Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Папины дочки


Папины дочки

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Назнание: Папины дочки
            Рейтинг: PG 13
Пейринг: Андрей + Катя
Герои: Андрей, Кира, Роман, Катя, женсовет.
Жанр: продолжение НРК

Глава 1.
Они работали уже больше часа, и так и не сказали друг другу ни слова: Жданов пытался заговорить с другом, но Малиновский прятал глаза, находил повод не дать ему заговорить. Он боялся вопросов друга. Не знал, как будет отвечать на них.
Наконец, Жданов оторвался от монитора и откатился на кресле от стола.
- Все! Не могу больше - мозги плавятся от этих цифр. После обеда закончим.
- Мудрое решение, господин президент! Куда идем?
- Как всегда… Только сначала ты мне скажешь, в чем провинился.
- Я?
- Ты, ты… Я же вижу: маешься, глаза отводишь…  Будто переспал с моей женой…
-Ты так не шути, Андрюх! Я своей жене не изменяю - чист как стеклышко!
- Интересный нюанс: для тебя главное, что своей жене верен, а не то, что с моей переспать не можешь в принципе.
- Жданов, ну что ты к словам цепляешься. Ты же знаешь…
- Ты скажи, чего маешься, и я буду знать. Погоди, - догадался Жданов, - ты меня расстроить боишься? - Говори, не барышня, переживу.
Роман опять отвел глаза, помялся, но все же решился.
- Я… это…  Тут весь офис гудит… Киру опять видели…
Андрей молча вскинул на него глаза, ждал… Роману ничего не оставалось, как продолжить.
- Тропинкина в клубе ее встретила. Видела, как та целовалась с каким-то хлыщом…
Жданов никак не реагировал. Потом криво усмехнулся.
- Весь офис, говоришь гудит… Вот уж женсовет отведет душу, поехидничает!
- Да нет, жалеют они тебя: и с Катькой облом, и Кира…
Андрюх, ну поговори ты с ней! Не первый же раз! Кстати, она на работу-то когда придет? Мне сведения нужны по продажам…
- Знать бы, когда домой явится, а ты про работу…
- Нда… дела у тебя, дружище… кто бы мог подумать…
Действительно, предположить такое пять лет назад не пришло бы в голову никому, а уж Жданову тем более.
Тогда Катя сбежала от него, уехала в Питер с Михаилом, хотя ему казалось, что накануне, в ресторане, он убедил ее не делать этого. Но она уехала. Он ждал, что она одумается, вернется… но напрасно.
И тогда он женился на Кире. Через полгода. Он не мог быть один - боялся сорваться, запить, сгинуть в пьяных драках. Тогда он думал, что Кириной любви хватит на них обоих.
Ан нет, не хватило! Только год все было более-менее хорошо: Кира не ходила  – летала, окрыленная своей победой, получением его в свое единоличное пользование. Обустраивала их «гнездышко», родила дочку…
На этом все хорошее и закончилось: запас ее любви иссяк, а он не подпитывал источник.
Он был равнодушен. Не именно к Кире, он к жизни был равнодушен.
Катю не вспоминал – помнил, держал в глубинном тайничке души. Не доставал даже для самого себя – боялся воспоминаний. Но иногда она вырывалась оттуда, приходила к нему… И тогда он отключался от всего реального и погружался в воспоминания:  встречался с ней мысленно, прокручивал любые, какие приходили на ум детали их общения, совместной работы…  И только в крайних случаях, очень-очень редко, он делал себе подарок - позволял пережить те ночи…  две не забываемые, волшебные ночи, когда не существовало ничего, кроме их любви.
Он считал, что контролирует процесс, что позволяет воспоминаниям появляться, когда сам этого хочет, и лишь гораздо позднее понял, что они овладевают им гораздо чаще, и в самые неподходящие моменты: он вспоминал Катю, когда любил Киру! Он представлял ее на месте Киры! И был нежен и предупредителен… и забывал о себе…  и жена была довольна… В иных случаях шло отрабатывание программы. Все было замечательно, чувственно, но без чувств…
Кира поняла это раньше его.
- Это невыносимо! Мы будто втроем в постели. Ты спишь со мной, а думаешь о ней…
- Кира, побойся Бога! У меня никого нет. Я не изменяю тебе!
- Лучше бы было! Раньше ты изменял мне физически, а душой был со мной. А теперь твоя душа мне не принадлежит. Мы стали чужие…  Она не вернула твое сердце…

Тогда это и началось - ее загулы. Кира потеряла интерес и к нему, и к семье: неделями проводила вечера в клубах, заводила поклонников, отрывалась по полной. Потом, словно спохватившись, возвращалась в свой прежний облик: становилась безумно любящей матерью, заботливой женой. Но с каждым годом периоды загулов становились длиннее и чаще. Заботы о дочери были полностью переадресованы на няню и Андрея, от няни же и Жданову перепадало кое-какое внимание:  то ужин приготовит, то рубашку погладит.
С няней им повезло. Она им как родная бабушка.

                                                       Глава 2

Роман не первый раз заводил с Андреем разговор о Кире - он не понимал друга. Сам он женился вскоре после Жданова и на удивление удачно. Был счастлив со своей Полинькой, обожал ее, хотя никто не понимал за что: она вовсе не отвечала тем стандартам, которые были им же и установлены. Полинька была копией его секретарши Шурочки: такая же высокая, угловатая и рыжая. Полина работала на телевидении каким-то последним помощником режиссера. Ее обязанностью было – ходить по улицам и выискивать нужные  лица. Она и Романа так нашла: подходил его типаж для передачи. В передаче он так и не появился, а вот Поля появилась в его жизни.
Малиновский даже стеснялся своего счастья,  чувствовал себя виноватым перед другом: у него все так замечательно, а у Жданова проблемы…
И то сказать: если бы не его план, если бы не история с Катериной…  Да, приложил он руку к Ждановской жизни, помог создать проблему. Потому и мается…
Сегодняшний разговор тому подтверждение.
- Андрей, объясни мне, я не понимаю. Если не идет у Вас с Кирой дело, почему ты не разведешься? Почему позволяешь выставлять себя рогоносцем? Ты что, не понимаешь, что тебя обсуждают на всех тусовках? А как не обсуждать, если самый завидный жених терпит от жены такое?!
- Все я, Ромка, понимаю. За все в жизни платить приходится. Сколько я Кире изменял? Сколько она терпела от меня? Теперь моя очередь. А если серьезно, то все дело в дочке, в Лизавете. Люблю я ее безумно. Не смогу без нее. Три года всего, а уже женщина!
Представляешь, прихожу вчера с работы, Киры как всегда нет, а она меня встречает. Тапочки держит и полотенце на плече. Говорит:
- Папочка, я сегодня хозяйка, вместо мамы! Мой ручки, мы с няней ужин приготовили…
Разве можно с ней расстаться? А ты же знаешь, в случае развода, суд всегда ребенка матери оставляет,  если не совсем она пропащая. Кира же не пропащая…
- Бывает, что матери сами оставляют ребенка отцу, добровольно. Я слышал.… Зря ты не поговоришь с Кирой. А вдруг?
- Ты думаешь?
- Не уверен, но попробовать-то можно.

Роман давно ушел, а Жданов так и сидел с улыбкой на лице. Все из-за нее, из-за Лизоньки…
                                                           *
…Он ждал Катерину. Сидел в машине, в ее дворе и ждал. В банк они собрались, за кредитом, а документы по Никамоде у нее дома хранились, вот и заехали. Вот он и ждал.
Девчушка лет шести прыгала по клеточкам, нарисованным на асфальте. Косички поднимались вверх в такт ее подскокам. Очки на носу тоже подпрыгивали. И была она такая знакомая…  «Ну точно, как Катя в детстве», - подумал он.
А вокруг девчушки потешались ее злейшие враги – мальчишки.
- Лиза, Лиза, Лизавета! Я люблю тебя за это, - надрывались они во всю мочь своих еще писклявых голосов.
Он так засмотрелся, что не заметил подошедшую Катерину, и она наблюдала за ним какое-то время, а когда он, наконец, заметил ее и впустил в машину, спросила.
- Вас кредит беспокоит? О нем задумались?
- Да нет, на девчонку засмотрелся. Уж больно ловко прыгает. Если у меня когда-нибудь будет дочь, обязательно Лизой назову.
- Вам так нравится это имя?
- Нравится. Бабушку мою так звали. Самый лучший друг она мне была…
                                            *
Надо же… Вспомнилось… Тогда еще и в мыслях не было, что полюбит Катю.
А дочку Лизой назвал. Не совсем, правда. Кира на «Елизавету» не соглашалась ни в коем случае.
Снизошла до «Элизы», но для него она все равно Лиза… Лизонька…

                                                              *
Поговорить с Кирой все не удавалось. Он сам тянул, боялся этого разговора. Что если она откажет категорически?.. А так оставалась иллюзия возможности договориться
Кира начала разговор сама, причем не дома, а у него в кабинете. Специально пришла, как на прием по личным вопросам.
- Андрей, нам надо поговорить.
- Может, дома?
- Нет, дома Элиза и няня. Лучше здесь.
- Хорошо, давай поговорим. О чем?
- О нас… Обо мне…  Андрей! Я хочу уехать!
В начале разговора ее слова звучали неуверенно, а теперь – решительно. Она словно бросилась в холодную воду.
- Куда и зачем?
- Я… я совсем хочу уехать. Ты же понимаешь не хуже меня, что не получается у нас семья.
- То есть, если я правильно понял, ты хочешь развестись?
- Да, хочу! Причем, официально… Может быть я еще смогу наладить свою личную жизнь.
- Дочку я тебе не отдам! – почти закричал Жданов, но тут же опомнился, - извини, я погорячился. Давай спокойно…  Зачем травмировать ребенка? Новое место, новые люди… Ты ведь не одна поедешь? У тебя есть человек, который заменит меня и, следовательно, отца Лизе?
- Да, конечно…
- Вот видишь…  А для нее он - чужой человек. Когда еще она привыкнет? И привыкнет ли вообще? Согласись, для такой крохи лишиться враз и няни, и папы, и привычной обстановки - слишком большая травма. А только без тебя…
- Ты хочешь сказать, что без меня она страдать не будет, - усмехнулась Кира.
- Нет, ну почему, будет, но меньше – она же останется дома, в своей комнате, со своими игрушками, с няней, к которой привыкла… ну и я тоже…
Кира неожиданно улыбнулась.
- Хорошо, Андрей. Не уговаривай меня, я и сама так подумала… решила…
Он удивленно вскинул на нее глаза
- Сама?
По ее лицу пробежала тень. Улыбка исчезла, уступив место страдальческому выражению
- Я виновата перед тобой…
- Не надо, Кирюш, я тоже виноват…
- Я не в том виновата…
- ? 
- Я не хочу об этом говорить. А еще…  Я как-то устраиваю свою жизнь, а ты остаешься один… по крайней мере пока… Пусть Элиза будет с тобой. Только обещай мне…
Она не закончила, он перебил ее.
- Кир, если я и надумаю жениться, то только на женщине, которую полюбит Лиза!
Но ты ведь будешь приезжать?
- Не знаю, стоит ли? Она еще маленькая, забудет…  Но я… я не смогу! Буду навещать, обязательно!
Казалось, все проблемы решили. Вдруг Жданов встрепенулся.
- Кира, ты не сказала, куда собираешься ехать…
- В Киеве, в Украинском филиале нашей фирмы вакансия образовалась. Я хотела туда… если у руководства нет других планов…  И друг мой там живет…
- Не вопрос! Я сегодня же займусь оформлением документов.
Когда она уже взялась за ручку двери, он произнес:
- Кир, ты прости, что так получилось - я думал, мы сможем.… Прости…
- Это ты меня прости. Я виновата… очень! Прощай, Жданов!
                                                                    *
Через две недели у них началась новая жизнь. Кира с головой ушла в работу. Осваивала новые для себя обязанности вице-президента, а это отнюдь не просто – одно дело самой хорошо работать, и совсем другое – организовать работу подчиненных тебе людей. С не меньшим энтузиазмом она обустраивала и свою личную жизнь. Кажется, и это ей удавалось!
А Жданов продолжал жить так, как и до отъезда жены. Только легче ему стало на душе – можно было быть самим собой: не изображать примерного мужа, не делать вид, что не волнуют его сплетни и перешептывания за спиной.

Окружающие восприняли его новый статус по-разному: осуждали, жалели, удивлялись, радовались…  Последнее утверждение относилось к Малиновскому - он был искренне рад за друга.
Поговорили, пообсуждали,  и успокоились. Приняли ситуацию в том виде, как она есть.
Женсовет счел необходимым опекать его: то пригласят на чай с таниными пирогами, то устроят допрос с пристрастием: почему вид усталый? А то вдруг о дочке побеспокоятся:
- Андрей Павлович! Мы с детьми в зоопарк в выходной собрались, - Пончева начала прямо с порога, - и Машка с Егоркой пойдут! Мы хотим и Вашу Лизоньку взять. Доверите?
- Спасибо, Татьяна. Я и сам могу…
- Ну ей же интереснее с детьми, веселее…  А у Вас, наверное, дел накопилось за неделю…
- Уговорила! Дел и вправду много.
- Так мы заедем? Часов в 12 нормально будет?
- Хорошо, Таня! Спасибо, будем ждать…
И так постоянно – то зоопарк, то цирк, а то и просто прогулка в парке…
Глава 3.
Рабочий день близился к завершению: осталось несколько документов просмотреть и можно ехать домой. Там Лизонька. Она уже ждет – звонила только что. Не сама, конечно, с помощью няни. Няня теперь живет у них постоянно – все-таки у Жданова рабочий день ненормированный, всякое случается, а так он за дочку спокоен.
Родители вначале сильно возмущались тем, что он развелся с Кирой, но, пожив пару месяцев в Москве, такого наслушались, что кардинально изменили свое мнение. Даже жалели его. Ему было странно - он и в детстве от них такого не испытывал.
Сегодняшним днем Жданов был доволен: удалось поразить японскую делегацию изделиями компании и заключить с ними выгодный договор. Было приятно вдвойне, потому что Милко, сам великий мастер, признал правильность его стратегии. Он долго упирался, не хотел шить такие «скромные» с его точки зрения наряды. Милко привык к европейской открытости и сексуальности одежды. Жданов взял риск на себя - уговорил, почти заставил, изменить концепцию новой, «восточной» коллекции. И вот - успех! Именно скромность, невинность и даже целомудрие привлекли японцев. И Милко признал его правоту. Публично признал! Это дорогого стоит…
Улыбка гуляла по лицу Жданова, как воплощение положительных эмоций дня: японцев…  Лизоньки… родителей…
- А жизнь- то налаживается, Жданов! – сказал он сам себе и довольно потянулся.
В этот момент появился Малиновский. Уселся в свое вице-президентское кресло и молча наблюдал за другом. И вдруг спросил ни с того, ни с сего.
- Андрюх, а ты Катьку вспоминаешь?
Довольная улыбка тут же исчезла с лица Жданова.
- А что собственно вспоминать? Две ночи… Она сделала свой выбор - уехала с Михаилом и, видимо, вполне счастлива…
- Я видел его вчера, - Малиновский говорил, не поднимая глаз на друга, старательно ковыряя щербинку на столе.
- Кого? – не врубился сразу Жданов.
- Михаила… Мы обедали с Полянским в «Мармеладофф».
- Так он же владелец! Ничего удивительного…  Ах, да…  они же в Питере… Ну, приехал… приехали... по делам.
- Андрюх…  Он один был. Цыпочку одну клеил, настойчиво так… Потом вместе ушли… Я ее знаю. Она из ресторана с мужиком не в кино уходит…
На скулах Жданова заходили желваки. Пальцы сжались в кулаки, и косточки побелели.
Малиновский хорошо знал эти признаки – беды не миновать!
- Гад! Он что же, изменяет Катерине? Этого я ему не позволю! Катьку увез, я стерпел – она сама так захотела. Но изменять…
Он решительно смел бумаги в ящик стола.
- Все! Поехали!
- Куда?
- В ресторан! Куда же еще?! Он наверняка там.
- Слушай, Жданыч… Может не стоит сегодня? Меня Поля ждет…
- Как знаешь. Один поеду…
- Ну, уж нет! Ты там таких дров наломаешь! Вместе поедем! И на моей машине.
*
Друзья вяло жевали отлично приготовленное мясо, упакованное в сногсшибательный соус. Непонятно было, улучшает соус вкус мяса или наоборот, портит его. Но это их и не интересовало, как и само мясо. Они вяло жевали, ковыряли вилками и поглядывали на официанта. Тот уже с тревогой смотрел на необычных посетителей. Как только Жданов отбросил вилку и отодвинул блюдо, официант материализовался возле их столика.
- Извините, у вас претензии? Вам не понравилось блюдо?
- Позовите хозяина, - не стал вступать с ним в полемику Жданов.
- Ну, зачем же сразу хозяина? Мы сами решим вопрос - я могу поменять Вам блюдо…
- Хозяина, я сказал!
- Тогда может быть шеф-повара?
- Хо-зя-и-на! Разве я непонятно выражаюсь?!
Официант улетучился, и через несколько минут в зале появился Михаил Борщев собственной персоной. Он сильно изменился: заматерел, округлился, волосы поредели, и на макушке просвечивала лысина. «От ума не там лысеют, - подумал мимоходом Жданов, - видно прав Роман насчет «цыпочки».
Борщев оглядел зал с немногочисленными посетителями, зацепился взглядом за их столик и прямиком направился к ним. Он узнал Жданова и не стал делать вид, что это не так.
- Я к вашим услугам господа. Чем вы недовольны? Не понравилось мясо?
- Мясо тут ни при чем…  Разговор о тебе.
- А что собственно произошло?
- Он еще спрашивает, - Жданов зверел на глазах, и Малиновский решил вмешаться.
- Ты парень не темни. Видели тебя… с цыпочкой… и вышли вы вместе!
- А вам собственно, какое дело?
- Такое! Я тебе Катерину обижать не позволю!
- Не понял… Катя-то причем? Я ее почти пять лет не видел…
- То есть?! Она же с тобой уехала!
- Как уехала, так и приехала. Она всего месяц в Питере и проработала, а потом назад вернулась. А вместе мы и не были никогда. Только работали. Хотя не скрою, я надеялся на большее.
- Как же так… Разве вы не поженились? И где сейчас Катя?
- Я ничего не знаю. Мы не общаемся. Я пробовал позвонить, телефон не отвечает. Сменила номер, наверное…
Жданов после слов Михаила сник. Его лицо выражало отчаяние.
Малиновский поспешил закончить разговор.
- Извини, друг! Ошибочка вышла! Спасибо за приятный вечер! А с мясом все в порядке – отличное мясо!
Уже на улице стал тормошить Жданова.
- Палыч, ну ты что? Палыч…
- Как же так, Ромка? Она вернулась…  Почему я ни разу не встретил ее, почему ничего не слышал о ней?
- Значит, она не хотела. Иначе обязательно где-нибудь пересеклись бы.
Отчаяние сменилось у Жданова жаждой деятельности.
- Роман! Я должен увидеть ее! Немедленно!
- Жданов, успокойся! Не пори горячку! До завтра подожди, обдумай все, потом решишь, как действовать.
- Нет, я поеду сейчас! Если ты не со мной, я на такси поеду. У нее что-то случилось, иначе бы она не вернулась… и тем более не пряталась. Ты едешь?
- Еду, конечно. Куда ты без меня…

Не успела машина остановиться у дома Пушкаревых, как Жданов выскочил из нее.
- Ромка, ты подожди минут десять. Если меня не будет – езжай. Я сам доберусь.
- О чем разговор… подожду.
Андрей вышел гораздо раньше условленного срока. Вид у него был растерянный и удрученный. Молча сел в машину, снял очки, провел рукой по лицу, как бы пытаясь стереть с него не подлежащие огласке чувства.
- Ее нет…  Никого нет…
- Ну, сегодня нет, завтра будет, - Малиновский пытался взбодрить друга, хотя сам  нутром чуял неладное.
- Ты не понял. Пушкаревы здесь больше не живут. Квартира продана четыре с половиной года назад. Значит, сразу после возвращения Кати из Питера. Квартира в сталинском доме, осталась от деда. Просто так ее бы не продали. Что-то случилось… Что делать-то, Малина?
- Ну… это…  В адресное бюро обратись! Дадут адрес! Если она в Москве…

Адреса получить не удалось – Пушкаревы в Москве прописаны не были. Были Пушкаревы, но не те.
Тогда вспомнил Жданов о Зорькине - Катином друге детства и причине своей неоправданной ревности. Николай жил в соседнем подъезде. Жданов дождался его и взял в оборот.
- Николай Антонович! – обратился он к нему, выходя из машины, когда тот пытался открыть дверь подъезда. Зорькин от неожиданности чуть не выронил многочисленные пакеты, которые держал в руках.
- Что Вы от меня хотите?
- Только одно: где Катя?
- Опомнился, - усмехнулся Зорькин, переходя на «ТЫ», и этим выражая свое полное пренебрежение. - Где ж ты раньше был?
- Что с Катей? Я только недавно узнал, что она не с Михаилом,– не обращая внимания на тон, спросил Жданов.
Его взволнованный вид, слова, застревающие в горле, возымели действие: Зорькин почувствовал к нему даже жалость.
- Жива, здорова, не замужем. Это все, что я могу тебе сказать.
- Скажи мне, где она живет? Почему они уехали из Москвы?
- Не могу, не проси! Я поклялся ей… Не могу!
Глава 4
Встреча с Зорькиным не оправдала надежд Жданова. Он снова был в тупике, и, кажется, отчаялся найти Катерину. Безвыходность ситуации его угнетала. Он вообще быстро загорался, и так же быстро впадал в уныние, если не мог осуществить желаемое. Нет, он мог годами идти к цели, но должен был видеть перспективу, пути достижения ее. Тогда он становился деятельным и мог горы свернуть! Узнав, что Катя свободна, что она вернулась из Питера, он загорелся. Так долго скрываемые чувства овладели им: он хотел видеть ее, хотел взять ее за руку и почувствовать дрожь ее пальцев, хотел заглянуть в ее глаза и увидеть прежнюю любовь…
Почему-то он не думал, что она могла измениться за эти годы, могла забыть его, разлюбить. Такие мысли приходили в голову, но он старательно гнал их, не пускал в сердце. Главное - увидеть! И тогда все станет ясно: плохо или хорошо, есть надежда или все кончено навсегда… Он готов был на все. Любая правда лучше неопределенности.
И невозможность узнать эту правду лишала его жизненных сил. Он стал похож на робота, жил на автомате: работал, решал текущие проблемы компании, много времени проводил с Лизой…  Но даже общение с горячо любимой дочерью не было полностью радостным, какая-то горчинка присутствовала, и ребенок чувствовал это.
- Папулечка… ты опять задумался… тебе не интересно играть со мной? Давай в другую игру поиграем. В какую ты хочешь?
- Ну, что ты придумываешь, Лиза. Мне очень интересно, я не задумался… я устал немного…
Расстроила его своими словами и няня.
- Андрей Павлович! Это, конечно, не мое дело, но Лизоньке любви не хватает…
- Что Вы такое говорите? Мы все ее так любим! Она живет в достатке, в ласке -все для нее…
- Это правда. Вы ее любите, балуете. И я к ней, как к внучке отношусь. И настоящие бабушка с дедушкой в ней души не чают… Я о другом. Материнская любовь ей нужна, женская…
- Но Вы же женщина, и моя мать тоже…
- Мы - люди пожилые. А мать должна быть молодой… как у подружек. Я Вам больше скажу: дети стесняются пожилых родителей. Моя вот дочка поздно родила, так сын ее не любил, когда она на родительские собрания ходила в школу, стеснялся… И то сказать, она там на уровне бабушки была – другим родителям около тридцати, а ей под пятьдесят…
Я к тому, что жениться Вам надо. Пока она еще маленькая, привыкнет, мамой будет звать.
Вы извините, что встреваю - не мое это дело…
- Ну что Вы… Вы все правильно говорите. Только не получается… пока…
- Так и не к спеху! Я просто к слову…
- Я учту. Обязательно.
*
Малиновского состояние друга не радовало. Но он, в отличие от Жданова, трудностями вдохновлялся. Возможно потому, что это были не его трудности, и решать их было интересно, как задачку повышенной сложности: решишь – уважение к себе повысится, а не решишь – тоже ничего страшного, на жизнь-то никак не влияет.
Андрею он ничего говорить не стал, чтобы зря не обнадеживать, а сам задумал отыскать Катерину. И план у него уже готов. За отправную точку решил взять все того же Зорькина.
Николай все знает о Пушкаревой, значит, встречается с ней. А после разговора со Ждановым, тем более. Следить за ним самому нельзя, заподозрит… Но есть Полина!
Поля выслушала всю историю Кати и Андрея (пришлось рассказать полностью, включая и свою неблаговидную роль) и вдохновилась идеей мужа. Взяла на себя роль сыщика.
Она «вела» Зорькина от дома до метро. Заговорила: «Ваше лицо… наша передача…очень нужно… без Вас невозможно…».
Николай, к славе неравнодушный, купился.
- Вы знаете, мне сейчас очень некогда (это было сущей правдой). Давайте после обеда… Приходите в офис… И он вручил ей свою визитку, с адресом и телефоном.
А дальше пошло везение. В офисе она увидела Катю – знала ее по фотографиям. Проследила за ней. Не в один день, постепенно, узнала ее маршрут: метро – вокзал – электричка - пригородный поселок. До дома провожать не стала – вдруг заметит, а им ведь потом дружить семьями…  В том, что Жданов женится на Катерине у Поли сомнений не было.
*
И вот этот день настал! Радостно-взволнованный Малиновский доложил Жданову результаты поисков.
Не менее радостный и еще более взволнованный Жданов чуть не задушил друга в объятиях и тут же (дело было в конце рабочего дня, в пятницу) отправился в пригород. Разумеется на машине, а не на электричке.
По прибытии в городок, да и не городок вовсе, а станция железнодорожная, проехал его насквозь, добрался до железнодорожной платформы, куда приходили электрички, поставил машину так, чтобы видно было прибывших пассажиров, и стал ждать.
Наблюдать было удобно: выход с платформы только один – через навесной мост. Вот на него он и направлял свой взор, как только прибывал очередной электропоезд.
Он увидел ее сразу. Основная масса прибывших уже прошла, а она припозднилась. Ее вид поразил его: не было той девочки-секретарши, которая ранила ему сердце, не было успешной дамы, не верившей в его любовь
По ступенькам моста шла уставшая, измотанная женщина. Растрепавшиеся волосы спадали ей на лицо, но она не могла их поправить: ее руки были заняты пакетами с покупками. Скорее всего, пакеты были нелегкими: она меняла их из руки в руку, близоруко щурилась и осторожно спускалась по ступенькам – наверное, приходилось падать с них.
Она прошла мимо машины, и тогда он окликнул ее.
- Катя!
Она застыла. Будто выстрел в спину остановил ее. Медленно повернулась. Не закричала. Только губы задрожали, и глаза заволокло…
Мгновение – и он рядом. Мгновение – и она упала в его объятия. Он прижимает ее голову к груди. Ее слезы жгут кожу и сердце. Она не может его обнять – пакеты… Она не догадывается поставить их на землю. А он гладит ее волосы, заправляет выбившиеся пряди, повторяет одно слово: Катя…
Первое потрясение от встречи прошло, и она смогла посмотреть на него.
- Как долго ты не приходил… - прошептали ее губы, а для него эти слова прогремели как гром, сердце пронзила боль.
- Кать… я думал, ты с Михаилом…  думал – счастлива… Кать, нам поговорить надо! Поедем?
- Нет… - в голосе явно слышалось сожаление, - я не могу… сейчас… Правда не могу.
- Почему?
- Мне своих на дачу надо отправить… вот продукты купила… Электричка через час, времени совсем мало… надо собрать вещи…
- У вас есть дача? Где?
- Откуда у нас… Это Колькина, от родителей досталась.
- А ты? Тоже едешь?
- Нет. Собиралась, но не получается. Завтра работать буду – халтурка подвернулась. Грех отказываться - деньги хорошие пообещали…
- А когда проводишь, свободна?
- Да, конечно…
- Тогда я подожду.
- Долго же - больше часа…
- Ничего, подожду. Давай я тебя подвезу!
- Не стоит. Тут недалеко…
- Ну, хоть пакеты донесу.
- Я сама… привыкла…

0

2

Глава 5.
Он ни о чем не думал. Не хотел думать. Просто смотрел в ту сторону, куда она ушла, и ждал. Заново переживал то сладостное томление, что появилось в момент их встречи.
Теперь абсолютно ясно, что она не забыла его, что рада встрече, что ждала… Ах, знать бы раньше! Все могло сложиться иначе… Ничего, еще не вся жизнь прожита. Они еще будут счастливы.
За этими радужными мыслями он чуть не пропустил их. Увидел, когда они были почти рядом. Постарели родители, особенно Валерий Сергеевич: уже не бравый полковник, не грозный командир, а сгорбленный старик, тяжело шаркающий ногами. Вряд ли он как раньше распоряжается судьбами домочадцев.
…Елена Александровна изменилась меньше. Такая же привлекательная, бодрая. Так и норовит умчаться вперед… Только вот не пускают ее, держат за руку. Кто это? Боже…
Это же Лиза! Его Лиза! Один к одному: то же лицо, глаза, улыбка… А волосы темные. У Лизы светлые, как у Киры, а у этой - темные. Даже темнее, чем у Кати - как у него. Ростом тоже как Лиза, но фигурка миниатюрнее - кость тонкая, Катина. Выглядит взрослее Лизы - та еще совсем ребенок. А эта… Взрослый у нее взгляд, умудренный…
Не доходя до машины, Катя, остановилась, якобы завязать дочке шнурок. Повернула ее так, чтобы Андрею удобнее было рассмотреть девочку. Долго возилась с ее кроссовками, пока не окликнули -  электричка появилась на горизонте, и они побежали догонять Пушкаревых.
Сердце ухало в груди. Голова горела. Так вот в чем причина! Вот что произошло! Но почему же не сказала? Почему, Катя?!
Жданов так и не смог найти приемлемый ответ. Стук в окно прервал его лихорадочные мысли. Вернулась Катя.
Он и ее встретил этим мучающим его вопросом.
- Кать! Почему? Почему ты не сказала мне, Кать?
- Я все расскажу тебе. Поедем.
- Куда? В ресторан?
- Зачем? У меня вид не тот. Поедем ко мне домой, это недалеко.
Невзрачная пятиэтажка, подъезд с облупившейся штукатуркой… Последний этаж. "Поди, крыша протекает",- мелькнуло в голове. Обычная, не железная дверь. Пока Катя возилась с замком, мимо пронесся товарный поезд, и стекла в окнах подъезда задребезжали.
- Не понимаешь? - Катя увидела изумление в его глазах, - Наверное, можно было решить все по-другому, но я так сделала. Может покормить тебя сначала? Рассказ будет долгий…
- Нет, рассказывай.
Рассказ Кати.
То, что я в Питер поехала, было ошибкой. Не нужно этого было делать. Я же видела, чувствовала, что ты и вправду любишь меня. Нет, захотела характер свой показать. Хотела, чтобы приехал ты за мной… А ты не приехал. Мишу я не любила. И быть с ним не собиралась. Просто работала. Через месяц поняла, что беременна, испугалась… Боялась, не поверишь ты, что твой ребенок – Миша, Питер… Некстати все. Уволилась, вернулась в Москву. С родителями, сам понимаешь, не просто. Хотела к тебе пойти, рассказать, да не вышло. В женской консультации встретила Киру - мой врач ее подругой оказался. От нее Кира узнала о моей беременности. Она приехала ко мне, плакала, умоляла не разрушать вашу семью. Сказала, что тоже ждет ребенка, что ты рад этому. Я обещала ей, поклялась, что ничего не скажу тебе, не разрушу вашего счастья…
Катя замолчала, вновь переживая боль от затянувшейся со временем и опять растревоженной душевной раны.
- Все было не так, - заговорил Андрей, - мы поженились только через полгода. И беременна она не была… тогда… Нашей дочери всего три года.
- Обманула, значит. А я поверила… И не сомневалась даже.
- А что потом? Почему из Москвы уехали? От меня пряталась?
- Да нет, все проще.
Я на работу не могла устроиться - кому нужны беременные работники? А впереди - рождение ребенка, ему тоже много чего требуется. Мама категорически была против того, чтобы я сразу на работу вышла, хотя и выходить-то некуда было. Она не отказывалась нянчить внучку, но считала, что ребенок должен получать материнскую любовь. Ну и молоко материнское, чтобы здоровенькая росла.
На семейном совете решили продать квартиру - купить подешевле, а оставшиеся деньги и будут моей зарплатой. Риэлторы обманули: я как раз в больницу попала, отец после всех событий как-то равнодушен стал ко всему, мама обо мне беспокоилась, о ребенке… Доверилась им. Так мы и оказались здесь.
Когда Лиза подросла…
- Лиза? - перебил ее Андрей, - ее зовут Лиза?
- Ну да. Помнишь, ты говорил, что дочку Лизой назовешь? Я назвала Елизавета Андреевна… Она же твоя дочь. Только Пушкарева. Или ты сомневаешься? Она немного позже родилась, я две недели переходила: сначала угроза выкидыша была, так залечили, что переходила. Впрочем, ты можешь не верить, мне все равно.
- Кать, ну что ты говоришь?! Какие сроки? Я и считать не думал… Моя она. Даже если бы ты уверяла меня , что это не так. У меня тоже дочка, от Киры, тоже Лиза. Не совсем, не Елизавета, а Элиза. Они с твоей… с нашей Лизой, как двойняшки. Сама увидишь!
Катя посмотрела на Жданова с недоумением, но ничего не спросила, и продолжила рассказ.
- Так вот, когда дочка подросла, нам удалось с Колькой открыть аудиторскую фирму. Владислав Семенович помог - кредит дал. Доход небольшой, да и служащих только двое, - Катя усмехнулась, иронизируя над собой, - пришлось все должности пополам поделить: Колька директор и главный финансист, и дворник, и охранник. А я экономист - секретарь-уборщица, зарплату по трем ведомостям получаю. Приходится…
По мере того, как Катя излагала события своей жизни - без эмоций, простая констатация фактов, сердце Андрея сжимала боль. Ему, никогда всерьез не болевшему, не знавшему, где какой орган находится, стало вдруг понятно, как это "ни вздохнуть, ни выдохнуть", как жалость, любовь и чувство вины могут опустить человека на колени. Как можно вмиг забыть все слова, кроме: "Кать, прости…"
- Кать, прости меня …
- За что? Ты ни в чем не виноват! Я сама все решила. Неправильно, но сама… Ты ни причем!
- Я виноват… Я…
- Андрей, не казни себя. Я сама должна была позаботиться - не маленькая.
- Я не об этом. Хотя и в этом тоже виноват - ты была такая неопытная… Я о другом - я должен был почувствовать, что тебе плохо. Как же так? Неужели я такой законченный эгоист? Я даже не предполагал…
- А почему ты вдруг стал искать меня?
- Малиновский Михаила увидел с девицей. Я пошел бить ему морду, ну и узнал, что ты… что вы не вместе…
- Значит, драться пошел, меня защищать, - Катя улыбнулась ему, - а говоришь: эгоист…
Она ласково провела по его волосам, чуть растрепав их под конец.
- Я так рада нашей встрече! Очень рада! Но тебе пора, дома волнуются…
- Кать, я хочу остаться… не гони меня, Кать…
- Андрюш, наша встреча - это для меня такое счастье! И то, что остаться хочешь - это просто невозможное счастье! Но у тебя семья: дочка, Кира Юрьевна… Я не могу так.
- Кать, скажи, а  ТЫ хочешь, чтобы я остался? Не думай сейчас о других. Ты сама хочешь?
- Как же не хочу? Хочу, конечно! Я же люблю тебя! Всегда любила! Но нельзя! Нельзя, понимаешь! - со слезами выкрикнула она.
- Можно, Кать. Ты ничего не разрушишь. Кира бросила меня, у нее другая семья.
- А как же дочка? Как ты без нее? Уверена, ты ее очень любишь.
- Люблю, - Жданов невольно заулыбался, - но мне повезло, Кира оставила дочку мне. Сейчас она у моих родителей гостит.
- Как она смогла?!
- Не знаю… винила себя. Я думал, за измены. А теперь понимаю - за тот обман она рассчитывалась, за то, что жизнь нашу разрушила…
- Мне жаль ее…
- Она вполне счастлива… сейчас… И мы будем счастливы! Я все сделаю, чтобы ты и Лиза…
Он не договорил. Порывисто обнял ее, прижал к себе, сказал, скорее утверждая, чем спрашивая: "Я остаюсь, Кать?"
- Остаешься.
- Навсегда, Кать?
- Не торопись, Жданов! Давай жить настоящим! А будущее у нас будет. Какое захотим, такое и будет!
Глава 6.
Он стоял в проеме маленькой гостиной, где за шифоньером стояла детская кроватка, а рядом катин диван. Она стелила постель: взбивала подушки, надевала на них белые, в голубых незабудках наволочки, оглаживала со всех сторон - Жданову даже обидно стало, что он не подушка… Расстилала такую же, в незабудках, простынь. Роста ей не хватало, и она тянулась к противоположному краю через весь диван, и юбка высоко задиралась и видны были ямки под коленями, в которых пульсировали вены.
Жданов смотрел молча. В нем росло желание одарить эту хрупкую женщину, так много значащую для него, и так мало требующую. Да ничего не требующую! Готовую все отдать для него! Одарить не подарками, не комфортом, а любовью, своей любовью: заласкать, зацеловать… Любить, любить и любить…
Он стоял и молча смотрел. А она все стелила, все разглаживала несуществующие складки…
Наконец, почувствовав его обжигающий взгляд, выпрямилась, повернулась к нему лицом, шагнула…
И тут же оказалась у него на руках. Он нес ее на руках, как драгоценную ношу. И хоть было до постели два шага, он нес ее целую вечность. Положил на голубые незабудки, а сам встал рядом на колени и положил голову ей на грудь - вот он я: весь твой… возьми меня… делай со мной все, что захочешь! Повинную голову меч не сечет!

Он хотел одарить ее. Наивный! Это она, она одарила его счастьем доселе не испытанным! Нежностью запредельной, лаской нестерпимой, любовью своей нерастраченной… Ее тонкие пальчики пробегали по его телу, едва касаясь кожи - узнавали, запоминали его. Ее жаркие губы догоняли пальчики - насыщались им, выпивали его. Ее горячее дыхание обжигало его, натягивало кожу, напрягало мышцы…
Склонившись над его лицом, всматривалась она в самую глубину его души, ища там ответы на невысказанные вопросы, и щекотала его губы, задевая полной грудью…
Он все вытерпел. Даже не застонал. И только когда ее высохшие от внутреннего жара губы коснулись его затвердевших от страстного желания губ, он впился в них со стоном и хрипом, и отплатил сполна! Любовью за любовь!

Утро возвестил звон будильника.
-Как?
- Уже?
Подумали оба, не сговариваясь. Андрей пытался отключить звонок. Дать ей отдохнуть. Но она проснулась
- Катюш, поспи… Сегодня суббота…
- Нет, мне на работу надо.
- Кать, у меня хватит средств содержать вас: ты не будешь работать, ты устала…
- Андрей, ты не понимаешь! Колька без меня не справится. Я должна помочь ему встать на ноги.
- Всем ты должна! Ты о себе подумай.
- Зря ты так о нем. Он за три года, что фирму создали, даже машину себе не купил - на метро ездит. Все доходы на нашу семью уходят. А зарабатывает, между прочим, он! И на бирже играет, и договора на аудит заключает. Я только обсчитываю. И дома часто приходится сидеть - ребенок маленький, проблем хватает.
- Прости, я не подумал… Он верный друг, я всегда это знал. Я помогу ему! Фирма будет процветать!
- А вот этого не надо! Он гордый. Обидится.
- Так я ж ничего такого: познакомлю с нужными людьми - он сам раскрутится…
Для начала заключим договор с Зималетто: мы как раз планировали аудиторскую проверку. Похоже, наш Ветров играет не в те ворота.
- Он что, опять в компании работает?
- Пришлось взять. Александр настоял. Кать, ты собирайся, я тебя подвезу.
- Нет, Андрюш, не обижайся! Мы с Колькой договорились на вокзале встретиться. Я сама… одна поеду…
- Ну, хорошо. Тогда я пошел.
Жданов отъехал пару кварталов. Остановился, стал звонить.
- Алло! Руфина Львовна? Жданов беспокоит… Рад, что Вы рады… Нет, показ еще не скоро… Разумеется… Цветы только у Вас… Сегодня у меня другая просьба к Вам… Нет, не корзину… Букет незабудок доставить в офис … нет, счет я оплачу сам, при встрече… Нет, другие цветы нежелательны. И прямо сейчас! Отлично, диктую адрес… Да, открыточку вставьте… Много не надо… "Люблю тебя" будет достаточно… Очень Вам благодарен…
- Алло! Ветров? Жданов говорит! Надо будет договор заключить на аудиторскую проверку. Фирму я сам нашел. Представитель подойдет. Зорькин его фамилия.

Выключил телефон и вернулся к подъезду. Взлетел на одном дыхании на последний этаж, нажал кнопку звонка и не отпускал ее, пока встревоженная Катерина не открыла дверь.
- Андрей, ты забыл что-то?
- Забыл! Поцеловать тебя забыл! Я соскучился страшно! Я никуда тебя не отпущу! Звони Николаю, пусть едет пока в Зималетто, его уже ждут. А сама иди ко мне…
- Андрюш, я еще не позвонила, подожди…
- Ну, что ты так долго! Я же… Катенька… Ка…
Глава 7
Вечером он ждал ее у офиса. Вначале вышел довольный, улыбающийся Зорькин. Весь его вид говорил: "Жизнь удалась!" Причина такого радостного настроя владельца  аудиторской фирмы была очевидна - он подписал выгодный контракт!
Следом вышла Катерина. Она тоже улыбалась, но несколько смущенно: она знала не только причину хорошего настроения шефа, но и причину этой причины. Да что знала, она видела ее… его - вон он стоит, черный Порше…
Жданов поздоровался с Зорьиным мимоходом, будто виделись лишь вчера, а сотрудничество их фирм - дело обычное и давнее.
А Катеньке поцеловал ручку, задержал ее пальчики в своей руке, прижал к щеке и еще поцеловал.
- Кать, я за тобой. Приглашаю тебя на ужин. Не вздумай отказываться, обижусь! Я и столик заказал.
- Андрей, я же не одета соответствующим образом. И устала… В таком виде в ресторан…
- Это мы мигом исправим! Садись! Едем!
- Скажи хоть, куда?
- Сейчас увидишь, уже приехали.
Машина остановилась возле одного из магазинов компании. Не успели они войти, как на крыльцо выбежала директриса.
- Андрей Павлович! Что будете инспектировать? Документацию? Ассортимент?
- Изабелла Викторовна, успокойтесь, я не инспектировать. Я даже не как президент компании. Я как частное лицо. Но прошу Вас помочь.
- Все что попросите для Вас подберем!
- Собственно подобрать нужно не мне, а вот этой даме
- Что именно?
- Платье для коктейля, и… И костюм для офиса.
Она придирчиво оглядела Катерину и добавила.
- Наверное и прическу следует поправить?
- Если возможно. Будем Вам очень признательны!
Катю подхватили под руки взявшиеся ниоткуда длинноногие продавщицы, ничем не отличающиеся от моделей, и увели вглубь помещения.
Несколько раз она показывалась ему в рекомендуемых нарядах, пока он не одобрил вечерний костюм,  выбранный как оказалось ею самой. В нем она и поехала. Все остальное упаковали и бросили в багажник. Прическу ей делал не специалист, а те же продавщицы-манекенщицы. И справились отлично! Да они и не мудрствовали особо: подняли волосы высоко, завернули замысловатый кренделек и закрепили приобретенной тут же заколкой.
А на лоб пустили челку. В этой челке и была вся прелесть - она обрамляла лицо, делала его ярче и выразительней (этому и макияж способствовал!). Изящная рама к портрету!
Жданов только крякнул и закашлялся в кулак.
Катя удивленно посмотрела на него, и он пояснил.
- Боюсь, как бы не увели у меня девушку…
- Андрюш, ну что ты выдумываешь? Меня - уведут? Глупость какая! Или ты смеешься?
- Я не смеюсь, а очень даже переживаю. Но увести тебя, конечно, не дам! Не допущу такой глупости.

Их столик был рассчитан на двоих и стоял за пальмой, напротив оркестра. Основная площадка для танцев находилась в центре зала, а здесь, между их столиком и оркестром, тоже было место для двух-трех пар. Официант принес вино, а все остальное предстояло ждать. Они выпили, и он пригласил ее на танец. Не зря Жданов одобрил ее костюм: черные широкие брюки и короткий открытый жакет, а под ним - сильно декольтированный топ.  Он, наверное, предвидел, как они будут танцевать: он положил руку ей на талию, но не поверх жакета, а под него! А потом… потом она (рука) оказалась на спине, под топом.Он не делал ничего особенного, предосудительного… Просто держал ее… иногда, в такт музыке, прижимал к себе чуть сильнее. Он наклонил к ней голову и его глаза надолго утонули в  загадочной глубине декольте… Что он пытался там разглядеть? Не мальчик - все видел и не раз…
Но с ней все было по-другому. Необычно было. Ее трепетное дыхание колыхало грудь, тонкая, прозрачная кожа, не тронутая загаром, казалась влажной и прохладной - нестерпимо хотелось проверить это. Пригнувшись ниже, он заметил мелкие бисеринки в ложбинке и с трудом оторвал взгляд…
А она… Что она делает? Положила руку на его плечо…  выше… провела пальчиками по щеке и запуталась в волосах на затылке, надавливает, сгибает его шею - заставляет еще ниже опустить голову…
Сейчас он не выдержит - припадет к прохладной коже и уже не сможет оторваться…
Рука на талии сжимает ее сильнее, приближает к нему вплотную, вдавливает, заставляет ее прогнуться и откинуть голову… еще немного и произойдет…
Усилием воли он отстраняет ее, и быстро ведет к столику.
- Андрей, что не так? Почему мы не танцуем? Музыка еще не закончилась.
- А ты не понимаешь? Терпение мое чуть не закончилось. Хорошо хоть танцевали не в центре зала. То-то Шестикова бы покуражилась: высокая харизма президента…
Катя засмеялась в кулачок, а Жданову еще долго было не до смеха.
К счастью принесли заказ, и они погрузились в таинство чревоугодия.
Жданов еще не раз приглашал ее на танец, но не повторял своей ошибки: не приближался к ней настолько, что мог бы потерять голову. Теперь он держался исключительно галантно, вел ее в танце так, будто рекламировал невиданный доселе цветок. Уж как он так умудрялся, но она всегда была на виду, а он в ее тени. Его действия можно было расценить и как знакомство - знакомил таким образом тусовочную публику со своей избранницей, а можно было расценить их и как хвастовство – смотрите, завидуйте! Ни у кого из вас нет такого необыкновенного, такого чудесного, такого…  Да разве описать словами то, что обрел он?! Не по заслугам обрел - по милости божьей. Но теперь не отдаст никому! Дорожить будет, беречь. Всю жизнь завоевывать будет ее любовь. Доказывать будет, что достоин дара сего.
Отличное вино, проникновенная музыка, восхищенные взгляды, комплименты, и его руки: поддерживающие, направляющие, оберегающие… Родные теплые руки, которые крепче каменной стены, которые нежнее ангельских крыльев.
Великолепный вечер и восхитительная ночь!
И по-семейному доброе утро.
- Андрю-ша! Андрюша! Пора вста-вать! Андрей! Ну, сколько можно спать? День на дворе!
- Кать, я это… Я заболел…
- Как заболел? Что с тобой? Что тебе нужно, скажи!
- Мне… мне постельный режим, наверное,… посмотри, лоб горячий! Иди сюда, посмотри…
- Андрей, если ты врешь, если притворяешься….
- А ты проверь. Чего ты боишься? Заболеть тоже боишься?
- Скажешь тоже - заболеть я боюсь! Ну, показывай язык! Лоб дай пощупать! Что ты делаешь?! Я так и знала! Андрей…
- Всеее… попалась, птичка, стой, не уйдешь из сети! По-ве-ри-ла… Опять ты мне поверила! Потому, что любишь… Любишь?!
- Люблю…и верю!
- И правильно делаешь! Андрюшу надо любить, он хороший… Хороший?
- Хороший! Очень хороший…
- Скажи, что я лучше всех! Молчишь? Я не лучший?
- Андрюш, ты же у меня один… С кем мне сравнивать?
- Кать, ты что, все эти годы… одна?
- Ну, почему одна? С Лизой. С тобой… в мечтах…
- Катька, как же мне любить тебя надо, чтобы наверстать упущенное…
- Это впрок не делается. И за прошлое тоже. Люби сейчас, если любишь!
- Почему сомнения?
- Не знаю…  Я не привыкла быть счастливой. А тут сразу столько: встреча, цветы, ресторан… ты со мной. Это так непривычно, и так замечательно: просыпаться и чувствовать твое дыхание, твою руку.  Можно прижаться всем телом. Можно поцеловать или погладить. Боюсь, что это кончится так же быстро, как началось. Нет, не боюсь… Если и закончится, все равно останется со мной, навсегда. Никто у меня этого не отнимет!
Он посерьезнел, не было больше игры, шутливого противоборства.
- Катя! Я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Очень люблю! Я, наверное, не достоин такой женщины, как ты, но я сделаю все, чтобы ты была счастлива! Я очень хочу, чтобы мы были вместе. Чтобы у нас была семья. А ты? Ты хочешь этого?
Катя медлила с ответом, и он помертвел от страха: неужели откажет? После того, что произошло между ними, он не мыслит своей жизни без нее! Разве можно сравнить его прежнее существование с этим состоянием, в котором он пребывает возле нее?! Неужели не захочет? Как же тогда…
Она заметила бледность на его лице, ожидание во взгляде.
- Андрей, ну что ты… Конечно я хочу быть с тобой. Но давай не будем торопиться…
У тебя дочь, у меня тоже дочь…
- У нас!  - Перебил он ее,- Лиза и моя дочь!
- Твоя, твоя! Успокойся! Но она об этом еще не знает. И никто не знает. Я должна подготовить и Лизу, и родителей. И ты тоже должен подготовить свою Лизу: она должна полюбить меня - я не хочу быть мачехой.
- Кать, а ты ее сможешь полюбить? Кира сделала для тебя столько плохого…
- А Лиза-то причем? Она ребенок. Твой ребенок! И этим все сказано. Лишь бы я ей пришлась по душе. У нее, наверное, сложный характер?
- Есть маленько. Но она добрая! Не в Киру... да она и видела ее нечасто -все больше с няней.
Андрей, заполучив Катю в свои объятия, совсем успокоился и приготовился провести воскресный день в "постельном режиме". Кате тоже этого хотелось, но долг превыше всего! Она стала потихоньку отстраняться от него…
- Кать, ты куда? Сегодня выходной, побудем вместе?..
- Андрюш, мне ехать надо.
- Куда?
- К своим, на дачу. Они ждут, волнуются, наверное. Лиза без меня не привыкла быть.
Жданов поскучнел, но понимал, что она права.
- Ну, ладно, езжай. А давай я тебя отвезу?
- Нет, не нужно. Я должна подготовить всех: объяснить твое появление в нашей жизни.
- А когда я смогу увидеться с дочкой?
- На следующей неделе они вернутся, тогда…
- А… а мне можно… к тебе, Кать?
- Ты же еще со мной, а уже спрашиваешь!
- Я буду скучать. Я не могу без тебя. Я хочу видеть тебя постоянно, слышать твой голос. Я не знаю, как жил раньше…
- Я тоже этого хочу. Мы будем видеться часто, я обещаю!
- Когда ты вернешься?
- Поздно. Последней электричкой. Мы завтра увидимся, обязательно! А сейчас мне пора…
                                    Глава 8

Всю дорогу под монотонный стук колес, не замечая толчеи пассажиров, не слыша гула их голосов, она думала, вспоминала годы, прожитые без него, своего единственного…

Глупая гордость подначивала ее, провоцировала на необдуманные действия.
Кирин обман сделал свое дело, но не только он разлучил их - она сама, сама виновата! Хотела доказать, что сможет жить без него, и даже ребенок не смог остудить ее голову, затуманенную обидой.
А потом было тяжело… Очень тяжело: объяснение с родителями, косые взгляды, перешептывания за спиной, одинокие ночи, когда некому пожаловаться на плохое самочувствие, не с кем разделить радость толкнувшейся новой жизни… Родители уже не были так близки, как раньше, да и постарели, а виной тому была она - ее неудавшаяся личная жизнь.
Перед самыми ее родами отец попал в больницу. Мать постоянно находилась при нем – очень он был плох…
Сама себе вызвала скорую и поехала в роддом. Врачи смотрели недоуменно – такое в наше время случается нечасто, а нянечки жалели… Потом все утряслось, наладилось как-то. На выписку за ребенком приехал Колька – друг же! И опять нянечки жалели ее, шептались за спиной: «Сам-то как дитя… непутевый…»
А первое купание… Она надеялась на мать, а та растерялась: давно младенцев в руках не держала. Пришлось самой, хоть и страшно было. В тот момент -  она точно помнит, подумала об Андрее – он бы не испугался, у него такие надежные руки…

Человек ко всему привыкает, привыкла и она: к бессонным ночам, к тяжелым сумкам, к безденежью. Деньги, оставшиеся после продажи квартиры, таяли как мартовский снег…
Опять помог Зорькин – организовал фирму. Ну и она ему помогла – кредит в банке ей удалось взять. Третий год она пашет как лошадь: без отпусков, почти без выходных. А что делать - семью кормить надо, одевать, обувать. Она теперь за старшую. Она - главный кормилец. Родители помогают, как могут, но за ними самими уход нужен…
Она устала, очень устала быть самостоятельной. Хотелось привалиться к надежному плечу, спрятаться за каменной стеной… Неужели это она хотела все делать по-своему, не слушая чьих-либо советов, не веря в доброе к себе отношение?! Глупая была - обиду свою лелеяла, не поверила, что любит он ее… «Вместе с грязной водой выплеснула и ребенка…» А теперь пожинает плоды…
Как хорошо, что Андрей  нашел ее - хоть кусочек счастья! Как глоток воды в пустыне. Один глоток? Или целый родник? Он уверен, что река счастья понесет их к дальним берегам, а она сомневается…
У него натура такая – он загорается, вспыхивает, но быстро остывает. И один он быть не может, а Кира его бросила. Натешится он с ней, и остынет… Ну и пусть! Могу я побыть счастливой? И почему остынет? Можно не дать остыть, если самой подогревать их любовь, отдавать, не скупясь, все свои нерастраченные чувства. Главное - не бояться изменить свою жизнь, а что получится - лучше или хуже, она (жизнь) и покажет…

Обратная дорога не располагала к думам: вагон был переполнен, всю дорогу пришлось стоять в тесном соприкосновении с другими дачниками, возвращающимися с «отдыха» на грядках. Тяжелые корзины, ведра, рюкзаки… У нее тоже два ведра со смородиной и еще сумка через плечо… Стоять тяжело, душно, но поезд везет, а как дойти от станции до дома?
                                                               *
На этот раз он оставил машину у подъезда и ждал ее на платформе. Не стал окликать, а просто подошел и подхватил тяжелые ведра.
- Андрей… Как ты здесь оказался? Мы не договаривались…
- А вот взял и приехал! Чего мне дома одному делать.
- Ты без машины?
- Она у дома. Я не подумал, что ты с грузом… Устала?
- Очень…
- Давай, ты на лавочке посидишь, а я схожу за машиной?
- Не нужно. Я же теперь без груза - дойду…

В квартире он сразу прошел на кухню – поставить ведра, а Катя задержалась в прихожей.
Когда он вернулся, она сидела на скамеечке, привалившись спиной к стене, и закрыв глаза. А из-под плотно сомкнутых ресниц по щекам текли слезы.
- Катюш! Ты что? Что случилось?
- Ничего… устала очень. Целый день на солнцепеке – смородину собирала, потом дорога…Господи, еще варенье варить!
- Кать, ну зачем тебе столько ягод? Зачем мучить себя?
- Ты не понимаешь - родители привыкли так жить: заготовки, компоты, варенья… А у самих уже силы не те, не могут они сами. Не могу я лишить их привычной жизни! Они и так из-за меня здесь оказались. Отец-то ничего, смирился – он сам с периферии, а мама – коренная москвичка. Она с отцом всю жизнь по гарнизонам моталась, мечтала на старости в Москве пожить, а тут я со своими проблемами…
- А может, попроще что сделать с ягодами?
- Можно было бы заморозить, но у нас нет морозильной камеры. В прошлом году собрались купить – я тогда премию большую получила, а выяснилось, что у меня сапоги вышли из строя, и Лизоньке шубку надо – так и не купили… Зимой и не нужна вроде, а теперь…
- Кать, до завтра с ними ничего не случится?
- Да хоть и случится, я сегодня не в состоянии ничего делать.
- Атлична! Завтра утром купим морозилку и проблема будет решена!
- Андрей, ну зачем? Я же не из-за того сказала…
- Катюш, ну что ты все сама да сама! Дай мне позаботиться о тебе…
- Ох, Андрюша! Я так устала решать все сама… Если бы ты только знал, как я устала…
- Тогда слушайся меня! Договорились? Будешь слушаться?
- Буду…
- Все, решили! Теперь прими ванну, отдохни…

Когда она вышла уже не такая уставшая, посвежевшая и даже с румянцем на лице, вкусно пахло свежезаваренным чаем, а на сковородке скворчала яичница.
  - Кать, я тут похозяйничал… но кроме яиц ничего не нашел.
- Ой, я и забыла! В сумке пирожки – мама напекла, с малиной и крыжовником! Сейчас достану!

Вечер обещал быть по-домашнему уютным, почти семейным…
- Сейчас поешь и ляжешь спать, отдохнешь хорошенько…
От этих слов Жданова Катя напряглась - выронила из рук вилку и с трудом проглотила кусок пирога
- А… ты… домой поедешь?
- Кать, ты устала, тебе отдохнуть надо…
- Да, конечно, я пойду, лягу…
- А поесть?
- Я… мне … не хочется… Ты поезжай, поздно уже…

И она пошла к своему диванчику. Вся поникшая, враз увядшая…
Он бросился к ней, схватил за плечи, развернул к себе лицом.
- Катя, прости! Прости меня, пожалуйста! Я не то говорю! Никуда я от тебя не уеду. Как верный пес буду сидеть на половичке у твоей постели - сторожить твой сон буду… Ждать буду, когда усталость твоя пройдет… Кать, простишь?
- Глупый ты… я без тебя быть еще больше устала…
Погладила его по колючей щеке. Взъерошила волосы, зашептала на ухо.
- Не хочу, чтобы ты был песиком. Лучше котиком…
- Почему?
- Котики не спят на ковриках. Они к хозяйке в постель забираются…

На столе остывали нетронутая яичница и ароматный чай.
Не до них было хозяевам. У них свой жар и пыл…

- А кто-то хотел уехать…
- Кать, я…
- Ах, нет, кто-то хотел на коврике…
- Кать, ну не вспоминай! Я – глупец! Признаю!
- Где бы записать эти слова…
- Кать… ты такая…
- Это я еще уставшая, учти…
- Учту! Ты знаешь, чего я боюсь?
- Чего?
- Боюсь, что ты остынешь… Будешь говорить:
…« Не сегодня… голова болит…», или «Как? Опять? Мы же на прошлой неделе…»
Она засмеялась и обняла его.
- Я никогда не скажу тебе «Нет»! Обещаю! И даже когда ты состаришься, станешь немощным… Мы все равно что-нибудь придумаем!
- Можно подумать, ты не состаришься!
Она опять засмеялась.
- Нам, женщинам, легче. Нам же приходится лежать, а не стоять…
Теперь уже рассмеялись оба.
- Ну, это будет еще не скоро. А сегодняшнее обещание ты не забыла? Если я…
- Я скажу «да»…

Ах, эти летние ночи! Они такие короткие! Не зря их называют воробьиными: не успели глаз сомкнуть, а уже утро…Но ничего - впереди только день, а потом будет опять ночь, и можно будет выспаться… Может быть удастся…

0

3

Глава 9.

- Жданов! Офис опять гудит.
- По какому поводу на этот раз? Кого обсуждают?
- Тебя, естественно. Ты же у нас летаешь как молодой орел. Помолодел, похорошел, похудел, кстати. Где твой пивной животик, который явно намечался? Растряс в трудах праведных? Или в утехах любовных? Признавайся!
- В чем признаваться-то?
Роман перестал балагурить, спросил серьезно.
- Как у вас с Катериной?
- Ром-ка-а! Ты не представляешь! Ничего не забылось. Будто и не расставались, и пяти лет этих не было…
- Жениться будешь?
- Я бы хоть сейчас, а она боится…
- А чего ей бояться-то?..
- Ну, дети - вдруг не подружатся, вдруг нас не примут как родителей…
- Твою Элизу когда привезут?
- Не скоро еще. А вот с Елизаветой сегодня иду знакомиться. Волнуюсь больше , чем на экзамене – вдруг я ей не понравлюсь?
- Понравишься… Она все же женщина, хотя и маленькая, а женщинам ты нравишься. Успокойся! Эх, Андрюха! Не понимаешь ты главного!
- ?
- Главное – они у тебя есть! Уже…
- Прости, Роман… Я со своим счастьем, совсем голову потерял… У вас-то как? Без перемен?
- Без них… Мне кажется, я с ума сойду. Не могу я видеть, как она мучается! Третий год одно и тоже: месяц ожидания, надежд, и…отчаяние. Я уже график ее критических дней как таблицу умножения знаю. Домой боюсь в эти дни идти…
- Плачет?
- Теперь уже нет. Наоборот, веселой старается быть. А глаза как у побитой собаки… виноватые глаза… будто я ее виню
- А сам-то ты как? Очень хочешь детей?
- Да знаешь, вроде и не хотел особо, а раз не получаются – то выложь да подай! Не обо мне речь, я бы пережил. Полю жалко. Извелась вся…
- А врачи что говорят? Есть надежда?
- В том-то и дело, что ничего серьезного не находят! Есть, конечно, отклонения. Но с ними другие рожают без проблем.
Я с одним старичком тут переговорил – меня ведь тоже обследовали, сам понимаешь. Так он считает, что ей надо успокоиться и перестать ждать, перестать так сильно стремиться к этому. Он говорит, что часто бывает так, что супруги, не надеясь родить своего ребенка, усыновляют чужого, и почти сразу заводится свой.
- Это что же, награда что ли за благородный поступок?
- С точки зрения веры – да, награда, а с точки зрения науки – женщина успокаивается, ведет нормальный образ жизни, выработка гормонов упорядочивается и детородных клеток тоже, ну и происходит то, что и должно произойти.
- Уж не хотите ли вы взять чужого ребенка?
- Об этом пока речи не было. Подождем. Мы ведь первый год и сами не хотели, остерегались… два года только, как решили… Врачи диагноз «бесплодие» еще не ставят… Ладно, закрыли тему! Тебе пора. У тебя свидание важное, а я настроение тебе испортил. Езжай! Старайся обольстить свою Елизавету!
                                                  Глава 10

Дверь открыла Елена Александровна. Вежливо поздоровалась и пригласила войти. Валерий Сергеевич только кивнул, проходя мимо на кухню. Из комнаты вышла Катя, держа за руку дочь.
- Поздоровайся, Лиза - это твой папа.
- Он приехал? – посмотрела вопросительно на мать
- Приехал, Лизонька.
Андрей ждал чего угодно: девочка бросится ему на шею или наоборот заплачет и не захочет с ним разговаривать… Но того, что произошло на самом деле, не ожидал никто.
Лиза вдруг вырвалась из рук матери и побежала в прихожую. Стала торопливо обуваться.
- Лизонька, девочка, куда ты? – обратилась к ней бабушка
- Я на улицу! Я ребятам скажу! Они не верили…
Уже у двери она остановилась, повернулась к нему.
- А ты, правда, мой папа?
В груди заныло, перехватило дыхание.
Валерий Сергеевич крякнул, Елена Александровна зажала рот фартуком, Катя побледнела и подалась вперед, к дочери. Но Жданов опередил
- А можно я с тобой пойду, дочь? Пусть они сами увидят…
Она радостно подпрыгнула и тут же вложила свою маленькую ладошку в его большую и надежную.

На крыльце она победно огляделась по сторонам, но двор был как назло пуст, только в песочнице возилась совсем несмышленая кроха – что ей доказывать? Она не поймет…
- Пойдем на качели! (не вышло похвалиться, так хоть покачаться…)
Она уселась поудобнее на сиденье и приказала:
- Раскачивай! Сильнее! Я высоко люблю!
«Командирша, - усмехнулся Жданов, - еще одна на мою голову…» - но распоряжение выполнил. Через некоторое время рядом оказались два мальчугана, чуть постарше возрастом.
- Лизка! Слезай! Ты уже долго катаешься
- А вот и не слезу! Сколько захочу, столько и буду качаться! Правда, папа? – повернула она свое личико к Андрею.
- Опять врешь! Нет у тебя никакого отца! Безотцовщина!
Ярость поднималась в груди Жданова тугой волной.
« Как они смеют?! Она ни в чем не виновата… И сколько раз она все это терпела? Бедный ребенок…» - проносились обрывочные мысли.
Он схватил мальчишку за плечо, притянул к себе
- Почему ты ее обижаешь? Разве она плохая девочка?
- Она хорошая, - засопел под рукой мальчишка, - только она врет все, нет у нее отца, нагульная она…
- Ты хоть знаешь, что это такое?
- Не-а… мамка так говорит…
« Ну конечно, - усмехнулся про себя Жданов, - это взрослые разговоры, а дети только повторяют».
- Запомни, и другим ребятам скажи – Лиза вас не обманывает. Я ее отец! И если я узнаю…
Он не договорил. Мальчишка вырвался и бросился наутек. А дружок его давно удалился на безопасное расстояние.
Интерес к качелям у Лизы пропал. Она погрустнела и готова была заплакать - не так она представляла свой выход с отцом… Жданов понял это.
- А не прогуляться ли нам, а Лизок? Мороженого всем купим…
- Пойдем. А мороженое только я ем и бабушка.
- А мама?
- Мама не любит. Она пирожные любит…французские…
- Ну, тогда купим пирожные.
- У нас такие не продают. Надо в Москву ехать…
- Жаль, не знал. В следующий раз обязательно привезу…
Он вдруг присел перед ней на корточки
- Лиз, а ты мне поможешь? Ты мне будешь говорить, что мама любит, а то я… позабыл.
- Ладно. Она еще креветки любит, особенно в тесте. Мы когда в Москву ездим, в Макдоналдсе кушаем…
За разговорами дошли до станционного буфета, купили все же мороженое, чипсы и другую мелочь, которую так любят дети неизвестно почему.
На обратном пути Лиза стала отставать, и Жданов понял, что она устала
- Давай, я тебя на руки возьму.
- Ты что, нельзя!  - у нее даже глаза округлились,- я уже большая… нельзя…
- Ну, это с дедушкой нельзя – он старенький, и с мамой и бабушкой нельзя, потому что они женщины. А со мной можно. Я твой отец, здоровый и сильный.
С этими словами он поднял ее, а она радостно обвила ручонками его шею.
Идти было неудобно, он почти не видел дорогу, но в то же время было так приятно чувствовать ее влажные ладошки на затылке, видеть восторг в ее глазах…

Давешние обидчики играли в футбол, неумело пасуя друг другу мяч и постоянно теряя его.
Андрей поставил Лизу на землю, вручил ей пакет.
- Постой немного. Я сейчас…
Подошел к мальчишкам.
- Ну что, пацаны, поучить вас играть?
- Мы сами умеем, - ответили неуверенно.
- А посмотрим! Я на воротах. Кто забьет мне гол?
Обрадовались, стали спорить, с какого расстояния бить, и какой ширины делать ворота.
Первые три мяча Жданов взял, четвертый пытался пропустить, но не вышло, а с пятым удалось это сделать  вполне достоверно. Разошлись, довольные игрой - подружились!
- Повезло тебе, Лизка! Хороший у тебя отец! – крикнул главный обидчик, - а мой только пиво пьет, да с мамкой ругается, - добавил уже сам для себя.
Андрей подхватил дочку на руки и в таком виде они явились домой.
Начались причитания, охи да ахи – как такая большая девочка… на руках…
- А папа сказал, что с ним  - можно!  - заявила решительно Елизавета.- Он сильный, он и маму может поднять!
Все устремили на него взоры, и он смутился: он такого не говорил, но раз дочь так решила…
- Конечно могу,- и подтвердил свои слова, поставив Катерину на стул, чем обрадовал Лизу до щенячьего визга.

Церемония «званого обеда» прошла даже лучше, чем они с Катей рассчитывали.
Валерий Сергеевич после пары рюмок наливки перестал хмуриться и смотреть на Жданова волком, а, заполучив в его лице  внимательного слушателя своих бесконечных армейских историй, и вовсе расслабился, стал чаще наливать в рюмки… А потом и вовсе обнял Жданова и стал строить планы, как они вместе…
Елена Александровна с самого начала отнеслась к его появлению вполне дружески. Сама не спрашивала, да и мужу видимо заранее запретила это делать, где он был все эти годы и почему объявился теперь. Если Катя и не говорила специально, кто отец ее ребенка, то это было им очевидно: как говорится, написано на лице. Но они с упреками не спешили: зачем разрушать еще не наладившуюся в полной мере личную жизнь дочери? То, что было, уже в прошлом. Теперь надо думать о будущем, и пусть уж молодые сами разбираются между собой, а они, родители, свои обиды не покажут – лишь бы дочь была счастлива…
Катя весь обед, перешедший уже в ужин, была начеку, бдительно сторожила обстановку дружбы и взаимопонимания за столом. Не давала отцу перейти на личности в своих бесконечных рассказах (Жданов не был в армии, а для Пушкарева это большой минус в оценке человека), а матери – закормить Жданова своим кулинарным творчеством (не захочет Андрей огорчать будущую тещу, а потом страдать будет). Она так утомилась от этой роли, что пропустила момент, когда дочь стала засыпать на ходу. Опомнилась, только увидев, как та прикорнула в кресле.
- Лиза, доченька, тебе давно спать пора. Пойдем, я тебя уложу.
- Я с папой хочу…
- Папы не укладывают деток, они же мужчины…
- А дедушка меня укладывал.
- Ну, это было один раз…
- Пусть и с папой один раз!
- Кать, давай я уложу. Я же умею, ты знаешь…
У Лизы весь сон как рукой сняло! Тут же потащила Жданова в свой закуток, сама переоделась в пижамку, а когда он поднял ее, чтобы положить в кроватку, обвила ручонками его шею, прижалась крепко-крепко и вдруг проговорила:
- Счастье ты мое…
От неожиданности Андрей опустил ее на пол и присел перед ней на корточки
- Солнышко, это ты наше счастье!
- Нет, мама говорит, что я -  ее радость! Это ты – счастье!
Она вдруг кинулась к тумбочке и стала там что-то искать. Жданов подумал, что там лежат ее игрушки, но вскоре заметил, что это не так. Тумбочка принадлежала явно не Лизавете.
- Лиза, нельзя рыться в чужих вещах, - попытался он остановить ее, но она уже нашла то, что искала.
Подошла к нему, разжала кулачок и протянула к нему руку. На ладошке лежала маленькая фотография – его фотография, давнишняя, с пропуска.
- Это ведь ты? Мама, когда плачет, целует ее и говорит: «Счастье мое»…
У Жданова в глазах защипало и горло пересохло. Он погладил темную головку, поцеловал в лобики и положил девочку в постель.
- Спи, пора уже. А маму мы больше не будем расстраивать…  чтобы не плакала… Хорошо?
- А я не расстраиваю. Она сама плачет… не знаю, почему…
И тут же у нее возник иной вопрос
- Пап, а ты с нами будешь жить?
- С вами. Но не сегодня - у вас же места мало. Где я буду спать?
- Хочешь, спи на моей кроватке! А я с мамой. Или ты спи с мамой, у нее диван широкий…
- Я тебе обещаю, очень скоро мы будем вместе! Я ведь живу не один, у меня есть еще дочка. Она твоя сестра Ты с ней подружишься? Хорошо?
- И тогда будем вместе жить?
- Будем. А теперь спи, а то мама скажет, что я не умею укладывать девочек спать.
- Умеешь… Только мама мне еще руку дает.
Он взял ее ладошку в свою крепкую, большую руку, а она тут же положила ее себе под щеку и заснула, успев только сказать сонным голосом: « Я подружусь…».

Всю дорогу до дома он ощущал на своей щеке прикосновение ее пальчиков, чувствовал запах детства, исходивший от нее. Вспоминал свою Лизу. Он очень скучал, считал дни до ее возвращения. Он сравнивал их. Такие похожие внешне, по характеру они были совсем разные.
Лиза-Элиза, еще совсем ребенок, а изображает из себя взрослую женщину: то вертится перед зеркалом, примеряя свои наряды, разукрашивая личико косметикой, оставшейся от Киры, то подражает бабушке - готовит для него угощение… Она девочка добрая и не капризная, но ведь она и не знает ни в чем отказа. Еще неизвестно, как она поведет себя, если не получит желаемого.
А Лиза–Елизавета никого не изображает. Она старше Элизы, но играет в детские игры, ведет себя как ребенок… Но ребенок, много понимающий во взрослой жизни, умеющий сочувствовать, готовый пойти на жертвы…
Как они будут ладить? И будут ли? Нелегко им с Катей придется. Ой, не легко…
И все равно они будут вместе! Пусть будет трудно, но вместе! Разберемся!
На этой радужной ноте он и закончил день

                                         Глава 11.

Няня Любовь Вениаминовна вернулась из отпуска раньше, чем Ждановы-старшие привезли Элизу, и он успел поговорить с ней. Рассказал ей почти всю историю их с Катей отношений, и о своих намерениях жениться на Кате тоже не умолчал. А потом попросил:
- Помогите мне! Лизу надо подготовить к встрече с Катей и другой Лизой. Элиза не должна быть настроена враждебно. Иначе Катя ни за что не согласится на наш брак…
- Я все поняла, Андрей Павлович. История Ваша мне в сердце запала, и я очень постараюсь помочь… Только вряд ли это быстро получится. Вы уж подождите, не торопитесь…

Только через месяц она сказала Жданову, что разговоры о сестренке и ее маме не вызывают у девочки отрицательных эмоций. Наоборот, она сама все чаще спрашивает о них, хочет познакомиться.
Жданов все это время тоже не сидел, сложа руки: он не скрывал от дочки, что бывает у Кати и Лизы, по возвращении от них подробно рассказывал, как прошла встреча.
Были у него и другие встречи с Катей, на его холостяцкой квартире, но об этом он умалчивал – не для детских ушей такие рассказы…

И вот он наступил – день их встречи! С самого утра в доме повисло напряжение. Лиза капризничала, без конца переодевала платья, требовала от Жданова внимания к себе: то она не будет кушать без него, то ей хочется поиграть с ним… Даже любимые мультики, которые сегодня ей разрешили смотреть в любом количестве, стали не интересны… Андрей не узнавал дочь. Он и сам нервничал, не знал, как вести себя с гостями, а главное – как представить Катю?

Звонок в дверь, и вот они на пороге: смущенная Катя, испуганная, прячущаяся за Катину спину Елизавета, и… Елена Александровна! Господи, как он сам не догадался ее пригласить! С ней все будет намного проще!
- Проходите, знакомтесь… Это моя дочь Элиза… Любовь Вениаминовна, няня…
А это тоже моя дочь, Елизавета… Ее бабушка Елена Александровна… Ее мама, Катя…
Элиза подошла к Катерине. Внимательно посмотрела на нее, сказала полувопросительно – полуутвердительно:
- Тетя Катя?!
- Можно просто Катя,- поспешила ответить Катерина, а Жданов поспешил развести их по комнатам. Елена, как ни в чем не бывало, отправилась с няней в кухню-столовую, девочек он отвел в детскую и они занялись игрушками, а они  с Катей сели на диван в гостиной и не знали, чем заняться.
Вскоре обстановка разрядилась. Из кухни неслись аппетитные запахи, и слышался веселый говор. Из детской то и дело прибегала Лиза, и обращалась к Катерине:
- Мам, а у Лизы не одна Барби…
- Мам, там такой домик для кукол…
Иногда девочки прибегали вместе, показать особо замечательную игрушку.
- Мам, посмотри…

Из кухни вышли Елена Александровна и Любовь Вениаминовна, уже ставшие подругами. Пригласили к столу.
В это время прибежали Элиза с Елизаветой – показать очередную игрушку. На этот раз игрушка была в руках Элизы.
Елизавета уже произнесла свое:  «Мам..», - а Элиза протянула игрушку Кате, и замялась, не зная, как назвать ее. А  потом спросила:
- Можно я буду называть Вас  мама-Катя? Вы же Лизина мама, а она моя сестра…
Катя очень разволновалась. Обняла девочку, прижала к себе.
- Конечно, можно… - другой рукой обняла готовую заплакать Елизавету,- вы обе  мои дочки… Я вас обеих очень люблю. И папа тоже.
Бывает же такое: мучаешься, переживаешь, не знаешь, как вопрос решить, а он вдруг решается легко и просто…

С этого дня жизнь Ждановых и Пушкаревых  завертелась, закружилась, покатилась как по накатанной колее. Андрею будто карт-бланш дали - он начал действовать без промедления. И все у него получалось! Никаких задержек и проволочек, все нужные люди оказывались на месте, все документы были в порядке – не иначе само провидение благоволило к нему.
Первым делом посетили ЗАГС, подали заявление, причем одного взгляда Жданова оказалось достаточно, чтобы срок ожидания уменьшили до минимума. Пышную свадьбу устраивать не захотели – только торжественная регистрация, по бокалу шампанского со свидетелями и родственниками. Но… потом вышло как всегда. Вездесущий женсовет все-таки пронюхал. Малиновский клялся, что не проговаривался. Может, так и было, и виной всему был отрешенный вид самого Андрея, но в один из дней женсовет атаковал президента у ресепшина и взял его в плен.
- Женщины, милые… Что вы от меня хотите?
- Информации! Мы хотим знать, правду ли говорят амурины карты.
- А что они говорят? – Жданов пытался прояснить ситуацию
- Они говорят, что Вы женитесь!
- Все верно! Амура же всегда все знает
- Андрей Павлович, мы серьезно…
- И я серьезно. Женюсь!
- Ой, а мы ее знаем?
- Знаете. Она у нас работала… раньше.
- Как у нас…У нас никто и не увольнялся. Только Кира Юрьевна, а еще… еще Марьяна…- вспоминала Пончева.
- Андрей Павлович! Вы что, на Марьяне женитесь?!
- Нет, Таня, успокойтесь, - засмеялся Жданов, - я женюсь на Кате.
- На Пушкаревой? – в два голоса воскликнули Шура и Амура, - она же уехала… с Мишей…
- Уезжала, но не с Мишей. И давно вернулась.
- Как это вернулась? А мы почему не знаем? Вот Катька дает… - огорчилась Мария. Такой удар по ее осведомленности…
- Андрюш, - подала свой голос Ольга Вячеславовна, - а увидеться с Катей можно? Мы по ней соскучились…
Жданов замялся.
- Дело в том…. мы свадьбу не устраиваем - только торжественная регистрация… А то пригласили бы…
- Да мы не на свадьбу…
- Конечно, увидитесь! В гости вас пригласим, как с квартирой вопрос решится. Да она и работать у нас будет, - выпалил Жданов и тут же пожалел о своих словах: с Катей об этом еще разговора не было, неизвестно, как она решит.

С квартирой тоже проблем не возникло. Удалось найти удобную, такую, чтобы у каждого была своя комната. И Пушкаревых переселили в хороший район, поблизости от себя.

Был один неприятный момент, в котором Жданов винил исключительно себя – не обговорил все заранее, не подумал… Дело касалось няни.
Придя в один из дней с работы чуть раньше обычного, услышал приглушенные голоса и всхлипывания: на диване в гостиной сидели, обнявшись, няня и Лиза.
- А ты приходить к нам будешь? Я без тебя плакать буду…
- Ничего, привыкнешь, в садик будешь ходить, потом в школу. У тебя теперь сестра есть, и мама, и бабушка…
- Я с тобой хочу!
- Лизонька, мне же и места не будет - вас теперь много…
- А со мной в комнате?
- С тобой сестра будет…
- А мама-Катя с папой?
- А как же. Мама всегда с папой…
- Еще гостиная и кухня…
- Да я бы согласилась и на кухне, только не нужно это…
Жданов не стал слушать дальше.
- Так! Что тут происходит?
- Ой, Андрей Павлович, Вы пришли… А мы… мы тут…
- Мы прощаемся, - заревела в голос Лиза.
- Объясните толком, Любовь Вениаминовна, Вас что-то не устраивает? Почему я не в курсе?
- Нет, все меня устраивает. Я подумала, что теперь не нужна вам. Катя сама… и бабушка Лена поможет…
- Об этом и разговора быть не может! Как это Вы нам не нужны? Мы же одна семья…
Я должен был все объяснить раньше. Мы покупаем новую квартиру! Всем места хватит, все предусмотрено. Пушкаревы будут жить рядом, но отдельно. Катя будет работать, она дома сидеть не хочет. Так что девочки на Вас. Они будут ходить в садик – Элизе тоже уже пора, но и вам работы хватит: встречать, провожать, отводить в музыкальную школу, в бассейн… Да что я о работе, хоть и без работы… Вы наша…

Новую квартиру до свадьбы-регистрации полностью оборудовать не успели, но все равно переехали. Не хотел Жданов, чтобы Катя жила среди Кириных вещей.

Елена Александровна намекнула, что в новый дом надо бы пустить кошку – положено так.
Жданов не возражал. Он кошек любил, хотя видел их только в детстве, у бабушки. Холостяку кот ни к чему. А Кира была ярая противница всякой живности.
Собрались покупать котенка новомодной породы – совсем без шерсти. Но дети решили по-своему. Девочки тут же притащили с улицы совсем крохотного пушистого котенка. Он еще и есть не мог самостоятельно. Ну не выкидывать же его – погибнет! Так и остался у них. Беспородный, но благодарный и ласковый. Пушком назвали. Катя кормила его из пипетки молочком, потом жидкой кашей. Выжил. Через полгода такой котище вырос! Хозяин! У всех домочадцев свои обязанности перед ним.
С детьми он играет. Больше всего любит прятки. Спрячется под кровать и ждет, когда кто мимо проходить будет. Тут и цапнет за ногу! И в догонялки тоже любит - такой гвалт в доме устраивают: впереди одна Лиза, за ней Пушок, а за ним другая Лиза. Иногда, когда слишком расшалятся, в «игру» вступала няня: брала швабру и появлялась на их пути. Кот моментально заскакивал в свой домик. Почему он так боялся этого предмета? Его никогда не били…

Жданов нежился с котом на диване. Пока котенок был маленький, он укладывался ему на шею. Вытягивал ноги и хвост и замирал в таком положении, сладко мурлыкая. Став побольше, перебрался на колени, а то и на грудь. Мог лежать так часами, прикрыв один глаз. А другой глаз был всегда настороже – не появится ли враг?
Няня за котом присматривала, как за дитем – вовремя убрать лоток, сполоснуть… постоять рядом, пока он дела свои делает. Вроде головка у кошек маленькая, мозгов совсем чуть-чуть. А как все понимают! Если хозяева собираются уходить и ему предстоит остаться одному, тут же бежит в туалет, раз, второй…
Без хозяев терпит до последнего – а кто уберет?
Ну, а Катя была его кормилицей. С первых дней. И избаловала. Кот «издевался» над ней: раз в неделю ел сырой желток от яйца, но только из скорлупки! И только самое свежее! И не раньше, чем через семь дней! Мясо ел только из ее рук, по маленькому кусочку. Положи это же мясо в миску – есть не будет! Молоко пил сам. Сядет возле того места, где ставят плошку с молоком, и молча ждет, пока хозяева догадаются налить. А кефир сам не пьет, только слизывает с пальца.
Любовь Вениаминовна ничего не говорила по этому поводу - сама украдкой скармливала ему свою порцию йогурта. Можно было покупать йогурт и для кота - средства позволяли, но она предпочитала делиться своей баночкой, хотя, сколько их было в холодильнике, никто не считал.
А вот Елена Александровна,  бывая у них, всегда возмущалась:
- Да как же можно так кошку баловать? Он же верховодит вами. А если и детей так избалуете? Сядут они вам на шею… и понукать начнут!
Жданов, если присутствовал при этом, говорил смеясь:
- Ничего, выдержим! Да и Вы на страже. Не дадите нас в обиду.

0

4

Глава 12

Регистрация была назначена на субботнее утро. Поскольку другое торжество не планировалось, все гости приехали во Дворец бракосочетания, попросту -  ЗАГС: Малиновский с женой, Зорькин, все еще один, Юлиана с зонтиком. Ну и конечно родители, Ждановы-старшие, Пушкаревы, и Любовь Вениаминовна с девочками. Лиза с Лизой так подружились, что и одеваться стали одинаково. Нравилось им очень, когда их путали. И на регистрацию папы и мамы оделись как близняшки: одинаковые платьица, одинаковые банты в волосах, одинаковые букетики в руках.
Хотели Катя с Андреем провести мероприятие без шума, ан не вышло! Вездесущий Женсовет вмешался. И ведь не пожалели выходной день. Явились к ЗАГСу заранее, все как одна! Расположились в вестибюле и стали ждать.
Жданов никак понять не мог, откуда они узнали дату и время, и Малиновский вынужден был признаться, что это он выдал им тайну.
- А что было делать, - оправдывался он перед другом, - они меня пытали… поцелуями! А ты их знаешь! Могли и засосов наставить. Особенно Машка. Что бы я тогда Полине сказал? Так что прости, друг…

Наблюдать из холла было удобно: никаких стен, сплошные окна.
Первыми подъехали Павел и Маргарита, следом за ними – Юлиана, потом Пушкаревы и Зорькин с ними (за рулем). Через некоторое время подъехало сразу две машины. Из одной вышли Жданов и Катя, а из другой – пожилая женщина, в которой Пончева опознала няню (она не раз заходила за Элизой и видела ее), и две одинаковые девочки…
- Дамочки, я не пила еще, а в глазах двоится. Почему их две?
- Это что же… Кира Юрьевна двойню родила? А где прятали второго ребенка? И зачем?
- Может….это… в роддоме спутали - отдали кому, а теперь нашли…
- Или не здоровая родилась… лечили долго…
- А может, это Катина дочка? Она же за Мишу замуж…
- Андрей сказал, что не выходила, - перебила Татьяну Ольга Вячеславовна.
- Это он сказал, а на самом деле…
- Нет, Свет, как же у Кати с Мишей может быть точно такая же дочка, как у Андрея Павловича и Киры? Сама подумай!
Неизвестно, до чего додумались бы  сподвижницы африканской гадалки, но процессия уже приближалась к дверям судьбоносного заведения, и они отложили расследование до лучших времен.
- А что гадать-то? После регистрации все выясним…

Торжественная музыка… поставленный голос служительницы светского храма…подпись дрожащей рукой там, где стоит галочка… замешательство с кольцами – на какую руку? на какой палец? – будто и не знали этого никогда, и… Все! Можно целовать невесту! Уже жену… Поздравления… поцелуи… объятия…
Время вышло! На очереди другая пара. Пожалуйте в другой зал!
Вот здесь их и окружили бывшие подруги-коллеги!
Катя смущенно опустила глаза… Посмотрела виновато на мужа… Жданов глянул выразительно на Романа…
- Понял! – ответил Малиновский, - тотчас стал звонить, и пока гости чокались бокалами с шампанским, и, перебивая друг друга, произносили тосты в честь новобрачных, небольшой банкетный зал был им обеспечен, такси поданы, и свадьба все же состоялась! Когда первая волна веселья схлынула, зажали дамочки подругу бывшую и жену президента нынешнюю как всегда в курилке (хотя и не в родной компании, а все же место привычное…)
- Кать, объясни нам ради бога, почему девочек две? Мы уж головы сломали… Кто их отец, кто мать?
- Ну, отец – Жданов, а мать теперь я.
- Нет, теперь-то ясно. а раньше… раньше кто был?
- У одной девочки мать – Кира, а у другой – я.
- А отец? Миша?
- При чем тут Миша?! Отец у них один – Жданов.
- Так это что… так это вы… это тогда…
- Ну, вы даете! А мы-то? Как мы-то проглядели?
  - Ладно. Это не важно теперь. Скажи, Кать, как зовут дочку?
- Лиза.
- Лизу мы знаем! Вторую как зовут?
- Я же вам говорю – Лиза!
- Это что же получается… их и зовут одинаково?!
- Ну… почти. Одна Элиза, а другая – Елизавета.
Неизвестно, как долго, и насколько подробно пытали бы Катерину, но ее спас от расспросов Жданов. Он бесцеремонно зашел в помещение и увел ее со словами
- Женщины дорогие! Я так долго без жены не могу! В другой раз договорите. Давайте к столу - уже подают десерт.

Жизнь потекла размеренно-однообразно-счастливо. И это не надоедало!

Утро. Она еще не проснулась. Глаз не открыла. Но уже слышит:
- Катюш, просыпайся… пора…
Сладко потянулась, как кошка, приоткрыла глаза и наткнулась на черные горящие угли его глаз. Он уже умыт, выбрит до синевы и благоухает ее любимым «Морским бризом».
- Ты уже встал?
- Я уже и завтрак приготовил…
- А как же я? Сегодня же я должна - мы договорились… Я и будильник поставила на мобильном…
Она стала шарить рукой под подушкой.
- Не ищи. Я его убрал и выключил.
- Зачем? Я хотела сама приготовить…
Она изобразила обиду: опустила глаза и надула губы, а он тут же взял их в плен.
- Катька… Какая ты сладкая, вкусная… В сто раз вкуснее моего омлета…
- Андрюш, а дети еще спят?
- Дети уже в детском саду - их няня повела. И сказала, что зайдет в парикмахерскую…
У нас есть минимум час.
.
- Андрей, а на работу? У меня же первый рабочий день в Зималетто!
- Президент дает отсрочку! В конце концов, у нас медовый месяц! И так никуда не поехали…
С этими словами он юркнул под одеяло.

«Ну, вот, теперь сам уснул. Успокоился. Улыбается… А только что хмурился, на лбу морщины прорезались. И губы кривились так горько…
Она погладила его по лицу, отерла пот со лба и поцеловала легонько, чтобы не проснулся. Он и успокоился. Пусть поспит. Она вчера рано уснула, не дождалась его…
Осторожно выползла из-под его руки и пошла на кухню.

Любовь Вениаминовна уже вернулась. Увидела на столе нетронутый завтрак и все поняла. Улыбнулась горестно – когда у нее было такое… и было ли… Повязала фартук и приготовилась делать новый завтрак.
- Любовь Вениаминовна, а я завтрак хотела приготовить…
- Какой завтрак, Катенька - у Вас медовый месяц! Отдыхайте! Красоту наводите. Я сама все сделаю. Андрей Павлович гренки любит,  а Вы?
- Я тоже люблю, - сказала радостно, будто совпадение вкусов еще больше сблизило их.

Теперь уже она при «полном параде» склонилась над ним.
- Андрюша, пора вставать - завтрак стынет…

К обеду они успели прибыть в офис. Все работники толпились у лифта, торопясь покинуть здание и использовать обеденный перерыв «от» и «до» полностью. Но, увидев прибывшего президента с новой женой и счастливой улыбкой, вмиг позабыли свои намерения. Посыпались вопросы: как ты? Ты у нас будешь? Кем? -  на которые никто не ждал ответов. Все и так все знали, но хотели поговорить с Катей, разглядеть ее получше. Заметить перемены. У Жданова все перемены в его жизни на лице были написаны, и коллектив давно все прочитал, а с Катей другое дело…
Объятия, поцелуи… Казалось этому не будет конца. И Жданов не выдержал
- Катерина Валерьевна, если Вам удастся вырваться, зайдите ко мне. Поговорим о Вашей работе, о том, где будете находиться. Кать… я жду тебя.
Оказавшийся рядом Урядов тотчас дал о себе знать
  - Андрей Павлович! Я все предусмотрел! Кабинет Киры Юрьевны свободен. Все оборудуем в лучшем виде. Один момент!
Катя скисла от такой перспективы. Жданов заметил ее поскучневший взгляд, да и сам он был не в восторге от такого предложения.
- Георгий Юрьевич, а… поближе нельзя?
- Опять в каморку? - усмехнулся с намеком, - она в полном порядке, можно…
- Ну, зачем  каморку? Можно кабинет Ветрова, он гораздо ближе.
- А… Ветрова куда?
- Разве он еще не уволился?
- Я… я не в курсе… А что, должен был?
- Это дело времени. А пока… подберите ему что-нибудь… подальше.

Катерина, наконец, подала голос
- Девочки, мы потом поговорим. Обязательно! А сейчас… Да у вас же обеденный перерыв пропадает! Идите, обедайте!

Уже в кабинете не сговариваясь, зашли в каморку. Все было на своих местах, только покрылось пылью. Видно редко сюда заглядывала уборщица.
- Кать… Мы сюда будем заходить… вспоминать старое… о новом мечтать…
- Пыльно тут…
- Заставлю мыть каждый день! И еще диванчик поставим. Должна же быть у президента комната отдыха?
- Андрей, о чем ты думаешь?
- О тебе…
- Я ведь работать сюда пришла, помогать тебе…
- Одно твое присутствие помогает мне. Рядом с тобой я чувствую себя сильным и смелым, способным горы свернуть, не то, что компанию сделать процветающей
- А что, в компании трудности?
- Да нет, все нормально, но… тихо как-то, пресно… Обыденно. Не то, что раньше. Помнишь, какие планы у нас были?
- Помню! Авантюрные были планы. И если ты думаешь…
- Нет, Кать! С авантюрами покончено. А вот выйти на мировой рынок - это мечта!
- Посмотрим… Посчитаем… Может мечта реальная?
- Если бы… - мечтательно проговорил Жданов. А Кате так захотелось вновь увидеть азарт в его глазах!
- Андрей, твоя мечта сбудется, вот увидишь! Вместе мы сделаем это!

                                           Глава 13.

Лето давно прошло. И осень улетела вместе с опавшими листьями, смытыми бесконечным дождем. Да и зима уже не первый день хозяйничает в природе. Скоро Новый Год… Но сначала будет катин день рождения.

Тихий зимний вечер, начавшийся чуть позже обеда. За окном быстро сгущающиеся сумерки. Там завывает ветер и крепчает мороз.
А в комнате тепло и уютно. Две Лизы в пушистых свитерках и полосатых самовязаных гетрах то ли рисуют, то ли играют в куклы. А вернее делают и то, и другое одновременно.
На журнальном столике, за которым они примостились, разложены альбомы и краски, но за столиком они не вдвоем – рядом с ними восседают еще и куклы, и даже заяц. Он, по их словам, какой-то особенный, ученый.
Приглушенно работает телевизор. Любовь Вениаминовна вяжет очередные пинетки. Елена Александровна тоже вяжет, но она замахнулась на комбинезончик. Она часто бывает у них. Валерий Сергеевич приходит реже, особенно если нет Жданова – что ему делать в женском царстве? А Жданова сегодня нет. Его уже три недели нет - он в командировке. Катя очень скучает, но виду не подает – иначе девочки начнут мучить ее вопросами: когда папа приедет? Он должен скоро вернуться. Иначе и быть не может. Она верит в это. Ведь у нее день рождения…
Катя сидит в удобном кресле, ноги – на специальной скамеечке, чтобы не отекали… Она занята… Кто бы мог подумать?! Она вышивает! Увлечение появилось внезапно. Увидела в руках няни пяльцы, заинтересовалась… Любовь Вениаминовна познакомила ее с техникой вышивания и заодно подарила комплект для вышивки – сама она его не осилила, слишком канва мелкая… Катя так увлеклась, что вставала ночами и, укрывшись в дальней комнате (в кабинете Андрея) предавалась внезапной прихоти: стежок вправо… стежок влево… крестик за крестиком… вот уже и рисунок проглядывает….
Андрей заметил ее отлучки, но не возмутился, а вник в ситуацию. У Кати бессонница, вызванная беременностью, а вернее ее осложнениями. Врач рекомендовал ограничить свидания с мужем – вот и не спится.…  Жданов настоял только на том, чтобы оборудовать надлежащим образом ее рабочее место: купил кресло со специальным ортопедическим сиденьем, скамеечку для ног, на стене появилось бра с мягким, но ярким светом.
Теперь они часто вдвоем засиживались в кабинете: он просматривал бумаги, до которых не дошли руки на работе, а она рукодельничала. Катя не вышивала лютики-цветочки, и замки с лебедями тоже. Она сотворяла иконы и лики святых. Увидела в магазине для рукоделия взгляд с иконы прямо ей душу… Поняла, что только это – для нее. Одну икону она уже вышила, и теперь заканчивает вторую – Феодоровская Божья Матерь, покровительница деторождения и вскармливания младенцев.
Все заняты своим делом. По телевизору показывают  сериал  - очередная, сто-какая-то серия. Катя сериалы не смотрит, а Елена и Люба смотрят, но разные. А тут одним вполне довольны. А что – артисты одни и те же, сюжет мало отличается…
Кот спит у Кати на коленях. Вот тоже необъяснимое  явление: кот спит на коленях, только если Катя вышивает. Если она в том же кресле, в той же позе не вышивает, а читает, кот взгромождается на спинку кресла и оттуда наблюдает за происходящим.
Не хватает только Жданова. Вот и место его на диване пустует… Катя очень соскучилась… Тем более, она пока не работает. Андрей попросил, чтобы она без него в офис не ездила. Мало ли что… Врач настаивал на госпитализации, но Катя так боится больниц. Жданов поговорил с врачом, и тот согласился на домашний режим… Тем более, что самого Жданова не будет, и значит не будет причины опасаться за ее состояние… Глупые врачи, не понимают - а она от одних мыслей о нем уже в тонусе… Еще не известно, что хуже… Андрей бы ее успокоил, она бы расслабилась… А так…

Катя спала тревожно: будто видела сон и в то же время мыслила реально. Сон и явь смешались неразделимо. И в этом  полусне-полуреальности она услышала скрежет ключа, едва слышный скрип двери…
-  Он приехал! – реальная мысль окончательно победила сон. Осторожно ступая босыми ногами по скользкому паркету она вышла в прихожую и обняла его, еще не успевшего раздеться.
- Кать… Катюш, отпусти… Я с мороза. А ты, почему босая?
Сбросив пальто, подхватил ее на руки,  но она запротестовала.
- Поставь меня, я сейчас обуюсь. Тебе надо раздеться…
Скрутив свои чувства, заставив их отойти на задний план, стали говорить буднично
- Как девочки? Здоровы?
- На прошлой недели в группе карантин был – краснуха. Елизавета раньше болела… еще в том садике… А Лизонька перенесла в легкой форме, без температуры даже.
- А мне не сказали, я же звонил…
- Зачем было тебя тревожить? Помочь ты не мог, да и не требовалось…
Рассказывая семейные новости, Катя между делом вскипятила чай, разогрела вчерашний ужин.
- Ты поешь? Или сначала душ?
- Сначала умоюсь с дороги.
- Иди, я принесу полотенце…

Она на минуту задумалась перед дверью в ванную, постояла в нерешительности. Тряхнула головой, отбрасывая последние сомнения, вошла во внутрь, и… защелкнула замок.

До спальни он нес ее на руках, закутав в ею же принесенное полотенце. Бережно положил на кровать, лег рядом. И все смотрел на нее, не отрывая взгляда. И силился что-то сказать, и не решался. Только целовал ладошку, которую так и не выпустил из своей руки.
- Андрюш, ты, что так смотришь? Сказать что хочешь?
- Хочу…
- Так скажи!
- Ты не поверишь…
- А ты попробуй… ну, на ушко…
- Я люблю тебя! Я думал, что больше, чем я любил тебя раньше, невозможно любить. Оказывается – можно! Я люблю тебя с каждым днем сильнее… Твои нежные прикосновения, твои ждущие губы, твой ласкающий взгляд… Кать, я так счастлив, что даже боюсь…
- Чего?
- Не бывает все так хорошо. Жизнь – штука полосатая, то белая, то черная…
- Я тоже этого боялась, а потом решила, что черного в нашей жизни было много, а теперь будет только белое. И ты так думай! Так легче…
- Умная ты, Катька - все на место поставила… И правда легче…
И вдруг встревожился, придвинулся к ней ближе, озабоченно посмотрел на ее живот.
- Кать… Ты как? Я… мы…не навредили?
- Не переживай! Нормально все. Мы же осторожно… Ты у меня молодец…
- Ты у врача была?
- Была.
- ?
- Теперь уже точно – будет девочка. Ты расстроился?
- Нет, что ты! Я привык к женскому окружению. Даже и не знаю, как бы я вел себя с мальчиком…
Катя прекрасно понимала, что в душе он все равно хотел сына, и собралась его утешать, а он вдруг оживился… Не иначе новой идеей загорелся!
- Кать, мы назовем ее Катенькой!
- Зачем? Катя-мама и Катя-дочка?
- А что? У нас две Лизы, пусть будет и две Кати!
Ну что с ним спорить - пусть называет, как хочет, раз уж не сын…

                          Глава 14

Жданов ничего не понимал – Роман не вышел на работу. И мобильный телефон отключен. Позвонил на ресепшен, велел сообщить ему о появлении Малиновского.
Вчера все было нормально. Праздновали день рождения Кати.
Хотя и воскресенье было, проснулся он рано. Лежал. Катей любовался. Ждал, когда она проснется, чтобы поздравить первым. Но не вышло. За дверью спальни послышалось шебуршание, ручка двери то поворачивалась, то вставала на прежнее место. Слышались приглушенные голоса. По всей видимости, дочки стремились проникнуть в родительскую обитель, а няня их не пускала. Катя тоже проснулась от этих звуков. Он успел только поцеловать ее, как сопротивление няни было сломлено, дверь распахнулась, и в комнату ворвались «поздравляльщицы».
- Мамочка!
- Мама-Катя!
- Поздравляем, - это они уже хором, отрепетировано произнесли и тут же забрались на постель, оттеснив его на самый край, так, что он предпочел встать, дабы не мешать им.
Катя обняла их: одну – одной рукой, другую - другой, и они как три подружки весело смеялись и дурачились, пока няня не напомнила им о цели визита. Девочки тут же выскочили за дверь и вернулись с одинаковыми пакетами. Подарки тоже были однотипные, но все же разные. Елизавета сделала вазочку для цветов, а Элиза – конфетницу. Технология изготовления довольно простая: стеклянная банка соответствующей формы обмазывается пластилином и поверх его выкладывается узор из бусинок, мелких пуговиц и даже камушков. Тут все дело в фантазии авторов. Изделия были вполне приличные, не стыдно и гостям показать. Молодец, Любовь Вениаминовна, научила!
Катя растрогалась. Чуть не расплакалась.
- Спасибо, мои дорогие…
- У нас только цветы завяли… и конфеты мы съели…
- Катенька, а это от меня, - Любовь Вениаминовна накинула ей на плечи шаль-паутинку.
Жданов занервничал: получалось, что только он без подарка. Вот и свяжись с нашим сервисом… Хоть и Интернет-магазин, а обслуживание как в доперестроечные времена.
Но в этот момент раздался долгожданный звонок, все ринулись в прихожую. В дверях стоял молодой красивый мужчина с огромным букетом цветов. Жданов принял букет, достал из кармана бархатную коробочку и, наконец, поздравил жену. В коробочке лежал золотой кулон, обрамленный финифтью и закрывающийся на эксклюзивный замочек с бриллиантом. Внутри было место для фотографии, но пока оно пустовало – Катя сама решит, что будет внутри кулона. Букет поразил всех своей необычностью: корабль из мелких белых  роз, а паруса из роз алых. На импровизированной палубе миниатюрные горшочки с растущими вечнозелеными растениями.
Кажется, сюрприз удался.
Ближе к обеду подтянулись родители: Пушкаревы с соленьями – вареньями и знаменитыми пирогами, Ждановы-старшие с цветами и тортом – очень красивым, но неизвестного вкуса. Малиновские прибыли последними, когда застолье уже давно началось. Больше никого не ждали: Зорькин отдыхал на море, Юлиана работала в Париже, а с подружками из женсовета Катя встречалась перед выходными в кафе.
Роман притащил видеокамеру и запечатлевал особо интересные моменты. А что может быть интереснее выдумок детей? Они устроили настоящий концерт. Тяжелые драпированные портьеры с замысловатым ламбрикеном служили им в качестве занавеса.
Из-за них они выходили и исполняли очередной номер. У Елизаветы лучше получалось петь, а у Элизы – танцевать, но все номера они исполняли вместе! Полина подыгрывала им на пианино и иногда помогала вывести мелодию, все дружно аплодировали…
Весело было. Пили мало. Еду готовили дома. Все самое свежее и почти диетическое – дети же, старики… Что же случилось с Романом?

Приятные воспоминания и тягостные раздумья прервал звонок Амуры с ресепшина.
- Андрей Павлович! Роман Дмитриевич прошел в свой кабинет.
- Спасибо, Амура.
Набрал номер – недоступен… Таак… Попробуем через секретаря…
- Шура, соедините меня с шефом!
- Андрей Павлович… Он… телефон отключил… и дверь запер… С ним что-то… - в голосе ее послышались слезы, - я не знаю, что делать, Андрей Павлович…
- Оставайтесь на месте. Я сейчас приду.

Дверь действительно была заперта на ключ. Жданов постучал – ответа не последовало.
- Роман, открой! Ты же знаешь, я дверь вышибу! Не постесняюсь своей должности…
Дверь открылась. Андрей вошел, и прежде чем прикрыть дверь обратился к Шуре
- К нам никого не пускайте, и не соединяйте. А вот кофе и бутерброды можно принести.

Роман стоял у окна спиной к другу. Жданов подошел и встал рядом. Помолчали. Андрей тронул друга за плечо, предлагая повернуться.
- Ром… что случилось-то?
- Плохо все, Андрюха… С Полей вчера такое творилось - скорую вызывал. Они ей уколов навтыкали. Она уснула, а я боялся оставить ее одну.
- Опять из-за детей?  Ты же говорил, что она не психует больше…Она же веселая была…
- Понимаешь, она не знала, что Катя беременна. Не говорил я, а тут увидела… У вас держалась. А дома… Я, дурак, еще на видео снимал - она кассету поставила на просмотр и давай рыдать. А потом истерика началась…
- Что же делать-то, Ром?
- Нам уехать надо. Я письмо на столе у нее увидел. Швейцарская клиника приглашает на лечение… Это последний шанс. У них условие: лечиться вместе с мужем. Три месяца.
Отпустишь меня?
Жданов молчал. Три месяца – срок большой. На носу показ новой коллекции. Организация ее продажи. А помощников кроме Малиновского нет. И все же он не может ему отказать.
Роман заговорил первым.
- Поля даже не просила меня. Понимает, что невозможно… Ты один остаешься…
- Поезжай, Роман! Найдем выход. Работа много значит, но человеческое счастье дороже.
- Палыч! – в порыве чувств Малиновский обнял Жданова, - ты… ты настоящий друг!
Это последняя наша надежда. Мы решили: если не поможет, согласимся на ЭКО… там же, в той же клинике… может получится…
- Ладно, не раскисай!  Надеяться нужно. В Полину надежду вселять. А когда надо ехать?
- В конце недели. С понедельника начинается курс лечения.
- Тогда за работу! Закончи, что успеешь.
- Я постараюсь  Допоздна буду работать…

Вечером Жданов рассказал все Кате. Она вдруг разволновалась, спросила
- Когда они уезжают?
- В конце недели, вроде
- Тогда успею…
- Что успеешь?
- Я потом тебе все объясню, хорошо?
- Ну, как знаешь…

Катерина стала подолгу засиживаться за вышиванием. И даже ночью уединялась в его кабинете, но в пятницу радостно сообщила
- Все! Закончила! И оформить успела. Мастер хороший попался! Такой складень получился отличный! То, что надо – можно в сумочке носить.
- Ты о чем, Кать?
- Икону я вышивала, для себя - ну, вроде при родах помогает. А теперь решила Полине ее подарить. Вдруг поможет. Собирайся. В гости к ним пойдем.

                                           *
Малиновский очень удивился, увидев на пороге неожиданных гостей. Как-то так получалось, что в гости ходили в основном они к Ждановым, и совсем редко наоборот. Малиновские чаще  приглашали друзей в ресторан, а не домой. В отличие от Ждановых, которые любили домашнее застолье. И то сказать: у них дети, родственники, а у Малиновских никого нет.
На голоса вышла и Полина. Они вместе стали суетиться…
- Рома, вы с Андреем идите на кухню, чай вскипятите, тортик разрежьте, а мы с Полей посекретничаем.
О чем они говорили, история умалчивает, но на кухне появилась совсем другая Полина: уверенность, надежда появилась  у нее в глазах.

А производственные вопросы решили. Катя вышла на работу на пару месяцев, Зорькина приняли по совместительству, Полянский «уступил»  временно своего человечка – вышли из положения!

Малиновские вернулись счастливые. В положенный срок родили двух прелестных мальчиков. Катя к тому времени тоже уже родила их Катеньку–маленькую.
- Катюш, а Катеньке нашей повезло – вон какие женихи подрастают!
- Если такие же «рОманы», как их отец вырастут, я их и близко не подпущу!
- А как же я? Меня ж ты подпустила, - смеялся Жданов.
- Ты другое дело - ты вон, какой отец заботливый…
- А муж?
- Муж самый лучший!

Рождение у Малиновских близнецов наводило на мысль о методе ЭКО – при его применении это обычное явление. Родители часто и сами об этом просят. С другой стороны, и после интенсивного лечения такое бывает.
А может, икона помогла? Тем более, что в роду у Романа, в третьем поколении, близнецы были…
По углам судачили, но спросить никто не решился, и Ждановы тоже. Родились и, слава Богу! Пусть растут…

                                      Глава 15.

Это было их четвертое лето. Жаркое, душное, предгрозовое… Грозу ждали каждый день: с утра небо хмурилось, парило, из-за горизонта набегали черные тучи. Казалось, еще немного, и громыхнет гром, небо разверзнется ливнем, и наступит долгожданная свежесть. Но ничего подобного не происходило. Тучи собирались, а потом постепенно разбегались. Выглядывало солнце и начинало опять жарить высохшую землю, а заодно и людей, ждущих, как и все живое, влагу и прохладу.

В семье Ждановых тоже что-то происходило.  Непонятное. Андрей мрачнел с каждым днем и ничего не говорил, отшучивался.
Катя терялась в догадках. Она была в «интересном» положении. Получилось случайно, они такое не планировали, но ребенка оставили и были ему рады – предполагался мальчик… Срок был пока небольшой, все можно было изменить, и Катя мучилась вопросом: может, Андрей передумал, и не решается сказать об этом… Другой причины его плохого настроения она не находила.
Дома все в порядке, дети здоровы. Старшие учатся, уже первый класс закончили. Элиза должна была пойти в школу только в этом году, но они так привыкли быть с Лизой вместе… Она так плакала, так не хотела оставаться в садике без сестры… Поразмышляли, посоветовались с педагогами, и отдали ее в школу раньше семи лет. Ничего, не отставала от сестры и других детей, справлялась. А Катеньку только-только отдали в садик. До этого дома воспитывалась, с няней. Любовь Вениаминовна еще крепкая, со всеми справляется.
В компании, она точно знает, никаких проблем нет – она сама финансовый директор, мимо нее ни одна платежка, ни один договор не пройдет. И Зорькин регулярно их проверяет.
Прибыль хорошая, продажи растут.
Малиновский, после того, как проблемы с детьми решились, с головой ушел в работу. Пашет за двоих! После ухода Киры, на нем и маркетинг, и продажи. Нового человека не приняли, повысили Амуру и Шуру – они теперь не секретари, а помощники Романа по продажам  одежды и по закупкам тканей и сопутствующих товаров. А секретарши теперь молоденькие. Только Мария из прежних. Она теперь старшая над всеми секретарями, а сама работает с президентом.
Андрей от Кати ничего не скрывает, а если бы и скрыл, ей бы доложили… немедленно - нравы у женсовета не изменились…

Вот и вернулась в исходную точку: что с Андреем?
Если только погода влияет: Павел Олегович сердечник, может наследственность начинает сказываться?

Наконец-то прошла гроза. Но свежесть лишь дала пару раз вздохнуть глубоко, почувствовать приятную прохладу, и опять поднимающийся от земли пар насытил атмосферу, опять стало душно и маетно. Да что же это за лето такое?!
Возможно, и в другие годы было так, но они всегда уезжали к морю, а в этом году не получилось. Навалилось все сразу: родители сдали. Все сразу. У Павла Олеговича – инфаркт, у Валерия Сергеевича колено пришлось оперировать – совсем не мог ходить, Маргарита еще до болезни мужа сделала пластику, но неудачно, у нее депрессия, а после инфаркта мужа она совсем растерялась - привыкла быть за его спиной, а теперь спина надежность потеряла. Сама она ничего не умеет, по всем вопросам – к Андрею.
Мама, баба Лена, как ее теперь все зовут, одна она еще держится, помогает Кате.

Кажется, Андрей вернулся. Она метнулась в прихожую…

Жданов сидел на пуфике, опустив голову и свесив руки между колен. Когда она обхватив его голову, заглянула в лицо, ее обуял страх – он плакал… Не так, как плачут женщины. Молча плакал. Без слез. Лишь две капельки запутались в ресницах. Но это было страшнее любой истерики.
- Андрей! Что случилось? Расскажи, наконец! Я уже не знаю, что и думать…
- Кира приехала…
- И что? Она и раньше приезжала. Лиза с ней виделась. Все было нормально.
- На этот раз все по-другому. Кира подала заявление в суд. Она отбирает у нас Элизу…
- Как?! Этого не может быть… Ты должен поговорить с ней… объяснить… Так же нельзя - она ребенок, живой человек, не игрушка…
- Я говорил. Не один раз – она ведь давно приехала. Не хочет слушать. Уперлась, и все.
- Что же делать…
- Не знаю, - он обессилено прислонился к стене, - завтра суд. Что решат…

Суд вынес решение в пользу Воропаевой. Ее адвокаты выиграли дело. Юристы со стороны Жданова подали  апелляцию, но до решения суда высшей инстанции девочку следовало передать матери.

Дом Ждановых погрузился в тягостную тишину. Не слышно было веселого смеха и топота чересчур разыгравшихся детей. Не велись разговоры  «по душам» и «за жизнь» на кухне и возле телевизора. Молчание и тишина. Они передвигались,  делали необходимые дела  по привычке, по заведенному распорядку. Не жили будто, а проживали дни.

Элиза уехала с Кирой спокойно. Так, как и раньше, в короткие  наезды той в Москву. Она не осознавала серьезности происходящего. Да и не могли они сказать ей всю правду! Надеялись, что все это временно. Единственное, в чем удалось убедить Киру, это взять с собой и няню. Любовь Вениаминовна сама предложила этот вариант. Ради Лизоньки…
Как она будет одна - вдали от близких ей людей. Она слишком любила девочку, и ради нее жертвовала своей налаженной,  устоявшейся жизнью…

В таком оцепенении прошла неделя. Кира до решения суда не могла уехать. Жила с Элизой и няней в их прежней квартире. Ждановы могли навещать дочку, но боялись тревожить ее лишний раз. А потом пришла Любовь Вениаминовна, и, содрогаясь от рыданий, стала рассказывать, как нервничает Лиза, какие истерики устраивает. Она не воспринимает Киру как мать. Да, она знает, что ее родила мама-Кира, но ее мама – это Катя! Она не понимает, почему их разлучили. Она плохо спит, стала заикаться…
После этого визита стало еще невыносимее.

                       
                                        Глава 16

- Роман! Что делать- то? Я не могу допустить, чтобы она увезла девочку.
- Как же так, Жданыч? Кира  же сама оставила ее тебе. Добровольно…
- В том-то и дело, что добровольно. А документы соответствующие не оформили. Теперь вот аукается… доверие! Не думал, что Кира способна на такое.
- А может дело не только в ней? Может муженек ее новый настраивает? Хотя, ему какая выгода…
-  Надо бы узнать подробнее: кто он, что он…
- А это идея, Палыч! Свяжусь-ка я с Наденькой…
- ?
- Ну, с Ткачук! Не помнишь, что ли?
- Она все там же работает?
- Да, там… Под Кириным руководством. И, кажется, они не очень ладят…

Выяснить все удалось быстро – нет ничего опаснее обиженной женщины, а Ткачук обижена была: она сама хотела занять должность Киры. К тому же Воропаева еще и вела
себя высокомерно…
Оказывается, муж Киры имел свой бизнес, но… не совсем честный, так можно сказать. Детей он Кире рожать не позволял по неизвестным причинам (может, боялся, что рано или поздно займется им милиция, или жить с Кирой не собирался…) Он и надоумил дочку от Жданова забрать. Хитро придумал: и жена успокоится, да и девочка не бедная, наследством обеспечена…
У Малиновского тут же созрел план.
- Жданов, мы его прижмем! Я переговорю с нужными людьми, пусть его припугнут, насчет бизнеса.
- Ромка, только без криминала!
- Не боись! Методы чисто экономические. Живым оставят! Условие только выдвинут, чтобы дочку твою не трогали.
                       

Тропинкина сидела как на иголках. Не знала, как поступить. В кабинете бушевал скандал.
Крик Воропаевой разносился по этажам. Жданов пытался увещевать ее, не повышая голоса, но иногда не выдерживал, и тоже срывался на крик.
Мария переживала за него – вдруг опять… После суда ей уже приходилось вызывать «скорую». У нее в столе наготове коробка со всем необходимым: таблетки, ампула, шприц – врач со «скорой» оставил, на всякий случай… Она никак не могла решить: зайти, занести лекарство, или стоит подождать ухода бывшей жены. В это время он и раздался,  этот ужасный звонок телефона, возвестивший, что драма готова обернуться трагедией.
Выслушав все внимательно, уточнив детали, Мария, захватив лекарства,  уже не раздумывая, вошла в кабинет.

Кира продолжала кричать, теперь уже на Тропинкину
- Что ты себе позволяешь? Как смеешь входить…
Но Мария ее «в упор не видела», прошла прямиком к Жданову.
- Андрей Павлович, таблетку выпейте! Или может укол?
- Не нужно, Мария, я нормально себя чувствую.
А она все не уходила: мялась, силилась сказать. И не могла. Только смотрела на него с жалостью.
А Кира все кричала, подступала все ближе…
И тогда Маша не выдержала. Повернулась к Воропаевой и тоже закричала.
- Да что же вы делаете, Кира Юрьевна! Что же вы по головам-то идете?! Уже не по головам – по трупам!
- Что ты мелешь? Какие головы, какие трупы? – от неожиданности Кира стала говорить нормально.
- Ах, какие головы? Вы мужа своего бывшего довели… Вот,- она протянула к ней руку с лекарством,  - здоровый мужик был, а теперь «скорая» к нам ездит, как к себе домой. А дочку Вы во что превратили?! В запуганного зверька! Который говорить нормально не может…
Теперь вот Катька…
- Что с Катей? – Жданов поднялся во весь рост и навис над столом, уставившись безумным взглядом на Марию.
- Андрей Павлович, все уже хорошо… она уже в палате… очнулась от наркоза…
Он медленно опустился в кресло, еле слышно, с трудом шевеля губами, спросил, уже зная наверняка ответ.
- А ребенок?
- Андрей Павлович, миленький,  вы еще родите… не волнуйтесь так…
- Ребенок… Сын…
- Нету ребенка, Андрей Павлович… - произнесла едва не плача Тропинкина, и уже обращаясь к Воропаевой, все же заплакала, - вот вам и трупы! На вашей совести! Они так сына хотели!
И тут же кинулась к Жданову. Сунула ему в рот таблетку, сдернула пиджак  и стала лихорадочно закатывать рукав.
После укола лицо его постепенно утрачивало синеву и бледность. Глаза перестали быть безжизненными. С трудом проговорил:
- Кира, ты была у нее?.. Зачем? Ты столько сделала ей плохого, гадкого, а она с любовью растила твою дочь. И не мыслит себе жизни без нее, как и я. Что ты делаешь, Кира? Лизу пожалей… Ты взрослая и сильная ты выдержишь разлуку с ней, а она ребенок. Слабый, ранимый ребенок, не знавший никогда горя. Она сломается! Опомнись, Кира! Она же дочь твоя…  наша…

Воропаева стояла, словно окаменев. До этого момента ею двигала только своя боль. Четыре года назад, оставляя дочь Андрею, она честно хотела искупить свой грех перед ним – ведь это она всеми правдами, а больше неправдами, увела его с той тропинки, которая вела к счастью с любимой женщиной. Она сама хотела быть этой женщиной, но не получилось.
Ей казалось, что она нашла свое счастье с другим мужчиной. Мечтала начать новую жизнь, создать новую семью, родить новых детей… Ей казалось это возможным. Поэтому она и оставила Элизу – чтобы начать с чистого листа! Не получилось. Семья есть. Любимый мужчина тоже. А детей он не хочет - у него есть почти взрослый сын, ему этого достаточно. Малыши… в его возрасте… Не хочет! А как ей жить? Чем старше она становится, тем сильнее ее материнский инстинкт требует применения. Если нельзя родить, то… надо забрать уже существующую дочь. Муж сам натолкнул ее на эту мысль, а теперь вдруг передумал - явно не обошлось без Жданова.
Злость на него захватила ее разум. Захотелось сделать ему больно. И ей, Катьке. Это она отняла у нее все: мужа, дочь, любовь и счастье! И она пошла к ней, и высказала все. Не так, как Андрею. Грубо, грязно обозвала ее, растоптала словами. А та не оправдывалась, не пыталась обелить себя, и про обман не вспомнила. Хотя, если честно, она-то ни в чем не виновата. Только в том, что сердце его забрала. Она, Катька, о себе и не говорила, только просила Элизу оставить, не травмировать ей душу.

Кирин взгляд наткнулся на Жданова. Надо же, как его скрутило… Да сих пор в себя не пришел, а то бы уже умчался… к ней, к Катьке…
На душе стало противно так… Будто увидела себя со стороны – жестокая, эгоистичная… Как там Тропинкина выразилась? «Идущая по головам…»
Тут же попыталась оправдать себя:
А собственно, что такого я сделала? Хотела забрать дочь - она ведь и моя тоже.
Когда он был один, я его пожалела… А теперь… Почему теперь меня никто не жалеет?
А у него еще две дочери, и еще будет… Ах, да, уже не будет...Ну, в этом я не виновата, она сама… Подумаешь, нежная какая! Слова не скажи…
А дочка совсем не любит меня - раньше, когда брала ее в гости, казалось, что любит. Радовалась, по крайней мере. А когда поняла, что насовсем… Плакала очень, назад просилась, а потом затаилась, как зверек…
Когда Андрей навестил ее… Нет, лучше не вспоминать.

Придется дочку вернуть… Да и муж против… Еще и его потерять?

Из задумчивости ее вывел голос Жданова.
- Мария, позвони Потапкину, пусть мою машину подгонит
- В больницу поедете? Может Федька Вас отвезет? Сами не садились бы за руль…
- Да, скажи Федору…
Перевел взгляд на Киру, с трудом проговорил
- Кира, я не отдам тебе Элизу, что бы ни решил суд! Не ради себя, ради нее… Я на все пойду…
- Я поняла, что ты пойдешь. Хорошо! Я уеду. И даже заберу иск из суда. Живите!
Она резко повернулась и пошла к выходу. Уже у двери услышала:
- Спасибо, Кира… Зайди потом попрощаться с Лизой. Пусть у нее останутся хорошие воспоминания о тебе.
- Ты позволишь? – удивилась Воропаева.
- Ты ее мать, какая бы ни была.
- Жданов, ты убиваешь меня своим благородством… Скажи Кате, что я не хотела, чтобы так получилось…

0

5

Глава 17

Жизнь постепенно вошла в свое русло. С трудом, но они преодолели это испытание.

Элизу пришлось забрать из школы. Ее долго лечили, она занималась с психологом и логопедом, но потом училась только на отлично, и даже хотела сдать экстерном за один класс, чтобы опять быть вместе с сестрой, но родители отговорили ее – они же и так все время вместе, а в одном классе, или в разных, это не так и важно. На самом деле они боялись, что перегрузки могут вызвать рецидив.

Жданов прошел курс лечения в клинике. Врачи обнадеживали его хорошими результатами  обследования, но он теперь знал, где оно расположено, его сердце -приходилось иногда придержать его рукой. Старался только, чтобы Катя не увидела…

Ждановы-старшие узнали об инциденте гораздо позднее, и без подробностей – они жили в Лондоне, и на них это почти не повлияло. А Пушкаревы были в курсе всего: трагедия в семье дочери разыгрывалась на их глазах. Очень они жалели Катю, но и Андрея ни в чем ни разу не упрекнули – если он и виноват в сложившихся обстоятельствах, то сам наказан сверх меры. Во многом благодаря их чуткости, душевной теплоте, ненавязчивой сопричастности к их делам удалось восстановить радость и покой в семье.

А Любовь Вениаминовна тяжкие переживания, выпавшие на долю Ждановых не перенесла. Хоть и была она не родным им человеком, а восприняла их как свои личные: очень она любила девочек, особенно Элизу, которую растила с малых лет.
Инсульт… через год – второй… Они ухаживали за ней, покупали дорогие лекарства, устраивали в лучшие клиники, но… Ее не стало.

А как же Катя? Катя несла свой крест молча. Запрятала свою личную трагедию глубоко-глубоко в душу – никто не должен страдать из-за ее проблем. Она была вполне здорова, вот только детей больше врачи не обещали. А она так и не родила Андрею сына… Чувство вины сидело где-то в подсознании, и изредка проявлялось приступами меланхолии. Андрей понимал ее состояние, хотя она никогда и не высказывала своих переживаний по этому поводу. Он садился рядом, обнимал жену за плечи, прижимался щекой…
- Кать… А дочки у нас какие замечательные! Я так рад! А ты? Ты рада?
- Конечно, Андрюш… У нас все замечательно. Лучше всех!

Андрей тоже не раз вспоминал о нерожденном сыне. Бывало, что после визита Малиновских со своими сорванцами он рано ложился, сославшись на головную боль.
И тогда Катя садилась рядом, прикладывала прохладную ладошку к его лбу, другой рукой перебирала его волосы.
- Ничего, Андрюш… зато у нас невесты будут. Не успеем оглянуться,  как зятья появятся – будет тебе с кем футбол обсуждать…

А Кира больше не приходила, хотя в Москве бывала, и даже в Зималетто – по делам…

                       Глава 18.

Сегодня в семье Ждановых  особенный день. Сегодня выпускной вечер у их дочери Элизы. Радостное возбуждение царило в доме. Они уже испытывали такое – год назад закончила школу Елизавета, а теперь она уже почти второкурсница. Вот сессию сдаст – и прощай первый курс!
На торжество отправились всей семьей. Катюха, конечно, маловата для таких мероприятий, она лишь на половине пути, но ее тоже взяли – пусть посмотрит, как сестру будут хвалить, глядишь, и сама за ум возьмется,  а то все больше по спортивным секциям мечется. Хотя не отстает, нет…
А Элиза молодец, с золотой медалью закончила! Директриса лично встретила их у входа. Так расхваливала… А Жданов ляпнул: «Вся в маму! Катя тоже с золотой медалью…» И осекся под недоуменным взглядом директора. Катя пришла на помощь, как всегда.
- Мы с ней много занимались… Я еще не забыла школьный курс…
Выкрутились.
Елизавета тоже хорошо училась. Медаль не получила исключительно из-за упрямства (тут уж точно – Катиного!): обнаружилась четверка в девятом классе по географии. Предлагали пересдать. Многие так делали, а она отказалась наотрез! Она бы и на второй год осталась, были у нее такие мысли, но слишком хорошо училась всегда, и даже за отказ отвечать учителя ей двойки не ставили. Пришлось ей отказаться от затеи. А причина была банальная – мальчик, с которым дружила, был на год младше. «Не на год, а на семь месяцев! - поправляла она всех, - просто он родился зимой и пошел в первый класс старше семи лет, а я осенняя, и пошла вовремя…
Сегодня Елизавета не только из-за сестры здесь. И тоже такая нарядная…
А Катюшка решила «во взрослые» не лезть. Изобразила из себя пай-девочку (кто бы поверил!): розовое платьице, белые носочки, бантики в  косичках и детские очочки… Похоже, углядела в альбоме Катину детскую фотографию и решила скопировать… Проказница!

Они собрались уходить после торжественной части – зачем смущать молодых! Да и Катюне пора домой…
Директриса опять подошла, теперь уже проводить. А как же… Лучшая ученица… А папа – спонсор: то на ремонт денег выделит, то на новые компьютеры…
- Андрей Павлович! Екатерина Валерьевна! Хочу еще раз поблагодарить вас… У вас такие замечательные дочки! Все! – глянула на Катеньку, а та засмущалась (ей похвала дана явно авансом) и спряталась за спины родителей, - и так похожи, - продолжила она, - и все на папу. Только и скажешь: папины дочки!

Пока стояли на крыльце школы, Кате показалось, что в одной из машин неподалеку она увидела Киру. Но когда она снова посмотрела в ту сторону, машины уже не было…

                                               *

Спать не ложились: тревожно все-таки, как там девочки…мало ли что…
Сидели на кухне, пили чай уж по которому разу. Говорили. О детях, о ком еще…
- Кать,- вдруг встрепенулся Андрей, - а директриса правду сказала. Они у нас все на одно лицо. И как так получилось?
- Я молилась…чтоб на тебя похожи были.
- Зачем?
- Ты же у нас красавец!  А я мышка серая…
- Вот не знал. Я бы тоже помолился…
- Самое время…
- Ты о чем, Кать?
- Ой, Андрей… Не хотела тебе этот день портить…
- ?
- У врача я была…
- Ты заболела? Что с тобой?
А в глазах тревога. Страх даже.
Поспешила успокоить его.
- Я не больна. Я беременна, Андрюш…
Онемел… Оцепенел… Задохнулся словами…
- Катюха ты моя… Как же так…
- А так… Врачи же сказали, что не будет - я и не думала ни о чем… А теперь…
- Катька! Да ты не рада, что ли?
- Чему же радоваться? Нам лет–то сколько?
- Ну… мне - да…А ты еще совсем молодая! Подумаешь, сорок…
- Ага… с хвостиком!
- Но хвостик совсем маленький! Мы тебя в лучшую клинику определим! Или за границу поедешь рожать! Все будет хорошо, Катюш! Не бойся!
- Да я рожать не боюсь… А вот воспитать успеем? Надо ведь не до совершеннолетия, а пока на ноги крепко не встанет. Если с нами что… Кто будет ему опорой?
- Кать, зачем о плохом думать? И сестры у него будут…есть…
- Вот только этого не хватало! Переложить трудности на детей! У них самая пора счастливая: юность, любовь, а тут мамаша с папашей… с пеленками… Им это надо?
- А вот мы у них и спросим! Кажется, девочки уже вернулись. Слышишь, хихикают?

Появились втроем. Обе Лизы возбужденные, переполненные энергией и впечатлениями, которыми  не терпится поделиться, а Катюха сонная, трет глаза кулачками.
- Девочки, вы Катьку-то зачем разбудили?
- Она сама просила. Хотела послушать…
- Пап, мам, а вы что не спите?
- Вас ждем. Тоже послушать хотим.
- У вас лица какие-то… Случилось что? Плохое?
- А мы вот у вас и спросим… Девочки…
Похоже, Андрей переоценил свои ораторские способности. Не так-то просто сказать такое детям. А уж совет спрашивать…
- Пап, ты что мнешься? Ты… уйти от нас хочешь? К другой женщине?
- Мам-Кать, это правда?
- Чего придумали! Как это папа нас бросит!
- Действительно, я же уже старый, кому я кроме вас нужен…
- Не скажи! Видела я как практикантки возле приемной тусуются - шепчутся и хихикают. Только того и ждут, чтобы на глаза тебе попасться…
- А я прошлый раз с тобой под руку прошла, так они меня потом чуть не съели глазами. Ты у нас еще ооочень котируешься.
- А мамулечка  у нас самая молодая и красивая! – это Катюшка за мамку обиделась. Протиснулась к ней, обняла, да так и осталась стоять.
- Ну, вот и хорошо! Раз вы нас молодыми считаете, мы вам это и докажем.
- Это как же?
- Ну… например, родим вам братика…
- Пап, а ты знаешь, какие у тебя хромосомы?
- Что еще за ерунда? Причем они?
- Как при чем? Женщины передают только Х-хромосому, а мужчины или Х- или Y-хромосому.  Если у тебя только Х-хромосомы, то мальчик не получится.
- Кать, ты понимаешь, что Элиза говорит?
- Я понимаю. А ты успокойся – есть у тебя и иксы, и игреки…
- Ты точно знаешь?
- Абсолютно! У нас же был… должен был быть мальчик…
- Все! Закрыли тему! Мы же не об этом хотели советоваться. А в принципе – как вы к этому отнесетесь.
- Ура! Мама братика родит! Я не буду самой младшей!
- Мамочка! Мы тебе будем помогать!
- Мама-Катя! Папка так рад будет! И мы тоже…
- Ну, вот видишь,… а ты переживала!
- Девочки, а вы стесняться не будете?
- Мам, ну о чем ты говоришь? Мы же взрослые уже, все понимаем. Не думай даже об этом.
- Сестрицы! С завтрашнего дня освобождаем маму от всех  домашних дел! Все делаем сами! А ты, папулечка, не улыбайся. Ты от домашней работ не освобождаешься!
- А  я и не отказываюсь. Совсем наоборот…
- Подожди, Лизка. Я не поняла… Говорили – в принципе… Так что, уже?! Мам-Кать?
- Ну, да, дочь… Но еще можно решить по-другому!
- Зачем же?! Мы же не против, мы рады…

                                  *
Ночь была на исходе. За окном слышалось шарканье метел – дворники начали наводить чистоту. Сегодня им достанется работы - всю ночь гуляла молодежь, входила во взрослую жизнь, оставляя на улицах признаки детства: воздушные шары, конфетти, обертки от конфет и банки «Пепси» и… пива. Более серьезные улики кидались все же в урны. Вслед за дворниками прошуршал шинами первый троллейбус.
И каблучки процокали – из дома, или только домой?

Они так и не уснули. Лежали. Вспоминали…

                                             *
…В новую квартиру переехали накануне регистрации, чтобы начать новый этап жизни на новом месте. Сразу же разбежались по комнатам – устраиваться, привыкать, обживать свою территорию. За обедом делились впечатлениями – все были довольны.
А с наступлением ночи… Завтрашние молодожены только улеглись, как дверь спальни приоткрылась и на пороге показалась Елизавета… с подушкой и одеялом…

Жданов удивился, а Катя сразу все поняла – дочка привыкла спать рядом с мамой. У нее ведь не было своей комнаты. Она виновато смотрела то на мужа, то на дочь, и не знала, как поступить: и дочку жалко, и Андрея… Он так старался.

Глядя ,как переглядываются мама с дочкой, он тоже все понял .И жалко было их обеих…Но он решил проявить твердость – иначе никакой личной жизни им не видать!
- Что случилось, Лиза? Тебе не нравится твоя комната?
- Нравится, - еле слышно пролепетала она,- я спать хочу с мамой…
- И что же у нас получится? Ты – с мамой, Элиза – со мной…А как же мы с мамой? Мы тоже хотим быть вместе. А получится – как и раньше, врозь… Ты этого хочешь? Тогда иди, ложись с мамой, а я пойду…
- Нет! Оставайся… Я одна буду…
Но Андрею уже самому было тошно от своих слов, а Катя еле сдерживалась – вот-вот заплачет.
- Погоди, не уходи. Давай сегодня ты немножко полежишь с нами, а завтра…
Он не успел договорить, как она была уже под одеялом, между ними, и не знала, кого обнять в первую очередь. Так и уснула, держа их за руки…

С Элизой такой проблемы не возникало – она с раннего детства привыкла иметь отдельную комнату.

                                                *

Зорькин уговорил их поехать к нему на дачу собирать вишню.

А вишня – дерево не простое! Думаете, почему японцы придают такое значение цветущей сакуре? Дни ее цветения имеют статус национального праздника, и каждый японец считает себя обязанным полюбоваться этим явлением природы. А все потому, что вид цветущей вишни успокаивает, вносит в душу гармонию.
Вишня ведь распускает цветы раньше, чем листья, символизируя  этим, что красота, духовность стоит на первом месте, а уж потом – проза жизни…
Вишня – дерево необычное. В нем все красиво и полезно.  Корни  целебны и в то же время умелые руки  создают из их необыкновенные сказочные фигурки и композиции. Из древесины изготавливают мебель, не уступающую по красоте и более ценным породам. Мягкие, сочные плоды – кладезь витаминов и лекарство от множества болезней. Не даром их называют райскими яблочками.
Плоды вишни – это символ семьи и продолжения рода – они  растут соплодиями и внутри у них косточка-семя.

Сначала Николай  уговорил Жданова: у Кати депрессия после потери ребенка… у Элизы – последствия стресса…
Потом, теми же словами уговорил Катерину: Андрею нужен отдых, свежий воздух и положительные эмоции…

Поехали. Эмоций получили «выше крыши»!

Собирая вишню, заряжаешься положительной энергией, накаливаешь позитив.
Работа сама по себе нетрудная – не в наклонку, как при сборе клубники, не такая нудная, как при сборе смородины – у той ягоды мелкие, обираешь-обираешь, а все только донышко еле закрыто… Малину, конечно, тоже собирать не трудно, но там так много ягод норовят попасть прямо в рот, что емкость  набирается тоже медленно.
Иное дело – вишня. Хоть и вкусная, но много не съешь. Только успевай пересыпать из банки или маленького ведерка, висящего на шее, в большое ведро! Разыгрывается азарт, хочется собирать и собирать! Вроде бы и не надо больше, а оставлять ветки,  усыпанные ярко-красными, готовыми лопнуть от переполняющего их сока, или темно-вишневыми, упругими ягодами, жалко… И в ход идут не только ведра, но и кастрюли, тазики, банки…
Лишь склонившееся к горизонту солнце смогло остудить их пыл – ягоды потускнели, потемнели, стали невидными в листве…

Старшее поколение в лице Пушкаревых, в сборе ягод участия не принимало. Не до того им было. Сборщиков понаехало много: Ждановы в количестве шести человек (няня тоже не  осталась в городе), Зорькин с подругой и подругой подруги с ребенком. Всех надо накормить, на ночлег разместить. Елена Александровна весь день от плиты не отходила, успела их и варениками с вишней попотчевать, и чаем со свежим вареньем напоить,  а Валерий Сергеевич сооружал  спальные места. Тоже непросто: кого с кем и куда положить… В результате, как ни крутили, ни рядили, двух мест не хватало.
Катя с Андреем вызвались спать в машине – заодно и посторожат от любителей «сувениров» с дорогих иномарок.

Катя и не предполагала, что в машине так удобно спать. И не только…
Слышала еще в молодости от Машки, знающей в этом толк, но не верила – Тропинкина часто выдавала желаемое за действительное. А тут случай представился самой испытать. Давно у них не было такой ночи! Накопленный за день позитив, новизна обстановки вернули их далеко назад, в тот год, когда все только начиналось: она была влюбленной в шефа секретаршей, а шеф, влюбляя ее в себя по заданию, сам влюбился…
И эта их ночь… Такая волшебная… сказочная… Он как в первый раз обнимает ее обнаженное тело, целует еще будто  незнакомые губы, дрожит от прикосновения ее ласковых рук, задыхается от переполняющей, рвущейся наружу нежности…Он забыл все слова… Только ее имя на устах… Он слышит только ее томный вздох и свое имя… Что она хочет? Что она просит? Все отдам – возьми, все для тебя, тебе одной… только тебе…
Наверное, они слишком увлеклись… Чья пятка попала на клаксон, теперь уже не узнать. Они и звук: громкий и резкий, услышали не сразу. А когда услышали, Катя заметалась
- Андрей! Сейчас папа выйдет!
- Зачем? – не понял тот
- Ну, как зачем! Это же папа! Подумает, что воры… что нас побили-убили-украли!

Валерий Сергеевич появился незамедлительно. Стал стучать в окна…
Хорошо, что стекла в машине тонированные, а то бы…
Андрей привел голову в порядок: пригладил волосы, придал лицу сонное выражение - на остальное времени не было, и выглянул в окно
- Валерий Сергеевич, все в порядке. Это я ногой задел… Приснилось что-то…

В эту ночь  Катя  уснула без таблеток. Впервые  после больницы. И Андрею снилось что-то хорошее, никакие чудовища за ним не гнались.
Вспоминалось только хорошее, смешное даже. И они посмеялись тихонько, почти про себя – все же знакомо, каждое слово не раз говорено…

Под утро Катя стала вроде задремывать. Заерзала, укладываясь удобнее под его рукой, засопела, уткнувшись носом в его плечо.
А он вдруг встрепенулся, будто вспомнил что-то важное, растормошил ее
- Кать… Мы тут все решали… А врач-то что говорит?
Она ответила вполне бодро, вроде и не спала - только зевнула. И ничуть не рассердилась на него, что разбудил  - он просто не заметил ее сонное состояние, и они продолжили прерванный воспоминаниями разговор.
- Врач тоже советует родить. Тогда мои проблемки – ну, ты же знаешь какие, - могут рассосаться…
  - Хорошо… А то мы уговариваем, а главное – как тебе лучше.
- Ваши уговоры, конечно, внесли свою лепту,  но я и сама решила… потому что… Ладно, открою тебе секрет, раз уж день сегодня такой.
- Какой еще секрет?
- Ты только не слишком надейся, мало ли что…
- Кать! Не томи!
-  Мальчик уже просматривается…. Сын у тебя будет!
- Ка-ть-ка-а-а!

Вскочил, хотел схватить ее на руки, закружить, зацеловать… Но передумал - опустился на колени, обнял ее, лежащую, положил голову на грудь и застыл. И только когда она пошевелилась, пытаясь приподняться и посмотреть, что с ним, заговорил глухо, прерывисто.
- Катенька, родная моя, ты опять для меня… все для меня… Как отблагодарить мне тебя? За все, что ты дала мне: за любовь, за верность, за детей, за семью… За меня самого.
Я твой вечный должник, я готов для тебя на все, ты только скажи…
- Люби меня… Люби, больше ничего…
- Катя, любимая… Я люблю тебя, Катя!
Она улыбнулась и теснее прижалась к нему, а он вздохнул  облегченно, закрыл глаза и унесся мыслями далеко-далеко…
«Было у отца три красавицы – дочки и маленький сыночек…»
«Я что, уже сказки сочиняю? - подумал он, и крепче обнял заснувшую жену, - а, впрочем, самое время… скоро рассказывать придется…»
Дальше первой строчки сочинительство не продвинулось – сон сморил и его.

Конец

0

6

Дорогая наша, ludakant, огромнейшее спасибо за великолепный рассказ "Папины дочки". История очень красивая. В мире так мало красоты человеческих отношений, а вы создаете эту красоту своим словом и хочется стать лучше и пожелать другим такой же красоты в душе, в желаниях, в жизненных планах. Счастья людям в их личной жизни, не унывать, уметь преодолевать трудности, стараться понимать любимых, делать их счастливыми. И сами рядом с ними станете счастливыми.  :flag:   :love:   :flag:  Удачи вам в творчестве.

0

7

Люда, спасибо за образ женщины-мамы. Только наша Катька и может быть мамой чужому ребенку.
Чаще всего, в жизни,  из жунщин  получаются мачехи, злые мачехи. :love:

0

8

РусаК, Розалия! Спасибо за ваши отзывы!
Было очень приятно увидеть, что фики читаются, а не просто лежат в архиве.

0

9

ludakantl написал(а):

РусаК, Розалия! Спасибо за ваши отзывы!
Было очень приятно увидеть, что фики читаются, а не просто лежат в архиве.


Перечитывала эту вещь несколько раз. По моему, нельзя было оставлять отзывы.Или у меня не было регистрации.
Помню. что-то писала про "Девочку из Забайкалья". :writing:

0

10

"Папины дочки" - изумительная, трогательная, полная жизненных перипетий история, не может оставить никого равнодушным! Читаешь и с большим интересом следишь за развитием событий главных героев, волнуешься и переживаешь за их судьбами.

ludakantl спасибо вам за увлекательный рассказ!
http://s8.uploads.ru/t/YjP8e.jpg

0

11

Дорогая Людочка!  :flag:  Перечитывая который раз "Папины дочки" получаю наслаждение, душевное умиротворение. Мне очень нравятся ваши произведения.  :love:  Спасибо вам за ваш талант.  :flag:  Пишите и дальше на тему НРК.  :writing:  У вас отлично получается.
Поздравляю вас с наступившим Новым 2017 годом и прошедшим Рождеством Христовым! http://sg.uploads.ru/t/fTS2u.gif
http://s2.uploads.ru/t/k6Kag.gif
Желаю вам здоровья, счастья, удачи и творческих успехов, благополучия. http://s6.uploads.ru/t/qSgY8.gif
http://sd.uploads.ru/t/jr20D.jpg

Отредактировано РусаК (2017-06-05 21:40:18)

0

12

Спасибо Русак, за поздравление, за чтение, за любовь к моим фанфикам!

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Папины дочки