люблю. По-моему, всё очень просто.
Катя ответить не успела. Пока с мыслями собиралась, на кухню вошёл Ванька, посмотрел на них и от нетерпения топнул ногой.
- Ну чего вы обнимаетесь? Мама, поехали к деду. Он со мной погуляет!
Андрей обернулся и с улыбкой посмотрел на мальчика.
- Дай с мамой-то пообниматься!
Катя стукнула его по плечу и вывернулась из рук Андрея.
- Собирайся. Сейчас поедем.
- Наконец-то! – Ванька убежал, но тут же вернулся и настороженно на Жданова посмотрел. – Папа, ты с работы когда придёшь?
- Вечером приду, - успокоил его Андрей.
- Я приду, и ты придёшь?
Андрей кивнул.
- Вот видишь, - сказал он Кате, когда ребёнок убежал. – Всё гораздо проще, чем мы себе навыдумывали когда-то.
Она промолчала, но взгляд потеплел, что Андрея порадовало.
Пока они ждали Катю у подъезда, Андрей приметил знакомую машину, припаркованную недалеко от подъезда. Поразглядывал, потом недоумённо хмыкнул.
- А что здесь делает машина твоего отца? – спросил он у Кати, когда она спустилась. И для наглядности, ткнул пальцем в старую «Волгу».
- Я на ней езжу, - сообщила Пушкарёва с гордостью, а на Жданова взглянула с вызовом.
Андрей посмотрел на Ваньку, требуя у того подтверждения. Мальчик важно кивнул.
- Мы ездим. Быстро.
- Не выдумывай, - запротестовала Катя и поправила сыну шапку. – Быстро  мы не ездим. Очень аккуратно.
Андрей разулыбался, глядя на них.
- Так вы теперь у меня ещё и автомобилисты?
Ванька покачал головой.
- Я не знаю такого слова.
Жданов рассмеялся.
- А что ты смеёшься? – решила обидеться Катя. – Я хорошо вожу!
- Не сомневаюсь, - он приобнял её за плечи. – Ты всё хорошо делаешь.
- Мы на машине поедем? – спросил Ванька, разглядывая машину Жданова с большей благосклонностью и заинтересованностью, чем вчера.
Андрей кивнул, но Пушкарёва тут же возразила.
- Нет, мы пешком. Прогуляемся. Погода сегодня замечательная.
Ребёнок спорить не стал, а Андрей с нажимом проговорил:
- Я вас отвезу.
Катя покачала головой.
- Не надо.
Он недовольно поджал губы.
- Катя…
Она спокойно взяла его под руку.
- Я лучше знаю, как говорить со своими родителями.
- Я не собираюсь прятаться, ты понимаешь? – тихо и раздражённо проговорил Андрей.
- Я тоже. Я больше всего на свете не хочу прятаться. Но и оправдываться не буду. Я сама с родителями поговорю.
Жданов подумал, потом кивнул, сдаваясь.
- Хорошо… - Схватил её за пальто и притянул к себе. Катя посмотрела в его глаза и чуть склонила голову на бок.
- Что с тобой?
Андрей через силу улыбнулся.
- Нервничаю немного.
- Из-за моих родителей?
- Да нет… Боюсь вас отпускать от себя. – Он поправил воротник её пальто. – Уедете и не вернётесь.
Катя приподняла брови и непонимающе посмотрела.
- Куда?
- Смешно тебе, да?
Она подняла руку и шутливо дёрнула его за ухо.
- Поезжай домой спокойно.
- Я не домой, я за вещами.
В горле встал комок. Катя с трудом сглотнула и погладила его по плечу.
- За вещами… - эхом повторила она.
- Мы ведь решили? – забеспокоился он  и начал присматриваться к ней чуть ли не со страхом.  – Ты ведь не передумала?
Катя покачала головой, а потом зажмурилась и засмеялась.
- Не передумала.
Ванька с разбега врезался в них, обхватил руками их ноги.
- Опять обнимаетесь! А со мной никто не играет.
Пушкарёва взяла сына за руку.
- Пойдём, папе ехать надо. – И сама от испуга на полуслове запнулась. Она это сказала. Сама, как бы между прочим, просто вылетело это важное слово, сорвалось с языка…
Жданов приобнял её за талию и привлёк к себе. Но не поцеловал. Просто обнял, но быстро отпустил, наклонился и подхватил Ваньку на руки.
- Горки стороной обходим?
Ребёнок важно кивнул.
- Обходим!
- Молодец. – Поставил мальчика на землю и пошёл к машине. Несколько раз оборачивался и махал им рукой в ответ. Ванька ему рукой намахивал с энтузиазмом и идти, пока машина Андрея мимо них не проехала, отказывался.
- Помни, что ты обещал с горки не кататься, - поучала сына Катя, когда они уже поднимались по лестнице к квартире родителей.
- Помню.
- И дедушку не гоняй.
- И это помню. У него колено.
Она улыбнулась.
- Да, колено.
Елена Александровна увидела их и тут же всплеснула руками.
- Что случилось?
- Мы сегодня не работаем! – радостно завопил Ванька, вбегая в квартиру. – Деда, ты где? Ты сегодня со мной гуляешь!
С кухни раздалось нечто среднее между стоном и возгласом удивления. Катя бы рассмеялась, прекрасно понимая реакцию отца, но на неё вдруг напала жуткая нервозность.
- Катя, что у него на лбу? – забеспокоилась Елена Александровна.
Пушкарёва махнула рукой и позвала:
- Ваня, иди сюда. Раздеться надо, а то вспотеешь! – Посмотрела на мать. – Он вчера с горки в садике упал и весь лоб себе разодрал. Ты только не пугайся, просто ссадина. Мы в больнице были, так что повода волноваться нет.
- Ну слава богу! Больничный дали?
- Нет. – Катя сняла сапоги и сунула ноги в мохнатые тапочки. – Просто мы… проспали. Да и сегодня ему лучше под присмотром побыть, я думаю. Здравствуй, папа.
Валерий Сергеевич кивнул дочери и убрал её сапоги в шкафчик.
- Ваня, иди сюда, - снова позвала Катя. – Что ты там делаешь?
- Мама, а у бабушки блинчики!
- Ты же ел недавно.
Елена Александровна улыбнулась и погладила внука по голове, по шапке с помпоном.
- Он же растёт, а хороший аппетит самое главное, - сказал Пушкарёв. – Лоб показывай.
- Ванюша, больно было?
Ванька деловито снимал куртку, быстрым движением расстегнул молнию, скинул ботинки и покачал головой.
- Нет, - в который раз принялся рассказывать ребёнок свою трагическую историю. – Только  чуть-чуть щипалось. Но папа подул, и всё быстро прошло. Бабуль, а ты дашь мне клубничное варенье? – он унёсся на кухню, а в прихожей повисла недоумённая тишина.
- Какой папа? – подал голос Валерий Сергеевич и переглянулся с женой. Та поторопилась мужа успокоить.
- Подожди, Валера. – Шагнула к дочери и таинственно понизила голос. – Катюш, это он о Диме?
- Нет, мама, это он об Андрее. – Катя смело взглянула на родителей. Сколько было смелости, столько в этот взгляд и вложила. Хотя внутри всё тряслось от страха. – Андрей вернулся.
Отец нахмурился.
- И что? Что значит, он вернулся? Насколько я помню, он…
- Валера, тише!..
- Хорошо, я замолчу! – возмутился он. – Вы всегда мне рот затыкаете, никогда меня не слушаете… а результат всегда одинаковый!
- Валера!
Пушкарёв обиженно отвернулся и сунул руки в карманы спортивных штанов.  Через плечо оглянулся на дочь, которая продолжала сидеть на стуле у входной двери.
- И долго ты молчать собираешься?
Катя поднялась.
- А что говорить? – Улыбнулась. – Я счастлива.
Родители задумчиво посматривали на неё, между собой переглядывались, но вопросов больше не задавали. А отец только крякал и мрачнел, когда Ванька сыпал подробностями.  Рассказывал про папу.  Который приехал, спас, подул, а потом они ездили в больницу на новой машине.
- Деда, знаешь, какая у нас новая машина? Большая такая, чёрная и блестящая вся!
Катя снова удостоилась тяжёлого взгляда отца, а когда ребёнок убежал в комнату, Валерий Сергеевич осуждающе уставился на дочь и постучал пальцем по столу. Молча и от этого ещё более устрашающе. Катя сложила руки на груди и упрямо вздёрнула подбородок.
- Я взрослая, папа. И я имею право… поступить по-своему.
- О своих правах она вспомнила!.. А о правах его жены ты не забыла?
Катя загрустила.
- Я всё знаю… Знаю, что возможно поступаю неправильно, не имею права никакого, но… Сегодня утром у меня была семья, настоящая семья. У моего сына был отец, и всё было хорошо. Так хорошо, как я и мечтать не могла.  И сейчас я точно знаю, что готова на многое, чтобы так же было завтра, послезавтра, через месяц… год. Я имею право на всё это, как и другие.
- А Дима? – спросила Елена Александровна.
- Дима здесь не при чём, мама.
- И ты готова ждать?
Катя нервно сглотнула.
- Если понадобится… да. Готова.
Валерий Сергеевич посверлил её взглядом, потом посмотрел на жену и уверенно заявил:
- Твоя дочь сошла с ума!
- Так теперь это только моя дочь? – всплеснула руками Елена Александровна, провожая мужа укоряющим взглядом.
- Мама, я знаю, что делаю, - негромко проговорила Катя, когда отец вышел.
Елена Александровна помолчала, раздумывая, потом кивнула.
- Это хорошо. Что знаешь.
Это можно было счесть благословением, что Катя с облегчением и сделала. И домой полетела, как на крыльях. По дороге успела дважды поговорить по телефону с Юлианой о делах насущных, и конечно извинилась за «вынужденный» прогул. А вот про Андрея умолчала. Знала, что как только назовёт его имя, последует взрыв. А к ещё одному важному разговору она сейчас была не готова.
Андрей приехал позже, чем она ожидала. Катя извелась вся, ждавши его. Волновалась, переживала, загоняла поглубже страхи и сомнения. Вдруг он передумал и не приедет? Вдруг позвонила Кира… или того хуже, приехала? И Андрей не решится…
Тогда она умрёт. Точно, умрёт.
Совершенно дикая мысль.
Обед был не готов, об ужине даже не думалось, а Катя, как привязанная,  стояла у кухонного окна и смотрела на дорогу. А Жданова всё не было.
Пушкарёва прислонилась лбом к холодному стеклу  и до боли закусила губу, стараясь не разреветься абсолютно по-глупому. И чувствовала себя совершенно несчастной. Даже утренние радости и воодушевление казались чем-то  далёким и нереальным.
Когда стоять устала, присела на табуретку и облокотилась на узкий подоконник. Момент был подходящий для того, чтобы впасть в отчаяние, но спас звонок в дверь.
Надо отдать Жданову должное, собирая вещи, он мелочиться не стал. Одним чемоданом не обошлось и это, кажется, Андрея самого удручало и даже в смятение приводило.
- Я не думал, что у меня столько вещей, - удивлялся он, оглядывая два внушительных чемодана, сумку с ноутбуком и кейс с важной документацией.  – И это ещё не всё. Понятия не имею, откуда всё это берётся, по магазинам я хожу редко.
Катя от счастья и облегчения рассмеялась. Оглядела его вещи, которые заняли  всё свободное место в маленькой прихожей, и вдруг ощутила волну недоверия. Даже тайком себя ущипнула.
Андрей, наконец, захлопнул дверь и запер её на оба замка. Потом обернулся на Катю и удивлённо приподнял одну бровь.
- Что?
Она качнула головой, продолжая с недоверием разглядывать дорогие, фирменные чемоданы Louis Vuitton.
Андрей вдруг усмехнулся и, интересничая, заглянул в кухню.
- Ванька где? У родителей?
Катя коротко кивнула, а Жданов снял куртку, кинул её на один из чемоданов и через вещи свои бесцеремонно переступил. Шагнул к Кате и легко приподнял её над полом. Они встретились взглядами и вместе рассмеялись. Катя обхватила его ногами и обняла за шею.
- У тебя тоже такое чувство? – шёпотом спросил он.
- Какое?
- Что всё только начинается. Я подобное чувствовал, когда из родительского дома уходил в восемнадцать лет. Тогда всё начиналось с чистого листа, и сейчас так же.
- Наверное. Я волнуюсь. Боялась, что ты не придёшь, - призналась она.
- А куда я мог от тебя деться?
- Не знаю. – Поцеловала его в щёку и прижалась.
- По дороге затеряться? – усмехнулся он.
Андрей поцеловал ее в плечо, а потом, прислонившись к стене, наступив на задник, снял ботинок. Осторожно переступил с ноги на ногу и поступил точно также с другим ботинком. И всё это, продолжая удерживать Катю на весу.
- Как же я тебя хочу, - голос неожиданно осип и прозвучал излишне взволнованно. Андрей прошёл в комнату и немного нахмурился, приметив диван, который собственноручно утром собрал. Не подумавши.
Катя обернулась, желая понять, что Андрея напрягло. Но Жданов уже шагнул к дивану и уложил её. Пушкарёва засмеялась, - неудобства  Андрея недолго смущали.
Было не совсем удобно, суетливо и очень горячо.  Она что-то шептала, тёплое дыхание щекотало ухо Андрея, и от этого по телу побежала дрожь, ещё больше распаляя. Пришлось оторваться от Катерины, чтобы снять через голову свитер. Кинул на пол и навис над девушкой, уперевшись руками в диван. Катя улыбалась, глядя на него, провела руками по его плечам, по груди, потом рука поднялась к лицу Андрея. Он потёрся щекой о её ладошку.
- Люблю тебя, - шепнула Катя.
Она улыбалась, смотрела на него, а ему оставалось только удивляться на самого себя. Это каким же надо было быть дураком, чтобы решиться на что-то, на целую жизнь, без неё? Как только сил хватило уйти, попытки какие-то предпринимал, чтобы не думать, не вспоминать…
Как он жил все эти месяцы один?
Теперь они неожиданно заспешили так, словно у них совсем не было времени. Несколько минут и – конец света.  И не будет ничего, и надо всё успеть. Уцепиться, не упустить момент, последнюю возможность задержать. Дышать было нечем, вырывались какие-то хрипы и стоны. Целовал её, вроде бы лихорадочно, а получалось мучительно медленно, хотя мысленно себя подгонял.
Не было никакой игры. Разве он – он! – не знает, насколько важна для женщины утончённая прелюдия?
Не было романтики и соблазна. Хотелось, но снова ничего не вышло. С ней – никогда не получалось. Только с ней дрожали руки, мутилось в голове от желания и нетерпения, и весь его многолетний опыт куда-то улетучивался.  Андрей на самом деле превращался в того юнца, который хотел от жизни всего и сразу, непознанного и доселе запретного и недостижимого.
Как они уместились на этом узком и неудобном диване – загадка. Одежда грудой лежала на полу, Жданов один раз не удержался, и нога соскользнула вниз, упёрся коленом в одежду. Чертыхнулся и поторопился вернуться к Кате, в дальнейшем пришлось быть поосторожнее, не хотелось свалиться в самый важный момент. Катя обхватила его ногами, но Жданов ловко перевернулся на спину, усадив её на себя сверху. Так на самом деле стало удобнее, да и безопаснее. Гладил Катю по гибкой спине, поддерживал под бёдра и смотрел в её лицо, встречал  отрешённый, замутнённый, горящий взгляд. Она наклонилась и поцеловала его. Её губы были тёплыми, язычок горячим, а глаза стали чёрными, а не карими. Чёлка прилипла ко лбу, она отвела рукой волосы, чтобы не лезли в глаза, а Андрей любовался Катей. Сквозь пелену в глазах, завесу наслаждения, всё ещё упрямо выныривая из омута, старательно цепляясь за какую-то мысль, которая ещё пробивалась через шум крови в ушах.
Старый диван отчаянно заскрипел, протестуя, когда Андрей упёрся ногами в подлокотник, подхватил Катю под ягодицы, стараясь удержать её на весу, и задвигался сам. Она тыкалась носом в его шею, тяжело, с надрывом дышала, потом застонала и ослабла. Ему же понадобилась ещё пара минут, чтобы дойти до края. Зарычал, откинул голову назад и напрягся. Затылку стало больно, под головой был твёрдый подлокотник, но боль казалась лишь незначительным неудобством. На один короткий миг всё потеряло значение, только продолжал крепко удерживать женщину, понимая, что пережитым обязан только ей, потом расслабился.
Медленно приходили в себя. Осторожно перевернулись, Жданов прижал Катю спиной к своей груди, обнял обеими руками, как утром, и некоторое время они лежали молча, чувствуя жар, исходящий от разгорячённых тел.
Она лежала рядом, такая доступная, такая родная – с гладкой кожей, худыми плечами, длинными ногами и изящной спиной, которой к нему и прижималась. Андрей поцеловал Катерину в плечо, потёрся щекой о шелковистые волосы, а она взяла его за руку и их пальцы сплелись.
- Не замёрзла? – шёпотом спросил он, почувствовав, как она теснее прижалась к нему. И не дожидаясь ответа, перегнулся и выудил из груды одежды свой свитер. Прикрыл Катю.
Она перевернулась на спину, сунув нос под его свитер, улыбнулась.
- А почему мы шёпотом разговариваем? – проговорила она.
- Как ты жила без меня?
- Без тебя? Плохо. А сама по себе – вроде ничего.
- Путаница, - Андрей поцеловал её в уголок губ.
- Путаница, - невесело подтвердила Катя. Погладила его по выбритой щеке.
- Вернёшься ко мне?
- А я не вернулась? – рассмеялась она.
- Я о «Зималетто». Мне очень тебя не хватает. И на работе, и в жизни… Мне не хватает тебя, - проговорил он ей на ухо, улыбаясь.
Катя покачала головой и вновь засмеялась, когда губы Андрея, щекоча, прошлись по её шее.
- Не вернусь!
- Это как понимать? – он поднял голову и непонимающе посмотрел.
- А вот так! – встретила его взгляд и быстро заговорила: - Мне нравится у Юли, Андрюш! Правда. Так интересно, столько всего происходит.
Жданов откровенно скривился.
- Наслышан. А как же твоя экономика, которая увлекала тебя, как приключенческий роман?
- Обиделся?
- Даже не думал.
Катя  потянулась, осторожно, чтобы не соскользнуть с дивана, обняла Андрея и погладила его по спине.
- Не обижайся. Я сама не ожидала, что мне так понравится. Это что-то новое, необычное… Я тебе покажу свой проект, - похвастала она. – Только мой.
Андрей улыбнулся и поцеловал её в кончик носа.
- Я тебя люблю. Ты у меня, как солнышко.
- Ты так раньше говорил.
- А почему я сейчас не могу так сказать?
Катя уткнулась в его грудь лицом.
- Я постриглась.
Он кивнул.
- Да. Мне назло, я знаю.
- Тебе совсем не нравится?
- Я же тебе говорил, что тебе идёт.
- Но тебе не нравится, - настаивала она.
- Нравится, - успокоил Андрей. Прикоснулся пальцем к её макушке. – Вот отсюда и до пальчиков на ногах – мне нравится всё. Без исключения. –  Приподнялся на локте и огляделся. – Не пора ли нам диван разложить?

+1

32

ГЛАВА 31.

Утро следующего дня началось с негодующего Катиного крика.
- Ваня! Иди сюда немедленно! Ты что натворил?
Андрей, с бритвой в руках, выглянул из ванной комнаты.
- Что случилось?
Катя продемонстрировала ему детскую шапку, а в другой руке у неё был оторванный помпон.
- Вот что случилось.
Жданов хмыкнул.
Ванька выглянул из комнаты, увидел разгневанную мать с испорченной шапкой в руках, и тут же насупился. Катя строго посмотрела на него.
-  В чём, скажи на милость, ты собираешься идти в садик?
- Но она мне не нравится!
- Но это не значит, что ты должен её портить! Ваня, мы же вчера договорились, что сходим в магазин.
- Когда?
- Когда будет время.
- А его всё нет, - упёрся  Ванька. И посмотрел на Андрея. – Папа, скажи!
- Как ты умудрился его оторвать? – поинтересовался Жданов.
- Я не оторвал, я его ножницами отрезал.
Катя всплеснула руками.
- Он ещё и ножницы достал!..
Андрей качнул головой, глядя на ребёнка.
- Ты неправильно поступил. Ты маму с самого утра расстроил.
Ванька выразительно  выпятил нижнюю губу и низко опустил голову.
- Иван, - поторопил его Жданов.
Мальчик поддел  ногой край половика и что-то забубнил. Шмыгнул носом, переваривая извинение, а потом поднял   голову, посмотрел на Катю с Андреем по очереди, и серьёзно заявил:
- А ещё… ещё я колготки носить не буду, вот! Потому что я не девчонка!
Жданов поспешил скрыться в ванной, боясь, что не сдержится и рассмеётся, глядя на Катю, которая от возмущения и удивления даже рот приоткрыла. Ванька убежал в комнату, а Катя прошла мимо открытой двери ванной комнаты, продолжая удивляться в полный голос:
- Господи, сколько же в этом ребёнке упрямства!
Андрей снова выглянул из ванной.
- Я даже знаю, от кого оно ему досталось.
Катя запустила в него оторванным помпоном, а Жданов рассмеялся.
За завтраком было решено, что в магазин Катя с Ваней отправятся прямо с утра. И купят, наконец, шапку, которая устроит всех.
- Папа, а почему ты с нами в магазин не идёшь?
Андрей вздохнул, допивая кофе.
- Мне на работу надо.
- Ты сегодня поздно? – спросила Катя.
Так непривычно было задавать ему этот вопрос. И встретить в ответ серьёзный взгляд и лёгкую улыбку.
- Не знаю точно. Я позвоню. – В его голосе было столько обещания, что Катя неожиданно вспыхнула от смущения.  Отвела глаза и поправила очки. Андрей понимающе улыбнулся.
Ванька допил свой какао, протянул к Жданову руки и тот пересадил его к себе на колени.
- Мы вчера с дедушкой ходили смотреть, как елку разбирают.
- На площади?
Мальчик кивнул.
- А её потом опять соберут?
- На Новый год. – Жданов потрепал его по волосам.
Андрей довёз их до торгового центра, даже из машины вышел, чтобы проводить их до входа. Катя постоянно его торопила, он кивал, а сам подумывал отложить намеченную встречу, но позвонил Малиновский и принялся ругаться. Пришлось ехать. Поцеловал Катю, дал Ваньке чёткие наставления на предстоящий день, и уехал. В салоне машины приятно пахло Катиными духами и клубничными леденцами. На заднем сидении пара фантиков и злосчастный помпон, который Ванька теребил и тискал всю дорогу.
Малиновского он  подобрал на стоянке перед его домом. Рома сел в машину, потёр замёрзшие ладони друг о дружку и выключил радио.
- Где ты ездишь? Я замёрз весь!
- А машина где?
- Где, где… в сервисе. – Поёрзал на сидении, потом выудил из-под себя леденец. С недоумением посмотрел на него. – Ты курить бросаешь?
- Я уже три месяца не курю. Хватит придуриваться.
- А это чего?
Андрей выхватил у него конфету и бросил в бардачок.
- Ты документы все взял?
Малиновский продемонстрировал ему свой портфель, продолжая к Жданову присматриваться с подозрением.
- Все. А ты где ночевал?
- А ты звонил?
- Ну.
- Дома.
- А трубку чего не брал?
- Малиновский, ты достал! – признался Андрей. – Дома я ночевал. Просто… дом у меня теперь в другом месте. С квартиры Киры я съехал. Вчера утром.
Рома призадумался, потом спросил:
- А зачем?
Жданов плавно затормозил на светофоре.
- Потому что у меня теперь другой дом, - сказал Андрей таким тоном, будто Малиновский не понимал какой-то прописной истины.
Рома громко и возмущённо фыркнул.
- Ну тогда мне всё ясно!
Андрей усмехнулся, глянул на гаишника, который со скучающим видом прогуливался у обочины, и тронул машину с места.
- Со вчерашнего дня мы с Катей живём вместе, - спокойно сообщил он. – Адрес я тебе потом напишу, телефона нет, так что, звони на мобильный.
- С Пушкарёвой?
- С Катей.
- С Пушкарёвой?
- Сейчас выкину тебя из машины, - предупредил Андрей, правда, вполне беззлобно.
- Чё-ёрт, - протянул Рома, с изумлением разглядывая спокойную физиономию друга. – Ты серьёзно?
- Да, вполне, - кивнул Жданов и вкратце пересказал события последних двух дней, а также поделился впечатлениями от вчерашней встречи с Валерием Сергеевичем.
Андрей сам настоял на том, что забирать ребёнка от «родителей» поедет сам.  Катя протестовала, пыталась что-то втолковать ему, затем попробовала напроситься с ним, но Жданов стоял на своём. Сам и один.
Признаться честно, сам волновался. Предчувствовал, что встреча будет непростой и совсем не радушной. Так и оказалось. Если Елена Александровна вела себя вежливо и встретила его добродушной и чуть смущённой улыбкой, то Валерий Сергеевич даже не подумал поздороваться. Вышел из кухни, посмотрел на Андрея и грозно сдвинул брови.
- Не обращай внимания, - шепнула Елена Александровна, когда муж снова скрылся на кухне. – Раздевайся.
Андрей кивнул. На кухню вошёл  как ни в чём не бывало и даже Пушкарёву улыбнулся.
- Ванька где?
- Мультфильмы смотрит, не оторвёшь.
Валерий Сергеевич сурово поджал губы и отвернулся к телевизору. Елена Александровна выглянула из кухни и позвала:
- Ванюша! Иди скорее, смотри, кто приехал!
Ванька поначалу осторожно заглянул на кухню, а когда увидел Андрея, так и вспыхнул от радости.
- Папа приехал!
Валерий Сергеевич вздрогнул и посмотрел на них.
Жданов подхватил ребёнка на руки, а тот обхватил его руками и ногами, и повис. Елена Александровна наблюдала за ними с нескрываемым интересом, а после спохватилась:
- Андрей, садись за стол. Ты голодный?
Жданов вежливо улыбнулся и покачал головой.  Перехватил Ванькину руку, которой тот цеплялся за воротник его рубашки.
- Спасибо, Елена Санна, но мы домой поедем. Катя ужин готовит.
Под испытывающим взглядом Пушкарёва было несколько неуютно.
- Я вам тогда ватрушек с собой положу, - засуетилась Катина мама.
- Как твой лоб? – спросил Андрей.
Ванька кивнул.
- Хорошо.
- Не болит?
Мальчик помотал головой и посмотрел на Пушкарёва.
- Деда, пойдём машину смотреть?
Тот лишь вздохнул. Андрей же улыбнулся, наблюдая за его мытарствами.
- Валерий Сергеевич…
Но он слушать не стал, тяжело поднялся, уперевшись рукой в стол.
- Ваня, одевайся, - скомандовал Пушкарёв, и ребёнок тут же с рук Андрея спрыгнул.
Елена Александровна вручила Жданову пакет с ещё тёплыми ватрушками. Андрей поблагодарил и оглянулся на дверь, за которой несколько минут назад скрылись Ванька и Валерий Сергеевич. Снова повернулся к Елене Александровне и глубоко вздохнул.
- Елена Санна, я хотел вам сказать… Валерий Сергеевич против, я понимаю, но… Я люблю её. Я не умею об этом говорить, но хочу, чтобы вы знали – люблю. Её, Ваньку… и сделаю всё, что в моих силах…
Она кивнула.
- Я вижу. И Валера… Он не против, Андрей. Просто он беспокоится. Он Катю до безумия любит, единственная дочка, сам понимаешь…
Жданов слабо улыбнулся.
- Да, понимаю. Я поговорю с ним.
- Поговори, - согласилась Елена Александровна.
Андрей шагнул к двери.
- Ваню завтра привезёте или в садик?
Он пожал плечами и улыбнулся.
- Как Катя решит.
Когда вышел из подъезда, Валерий Сергеевич с Ванькой прохаживались вокруг машины. Мальчик подошёл и погладил автомобиль по гладкому, сверкающему новизной боку.
- Красивая, - с благоговением проговорил он, а увидев Андрея, воскликнул: - Папа, можно я порулю? Пожалуйста!
Жданов рассмеялся,  открыл машину и усадил его на водительское место. Ванька вцепился в руль, а Андрей повернулся к Пушкарёву.
- Валерий Сергеевич, - вновь начал он.
Тот с насмешкой глянул на него.
- И что ты собираешься мне сказать?
Жданов ухмыльнулся в ответ достаточно нахально.
- Если честно, говорить вообще ничего не хочется.
Пушкарёв покивал, кривя губы в ответной усмешке, а через мгновение посерьёзнел и нахмурился.
- Если я узнаю, что ты её обманываешь!..
- Я женюсь на ней.
Валерий Сергеевич скептически хмыкнул и якобы удивлённо приподнял одну бровь.
- Как только получу развод, - продолжил Андрей, не спуская с будущего родственника честного и серьёзного взгляда.
- Это ты мне сейчас обещание даёшь?
- Да нет же, - разозлился Андрей. – Я делюсь с вами, потому что для меня, а главное, для вашей дочери, это важно.
Пушкарёв в задумчивости пожевал губами.
- А Ванька?
Жданов нахмурился, не совсем понимая, что он имеет в виду.
- А что с ним?
Валерий Сергеевич глянул на него исподлобья, потом прикрыл дверцу машины  и, понизив голос, проговорил:
- Он тебя папой называет.
Андрей сунул руки в карманы пальто и расправил плечи.
- Вы против? – тихо спросил он.
Пушкарёв, кажется, разозлился.
- Я хочу, чтобы ты понимал, какая это ответственность! Вы будете сходиться-расходиться, а мальчишка!..
- Валерий Сергеевич, успокойтесь. Никто не собирается…
- Ты мне не рассказывай, как бывает. Я подольше тебя живу и знаю побольше!
Андрей опустил голову, поразглядывал грязный снег под своими ногами, потом согласно кивнул.
- Да, вы правы. Загадывать – дело неблагодарное. Но к Ваньке это никакого отношения не имеет. И ещё… я хочу, чтобы вы были готовы к тому, что первое, что я сделаю – усыновлю его. Он будет Ждановым. Не хочу, чтобы от Старкова у него даже отчество осталось. Поэтому всё дальнейшие жизненные неурядицы… если не дай бог что-то случится, Ванька будет переживать с моей фамилией.
Пушкарёв всерьёз задумался.
- И Катя согласна?
Андрей упёрся локтем в дверцу машины.
- Я ей говорил об этом, но давно. Сейчас пока такого разговора не было. Но он будет и очень скоро. Для меня это важно.
Ванька постучал в стекло, Андрею пришлось отступить на шаг от машины, чтобы посмотреть на него, а мальчик скорчил смешную рожицу. Жданов погрозил ему пальцем, но рассмеялся. Повернулся к Пушкарёву, хотел попрощаться, но вдруг продолжил:
- Я его не из-за Кати люблю, Валерий Сергеевич. А просто люблю. И вашу дочь и вашего внука. Их вместе и каждого в отдельности, поэтому… Я разведусь. Надеюсь, что скоро. Хотя, говорить, что это будет просто, не буду.
Пушкарёв молча смотрел на него, хмурился, но не сильно, обдумывал услышанное.
Андрей костяшками пальцев побарабанил по стеклу машины, а когда Ванька отодвинулся, открыл дверцу.
- Поехали домой, мама заждалась уже нас.
Мальчик протянул к нему руки, и Жданов вынул его из машины.
- Бабушка дала ватрушку?
- Дала, - кивнул Андрей и снова повернулся к Валерию Сергеевичу. – До свидания?
- Пока, деда! Я вечером позвоню!
- Хорошо, - Пушкарёв поцеловал внука в щёку и вдруг хлопнул Жданова по плечу, вполне дружелюбно. – Потом договорим, - пробормотал он и, проследив за тем, что Андрей как следует  пристегнул ремни безопасности на детском кресле, пошёл к подъезду.
- Вот так вот, - закончил Жданов и с довольной улыбкой глянул на ошалевшего от новостей и важных событий, Малиновского.
- Мда… Он что, на самом деле, увидел тебя и папой назвал?
Андрей кивнул.
- С  ума сойти. А я, между прочим, тогда ещё тебя предупреждал!
- Да ладно тебе, Ромка. Думаешь, я сам этого не понимал?
- А Кира?
- А Кире я не нужен. И сомневаюсь, что раньше нужен был. Хотя, это ещё стоит прояснить.
Рома отвернулся к окну и почесал за ухом. Жданов, по всей видимости, всем происходящим в его жизни был доволен, и что-то ему доказывать бессмысленно. Да и надо ли? Да и прав таких у него, Малиновского, кажется, нет.
Полез в бардачок.
- Что ты там ищешь?
- Леденец! Взял и отнял, жмот!
Вернувшись с деловой встречи, закрылся в своём кабинете и покопался в стопке документации, которая скопилась за один – всего лишь один день! – его отсутствия на рабочем месте. Разбирал бумаги, проглядывал беглым взглядом, а сам всё чаще косился на телефон. С томлением посматривал, потом подумал о Кате, и вдруг стало безумно стыдно за себя. Опять испугался, что ли? Снял трубку и набрал номер жены. Мысленно повторил про себя приготовленные заранее доводы, пока ждал соединения, но его ждало разочарование. Вежливый голос Киры предложил ему оставить сообщение и пообещал обязательно перезвонить. Жданов чертыхнулся и телефон выключил.  Выжидал больше часа и снова набрал номер, но опять же нарвался на автоответчик.
К концу рабочего дня терпение кончилось. Даже разговор с Катей не успокоил. Она ему рассказывала про покупки, а он старался говорить спокойно, чтобы она не почувствовала его раздражения. Делиться негативными впечатлениями ещё до того, как  важный разговор состоялся, не хотелось. Катю заранее расстраивать не хотелось.
В конце концов не выдержал, и после включившегося звукового сигнала, едва сдерживая душившее недовольство, проговорил:
- Кира, куда ты пропала? Я весь день не могу до тебя дозвониться! Перезвони мне срочно, есть разговор. – Помолчал и добавил для убедительности: - Серьёзный.
Оставалось ждать, но от нетерпения даже трясти начало. В очередной раз набрав номер жены и услышав автоответчик, зло нажал на рычаг и, подумав секунду, набрал номер родителей. Мама ответила почти сразу. Голос звучал приветливо и легко.
- Здравствуй, милый. Как твои дела? Ты мне несколько дней не звонил.
- Извини, мамуль. Я занят был.
- Ну конечно. Ты всегда занят. Ты становишься таким же трудоголиком, как твой отец.
Андрей откинулся на кресле и расслабленно улыбнулся.
- Но ты же его вылечила от этого, мамуль.
- Ну конечно, - шутливо заворчала она, - как будто такое возможно. Лучше расскажи мне, что у тебя нового. Что в Москве?
Жданов кашлянул в кулак и смущённо замолчал. Пытался сообразить, как поступить. И пришёл к выводу, что с матерью торопиться не стоит.
- Много нового, - уклончиво ответил он. – Мама, а ты не знаешь где Кира? Я весь день до неё дозвониться не могу!
- Кирюша… - мать заметно замялась, тянула время, и Андрей поневоле насторожился.
- Что?
- Да ничего, - тут же отозвалась она. – Ты не волнуйся.
- Мама, я не волнуюсь, просто мне срочно нужно с ней поговорить. Срочно, понимаешь?
- А что у тебя случилось? – в свою очередь забеспокоилась Маргарита.
- Ничего страшного. Я тебе расскажу… После того, как поговорю с Кирой.
- Я не люблю, когда ты говоришь загадками!
- Мама, ты знаешь, где она или нет?
- Она просила тебе не говорить. Она сюрприз тебе хочет сделать.
- Какой ещё сюрприз? – Жданов выпрямился в кресле и напрягся. – Я не люблю сюрпризы!
- Этот тебе понравится, - убеждённо проговорила мать.
- Мама, чем она занимается? Скажи!
Маргарита выдала томительный вздох, а Андрей поднажал:
- Мама!
- Вот что ты делаешь? Я же ей обещала… - и шёпотом, словно Кира могла её подслушать, заговорила: - Она в Нью-Йорке. Улетела позавчера, у неё там важная встреча. Сказала, что ты очень обрадуешься, когда узнаешь, что она…
- Всё, мама, дальше мне неинтересно.
- Что значит неинтересно?
- Она тебе звонит? Скажи ей, чтобы немедленно – слышишь? – немедленно включила телефон. Мне не до её сюрпризов.
- Андрюша, да что случилось?
Жданов помолчал, потом сказал:
- Извини, мама, но я сначала поговорю с ней. Так нужно.
- Ты ведь ни во что не влез? Скажи мне!
- Нет, мама, успокойся.
- Успокойся… Сначала разволновал меня, а теперь просишь успокоиться. Что за манера, Андрей?
- Мамуль, я тебя люблю. И влезать ни во что не буду, обещаю.
- Вот и не влезай…
- Не буду.
Для верности ещё разок набрал номер Киры, результат получил прежний и на этом на сегодня решил остановиться. Вечер обещал быть приятным и спокойным, и портить его совсем не хотелось.

---*---*---*---

 
- Как вы съездили? – Катя прижимала телефон к уху, а сама привалилась к стенке лифта, продолжая выискивать в своей сумке губную помаду. Та куда-то запропастилась и находиться совершенно не желала.
- Хорошо съездили, - вещала Юлиана в ответ. – И место подходящее для съёмки выбрали. Так что Дима у нас зря переживал, снимем  всё отлично. Дима, ты слышишь?
Катя посмотрела на своё отражение в зеркале на стене и отметила вспыхнувший смущённый румянец и виноватый взгляд. И это ещё личной встречи не было…
Куприянов что-то ответил, Катя услышала его голос, но Юлиана рассмеялась, перебивая его.
- А где вы? – спросила Катя. – Обратно едете?
- Уже приехали. Стоим в пробке.
- А я тебе ещё нужна? – Помада наконец нашлась, и Катя провела ею по губам, облизала их, ещё раз окинула себя взглядом, а лифт как раз остановился и двери открылись. – Я уже домой собралась.
- Уже собралась? – странно хохотнула Виноградова.
- Ну да… Ухожу. – Остановилась посреди холла. – Хочешь, чтобы я тебя дождалась?
- Да нет, поезжай, конечно. Завтра всё обговорим.
Юлиана говорила игривым, загадочным тоном, и куда-то в сторону, и Катя вдруг испугалась, что Виноградова сейчас передаст трубку Диме, а она ведь совсем не знает, как с ним теперь разговаривать. Но Юлиана быстро попрощалась и Пушкарёва вздохнула с облегчением. Кивнула на прощание охраннику и направилась к выходу.
Андрей отзвонился ей несколько минут назад и отрапортовал, что ребёнка из садика благополучно забрал, и они вот-вот подъедут.
- Мы голодные и  хотим домой, - смеясь, сообщил Жданов.
- Я уже спускаюсь!
Вышла на крыльцо и огляделась.  Всё-таки она их опередила. Закинула сумку на плечо и в этот момент заметила другую машину, которая остановилась у крыльца. Дверь открылась и оттуда появилась сияющая Юлиана.
- А вот и мы! Ты встречаешь?
Катя с тоской наблюдала, как из машины выходит Куприянов и улыбается ей.
- Привет!
- Привет, - не слишком весело отозвалась Пушкарёва и спустилась по ступенькам. С Димой глазами пыталась не встречаться и старательно улыбалась Юлиане. – Всё хорошо?
- Да, и город мне понравился. Красивый, и пробок нет. Пусть и небольшой. У меня в голове идея уже  сложилось, завтра тебе расскажу.
- Ты за Ванькой? – спросил Куприянов. – Садись, я тебя отвезу.
Катя покачала головой.
- Его уже забрали… - И быстро оглянулась. И, конечно же, увидела машину Жданова, которая как раз свернула на стоянку. Юлиана заметила, что Кате стало не по себе, и тоже посмотрела в ту сторону. Недоумённо приподняла брови.
Андрей заметил Куприянова издалека и из машины появился уже с соответствующим выражением лица. Правда, ни говорить ничего, ни бросаться ни на кого не стал. Спокойно обошёл машину, открыл заднюю дверь и вынул Ваньку из детского кресла. Вот тот сразу повёл себя шумно, раскинул руки в стороны и радостно воскликнул:
- Тётя Юля!
Виноградова, не смотря на собственное удивление, появившееся при виде Жданова, тоже руки раскинула и рассмеялась.
- Я – тётя Юля!
Андрей подошёл, остановился рядом с Катей и сунул руки в карманы пальто. Весьма красноречиво глянул на Куприянова, который с подозрением наблюдал за ним.
Катя чувствовала себя неловко, покосилась на Андрея, оценила степень его недовольства и чтобы хоть чем-то себя занять, уцепилась за сына. Присела перед ним на корточки и принялась поправлять ему шарф. Жданов завязал его весьма интересным способом, но сейчас Катя этому даже порадовалась, – в   нужный момент нашлось важное дело.
Виноградова с интересом поглядывала то на Пушкарёву, то на Жданова, то оборачивалась на Дмитрия, который внезапно заметно погрустнел.
- Значит ты, Андрюша, Ваню из садика забирал?
Жданов в ответ изобразил ехидную усмешку.
- Юля, я так рад тебя видеть, честное слово.
Она покивала и снова посмотрела на Катю.
- Ну, мама, - захныкал Ванька, которому надоели её манипуляции. Пушкарёва поторопилась узел шарфа расправить и поднялась. А мальчик уцепился за руку Андрея, а ногой попытался дотянуться до ступеньки. Чуть не упал и вцепился в пальто Жданова. Тот посмотрел на него, а потом легко подхватил на руки.
- Не хулигань, - пожурил он и повернулся к Кате. – Едем?
Прощание вышло скомканным. Прежде чем сесть в машину, Катя обернулась и посмотрела на Куприянова. Тот стоял, привалившись боком к своей машине, и выглядел задумчивым. Но встретив её взгляд, вдруг улыбнулся.
Жданов выглядел весьма недовольным. Пальцами нервно постукивал по рулю и хмурился. Катя зачем-то села на заднее сидение, рядом с сыном и теперь ей приходилось постоянно выглядывать между передними сидениями, чтобы заглянуть Андрею в лицо. Но тот был сосредоточен и смотрел только на дорогу.
Катя расстроено вздохнула, посмотрела на сына и взяла у него конфету.
- Вкусная, клубничная, - похвастал Ванька.
- Спасибо, милый. Тебе не жарко в шапке?
- Нет, хорошо.
Катя сунула за щёку леденец, а потом пристроила локоть на спинке водительского сидения и осторожно погладила Андрея по волосам.
- Андрюш, может, в магазин заедем? Надо кое-что купить.
Ванька деловито кивнул, гоняя за щекой леденец.
- Чипсы с сыром хочу. Папа, купим чипсы?
Жданов поневоле улыбнулся. Посмотрел в зеркало заднего вида, сначала на Ваньку, потом на Катю. Она продолжала ласково перебирать его волосы. За щекой тоже был леденец, а глазки грустные. Андрей слегка наклонил голову, чтобы ей было удобнее, а Катя  улыбнулась. У неё от сердца отлегло, когда он это сделал. Взъерошила его волосы и снова откинулась на  сидении.
После ужина Андрей устроился на диване с ноутбуком, но сосредоточиться на работе не получалось. Слишком много тревожащих мыслей в голове. Утыкался взглядом в экран только, когда в комнате Катя появлялась. Она к нему внимательно присматривалась, подходила, Андрей улыбался, делая вид, что ничто его не тревожит.
Потом прибежал Ванька с книжкой  и принялся без конца его теребить.
- Папа, это какая буква?
- Ы.
- Ы? А такая есть?
Андрей улыбнулся.
- Есть.
- Ясно…
- Что это ты затосковал? – Андрей усадил его к себе поближе и заглянул в книжку.
- Их очень много. Букв разных. Как я их запомню?
- Запомнишь, - успокоил его Жданов. – Со временем.
Ванька указал на включённый компьютер.
- Давай поиграем во что-нибудь.
- А там нет игр, атаман. Я работаю.
- А сказку почитаешь?
- А может, ты мне почитаешь?
Ванька задумался, а потом кивнул и заулыбался.
- Только ты не подглядывай! Я сначала буду читать, а потом тебе расскажу!
- Хорошо, не буду подглядывать.
Ребёнок умчался в свою комнату, прихватив с собой книжку, и даже дверь закрыл за собой. Выглянул в щёлку.
- Не подглядывай! – и дверь снова закрыл.
Андрей покачал головой, потом снова придвинул к себе ноутбук. Пальцы пробежались по клавиатуре, правда, совершенно бестолково.
Катя тихо подошла и присела рядом с ним. Взяла под руку и прижалась щекой к его лечу.
- Ты злишься?
Андрей удивлённо посмотрел.
- С чего бы это?
- Ты весь вечер молчишь. Это… из-за Димы, да?
Он поморщился.
- Вот о нём я точно говорить не хочу. Он тебя глазами просто ест.
- Что?
- Что? – передразнил её Андрей. – Скажи, что не замечаешь!
- Мы с ним просто друзья.
- Катя!
- Правда! – Пушкарёва специально сменила позу, привалившись к боку Жданова спиной, и всплеснула руками. – Ну как я тебе это докажу?
- А я просил доказывать? – обхватил её обеими руками. Поцеловал за ухом. – Ревную я, немножко, - признался он.
- Ревнуешь? Меня?
Андрей ущипнул её за бок, и она охнула, а потом захохотала. А когда успокоилась, обняла его за шею и пригнула его голову ниже. Серьёзно посмотрела.
- Андрюш, я хотела тебе сказать…
- Скажи.
- У нас с Димой ничего не было. – Как не запнулась, Катя сама не понимала. Но покраснела так, что уши защипало. Не знала, нужно было это говорить или нет, но ей весь вечер казалось, что Андрей расстроен именно из-за этой встречи. Решила, что его это беспокоит. Но Жданова её слова удивили. Во взгляде вспыхнуло недоумение, но он  быстро взял себя в руки и даже улыбнулся.
- Ты думала, я из-за этого могу на тебя злиться?
- Не знаю… Ты сегодня странный.
Андрей покрепче обнял её и подтянул повыше.
- Я ревную тебя, но ты сейчас говоришь совсем о другом. Зачем ты оправдываешься?
- А что с тобой тогда?
Он помолчал, потом снова недовольно поморщился.
- Кира улетела в Нью-Йорк и от меня прячется.
Пушкарёва выпрямилась и села, слегка отодвинувшись.
- Что значит, прячется?
- Не прячется, конечно… Мама говорит, сюрприз сделать хочет.
- А-а, -  тихо протянула Катя и пальцем поводила по пледу, которым был укрыт диван.
- Вот я так и знал, что ты расстроишься! Она там с кем-то встречается по работе, вот и весь её сюрприз. – Он поднялся и прошёлся по комнате. – Она пока в Москве была, всю плешь мне проела этим Нью-Йорком. Я сказал, что торопиться не надо, необходимо всё взвесить прежде, но она меня не послушала и улетела в Америку!
- А что в Нью-Йорке?
- Весенний показ, Кать!
Она от удивления приоткрыла рот.
- В Нью-Йорке? Андрюш, это же здорово!
Он остановился перед диваном и упёр руки в бока.
- Ничего хорошего в этом нет. Я не считаю, что мы к этому готовы! Рано. А ты знаешь, я зарываться не люблю. Можно рисковать, но зачем делать глупости? А Кире удержу не стало! Она готова лоб расшибить, но лишь бы поскорее своего добиться!
- А ты ей это говорил?
- А ты думаешь, нет? Она же никого не слышит, кроме себя. Я сказал ей – не торопись. А она молчком улетела! Да ещё мать обработала!.. Сюрприз она мне готовит…
Катя с сожалением посмотрела на него, а когда Андрей снова сел на диван, погладила по плечу.
- Не злись. Она вернётся скоро и… поговоришь.
Он повернулся к ней, поджав под себя одну ногу.
- Я поговорю. И не смей сомневаться. Всё хорошо будет. Я и Валерию Сергеевичу пообещал, так что мне теперь отступать некуда.
- Что пообещал?
- Как что? Жениться на его дочери.
Катя стукнула его кулаком по плечу.
- Прекрати!
- Что? Ты не веришь?
- Андрей!
- Я серьёзно! Хочешь, позвоним сейчас и спросим.
- Что спросим?
Жданов глаза закатил.
- Спросим, обещал жениться или нет.
Катя долго смотрела на него, потом покачала головой и усмехнулась. А Андрей засмеялся, одной рукой и обнял её, притягивая к своей груди. Поцеловал в лоб.
- Я люблю тебя. – А потом потянулся и взял с журнального столика любовный роман в бумажном переплёте. – И свадьба у тебя будет вот как здесь.
Катя с трудом перевела дыхание, а книгу у него отобрала.
- Здесь свадьбы нет.
- Мы другой найдём. Где есть.
Странная ситуация. Андрей Жданов делал ей предложение, смотрел пристально, а во взгляде прыгали весёлые чертенята. Он делал ей предложение, а ей хотелось смеяться. Прижала палец к его губам, но тут же руку отдёрнула, как только дверь детской открылась.
- Я всё прочитал, - громогласно сообщил Ванька, пристраивая тяжёлую книгу на диване между Катей и Андреем. – Вот отсюда и до сюда. – Он пролистал несколько страниц. – Будете слушать?
- Конечно, - кивнула Катя, устраиваясь поудобнее у Жданова под боком.
Андрей ткнулся подбородком в её макушку и ободряюще улыбнулся Ваньке, который нескладно принялся рассказывать «сказку», видимо, на ходу её и придумывая. Затем Андрей протянул руку и закрыл ноутбук. Работа вполне подождёт до утра.

0

33

ГЛАВА 32.

Катя на цыпочках прошла по комнате, прикрыла дверь в детскую, а потом осторожно присела на диван, на котором спал Андрей. Наклонилась и поцеловала Жданова в заросшую за ночь щёку. И ещё раз. И наконец потрепала за ухо.
Андрей вздохнул, перевернулся на другой бок, к Кате лицом, и открыл глаза. Сонно поморгал, с трудом сфокусировал взгляд и хрипло проговорил:
- Ты куда?
Пушкарёва приложила палец к губам.
- Тише. Мне уже надо ехать, Андрюш. А ты спи, ещё рано.
Он окинул взглядом тёмную комнату.
- Который час?
- Семь.
- О Господи, - протянул Андрей, поморщившись. – Передай Юлиане мою огромную благодарность. В субботу сорвать тебя чуть свет черте куда!..
- А ты с утра пораньше не гневайся, - улыбнулась она. – Я вернусь к пяти. Обед в холодильнике, завтрак приготовишь сам, – наклонилась и снова поцеловала его в щёку. Жданов подался ей навстречу, попытался обнять и крепче притянуть её к себе. Горячая ладонь проникла под Катину водолазку. Пушкарёва тихо рассмеялась и отодвинулась. – Мне уже нужно идти, Андрюш. Юлиана внизу меня ждёт. Ты точно с Ванькой справишься?
Он скроил обиженную физиономию.
- Ты забыла, с кем разговариваешь!.. Я – специалист!
Катя кивнула.
- Я знаю. Если что – звони родителям. Специалист…
Ещё один короткий поцелуй, и Катя с сожалением поднялась. Андрей снова откинулся на подушки, потянулся, диван привычно скрипнул, а Жданов со вздохом перевернулся на другой бок и укрылся одеялом. Катя минуту стояла в дверях, смотрела на него, а потом заторопилась.
Машина Виноградовой стояла у подъезда. Катя села на заднее сидение, хлопнула дверцей и весело посмотрела на подругу.
- Давно ждёшь?
- Да нет, минут пять. Поехали, - кивнула она водителю. Машина плавно тронулась с места, а Виноградова с интересом посмотрела на Катю. – Ну так что?
- Что?
- Трудно, наверное, с утра пораньше из-под тёплого одеяла вылезать, особенно когда рядом Андрей Жданов спит.
Катя возмущённо посмотрела на неё и кивнула на водителя.
- Можно подумать, ты его знаешь, - понизив голос, проговорила Юлиана. Потом придвинулась ближе к Кате. – И ничего мне не сказала, - чуть обиженно начала она. – Как ты могла?
- Юль, всё настолько быстро произошло…
- Но он у тебя живёт!
- Живёт, - покаялась Катя.
- С ума ты сошла, Катерина, - покачала Виноградова головой. – А Кира приедет, и что?
- Андрей собирается подать на развод.
- Это он так сказал?
- Юля, прекрати, - разозлилась Пушкарёва. – Думаешь, мне не страшно?
- Кира знает?
- Нет пока. Она в Нью-Йорк улетела.
- Хорошая отмазка.
- Юля!
- Ну что? Он пришёл с двумя рубашками, а ты приняла его с распростёртыми объятиями.
- Во-первых, не с распростёртыми, а во-вторых, не с двумя рубашками. Вещи он почти все перевёз, - обиделась за любимого Катя. – И вообще, не говори об Андрее плохо. Это нечестно.
- Катя, я за тебя беспокоюсь.
- Я знаю, но всё равно не говори. Я его люблю, Юля. И ничего никому доказывать не буду.
Катя сурово поджала губы и отвернулась к окну. Юлиана шутливо толкнула её плечом и взяла под руку.
- Обиделась?
- Нет.
- Я же вижу.
- Юля, он меня замуж зовёт.
Виноградова приоткрыла рот.
- Как это?
Катя пожала плечами.
- Не знаю. Но он серьёзно, он даже с родителями моими успел поговорить.
- Катя, - протянула Юлиана. – А ты что?
- А что я? По-моему, строить планы за спиной Киры неправильно.
- А вот это ты верно говоришь! Пусть сначала разведётся.
- Юля, о чём ты думаешь?
- О тебе. А ты, как всегда, о других. А Ваня что? Рад, что Жданов вернулся?
Катя улыбнулась.
- У него на уме только папа. Папа сказал, пообещал это, поругал за то…
- Он называет его папой?
Пушкарёва кивнула.
Юлиана замолчала, призадумавшись, потом сказала:
- Что ж… Ты сделала выбор. Очень надеюсь, что не раскаешься. И за Ваню я рада… А вот Дима расстроился. Ты с ним не говорила?
- Нет ещё… времени не было.
Юлиана недоверчиво усмехнулась.
- Скорее уж желания.
- Он тебе что-нибудь говорил?
- Нет. Он гордый. Но я видела, как он переживал, когда ты уехала с Андреем. Ты поговори с ним, Кать. Объясни всё. Он этого заслуживает.
Катя опустила голову, пытаясь справиться с чувством вины.
- Да, я знаю…
- А загрустила чего? – Юлиана похлопала её по руке. – Любовь – это всегда риск. Кто-то выигрывает, а кому-то не везёт. Куприянов – взрослый мальчик. Переживёт.
- А Кира? Переживёт?
- А кто тебя больше беспокоит? Она или Димка?
- Оба. А ещё родители Андрея. А ещё…
- Катя! Хватит. В конце концов, ты не первая, из-за кого мужчина разводится. Всё устроится.
Катя достала телефон, нажала несколько кнопок и показала Юлиане фотографию Андрея и Ваньки, сделанную вчера на прогулке.
Юлиана кивнула.
- Вот-вот. Думай о себе. А потом уже о других, – и повернулась к водителю. – Мы подъезжаем?
- Да, Юлиана Филипповна. Нам повезло, пробок нет.
- Вот видишь, - Виноградова посмотрела на Катю. – Нам везёт.

---*---*---*---

Ванька смотрел мультики. Телевизор включился довольно давно, но спать Андрею не мешал. Жданов уткнулся лицом в подушку, чувствовал, как Ванька елозит рядом, что-то делает, слышал, как носится по квартире – на кухню и обратно на диван, но его не будил.  А Жданов вроде и спал, но одним ухом прислушивался к происходящему, а порой приоткрывал один глаз и наблюдал.
Всё-таки выходной – это хорошо. Можно поваляться, закутавшись в тёплое одеяло, бездумно потаращиться в потолок, лениво потянуться…
Жаль только, что Кати под боком нет. Тогда бы счастье было полным.
Ванька в очередной раз запрыгнул на диван, облокотился на Андрея и чем-то захрустел. Жданов закинул руку за голову и зевнул. Открыл глаза.
- Что жуёшь? – заинтересовался он.
Ванька сунул ему под нос огромное яблоко. Андрей придержал его ручку и откусил от яблока. Прожевал.
- Вкусно. А ты его мыл?
- Я его на столе взял.
- Значит, мама помыла.
- А мамы нет, - развёл ребёнок руками. – Она работать пошла?
Андрей кивнул и попытался пригладить Ваньке волосы на макушке.
- Она после обеда приедет.
- Хочешь ещё откусить?
Жданов покачал головой и сел. Взял с тумбочки будильник и покачал головой, посмотрев на циферблат.
- Ты давно встал? Голодный?
Ванька откусил от яблока и призадумался.
- Я буду хлопья с молоком!
- Хорошо. Марш умываться!
- А мультик?
- Ты их час уже смотришь.
- А что мы будем делать сегодня?
- А что ты хочешь?
Ванька устроился на подушках, попрыгал и невпопад сообщил:
- А Аньке собаку подарили. Она такая рыжая, и у неё уши висят.
Андрей остановился и взглянул на мальчика задумчиво. Сунул голову в вырез футболки.
- Ты собаку хочешь?
- Можно маленькую, - тут же пошёл Ванька на уступки.
Андрей улыбнулся, подошёл к дивану и взял мальчика на руки.
- Если честно, я не против собаки. У меня в детстве была собака.
- Большая?
- Как сказать… У бабушки был пекинес, а потом мы взяли его к себе. Я с ним гулял… - Жданов вдруг остановился, окунувшись в воспоминания.
- Я тоже буду гулять с ним, честно-честно.
- Честно-честно?
- Да.
Андрей внёс его в ванную и поставил на табуретку перед раковиной.
- Умывайся.
- А собака?
- С собакой вряд ли что выйдет, атаман. Мы же в чужой квартире живём.
Ванька знакомо закусил губу, расстроившись.
- Даже маленькую нельзя?
Андрей привалился спиной к косяку и посоветовал себе впредь думать, прежде чем заводить с маленьким ребёнком опасные разговоры.
- Давай продолжим этот разговор, когда переедем.
- А когда мы переедем?
- Надеюсь, скоро. Умывайся, - поторопил его Андрей.
Упёртостью Ванька пошёл в мать. Пока Андрей брился, мальчик перетаскал ему все свои книжки и тыкал пальцем во всех животных, которых видел на картинках. И смотрел при этом так жалобно, что Андрей в конце концов не выдержал. Отложил бритву и всплеснул руками.
- Хорошо, мы купим тебе какого-нибудь… питомца. Маленького!
- Собаку! – радостно подпрыгнул Ванька и книжку бросил.
- Нет. Есть много других.
Ребёнок приоткрыл рот, соображая.
- А кого мы купим?
От ответа Жданова спас телефон. Андрей выскочил из ванной, а Ванька бросился за ним.
- Папа!
Звонил Малиновский. Жданов сел в кресло, а подбежавшего Ваньку усадил к себе на колени.
- Помолчи немного. Я с дядей Ромой поговорю.
- Ты чем занимаешься? – скучающим голосом поинтересовался Ромка.
- Веселюсь.
- А-а… У тебя теперь всегда весело, да?
- А ты думал. Малиновский, а что ты такой кислый?
- Ленка замуж выходит, слышал?
- Какая? – не понял Жданов. Ванька обнял его за шею и зашептал что-то на ухо. Андрей разобрал слово «собачка» и голову повернул, отодвинул ухо от детских губ.
На этот вопрос Малиновский не ответил, только с тоской проговорил:
- А я ведь в неё почти влюбился.
- Ты никак страдаешь?
- Она предпочла меня какому-то швейцарцу. Как же его зовут?..
- Глупая женщина, - хохотнул Андрей, - что ещё сказать? Ладно, не стони, Малина. Для чего-то нужны друзья. Приезжай, у нас дело интересное запланировано.
- Вот ещё… Что я с вами делать буду?
- Кати нет, она на съёмки уехала. У нас мальчишник будет, приезжай.
Ромка что-то пробурчал в ответ, но потом согласился.
До его приезда успели прибраться, собрать диван и убрать разбросанные книжки. Андрей приступил к приготовлению омлета. Делал всё аккуратно, не торопясь, боясь испортить.
- Ваня, ты омлет будешь есть?
Тот помотал головой, разглядывая яркую картинку на коробке с кукурузными хлопьями, а когда позвонили в дверь, соскочил с табуретки.
- Кто-то пришёл!
- Дядя Рома, наверное.
- Я его не знаю.
- Знаешь, просто не помнишь.
- А он хороший?
Жданов хмыкнул.
- И таким бывает… если попросить доходчиво.
Они как раз дошли до двери, Андрей отпер замки, но приветствия от лучшего друга не дождался. Рома ткнул пальцем куда-то вниз.
- Ты видел когда-нибудь такого здоровенного кота? – удивлённо вопросил он.
- Где? – воскликнул Ванька и, растолкав их, кинулся смотреть.
- Ванька, куда босиком? – рявкнул Жданов. – Вернись! Ваня!
- Папа, давай его себе возьмём! – звонкий детский голос разлетелся по всему подъезду. Кот на подоконнике вздрогнул, поднял голову и пошевелил ушами.
Андрей втащил ребёнка обратно в квартиру, а сам глянул ещё раз на кота, а тот тем временем тяжело спрыгнул на пол, распушил шикарный хвост, кинул опасливый взгляд на расшумевшихся не по делу людей и вперевалку поспешил вниз по лестнице. От греха подальше.
Андрей закрыл дверь.
- Папа, давай его возьмём, - плаксиво начал Ванька.
- Как мы его возьмём? Он чужой!
Ребёнок надул губы.
- Ты точно знаешь?
- Конечно. Ты же видел, какой он толстый! Кто-то его кормит, -глянул на Малиновского, который стоял рядом, засунув руки в карманы пальто. – А ты что стоишь? Раздевайся.
Рома повёл носом.
- А чем пахнет?
Жданов принюхался и ринулся на кухню.
- Омлет!
Сгореть омлет не успел, лишь излишне поджарился снизу, и то только с одной стороны почему-то. Малиновский в это время оглядывал квартиру и время от времени что-то кричал. Потом позвал Жданова.
- Иди сюда, покажу тебе фокус!
Андрей выключил газ и пошёл в комнату, уже начиная жалеть, что позвал Ромку. От Малиновского суеты и беспокойства только больше.
- Смотри, - сказал тот, завидев Андрея. Стоял у дальней стены в детской комнате и выглядел повеселевшим. – Мне нужно всего десять шагов, чтобы дойти отсюда до кухни!
Жданов покачал головой, наблюдая за другом. Тот уже сделал несколько шагов, а Ванька прыгал следом за ним. Потом остановился и обиженно воскликнул:
- Так нечестно! Ты вон как широко шагаешь, а я так не умею!
- Конечно, не умеешь, - удивился Рома. – У тебя ноги короткие.
Ванька уставился на свои ноги в полной растерянности.
- Малиновский, ты как ребёнок, ей-богу! – поднял Ваньку и взвалил себе на плечо. – Живо за стол. Половина одиннадцатого, а мы ещё не завтракали!
От омлета ребёнок отказался категорически, размешал в тарелке хлопья, понаблюдал, как они плавают, а встретив выжидательный взгляд Андрея, съел первую ложку.
Малиновский уселся во главе стола и теперь переводил насмешливый взгляд с мальчика на своего друга.
- Есть можно, или помолимся перед началом?
Жданов пнул его ногой под столом.
Омлет оказался несолёным. Рома прожевал, запил кофе и потянулся к тарелке с бутербродами.
- Точно помню, что солил, - сокрушался Жданов. Поковырял вилкой в тарелке, а потом тоже принялся за бутерброды.
Ванька выцедил последние капли молока из тарелки, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на Андрея.
- Я всё.
- Бутерброд съешь.
- Не хочу, - замотал ребёнок головой. – Я наелся.
- Молоком и хлопьями? А через час скажешь – есть хочу. Где я на рынке буду тебя кормить?
- Я не хочу на рынок! Я хочу за котом!
- Теперь уже за котом? – поразился Жданов. – Полчаса назад была собака.
Ванька смешно наморщил нос и задумался.
- Всё равно на рынок не хочу, - решил он.
Жданов посмотрел на Малиновского, словно поддержки у того искал.
- Мы поедем на Птичий рынок, Вань, - сказал Андрей. – Там животных продают.
- И кого купим?
- Кого-нибудь маленького. Чтобы ты оставил в покое соседских кошек и собак.
- Сейчас модно тараканов заводить, - подал голос Рома, продолжая аккуратно намазывать на хлеб масло.
- Каких тараканов? – не понял Жданов.
- Больших, они то ли шипят, то ли гремят. Я по телевизору видел. Огромные такие!..
Теперь уже поморщился Андрей и с опаской глянул на Ваньку, который слушал, открыв рот.
- Гадость какая… Катя ни за что не согласится.
- Зато бегают в банке и не мешают никому, - привёл веский довод Рома, откусил от бутерброда и улыбнулся.
- Не забивай ребёнку голову, - проговорил Андрей и снова Малиновского под столом пнул. – Ваня, ешь бутерброд!
Тот помахал рукой в воздухе.
- А у нас такой сыр есть?
Андрей поднялся из-за стола и подошёл к холодильнику.
- Сейчас посмотрим… Есть. – Поставил на стол банку с плавленым сыром. На подоконнике завибрировал его телефон, а на стуле запрыгал  ребёнок.
- Мама! Мама звонит!
Жданов взял телефон и покачал головой.
- Это не мама.
- А кто? – расстроился ребёнок.
Андрей показал Малиновскому телефон, на дисплее которого значилось «Кира». Ромка сделал страшные глаза, но Жданов отмахнулся. Посмотрел на Ваньку.
- Ешь. Ром, намажь ему бутерброд. Я пойду поговорю.
- Папа, кто это?
- Тётя. Ешь, и поедем.
Вышел в комнату и перевёл дыхание, не отрывая глаз от телефона. Жена улыбалась с фотографии, но радости по этому поводу Андрей не испытывал. Но нажал на кнопку приёма и приложил телефон к уху.
- Я слушаю.
- Андрюша, это я! – голос был весёлый и жизнерадостный. – Здравствуй, милый.
- Здравствуй, – Андрей прошёлся по комнате, остановился у окна и сунул одну руку в задний карман джинсов.
- Ты злишься, - вздохнула она на другом конце провода. – Тон такой официальный… Не злись, Андрюш.
- Я не злюсь. Я пытался дозвониться до тебя два дня.
- Я знаю. Я специально телефон выключила, хотела тебе сюрприз сделать.
- Кира, какой к чёрту сюрприз? – он специально понизил голос, чтобы с кухни его, не дай бог, не услышали. – Я тебя просил не ездить пока в Нью-Йорк. Ты должна была со мной всё обсудить для начала. Что за самодеятельность?
- Не кричи на меня, - обиделась жена. – Можно подумать, что я не для тебя всё это делаю!
- А разве для меня? Или я что-то пропустил?
- Андрей!..
- Ну что? Кира, ты перестала меня слушать! Мы не готовы к весеннему показу в Нью-Йорке. И готовы не будем, как бы тебе этого не хотелось!
- Вот спасибо тебе, милый, - голос Киры стал язвительным и неприятным. – Я тут ни минуты на месте не сижу, а ты…
Жданов потёр лицо рукой.
- Кира, я прошу тебя прилететь в Москву. У меня к тебе важный разговор.
- Я тебя слушаю.
- Я не думаю… что это телефонный разговор, – Андрей смущённо кашлянул в сторону.
- Я не собираюсь прилетать в Москву ради того, чтобы выслушивать от тебя упрёки и претензии!
- Как интересно! – не удержался и съязвил он. – Так ты возвращаться не собираешься, как я понимаю? Я тебя злю постоянно, и разговаривать со мной ты устала, да?
- Господи, я хотела, чтобы ты гордился мной! Думаешь, мне легко было договариваться на таком уровне?..
- Кира, мне нужен развод.
Она сбилась на полуслове. Повисла пауза, потом жена переспросила:
- Развод?
Андрей тоже помолчал пару секунд, а после подтвердил:
- Да. И чем быстрее, тем лучше.
- Ты сошёл с ума? Ты что говоришь?
- Прости. Но я серьёзно. Мне надо.
- Что тебе надо? – она закричала, и Жданов отвёл трубку от уха.
- Приезжай, и поговорим. Я не буду обсуждать это по телефону. Это слишком долгий и важный разговор. Для меня, по крайней мере.
- Андрей, ты настолько разозлился на меня?
- О Господи, Кира!.. Нет, дело не в этом. Приезжай. Мне очень нужно с тобой поговорить, – она молчала, и он вздохнул. – Я тебя очень прошу – приезжай.
- Что у тебя случилось?
- Ты приедешь?
Она усмехнулась.
- Конечно. Разве я тебе когда-нибудь отказывала, милый?
Разговор оставил неприятный осадок. Андрей ещё некоторое время стоял у окна, сжимая в руках несчастный телефон. Потом прибежал Ванька и подёргал его за руку.
- Папа, давай маме позвоним? Я соскучился.
Жданов улыбнулся. Сел в кресло и усадил Ваньку к себе на колени. Обнял.
- Давай. Я тоже соскучился.
Судя по голосу, Кате разговаривать было некогда, Ванька что-то пытался рассказать ей про собаку, что Аньке подарили и про толстого кота, который сбежал, а потом отдал телефон Андрею.
- Андрюш, у вас всё в порядке?
Жданов отпустил от себя ребёнка.
- В порядке. Мы позавтракали, сейчас гулять собираемся.  А у тебя что?
Катя сказала что-то в сторону, явно не ему, потом со вздохом проговорила:
- Суматохи много и за вас переживаю.
- Не надо за нас переживать. Мы взрослые мальчики.
Она рассмеялась.
- Это хорошо.
- Катюш… Кира звонила только что.
- Да? – голос у неё заметно подсел.
- Да.  Я сказал ей про развод.
- Сказал? Она расстроилась?
- Скорее уж разозлилась. Но ты не переживай, работай спокойно. Я сказал просто для того, чтобы ты знала.  Вечером поговорим.
Они попрощались, Жданов повернул голову и увидел Ромку. Он стоял в дверях и наблюдал за ним с лёгкой насмешкой.
- Значит, Кире ты сказал?
- Сказал.
- Да-а, - глубокомысленно протянул Малиновский. Прошёл к дивану, сел, положил руку на ободранный подлокотник и обвёл маленькую комнату взглядом. – Не хилые у тебя  перемены в жизни, Палыч. А родители знают?
- Узнают, - несколько зловеще пообещал Жданов и поднялся. – Ванька, егоза, ты где затих? Одевайся.
Мальчик выглянул из детской.
- На рынок поедем?
Андрей кивнул.
- Ура! – Ванька подскочил к нему и подпрыгнул, подняв руки вверх. Андрей взял его на руки  и поцеловал в щёку.
- Только одевайся как следует, чтобы меня мама не ругала потом.
Ванька пообещал, а потом спрыгнул с его рук на диван. Малиновский едва успел отодвинуться.
Когда садились в машину, Рома с усмешкой заметил:
- Круто твоя тачка смотрится с детским креслом на заднем сидении.
- Думаешь? – хмыкнул Жданов, устраиваясь за рулём.
Ванька зашуршал фантиками и Андрей обернулся, чтобы посмотреть на него.
- Опять конфеты? У тебя карман бездонный, что ли? Не кончаются…
- Бабушка дала, - спокойно пояснил ребёнок и сунул леденец за щёку.
Рома тоже обернулся назад и посмотрел на мальчика.
- А угостить дядю Рому?
Ванька поправил шапку, потом полез в карман и протянул Малиновскому леденец. Тот взял, отвернулся и довольно зашуршал фантиком.
- Пожалуйста, - громко сказал Ванька.
Рома замер, а Андрей расхохотался. Потом кивнул.
- Правильно, сын. А то дядя Рома у нас невоспитанный.
Малиновский недовольно покосился, буркнул в сторону «спасибо» и сунул конфету в рот.
На Птичьем рынке Ваньке понравилось. Рот от удивления не закрывался, ребёнок тыкал пальцем то в одну сторону, то в другую, и смотрел на всё, в том числе и на Андрея, восторженными глазёнками. Даже Рома смеялся и, судя по всему, проникся ситуацией. Потом Ванька пожаловался, что ему жарко.
Андрей присел перед ним на корточки, снял шапку и шарф и расстегнул молнию на куртке.
- Никуда от меня не отходи, - предупредил он, а Ваня быстро закивал, ухватившись за его руку.
Со всех сторон нёсся птичий щебет, мяуканье, лай. Они втроём ходили по рядам, оглядывались, потом Ванька подёргал Андрея за руку.
- Папа, а кого мы домой возьмём?
- Давай выбирать, - проговорил Жданов с долей неуверенности в голосе.
- Вот, - воскликнул Малиновский и подвёл их к одному из столов. На столе стоял большой аквариум, а в нём копошились черепахи, а рядом стоял ухмыляющийся усатый мужик. Андрей приподнял Ваньку, и они вместе заглянули в аквариум, потом Жданов с сомнением глянул на Ромку. Тот развёл руками. – А что? По квартире не носится, шерстью не разбрасывается, в тапки не гадит. И ест мало. Что ещё надо?
- Как погляжу, у тебя большой опыт, - съязвил Андрей. Посмотрел на Ваньку. – Ну что?
Тот закивал с самым восторженным видом.
- А кормить её чем? – осведомился Жданов у мужчины.
Тот начал рассказывать, достал из аквариума черепашку и показал Ваньке поближе. Бедное создание беспомощно зашевелило лапками, а ребёнок завизжал от восторга.
- Папа, я хочу!
Рома с Андреем переглянулись.
Ванька аккуратно взял черепаху, ахнул, а та спряталась, вжав лапки и голову. Мальчик непонимающе нахмурился и посмотрел на Андрея, который выяснял у продавца все тонкости содержания «животного».
- Папа! Папа, она куда-то делась. – Ванька потряс черепаху, и попытался заглянуть в дырку, где скрылась черепашья голова. Малиновский рассмеялся, наблюдая за ним. Андрей же улыбку попытался спрятать.
- Просто она испугалась, вот и спряталась.
- Да? – Ванька повернул черепаху, осмотрел с разных сторон, но уже с интересом. И деловито осведомился: - А как она открывается?
Теперь уже нахмурился Жданов, и несчастное создание у ребёнка отобрал. Вернул ухмыляющемуся продавцу и покачал головой.
- Черепаху мы покупать не будем. Рановато нам.
- Как хотите, - пожал тот плечами.
- Может рыбку? – предложил Рома, когда они пошли дальше.
- Да ну… Толку от неё?
- Это смотря какую завести,- возразил Малиновский. – Можно  осетра.
Андрей выразительно глянул на него.
Но к аквариумам они всё-таки подошли, полюбовались, потом увидели тех самых большущих тараканов, мадагаскарских. Ромка с Ваней разглядывали их с интересом, а Андрей пренебрежительно поморщился.
- Гадость, - сказал он, когда они отошли.
Малиновский толкнул его локтем и зашептал:
- Прикинь, приходишь к девушке в гости, а у неё целый выводок этих тварей. И все шипят!..
Жданов фыркнул от смеха.
В итоге купили хомяка, рыжего и толстощёкого. Он испуганно таращил чёрные глаза, похожие на бусинки, и носился по голому дну клетки. Потом, видимо совершенно обезумев от страха, забрался в колесо и принялся бегать. Ванька с Ромкой на заднем сидении смеялись, доводя бедного хомяка до истерики.
- Надо назвать его как-то мощно, - бушевал от переизбытка энергии Малиновский. – Терминатор!
Андрей ухмыльнулся.
- Ага, Крепкий орешек.
- О, точно!
- Вань, ты имя придумал?
- Папа, почему он не хочет леденец?
- Хомяки леденцы не едят, убери. Имя придумал?
- Да. Пуфик.
Рома посмотрел удивлённо.
- Какой ещё Фуфик?
- Пуфик! – воскликнул Ванька.
- Андрюх, это что такое? Это даже не имя!
Жданов рассмеялся.
Дома споры по поводу выбора имени продолжились. Но после обеда все втроём уселись у клетки и наблюдали за тем, как Пуфик грызёт яблоко. Засовывает за щёку большой кусок и воровато оглядывается.
Андрей обнял Ваньку.
- Ты доволен?
Мальчик закивал, не спуская глаз с хомяка.
- Ну и отлично, - довольно вздохнул Жданов и поцеловал его в макушку.
Катя приехала только в половине шестого. Вошла в комнату и остановилась, в удивлении воззрившись на Малиновского, который с комфортом разлёгся на диване, сложил руки на груди и смотрел телевизор.
- Добрый вечер, Роман Дмитрич, - поздоровалась она, не сдержав иронии.
Малиновский посмотрел на неё и улыбнулся.
- О, Катенька, добрый!..
- Надеюсь, вам удобно?
Он поёрзал.
- Как вам сказать? Диван пора заменить.
- Как мило, - тихо проговорила Катя, поражаясь чужому нахальству.
Из детской выскочил Ванька и радостно закричал:
- Мама приехала! Папа, мама приехала!
- Что ж ты так кричишь-то? – возмутился Рома.
- Мама, а у нас Пуфик есть!
Она хотела обнять сына, переспросить, о чём он говорит, но из детской вышел Андрей  и буквально смял её в объятиях, и поцеловал. Катя вцепилась в его плечи, чтобы не потерять равновесие, а сама вспыхнула при мысли о том, что на диване лежит Роман Малиновский и без сомнения за ними наблюдает. С любопытством.  Правда, продолжалось это недолго, так как Ванька запрыгнул на диван, пытаясь дотянуться до матери, и ногой угодил Роме в грудь. Тот охнул и застонал.
- Мама, мама, у нас Пуфик!
Андрей отпустил её, и Катя покачнулась. Облизала губы и попыталась вернуть себе чувство реальности.
- Вы купили пуфик? – переспросила она. – Зачем?
Ванька унёсся к себе в комнату, так и не ответив.
- Устала? – спросил Жданов и усадил Катю в кресло.
- Немного. Вы ели?
- Пиццу заказали, сейчас привезут.
- Кстати, пора бы уже, - ворчливо заметил Малиновский, потирая грудь. – Я умираю с голода.
Ванька подбежал и что-то сунул ей в руки.
- Вот, мама, Пуфик.
Катя улыбнулась сыну, а в руках вдруг что-то закопошилось, нечто тёплое и пушистое.  Пушкарёва вскрикнула от неожиданности, посмотрела на свои руки, а это «что-то» начало быстро карабкаться по рукаву её водолазки.
- Андрей! – взвизгнула Катя и вскочила.
Жданов подскочил и поймал юркого зверька, который уже успел добраться до Катиного плеча. Малиновский захохотал, а Ванька застыл в растерянности и обиде.
- Андрей, что это?!
- Мама, тебе не понравился Пуфик?
- Это мышь! Вы с ума сошли?
- Кать, успокойся, - Андрей обнял её одной рукой и прижал к себе, - это хомяк.
- Хомяк?
Андрей показал ей зверька, которого осторожно держал в кулаке.
- О Господи, - Катя перевела дыхание и прижала руку к груди. – Господи…
- Ты испугалась?
- Мама! – Ванька от расстройства готов был расплакаться. Пушкарёва снова присела в кресло и обняла сына.
- Всё хорошо, милый. Конечно, понравился. Я просто от неожиданности вскрикнула.
- Тебе понравился Пуфик? – с надеждой спросил ребёнок.
Катя покосилась на зверька, который крутил головой и шевелил ушами, зажатый в руке Жданова. Кивнула.
- Конечно.
Ванька просиял.
- А у него домик есть!
В дверь позвонили, и Малиновский тут же вскочил.
- Пицца! Наконец-то.
- Пицца, - поддакнул Ванька и бросился за ним в прихожую.
Андрей присел перед Катей на корточки и заглянул в глаза.
- Насыщенный день?
- Насыщенный, - подтвердила она и слабо улыбнулась. – Покажи мне хомяка, только не отпускай, - и сама рассмеялась.  Жданов показал, а она осторожно, пальчиком, погладила зверька.
Андрей опустил голову и поцеловал Катю в коленку. Пушкарёва погладила его по волосам.
В комнату заглянул Малиновский.
- Хватит целоваться, идите пиццу есть, пока горячая.
Жданов махнул на него рукой, приподнялся и поцеловал Катю в губы. Рома фыркнул и вытащил из комнаты вбежавшего Ваньку.
- Пошли, я покажу тебе, как пиццу надо есть!..
- А Пуфик будет пиццу есть? – послышался голос Ваньки с кухни.
- А как же…

0

34

ГЛАВА 33.

Вика привезла её к себе. Радовалась, суетилась, хотя и понимала, что повода для охов и улыбок нет.
Кира без сил опустилась на диван и несколько минут сидела, уставившись в одну точку. Потом вздохнула.
- Кирюш, ты устала?
Клочкова остановилась рядом и с тревогой смотрела на подругу. Красивая, холёная, она пугала своим тусклым взглядом и тенями, залёгшими под умело подведёнными глазами. Кира казалась чужой и отстранённой.
Потребовалось не меньше минуты, прежде чем Кира начала реагировать. Словно вопрос подруги только что дошёл до её слуха.  Подняла голову, посмотрела на Вику и даже улыбнулась, только взгляд оставался печальным и обеспокоенным.
- Немного устала, - созналась она. – Два перелёта сразу… Вика, ты сядь, не стой. Надеюсь, я тебя не стесню?
- Ну что ты говоришь? – возмутилась Виктория.  Села рядом с ней на диван и по привычке поджала под себя ногу.  – Не стеснишь, конечно.  Я рада, что ты приехала… - и замолчала под взглядом Киры. – Извини.
- За что ты извиняешься?  - Кира поднялась и прошлась по комнате, которая объединяла в себе гостиную и спальню.  – Не скажу, что рада своему возвращению… но я рада тебя видеть.
Клочкова закусила губу, обдумывая, стоит ли задавать следующий вопрос, но любопытство победило.
- Что ты собираешься делать? – спросила она, осторожничая.
Кира сделала шаг в сторону и едва не споткнулась о свой чемодан.  Ругнулась чуть слышно.
- Посмотрю…
- То есть, ты так ничего и не решила?
- Я хочу посмотреть на них, - уточнила Жданова. – Потому что ничего не понимаю, если честно. Ты ведь… не шутила?
- Да не шутила! – Вика всплеснула руками и возмущённо фыркнула. – Он живёт с Пушкарёвой и её ребёнком! А ты бы видела где!.. Спальный район, старый дом какой-то… И Жданов там. На своей иномарке, как гость заморский.
- Но он же там… И как я понимаю, даже не прячется.
Клочкова вздохнула, задумалась на секунду, но потом недоверчиво хмыкнула.
- Зачем ему Пушкарёва? Это просто безумие какое-то.
Кира снова села на диван и сложила руки на груди. И замолчала. Вика томилась, смотрела на неё в ожидании, надеялась, что она сейчас что-нибудь пояснит, но Кира молчала и в мыслях своих, кажется, унеслась далеко. Клочкова ещё пару минут посидела рядом, а потом ушла. Объяснять ей никто ничего не собирался.
Кира же посмотрела на часы.
Необходимо было отдохнуть, хотя бы пару часов. Два утомительных перелёта совершенно вымотали. А гнетущие мысли отнимали последние силы.
Вика что-то делала на кухне, проявила несвойственную ей деликатность и не стала мучить подругу вопросами и своим любопытством. Кира была ей за это благодарна. Говорить ни о чём не хотелось. Необходимо было подумать…
Подумать! Да она только этим и занималась в последние несколько дней. После того злополучного разговора с Андреем, которым он её не просто ошарашил, а убил. Перечеркнул всё – все старания, планы, надежды. Она готовила ему сюрприз, а он её опередил. И его подарок не был приятным.
Он хочет развода. Развода! И это после всего… всего, что она для него сделала, он готов просто выкинуть её из своей жизни. Выполнила свою роль, послужила во благо компании – и свободна! Он даже поблагодарит её наверняка… Это же Жданов! Циник и эгоист!
Поначалу она ему не поверила. Решила, что он снова подталкивает её к решению вернуться в Москву и выкинуть из головы все амбициозные планы, которые она вынашивала в последние месяцы. Кира знала, что Андрей не доволен их семейной жизнью. Ему не нравилось, что она так активно участвует в делах компании. Не нравилось, что она в Париже, что блистает, что у неё всё получается. Ему хотелось жену дома.
Это даже смешно.
Андрей Жданов, который всегда боялся оказаться скованным по рукам и ногам семейными узами, боялся стать таким как все – обыкновенным человеком со своими очень простыми слабостями и радостями, вдруг кардинально изменился и захотел именно «тихого семейного счастья». Чтобы жена сидела дома, ждала его с работы и воспитывала детей.
Он заговаривал с ней об этом и даже не один раз. Сначала осторожно, когда понял, что Кира увлеклась работой не на шутку, но со временем становился всё настойчивее.
- Так нельзя жить, это ненормально, - неизменно повторял Жданов, становясь в позу. – Это семья, Кира. Какой, к чертям, Париж?
Он снова думал о себе. Он всегда думал о себе.  Раньше он хотел свободы, и она обязана была это понимать и прощать. Принимать его, закрывать глаза на его романы, которые и не прекращались никогда, не смотря на их отношения. Их жизни все эти годы шли словно параллельно друг другу. Она с ним, а он с кем-то, с кем он хочет быть в данный момент, а иногда с ней, когда ему это удобно. Когда хочется вернуться к кому-то, переждать в тихой гавани, набраться сил… Вот тогда нужна была она. И ведь Андрей даже вины за собой особой не чувствовал. Его всё устраивало. А она должна была приспосабливаться.
Она и приспосабливалась. И даже привыкла, в конце концов. Смирилась с тем, что «Андрюша так непостоянен, но это ведь особенность его характера». Так всегда говорила Маргарита, стараясь оправдать очередную измену сына. И смотрела виновато и умоляла набраться терпения и подождать, когда он повзрослеет. Давала какие-то обещания.
Она давала, а не он. Андрея всё в его жизни устраивало.
Он даже не держал её, Киру. Он предоставил выбор ей. Давно, ещё в начале их отношений. Она могла терпеть и прощать или уйти от него. Почему она тогда не ушла? Любила. Любила его, как помешанная, много лет. И ждать была готова. Вот только прощать было труднее. Но она упорно наступала на свою обиду и принимала его с радостью. Всегда с радостью. А он не ценил. Виноватился, конечно, но это была скорее вежливость, чем искреннее осознание своей вины. Со временем это превратилось в некий ритуал. Он приходил, прятал глаза, произносил заученные фразы и заверения, а после был её выход – подойти, обнять и всё простить.
Это продолжалось не один год. И Кира научилась с этим жить. И несмотря ни на что, она хотела за него замуж. Это могло показаться странным, но она его любила. Вот таким, каким он был. Шабутным,  влюбчивым, горящим, порой беспардонным и не чутким. Это был её мужчина, она слишком много ему отдала, всю себя, - и  сердце, и душу, и гордость.
А потом он изменился. Она не заметила в какой момент. Слишком занята была  воплощением своей мечты. А мечтала она о свадьбе. Как будет идти с Андреем рука об руку, как будет кружиться с ним в первом вальсе, а все вокруг будут удивлены и восхищены тем, какая же они красивая пара. Он – высокий, статный, черноволосый и она рядом с ним – хрупкая, светлая, ослепительно красивая.
Всё это было. И кольца золотые, и вальс, и гости, которые поздравляли и  аплодировали, когда они вышли на свой первый танец. Шампанское, живая музыка, цветы, белое платье… Каждая деталь выверена и продумана за многие, длинные одинокие ночи. Когда слёзы душили от злости и обиды. Когда Андрея не было рядом, и когда он о ней не думал. А она утешала себя мечтами именно об этом дне.
Жданов не был против свадьбы. Пытался что-то возразить поначалу, но родители ему доходчиво объяснили, что пора – возраст, положение, обязанности, связи… И он сдался и как Кире показалось, даже  с неким облегчением. Штамп в паспорте не помешал бы ему ни чем. Знал, что Кира не сможет, а может и не захочет ограничивать его свободу. Всё останется как прежде.
Они обо всём договорились. Обо всём.
А потом что-то произошло. Потому что выходила замуж она уже за совсем другого человека. Чужого и незнакомого. Странного и непонятного.
Кира поняла это уже на свадьбе. На банкете. До этого момента ей было не до Жданова, если честно. Была слишком занята собственными мыслями, радостями, волнением, мелочами, которые необходимо было соблюсти, чтобы ни чем не испортить самый главный день в жизни. Плохое настроение Андрея списывала на его капризный характер. Думала, что хочет продемонстрировать своё недовольство, вновь выставить вперёд собственные чувства. А вот на банкете, когда официальная часть закончилась и появилась возможность перевести дыхание, присмотрелась к мужу, заглянула в глаза и в первый момент ощутила беспокойство. Взгляд у Андрея был пустой. Как пропасть. Не возмущённый, не раздражённый, не усталый. Пустой. Жданов оглядывался по сторонам, а выглядел так, словно был здесь чужим. Зашёл случайно, и ему не терпелось уйти. Губы перекашивало, улыбался через силу, а на Киру смотрел… Она поклялась себе не вспоминать этот взгляд. Слишком много в нём было откровенной жалости. Не злой, а сочувственной.
В душе в тот момент всё перевернулось. Жалеет? Почему?
Лучше бы злился.
Это был другой Андрей Жданов. Его словно подменили, а она не заметила когда.
Первая брачная ночь стала кошмаром. Он напился и хамил, а на утро просил прощения. И не так как обычно, когда она обязана была его простить. Он просил прощения. Обнимал её, горячо дышал в шею и думал о чём-то страшном, Кира это чувствовала. О чём-то страшном, безысходном и абсолютно для неё непонятном.
Перестал улыбаться, глаза стали пустыми и безжизненными. Осунулся, стал подозрительно спокойным (или бесчувственным?) и постоянно о чём-то думал. Хмурился.
Он себя ненавидел.
Кира однажды видела, как Андрей смотрел на себя в зеркало. Это было в свадебном путешествии, Кира изо всех сил старалась увлечь его хоть чем-то и через несколько дней муж даже улыбаться начал, хоть и через силу, и она обрадовалась, вздохнула с облегчением, а потом увидела… Вошла в ванную и увидела, как Жданов стоит, держась руками за края раковины и смотрит на себя. Исподлобья, зло, рот перекошен, а во взгляде такая ненависть… Кира застыла в дверях, не зная, что сделать. Выйти? Она осталась.
Он себя ненавидел. Кира пыталась выпытать у него, что случилось. Что такого произошло в его жизни, что так его изменило? За какие-то считанные дни.
Андрей упорно отмахивался, отговаривался какими-то пустяками, а вскоре появилась фотография этого ребёнка. Кира не просто удивилась, она рассмеялась. Но в ответ удостоилась такого дикого, бешеного  взгляда, что смех застрял где-то в горле.
Такого Жданова она не знала и не понимала. Она боялась его. Постоянно ловила себя на мысли, что подбирает слова и заранее готовит себя, чтобы подойти к нему и заговорить. И совершенно не представляла, как он может отреагировать даже на простое предложение куда-нибудь сходить вечером, в ресторан, например.  Спасало то, что виделись они не так часто. Она жила в Париже и уезжать не хотела. Здесь были дела, новые знакомые, перспективы, здесь можно было осуществить свои мечты, которые она, оказывается, лелеяла где-то в глубине души ещё со времён института и позабытые с годами жизни с Андреем. А в Москве была прежняя жизнь, наполненная ожиданиями и обидами, и муж, с которым Кира совершенно не представляла, как жить. Как найти к нему подход? Он ведь ничего не говорит, ни чем с ней не делится и не откровенничает. Как узнать, что важно для нынешнего Андрея?
Первые месяцы после свадьбы Жданов её не трогал. Они были женаты, но жили параллельно, и всех это устраивало. Он не нуждался в ней. Переживал что-то в себе и сочувствующих и наблюдающих за его мытарствами ему не требовалось. Кира решила ему не мешать. Занималась собой, закружилась в водовороте парижской жизни, положение замужней дамы, супруги владельца модного дома из России, её устраивало. Для неё открывались многие двери, ей улыбались незнакомые, но важные люди, рассказы о России интриговали европейцев, просыпался интерес и к их компании (иногда этот интерес приходилось будить и прикладывать к этому немалое усилие). Возможностей было очень много. Только успевай. И о проблемах мужа Кира всё чаще забывала. Да и Андрей не хотел свои проблемы с ней обсуждать, так что вины она за собой особой не чувствовала.
Через некоторое время Жданов начал успокаиваться. Приехал в очередной раз, и Кира заметила огонёк интереса в его глазах, когда она рассказывала ему об очередных своих задумках и планах. Андрей выслушал, они даже обсудили некоторые детали, и он улыбнулся ей. Впервые за несколько месяцев.
А потом сказал:
- Я хочу семью, Кира. Настоящую.
Сколько лет она ждала этих слов от него?
- Я тебя люблю, - говорила она тогда. – Люблю. – За тот вечер повторяла эти слова много раз. Шептала ему это, прижималась к нему, казалось, растворялась в его объятиях.
- Я хочу, чтобы ты вернулась в Москву.
В Москву она не хотела. Ни тогда, ни сейчас. Это совершенно не входило в её планы. Признания Жданова порадовали, потешили самолюбие, дали надежду на будущее… но вернуться и осесть дома?
Андрей хотел семью и без лишних эмоций пояснил, чего ждёт от неё.  Она должна заниматься домом и детьми. Если они у них будут. И он совершенно не собирается запрещать ей работать. Ради бога, «Зималетто» компания большая, её помощи все будут только рады. Но семья должна быть на первом месте. Париж? Какой Париж, Кира? Мы женаты, значит надо строить семейные отношения. А в Париже всем может заниматься и Малиновский. В Париже ему наверняка понравится.
Как же она тогда перепугалась. Вдруг нахлынуло понимание того, что  такой жизни она совсем не хочет. Что она не готова. Потому что несмотря ни на что, это был другой Андрей Жданов. Слишком серьёзный и задумчивый. Говорил такие вещи, что Кира порой замирала в удивлении и потом ещё долго ловила себя на мысли, что человек, за которого она выходила замуж, такого сказать не мог.  Это не его мысли и не его слова. Так кардинально и так быстро люди не меняются.
Стоило огромных усилий убедить Андрея, что её присутствие в Париже просто необходимо. Именно её. Она соблазняла Жданова обещаниями и перспективами, и работала ещё больше, чтобы подтвердить свои слова. Чтобы Андрей понял – она должна остаться во Франции.
Теперь сама зачастила в Москву. Занималась домом, покупала мебель, потом меняла её, делала ремонт то в гостиной, то в кабинете Андрея, то в спальне. Прикидывала в уме, и меняла шторы во всех комнатах. Искала хорошую домработницу.
Создавала видимость занятости.
Не надо думать, что она не хотела «стать семьёй». Очень хотела. Но в её жизни появилось столько другого, важного и интересного. Да и к Андрею не уставала присматриваться. Изучала его новые привычки и пристрастия. Читала взгляды и запоминала фразы, которых не было раньше. Училась любить его «нового».
У него была любовница. Возможно, не одна. Это было ясно, как божий день. У Киры не было по этому поводу никаких иллюзий. Но понимание этого отчего-то успокоило, а не обидело, как раньше.
У него роман, значит, не настолько ему плохо.
Правда, не появлялось в нём больше горения. Он не вспыхивал и не парил от своих ощущений и новизны чувств. Всё было спокойно и ровно, Жданов как бы отдавал дань своей физиологии. Жены не было рядом, а присутствие женщины в его постели – это неотъемлемая часть его жизни.
И таскал повсюду фотографию этого мальчишки. И смотрел на неё. Поначалу Киру это удивляло, затем настораживало, а вскоре начало злить. Не потому что он смотрит, а потому что она не понимает, почему он смотрит.
Но даже тогда, когда всё стало настолько очевидно, она не связала всё это с Пушкарёвой. Она просто не видела их вместе. С мальчиком видела и ещё тогда отметила, что отношения их нормальными назвать никак нельзя. Честно пыталась Жданову на это намекнуть, но он по привычке отмахнулся, а потом ей стало не до таких мелочей, у неё была впереди свадьба, к которой нужно было готовиться со всей тщательностью. Вот и упустила…
Но Пушкарёва? Это просто в голове не укладывалось.
Когда Андрей позвонил и попросил развод, Кира ему не поверила. Но он говорил спокойно и с какой-то незнакомой интонацией. Даже голос вдруг дрогнул, и стало ясно – он вполне серьёзно. Он хочет с ней развестись. После всего, после стольких лет притирки друг к другу и стараний.
А ведь она успела настроить планов, готовилась к серьёзному разговору… Почему нельзя перебраться из Москвы в Париж? Это ведь вполне возможно и не так уж и трудно. Главное, захотеть. И вот тогда и будет у них настоящая семья и все будут довольны.
А получилось всё по-другому.
Андрей не хотел в Париж. И Киру он больше не хотел. И «их семья» ему больше не стала нужна, он мечтал уже о другом. И не с ней.
Пушкарёва.
Катя Пушкарёва. Зашуганная, затюканная жизнью серая мышь, обитающая в каморке по соседству с президентским кабинетом. Тусклая и безотказная. Думающая только о цифрах и отчётах. Она азартно стучала по клавиатуре, набирая очередной отчёт,  и варила Андрею кофе. Варила только она, потому что «так как у неё ни у кого не получается». Неудачница. Как потом выяснилось – мать-одиночка.
Из-за неё Андрей собирался разводиться.
Когда Кира немного успокоилась и отошла от шока, позвонила Вике и дотошно ту выспросила о том, что происходит в «Зималетто».
Плевать на «Зималетто»! Что происходит со Ждановым?
Он светится от счастья, он доволен жизнью, у него полно забот, которые с работой никак не связаны. 
Он счастлив.
От чего? От того, что он с Катей Пушкаревой?
От чего он может быть счастлив?!
Кира затаилась на пару дней, снова отключила телефон, а сама ждала вестей из Москвы. От Виктории, которая пообещала прояснить ситуацию в обстановке совершенной секретности.
Вика следила за Андреем, а Кира сходила с ума в одиночестве в гостиничном номере в Нью-Йорке. И впадала в отчаяние после каждого звонка Клочковой.
«Жданов живёт у Пушкарёвой. Он приезжает обедать, отвозит ребёнка в детский сад, по вечерам заезжает в магазин и возвращается домой. Ой, прости, Кирюш, не домой, не домой… К этой разлучнице!
И Малиновский с ними. Своими глазами видела этого предателя!»
А теперь ему нужен развод.
А она совершенно не знает, как поступить.
У кого спросить совета?

---*---*---*---

- Мама, ты уверена, что Пуфика нельзя взять в садик?
- Конечно, нельзя, - ответил вместо Кати Валерий Сергеевич. – Что мышу в детском учреждении делать?
- Это не мышь, Валера, - поправила его жена. – Хомяк.
- Не вижу разницы. Грызун.
Ванька заметно расстроился,  но спорить не стал. Сбегал в детскую, пару минут постоял у клетки, наблюдая за зверьком, но вернулся в комнату, на зов матери.
- Ваня, не тяни время, одевайся. Бабушка с дедушкой ждут.
Мальчик сел на диван и принялся натягивать колготки.
Валерий Сергеевич прошёлся по комнате, оглядываясь. Заприметил мужские вещи и слегка нахмурился. Он всё ещё не мог смириться.
- И когда твой… вернётся?
Катя укоризненно взглянула на отца, а Елена Александровна покачала головой, сетуя на бестактность мужа.
- Через пару дней. Он позвонит.
- Папа скоро приедет, он обещал, - подытожил Ванька. – И подарок мне привезёт. Машинку, которая сама ездит!
- Одевайся, - поторопила его Катя.
- Я раскраску возьму?
- Хорошо, возьми.
Ванька сунул руки в рукава кофты и снова убежал в детскую. А Катя присела на диван рядом с матерью, не знала, куда деться от испытывающего взгляда отца.
- Папа, ну что ты смотришь на меня?
- Действительно, Валера!
- Потому что не по-людски всё это, - понизив голос, заговорил тот. – Живут вместе, а он ещё только поехал куда-то, со своим семейным положением разбираться!
- В Париж, - подсказала Елена Александровна, чем мужа только больше разозлила.
- Вот я и говорю!.. По Парижам жён ищем… с фонарями. Это порядок?
- Папа, - предостерегающе возвысила голос Катя.
Пушкарёв тут же сдал свои позиции. Заглянул в детскую, ожидая, когда внук в стопке альбомов и раскрасок отыщет нужную.
- На работу не пойдёшь сегодня? – спросила Елена Александровна.
Катя откинулась на спинку дивана и покачала головой.
- У меня выходной. Юля уехала из Москвы на съёмки, а я как-то… Выдался свободный день. Буду домашними делами заниматься. – И улыбнулась. – Надо порядок навести, Андрею рубашки погладить и костюм из химчистки забрать.
Елена Александровна тоже улыбнулась.
- Нравится?
Она задала этот короткий вопрос, вроде бы ничего особого в виду не имела, а Катя вспыхнула. И от смущения, и от удовольствия. Кивнула.
- Нравится, мам. Мне нравится о нём заботиться. Это так… непривычно.
- Не ругаетесь?
- Нет… спорим иногда, но не ругаемся. Но ведь спорим – это неплохо?
Елена Александровна погладила её по руке.
- Неплохо. Притираетесь друг к другу. По-другому не бывает.
Катя снова улыбнулась, потом посмотрела на часы и ахнула.
- Ваня! Алла Витальевна ругаться будет!
Родители позвонили вечером и предложили отвести на следующий день внука в садик. Этому предложению можно было удивиться, нужды в их утренней «прогулке» по морозу не было, но Катя подозревала, что они просто хотели посмотреть, как они все втроём живут. После того, как Жданов перебрался в Катину съёмную квартиру, родители их ни разу не навестили. Стеснялись. А тут случай подвернулся – Андрей улетел вчера в Париж, искать Киру. Она снова пропала после их телефонного разговора и выключила телефон. Жданов надеялся, что она вернулась во Францию и просто не хочет с ним говорить. Он надеялся, что она прячется от него в парижской квартире. Ему нужно было встретиться с женой, объясниться, чтобы смело начинать бракоразводный процесс. Андрей был настроен вполне решительно и попутно успокаивал Катерину.
- Я должен ехать, ты понимаешь? Ей придётся со мной поговорить.
- Андрей, ты должен держать себя в руках. Кире тяжелее всего.
- Я знаю. Знаю! Но и ждать я больше не могу. – Он сбавил тон, подошёл к Кате и обнял её. Ткнулся носом в её волосы. – Я поеду, Катюш. Поговорю с ней. Нам необходимо чётко понимать, что нам предстоит.
- А если она не согласится? А если она… как ты говорил… захочет отомстить?
Жданов помрачнел.
- Тогда нам придётся спасать компанию. Хотя я очень надеюсь, что желание отомстить, любовь к «Зималетто» не перекроет.
- К «Зималетто»… А к тебе?
Андрей на секунду замялся, а потом поцеловал её в щёку.
- Ты обо мне думай, ладно? А я подумаю о нас троих.
- Андрей…
Он разозлился.
- Кать, ты ничего не знаешь о наших с Кирой отношениях. И если это и любовь, то от такой любви спасать надо, потому что это страшно.
Он улетел. Собрался за один день, заказал билет и вчера вечером улетел. Катя чувствовала странное опустошение, провожая его, а когда за Андреем закрылась дверь, тут же ощутила тоску. Они с Ванькой смотрели в кухонное окно, махали Андрею рукой, и не отошли от окна до тех пор, пока такси не выехало со двора. Катя нервно сглотнула, а Ванька обнял её одной рукой за шею.
- Папа скоро приедет. Башню посмотрит и вернётся.
- Какую башню? – не сразу поняла Катя.
- Фелефую. Мама, он же рассказывал!
Катя поневоле рассмеялась.
- Эйфелеву, солнце.
- Ну да, - Ванька с умным видом кивнул и взял со стола яблоко. – Почитать тебе сказку?
Катя присела на табуретку и кивнула.
- Почитай.
Ванька убежал за книжкой, а Катя приподнялась со стула и снова выглянула в окно, словно Андрей всё ещё мог стоять внизу.
Без Андрея даже спать не хотелось. Уложив сына в положенное время, загрузила стиральную машину и стала ждать звонка. Дождалась только в половине первого ночи. Андрей позвонил уже из отеля, сообщил, что всё у него хорошего, и в очередной раз попросил зря не переживать и не расстраиваться.
- Ваня сказал, что ты поехал башню смотреть, - сказала Катя, разворачивая разговор в другую сторону.
Андрей рассмеялся.
- Я привезу сувениров, пусть играет.  А летом свозим его в Диснейленд.
- Не хочу ничего загадывать.
- Милая…
- Держи себя в руках, - попросила она его ещё раз. – Будь с ней помягче.
- Не то ты мне говоришь, Катерина, - посетовал Жданов.
Она улыбнулась.
- Я тебя люблю. И верю в то, что ты будешь вести себя спокойно и благоразумно.
- Первая часть мне понравилась больше, но… что делать. Я тебя люблю. Даже такой рассудительной. Ванька нормально заснул?
- Да. Мы почитали книжку, и он уснул.
- Про меня спрашивал?
- Андрей!
- Ладно, молчу.
- Возвращайся поскорее.
- Постараюсь. Домой хочу.
Это было даже лучше, чем признания в любви. Он хочет домой, а дом там, где она и её сын. Их сын.
- И не вздумай слёзы лить, - словно уловив  её вмиг изменившееся настроение, сказал Андрей. – Ложись спать.
- Я не могу, - всё-таки всхлипнула она. – Я стираю.
Жданов захохотал.
Родители забрали Ваню, Катя снова выглянула в окно и увидела, как они не спеша (а ведь опаздывали!), идут по двору, держась за руки.
Посмотрела на часы. Для звонка Андрея было слишком рано, в Париже совсем раннее утро. А значит, есть время сходить в химчистку, забрать костюм Жданова, который Ванька извозил акварельными красками, а заодно и в магазин забежать. А потом будет звонка ждать. Очень важного звонка.
Остановилась посреди комнаты и оглядела большую стопку белья, которое предстояло сегодня погладить. Пока оглядывалась, попутно наметила ещё несколько неотложных дел.
А ведь папа не далее как пару дней назад хвастался перед Андреем, что его дочь прекрасная хозяйка и утверждал, что Жданову повезло. Андрей, правда, с этим и не спорил. А вот она сама бы поспорила, особенно сейчас.
Нужно исправляться и приниматься за домашнее хозяйство.
Где-то внутри бушевало волнение, но Катя старательно его в себе прятала, и мысли беспокоящие отгоняла. Это удавалось, и  на домашние дела она переключилась с воодушевлением. Почти вприпрыжку добежала до магазина, а потом отправилась в химчистку, которая находилась недалеко от их дома.  Тщательно осмотрела пиджак, поблагодарила за хорошую работу и переполняемая важностью и гордостью от происходящего, отправилась домой. Костюм повесила на открытую дверцу шифоньера, аккуратно разгладила ладонью ткань, а потом уткнулась в костюм носом. Конечно, одеколоном Андрея не пахло, а пахло какой-то химией. Правда, не противно.
А прошёл всего час.
Когда Андрей позвонит? Хоть бы голос его услышать. Скучает совершенно неприлично.
Сказать ему об этом или не стоит?
В детской, в клетке зашуршал Пуфик, Катя сходила на кухню и отрезала ему кусочек яблока. Сунула в клетку и ненадолго задержалась, наблюдая, как хомяк смешно грызёт угощение, придерживая его маленькими лапками.
Повсюду валялись Ванькины игрушки. Тот с утра торопился продемонстрировать всё новое бабушке и дедушке, а на то, чтобы всё собрать обратно в корзину, времени уже не хватило. Катя подобрала машинки, отнесла их в детскую, мягкого медведя, которого Андрей купил несколько дней назад, усадила на диван и вытащила из-за двери гладильную доску. А сама в ожидании посматривала на телефон.
Хотя, чего она ждала? Утром Андрей вполне может и не позвонить. Ему может быть некогда, он будет торопиться… Какие уж тут разговоры?
Нужно просто подождать и он позвонит. В течение дня.
Это же сколько часов ждать надо?
Включила телевизор, чтобы хоть как-то отвлечься. Работа пошла веселее.
Она как раз принялась гладить вторую рубашку Андрея, когда в дверь позвонили.
Не ожидая никакого подвоха (чего было ждать? Если только родители вернуться могли, или хозяйка забежала), открыла дверь и застыла, как громом поражённая.
- Войти можно? – спросила Кира.
Катя, как во сне, отошла назад, пропуская Киру в квартиру. Включила свет, не сразу отыскав на стене выключатель. Кира осторожно прикрыла за собой дверь и окинула маленькую прихожую любопытствующим взглядом. Поджала губы. Потом посмотрела на Катю.
Они обе молчали некоторое время, потом Пушкарёва нервно сглотнула.
- Кира Юрьевна… мы… я не думала, что вы в Москве.
Та кивнула.
- Я знаю. Катя, нам нужно  поговорить.
- Проходите.
Кира сделала шаг и споткнулась о тапки. Опустила глаза, а Катя первой кинулась вперёд и подняла детские тапочки с тигриными мордами, а мужские… мужские задвинула ногой под тумбочку. Сделала это быстро, словно надеялась, что гостья могла их не заметить.
Пушкарёва суетилась и нервничала, а Кира наблюдала за ней, не скрываясь.
Изменилась. Даже в домашнем костюме выглядела другой, не серой и уж точно не незаметной. Стрижка короткая, озорная какая-то, но конечно, не супер-класс. Макияж лёгкий, скорее набросанный на скорую руку. Очки, правда, стильные и дорогие. Весь внешний облик говорил о том, что в её жизни произошли серьёзные изменения.
И наверняка, Жданов приложил к этому руку.
Катя посмотрел на детские тапочки в своей руке, и сунула их на полку стенного шкафа. Рядом стояла вазочка с сухими цветами. Тапкам там было самое место.
- Проходите, Кира Юрьевна.
Кира кивнула и пошла за ней в комнату. Даже не подумала снять лёгкую норковую шубку, а уж тем более разуться.
Вика говорила ей, что живёт её муж теперь в обычной пятиэтажке, в маленькой квартирке, но такого убожества Кира даже предположить не могла. Думала, что квартира скорее всего похожа на его квартиру до брака, но такое…
Хрущёвка. Отлично, Жданов, докатился.
Малюсенькая прихожая, в которой даже двоим сложно развернуться, с потёртой тумбочкой, а на ней красовался дорогущий портфель Андрея из кожи питона. Это она ему подарила на тридцатилетие. А теперь он здесь…
Стенной шкаф, явно сделанный руками какого-то неизвестного Самоделкина. Множество небольших полочек и ящичков, заполненных мелочами. Непонятными, и на взгляд Киры, абсолютно ненужными. Одна из полок заставлена книжонками в дешёвых обложках. Жданова презрительно усмехнулась. Любовные романы. Подозревала за Пушкаревой некую пагубную страсть и вот, пожалуйста.
Комната произвела ещё более удручающее впечатление. Тоже маленькая, какая-то вытянутая, заставленная какой-то старой, страшной мебелью. А посреди комнаты гладильная доска и бельё кругом разложено. Пушкарёва поторопилась выключить утюг, а Кира уставилась на недоглаженную рубашку своего мужа, свисавшую с одного бока гладильной доски. Наступила сапогами на дорогой шерстяной палас. И снова обвела комнату взглядом. Через открытую дверь можно было  увидеть другую комнату, совсем маленькую и узкую, мебель, явно предназначенную для ребёнка, в ней.
Везде были детские игрушки и вещи, примешивались к ним мужские и Кире знакомые. Свитер и костюм Жданова, на полке стенки фотография Ждановых-старших (просто наглость!), а на телевизоре (почему на телевизоре?) очки Андрея.
Он здесь живёт. Теперь не осталось никаких сомнений. Пушкарёва даже одежду его стирает и гладит. От обиды и возмущения можно было задохнуться.
Но показать это, значит, себя не уважать.
Кира обвела комнату ещё одним взглядом, на этот раз красноречивым.
- Так вот где вы живёте…
Катя выключила телевизор и сама окинула комнату взглядом. Кивнула.
- Да… Квартира маленькая, конечно, но пока хватает.
- Пока? – Кира приподняла бровь и посмотрела насмешливо. – Собираетесь жилплощадь расширять?
Катя посверлила её взглядом, потом посоветовала себе не раздражаться. Кажется, она сама об этом Андрея просила? А Кира вправе на неё злится, как это не прискорбно. Вправе…
Но смотрит так, что мороз по коже. Взгляд пренебрежительный и злой. Катя видела, как она смотрит на вещи Андрея, которые постоянно попадались Кире на глаза. С ревностью смотрит. И непониманием.
Взять себя в руки было очень сложно, как и дыхание выровнять.
- Кира Юрьевна, - Пушкарёва сделала приглашающий жест рукой, - вы проходите… - Убрала стопку выглаженного белья с дивана на стол. – Садитесь.
Кира с сомнением посмотрела на старенький диван, а потом сознание обожгла мысль… Быстро огляделась. Так и есть, единственный диван. Значит, они на нём спят.
Катя предложила присесть, а Кира не могла с места сдвинуться, разглядывая бедный предмет мебели, ни в чём не повинный, но такой виноватый.
Заставила себя очнуться, но к дивану ни шага не сделала. Посмотрела на Пушкарёву с вызовом.
- Где Андрей? На работе его нет.
Катя растерялась.
- Так он же… Он вчера в Париж улетел. Думал, что вы могли во Францию вернуться… Вы же на звонки не отвечали.
- В Париж? – Кира вдруг улыбнулась. – Надо же, какое внимание.
Её тон Катю покоробил. Стало ясно, что Кира не разговаривать пришла. А зачем? Скандалить? Вполне возможно. Вон как глаза воинственно сверкают.
Пушкарёва покачала головой.
- Я не буду с вами ругаться, Кира Юрьевна, я этого не хочу.
Кира посмотрела удивлённо.
- Надо же. – Она уже собиралась уходить. Что здесь делать, раз Андрея нет? Всё, что хотела она увидела и во всём удостоверилась. Уйти отсюда просто не терпелось, если честно. Злосчастный диван настырно дразнил своим видом, вызывая образы не очень приятные и весьма обидные. Но после слов Кати, после её спокойного, даже слегка усталого тона, в душе всколыхнулась злость.
Какое право есть у этой нахалки выставлять напоказ свою снисходительность по отношению к ней? Разве это она, Кира, увела у неё мужа? Она его соблазняла, нашёптывала ему что-то на ушко? Она разрушала семью? Она спала с ним на этом дурацком, разваливающемся от старости диване?
Дался ей этот диван…
- Вы не хотите со мной ругаться, Катя. Это так мило с вашей стороны. Вы меня жалеете, наверное, да?
Катя покачала головой.
- Нет.
- Нет? – Кира зло усмехнулась.
- Я действительно вас жалела, Кира Юрьевна, - призналась Катя, но заметив, как тут же недобро вспыхнули глаза Воропаевой (у Кати никак не получалось назвать её Ждановой, даже мысленно, внутри всё сжималось), поспешила пояснить: - По-хорошему, не думайте. А вот сейчас… - Пожала плечами. – К чему вас жалеть? Вы вон какая…
- Какая? – Кира поневоле заинтересовалась, хотя сердце вдруг беспокойно запрыгало в груди. Чего она ждала от этой девчонки? Оскорбления? Вряд ли…
Катя слабо улыбнулась.
- Красивая. Уверенная… Жалеть вас не за что. У вас всё хорошо.
- Хорошо… Это вы очень к месту сказали. У меня всё хорошо. Мне муж изменяет, а в остальном… - Кира развела руками и улыбнулась.
- Он не изменяет.
Кира усмехнулась.
- Да вы что? А как же это, по-вашему, называется?
Катя не ответила.
- Я его не уводила, зря вы так думаете.
- Катя, это бессмысленный разговор. Видно, у нас с вами воспитание разное. Я всегда думала, что когда женщина спит с женатым мужчиной – это подлость. А вас видно, это нисколько не заботит.
- Я не сплю с ним, - Катя подняла на неё глаза. – Я с ним живу. То есть… мы живём вместе, втроём. У нас семья.
Кира приоткрыла рот, не зная, как отреагировать на такое.
- Семья? У нас с Андреем семья. Если вы не знаете, то у него в паспорте стоит небольшой штампик…
- А мой сын называет его папой.
- Что?
- Кира Юрьевна, зря вы думаете, что я вины за собой не чувствую. Я виновата, но… Всё оказалось намного серьёзнее, чем мне… нам всем показалось в первый момент. Как-то всё сложилось очень просто, в один момент… Ведь так не бывает, для этого должна быть веская причина…
- Вот именно, что не бывает, Катя! Чтобы что-то сложилось, надо очень долго… эту самую мозаику складывать. А вы на что рассчитываете?
Катя серьёзно смотрела на неё.
- А если бывает? Иногда, очень редко, но бывает… Когда всё складывается.
- Не тешьте себя иллюзиями, Екатерина Валерьевна. Жданов не тот человек, чтобы всерьёз увлечься…
- А какой он человек? – перебила её Катя.
Кира непонимающе нахмурилась.
- А то вы не знаете.
- Знаю, - кивнула Катя и вдруг улыбнулась. – Знаю. Что он вспыльчивый, увлекающийся, что он «Зималетто» больше жизни любит, что порой сначала делает, а потом думает и даже жалеет о сделанном. Что Ваньку любит и велосипеды ему покупает, что всё время теряет ключи, а потом ищет их и ворчит, вещи разбрасывает, качели чинит …
- Хватит! – Кира даже ногой топнула, но под ногами был палас, и каблук утонул в ворсе. Устрашающего звука не вышло.
Катя вздохнула.
- Просто я не понимаю, - уже спокойнее продолжила Катя. – Мне все говорят, точнее наговаривают на него, пытаются мне глаза открыть на какие-то его грехи и неблаговидные привычки. Их много… Грехов у него много.  – Она всплеснула руками. – Но я их не вижу! Тех ужасных и непростительных грехов я не вижу в нём. Или он мне их не показывает? Притворяется? Но зачем? У меня такое чувство, что я люблю совсем другого Андрея Жданова.
Кира долго смотрела на неё. Буравила взглядом, но Пушкарёва выглядела спокойной и даже довольной. Чем она довольна? Тем, что сумела её унизить?
Кира усмехнулась.
- Сколько вы с ним… э-э… живёте-то? Две недели? У вас все открытия ещё вперёди. Уверены, что готовы его принять таким, какой он есть?
- Он плохой?
Пушкарёва опять пыталась её подловить. Кира вовремя успела остановиться. Отвернулась от неё, сделала несколько шагов по комнате, разглядывая фотографии, развешенные на стене. Потом быстро глянула на соперницу.
- Хотите за него замуж? Он вам это пообещал?
- Он сделал мне предложение, - не стала скрывать Катя. – Но я об этом всерьёз не думаю. Просто… Я помню, каким он был и то, что я вижу сейчас, все перемены, - это два разных человека. И поэтому у меня не получается связать всё воедино. То, что вы говорите и то, что происходит здесь, вот в этой квартире. Он изменился и теперь я могу вас спросить – вы готовы принять его таким, каким он стал?
Этими мыслями Кира изводила себя не один день. А сейчас смотрела на Катю… На ту, что разрушила создаваемое годами «счастье» и ей не было, что противопоставить её спокойствию и уверенности. Она же сама мучилась сомнениями, не знала, куда скрыться от них, как убедить саму себя в собственной правоте. Чувствовала досаду оттого, что всё-таки уступила, не удержала позиции, и чтобы сохранить последние капли достоинства, повторила:
- У вас всё ещё впереди, Катя.
Пушкарёва спорить не стала, немного помолчала и осторожно поинтересовалась:
- Что вы собираетесь делать?
- Вы о чём? Ах, о разводе… Не знаю, я пока не решила.
- Я не о разводе. Я о «Зималетто».
Кира призадумалась, потом пожала плечами.
- Из компании он меня не выгонит, не надейтесь.
- Я даже не думала… Андрей волнуется из-за того, что вы можете…
Вот тут Кира расхохоталась и на Пушкарёву взглянула с жалостью. И вновь почувствовала себя на вершине.
-  Мстить «Зималетто»? После того, как я практически жила на работе в последние месяцы?
Кате стало неловко.
- Это хорошо, - пробормотала она, - что вы так думаете.
- А как интересно я должна была мстить? – заинтересовалась Кира.
- Но вы же… ваша подруга… Вы же через неё договаривались.
- Алёна? Я, конечно, могла бы попытаться, но… - Кира обворожительно улыбнулась. – Андрей – человек предусмотрительный. Он отрезал мне все пути к отступлению. – Обвела комнату ещё одним красноречивым взглядом. – Вы Жданову передайте, чтобы из Парижа возвращался. Я его здесь подожду. И разговор нам предстоит серьёзный.
Она вышла из комнаты, направилась к двери, а Катя заторопилась за ней следом.
- Кира Юрьевна.
Та отмахнулась.
- Катя, разговор наш был  весьма занимательный, но я от него устала.
- Что вы имели в виду, когда сказали, что он отрезал вам пути к отступлению?
Кира уже вышла за дверь, остановилась у лестницы и обернулась. Улыбнулась снисходительно.
- Катя, Андрей спит с Алёной.
Пушкарёва ухватилась рукой за косяк.
- Откуда вы знаете?
Кира пожала плечами. Потом приблизилась на шаг и, понизив голос, доверчиво проговорила:
- Наверняка утверждать не берусь, но зная Алёнку, да и Жданова… Он изменил мне с ней ещё несколько лет назад, так что никаких иллюзий я не питаю. Укрепить их отношения в сложившейся ситуации было бы самым правильным. Жданов бы этой возможности не упустил. А вы снимите розовые очки и взгляните на него трезво. Может, и изменился, но нужно не только… любить… но ещё и головой думать.
Холодная улыбка тронула её губы, в глазах сверкнул хищный огонёк, и Кира стала не спеша, стараясь не прикасаться к перилам, спускаться по лестнице.
Катя закрыла за ней дверь и привалилась к ней спиной.
Ну, Жданов!..
Даже непонятно было – злится она на него или переживает больше. Наверное, и то и другое.
Конечно, услышать об очередном «грехе» любимого было неприятно. Да и Кира сказала это таким тоном… как все, когда глаза Кате открыть пытались.
Пушкарёва долго расхаживала по квартире, никак не могла успокоиться. Обдумывала разговор с Кирой, а заодно и вновь открывшиеся обстоятельства. Даже вслух поговорила немного сама с собой. От этого в голове быстрее прояснялось. В итоге пришла к выводу, что из-за связи Андрея с подругой Киры, ей нервничать не стоит. Во-первых, это не точно, а во-вторых, её, Катю, как бы и не касается. Это же до неё было? До неё. Так что, претензий у неё никаких быть не может.
А Жданов сейчас в Париже…
Катерина тут же поморщилась. Как некрасиво думать про любимого гадости совершенно безосновательно.
Лучше сосредоточиться на том, что ей Кира сказала. Судя, по завершению их разговора, вполне мирному, какое-то решение Воропаева для себя приняла (опять Воропаева!..). По крайней мере, уничтожить и раздавить не обещала.
В конце концов, утомившись, Катя присела на диван и обняла себя руками за плечи.
Как странно Кира говорила про свою подругу и про её связь со Ждановым. «Укрепить их отношения в сложившейся ситуации было бы самым правильным». Она на самом деле так думает? С какой-то затаённой мстительностью и обречённостью. Такое чувство, что они с Андреем соревновались, а не партнёрствовали в бизнесе. Даже не знаешь, кого из них первого пожалеть.
Андрей новость о визите Киры воспринял настороженно. Даже не удивился, словно это не он всё утро разыскивал её у парижских знакомых. Он сразу насторожился.
- Что она тебе наговорила?
- Ничего особенного. Мы побеседовали вполне мирно.
- Катя.
- Андрюш, честно. Конечно, без колкостей не обошлось, но мне кажется, ты зря опасался, что она будет мстить. Она что-то решила для себя.
- Что?
- Не знаю. Думаю, она тебе об этом скажет.
- Не нравится мне всё это… Зная Киру…
- Она мне тоже хвасталась, что знает тебя.
Жданов что-то пробормотал, Катя не расслышала. Но видимо ругался.
- Когда ты вернёшься? – осторожно осведомилась она.
- Как только билет возьму. Надеюсь, завтра днём буду в Москве. – И добавил совсем другим тоном: - Ты не переживай, хорошо? Я еду домой.
Катя улыбнулась. Потом зажмурилась, ненавидя себя за вопрос, который так и рвался с языка.
- А ты… ни с кем не встречался?
- С кем? – не понял Андрей.
- С Жюльеном. Может, стоит задержаться?
- Мне не до работы, - недовольно отозвался он. – Не хочу никого видеть.
- Понятно…
- Кать, что?
- Ничего, - тут же встрепенулась она. – Просто беспокоюсь за тебя.
Он помягчел.
- Как ты любишь волноваться, - со смешком посетовал Андрей. – Я тебя люблю, слышишь?
- Слышу. И знаю.
- Скажи Ваньке, что машинку я ему купил.
- Когда успел?
- Для вас я всё успею.
Они ещё немного поговорили и распрощались. У Кати заметно отлегло от сердца.
Он её любит, а всё остальное можно пережить.
Занятая важными размышлениями, переделала всю домашнюю работу, и даже суп на завтра сварила и котлет нажарила. А там уже и время пришло забирать Ваню из садика. Они немного погуляли, Катя покатала его на качелях, но совсем недолго, потому что к вечеру заметно похолодало. Они ушли с детской площадки, зашли в магазин, купили к чаю шоколадных конфет и печенья и довольные, отправились домой.
После ужина сели за компьютер, и Катя показала сыну Эйфелеву башню. Обсудили, посмеялись, а Катя пару раз выходила на кухню, якобы по делу. А сама набирала номер Андрея. Но телефон его не отвечал. Это вносило в душу тревогу, но нехорошие мысли Пушкарёва от себя гнала.
Нет, она ни в чём его не подозревала, дело не в этом. Она на самом деле волновалась. Почему столько часов телефон выключен? Чем он занимается? Вдруг что-то произошло?
Ваньке ни словом, ни делом своего беспокойства не показала. Уложила его спать, пообещала, что папа скоро вернётся, а вот сама уснуть не могла. Забралась под одеяло, положила руку на подушку Жданова и вдруг поняла, что сейчас заплачет.
Она скучала по нему. И волновалась.
Скорее бы утро. Андрей наверняка позвонит сам. А сейчас не станет, побоится разбудить.
Катя вздохнула и перевернулась на другой бок.
Всё не так уж и плохо. И вот даже Кира…
Всё наладится. Наладится.
Всё-таки уснула. Легла на подушку Андрея (его подушку, а ведь раньше она была ни чья и просто так лежала рядом, чуть в стороне), закуталась в одеяло и заснула, причём крепко.
Снилось что-то не слишком приятное, какая-то суета, неразбериха. Катя ворочалась во сне, а потом открыла глаза и замерла в темноте, сжавшись в комок под одеялом. Холодно было.
Что-то беспокоило. Это беспокойство пришло из сна и осталось в душе. Катя таращилась в темноту и чутко прислушивалась к тиканью часов на тумбочке. А потом какой-то шорох и вроде осторожные шаги.
Страх накатил волной, в висках застучало, навалилась тяжесть, но Катя, преодолев её, села в постели, скинув с себя одеяло. Уставилась на тёмный  дверной проём. И вдруг поняла, что дверь закрыта.
Они никогда её не закрывали…
Стараясь производить как можно меньше шума, поднялась с дивана и на цыпочках подошла к двери. Приоткрыла её и выглянула.
Жданов сидел за кухонным столом и ел суп.
Катя  перевела дух и уже не скрываясь, открыла дверь.
Андрей повернул голову, увидел её и улыбнулся.
- Я тебя разбудил? – громким шёпотом спросил он.
Катя пролетела по узкому коридорчику и обняла его.
- Андрюша, ты приехал!
- Тише ты, - рассмеялся он, - Ваньку разбудишь. – Отодвинулся от стола и усадил Катю к себе на колени. Поцеловал в плечо, с которого съехала бретелька ночной рубашки.
Катя же пригладила его волосы.
- Почему не сказал, что сегодня прилетишь?
- Так получилось, - Жданов погладил её по спине. – Билет удалось взять, даже позвонить времени не было. Зато я дома.
- Ты дома, - повторила она. Обняла покрепче, а потом сразу отпустила. И с колен его встала. – Ешь. А без хлеба почему?
Она достала нож и хлеб, а Андрей глянул на её ноги.
- А ты босиком почему?
- Я думала, к нам воры влезли!
Андрей фыркнул.
- А ты такая смелая, что с голыми руками и ногами на вора!..
- Что ты смеёшься?
Катя поставила перед ним плетёнку с хлебом.
- Ты суп погрел хорошо? Котлеты будешь?
Он покачал головой. Взял кусок хлеба, откусил, и с набитым ртом, торопясь прожевать, проговорил:
- Иди спать. Время-то уже… Я сейчас доем и иду.
Катя согласно кивнула, а сама присела напротив, глядя на него с улыбкой. Андрей рассмеялся.
- Что ты?
- Соскучилась.
Он покачал головой.
- Не будем ни о чём говорить сейчас. Завтра, хорошо?
- Ты устал?
- Спать хочу. Как сумасшедший сегодня по Парижу носился… Ну, Кира… Могла бы и позвонить.
- Андрюш.
- А я чего? Я ем.
- Ешь. 
Она поёжилась и поджала ноги. Андрей заметил и указал рукой в сторону комнаты.
- Иди спать.
Она подчинилась. Андрей проводил Катю взглядом и набросился на еду. Мысль о том, что он сейчас ляжет в постель, прижмёт к себе любимую женщину и почувствует, наконец, спокойствие, горячила кровь и подгоняла.
Сунул в рот последний кусок хлеба, поставил пустую тарелку в раковину и поспешил в комнату.

0

35

ГЛАВА 34.

- Папа приехал! – издал Ванька ликующий вопль.
Андрей и от этого крика проснулся, но через мгновение ребёнок наскочил на него и обнял руками и ногами. Жданов охнул и заворочался. Зевнул и потрепал мальчика по волосам.
Катя заглянула в комнату и шикнула на сына.
- Ваня, ты зачем папу разбудил? Иди умывайся.
Пристыженный ребёнок неохотно слез с Андрея и тихо спросил:
- Папа, ты машинку мне привёз?
Жданов сонно улыбнулся и потёр глаза.
- Привёз. В коридоре, в большом пакете. Возьми.
Ванька тут же просиял и соскочил с дивана. Катя проводила сына взглядом, когда он пронёсся мимо неё в прихожую, а потом подошла к окну и задёрнула шторы. Андрей наблюдал за ней из-под полуопущенных ресниц, продолжая сонно улыбаться. Катя заметила, подошла и присела перед диваном на корточки. Погладила Жданова по плечу.
- Поспи ещё. Или тебе на работу надо?
Он покачал головой и перевернулся на бок, подложив под голову руку. Снова улыбнулся и посмотрел уже более осмысленно. Подмигнул. Катя разулыбалась, наклонилась к нему за поцелуем, но в этот момент в комнату вернулся Ванька, шурша пакетом и громко восторгаясь.
- Мама, смотри! Красная машина! Большая!
Катя поспешно отстранилась от Андрея и посмотрела.
- Замечательно. Что надо папе сказать?
Ванька запутался в пакете, откинул его в сторону, а потом влез на диван, прижимая к себе коробку с игрушкой. На секунду замер, глядя на Андрея, который из последних сил скрывал улыбку, и выпалил:
- Пап, можно в садик не пойду? Буду с машиной играть!
Жданов захохотал. Катя возмущённо ахнула.
- Ваня!..
- Мама, можно?
- Нет, конечно. В садик пойдёшь, а с машиной будешь вечером играть.
Ребёнок надулся, но на Андрея взглянул с надеждой. Тот покачал головой.
- Ничего не выйдет, атаман. Нам с мамой на работу надо.
- Ну вот… - Ванька шлёпнулся на диван и принялся возиться с коробкой, пытаясь её открыть.
Катя поднялась и позвала сына.
- Ваня, умываться! И оставь папу в покое, ему выспаться надо.
- А машина! Открыть надо!
- На кухне откроем. Пойдём.
- Катюш…
- Спи, - она смахнула чёлку с его лба. – Ты лёг в четыре только. Поспи ещё.
Андрей зевнул.
Спать действительно хотелось. Катя вывела сына из комнаты, и даже дверь прикрыла. Андрей пару минут лежал, прислушиваясь к их голосам и шагам, а затем снова уткнулся в подушку и закрыл глаза.
Что-то вокруг него происходило, сквозь дремоту Андрей это понимал, но проснулся лишь тогда, когда Ванька снова подошёл к нему и потряс за руку. Жданов открыл глаза и понял, что ребёнок уже одет и видимо подошёл с ним попрощаться. Ванька руку опустил, куртка зашуршала.
- Папа, я пошёл в садик.
Андрей протянул руку и придвинул его ближе к себе.
- Иди. Веди себя хорошо.
Ванька кивнул и посмотрел задумчиво.
- А ты меня из садика заберёшь? Ты давно не забирал.
- Правда? Давно?
Ребёнок обиженно кивнул.
Андрей улыбнулся.
- Сегодня заберу.
Ванька просиял.
- После полдника!
- Я помню, - успокоил его Андрей. Ваня обнял его, снова зашуршав курткой, провёз по лицу Жданова варежкой, которая свисала из рукава, и убежал. Андрей же приподнялся на локте, наблюдая за ним. Подмигнул Кате, которая стояла в дверях комнаты, тоже одетая.
- Опять разбудил?
Андрей откинулся на подушках, с удовольствием глядя на неё.
- Я его заберу.
- А меня?
Он рассмеялся.
- И тебя. Если ты будешь хорошо себя вести.
Она улыбнулась и шепнула:
- Позвони мне, - и послала ему воздушный поцелуй.
В квартире стало непривычно тихо. Ни детского смеха, ни радио, которое Катя любила слушать, когда возилась на кухне, ничего не падало на пол, и не звонил телефон. Тишина. Только будильник на тумбочке тикает, громко и тяжело. Правда, слышны шаги наверху. Соседи. Дом старый и всё слышно…
Зато у него в комнате приятно темно, под одеялом тепло и есть ещё несколько часов для сна. А на кухне завтрак, приготовленный любимой женщиной. На фоне этого даже предстоящий разговор с женой о разводе не так уж сильно и беспокоил. Когда у тебя есть дом и приготовленный завтрак, понимаешь, что из любой ситуации можно найти выход, вариантов не так уж и много.
Взбил подушку под головой, улёгся поудобнее, и только начал засыпать, как на тумбочке ожил телефон. Андрей снова открыл глаза и зло уставился на него.
Никакого понятия у людей…
Взглянув на дисплей, едва удержался от обречённого стона.
Мама. Она просто так не отпустит.
- Андрей, ты где? – тут же потребовали у него ответа.
Жданов зевнул, не скрываясь, и спокойно ответил:
- Дома. Я сплю, мамуль. Я ночью только прилетел.
- Да? – Тон Маргариты стал мягче. – Но я же не знала, милый. Ты нам с папой не звонишь, ничего не рассказываешь… Мы же волнуемся.
- Пока нечего рассказывать, мама. С Кирой я ещё не виделся.
- Вот о Кире я и хочу с тобой поговорить! – снова возвысила голос мать.
Андрей всё-таки вздохнул.
- Сейчас?
- Нет. При встрече.
- Отлично, тогда…
- Надеюсь, ты нас встретишь?
Жданов насторожился.
- Когда?
- Сегодня. У нас самолёт через пару часов.
- О Господи, мама, зачем вы прилетаете?
- А как мы можем не прилететь? Происходят совершенно ужасные и непонятные вещи. А мы с отцом, значит, должны сидеть дома и ждать, когда вы окончательно испортите свои жизни?
- Мамуль, может, ты не поверишь мне, но я как раз и пытаюсь всё исправить.
- Правильно думаешь – не верю!
- Я это подозревал, - усмехнулся Андрей.
Мать вздохнула с томлением, помолчала, видимо собираясь с мыслями. А после осведомилась:
- А почему Кира не ночует дома, вы что, опять поссорились?
Андрей не на шутку озадачился.
- Нет… Я же говорю, мы ещё не виделись. И с чего ты взяла, что она дома не ночует?
- Но ты же сам сказал… - растерялась мать.
Андрей в тоске уставился на потолок. Наверху кто-то протопал в сторону кухни.
- Мама, я понятия не имею, где она ночует. У нас теперь с ней дома в разных направлениях находятся.
- Ты не живёшь дома?
- Я живу. Но у меня теперь другой дом.
- Андрей, что ты со мной делаешь? – пожаловалась она.
Жданов укрылся с головой одеялом.
- Может, мы поговорим обо всём при встрече? Ну не телефонный это разговор, мамуль!
- Я понимаю, - согласилась она, а голос стал совершенно кислым.
- Когда вы прилетаете?
Мать назвала ему время и номер рейса.
- Я приеду, - пообещал Андрей.
Сон, конечно, испарился. Андрей ещё полежал, даже глаза закрыл, но спать уже не хотелось, в голове закопошились мысли. Как тут уснёшь? Не терпелось что-нибудь сделать. Предпринять, исправить, успокоить всех. Начать, наконец, строить планы на будущее, а не оглядываться на прошлые проблемы.
Заканчивая завтрак, позвонил Кире, а вновь услышав автоответчик, разозлился. Она специально от него прячется, что ли?
Выходя из квартиры, позвонил Малиновскому и коротко сообщил:
- Я еду.
- Наконец-то, - облегчённо выдохнул Ромка. И понизив голос, проговорил: - Кира здесь.
Андрей сбился с шага, но затем посоветовал себе взбодриться.
- Приехала? Отлично. Попроси её, чтобы обязательно меня дождалась. Пора наконец поговорить.
Сел за руль, завёл машину и вцепился в руль.
Один день для важных разговоров. А вечером он придёт домой, обнимет Катю, и будет играть с Ванькой в новую машинку. Наступит спокойный семейный вечер.
Остаётся надеяться, что спокойный.

---*---*---*---

Он вёл себя как ни в чём не бывало, а Катя упрямо прятала глаза.
Почему? Вину чувствовала? Да, наверное. И хотя Дима улыбался, Пушкарёва не могла отделаться от ощущения, что он присматривается к ней слишком пристально. Словно выискивает в ней какие-то появившиеся недостатки.
Куприянова она не ждала. Она больше с ним не работала, благополучно закончив проект, и встречаться им было не зачем. Конечно, она собиралась это сделать, каждый день себя уговаривала, что надо позвонить, поговорить, объясниться, даже прощения попросить, но как-то не получалось. Смелости не хватало. Да и не хотелось, если честно. Не знала, что может ему сказать. Казалось глупым просить прощения за то, что у них ничего не получилось.
Она виновата в том, что не вышло? Но она же старалась. Хотела, надеялась, хотя всегда оглядывалась назад и ждала Андрея. Ждала, пусть и убеждала себя, что возвращения его не хочет. Сейчас об этом даже вспоминать странно. Невозможно представить, как бы она сейчас жила без Андрея. Если бы не случилось, если бы не вернулся, если бы сейчас не спал у них «дома». Если бы не ждать его вечером домой с работы…
Снова увлеклась. Снова об Андрее. А Димка тем временем буравит её взглядом и чего-то ждёт.
Катя прикрыла дверь кабинета, вернулась к столу и положила перед Куприяновым папку с документами.
- Вот, всё, что ты просил.
- Отлично. – Он даже открыл папку и взглянул на документы, правда, без особого интереса. – Ты на съёмку не поедешь?
Катя покачала головой и села на свой стул, сложила руки на столе.
- Нет, это проект Юлианы.
Куприянов криво усмехнулся.
- Понятно…
- Дима, - Катя замялась, с трудом подбирая слова.
Он широко улыбнулся.
- Катя, успокойся. Не нервничай ты так.
- Как не нервничай, когда ты…
- Что?
- Смотришь с намёком! – не выдержала она.
Куприянов облокотился на стол.
- Не с намёком, а с интересом. Ты изменилась.
- За неделю? – недоверчиво усмехнулась Пушкарёва.
- За один день. Я ещё тогда заметил… У тебя глаза горят теперь. Я рад видеть тебя такой.
Ей стало неудобно.
- Прекрати.
- Смущаешься? Не стоит. Лучше скажи мне… Всё хорошо?
Катя закусила губу, раздумывая, стоит ли продолжать этот разговор. Но Дима смотрел не просто с любопытством, а с лёгким беспокойством. Он ждал её ответа, и для него это было важно.
Она кивнула.
- Хорошо, Дима.
Он секунду осмысливал её простой ответ, потом коротко кивнул.
- Я рад.
- Дима, я хотела тебе позвонить, - призналась Катя. – Каждый день собиралась…
- Тебе не до этого, я понимаю.
- Да не в этом дело. Я виновата перед тобой.
- Виновата? В чём? Кажется, мы ещё перед этим… решили друзьями остаться, - он не сдержал кривой усмешки.
Катя расстроилась.
- Вот видишь, ты на меня обижен.
- Да не обижен, Катя! – Он встал и упёрся рукой в спинку своего стула. – За что обижаться? Что не я у тебя в голове? Тем более на сердце? Я и раньше это знал. – Он пожал плечами. – Не судьба, значит. Зато на тебя сейчас смотреть одно удовольствие. Жданов сделал тебя счастливой. А я бы не смог.
Не знаю, насколько бы хватило моего желания добиваться от тебя взаимности.
Катя быстро глянула на него, а он пожал плечами.
- В твоих глазках всегда была тоска, милая. Чтобы я не делал. В какой-то момент терпение бы закончилось.
Катя поправила очки, надеясь, что по её лицу не заметно, насколько её обескуражили его слова.
- Ванька счастлив?
Пушкарёва опомнилась и поспешно кивнула.
- Да. Он счастлив.
- Надо думать. Папа вернулся.
Куприянов всё понимал без лишних слов. Это смущало.
Катя снова кивнула и подтвердила:
- Папа.
- Надеюсь, что у тебя всё сложится, как ты хочешь. Жданов – не Жданов… Надеюсь, что у тебя всё получится.
- Ты мне очень помог, Дима. Помог многое понять…
- Что никто кроме него тебе не нужен, - подсказал Куприянов. – Извини, - пошёл он на попятную, как только заметил, как Катю расстроили его слова. – Я совсем не то имел в виду, правда.
Он обошёл стол, наклонился к Кате и взял её за руку. Пушкарёва немного занервничала, но не воспротивилась. Куприянов сжал её пальчики, задумался о чём-то, а потом наклонился и прикоснулся губами к Катиному запястью. Потом погладил место поцелуя большим пальцем.
- Но я хочу попросить тебя об одном…
Катя непонимающе и чуть настороженно наблюдала за ним. Дима посмотрел ей в глаза и без тени улыбки сказал:
- Уважай себя. И не становись просто его любовницей, для тебя этого слишком мало. Поняла?
Катя руку освободила.
- Дима!
- Ты меня слышала. – Он положил руку на спинку её кресла и наклонился к Кате. – Я не уверен, что он достоин тебя. Но ты достойна исполнения своей мечты. Я искренне за тебя порадуюсь.
Дима выпрямился и тут же принял вид важного, занятого человека. Взглянул на дорогие часы на своём запястье.
- Мне пора, - сообщил он. Снова наклонился и поцеловал Катю в щёку. – Увидимся.
Катя даже ответить ему не успела и попрощаться не успела, настолько была ошарашена столь быстрым перевоплощением, да и самим разговором. Куприянов же ловким движением схватил папку с документами со стола и направился к двери. Оглянулся через плечо и Кате подмигнул. Вот только никакой игривости в этом не было, взгляд был серьёзным. И когда Дима вышел, Кате лишь беспокойнее стало и потребовалось немало времени, чтобы успокоиться и заняться работой. А потом не выдержала и позвонила Андрею.
Жданову всегда удавалось её успокоить.

---*---*---*---

Кира ждала Андрея в президентском кабинете. Работала за компьютером, и уже это заставило Жданова почувствовать раздражение. Он не любил, когда жена без спроса влезала на его «территорию». У неё был свой кабинет и свой компьютер, и Андрей никогда не понимал, почему её так тянет именно за его рабочий стол. Было в этом нечто неправильное и тревожащее.
Вошёл в кабинет, приостановился на пороге, наблюдая за женой, а потом хлопнул дверью. Кира повернула голову, они встретились взглядами и на несколько секунд повисла тягостная тишина. Кира нахмурилась. По крайней мере, так показалось Жданову, но он посоветовал себе раньше времени ситуацию не драматизировать.
- Привет. Наконец-то я тебя вижу.
- Скучал, милый?
- Твой сарказм не к месту. – Андрей прошёл к вешалке и снял пальто. А попутно кинул взгляд на экран компьютера, чтобы понять, чем Кира занимается. Ничего противозаконного, отчёт по продажам изучает.
- Не против, что я у тебя устроилась? - поинтересовалась жена чересчур сладким голосом. – У меня что-то с компьютером случилось.
- Ну конечно, - кивнул Жданов, нисколько не поверив.
Кира развернулась на его кресле и посмотрела с насмешкой.
- Ты такой странный сегодня. Слова подбираешь?
Он покачал головой.
- Зачем говорить тебе то, что ты и сама прекрасно знаешь?
Она побарабанила пальчиками по столу. Этот звук Андрей не любил, маникюр хоть и идеальный, а звук неприятный.
- Ты на самом деле хочешь со мной развестись?
Жданов спокойно обошёл стол и присел на стул. Закинул ногу на ногу и на жену взглянул открыто.
- Хочу.
- Ради чужого ребёнка? – решила уточнить она.
- Тебе не кажется, дорогая, что ты взялась рассуждать на темы, в которых ничего не смыслишь? – Он очень постарался, чтобы голос оставался ровным.
- А ты смыслишь? Андрей, он чужой. И как бы ты не хотел – останется чужим. Кровь чужая.
- Ты что мне пытаешься доказать?
Кира посверлила его взглядом.
- Сегодня приезжают твои родители.
- Я знаю, мама мне звонила, просила встретить.
- И ты собираешься обрадовать их потрясающей новостью?
- Кира, хватит! Ты ведёшь себя, как ребёнок! – Жданов всё-таки разозлился.
- Совсем недавно мы строили планы на будущее, а теперь ты хочешь всё разрушить?
- Планы строил я, насколько помнится, а ты их упрямо откладывала на потом.
- И что? Андрей, мы столько лет работали, столько сделали, столького добились… Хочешь сказать, что тебе не хотелось всего того, что мы сейчас имеем?
- Хотелось. Хотелось, Кира. Но ты хочешь совсем другого, вот в чём проблема. Ты хочешь луну с неба достать. Но я не уверен, что ты знаешь, что с ней делать!
Она обиделась на его слова. Нахмурилась и даже отвернулась. Жданов вздохнул.
- Кира, давай поговорим спокойно и серьёзно. Мне нужен развод, понимаешь? Вот такое случилось в моей жизни. Я могу попросить прощения у тебя, но изменить ничего не могу.
Жена поморщилась, а губы скривились в усмешке.
- Давно ты со мной так не разговаривал… по-хорошему. А как понадобилось…
- Да при чём здесь это?
- Она тебе не подходит.
Андрей снял очки и устало потёр глаза.
- Ты можешь отмахиваться от моих слов сколько угодно, - разозлилась Кира. – Но не подходит. Я вчера очень хорошо всё рассмотрела. Тебе действительно нравится такая, как Пушкарёва?
- А я сам могу это решить? Или ты это сделаешь за меня?
- Не язви! Я не просто так это говорю, я за тебя переживаю! Насколько тебя хватит с такой жизнью?
- Кира, дай мне развод, а во всём остальном я разберусь сам.
Жена обиженно поджала губы.
- А как же я? Ты хочешь попробовать, поступить по-своему, решить всё сам, развязать себе руки, а что делать мне?
- А я тебе нужен разве?
- Андрей, ты сам как маленький! Сколько можно обижаться?
- Да не обижаюсь я! – Андрей даже вскочил. – Пойми ты, не обижаюсь. Просто мы с тобой ничем не связаны, кроме работы. У нас как бы общий дом, общие интересы, как бы семья. Всё как бы! Я не хочу так. Мы даже мечтаем теперь о разных вещах, ты не замечаешь?
- А ты, как понимаю, мечтаешь о выглаженных рубашках и борщах?
Жданов покачал головой.
- Нет. Я мечтаю, чтобы всё это делала для меня любимая женщина. И делала это с радостью. Мне надоело заманивать собственную жену в наш с ней дом пряниками и обещаниями!
Кира откатилась на кресле назад и красиво, отрепетированным движением, закинула ногу на ногу.
- А то, что я тебя люблю, это значение какое-нибудь имеет для тебя?
Андрей уставился на неё, не моргая. Потом спросил:
- Много счастья тебе эта любовь принесла?
- А какое право ты имеешь судить о моих чувствах? Ты никогда о них не думал!
Они оба замолчали, отвернулись друг от друга, а Кира даже всхлипнула.
Закрыла глаза и мысленно приказала себе успокоиться. Нужно взять себя в руки. В конце концов, она готовила себя именно к такому разговору. Разве ждала от Андрея чего-то другого? Нет. Значит, нужно удержать лицо. Во что бы то ни стало.
До боли вцепилась в подлокотники кресла.
- Ты отдашь мне всё, что я попрошу.
Андрей посмотрел на неё настороженно.
- Что-то мне не нравится твой тон.
- Он и не должен тебе нравиться.
Андрей хмуро глянул исподлобья.
- И что же ты хочешь?
Кира вдруг улыбнулась.
- У меня есть знакомая, она всегда говорит, что если хочешь по-настоящему узнать любимого мужчину – разведись с ним. Ты слишком напряжён, Андрюша.
- Я отдам тебе всё, что захочешь, - успокоил он. – В пределах разумного, конечно.
- В пределах?
- Именно. И даже про брачный контракт не вспомню.
- Щедро.
- Кира!
Она развела руками, давая понять, что язвить больше не намерена.
Андрей снова сел напротив неё и посмотрел выжидающе.
- Я слушаю.
Кира придвинулась к столу.
- Я хочу свободы.
Свободы! Андрей обдумывал слова жены (можно уже сказать «бывшей»?) всю дорогу в аэропорт. Успел кое-что обсудить с Ромкой, но к единому мнению они так и не пришли. Андрей не мог сказать, что запросы Киры его особо напугали, он ожидал большего или худшего, если честно. Задуматься заставляло совсем другое – можно ли после всего случившегося в последнее время, после развода, настолько Кире доверять. Но вспоминая блеск в её глазах, как-то не верилось, что она из мести может совершить что-то дурное.
Хотя Ромка в этом уверен не был. Громким шёпотом пытался Андрею что-то разъяснить, но тем самым лишь думать Жданову мешал.
Катин звонок застал его уже в Шереметьево. Как раз выходил из машины, она позвонила, и всё вдруг вернулось на свои места. Оказалось, что думать нужно не только о предстоящем разводе.
- Хорошо, что ты позвонила. Я Ваньку не смогу сегодня забрать. Ты заберёшь?
- А что случилось? – Катя тут же заволновалась. Или до этого уже была взволнованна?
- Родители прилетели, я уже в аэропорту, встречаю их. В садик не успею.
- А-а, родители…
- В голосе благоговейный ужас, - рассмеялся Жданов.
- Ты не говорил, что они прилетят.
- Мама утром позвонила. У тебя всё в порядке?
- Ну… да.
- Так и хочется сказать: «Не верю!». Что случилось?
- Да ничего, работаю.
- А я с Кирой поговорил, - похвастал Андрей. – Вечером тебе расскажу.
- Ты с ней не ругался, я надеюсь?
- Нет, конечно. Неужели я такой скандальный тип, по-твоему?
Катя рассмеялась.
Мама смотрела на него с укором и переживанием во взгляде. Андрей загрузил их чемоданы в багажник, открыл Маргарите заднюю дверцу и сел за руль.
- Родители, я рад вас видеть, - признался Жданов. Обернулся и посмотрел на мать, потом на отца. Улыбнулся.
- А я тебя нет, - отозвалась Маргарита, но протянула руку и пригладила волосы сына. Пал Олегыч усмехнулся, наблюдая за женой.
- Где ты теперь живёшь? – спросил отец уже в дороге, после довольно продолжительного молчания.
Жданов легко пожал плечами.
- Пока в съёмной квартире живём. Сейчас не до комфорта как-то.
- Что значит, не до комфорта? – тут же вмешалась Маргарита. – Кира мне сказала, что квартира ужасная.
- Кира уже успела рассказать?
- Андрей, я не вижу повода для шуток.
- После Парижа Кире всё кажется ужасным. Не обращай внимания. Обыкновенная двушка. Мы втроём там прекрасно помещаемся.
Пал Олегыч хранил таинственное молчание, хотя и слушал внимательно, а Маргарита вытащила из кармана на спинке сидения маленькую машинку и покрутила её в руке. Покачала головой.
- Развод – это очень серьёзно, Андрей, - сказал Пал Олегыч.
- Я уже поговорил с Кирой. Сегодня.
- И до чего вы договорились? – насторожился Жданов-старший.
Андрей глянул в зеркало заднего вида и будничным голосом сообщил:
- Она хочет возглавить филиал «Зималетто» в Париже.
- Какой филиал? – не поняла Маргарита и даже высунулась вперёд между сидениями.
- Который там будет, мама.
- А там будет филиал?
- Это её условие. Чтобы у неё была свобода действий.
Пал Олегыч задумался на некоторое время, затем осведомился:
- А ты что думаешь?
- Думаю. С одной стороны, это было бы весьма неплохо, а с другой…
- Что?
- Боюсь, как бы Кира не заигралась.
- Но ты же будешь за ней присматривать! – воскликнула Маргарита.
- Мама, как я могу за ней присматривать из Москвы?
- Мда… Доверия между вами нет, - сказал Пал Олегыч.
- А откуда ему взяться, папа? Доверию этому.
- Она твоя жена!
- Бывшая, мама. Уже бывшая. Остались одни формальности.
Маргарита села нормально и сложила руки на коленях, как школьница. Разгладила полы пальто, обвела салон машины внимательным взглядом.
- Когда мы приедем домой, очень серьёзно поговорим, Андрей. У меня до сих пор в голове никак не укладывается…
Андрей улыбнулся, но промолчал.
Разговор вышел долгий, сумбурный и бестолковый, как считал Андрей. Это лично он так считал. Родители, в смысле мама, по привычке пыталась влезть в его голову, сердце и даже душу, чтобы с удовольствием там покопаться и вызнать все тайны и секреты сына. Секретов почти никаких не было, если только совсем маленькие и незначительные, которые мать ну никак не интересовали, а всё остальное Андрей ей сам, добровольно, поведал, чем вызвал бурю эмоций и поначалу некоторое оцепенение.
Во время паузы, Андрей осторожно поинтересовался, что у них с обедом, а отец в ответ продемонстрировал ему кулак. Конечно, мама переживает, ей не до таких мелочей. Еле дождался, когда его отпустят с миром, так никаких признаний ошибок и не дождавшись.
Дома его встретили слезами. Открыл дверь, а из комнаты к нему кинулся зарёванный Ванька. Андрей даже перепугался, если честно.
- Папа!
- Что такое? – Поднял ребёнка на руки и заглянул в заплаканное личико.
- Пуфик убежал! – в голос заревел Ванька.
- Куда убежал?
- Он спрятался!
- Ладно, не реви, - он осторожно вытер ребёнку слёзы и опустил на пол. Снял пальто. – Мама где?
- Она его ищет, а он не находится. Пойдём, - и потянул его за руку.
Катя нашлась на полу в детской комнате. Видимо, только что из-под кровати выбралась, одёрнула футболку и пригладила волосы.
- Ну что?
Катя развела руками.
- Он убежал.
Ванька снова всхлипнул и закусил губу.
Андрей сел на детскую кровать и притянул мальчика к себе.
- И как вы его упустили? Или это была спланированная операция с его стороны?
- Клетку не закрыли, – сказала Катя, поднимаясь. – Андрюш, как думаешь, он совсем потерялся?
Жданов хотел ответить честно, что искать, скорее всего, бесполезно, грызуны создания чрезвычайно юркие, но встретив детский взгляд полной надежды, лишь плечами пожал.
- Кто знает… Будем надеяться, что проголодается и вернётся.
Ванька уткнулся лицом в его живот и снова заплакал. Катя протянула руку и погладила сына по голове.
Ваньку с трудом удалось успокоить. С грустным видом уселся перед телевизором, смотреть мультфильмы. Катя с Андреем негромко переговаривались на кухне, Жданов ужинал, а она сидела рядом и слушала его новости. Выглядела сосредоточенной и задумчивой.
- И что ты решил, Андрюш?
- Я не собираюсь давать ей обещания только ради развода, Кать. Для начала надо всё продумать.
- Но это не так уж и глупо… Филиал в Европе.
- Не глупо. Но волнуюсь я из-за Киры. Она хочет свободы действий.
- То есть, она всё будет решать сама, с тобой не советуясь?
- Скорее, будет иметь такое же право голоса, как и я. Понимаешь? Её слово против моего. И что это будет? Особенно, если она заиграется?
Пушкарёва вздохнула.
- Да… Тебе нужно принять серьёзное решение.
Жданов кивнул.
Сегодня Ванька не играл, не бегал по квартире и не оглашал её радостными криками. Даже игрушка новая не радовала. Андрей, который после ужина решил поработать, постоянно отрывался от отчётов и посматривал на Катю и Ваньку. Они сидели в кресле, Ванька вроде собирался заснуть, но был слишком расстроен пропажей любимца и заметно грустил. Сидел, свернувшись калачиком у матери на коленях, прижимался щекой к её груди и теребил полу её халата. И вздыхал так, что поневоле слёзы на глаза наворачивались. Катя успокаивающе гладила его по спине и время от времени что-то шептала.
Андрей засмотрелся на них, даже к документам интерес потерял. Смотрел на них, поймал Катин взгляд и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и приложила палец к губам. Жданов кивнул. Ванька уже сонно моргал и готов был заснуть.
Андрей, не глядя, протянул руку, хотел положить бумаги на журнальный столик, а те вдруг зашуршали, Жданов резко поднял руку, а другой ловко и вовремя схватил хомяка-свободолюбца. Тот в панике засучил лапками, пытаясь вырваться, и протестующе запищал.
Ванька тут же открыл глаза.
- Пуфик!
- Вот и наш беглец, - улыбнулся Андрей.
- Слава богу, а то было бы крайне неудобно, если бы он соседей пугал.
Ванька радостно подпрыгивал, разглядывая питомца.
- Папа, дай его мне!
- Нет уж. И тебе, и Пуфику спать пора. Марш в кровать. А он ещё перепуганный до ужаса и наверняка голодный.
- Голодный? Мама, его надо покормить!
- Покормим. Иди в кровать. Папу слышал?
Ребёнок успокоился только, когда хомяк привычно зашуршал в клетке. Андрей закрыл клетку, проверил для спокойствия, и включил ночник на стене.
- Спишь?
Ванька завозился под одеялом.
- Да… Папа, а ты за мной не приехал.
- Завтра обязательно приеду. Обещаю. Глаза закрывай.
Катя за руку вытянула его из детской и осторожно прикрыла дверь.
- Ну вот, - улыбнулась она, - все на своих местах. Сразу спокойнее стало, да?
- Действительно, я бы всю ночь глаз не сомкнул, если бы думал, что этот зверь где-то рядом шныряет.
- Опасный зверь, - подтвердила Катя.
- Ещё бы. Я его сам выбирал… У меня такое чувство, что с сегодняшнего утра прошло много-много времени.
- Прошёл всего день…
- Целый день. Длинный и не очень хороший.
Жданов сел на диван и потянул Катю на себя. Угодил локтём в подлокотник и посетовал:
- Когда-нибудь у нас будет кровать? Большая… без подлокотников.
- Больно ударился?
- Ты пожалеть меня хочешь?
- А если ничего не получится? – вдруг спросила Катя, не поддержав его игривый настрой.
- Что? – не понял сразу Андрей.
- Если всё будет сложно.
- Сложнее чем было? А это возможно?
Катя неопределенно пожала плечами и не ответила. Андрей обнял её и пристроил подбородок на её макушке.
- Мне ещё нужно учиться не огорчать тебя, - пришёл он к выводу.

0

36

ГЛАВА 35.

Отец сам позвонил утром и предложил обсудить сложившуюся ситуацию.
- Я говорил с Кирой, она настроена вполне решительно.
- Да это я уже понял, - невесело отозвался Жданов. – Я пока думаю, пап.
- Вот и отлично. Приезжай, подумаем вместе.
Андрей поморщился.
- Папа, я вполне справлюсь с решением своих проблем.
- А я не твои проблемы решать собираюсь, упаси меня Бог от них.  Но компания сейчас на подъёме и всё разрушать я вам не позволю. Приезжай, поговорим.
Деваться было некуда и Андрей, конечно, поехал. Но не сразу, а после обеда. Дождался положенного времени, дал Виктории чёткие указание на остаток рабочего дня и со спокойной душой оставил «пост».
В детском саду его встретила Алла Витальевна. Они проговорили минут десять, прежде чем она позвала Ваню.
- Папа, ты наконец приехал! Я жду, жду!
- Так я работаю, - развёл руками Андрей. – Одевайся.
- Папа, я потерял варежку.
- Как умудрился? Они же пришиты?
Ванька пожал плечами и сел на лавку, принялся натягивать штаны.
- А она оторвалась!
- Или ты её отрезал?
- Сама оторвалась! Честно.
- Честно? Ну что ж, купим новые. – Жданов рассмеялся.
- А то, как я гулять буду ходить? – развёл Ванька руками. Подошёл к Андрею, чтобы тот пристегнул лямки на комбинезоне.
Андрей застегнул, и за эти лямки притянул его к себе и поцеловал.
- Почему на тебя Алла Витальевна жалуется?
Ребёнок тут же насупился. Молча сел и наклонился за сапогом. Затем буркнул:
- Я ничего не делал.
- А в театре хорошо себя вёл?
- Да!
Говорить ему не хотелось, Андрей это понимал. Потрепал мальчика по волосам и кивнул:
- Хорошо, дома поговорим.
Ванька воодушевился.
- А мы домой поедем? А я чипсы хочу.
- Нет, мы в гости поедем.
- В гости! Я люблю ходить в гости! А мама с нами пойдёт?
Андрей покачал головой.
- Мама ещё на работе. Ты не стой в одном ботинке, обувайся.
- Застегни, я устал.
- Какой же ты выдумщик, - покачал Андрей головой, застёгивая молнию на детском сапоге. – Шапка где?
- Вот. Папа, надо альбом взять, я дома буду рисовать.
- А дома альбома нет?
- Дома не такой. А этот такой.
- Хорошо, возьмём этот.
- А к кому мы поедем в гости?
- Может, ты перестанешь задавать вопросы и мы наконец поедем? Почемучка.
- Ну скажи.
- Сам увидишь.  Готов?
- Шарф…
Андрей завязал аккуратно шарф, проверил, чтобы в шею нигде не дуло, и поднялся. Ванька протянул ему альбом и продемонстрировал одну варежку, которая высовывалась из рукава.
- Вот, а другая потерялась.
- Дома другие есть.
- А если я сейчас замёрзну?
- Не замёрзнешь. Из театра шёл – не замёрз?
- Я руку в карман сунул.
- Правильно, и сейчас сунь.
- А нас в гостях будут кормить? – спросил Ванька уже в машине.
- А ты есть хочешь? В садике не ел?
- Там давали запеканку. Бе.
Андрей рассмеялся.
- Не понравилось?
Ванька замотал головой.
- Я её не люблю.
- Покормят чем-нибудь. Мы попросим очень хорошо.
- А мама?
- А маме позвоним.
Катя позвонила сама. Они как раз вошли в подъезд, Андрей кивнул охраннику и полез в карман за телефоном.
- Мы в гостях, - сообщил он Кате.
- У кого?
- У родителей. Отец поговорить хочет.
- Ты с Ваней? – испуганно спросила Катя.
- Конечно, я его забрал. Мы недолго.
Катя молчала в трубку, а Жданов хмыкнул. Завёл Ваньку в лифт и нажал на кнопку.
- Ну что ты перепугалась? – тише проговорил он.
- Андрюш, твои родители против не будут?
- Что я им внука привёл? Вряд ли.
Катя снова замолчала.
- Ка-атя.
Ванька подёргал его за руку.
- Пап, я хочу с мамой поговорить!
- Ваня с тобой поговорить хочет. А ты не переживай. Ты домой скоро?
- Через пару часов…
- Вот и отлично. Я с отцом поговорю, и мы тоже домой. А может, приедешь?
- Нет! То есть… я сегодня не готова.
- Трусиха, - шепнул он.
- Ну и пусть.
Он рассмеялся.
- Папа!
- Вань, не прыгай в лифте, - одёрнул его Андрей и подал ему телефон.
- Мама, это я! Мы ходили в театр!.. Хорошо я себя вёл…
Жданов усмехнулся. Взял ребёнка за руку и вывел из лифта. Они остановились перед дверью родительской квартиры. Андрей ждал, когда Ванька наговорится с Катей, прежде чем позвонить в дверь.
- Мама, мы пришли в гости, я больше не буду с тобой говорить. А мы когда приедем домой, ты уже дома будешь? Всё, пока!
Андрей забрал  у него телефон.
- Кать, ну всё… И не волнуйся ты так. Как домой поедешь – позвони, и мы поедем, хорошо?
- Пап, мне жарко.
- Подожди, сейчас войдём и разденемся.
Андрей нажал на звонок.
Родители слегка удивились, увидев ребёнка. Но быстро пришли в себя, и мама даже руками всплеснула и воскликнула вполне искренне:
- Ваня, как ты вырос! На полголовы. Паша, да?
Ванька засмущался, но не от комплиментов, а просто из-за присутствия чужих людей. Молчал, только выглядывал с интересом из-за плеча Андрея, который присел перед ним на корточки, чтобы помочь раздеться.
Жданов глянул через плечо на родителей.
- Да ладно, мам, так уж и на полголовы…
- А ты не видишь? Совсем большой. Раздевайтесь скорее. На улице холодно.
- А мы на машине приехали, - подал голос Ванька.
Андрей снял с него куртку и поднялся.
- Снимай сапоги.
- А Катя почему не пришла? – спросил Пал Олегыч, когда они оказались в гостиной.
Андрей сел на диван, а сам краем глаза наблюдал за Ванькой, который с любопытством оглядывался.
- Потому что мы не собирались. Она на работе. Ты же хотел срочно поговорить.
Отец улыбнулся, оценив его увёртливость.
Маргарита присела рядом с сыном, но тоже постоянно посматривала на Ваню, который ходил по комнате и всё разглядывал, иногда трогал что-то очень осторожно, но тут же руку отдёргивал и опасливо оглядывался на взрослых.
- Мам, мы ваши планы не нарушили, надеюсь? – вполголоса спросил Андрей.
Маргарита посмотрела с недоумением.
- Ты о чём?
- Я просто Ваньку пораньше немного забрал, он просил.
- Не говори ерунды, Андрей, - сдвинул брови Пал Олегыч и посмотрел на жену, которая закивала.
- Да, Андрюш… Ты знаешь, что я очень переживаю ваш разрыв с Кирой, для нас с папой стал полной неожиданностью…
- На самом деле? – якобы удивился Андрей, а мать в ответ недовольно поджала губы и с нажимом произнесла:
- Да. Чтобы ты не говорил, а все ваши проблемы… они вполне естественны для молодой семьи. Просто когда хотят – их решают, а когда не  хотят – разводятся.
Андрей отвернулся, но всего на секунду, чтобы родители не подумали, что он проявляет неуважение к тому, что они говорят.
- Я не хочу, - просто сказал он.
Маргарита кивнула.
- Это мы уже поняли. Ты хочешь решать другие проблемы, с этим ничего не поделаешь.
- Ты уже достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения.
Андрей благодарно поднял глаза к потолку.
- Какое счастье, это наконец свершилось!
Мать улыбнулась и дала ему лёгкий подзатыльник.
- Ты сам виноват, что до таких лет дожил, а это только свершилось, - сказал отец.
Маргарита вздохнула.
- Но Кирюшу мне жаль, у неё столько надежд было на ваш брак. Она страдает, Андрей.
- Мама, Кира успокоится. И думаю, очень скоро, как только в Париж вернётся. Я ей не нужен. Я серьёзно говорю. У нас с ней полностью противоположные взгляды на жизнь. Когда-то были одинаковые, а потом разошлись. Нам даже говорить не о чем. Мы в последние полгода с трудом находили темы для разговоров, когда оставались одни. Только о работе.
Маргарита вздохнула.
- Как всё это грустно…
- Мамочка, - Андрей обнял её за плечи и поцеловал в висок. – Грусть – состояние временное.
- А с Катей у вас как? – спросил Пал Олегыч, внимательно присматриваясь к сыну.
- А Катю я люблю. И даже если у нас что-то когда-то бывает не так, мы всё исправим. Вот с ней я хочу исправлять, даже если и из последних сил.
Родители переглянулись, но их взгляды Жданов расценить не успел, потому что Ванька вдруг воскликнул:
- Папа, смотри какая машина!
Ждановы-старшие слегка вздрогнули. Андрей реакцию родителей заметил, но решил сделать вид, что ничего не произошло. Обернулся и посмотрел. Ванька восторженными глазёнками смотрел на модель автомашины начала века. Отцу её подарил какой-то давнишний знакомый, любитель подобных безделушек.
- Вижу, красивая.
- Здоровская машина, - ещё раз сообщил Ванька, и подбежал к Андрею, продолжая оглядываться на машинку. – У меня такой нет.
- А тебе и не надо, с ней играть нельзя.
- Почему?
- Потому что она старинная.
- Старая?
- Старинная.
- Она сломается, если я с ней играть буду?
- Ну если ты будешь играть, то точно сломается. Твоих игр даже паровоз не выдержал, а он железный был.
Маргарита улыбнулась.
- Ванечка, а ты нас помнишь?
Ванька влез к Андрею на колени и задумчиво посмотрел. Потом кивнул.
- Помню. Вы меня пирогами кормили, с ягодками.
Жданов захохотал.
- Пироги ты не забыл, да?
- Ещё на речку ходили!
Андрей пригладил его волосы, растрепавшиеся под шапкой.
- Мам, покорми нас. Он в садике не ел.
Маргарита поспешила на кухню, а Андрей через несколько минут и Ваньку к ней отправил, а сам остался наедине с отцом.
- Ну что?
- Что? – разулыбался Андрей.
- Довольным выглядишь.
Жданов слегка пыл поубавил.
- Всё не так плохо, как я ожидал, пап. И вот от этого мне плохо, если честно.
- То есть?
- Да вот думаю, стоило ли… Нужно было ещё тогда решиться, а я не решился. Банально струсил.
- Судить не мне, конечно, - Пал Олегыч поднялся и прошёл к бару. – Тебе налить?
- Немножко совсем, мне за руль.
Пал Олегыч подал ему бокал и повторил:
- Не мне судить, я не знаю как и что у вас было. Но может и к лучшему, что разошлись тогда.
- Мы не разошлись.
- Не важно. А то знаешь как бывает… Намудрят, наворотят, а страсть такая штука – разум затуманивает, но проходит быстро. А так можно надеяться, что на самом деле понимаете, что делаете.
- Конечно, ты прав, пап, не поспоришь, вот только пока мы чувства проверяли – ребёнок страдал. – Андрей кашлянул в кулак. – Пап, я сказать тебе хотел… Я Ваньку усыновлю.  – И посмотрел на отца.
Тот сделал небольшой глоток, секунду тянул, потом пожал плечами.
- Если вы так решили… Это теперь уже ваше решение, а не моё или чьё-то ещё.
Андрей кивнул, вполне удовлетворённый ответом отца.
Пал Олегыч сел, потом оглянулся на дверь, которая вела в кухню и спросил, чуть понизив голос:
- Отец его кто?
- Я.
Жданов-старший удивленно приподнял бровь.
Андрей поставил пустой бокал на столик  и хлопнул ладонью по мягкому подлокотнику.
- Я никому ничего объяснять не собираюсь, пусть что хотят думают. Понимаю, что скрыть вряд ли удастся… да и ладно. Он Ждановым будет.
- С отцом его проблем не будет?
- Все проблемы я решу. Это мой сын.
Пал Олегыч кивнул.
- Матери скажи. Сам.
- Скажу. Думаешь, она против может быть?
- Не думаю. Но скажи ей сам.
Андрей кивнул.
- Только учти, - продолжил отец, -  ребёнок – это серьёзно. Разводятся с жёнами, а не с детьми. И тогда уже без разницы должно быть, свои они или чужие.
- Папа, какой развод?
- Ты на меня глазами не сверкай, я тебе на будущее говорю. Ладно, давай о деле. Что ты надумал?
Через некоторое время в гостиную заглянула Маргарита и позвала Андрея за стол, тем самым оборвав беседу. Андрей вопросительно глянул на отца, а тот кивнул.
- Иди, самое главное обсудили.
Ванька сидел за столом, поджав под себя ноги, чтобы быть выше и с удовольствием поглядывал на банку с печеньем.
- Чем нас кормят? – Андрей  сел на соседний с Ваней стул, потом посмотрел на ребёнка. – Ты  нормально сидишь?
Тот кивнул и указал на печенье.
- Смотри какое, я люблю из банки.
- Опять о сладком думаешь?
Маргарита поставила перед ними тарелки.
- Ваня, тебе попить налить? Андрей.
- Сок есть? Немного налей ему.
Она налила в стакан сок и присела за стол.
- Расскажите мне, как вы живёте.
Андрей пожал плечами, наблюдая за тем, как Ванька ест.
- Хорошо, мама, ты не волнуйся. Всё у нас нормально.
- Мама нас котлетами кормит, - сказал Ванька, аккуратно накалывая на вилку макаронины.
Андрей рассмеялся и кивнул.
- Пап, смотри сколько на вилке макарон.
- Ты не балуйся, а ешь. – Отнял у него вилку, освободил её от макарон и вернул Ваньке. – Ешь.
- А печенье будем есть?
- С чаем.
- Ваня, вкусно? – спросила Маргарита.
Тот кивнул.
- Ну и хорошо.
Пал Олегыч вошёл на кухню и присел в любимое кресло у окна. Развернул газету, правда, постоянно посматривал в их сторону.
- Вы всё обговорили? – снова задала вопрос Маргарита.
- Рита, это разговор не к столу, дай им поесть спокойно.
- Я же волнуюсь.
- Нечего волноваться, мама. Всё решится, в конце концов.
- Я наелся, давайте пить чай.
Андрей качнул головой.
- А сказать что надо?
- Спасибо! – Ванька встал на стуле, а Жданов тут же его поймал и усадил к себе на одно колено.
- Пожалуйста, - улыбнулась Маргарита.
Андрей отодвинул свою тарелку и вытер рот салфеткой.
- Спасибо, мамуль. Всё очень вкусно.
- А ещё у нас есть Пуфик, - сообщил довольный ребёнок, видя, как к нему придвигают банку с печеньем. – У него во-от такие щёки.
- Пуфик?
Ванька кивнул и подул на чай.
- Да, мы его кормим яблоками, морковкой и специальной пуфиковой едой, её мама покупает.
Андрей фыркнул от смеха и переспросил:
- Какой едой мы его кормим?
- Пуфиковой, - с готовностью повторил Ванька.
- Андрей, кто такой пуфик?
- Хомяк, мам. – Снова посмотрел на Ваньку. – Ты лучше расскажи, как ты себя в театре вёл.
Ванька вновь насупился, а Маргарита опять присела за стол и улыбнулась.
- Вы в театр ходили? Из садика?
Ребёнок кивнул.
- Тебе понравилось?
Ванька прожевал, подул на чай, потом осторожно отхлебнул и покосился на Андрея.
- Чувствую, не зря мне Алла Витальевна внушение сделала, - «огорчился» тот.
- Что такое «внушение»?
Пал Олегыч хмыкнул.
- То, что тебе мама вечером сделает, - закончил Андрей.
Ванька заметно погрустнел.
- А спектакль тебе понравился? – поинтересовалась Маргарита.
Мальчик покачал головой.
- Нет. Там врали.
Андрей чуть чаем не поперхнулся.
- Что значит, врали?
- Что за спектакль был?
- Мальчик-с-пальчик.  Как в сказке.
- И кто же там врал? – спросил Андрей.
- Все. Мне бабушка эту сказку читала. Мальчик-с-пальчик маленький, вот такой, с пальчик, - Ванька продемонстрировал свой мизинец. – Так бабушка говорила. А там он большой. Даже выше меня!  Так ведь не бывает.
Андрей переглянулся с родителями, потом поцеловал Ваньку в макушку.
- Умница моя. Хотя, убеждать в этом остальных не стоило.
- Алла Витальевна – это воспитатель?
Андрей кивнул.
- Да, она мне сегодня говорила, что у Вани на всё своё мнение.
- Но это же неплохо.
- Неплохо, – вздохнул Жданов, - но и высказывать его он не стесняется.
- У него два примера перед глазами, - подал голос из-за газеты Пал Олегыч. – Когда надо – молчите, а когда не надо… особенно ты.
- Ну вот, и мне досталось, - посетовал Андрей.
Машинку Пал Олегыч Ваньке всё-таки подарил. Тот клятвенно пообещал, что играть с ней не будет, а будет только смотреть. Андрей недоверчиво хмыкнул, а отец улыбнулся.
Уходил домой Ванька счастливый.
- Я к вам ещё приду, - пообещал он, прижимая к себе машинку.
Маргарита рассмеялась, но тут же взяла себя в руки, улыбку убрала и кивнула.
- Приходи. С мамой и с папой. Хорошо?
- Хорошо. Мы с Пуфиком придём.
- Приходите с Пуфиком, - согласилась Маргарита, провожая их.
Ванька помахал ей рукой и пошёл к лифту, а Андрея Маргарита Рудольфовна удержала за рукав пальто. Он обернулся, а она задумчиво посмотрела, потом кивнула.
- Я за тебя рада.
- Правда?
- Рада. Ты рад и я рада.
- Она рада, - сообщил Андрей Кате, как только они с Ванькой вошли в квартиру.
- Да? – Катя смотрела на него с недоверием.
- Мама, смотри, какую мне машинку подарили! Только с ней играть нельзя. А ещё я варежку потерял. Не будешь ругаться?
- Не буду, - рассеянно проговорила Пушкарёва. Помогла сыну раздеться, убрала его ботинки в шкафчик, а потом поспешила в комнату, за Андреем.
Жданов как раз сел на диван, взял её чашку с чаем и отхлебнул.
- Андрей, они не рассердились?
- Кать, родители и сами всё прекрасно понимают. Другое дело, что иногда их желания расходятся с действительностью. Ты волновалась?
- Конечно, я волновалась. – Она присела в кресло и поманила к себе сына. – Поставь машинку, давай разденемся.
- Видишь, какая красивая?
- Вижу, очень красивая. Надеюсь, ты спасибо сказал?
Ванька кивнул.
Андрей сунул в рот конфету и запил чаем. И усмехнулся, когда услышал Катин вопрос:
- Ваня, ты хорошо себя вёл в гостях?
- Хорошо. Я не хулиганил. А нас там кормили вкусными макаронами с подливкой. И печеньем из банки.
- Из банки? Видишь, как хорошо…
- Вань, иди поиграй, - попросил его Андрей.
- С машинкой? Можно?
- Только осторожно. – Ванька довольный унёсся к себе в комнату, а Андрей устало поднялся и снял пиджак. – Я поговорил с отцом. В принципе, мы всё решили. Теперь только с Кирой надо поговорить.
- И что решили?
- Откроем филиал в Париже, но возглавит его отец. По-моему, это лучший вариант. Так за Кирой будет кому присмотреть.
- А если она не согласится?
- Это она со мной может не согласиться, а с отцом спорить не осмелится. К тому же, можно созвать совет директоров. Я сегодня Сашке звонил, мы поговорили, и он тоже считает, что давать ей полную свободу не стоит. Я не собираюсь на неё давить, Кать. Пусть делает что хочет, у неё неплохо получается, но мы не соревнуемся друг с другом. И решаем не только мы. Даже не только я, ты же это понимаешь.
- Тебя покормить?
- Да нет, мама нас покормила.
Андрей взял её за руку и пересадил на диван, обнял.
- Всё потихоньку решается.  Решается… Я рад, что поговорил с родителями.
- Они, правда, не против?
Жданов хмыкнул.
- Против чего? Они недовольны разводом, но они понимают, что сохранять брак, который сохранять желания нет, ни к чему. Не смотря ни на что. Так что, прекрати себя виноватить. Они нас в гости приглашали. Пойдём?
Пушкарёва неуверенно пожала плечами, быстро опомнилась и кивнула.
- Конечно.
- Почему ты их так боишься?
- Твоя мама, наверняка, думает, что это я… с толка тебя сбила.
Жданов рассмеялся.
- Точно. Сбила.
Катя пихнула его локтем.
- Андрей!
- Не думает она ничего. Не забывай, что я её единственный сын, и она меня знает очень хорошо. И прекрасно знает, что сбить меня с толка не так-то просто. И я сказал им про Ваньку.
- Что сказал? – не поняла Катя. Пришлось закинуть голову назад, чтобы посмотреть Андрею в лицо.
- Что собираюсь его усыновить. И что ты на меня так смотришь? Разве мы с тобой об этом не говорили?
- А они?..
- Они сказали, что мы это должны сами решить. Как решим, так и будет.
Катя отвернулась от него и вздохнула.
- Ну что? – Андрей попытался заглянуть ей в глаза.
- Им внук нужен. Родной, понимаешь? Наследник.
Андрей улыбнулся.
- Это предложение? Официальное?
Катя привалилась к его плечу и в задумчивости закусила губу.
- Я не о том. Я о Ваньке. Он ведь не Жданов и твои родители…
Жданов помрачнел.
- Он мой сын. Мой, понимаешь? Не ожидал, что ты такое скажешь. – Андрей даже отодвинулся от неё.
- Я не про тебя, Андрюш.
- Родители примут наше решение. А я уже всё решил, причём давно. И ты это знаешь. Не понимаю, почему мы снова об этом говорим…
- Тише, Ваня услышит.
- Вот именно. – Андрей наклонился к ней и тихо сказал: - Я его усыновлю и воспитаю так, как считаю нужным. Он будет Ждановым, потому что так правильно. Потому что здесь, - Андрей прикоснулся пальцем к своему лбу, - он Жданов. Просто где-то что-то сбилось и тогда мы с тобой не встретились. А сын это мой. И больше никогда мне этого не говори, слышишь?
Катя погладила его по плечу, выслушивая гневную тираду, потом приподнялась и обняла его.
- Не злись на меня. Я просто беспокоюсь… ну не бывает так, понимаешь?
- Как?
- Вот так. Чтобы всё так, как ты говоришь… хорошо. Я всё думаю об этом, думаю. Как сон какой-то.
Андрей снова сел и обнял её. Погладил по плечу, успокаивая.
- Я очень тебя люблю. И Ваньку люблю. А всё не так уж и хорошо. Но мы ведь постараемся? Если вместе будем, всё получится. Я знаю. Постараемся?
Катя кивнула.

0

37

ГЛАВА 36.

- Я сделал всё, как ты хотела. Разве нет?
Кира лишь усмехнулась.
- Да уж… Но ты как всегда остался при своём.
Андрей улыбнулся.
- Не понимаю, чем ты недовольна. Ты же хотела филиал в Париже, всё будет.
- Я хотела сама!..
- Кира, ты ещё не готова сама.
- Что?
- Не готова, - упрямо повторил он.
- Какой же ты гад, Жданов.
- Не злись, - попросил Андрей. – Ты хочешь самостоятельности – всё будет.  Я не буду над тобой стоять. А вот отец… извини, но он главный акционер и имеет право. Не будешь же ты с ним спорить. А через пару лет посмотрим.
- Что посмотрим?
-  На успехи. Как и что у нас будет. Кира, я тебя прошу, не веди себя, как ребёнок. Если хочешь знать, я даже с Сашкой советовался, он со мной согласен. К тому же, отец будет в Лондоне, ты в Париже. Что тебя так беспокоит? Никто у тебя над душой стоять не будет. Ну не могу же я, в самом деле, для тебя новую компанию создать, чтобы ты стала там полновластной хозяйкой! Что ты капризничаешь? Тебе ли не знать, что работаем мы в команде? Мы все друг от друга зависим.
Кира недовольно поджала губы. Помолчала немного, Андрей в это время сверлил её настороженным взглядом.
- Хорошо, - наконец сказала она. – Я согласна.
- Документы подпишешь?
Её губы тронула улыбка, а в глазах вспыхнула искорка злорадства.
- А что ты будешь делать, если нет?
- Кира, - предостерегающе начал он и вмиг потемнел лицом.
Она протянула руку и взяла со стола рамку с Ванькиной фотографией.
- Ты всерьёз решил его усыновить?
- Тебе кто сказал?
- Мама твоя. А что, это тайна?
- Да нет.
- Так да или нет?
- Я собираюсь его усыновить, - подтвердил Жданов.
Кира поразглядывала мальчика на фото, вернула фотографию на место и пожала плечами.
- Не понимаю, зачем тебе всё это надо.
- Я его люблю, Кира. Он и так мой сын, так почему нет?
- Кровь чужая, - заявила она и посмотрела в упор.
- А дети родными не только по крови бывают, но и по любви. Веришь?
Кира задумалась над его словами, но в ответ так ничего и не сказала. Поднялась и взяла с кресла сумку и шубу.
- Почему я вообще должна об этом думать? Это теперь не моё дело.
- Кира.
- Что?
- Зачем так расставаться?
- Как могу, Жданов. Нет во мне прощения и смирения. Всё кончилось уже давно, на развод не хватило. Надеюсь, с Пушкарёвой тебе повезёт больше.
- Ты на показ не останешься? Милко просил всех быть.
- Я уже всё видела. Надеюсь, с документами ты сам разберёшься? Я завтра хочу улететь, очень много дел, знаешь ли. До весеннего показа хочу всё успеть.
Андрей смотрел на неё с сожалением, но потом кивнул.
- Разберусь… с документами сам.
Кира у двери помедлила, уже держалась  за ручку, но в последний момент всё же обернулась и посмотрела на него. Нацепила на лицо улыбку.
- До свидания? Точнее, до встречи.
- Ты мне позвонишь?
- Конечно. Ты же теперь мой босс. – Улыбка стала шире. – У меня всё будет хорошо.
Андрей кивнул.
- Я знаю.
Кира ещё секунду смотрела на него, потом вышла за дверь.
Андрей некоторое время сидел в тишине, задумавшись, взгляд время от времени возвращался к закрывшейся двери, за которой скрылась жена. Теперь уже бывшая, остались одни формальности. Но на душе было тягостно, что скрывать?
Не принял пару звонков, в этот момент больше занимали собственные мысли, потом посмотрел на часы и поднялся. Личные проблемы, это личное дело каждого, как говорится. А работать за него никто не будет… К тому же сегодняшний день наполнен событиями и визитами. Приятными, что самое главное.
Сегодня Милко собирался устроить демонстрацию новой коллекции, чтобы руководство, так сказать, знало к чему готовиться. Обычно после таких «показов для своих» составлялся примерный бюджет новой коллекции, а Андрей после ознакомления с ним, натурально хватался за сердце. Фантазия «великого и гениального» была, воистину, неистощима. И с каждым разом размах его затей пугал Жданова всё больше.
На показ ожидали Ждановых-старших и Юлиану. А ещё Андрей настоял, чтобы Катя привела Ваньку.
- Я хочу, чтобы он всё видел с детства. Как я.
- Он ещё слишком мал, - пыталась вразумить его Катя.
- Ничего. Главное, чтобы видел. А уж вырастет – сам решит насколько ему всё это интересно.
К тому моменту, когда Андрей появился у мастерской, нетерпеливый голос гения уже доносился из демонстрационного зала. Милко кричал, что-то требовал, на кого-то обижался, всё как всегда впрочем. Жданов вошёл в зал, стараясь остаться незамеченным, и остановился у стены, наблюдая за тем, как Милко дрессирует своих «рыбок». Потом он повернулся и крикнул куда-то в сторону:
- Музыку чуть тише! Она óрёт мне прямо в уши. Я зáикой стану! Вы все этого дóбиваетесь, да?
Андрей усмехнулся, а Милко замахал на «рыбок» руками.
- Пéрерыв! Пéрерыв от вас! Мне нужен отдых! Олéчка!
Девушки спустились  с подиума, расселись на стульях, а одна увидела Андрея и с лукавой улыбкой на губах направилась в его сторону. Жданов вздохнул, заметив её приближение.
- Кто это у нас тут притаился? – спросила девушка.
Андрей вытаращил глаза и оглянулся через плечо.
- Кто?
Она рассмеялась.
- Привет, Андрюша. Что-то ты совсем пропал.
Андрей неопределённо пожал плечами и снова посмотрел на подиум. Тот не кстати был пуст.
Ксения смотрела с томлением,  затем приблизилась ещё на шажок. Сложила руки на груди.
- Ходят слухи, что ты разводишься. Это правда?
- Где это они, интересно, ходят?
-  А если серьёзно? – Ксения воспользовалась моментом и взяла его под руку.
Жданов покачал головой.
- Врут.
- Да?
- Да. Я женюсь.
- То есть? – Ксения отошла на шаг и с недоумением посмотрела. -  Как женишься?
- Вот так, Ксюш. Сначала развожусь, а потом женюсь.
Несколько мгновений она смотрела на него с удивлением, затем всплеснула руками.
- Только подумать… И когда ты всё успеваешь?
Андрей пожал плечами и улыбнулся.
Дверь за его спиной открылась, и вошёл Малиновский.
- Палыч, там родители твои приехали.
Жданов оглянулся через плечо.
- Иду.
Рома хитро глянул на Ксению.
- А о чём это вы тут беседуете?
Андрей усмехнулся, потом хлопнул друга по плечу.
- Продолжайте без меня, пойду к родителям.
- Кира уехала?
Жданов кивнул.
- Да, на показе её не будет. Ромка, займись тут всем, - добавил Андрей тише. – Милко нервничает. Не хочется весь день выслушивать его жалобы. – Кивнул Ксении и вышел. А та затеребила Малиновского.
- Ром, он правда жениться собрался?
Тот фыркнул.
- С ума сошла? – и таинственным шёпотом сообщил: - Он уже женат.
Как всегда, приезд родителей сопровождался бурей восторга. Их обступили сотрудники, обсуждались какие-то новости, и Андрей приблизился осторожно, не желая мешать. Стоял, улыбался, наблюдая за тем, как  женсовет шепчется с его матерью, а та ахает, удивлённая полученной информацией.
В какой-то момент Андрею вся эта суматоха надоела, он ещё минуту потерпел, потом возвысил голос.
- Не помню, чтобы у нас сегодня выходной день был! Работать всем!
Сотрудники кинулись врассыпную, опасаясь вспышки гнева начальства, хотя с явной неохотой.
- Крут, - покачал головой Пал Олегыч. – Голос командирский выработал.
Андрей усмехнулся.
- А как иначе с женсоветом сладишь? У меня иногда такое чувство, что они зарплату получают только за то, что в курилке интригуют.
Маша Тропинкина за стойкой ресепшена возмущённо фыркнула, Андрей глянул на неё с усмешкой.
- Пойдёмте сразу в зал, - предложила Маргарита. – Мне не терпится увидеть новую коллекцию. Милко мне вчера по телефону полчаса рассказывал о предстоящем триумфе.
- У меня уже мандраж, - вздохнул Андрей. – Как представлю цифры, которые увижу завтра, так сердце заходится.
Мать рассмеялась и взяла его под руку.
Из зала Андрей тут же вернулся, заслышав голос Юлианы. Поспешил обратно в холл.
На этот раз Маша Тропинкина обнималась с Катей. Что-то ей бурно рассказывала, а Жданов лишь головой покачал.
- Маша, у тебя телефон звонит. Тропинкина!
Маша вздрогнула, оглянулась на него и кинулась к своему столу.
- О, Андрюша! Вижу, ты сегодня в настроении, - улыбнулась Юлиана.
Андрей удивлённо посмотрел на неё.
- А где твой зонтик?
- Какой зонтик, Жданов? Минус двадцать пять. На нём сосульки образуются.
Ванька перестал озираться и подошёл к Андрею, уцепился за его пиджак. Жданов наклонился и взял его на руки. Но к себе прижать не успел, Катя помешала.
- Андрюш, он весь в снегу. Я оглянуться не успела, а он уже в сугроб влез.
Андрей отстранил ребёнка от себя.
- Ногами потряси, - сказал он, а Ванька рассмеялся и начал болтать в воздухе ногами. – Да не так, одну об другую постучи.
- Папа, ты тут работаешь?
Жданов глянул на Тропинкину, которая старательно прислушивалась к их разговору, и что-то вяло бормотала в трубку, не спуская с них глаз.
- Работаю, - ответил Андрей и прижал к себе Ваньку. Тот нетерпеливо потянул свой шарф. – Жарко? – Мальчик кивнул. – Пойдёмте в зал, родители уже приехали.
- Да? – переспросила Катя чуть нервно, а встретив взгляд Андрея, застыдилась.
Юлиана понимающе улыбнулась и пошла вперёд, а Жданов приобнял Катю за талию и повёл следом.
- Не нервничай.
Она глубоко вздохнула.
- Почти не нервничаю.
- Вот и хорошо. Они очень хотят с тобой встретиться.
- Правда?
- Я тебе сколько раз уже об этом говорил, но ты почему-то не веришь.
- Большая у тебя работа, - сказал Ванька, с интересом оглядываясь. – А кем ты работаешь?
- А кем ты хочешь, чтобы я работал?
Ванька пожал плечами.
- Не знаю. Вот у Лёшки папа врач, а у Лизки…
- Ваня, сколько раз говорила – Лёша и Лиза. Не Лизка, - Катя укоряюще посмотрела на сына, но тот только рукой махнул.
- Ну да.
Катя переглянулась с Андреем, а тот улыбнулся и поторопил Ваньку.
- И что?  Кем у Лизы папа работает?
- Теверинаром.
- Ветеринаром! – воскликнули они на два голоса.
- Мы рассказывали в садике, кем у нас папы работают. А я не знаю, кем ты работаешь, - Ванька развёл руками.
- А ты скажи, что у тебя папа президентом работает, - с довольной улыбкой сказал Андрей.
Катя фыркнула от смеха.
- Скромно, Андрюш.
Он наклонился и поцеловал её в щёку.
- Зато правда.
Они вошли в зал, и Катя незаметно отступила за спину Андрея. Вроде прятаться не пыталась, но сразу попасться на глаза его родителям смелости так и не хватило.
Юлиана уже вовсю разговаривала со Ждановыми-старшими, на подиуме  настраивали свет, а Малиновский разговаривал с кем-то по телефону, развалившись на стуле и вытянув в проход ноги.
- А вот и мы, - возвестил Андрей, подходя к родителям. Те обернулись и улыбнулись в ответ на Ванину улыбку.
- А я в садик не пошёл, - похвастался тот.
Маргарита взяла мальчика за руку, а сама заглянула за спину сына.
- Здравствуйте, Катя.
Пушкарёва кивнула и заставила себя улыбнуться.
- Здравствуйте, Маргарита Рудольфовна.
Пал Олегыч оторвался от разговора с Юлианой и тоже кивнул Кате.
- Добрый день. Все собрались? Может, начнём?
- Паша, куда ты торопишься? Дай в себя прийти, только приехали.
Андрей посадил Ваньку на стул, а Катя принялась его раздевать.
- Не забывай, как себя вести надо, - шепнула она сыну. Тот важно кивнул и снова помотал ногами. Катя нахмурилась. – Ты не промок?
- Промок? – Маргарита присела на соседний стул и посмотрела на ноги мальчика. – Он что, в сугроб влез?
Катя с сожалением кивнула.
- Ботинки надо снять, сейчас же, - сказала Маргарита тоном, не терпящим возражений. – Не хватало ещё ребёнка простудить. Снимай.
Ванька посмотрел на свои ботинки с сомнением.
- А как же я без ботинок? Я же не дома.
- Никто на тебя смотреть не будет, - заверила его Катя. – Будешь сидеть на стуле.
- Может, всё-таки начнём?
- Какие все сегодня деловые, - покачала Маргарита головой.
- А Киру ждать не будем? – спросил Пал Олегыч.
Катя напряглась, но отвернулась ото всех, делая вид, что даже внимания не обратила на этот вопрос. К тому же подошёл Андрей и помог ей снять пальто. А затем спокойным тоном ответил отцу:
- Киры не будет, она уже ушла. Она улетает завтра.
- Уже завтра? – переспросила Маргарита Рудольфовна.
Андрей недовольно поджал губы и взглянул на подиум.
- Милко! Мы начинаем? – крикнул он.
Гений появился на подиуме, оглядел зал, всех присутствующих и кивнул.
- Пожалуй.
- Вот как у него всегда получается делать мне одолжения? – раздражённо пробормотал Жданов, обращаясь к Кате. Она только улыбнулась и села рядом с сыном, а в зале уже притушили свет.
Ванька от нетерпения подпрыгивал на стуле и захлопал в ладоши, когда заиграла музыка.
Милко явно был в ударе. Плохое настроение испарилось, и он устроил целое представление, каждую модель сопровождал целой тирадой и восторженными эпитетами. Андрей же больше смотрел на Ваньку, вглядывался в его лицо, пытаясь понять, нравится мальчику происходящее или нет. Тот не отрываясь, смотрел на подиум, хлопал в ладоши и улыбался. В какой-то момент Жданов расслышал подозрительные звуки, обернулся и увидел женсоветчиц, которые беззастенчиво подглядывали в приоткрытую дверь. Андрей отвернулся, скандалить совершенно не хотелось.
Наклонился к Кате.
- Тебе нравится?
Она кивнула, а глаз от подиума так и не отвела.
- Прекрасно, Милко, - воскликнула Маргарита, когда музыка смолкла, и вновь зажёгся свет. Обернулась на ребёнка и спросила: - Ваня, тебе понравилось?
Тот закивал и поинтересовался:
- А клоуны будут?
Повисла пауза, даже Милко призадумался, а затем  поджал губы и свирепо уставился на Андрея. Жданов же кашлянул в кулак, пытаясь сдержать смех, рвущийся наружу. Взял Ваньку и пересадил к себе на колени.
- Это не цирк, атаман.
- Милко, не хмурься, - попросил его Пал Олегыч, - он же ребёнок.
Разговор быстро перетёк в рабочее русло, Милко спустился с подиума к ним и, объединившись с Юлианой, они начали сыпать подробностями предстоящего шоу. Даже перебивали друг друга пару раз, и тогда косились с неудовольствием, сбиваясь.
Ваньке сидеть на стуле надоело, он запросился «погулять» и Катя надела ему ботинки. Прислушивалась внимательно к разговору, но и с сына глаз не спускала. Потом почувствовала, как Андрей взял её за руку. Посмотрела на него, а Жданов улыбнулся.
- Пойдём в кабинет, – шепнул он спустя несколько минут, - пусть они поспорят, смотрю, увлеклись.
Андрей поманил к себе Ваньку, который бегал по залу, не зная, чем ещё себя занять. Взрослые ударились в горячие обсуждения, а на него перестали обращать внимания.
- Вы куда? – удивился Пал Олегыч, заметив, что Катя с Андреем направились к выходу.
Андрей наклонился к отцу и негромко проговорил:
- Катя соскучилась по президентскому кабинету.
Катя дёрнула его за полу пиджака и посмотрела укоряюще.
Пал Олегыч поглядел сначала на сына, потом на Катю, качнул головой и отвернулся. Андрей тут же потянул Катю к выходу.
- А куда мы идём? – полюбопытствовал Ванька, когда они вышли из зала.
- Пойдём папин кабинет посмотрим. И мамин.
Катя улыбнулась.
- Мамин. Это был кабинет?
Жданов шутливо покачал головой.
- Как тебе не стыдно предъявлять претензии спустя несколько месяцев?
Они прошли мимо ресепшена, Катя кинула взгляд на Тропинкину, которая провожала их изумлённым взглядом, но сразу отвернулась. Уцепилась за локоть Андрея.
В кабинете всё было по-прежнему. Катя огляделась, прошла и открыла дверь в каморку.
- Я на самом деле скучала, - призналась она.
- Я знаю.
Ванька огляделся, подбежал к столу и влез на стул.
- Какой большой стол! – восторженно воскликнул ребёнок, чем вызвал довольную улыбку Жданова. Катя рассмеялась.
- Да, Вань, папа очень любит этот стол, - сказала она.
Андрей взял Ваньку на руки и сел в своё кресло.  Посмотрел на Катю, которая продолжала стоять у открытой двери каморки.
- Всё закончилось, - сказал он.
Катя посмотрела на него. Покачала головой, а Жданов улыбнулся.
- Да, ты права. Всё только начинается.

Эпилог.

Сентябрь 2008 года

«- «Любовь», - договорил про себя Джордан и устало вздохнул, страстно желая вернуться к прерванному совещанию с управляющим бабушки. Александра жаждет любви и романтики. Он совершенно забыл, что даже невинные, воспитанные в провинциальной  глуши девушки её нежных лет, несомненно, ожидают хоть какого-то пыла от жениха. Решительно не желая по-прежнему стоять здесь подобно влюблённому глупцу, пытаясь уговорить её выйти за него замуж и бормотать нежные слова, в которые он сам не верит, Джордан подумал, что поцелуй будет самым коротким и действенным способом выполнить долг и развеять её опасения, а также поскорее вернуться к оставленным делам.
Алекс нервно подпрыгнула, когда его ладони сжали её лицо, вынуждая девушку резко вскинуть голову.
- Взгляните  на меня, - велел он тихим незнакомым голосом. – Я хочу вас поцеловать.
И без того воспалённое воображение Александры разыгралось при воспоминании о прочитанных романах. Получив поцелуй от мужчин, которых  героини тайно любили, они либо падали в обморок, либо расставались с добродетелью, либо разражались клятвами вечной любви. Перепугавшись, что волей-неволей придётся выглядеть такой же дурочкой, Александра зажмурилась и затрясла головой…»

Катя перевернула страницу, потом протянула руку и покачала коляску, в которой спала маленькая дочка. Посмотрела на неё, осторожно поправила лёгкое одеяльце.
Август в этом году выдался не слишком жарким, даже прохладным, но это мало кого расстраивало. Хватило июля, с его изнывающим зноем и полным отсутствием дождей. В городе находиться было практически невозможно и Катя с детьми почти весь месяц провели на даче у Ждановых. Родители звали к себе в деревню, но эту идею пришлось оставить, с грудным ребёнком отсутствие некоторых удобств, на которые раньше они смотрели сквозь пальцы, теперь казались слишком большими трудностями. Да и Андрей на свою дачу  мог приезжать из города каждый день, дачный посёлок находился не так уж и далеко от Москвы.
Но как только жара спала, решили вернуться в город.
- Всё-таки мы городские жители, - шутил Жданов. – Свежий воздух в больших количествах вызывает у нас аллергию.
Жара возвращаться не спешила и все расслабились, воспряли духом. К людям вернулась энергия, которую из них высасывала жара. Но сегодня будний день, в  парке не столь многолюдно и можно спокойно посидеть на скамейке и почитать любовный роман,  пока ребёнок спит.
Дочка ещё совсем маленькая, ей всего три месяца. И характер у неё спокойный, явно не папин. Ест, спит, по ночам скандалов не устраивает, как любил делать Ванька в её возрасте.
- Чудо, а не ребёнок, - уверенно заявляла Катя, а все вокруг соглашались.
Попробовали бы только не согласиться. У маленькой Насти был папа, который готов был объяснять эту истину всем окружающим ежедневно, чтобы сомнений ни у кого не осталось.
Катя улыбнулась своим мыслям, посмотрела в сторону детской площадки, где Андрей с Ванькой и ещё с одним мальчиком, играли в футбол, и успокоенная увиденным, вернулась к чтению.
Джордан, герцог Хоторн, всё ещё собирался поцеловать юную Александру, и это весьма занимало Катино воображение, уж очень хотелось узнать, как будут развиваться события дальше. Но сосредоточиться на чтении не получилось. Оторвалась от книги и с неудовольствием посмотрела на молодых людей, которые появились на парковой дорожке и при этом бурно выясняли отношения. Катя глянула на них и тут же отвернулась,  покачала коляску, боясь, что дочка проснётся.
Ссора угасла после  нелестного эпитета, которым девушка наградила молодого человека, при этом не постеснялась и выкрикнула оскорбление в полный голос. Послышался дробный стук каблучков по асфальту, и Катя порадовалась, что скандалистка удаляется в противоположном направлении. Кинула взгляд на мужа и сына и снова уткнулась в книгу.
Молодой человек, тот самый, которого пару минут назад сравнили с одним очень известным рогатым домашним животным, как раз поравнялся с ней, прошёл мимо, но потом вдруг вернулся.
- Катя?
Она подняла на него глаза. Закрыла книгу и мысленно согласилась с девушкой, которую недавно осудила. С данным ею этому человеку эпитетом, в смысле.
Денис тем временем попытался заглянуть в коляску, но Катя не позволила.
- Вот это да, - хмыкнул Старков, разглядывая Катерину с удивлением. – Твой?
- Мой, - неохотно кивнула Катя и невежливо махнула рукой на дорогу. – Денис, иди, куда шёл.
- Да ладно тебе… - Старков ещё покрутился вокруг коляски, а потом присел на скамейку.  – Давно не виделись. Я смотрю, у тебя перемены в жизни.
- А я смотрю, у тебя всё как всегда, - и кивком указала в ту сторону, где скрылась девушка.
Старков лишь безразлично отмахнулся. А потом спросил:
- А Ванька где?
Катя насторожилась.
- А тебе-то что?
- А что такого? Сын как никак.
- Никак, - отрезала она. – У моего сына есть отец, который его любит. А если ты сейчас же не уйдёшь, я позову Андрея, - решила пригрозить Катя.
Старков удивлённо приподнял брови.
- Жданов? Так ты с ним?.. – снова посмотрел на коляску.
- Не вынуждай меня, уходи. Тебе ведь не нужны проблемы?
Он несколько секунд медлил, обдумывал что-то, потом всё-таки поднялся.
Катя подняла на него глаза, встретилась взглядом и вдруг поняла, что больше не боится. Не боится смотреть ему в глаза, не боится с ним разговаривать, и его присутствие ей безразлично. Даже то, что он смотрит с некоторой издёвкой, теперь ничего не значит.
Она от него свободна и уже очень давно. И не вспоминает, и не мучается, ни одна струнка в душе не вздрагивает.
- Уходи, - снова попросила она, заметив, что Андрей с Ваней утомились и прервали игру.
Старков тоже обернулся, замер на несколько секунд, разглядывая Ваньку. Прищурился, присматриваясь внимательно, потом спросил:
- На кого он похож?
Дочка захныкала и завозилась. Катя сунула книжку в карман на боку коляски, поднялась и дала Насте  пустышку. Потом выпрямилась и толкнула коляску вперёд.
- На отца он похож, Денис. Просто копия. Слава богу, ты к этому никакого отношения не имеешь. Он даже по характеру Жданов.
- Надо же, - скривился Старков, - значит, все мои многолетние мучения были напрасны?
Катя наградила его рассерженным взглядом, но сумела выдавить из себя улыбку.
- Считай, что так.
Она чувствовала его взгляд, Денис смотрел ей вслед очень пристально, но Катя не обернулась. Толкала коляску вперёд, торопясь уйти от злополучной скамейки, и очень надеялась, что Андрей не заметит Старкова.
Ванька играл в мяч с незнакомым мальчиком, а Андрей стоял, привалившись плечом к стволу дерева, и наблюдал за ними, а когда увидел Катю, улыбнулся.
- Они меня загоняли, - признался он и заглянул в коляску. – Спит?
- Андрюш, пойдём домой, Настю кормить скоро.
Жданов кивнул и махнул Ваньке рукой. Тот подошёл и сразу надулся.
- Не хочу домой! Давай ещё погуляем, пап? – Вцепился в ногу Жданова, а сам устало вздохнул.
Андрей отхлебнул из бутылки минеральной воды и покачал головой.
- Мне ещё на работу надо. Пить хочешь?
Катя погладила сына по волосам, а потом обернулась. Старкова не было. Катя  быстро огляделась и увидела, как он идёт по дорожке, не спеша, сунув руки в карманы брюк.
- Денис! – раздался громкий женский голос с ноткой отчаяния, и Катя увидела, как за ним бежит та самая девушка. Старков обернулся, но в сторону детской площадки даже не глянул. Девушка подбежала к нему, что-то сказала, а потом бросилась ему на шею.
Андрей тоже глянул в сторону возмутителей спокойствия отдыхающих в парке людей и досадливо покачал головой. Потом посмотрел на сына, который наблюдал за парочкой с интересом, и заставил того отвернуться.
- Вань, куда ты смотришь? Пей и пошли домой.
Катя внимательнее присмотрелась к мужу, поняла, что тот Старкова, по всей видимости, не узнал, и вздохнула с облегчением. Не зачем Андрею с Денисом встречаться.
Ванька вернул Андрею бутылку с водой и заглянул в коляску.
- Мам, можно я повезу?
- Только осторожно, Настя спит.
Выйдя на дорожку, Катя бросила взгляд в ту сторону, где ещё минуту назад Старков обнимался со своей пассией, но их уже не было. Катя взяла Андрея под руку и довольно улыбнулась. Ванька шёл впереди, с некоторым усилием толкал вперёд коляску, а Андрей время от времени придерживал её за ручку.
Катя прижалась к плечу мужа. Жданов посмотрел на неё и улыбнулся.
- Что с тобой?
- Что?
- Такая загадочная…
- Я?
Он рассмеялся.
- Ты.
Катя пожала плечами, а потом негромко спросила:
- Андрюш, можно я тебе вопрос задам?
- Разрешения спрашивает… Что задумала?
- Ничего, честно. Просто спросить хочу… ты счастлив?
Жданов удивился.
- В смысле, прямо сейчас?
- Нет, вообще. Со мной?
Андрей остановился и посмотрел на неё в упор. Потом покачал головой.
- Нет. Как я могу быть счастлив, когда не понимаю, что у моей жены на уме?
Катя слегка возмутилась и отпустила его локоть.
- Ну тебя, я же серьёзно.
Андрей обнял её за плечи и поцеловал в лоб.
- Пойдём домой, сомневающаяся моя.
Настя проснулась и заплакала. Ванька остановился и обернулся на родителей, а Катя поспешила к дочери. Вынула её из коляски, завернула в одеяльце и принялась укачивать на руках.
Андрей наблюдал за ней, потом подхватил Ваньку на руки и лихо перевернул, тот заливисто рассмеялся, а Катя погрозила им пальцем, но посмотрев в счастливое лицо сына, лишь улыбнулась.
- Пойдёмте домой, хулиганы. Обедать пора.

КОНЕЦ

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » Я-любимая » ОТКУДА БЕРУТСЯ ДЕТИ?..