Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » Bathilda » Сборник мини-фиков и драбблов


Сборник мини-фиков и драбблов

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Название: История любви
Автор: Bathilda
Бета: нет
Пейринг: загадка, Александр Воропаев/?
Рейтинг: R (на всякий случай)
Жанр: хулиганское мини с элементами юмора
Дисклеймер: Отказываюсь от всего
Примечания автора: написано в порядке бреда, так что, дамы и господа, присоединяйтесь к моему безумию и ни в коем случае не воспринимайте его серьезно

История любви

Александр Воропаев всегда, с самого детства, был замкнутым и скрытным человеком, и, как впоследствии выяснилось, именно эти качества оказались необходимы для того, чтобы построить успешную карьеру в государственной структуре. Александр не был извращенцем, педофилом или маньяком, но и святым он тоже не был, и если в бизнесе, где в первую очередь важна деловая репутация, всем наплевать на то, с кем и в каких позах ты спишь, то от государственных служащих требовалась незапятнанная репутация. Так что, благодаря своей скрытности и благоразумию, Воропаеву удавалось избегать скандалов и нелицеприятных слухов. По крайней мере до того момента, как его угораздило влюбиться. Впрочем, настоящей влюбленностью это назвать было нельзя, сам Александр определил охватившее его чувство как страсть и желание. При этом он радовался, что его костюмы позволяют скрывать его чувства, точнее говоря – их физические проявления. Впрочем, это Александра как раз не смущало, его смущало другое – объект его пылких чувств, который был абсолютно, совершенно ужасен. Это ходячее недоразумение одевалось в нелепые одежки, носило на голове ужасную прическу (хотя эти лохмы и прической-то нельзя было назвать) и смотрело на мир сквозь толстые стекла немодных очков. В общем, это умное, тощее и неуклюжее горе луковое категорически не подходило Александру, который не понимал, что он в нем нашел, не говоря уже о том, что это недоразумение и не смотрело в сторону Воропаева. Но Александр, во-первых, не привык сдаваться, а во-вторых, всю жизнь руководствовался одним простым правилом: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. А потому Александр, не долго думая, начал осаду этой неприступной крепости по всем правилам воинского искусства. Для начала он зачастил в «Зималетто», чем немало нервировал Андрея (это, кстати, было приятным бонусом для Александра). Но, будучи акционером, Воропаев имел полное право интересоваться делами компании, особенно после того, как Андрей чуть их всех не разорил, так что Жданову ничего не оставалось, кроме как скрипеть зубами, но терпеть Александра на своей территории. Естественно, для получения необходимой информации Воропаев выбрал того, ради кого, собственно, и приходил в «Зималетто». Правда, Объект каждый раз пугался, когда Александр приглашал его в ресторан, обсудить очередной отчет, договор или баланс, но ведь все знают, что сочетать приятное с полезным – эффективнее всего. При этом Александр так и норовил дотронуться то до руки, то до плеча, а то и до колена Объекта, от чего тот трогательно бледнел, краснел и шарахался от Воропаева, впрочем, недолго, поскольку, как известно, капля камень точит. После того, как законная добыча Александра более-менее к нему привыкла, Воропаев решил, что пора переходить на новый уровень отношений, то есть  к культурно-развлекательным мероприятиям. От театра они отказались после первой же попытки, так как выяснилось, что оба - далеко не заядлые театралы, в музыке у обоих были настолько разные вкусы, что совместные походы на концерты отпали сами собой, боулинг не годился из-за ужасающей неспортивности предмета пламенной страсти Воропаева. Таким образом, единственным развлечением, которое было им доступно, оказалось кино. Что даже было на руку Александру, который неизменно брал билеты на пресловутые места для поцелуев и в темноте зрительного зала каждый раз наклонялся к уху Объекта, чтобы прокомментировать фильм, несколько ближе, чем позволяли приличия.
Кира, догадавшаяся, чего добивается брат, только крутила пальцем у виска и презрительно морщилась – одобрить выбор Алекса она никак не могла. Но это был один из тех редких случаев, когда Воропаеву было наплевать на мнение Киры.
А потом наступил тот самый день «Х», которого так долго ждал Александр. Заманить до неприличия наивного объекта к себе в квартиру Воропаеву не составило большого труда. После получаса разговоров обо всякой ерунде вроде индекса Доу Джонса и трех стаканов виски на двоих Воропаев решительно, но осторожно снял с недоуменно хлопавшего глазами Объекта очки и поцеловал его в пухлые соблазнительные губы. Целоваться это горе луковое совсем не умело и  даже не пыталась сопротивляться Александру. Все произошедшее потом Алекс помнил плохо, в памяти остались только робость и неопытность, выпирающие кости и впалый живот его дорогого чуда и ослепляющая вспышка удовольствия. Конечно, Александр позволил себе далеко не все, чего хотел, но у него будет еще на это время. С этой мыслью Воропаев заснул.
Проснулся Алекс от того, что острая коленка лежащего рядом человека больно упиралось ему в бедро. Воропаев откинул одеяло, окинул плотоядным взглядом тело своей завоеванной, сдавшейся на милость победителя «крепости» и звонко шлепнул эту самую крепость по заду:
- Николя, просыпайся, я же обещал тебе вчера показать много интересного, сейчас – самое время…

~Конец~

http://i007.radikal.ru/0811/41/bf51858c8791.jpg

Название: Не любовь.
Автор: Bathilda
Бета: нет
Рейтинг: PG
Герои: Николай Зорькин
Пейринг: нет
Жанр: POV, драма, мини
Отказ: «Не родись красивой» принадлежит Амедии, что мое – то мое
Feedback: Автор будет очень признательна за любые отзывы и комментарии, а также обоснованную критику.

От автора: написано в подарок Tinky-Winky-Wink, которая хотела «что-нибудь про дружбу и любовь, которая не любовь» (да, да, знаю, НРК не было в твоем списке, но по остальным фандомам я писать боюсь или не умею, и мне точно известно, что НРК ты смотрела, и местами тебе даже нравилось).
Не уверена, что это вышло хорошо, но «уж что выросло, то выросло»(с). Ежели нечто подобное уже было -  звиняйте, дорогие товарищи.

Не любовь

Это не любовь. Так он говорит всю жизнь и окружающим, и самому себе.

Еще начиная с детского сада, когда тетя Аня, с фальшивой улыбкой, приторным голосом спрашивала его: «Коленька, а тебе кто-нибудь нравится в садике?». Тетю маленький Коля терпеть не мог: от нее ужасно воняло духами, и она всегда совала ему шоколадные конфеты, которые он не ел – от них он покрывался сыпью, которая нещадно чесалась. Но Коля был правильным и воспитанным мальчиком, и поэтому всегда честно отвечал на вопросы, даже если это означало сознаться в своих шалостях. Ему нравилась Катя Пушкарева. Но не в этом смысле. Она не была красивой (самой красивой девочкой в группе была Олечка Пряхина, но к ней Коля даже подойти боялся), но зато она, как и Коля, уже умела читать и подобно ему носила очки. С ней Коля мог обсудить «Муху-цокотуху» и «Незнайку на Луне». «Вырастишь, женишься на Катеньке?» - с улыбкой спрашивали взрослые, глядя на их неразлучную парочку. «Вот еще!» - искренне возмущался четырехлетний Коля: ведь замуж выходят за того, кого любят, а разве Катьку можно любить? Она Друг, с большой буквы. Нет, это не любовь.

«Тили-тили-тесто, жених и невеста!» - дразнились вредные одноклассники. Катя, презрительно фыркала и говорила Коле: «Не обращай на них внимания, они всего лишь неумные люди. А попросту – дураки». Разумеется, Коля и не думал обращать на них внимание, потому что одноклассники и впрямь были дураками. Ведь Коля с Катей сидели за одной партой – за первой – потому что из всего класса у них двоих было самое плохое зрение. Домой они шли вместе, потому что жили в соседних подъездах. А Катин портфель Коля носил, потому что его с детства учили, что женщины не должны поднимать тяжести, за них это обязан делать мужчина. И они ходили друг за другом как привязанные, потому что были друзьями. А еще - потому что они были нужны и интересны только друг другу и своим родителям, никому больше. Нет, это вовсе не любовь.

Катя никогда не стеснялась переодеваться, когда он находился в одной с ней комнате: она просто просила его отвернуться, и никогда не проверяла, подсматривает Коля или нет, потому что доверяла ему. И была права – у ее друга никогда не возникло искушения повернуться и хоть одним глазком взглянуть по полуобнаженную Катю. Зачем? Во-первых, его это не интересует, они ведь только друзья, ничего больше. А во-вторых, он не мог обмануть ее доверия.

Она знал, что ее любимый цвет – янтарный, а любимое лакомство – помидоры с сахаром (он всю жизнь подшучивал над ее странными вкусовыми пристрастиями), что ее любимая книжка – «Мастер и Маргарита», а любимые мультики – «Король Лев» и «Красавица и чудовище». Он знал про нее практически все. А она -  про него. Но это дружба, это не любовь.

Коле всегда нравилась химия. И детективы. Иногда он воображал себя гениальным химиком, получающими Нобелевскую премии, а иногда - крутым полицейским с накачанными мускулами, в потертых джинсах и с пистолетом за поясом, который избавляет красивую модель от преследующего ее маньяка, или же умным адвокатом, спасающим своего невиновного подзащитного от тюрьмы. Но Коля не пошел ни на юридический, ни на химический факультеты, вместо этого он поступил на экономический факультет МГУ – тот самый, который еще в девятом классе выбрала для себя Катя.

В своей еще недолгой жизни Коля часто влюблялся. И всегда – в недоступных красавиц, большую часть которых он видел только в журналах. Он показывал их Кате, а та смеялась и говорила, что у них есть красивое тело, но совсем нет мозгов, и Коле не о чем будет с ними разговаривать. В ответ Коля лишь насмешливо улыбался: несмотря на весь свой ум, Катя иногда могла быть такой глупой и наивной – ну зачем Коле разговаривать с этими красотками? Они природой созданы вовсе не для интеллектуальных бесед, а для кое-чего другого. А для разговоров у Коли есть Катя, так было всегда и так будет. Но ведь это же не любовь…

Когда за Катей начинает ухаживать их однокурсник Денис, Коля страшно злится. Как, ну как его Катя может быть такой дурой – ведь каждому же понятно, что с этим Денисом что-то нечисто. Но Катя отмахивается от предостережений Коли, и впервые в жизни он видит ее такой счастливой и светящейся изнутри. Это неожиданно обидно и даже больно. «Дружеская ревность, - говорит себе Коля, – братская. Ничего больше». Их, кстати, часто принимают за двойняшек. Но это почему-то категорически не нравится Коле: он готов быть Катиным лучшим другом, но никак не братом. И у него разрывается сердце, когда Катя рыдает из-за предательства Дениса, которого Коля ненавидит, первый раз в жизни испытывая подобное чувство. Он не набил морду Денису (ну, по крайней мере не попытался этого сделать), только потому, что Катин обидчик не показывался в университете до тех самых пор, пока его не отчислили. Коля оказался единственным, кто мог хоть как-то утешить и ободрить Катю и делал для этого все возможное, в том числе приносил ей конспекты лекций и ее любимые булочки. А потом между ними все пошло по старому: они снова вместе уходили в университет и возвращались домой, на лекциях сидели рядом, завтракали и ужинали у Пушкаревых, ходили в кино и на выставки, обсуждали свое будущее и перспективы. И Коля был уверен, что так и будет продолжаться до конца жизни. Его и ее.

«Это не любовь», - повторял Коля как мантру, как заклинание, как молитву, пока умывался и одевался, готовясь к Катиной свадьбе, на которой он был свидетелем. «Это не любовь», - сказал он себе, когда у него перехватило дыхание от вида Кати в свадебном платье. «Это не любовь, не любовь, не любовь», - мысленно твердил он по пути к ЗАГСу и во время церемонии бракосочетания. Потому что Коля надеялся, что если он повторит это миллион, два миллиона, три миллиона раз, то, рано или поздно, он сам в это поверит. И тогда, возможно, ему станет хоть немного легче.

~Конец~

http://i007.radikal.ru/0811/41/bf51858c8791.jpg

Название: Солнечный зайчик, да или нет?
Автор: Bathilda
Рейтинг: G
Пейринг: Андрей
Количество слов: 150
В ответ на Драббл №1: Солнечный зайчик

Андрей уже добрых двадцать минут задумчиво наблюдал за солнечным зайчиком, обосновавшимся на противоположной стене.
- Ну, что скажешь, ушастый: да или нет? – вслух спросил его Андрей. – Говорят, дуракам везет, а я как раз такой дурак, что самому противно. А еще я трус: знаешь, как страшно к ней идти? Не знаешь, куда тебе. Может, все-таки «да»? Хотя вряд ли, она ведь упрямая очень, вся в отца. Не дай бог, не только откажет, а еще больше обидится, она может. Хотя что я такого сделал, а? Ни-че-го, ровным счетом ничего. Ну приревновал, ну вспылил, в конце концов, я ее люблю и имею право. А она сразу: «варвар», «дикарь», «мужлан», и теперь ни видеть меня не хочет, ни слышать. Вот так-то.
Андрей еще немного посидел, подумал, а затем решительно захлопнул коробочку с изящным золотым колечком, от чего солнечный зайчик мгновенно пропал, и вышел из кабинета. Несмотря ни на что, он верил в положительный ответ.

http://i007.radikal.ru/0811/41/bf51858c8791.jpg

Название: Утренний диалог
Автор: Bathilda
Рейтинг: G
Пейринг: очередная загадка
Количество слов: 150
Комментарии: чука пишет, как умеет:)
В ответ на Драббл №1: Солнечный зайчик

- Зайчик.
- М-м-м, что?
- Солнечный зайчик, вон, смотри, на стене сидит.
- Это не солнечный зайчик, а солнечный луч, и значит, кое-кто вчера неплотно занавесил шторы.
- Зануда, мы же на одиннадцатом этаже.
- Ты не представляешь, какой мощный бинокль можно купить в магазине.
- И параноик.
- Кто бы говорил!
- Грязные инсинуации. Он за мной весь вечер по пятам ходил, кто угодно заподозрил бы неладное.
- Ага, а он только хотел узнать о новой коллекции. Так кто из нас параноик?
- Пфы, какой ты все-таки…
- Какой?
- Привлекательный?
- Может быть, если ты мне это докажешь. Иди сюда.
- Еще чего, нам на работу собираться надо.
- Подумаешь, опоздаем.
- Это ты можешь опоздать, у вас в «Зималетто» вечно бардак, а я все-таки государственный служащий.
- Я же говорю – зануда ты, Сашка. И что, я никак не могу тебя переубедить?
- Хорошо, Рома, можешь попытаться.

http://i007.radikal.ru/0811/41/bf51858c8791.jpg

Название: Свобода выбора
Автор: Bathilda
Рейтинг: PG-13
Пейринг: увидите
Количество слов: 300
Комментарии: бестолковый драббл, можете кидать тапки
В ответ на Драббл №1: Солнечный зайчик

Разбудивший Катю безобидный солнечный зайчик показался ей таким же ярким и беспощадным, как прожектор, направленный прямо в глаза. Катя застонала, перевернулась на бок, заслоняясь от зайчика, и попыталась понять, почему у нее болит все тело и так хочется пить. А поняв – снова застонала, но уже по другой причине: это ж надо было так напиться! Алкоголичка несчастная. Катя уткнулась носом в подушку: теперь ей стало стыдно. Слава богу, родители на даче!
Как она вчера напивалась в баре, Катя смутно, но вспомнила, а вот как добралась до дома - оставалось загадкой. Девушка искренне надеялась, что взяла такси. Катя перевернулась на другой бок и застыла, почувствовав рядом с собой чье-то теплое тело. Определенно мужское.
- Ой, мамочки, - хрипло прошептала она.
Этого не может быть, это ей снится!
- Ты правда хочешь, чтобы она нас сейчас увидела? – поинтересовался незнакомый мужчина, которого Катя опознала по голосу как Александра Воропаева.
- Вы мне снитесь.
- И не надейся. Кстати, после всего, что между нами было, довольно странно называть меня на «вы».
- А что между нами было? – насторожилась Катя.
- Ты что предпочитаешь: совместную попойку или секс?
- Ничего.
- Поздно пить боржоми. Ладно, расслабься, ничего такого не было.
- Неужели?
- Разочарована?
Катя не ответила.
- Еще не поздно наверстать упущенное.
- Все, я пошла отсюда.
- Только принеси мне сначала минералки, пить хочется.
- А вы наглец, Александр Юрьевич.
- Знаю. Так как насчет минералки? Или секса?
- Знаете, я тоже умираю от жажды, - с блеском в глазах сказала Катя. – Если Вы принесете мне воды, я подумаю над Вашим предложением.
Воропаев вскочил с кровати с такой скоростью, что Катя заподозрила, что ему не так плохо, как он притворялся.
- Жди меня, дорогая.
Александр вышел из комнаты, а Катя, натянув на голову одеяло, решила, что Воропаев – именно то, что надо, чтобы забыть Андрея.

http://i007.radikal.ru/0811/41/bf51858c8791.jpg

Название: Огонь и вода
Автор: Bathilda
Рейтинг: PG-13
Пейринг: увидите
Количество слов: 250
В ответ на Драббл № 10: Голубой огонек

Говорят, противоположности притягиваются. Они с этим полностью согласны. Их отношения – союз огня и воды.
Огонь – конечно же, Александр. И дело тут, разумеется, не в цвете волос. Алекс – энергичный и страстный, язвительный и несносный, он может обжигать и ранить подобно злым языкам разбушевавшегося пламени, а может согревать и умиротворять словно уютный костерок (правда, такое случается весьма редко, и поэтому его «друг сердечный» - как тот, шутя, сам себя называет – так ценит эти моменты умильной нежности в их отношениях).
А вот любовник Алекса – безусловно, вода. И вовсе не из-за цвета глаз: светло-голубых, когда он спокоен, и темно-синих – когда зол или огорчен. Или возбужден. Он – безмятежный и ласковый, как теплое южное море, но когда у него плохое настроение, он – разрушительное цунами и десятибалльный шторм. Именно поэтому Алексу так нравится выводить его из себя.
Они постоянно спорят и ссорятся, однако всегда мирятся: в постели – единственном месте, где они всегда находят общий язык и приходят если не к соглашению, то хотя бы к компромиссу.

.........

- На балет?

- Нет. И сразу говорю: оперу я тоже терпеть не могу.

- В кино?

Алекс морщится.

- Уволь, я давно уже вырос из того возраста, когда смотрят мультфильмы и кино про пиратов и Бэтмена.

- В клуб? Например… «Голубой огонек».

Александр некоторое время пристально смотрит на любовника, а затем, прежде чем впиться ему в губы жестким поцелуем и повалить на разгромленную час назад кровать, произносит хрипло и с чувством:

- Иди ты к черту, Герман.

И безапелляционно добавляет:

- Я буду сверху.

Герман лишь улыбается и согласно кивает.

http://i007.radikal.ru/0811/41/bf51858c8791.jpg

Название: Красная Катенька
Автор: Bathilda
Рейниг: G
Прейринг: нет
Кол-во слов: 371 (ну не шмогла я, не шмогла  )
В ответ на Драббл № 16: У Лукомрья дуб зеленый…
От автора: прошу расценивать это не столько как драббл на заданную тему, сколько хулиганство по ее мотивам 

- Бабушка, бабушка, - обреченно вздохнув, начала Катенька, («а не пошла бы ты далеко и надолго… за тридевять земель, например», так и хотелось сказать девушке, но она промолчала), - почему у тебя такие большие уши?

- Чтобы лучше слышать тебя.

- Бабушка, а почему у тебя такие большие глаза?

- Чтобы лучше видеть тебя.

- Бабушка, почему у тебя такие большие зубы?

- Руки.

- Что «руки»?

- Ты не спросила про руки.

- Бабушка, бабушка, - раздраженно произнесла Катенька, бросив испепеляющий взгляд на рыжую, черноглазую и бессовестную «бабушку», - почему у тебя такие большие руки?

- Чтобы крепче обнять тебя. А хочешь узнать, что у меня еще большое?

- Нет, - рявкнула Катенька. – Волк, хватит уже придуриваться! Я тебе стадо овец отдала? Отдала. На зиму хватит, даже на весну останется. Нору твою в порядок привела? Привела. Два дня на это потратила. Вот, даже мамины пирожки тебе принесла. Говори, где бабушку прячешь?

- А если не скажу? – нагло спросил Волк. – Что, опять ворону свою на меня натравишь?

- Сколько раз повторять, мой муж - не ворона, он орел!

- Ну да, конечно, один нос чего стоит, - ехидно сказал Волк.

- Бабушка где? Учти, я по дороге сюда дровосеков видела, они как раз из кузницы шли, так что топоры у них острые.

- Но-но, поугрожай мне тут, вообще бабку больше не увидишь.

- Так, ну все, ты мне надоел. Я зову дровосеков, а бабушку мы как-нибудь своими силами найдем, - решительно сказала Катенька, поворачиваясь к двери.

- Да ладно, ладно, пошутить уже нельзя, - проворчал Волк. – Она в старой норе сестры моей, ласки.

- Знаю, где это. Ну, я пошла. И не забудь за собой убраться и дверь закрыть.

Катенька пошла за бабушкой, а Волк злобно посмотрел ей вслед. «Катенька, милая девочка, искренняя, ранимая, добрая» - так про Катеньку говорила людская молва. Ага, конечно! Да этой Катеньке палец в рот не клади, руку откусит и не подавится. И муженек ее носатый не лучше. Волк почесал когтистой лапой голову и решил, что проще иметь дело с прекрасными принцессами: они создания трепетные и нежные, не то что эта Катенька. И, закинув в рот сразу три пирожка, Волк пошел в Тридевятое царство, за тридевять земель, где было полным-полно принцесс и ни одной Катеньки.

0

2


Название:
Дружная компания
Автор: Bathilda
Бета: нет
Рейтинг: G
Пейринг: нет
Примечание: Обоснуй здесь не живет. Навеяно конкурсом драбблов "Страшилки Зималетто" на НРК-мании.

В ночь перед Днем всех святых, более известную как Хэллоуин, Андрей Павлович Жданов нервничал. Он постоянно смотрел на часы и заглядывал в кабинет своей помощницы Кати Пушкаревой, чтобы осведомиться, готовы ли документы, которые понадобятся ему завтра с утра. Каждый раз, когда Катя отвечала: «Нет еще, но к вечеру я обязательно все доделаю», Жданов недовольно качал головой и напоминал девушке, что до конца рабочего дня остается всего каких-то пять… четыре… три… два часа, и настоятельно просил ее поторопиться. Катя пыталась было заикнуться о том, что она будет оставаться на рабочем месте столько, сколько потребуется, но Андрей, услышав это, позеленел и заявил, что он не рабовладелец-эксплуататор, а посему его помощница покинет «Зималетто» ровно в шесть часов пять минут и ни секундой позже. Пушкарева подивилась очередному заскоку любимого (во всех смыслах) начальника и принялась печатать с удвоенной скоростью. В пять сорок пять она передала готовые документы начальнику, который, сухо ее поблагодарив, отправил девушку домой.
- Хорошо, Андрей Палыч. А вы… вы что, остаетесь? – недоуменно спросила Катя.
- Да. А почему, собственно, вас это удивляет? Я что, не могу посидеть поработать в своем собственном кабинете своей собственной фирмы? – холодно осведомился Жданов, и Катя, стушевавшись, вернулась в свою каморку.

- Девочки, а вы что, домой не идете? – изумилась Катя, когда увидела, что ни Маша, которая мрачно скрепляла степлером какие-то документы, ни Амура, терпеливо принимающая гору факсов, не только не собираются домой, но и, вопреки обыкновению, заняты работой.

- Н-нет, Кать, у нас тут дел вагон и маленькая тележка, - ответила Маша и как-то странно улыбнулась (Катя только на улице поняла, что почему эта улыбка показалась ей такой странной - она была насквозь фальшивой).

- А тебя Жданов уже отпустил? И правильно сделал, ты у нас больше всех пашешь, тебе и отдыхать больше надо, так что ступай домой, поужинай, телевизор посмотри, чайку попей, а то ты на работе днюешь и ночуешь, - сказала Амура тем голосом, каким обычно разговаривают с маленькими несмышлеными детьми.

Катя пожала плечами, но выяснять, какая муха укусила сегодня ее начальника и подруг не стала – она для этого слишком устала. Попрощавшись с девочками, она вызвала лифт и с чистой совестью отправилась домой.

Когда в шесть десять Потапкин сообщил Андрею, что Пушкарева покинула здание «Зималетто», тот с облегчением вздохнул и откинулся на спинку кресла. Хэллоуин, он же Самайн, – это ночь, когда завеса отделяющая мир людей от мир волшебных существ, духов и магии становится такой тонкой, что через нее на Землю проникает то, что современная цивилизация считает сказками. А еще в Хэллоуин магические создания (в просторечии – нечисть), по той или иной причине проживающие в мире людей под человеческими личинами, могут стать самими собой, принять свой изначальный облик, скинув оболочку – хилое человеческое тело.

Павел Олегович Жданов и его верные товарищи и партнеры не зря вложили целое состояние в постройку башни «Зималетто». Не просто так сдавали там помещения лишь проверенным людям. И была причина, по которой устроиться работать в фирмы, офисы которых располагались в «Зималетто» было крайне сложно, потому что брали туда в основном по протекции. По той же самой причине в подвале здания были сейчас складированы только-только привезенные свежие бычьи туши. И по той же причине ближе к ночи Потапкин и его напарник начнут приводить в «Зималетто» окрестных бомжей «пропустить по рюмочке, а то вдвоем скучно», как можно тише и так много, как смогут; а из КПЗ и тюрем Москвы пропадут несколько гнусных преступников.

Андрей вновь посмотрел на часы. Конечно, до того часа, когда два мира на время сольются в один, еще оставалось масса времени, но он не хотел рисковать. Нечего Кате, маленькой хрупкой человеческой девушке, сегодня делать в «Зималетто», эта ночь не для нее, этой ночью в «Зималетто» будут только свои. И добыча, но она не в счет.

Жданов выключил компьютер и поморщился от боли в деснах – верхние клыки уже начинали потихоньку удлиняться и заостряться. На первом этаже стоявший на вахте Потапкин едва сдерживался, чтобы не почесать спину о ближайший угол, как это делают медведи, - в здании еще оставались посторонние, незачем было их пугать. Амура чертыхнулась, когда ее острый длинный ноготь, который уже вполне можно было назвать когтем, пробил хлипкий пластиковый корпус факса, на что Маша Тропинкина только расхохоталась, прищурив позеленевшие глаза с вертикальным зрачками. Стоявший в пробке Александр Воропаев грязно ругался – у него тоже начали отрастать клыки и его уже мучила страшная жажда. Кира скинула с себя всю одежду и потянулась всем своим гибким чешуйчатым телом, а в соседнем кабинете Роман Малиновский стянул свитер, чтобы расправить черные перепончатые крылья.

В башне «Зималетто» работало много разных людей, они отличались друг от друга внешностью, возрастом, характером, но у всех у них было кое-что общее: Хэллоуин был их любимым праздником.

* * *

Плотно поужинав (Елена Александровна как раз приготовила любимую запеканку дочери), Катя ушла в свою комнату, сказав, что ляжет спать пораньше, потому что сил у нее совсем не осталось. Родители поохали над «бедной девочкой» и закрыли дверь в кухню, чтобы Катю не разбудили вопли Валерия Сергеевича, болевшего за любимый ЦСКА. Пушкаревы-старшие удивились бы, узнав, что спать Катя и не думала. Сначала она, воспользовавшись тем, что ей в кои-то веки выпало несколько часов свободного времени, читала книгу, до которой у нее никак не доходили руки. А затем, когда старинные часы в комнате родителей пробили одиннадцать, Катя переоделась в джинсы, кроссовки и свитер, надела теплую куртку и, достав из-за шкафа метлу, распахнула настежь окно. Вот она, свобода! Путь ненадолго, пусть лишь раз в году, но свобода!

Пролетая над Москвой рекой, Катя подумала: а не сдать ли ей немного назад и навестить шефа и Женсовет. Но потом решила, что не стоит: в конце концов, должна же быть в женщине какая-то загадка. И, потом, она не слишком любила кровь, а ее этой ночью в «Зималетто» прольется немало. Сделав мертвую петлю, Катя устремилась к Воробьевым горам. Это, конечно, не Лысая гора, но для шабаша сойдет.








* * *

1 ноября в СМИ появились сообщения о массовых побегах из тюрем и КПЗ Москвы, и несколько дней москвичи, пугавшиеся собственной тени,  были уверены, что за углом их поджидает какой-нибудь сбежавший маньяк и насильник. Старший следователь прокуратуры Березин выругался, когда на его стол легли дела о пропавших бомжах, - один из активистов организации, помогающей "социально незащищенным гражданам", поднял тревогу, когда исчезло слишком много его подопечных, чтобы это можно было списать на случайность. Начальник Отдела хоз. обеспечения "Зималетто" схватился за голову, когда его с утра пораньше начали заваливать требованиями на: новый факс и две копировальные машины, два офисных кресла, один стол, три компьютерных монитора, несколько ковров и еще кучу более мелких вещей. Маша злилась из-за испорченного накануне платья, которое теперь уже было не отстирать. А Катя, придя на работу, сделала вид, что не заметила небольшого пятна какой-то красной, уже засохшей жидкости, и даже не стала вызывать уборщицу, чтобы его оттереть - один взмах руки, и все готово. Теперь главное не подпускать к себе дражайшего Андрея Палыча с поцелуями - а то если он углядит на ее шее засос, допроса с пристрастием не избежать, а Кате этого ну совсем не надо. К сожалению, свести этот засос так же легко, как убрать пятно с ковролина, было невозможно - слишком уж высокопоставленная в определенных кругах фигура его поставила. А еще эта "фигура" чуть не выбила ей глаз своим рогом, но это уже мелочи жизни, потому что вчерашнаяя ночь того стоила. Довольно улыбнувшись, Катя включила компьютер и принялась за работу.

0

3


Ужасы «Зималетто»

(К Хэллоуину-2010)

Автор: Bathilda
Название:  Вечность
Рейтинг:  G
Пейринг:  нет
Жанр:  стонарик, ангст
Количество слов:  100

Жила-была девушка Катенька. Не красавица, зато умница, мамина-папина радость. Жила она жила, жила она жила, и все никак не умирала. Сначала она радовалась, а потом, когда пережила и мужа любимого, и детей, и внуков, загрустила. Уж как только не пыталась она свести счеты с жизнью: и топилась, и травилась, и вены резала, и пулю себе в лоб пускала, и под поезд да с крыши бросалась, а все впустую – не брала ее смерть, мимо проходила. Так Катенька и живет, уже не одну сотню лет живет, и, наверное, так и будет жить, пока наша Земля в Солнце не сгинет. Вот где ужас-то.

http://i007.radikal.ru/0811/41/bf51858c8791.jpg

Автор:  Bathilda
Название:  Лютики-цветочки
Рейтинг:  G
Пейринг:  нет
Жанр:  драббл, ангст
Количество слов:  345

Стеклянная высотка «Зималетто», подсвеченная голубоватыми огнями, и в обычные-то ночи издалека выглядела призрачно, словно стояла на границе миров – нашего и потустороннего, чужого, мистического. А в Хэллоуинскую ночь, если внимательно присмотреться, можно было заметить, как здание подрагивает, как марево, как раскаленный воздух над нагретым асфальтом. И это не было игрой воображения или обманом зрения.
Хорошо, что по ночам в «Зималетто» обычно было не души (охранники, сидевшие на первом этаже и спящие от заката до рассвета, – не в счет), а то в ночь перед Днем всех святых любой, кто рискнул бы прогуляться по расположенным в башне офисам, увидел бы то, что в иные ночи недоступно человеческому глазу.
Например, коридоры, увитые летающими туда-сюда лианами, со свистом рассекающими воздух. Это лианы суеты, которой щедро омываются коридоры в течение рабочего дня. Или рабочие места секретарш из Женсовета, усыпанные мелкими белыми цветочками, на первый взгляд милыми и трогательными. Но тому, кто захочет сорвать их или просто к ним прикоснуться, придется несладко: цветочки ядовито обожгут руку похлеще любой медузы. Потому что цветы эти – цветы сплетен, которые редко бывают не ядовитыми и не колкими.
Кабинет Урядова в Хэллоуинскую ночь зарастает крупными пурпурно-красными цветами с пульсирующей сердцевиной. Они постоянно то закрываются, то раскрываются с влажными хлюпающими звуками, и испускают дурманящий тяжелый аромат, лишающий разума. Это – цветы похоти.
Кабинет Киры Воропаевой увит продолговатыми лимонно-желтыми цветами. К ним опасно приближаться, иначе они накинутся на вас, искусают и попытаются сожрать. Это – злобные и плотоядные цветы ревности.
Каморка Кати Пушкаревой алеет поникшими маками. До них тоже опасно дотрагиваться – обожгут, как обжигает адово пламя. Потому что это – цветы горячей любви и пролитых из-за нее горьких слез. А кабинет президента «Зималетто» – самые настоящие джунгли, настолько густые, что в разноцветной мешанине невозможно различить, какие цветы захватили помещение. Пожалуй, там есть все, включая ледяные цветки несбывшихся надежд, пурпур бутонов похоти, пестрые цветы лени. Это – персональные джунгли Андрея Жданова.
В Хэллоуинскую ночь башня «Зималетто», стоящая на стыке миров, открывает свое истинное лицо, свою сущность, и если бы всем, кто в ней работал, довелось увидеть свои худшие стороны, воплощенные в невинных с виду цветах, они ужаснулись бы. Это и правда страшное и отвратительное зрелище.

http://i007.radikal.ru/0811/41/bf51858c8791.jpg

Автор:  Bathilda
Название:  Страшная-страшная страшилка
Рейтинг:  G
Пейринг:  нет
Жанр:  драббл, ужас
Количество слов:  138

В одном модном-модном доме работала одна страшная-страшная Секретарша. У всех, кто ее видел, волосы вставали дыбом от ужаса, и поэтому ее Начальник заточил ее в каморку при своем кабинете, чтобы она лишний раз не попадалась никому на глаза и не пугала людей. Ее огромные круглые глаза горели жутким пламенем, а клыкастая улыбка леденила кровь. Больше всего на свете Секретарша ненавидела слово «отчет». Если при ней кто-то произносил это слово, она набрасывалась на этого несчастного и загрызала его. Только ее Начальник ее не боялся. Но однажды он отвлекся, забылся и, заглянув в каморку, сказал: «Подготовьте мне отчет к…». Договорить он не успел: Секретарша накинулась на него и вцепилась ему в горло. Так не стало у модного-модного дома Президента. А новый президент взял, да и замуровал каморку. Секретарша и по сей день там сидит, и горе тому, кто ее освободит.

http://i007.radikal.ru/0811/41/bf51858c8791.jpg

Автор:  Bathilda
Название: Катенька
Рейтинг:  G
Пейринг:  Андрей/Катя
Жанр:  драббл, ужас
Количество слов:  400

Когда Катенька вернулась в «Зималетто» и к Андрею, в душе у Андрея поселилась весна. И жить ему стало хорошо, и жизнь его стала хороша. Пусть Катенька и выглядела по-другому, но была по-прежнему его Катенькой, любимой, ненаглядной. Не откладывая дела в долгий ящик, сыграли они свадьбу, и все, вроде бы, было замечательно, только от родителей Катенька отдалилась, да с Зорькиным редко встречалась, можно сказать, вся дружба их врозь. Валерий Сергеевич и Елена Александровна, хоть и обижались, но виду особо не подавали, утешали себя тем, что девочка их свою семью строит, вот на родителей времени и не остается. Еще Катя с Женсоветом водиться перестала, но это Андрея не удивило – как вообще с такими трещотками дружить можно?
Так и жили бы они долго и счастливо, если не вернулся как-то раз Андрей из командировки раньше, чем собирался. Сюрприз жене хотел сделать. Зашел он тихонько в квартиру, открыл дверь спальни – и обомлел. На кровати лежала его Катенькая, прекрасная, обнаженная … и с хвостом. Самым что ни на есть настоящим хвостом. Лисьим, рыжим, с белым кончиком. И понял тут Андрей, что все это время не с Катенькой он жил, а с подлым оборотнем-лисой кицунэ. Залилась оборотень горючими слезами, поняв, что тайна ее раскрыта. «Не губи меня, ведь я люблю тебя!», – взмолилась она. «Где моя настоящая Катенька?», – гневно спросил Андрей. Ой как не желала кицунэ отвечать, но пришлось, ибо не могут оборотни не ответить на прямой вопрос человека, который узнал их секрет. «Убила я твою Катеньку, мясо ее мягонькое мы с Волком да Вороном съели, косточки обглодали и закопали». Замахнулся было на нее в гневе Андрей, готовый расправиться с гнусной убийцей, но снова взмолилась лисица: «Не убивай меня! Разве плохой я тебе была женой? Разве не любила тебя больше жизни, не выполняла все твои желания? Сохрани мне жизнь, позволь остаться с тобой, и, клянусь, я буду тебе еще лучшей женой, чем раньше». Долго колебался Андрей, но не смог лишить жизни ту, которая смотрела на него глазами его Катеньки.
Стали они жить как прежде, да не совсем. Потому что разоблаченная кицунэ не может скрывать свой хвост от того, кто ее раскрыл. До того Андрею хвост этот мешал – словами не передать. И вот как-то раз, когда лисица-оборотень заснула, взял Андрей нож и отсек ей хвост. В тот же миг рассыпалась девушка-обманка прахом, ибо сила и жизнь кицунэ – в ее хвосте.
Так Андрей во второй раз потерял свою Катеньку (и долго объяснялся с милицией, но это уже совсем другая история).

0

4

Название: Такая странная любовь
Автор: Bathilda
Бета-гамма: Мурлыча
Рейтинг: с большой натяжкой R
Жанр: мини, романтика с неким налетом эротики
Пейринг: Катя/Воропаев
Герои: Катя, Андрей, Роман, Александр
Предупреждения: сомнительный обоснуй, намек на dub-con
От автора: попытка написать романтический фик к Св.Валентину с треском провалилась, но я обещала это выложить и выкладываю. Не бросайте в аффтара тапки, он пишет, как не умеет)))

– Не нравится мне это, – пробормотал Роман Малиновский, глядя вслед Александру Воропаеву. – Что-то он стал больно разговорчивым.

– Да уж, подозрительно, – согласился Андрей Жданов.

– Не к добру это, – нахмурился Роман.

– Поживем – увидим, может, он угомонится, – вздохнул Андрей

У них были причины для такой подозрительности. Три года назад Воропаев случайно застал Андрея и одну из моделей «Зималетто» в, так сказать, компрометирующей ситуации. На тот момент Андрей уже встречался с Кирой, сестрой Воропаева, и последний, само собой, не преминул рассказать обо всем Кире. Та закатила Андрею очередной скандал, и Воропаев, который всегда терпеть не мог Андрея, был уверен, что Кира бросит Жданова-младшего, но к его огромному сожалению она предпочла сделать вид, что ничего не случилось. Александр пришел от этого в ярость, они с Кирой крупно поссорились, и с тех пор Воропаев не разговаривал ни с ней, ни с Андреем, по всем делам «Зималетто» общался лишь с отцом Андрея Павлом Олеговичем. Самого Андрея это очень устраивало, Кира переживала, но попыток к примирению с братом не делала, прекрасно понимая, что пока она встречается с Андреем, нормальных отношений с Александром у нее не будет. Родители Андрея расстраивались из-за такого положения дел и постоянно убеждали «детей» помириться, но безуспешно. Воропаев пошел на принцип, Кира выбрала Андрея, и на всех советах акционеров и показах «Зималетто» Александр сохранял нейтральное выражение лица и старался не смотреть на Киру (кидая при этом холодные взгляды на Андрея), а Кира всеми силами его избегала.
Но, как справедливо заметил Роман, «такая лафа не могла длиться вечно», и когда Жданов-старший объявил о том, что хочет уйти в отставку, Воропаев сделал все возможное, чтобы Андрей не занял кресло президента «Зималетто». Для этого ему пришлось наступить на горло собственной песни и заговорить-таки с Андреем. Когда Андрей, вопреки его усилиям, все же стал президентом, Воропаев продолжал заглядывать в «Зималетто», чтобы сказать ему какую-нибудь колкость, и Андрею с Романом казалось, что Воропаев не столько действительно хочет свергнуть Андрея с поста президента, сколько развлекается таким образом.

* * *

Александр Воропаев с отвращением оглядел кабинет Жданова, все свободные поверхности которого были уставлены оплавившимися свечками, и поморщился. Ну конечно, Жданов в своем репертуаре, очередная случка прямо на рабочем месте, под носом у невесты (в том, что это было свидание с Кирой, Александр не верил). Подонок и потаскун, чего еще от него ожидать?

Дверь в кабинет помощницы Жданова (хотя, конечно, какой это кабинет – курам на смех) была плотно закрыта, но из-под нее пробивался свет. Любопытно.

Естественно, стучаться Александр не стал, вот еще не хватало – он рывком распахнул дверь и застыл на пороге. Да, чего-чего, а такого он не ожидал: на столе мирно спала секретарша Жданова. И, как разглядел Александр, когда прошло минутное замешательство, она была не такой уж страшной, как казалась. Подол платья задрался, открыв стройную ножку, натянувшееся на груди платье и несколько расстегнутых пуговичек показали, что у вечно затянутой в нелепые пиджаки девушки имеется аппетитная грудь никак не меньше третьего размера, а отсутствие очков позволило разглядеть гладкую кожу и деликатные черты лица. Не красавица, но вполне ничего.

Будь Александр романтиком, он первым делом подумал бы о спящей царевне и о том, что ее положено будить поцелуем. Подобная романтическая чушь была ему чужда, однако мысль о поцелуе у него все же возникла – слишком уж соблазнительно выглядели приоткрытые губы Пушкаревой. Будь Воропаев джентльменом, он немедленно развернулся бы и вышел из помещения, но он первый признавал, что благородство в нем почти начисто отсутствовало.

Присев на краешек стола, почти касаясь бедром живота Пушкаревой, Александр легонько провел костяшками пальцев по ее щеке и убрал падавшую на ее лицо прядь волос за ухо, отчего девушка нахмурилась и пошевелилась, просыпаясь. Александр ухмыльнулся и положил руку ей на грудь. Пушкарева еще сильнее нахмурилась и открыла наконец глаза. Некоторое время она сонно и близоруко моргала, пытаясь окончательно проснуться и понять, что происходит, а когда поняла, то возмущенно взвизгнула и хотела было встать, но Александр не позволил ей этого, прижав к столу.

– Вы… вы… вы что себе позволяете?! Вы с ума сошли? Пустите меня, немедленно!

Пушкарева вновь попробовала встать, одновременно стараясь убрать со своей груди руку Александра, но ей не удалось ни то, ни другое: Александр был сильнее ее, и с легкостью удерживал ее в удобном для себя положении.

– Спокойно, Екатерина Валерьевна, спокойно, – насмешливо сказал Александр. Навалившись на нее всем телом и опершись на локоть левой руки, кончиками пальцев правой руки он поглаживал ее щеки и лоб. – Расслабьтесь.

– Что-о-о? Если вы меня сию же секунду не отпустите, я закричу! – ноздри Пушкаревой гневно раздувались, а на скулах выступили красные пятна.

– Кричите, – все так же насмешливо согласился Александр. – Я скажу, что вы пытались меня соблазнить, а когда я отказался – решили отомстить. Как думаете, кому из нас скорее поверят, вам или мне? Кто в здравом уме поверит в то, что мне нужно от вас что-то, кроме отчетов? Кричите! Выставите себя полной идиоткой и лишитесь работы. Я с удовольствием на это полюбуюсь, – ехидно заметил Александр.

Хорошо, что взглядом нельзя было лишить жизни – даже Жданов никогда не смотрел на него таким убийственным взглядом, каким наградила его Пушкарева.

– Вот и отлично, – промурлыкал Александр и, слегка отстранившись от нее, протянул руку и провел ладонью по затянутой в тонкий нейлон ноге, остановившись на округлом бедре и мысленно досадуя на то, что сейчас не лето, и придется снимать с девушки колготки.

Пушкарева напряглась и спросила сквозь зубы:

– Зачем вы это делаете? Что вам от меня надо?

– Да бросьте, Екатерина Валерьевна, не стройте из себя святую невинность, даже такая как вы не может не понимать, чего я хочу.

– Вот именно! – ухватилась за эту соломинку девушка. – Вы же сами называли меня страшилищем, не может быть, чтобы вы хотели… этого. – Она еще гуще покраснела.

– Я вас недооценивал, – наклонившись, прошептал Кате на ухо и, скользнув губами по ее шее, слегка прикусил ее. – Гордитесь, я нечасто признаю свои недочеты.

Девушка заерзала, снова пытаясь освободиться, но ее усилия были бесплодны.

– Я вас ненавижу, – прошипела она, когда Александр погладил ее живот и принялся стаскивать с нее колготки. Впрочем, судя по тому, что она приподняла бедра, облегчая ему задачу, на деле она возражала гораздо меньше, чем на словах.

Александр довольно улыбнулся, подмигнул Пушкаревой и подушечками пальцев провел по внутренней стороне ее бедра.

– Ненавижу, – повторила она, закрыв глаза.

– Охотно верю, – язвительно пробормотал Александр, задрал подол ее платья и уже было просунул руку под резинку простых белых трусиков, но передумал пока их снимать: часто вздымающаяся грудь Пушкаревой заинтересовала его гораздо больше.

– В-вам это с рук не сойдет.

– Очень на это надеюсь.

Александр быстро расстегнул пуговицы нелепого платья (как удобно, что они располагались спереди) и слегка сжал покрытую белым хлопком бюстгальтера грудь. Пушкарева издала нечленораздельный звук, который, наверное, должен был означать возмущение, но был подозрительно похож на возбужденный стон. Большим пальцем Александр обвел сквозь ткань напряженный сосок, и наблюдавшая за ним через полуопущенные ресницы девушка закусила губу, чтобы не выдать себя – ей определенно нравились его «ужасные намерения».

– Я вас никогда не прощу, – заявила Пушкарева.

– Не сомневаюсь.

Александр обнажил ее грудь и продолжил исследовать ее губами и языком.

– Я… ах… я з-заявлю… а-а-аххх… на вас… заявлю в милицию!

Александр решил, что ему надоела ее болтовня и, лизнув напоследок розовый сосок, закрыл ей рот поцелуем. Она упрямо сжала губы, но Александр всегда гордился своей настойчивостью, так что он все же убедил Пушкареву открыть рот (мужская рука, забравшаяся в ее трусики, сыграла в этом не последнюю роль). Они увлеченно целовались некоторое время, и Александр уже потянул было руку девушки к своей ширинке, но тут Пушкарева начала сопротивляться и пытаться вырваться из его объятий. Всерьез сопротивляться, чуть не ударив его коленом в живот. Недоумеваюший Александр отстранился, но спросить, в чем дело, не успел: дверь каморки, которую он оставил приоткрытой, распахнулась, и через секунду помещение огласил крик, больше похожий на рев раненого буйвола:

– Какого черта здесь происходит?!

Но, очевидно, ответ Жданову был не нужен, он его уже сочинил и тот ему явно не понравился, если судить по кулаку, нацеленному в нос Воропаева. К счастью, помимо настойчивости, Александр всегда отличался быстрой реакций и потому смог вовремя увернуться. Однако на этом его везение закончилось – отступая назад, он споткнулся о туфлю Пушкаревой, и пока Александр пытался сохранить равновесие, кулак Жданова таки его достал. «Надеюсь, этот придурок не сломал мне челюсть», – подумал ошеломленный Воропаев, в последний момент уклоняясь от очередного удара и пытаясь в свою очередь врезать сопернику. Жданов был мощнее и сильнее Александра, зато Александр превосходил его в подвижности и ловкости и потому умудрился поднырнуть под Жданова и ударить его в солнечное сплетение. Жданов взревел и не удержался на ногах, но, падая на пол, прихватил с собой Александра, и мгновение спустя они катались по полу каморки, увлеченно молотя друг друга. Впрочем, нет, сказать, что они катались по полу, было бы огромным преувеличением – размер каморки эффективно этому препятствовал, так что максимум, что удавалось Жданову и Воропаеву, – менять позиции: то Жданов одерживал верх, оседлывал Воропаева и начинал, в лучших традициях голливудских боевиков, бить ему морду, то наоборот, сверху оказывался Воропаев. Краем уха оба слышали, как Катя просит, даже умоляет их прекратить, но им обоим было не до нее. Еще бы, они столько лет жаждали подобной драки, что теперь не собирались останавливаться.

Катя знала, что один из лучших способов разнять драчунов – окатить их ледяной водой. Но воды у нее под рукой не было, ни ледяной, ни какой-либо еще. Разнимать их, так сказать, вручную она не собиралась – вот только фингала для пущей красоты ей не хватало. Секунду подумав, Катя решила прибегнуть к другому эффективному способу времен своего дошкольного детства. Тогда, когда они с подружками лепили в песочнице куличики, а к ним вдруг подходили вредные мальчишки с явным намерением разрушить песочных рыбок, звездочек и котят, девочки начинали громко визжать. Это срабатывало, и противные задиры убегали прочь, не в силах вынести такую звуковую атаку. Сделав глубокий вдох, Катя завизжала так громко, как только могла. В данный момент ей уже было все равно, если сюда сбежится половина «Зималетто». Она почти не ждала, что это поможет, Жданов и Воропаев были слишком поглощены дракой, чтобы обращать внимание на что-то еще. Но, как ни странно, они прекратили драться и с трудом поднялись на ноги, вопросительно и встревожено глядя на нее. Главным образом оба остановились потому, что решили, будто Кате плохо, а иначе с чего ей так вопить?

– Вы соображаете, что творите? – зло спросила она, на всякий случай вставая между мужчинами. Зло – оттого, что испугалась за обоих драчунов, особенно за одного из них. Хотя, кажется, ничего опаснее синяков, ссадин и разбитых носов и губ они не заработали.

– Катя, – процедил Жданов, недовольный тем, что она их прервала. – Вы… идите куда-нибудь, придите в себя, а мы тут с Александром Юрьевичем… закончим наш разговор.

– И не подумаю! Давайте мы все будем вести себя как цивилизованные люди.

Жданов открыл было рот, чтобы сказать что-то уничижительное, но тут в каморку заглянул удивленный Малиновский.

– Что за шум, а драки нет? – поинтересовался он, недоуменно оглядывая лучшего друга, его заклятого врага и его секретаршу.
Придя на работу, он первым делом хотел поговорить со Ждановым и приближаясь к президентскому кабинету услышал пронзительный вопль. Этот вопль мог означать все, что угодно, от сломанного ногтя Клочковой до увидевшей мышь Пушкаревой, но подобного ледового побоища Малиновский точно не ожидал.

– Была, но уже закончилась, – мрачно ответил другу Жданов.

– Что не поделили? – спросил Малиновский, вроде бы, как обычно жизнерадостно, но на самом деле внутреннее подобравшись и приготовившись к любому развитию событий.

– Этот ублюдок пытался изнасиловать Катю, – с нескрываемой яростью пояснил Жданов.

Живописные синяки на лицах Андрея и Воропаева Малиновский разглядел почти сразу, а вот, что босоногая и растрепанная Катя стоит, судорожно сжимая на груди расстегнутое платье, он заметил только сейчас.

– Ничего подобного!
– Вы все не так поняли! – одновременно заявили Катя и Воропаев.

– Катенька, – голос Жданова заметно потеплел и стал почти нежным, – я понимаю, вы не в себе, но… – тут он приобнял Катю за плечи, и его прервал рык Воропаева:

– Убери руки от моей жены.

На мгновение в каморке воцарилась тишина.

– Да он спятил! – убежденно сказал Малиновский. – Совсем с катушек слетел.

Жданов явно был с ним согласен. Воропаев не успел ничего на это ответить: тяжело вздохнув, Катя встала плечом к плечу с ним (хотя из-за тесноты каморки они все стояли вплотную друг к другу) и сказала неохотно:

– Нет. Во-первых, он говорит правду. Во-вторых, выйдете все, пожалуйста, мне надо привести себя в порядок, а потом мы… обсудим сложившуюся ситуацию. Как цивилизованные люди, – с нажимом повторила она. И добавила, видя, что никому из мужчин не нравится эта идея: – Пожалуйста.

Малиновский вышел первым, за ним – Жданов, задержавшись, впрочем, в дверях, чтобы дождаться Воропаева. Александр покинул каморку только после обмена взглядами с Катериной. Он определенно хотел остаться, но Катя взглядом решительно его выпроводила, исключительно потому что понимала, что это вызовет массу пререканий со Ждановым.

Когда Катя вышла из каморки, кабинет Жданова напоминал водопой во время засухи из «Книги джунглей» – вроде бы, перемирие, но временное и шаткое, и всем так и хочется вцепиться друг другу в горло. Воропаев сидел в кресле, скрестив руки на груди, а Жданов, расположившийся, как обычно, за столом, встал при появлении Кати и протянул ей стакан с виски.

– Выпьете, Кать? Валерьянки и ничего в этом роде у нас нет, так что вот, – неловко сказал он, но Катя покачала головой.

– Нет, спасибо, мне не нужна валерьянка, я в полном порядке. – Она села в кресло у стола Жданова и неуютно поежилась оттого, как посмотрели на нее Жданов и Малиновский, которые одновременно и верили, и не верили ей и Александру. К счастью, Воропаев, словно почувствовав ее состояние, поднялся с кресла и, подойдя к столу, присел на его краешек, как можно ближе к Кате. Путь это Сашка ее во все это втянул, и Катя имела полное право на него сердиться, но ей была приятна его поддержка. Еще бы он ее не поддержал! Да она бы ему такое устроила! – Хорошо, давайте побыстрее со всем разберемся.
Она быстро взглянула на Александра, спрашивая глазами, не хочет ли он сам все рассказать, но Воропаев лишь едва заметно пожал плечами: нет, потому что ему Жданов все равно не поверит. Еще раз вздохнув, на этот раз, правда, мысленно, Катя продолжила:

– Андрей Палыч, вы действительно все не так поняли, Саша на самом деле мой муж.

– И давно? – спросил Жданов со скептицизмом, смешанным с неприязнью – он уже почти готов был поверить ей, и это его не радовало. Совершенно.

– Два с половиной года.

– Ни фига себе! – выдал впечатленный Малиновский. – Серьезно?

– Кать, если вы так покрываете этого…

– Андрей Палыч, Роман Дмитриевич, я понимаю, что в это сложно поверить, но я говорю правду.

– Чистую правду, – подтвердил Александр и положил руку на плечо Кати, успокаивая и подбадривая.

С минуту Жданов и Малиновский пытались «переварить» услышанное, а затем Жданов залпом выпил налитый Катерине виски и в сердцах стукнул кулаком по столу.

– Шпионка, значит, – рявкнул он. – А я-то гадал, что это вы такая услужливая и за «Зималетто» радеете? А вы, оказывается, за семейный бизнес беспокоитесь и муженьку все доносите. Что, Воропаев, тебе так хочется отобрать у меня президентское кресло, что ты даже не побрезговал использовать для этой грязной работы жену? Очень благородно, сразу видно любящего мужа…

Катя успела обеими руками вцепиться в Александра, когда тот рванулся к Жданову, чтобы украсить его новым синяком.

– Не надо, хватит, не надо, пожалуйста, оставь, – все повторяла Катя, пока Александр не расслабился и не перестал – временно – желать расквасить Жданову физиономию.

– Ты еще тупее, чем я думал, Жданов, – процедил Воропаев. – И зачем я только позволил тебе стать президентом «Зималетто»?

– Позволил? Позволил?! – теперь уже Малиновскому пришлось удерживать Жданова. – Меня выбрал Совет директоров, я сам добился этого, и, в отличие от тебя, я действовал честно!

– Да неужели? Если бы Катя не исправила твой безграмотный бизнес-план, Павел Олегович и близко не подпустил бы тебя к президентскому креслу, – ядовито отозвался Александр.

Андрей никогда не умел скрывать свои эмоции, хотя был уверен в обратном, и было очевидно, что слова Воропаева больно задели его. Он уже успел «забыть» этот маленький факт, искренне гордясь тем, что заслужил президентство. Кроме того, он радовался, что сумел обвести вокруг пальца Воропаева с его «засланным казачком» Ветровым (уволившимся на следующий день после того, как Андрей занял этот пост), и то, что Воропаев, оказывается, был в курсе всех его дел, вызывало досаду и раздражение. Ну а то, что такой осведомленностью Александр был обязан Катерине Пушкаревой, которой Андрей доверял и которую уже считал «своей», не на шутку его разъярило. Но он не хотел так легко это признавать.

– Это тебе твой «карманный» экономист Ветров сказал? Сам-то ты ни черта в этом не понимаешь.

–Жданов, в отличие от тебя, я получил диплом экономиста не за красивые глаза, – фыркнул Воропаев, переглянувшись с Катей.

– Диплом экономиста, у тебя? – включился в беседу Малиновский, не столько из-за искреннего любопытства (насколько он знал, у Воропаева было техническое образование, полученное вопреки желанию отца), сколько ради того, чтобы немного разрядить обстановку.

– МГУ, второе высшее, – самодовольно сказал Воропаев.

– Хватит морочить нам голову, если бы ты женился, Кира мне об этом рассказала, – уцепился за соломинку Жданов, которому, несмотря ни на что, очень не хотелось верить в то, что Катя и Воропаев женаты.

– Жданов, отсутствие у тебя малейших признаков мыслительной деятельности не устает меня поражать, – лениво отозвался Воропаев, вновь обретший почву под ногами. Да, они с Катей не планировали раскрывать эту тайну так скоро, но уж что случилось, то случилось, и это не было ни концом света, ни даже большой неприятностью. Единственное, что его раздражало во всей этой ситуации, так это необходимость объясняться перед Ждановым и Малиновским. А еще – разбитое лицо. – Мы с Кирой три года не разговариваем, она об этом не знает. Ни она, ни Кристина.

– Что, это такая великая тайна? Боишься, что кто-то узнает, что ты женат на такой красавице? – издевательски спросил Жданов. – Извините, Кать, – буркнул он несколько минут спустя, когда Катя и Малиновский совместными усилиями оттащили от него Воропаева. – Я не хотел вас обидеть, просто… – он махнул рукой, не сумев подобрать нужных слов, и повторил: – Извините, я правда не то имел в виду.

– Не обижайтесь на него, Кать, – сказал Малиновский, продолжая на всякий случай удерживать за плечо Воропаева. – Он просто ляпнул, не подумав. Он всегда так делает.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Воропаев, взглядом обещая удушить Жданова голыми руками при первой же возможности.

– А еще он иногда не видит дальше собственного носа, – сказал Малиновский, сделав вид, что не замечает обиженного выражения лица друга, оскорбленного таким предательством. – Например, сейчас он не видит, что вы все это время притворялись и играли роль бедной Золушки? Ведь играли, так?

Тут Андрей впервые за все утро по-настоящему, пристально посмотрел на Катерину и обомлел, почувствовав себя еще бóльшим идиотом, чем раньше.

Без очков ее глаза больше не казались маленькими и бесцветными, нет, сейчас было видно, что они шоколадно-карие, большие и выразительные. Это, а также небрежно заколотые в хвост волосы и изящная шея и молочно-белая грудь, в кои-то веки открытая пусть небольшим, но все же декольте, делали Катю почти неузнаваемой. И да, Малиновский был прав, она больше не походила на страшненькую и нелепую секретаршу. По-прежнему не красавица, но вполне интересная девушка. Которая в данный момент имела совесть выглядеть виноватой.

– Я не хотела никого обманывать, – тихо, но твердо сказала Катя. – И я прошу за это прощения. Но я… Моя… маскировка не имеет никакого отношения к вам лично.

– Ну конечно! Скажите еще, что вы устроились в «Зималетто» не для того, чтобы шпионить за мной. А я вам доверял! – Андрей не сумел скрыть горечи.

– Вы можете мне не верить, но я действительно устраивалась в «Зималетто» не для того, чтобы доносить на вас Саше. Просто так совпало.

– Жданов, если бы мне нужно было «Зималетто», ты никогда не стал бы его президентом, что с Катиным бизнес-планом, что без него. Однако меня вполне устраивает моя нынешняя работа, и управление «Зималетто» меня не интересует. Хотя это вовсе не значит, что я готов доверить приносящий мне деньги бизнес такому дилетанту, как ты. Если бы не Катя, не видать тебе президентского поста. Но я решил, что пока она согласна помогать тебе и пока ее стараниями дела у компании идут хорошо, ты можешь играть в президента. Как только она уволится, я сделаю все, чтобы ты лишился этого поста, даже если мне придется после этого взвалить «Зималетто» на свои плечи, хотя это мало меня вдохновляет.

– Ты всерьез полагаешь, что мы на это купимся? – презрительно осведомился Андрей.

– Он не лжет, Андрей Палыч. Хорошо, чтобы вас убедить, я расскажу вам всю историю, но я настоятельно прошу вас не выносить ее за пределы этого кабинета. Пушкарева – фамилия моего отца, он умер, когда я была еще маленькой, и я совсем его не помню. Вскоре после его смерти мама снова вышла замуж, и отчим воспитал меня как свою дочь, хотя официально он меня не удочерил: мама считала, что это будет предательством памяти отца. Но при этом я всегда и везде называлась фамилией папы, то есть отчима. Он… в общем, это Анатолий Белгородцев.

Тут Катя сделала паузу, чтобы дать Жданову и Малиновскому время осмыслить сказанное ей.

– Подождите, Белгородцев? Тот самый Белгородцев? – недоверчиво спросил Малиновскй.

– Он самый.

Малиновский с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть. Анатолий Белгородцев был олигархом. Самым обычным олигархом-мультимиллионером. Он занимался всем понемногу, от нефти до СМИ, и при этом много лет поддерживал хорошие отношения с руководством страны, что позволило ему сохранять и преумножать состояние. Огромное состояние. Ни Жданов, ни Малиновский не были с ним знакомы и никогда его лично не видели, поскольку вращались в иных кругах, но о его влиятельности и огромных деньгах знал весь высший свет.

– Я всегда добивалась всего сама, без папиной помощи, – продолжила Катя, – и он это всячески поощрял. Я самостоятельно поступила в МГУ и честно отучилась там пять лет, мой красный диплом – исключительно моя заслуга. Но когда закончила университет… в общем, оказалось, что экономисты-выпускники без опыта работы, пусть и с красным дипломом, мало кому нужны. Когда после множества неудачных собеседований меня взяли на работу в «Ллойд Моррис», я была на седьмом небе от счастья. А потом я случайно выяснила, что папа приложил к этому руку, хотя я просила его не вмешиваться. Я разозлилась, уволилась из банка и поклялась, что найду работу самостоятельно. Папа пообещал, что больше он вмешиваться не будет, что это был первый и последний раз. Опыт работы у меня был, так что я нашла работу довольно быстро, но уже через несколько недель начальник стал распускать руки, и я ушла оттуда еще до конца испытательного срока. На следующем собеседовании меня умудрились узнать, и я отказалась от места там. Потом… короче говоря, мне казалось, что на работу берут либо тех, у кого связи, либо тех, у кого ноги растут от ушей, как у Вики, либо тех, кто умеет ходить по чужим головам ради достижения своих целей. А про меня папа говорит, что я «беззубая рыбешка», несмотря на его воспитание, – Катя слега улыбнулась, вспомнив отчима, который искренне ее любил, и потому предпочитал говорить ей правду, какой бы горькой она ни была. – И я решила доказать, в первую очередь себе, что я могу найти работу, где меня будут ценить за ум, а не за внешность или связи. Тут оказалось очень кстати, что я оставила фамилию родного отца и не поменяла ее, когда выходила замуж за Сашку. А внешность я изменила, чтобы меня опять не узнали и вообще.

– Угу, а в «Зималетто» попали совершенно случайно, – язвительно сказал Жданов, неприязненно глядя на то, как Воропаев рассеянно поглаживает большим пальцем Катино запястье.

– Именно. Ну, почти. Я тогда рассылала очень много резюме, и среди подходящих мне компаний оказалось «Зималетто». Я не собиралась даже пытаться устроиться к вам на работу, но автоматически отправила свое резюме и вам. Поначалу, когда меня пригласили на собеседование, я хотела отказаться, но Саша беспокоился из-за отставки Павла Олеговича и… и не доверял способностям Андрея Павловича управлять компанией, – дипломатично вывернулась Катя, не упоминая, какими словами обзывал ее муж «этого кобеля-тупицу». – Я знала, что он не хочет заниматься «Зималетто», и решила сама посмотреть, действительно ли его опасения имеют почву.

– И? – не удержался Жданов.

Пока Катя обдумывала, как правдиво и необидно ответить, за нее это сделал Воропаев, ничуть не заботясь о чувствах Жданова.

– Я же сказал, Жданов, если бы не Катя, черта-с два я позволил бы тебе получить этот пост. Фиговый из тебя президент, Жданов, без Кати ты уже развалил бы компанию.

Андрей вопросительно посмотрел на Катю, и по тому, как она опустила глаза, он понял, что она согласна с Воропаевым. Предательница!

– Все, допрос окончен? – поинтересовался Александр, вставая на ноги.
Его примеру последовала Катя, и было очевидно, что они собираются уходить.

– Эээ… И что теперь? – несколько растерянно спросил Малиновский.

– Все просто: если ты, Жданов, уволишь Катю, Совет директоров тут же узнает о твоей вопиющей некомпетентности, и ты пулей вылетишь из этого кресла. Если Катя сама уйдет, я, так и быть, дам тебе время, чтобы найти грамотного экономиста, подчеркиваю, грамотного, который, как Катя, будет работать и за себя, и за тебя. Третий вариант – все остается, как было. Мне не нравится, что моя жена работает с тобой, но ей это по большей части нравится, а я спокоен за свои деньги.

– Мы выбираем последнее, если Екатерина Валерьевна не против, – быстро сказал Малиновский. – Так ведь, Андрей? Так ведь? – с нажимом повторил он, когда Жданов замешкался с ответом.

Андрея не радовала перспектива продолжать работать с женой злейшего врага, оказавшейся предательницей, но остальные предложенные Воропаевым варианты не устраивали его еще больше.

– Да, я с удовольствием продолжу работать с Екатериной Валерьевной, если она согласна, – как можно спокойнее подтвердил Андрей и, налив себе еще виски, сделал большой глоток.

– Я не против, – пожала плечами Катя и улыбнулась. – В конце концов, как вы верно выразились, это семейный бизнес.

– Тебе крупно повезло, Жданов, надеюсь, ты это понимаешь. Но учти, если Кате еще раз придется ночевать здесь из-за твоей очередной свиданки или задерживаться допоздна из-за того, что ты завалил ее работой, я сверну тебе шею. Ясно?

Жданов, который еще пытался сообразить, когда это Катя ночевала на работе и при чем тут его свидание с кем-либо, наградил Воропаева испепеляющим взглядом, но нехотя кивнул. Ничего, пусть эту битву он проиграл, но война еще не окончена. Пусть сейчас он согласился на все, что предлагает его будущий шурин – вот ужас-то! – а потом обязательно отыграется.

– Я только возьму вещи, – сказала Катя и исчезла в каморке.

Едва за ней закрылась дверь, Жданов в упор посмотрел на Воропаева и ухмыльнулся.

– Знаешь, Сашенька, у нас с тобой больше общего, чем нам обоим хотелось бы. Ты так часто обвинял меня в том, что я с Кирой из-за поста президента, но сам-то ты чем лучше? Ты женился на денежном мешке, так что не тебе читать мне нотации.

– Ты чересчур высокого о себе мнения, Жданов, – брезгливо отозвался Воропаев. – Я никогда не читал тебе нотаций, слишком много чести, я всего лишь констатировал факты. И, хотя это и не твое дело, я все же скажу, что до того момента, как я сделал Кате предложение, я понятия не имел, что ее отчим – Белгородцев. Я познакомился с ней в МГУ, когда вынужден был посетить пару лекций с дневным отделением, и, как и ее однокурсники, я считал, что она из обычной семьи.

Андрей думал, что он уже закончил выставлять себя идиотом, но, видимо, зря, потому что он выпалил:

– Тогда зачем ты на ней женился?

Воропаев покачал головой и сказал, как показалось Андрею, с затаенной жалостью:

– Сам догадайся.

Тут из каморки вышла Катя, и Воропаев, обняв ее за талию, повел ее к выходу.

– Да врет он все, – убежденно произнес Малиновский, когда Воропаевы покинули кабинет. – Зачем еще ему на ней жениться, если не ради денег.

– Это же Воропаев, только дьяволу известно, что творится у него в голове.

– Точно… но не по любви же.

И мужчины рассмеялись, потому что идея о том, что Воропаев мог кого-то любить, особенно Пушкареву, была абсурдной и смешной.

* * *

К счастью, Маша Тропинкина, как обычно, опаздывала, и Катя с Александром спустились на подземную стоянку почти никем не замеченные.

– Давай на заднее сидение, – скомандовал Кате Александр, открывая ей дверь.

– Почему? – нахмурилась Катя, предпочитавшая сидеть рядом с водителем.

– Потом узнаешь, давай, залезай.

Любой, кто был хоть немного знаком с Воропаевым, был в курсе того, что у не самый легкий характер и не самые хорошие манеры. Но Катя, знавшая его лучше всех (пожалуй, даже лучше его сестер), была удивлена подобной грубостью: с ней он нечасто позволял себе такое. Конечно, он не был Прекрасным принцем, поющим серенады, читающим вслух романтические стихи и осыпающим ее бесконечными комплиментами, но он никогда не хамил ей и уж тем более никогда ее не оскорблял, а грубил и повышал голос в крайне редких случаях, и то, как правило, когда у него были неприятности на работе. Значит, сейчас у него имелись причины, чтобы быть таким резким, и потому Катя подчинилась и покорно расположилась на заднем сидении.

Александр сел на водительское сидение, включил печку и перебрался к Кате.

– Что-то не так? – тревожно спросила она.

– Ничего такого, кроме того, что Жданов бесцеремонно нас прервал, – хмыкнул Александр и накинулся на Катю с поцелуями.

– Ты с ума сошел? Не здесь же! – полузадушено пискнула Катя, когда Александр, целуя ее в шею, начал расстегивать ее платье. Пальто было уже расстегнуто, а она и не заметила, когда это произошло.

– Тонированные окна, никто не увидит, – пробормотал Воропаев. – А до дома я не дотерплю.

– Ненормальный, – довольно прошептала Катя, помогая ему стаскивать с себя колготки. – Я тебя люблю.

– Я тебя тоже.

* * *

– Мне не нужно «Зималетто», – весело сказал Александр, когда они ехали домой, – но я с удовольствием стал бы его президентом ради того, чтобы поиграть с тобой в похотливого начальника и покорную секретаршу прямо на столе президента.

– Пошляк, – сделав вид, что обиделась, сказала с заднего сидения начавшая задремывать Катя, подумав, что поскольку она часто задерживается на работе дольше всех остальных, к вящему недовольству мужа, то, может быть, она сумеет исполнить его фантазию. Пусть он и не президент «Зималетто», но покорную секретаршу она с удовольствием изобразит.

Главное, чтобы об этом не узнал Жданов, а то ведь его потом инфаркт хватит.

0

5

Название: Другая любовь
Автор: Bathilda
Бета-гамма: Мурлыча
Рейтинг: G
Жанр: цикл драбблов, джен, гет (я знаю, что это не броманс, но для меня это именно он)
Пейринг: Катя/Андрей
Герои: Катя, Коля, Андрей
Предупреждения: нет
От автора: еще одна попытка написать фик к Св.Валентину, UST не вышел, по размеру это, конечно, не драбблы, но пускай будут.

1 (Первая валентинка)

– Вот, это тебе, – Коля со стуком поставил подарок на стол.
– Угу, - отозвалась Катя, не поднимая головы от толстенного тома.

Она старательно готовилась к поступлению в МГУ, и все свободное время проводила за учебниками. Коля собирался поступать туда же, однако он из-за учебы так не убивался, чему способствовали врожденный пофигизм и уверенность в своих силах, порой граничащая с самоуверенностью.

– Спасибо, Коля, мне очень нравится, где ты достал такую красоту, я тоже тебя очень люблю, – обиженно - саркастически на одном дыхании произнес Колька,

Катя, оторвавшись, наконец, от учебника, посмотрела недоуменно на Колю, затем на подарок, а затем снова на Колю.

– Э-э-э… Спасибо, Коля, мне очень нравится, – послушно повторила она. – А что это?

– Цветы! – гордо ответил Зорькин. – Вернее, цветок.

Это и впрямь был цветок. В горшке. Пыльном, грязно-зеленого цвета керамическом горшке. Нечто похожее Катя видела в хозяйственном магазине, расположенном в подвале соседнего дома, где продавалось решительно все – от рыболовных крючков и лампочек до строительных инструментов и корма для животных. В горшке рос не то чтобы цветок, а скорее просто чахлый зеленый кустик без единого намека на то, что он собирается зацвести. Да и вообще было непохоже, что он на это способен. Катя еще раз скептически взглянула на растение и кивнула, постаравшись изобразить радостную улыбку.

– Очень мило, спасибо. А в честь чего?

– Ну… – тут Колька неожиданно смутился, покраснел и взъерошил и без того растрепанные волосы. – Сегодня День всех влюбленных, на него положено дарить цветы и все такое, ну вот… Я решил, что розы и другие цветы, слишком банально, а это – оригинально, этот цветок будет цвести всю жизнь. Всю его жизнь, – добавил он. На самом деле, на букет у него не было денег.

– Ясно, только… Ты что, разве влюбленный? В смысле, в меня, – также покраснев, спросила Катя.

– Нет, конечно, нет! – громко запротестовал Коля. – Вот еще!

– Ну спасибо, – фыркнула Катя. Нет, она, конечно, знала, что Колька ее не любит, но мог же он как-то повежливее об этом сказать?

– Да я не то имел в виду, – с досадой сказал Коля. – Ты же моя лучшая подруга, как я могу тебя любить? То есть, я тебя люблю, но как подругу, а не как девушку. Да, ты девушка, но… Короче, ты меня поняла. А раз Дня всех друзей еще не придумали, то четырнадцатого февраля я буду признаваться в любви тебе, как лучшему другу. До тех пор, конечно, пока у меня не появится девушка. Хотя я могу признаваться в любви вам обеим. Уверен, моя девушка не будет против. Потенциальная девушка. И вообще…

Договорить ему Катя не дала – она бросилась ему на шею и крепко обняла.

– Спасибо, Колька, я тебя тоже люблю. Как лучшего друга. Что бы я без тебя делала! – растроганно сказала девушка. Ей еще никто и никогда не признавался в любви, и вот, начало положено. Можно надеяться, ну хоть чуть-чуть, что в следующий раз ей признаются в любви настоящей, романтической.

– Погрязла бы в учебниках, – хмыкнул Коля. – Все, завязывай учиться, пойдем погуляем.

– Там холодно и противно, – скривилась Катя.

Холодно, противно, а на ее старенький пуховик не только страшно смотреть, но он еще и почти не греет, хотя она старательно убеждает родителей в обратном. На новый-то денег все равно нет, так чего их зря расстраивать?

– Там солнце и свежий воздух. И новый книжный у метро открылся.

– Что ж ты раньше молчал! Идем.

Катя, которая никогда не могла удержаться от соблазна покопаться в книгах, даже если не собиралась их покупать, вскочила с места и принялась собираться (надеть еще один свитер, и будет нормально), а Колька подумал - девушка у него появится неизвестно когда, Катька же всегда будет рядом, а значит, компания на День Святого Валентина ему всегда гарантирована.

2 (Вторая валентинка)

– Идем.

– Не могу, я еще три главы не повторила.

– Макроэкономика от тебя никуда не денется, а сеанс скоро начнется, – потянул Коля подругу за руку.

– Мне надо готовиться к семинару, и тебе, между прочим, тоже, – уперлась Катя

– Ты это все уже раз десять читала, я тоже готов. Пойдем, а то опоздаем.

– Да не хочу я! – продолжала упрямиться Катерина.

Зорькин в кои-то веки хотел применить грубую мужскую силу и поднять ее со стула, но Пушкарева оказалась сильнее его и не двинулась с места.

– Хочешь, просто сама об этом не знаешь, – заверил ее Коля. – Идем. Катька, в День Святого Валентина преступление сидеть дома и чахнуть над книгами.

– Ладно, ладно, уговорил, – неохотно согласилась девушка. Иногда Кольке проще было уступить, чем объяснять причину отказа.

Через полчаса, когда они усаживались на свои места, Катя пожалела, что поддалась его уговорам.

– Колька, кто тебе сказал, что «Изгоняющий дьявола» – подходящий для просмотра в День всех влюбленных фильм? – прошипела она, едва в зале выключился свет.
Парочка на соседних сидениях громко и со смаком целовалась, подростки впереди, довольно большая компания, шуршали пакетами с чипсами и кидались друг в друга попкорном. И зачем только Катя сюда пришла?

– Я хотел сводить тебя на романтическую комедию, но билетов уже не было, – прошептал Колька. – Не бойся, я буду держать тебя за руку и говорить, когда уже можно открывать глаза.

Пушкарева ответила на это легким подзатыльником. Не зря, не зря говорится, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Колька всегда действовал из лучших побуждений, но в результате иногда получалась полная катастрофа. Или же просто мелкая неприятность, как сейчас. Хорошо, что Катя не боялась ужастиков, местами фильм был неприятно-достоверный, и это ей пришлось весь сеанс держать за руку Колю, который никогда не признался бы в том, что зажмуривался в самых страшных местах. «По крайней мере, – подумал он, когда фильм закончился и в зале снова зажегся свет, – со стороны мы похожи на типичную романтическую парочку». Вообще-то они больше были похожи на брата и сестру, но эта мысль Кольку не вдохновляла, поскольку не вязалась с духом Дня всех влюбленных и еще потому, что иметь в качестве отца Валерия Сергеевича ему не слишком хотелось. Выходя из кинотеатра, Коля, чувствуя себя последним эгоистом, пожелал, чтобы Катя не нашла себе парня раньше, чем он себе девушку, а то ему придется проводить четырнадцатое февраля в полном одиночестве.

3 (Третья валентинка)

– Ка-а-ать, открой, а? – Коля нерешительно поскребся в дверь Катиной комнаты.

Молчание. Кольке очень хотелось сказать, чтобы она перестала дурить, но это прозвучало бы слишком жестоко. Хотя, пожалуй, справедливо. Нет, Зорькин сочувствовал подруге, искренне сочувствовал, и готов был лично придушить Дениса, но его сострадание было… теоретическим, что ли. Он никогда не влюблялся так сильно, как это произошло с Катей, и его никто так не предавал. Поэтому он понимал и видел, что Катьке сейчас очень плохо, но все же считал, что ей пора уже прекращать так убиваться по этому уроду.

– Открой, Кать.

Коля был уверен, что она и на этот раз не ответит, но нет, из-за двери донеслось глухое:

– Я не хочу есть.

Коля тяжело вздохнул. Родители очень переживали за дочь, и Елена Александровна успокаивала нервы, а заодно пыталась поднять Кате настроение ее любимыми блюдами, и потому стояла у плиты с утра до вечера и готовила прорву еды, которую в основном съедал Колька. Периодически Елена Александровна подходила к комнате Кати и предлагала дочери «скушать чего-нибудь вкусенького». Коля подозревал, что таким образом она еще и проверяет, все ли с Катей в порядке. В смысле, не сотворила ли она с собой какую-нибудь глупость. Что, по мнению Коли, было полной ерундой – он точно знал, что Катька ничего такого не сделает, она ж не дура.

– Ну и хорошо, – делано обрадовался Зорькин, – все равно уже ничего не осталось.

– Троглодит ты, Колька, – сказала Катя, открывая дверь.

Раньше это прозвучало бы весело, сейчас – вымученно и устало. Под стать тому, как Катя выглядела – лицо в неровных красных пятнах и дорожках засохших слез, красноглазая, с опухшим носом, растрепанная и закутанная в старенький плед. Красота, особенно женская, всегда была крайне субъективным понятием. Коля, само собой, сознавал, что они с Катей далеко не красавцы, но он никогда не назвал бы их уродами или страшилищами, однако в данный момент Катя была откровенно, ужасно некрасива. Желание убить этого подонка Дениса возросло стократно.

– Знаю и горжусь, – все с тем же напускным легкомыслием отозвался
Зорькин, проходя в комнату.

Катя закрыла за ним дверь и плюхнулась обратно на разобранный диван. Предвидя, что она сейчас закроет глаза, Коля быстро протянул ей подарок.

– Что это? – спросила Катя, глядя на две розовые, порядком помятые бумажки, и Коля почувствовал дежавю.

– Подарок. – И, увидев недоумение в глазах Кати, пояснил: – Ты, подруга, совсем одичала. Сегодня же четырнадцатое февраля. Так что вот, поздравляю.

Катя взяла подарок и, рассмотрев поближе, ахнула:

– Колька!

Это были билеты в Большой театр на балет, который Катя очень хотела посмотреть. Она с детства любила балет, не в последнюю очередь потому, что восхищалась легкостью и изяществом танцовщиков, которых она была начисто лишена. Но билеты в Большой на хорошие места стоили очень дорого. А билеты, подаренные ей Колей, были на очень хорошие места. Таких денег у Коли просто не было. Всю апатию, в которой Катя пребывала последние несколько недель, как рукой сняло. Во что ввязалось это горе луковое?

– Откуда деньги? – сурово спросила она.

– Тебе какая разница? – возмутился Коля. – Дареному коню, знаешь ли…

– Не заговаривай мне зубы, – отрезала Катя.

– У меня умер родственник-миллионер и оставил мне в наследство все свое состояние?

– Колька!

– Ладно, ладно, – проворчал Зорькин. – Я их заработал. Честным путем, между прочим. Подумаешь, написал пару курсовиков на заказ.

– Коля…

Зорькин всегда принципиально отказывался писать на заказ курсовые и рефераты, чтобы, как он сам выражался, «не плодить конкурентов собственными руками: чем больше студентов будет отчислено, тем больше у нас с тобой будет шанс устроиться потом на работу». Катя, которая в данном случае была с ним не согласна – до окончания вуза еще надо дожить, сейчас надо на что-то есть-пить-одеваться, – не могла его переубедить. И она понимала, что билеты стоили гораздо больше, чем пара курсовых работ, как минимум – десяток. Что она могла сказать? Что он зря это сделал? Нет, только не это. А потому она просто крепко обняла друга и прошептала: «Спасибо!», - а потом разревелась, поклявшись, что никогда в жизни не будет больше рыдать из-за Дениса. И почти сдержала эту клятву.

В Большой она пошла, конечно же, с Колей, который не слишком-то любил балет. Он умудрился заснуть почти в самом начале и чуть не захрапел, но Кате ни капли не было за него стыдно. Ну ладно, было, но лишь самую малость.

4 (Четвертая валентинка)

Катя тонула в своем горе из-за предательства Андрея, которого она, несмотря ни на что, не могла перестать любить. Коля тонул в своей неразделенной любви к Клочковой, которая была не столько настоящей любовью, сколько физическим желанием и отчаянным стремлением найти кого-то, кто любил бы его и понимал.

– Идиотский праздник, – пробормотала Катя, лежавшая на животе на своей кровати.

– И не говори, – согласился Коля, который сидел на полу, положив голову на край Катиного дивана и перебирал бахрому покрывала. – Везде сердечки, открытки… фу, гадость и пошлость, да еще и розовая.

– Угу, все признаются друг другу в любви, а потом оказывается, что эта любовь – огромный мыльный пузырь, красивый, но недолговечный.

– Точно, – вновь тоскливо согласился Зорькин, в глубине души не терявший надежды завоевать однажды Вику.

Он повернул голову, они с Катей посмотрели друг на друга и рассмеялись. Тихо и не слишком радостно, но искренне. Товарищи по несчастью, вдвоем они были той еще парой. Принцесса Несмеяна и Унылый Принц.

– Говорят, если верить, что все будет хорошо, дела и впрямь налаживаются, – задумчиво произнесла Пушкарева. – Сила мысли, аутотренинг и все такое. Попробуем?

– Давай, – кивнул Коля, – в конце концов, мы ничего не теряем. Начинай пока верить, а я сейчас.

Он с кряхтением встал и вышел из комнаты

– Ты куда? – крикнула ему вслед Катя.

– Я быстро, – крикнул он в ответ, и Катерина услышала, как хлопнула входная дверь.

Минут через двадцать Коля вернулся и поставил Кате на кровать два ведерка мороженого.

– Помнишь, когда мы учились в начальных классах, мы ели на улице мороженое перед лыжными кроссами, чтобы заболеть? – спросил он, и Катя рассмеялась. Конечно же, она помнила. Они, типичные ботаники, оба ненавидевшие физкультуру вообще и лыжи в частности, готовы были даже продать душу, не то, что заболеть ангиной, лишь бы не бегать кроссы. На сэкономленные на школьных обедах деньги они покупали по рожку и по эскимо в палатке недалеко от школы и шли домой самым длинным путем, чтобы успеть съесть мороженое и наглотаться холодного воздуха. – Предлагаю вспомнить детство, когда нашей самой большой проблемой была физкультура и психованный химик, а самым большим огорчением – тройка.

Двоек ни один из них сроду не получал.

– Ничего не имею против, – улыбнулась Катерина. – Только ложки принеси.

Коля принес ложки, и Катя, открыв свое ведерко, чокнулась им с ведерком Коли.

– За новую жизнь, Колька! И с Днем Святого Валентина тебя, мой любимый друг.

– Тебя тоже, – отсалютовал ей ложкой Коля, и Катя порадовалась тому, что ей крупно повезло с другом. Так сказать, компенсация за то, что ей никогда не везло с мужчинами. Жаль, что она не могла полюбить Кольку так, как любила Жданова.

На следующее утро Катя проснулась с больным горлом и, позвонив Кольке, прохрипела, что в следующий раз они будут заедать горе «Наполеоном».

5 (Пятая и последняя валентинка)

Переезжая к мужу, Катя мало что взяла с собой из квартиры родителей. Одежду, конечно, книги, косметику и цветок в горшке. Андрей, у которого не было никаких комнатных растений, скептически посмотрел на поникший стебель и предложил Кате «выбросить это убожество» и купить ей сколько угодно нормальных цветов. Но Катя шлепнула его по руке и торопливо поставила подальше горшок, словно опасаясь, что Андрей вот прямо сейчас отправит его в мусорное ведро.

– Даже не думай! – резко сказала она. И добавила мягче: – Извини, просто мне очень дорог этот цветок.

– Ладно, как скажешь, – обнял ее Андрей.

Позже он узнал, что цветок этот – подарок Зорькина, и хотя он точно знал, что между ним и Катей ничего не было, он не мог не испытывать уколов ревности каждый раз, когда Катя заботилась о растении, поливала его, подкармливала удобрении и всячески пеклась о его благополучии.

– Я люблю Кольку не меньше, чем тебя, – призналась ему как-то Катя. – По-другому, конечно, но не меньше.

И Жданову оставалось радоваться, что как бы она ни любила Кольку, замуж она вышла за него, за Андрея. В конце концов, ревновать к Зорькину было также глупо, как если бы Катя вдруг начала ревновать его к Ромке, даже если Малиновский был бы женщиной. Лучший друг – это лучший друг, священная корова во многих семьях, независимо от пола этого самого друга. Так что Андрей терпел Зорькина, постоянно убеждая себя, что относится к нему вполне по-дружески, что едва ли соответствовало действительности, на деле их отношения были приветливо-нейтральными. Ради Кати они оба, не сговариваясь, притворялись, что они добрые приятели, хотя Андрей не сомневался, что Катерина видит их насквозь, но ничего никогда не говорит об этом. Андрей не собирался заставлять ее выбирать между ними. Нет, он, разумеется, точно знал, что Катя выберет его, но… Он прекрасно помнил, как их первый после свадьбы День Святого Валентина (да, глупость, да, «не наш» праздник, но все равно – романтический праздник для двоих) Катерина провела с Зорькиным, потому что тот страдал из-за несложившегося романа с очередной моделькой «Зималетто». «Я не могу его оставить одного в такой день, ты же понимаешь», – сказала Катя и отправилась к Коле - морально его поддерживать, «есть «Наполеон» и играть в монополию». Жданов… не понимал. Не понимал, и все. Однако старался делать вид, что понимает и поддерживает. Собственно, несмотря ни на что, он был рад, что у его жены есть такой верный друг, как Зорькин. Просто… ревность, пусть и необоснованную, никто еще не отменил и таблеток от нее не придумал. И, как бы глупо это ни было, каждое четырнадцатое февраля Андрей старался сделать для Кати незабываемым, чтобы она даже не вспоминала про Зорькина. Судя по всему, ему это удавалось.

0

6

Цикл "Во всем виноваты феи"

Автор: Bathilda
Название: Во всем виноваты феи. Мини-цикл.
Рейтинг: G
Жанр: юмор


С чего все начиналось, или НРК: Серия 0

Фея-крестная страшно торопилась. Строго говоря, ничьей крестной она не была, и ее едва ли можно было отнести к феям, но это имя прижилось много веков назад, и оно ничуть не раздражало фею-крестную – в ее жизни и так хватало стрессов, не хватало еще переживать по таким пустякам. Торопилась она к очередной своей золушке – так фея называла всех своих подопечных еще со времен самой первой, которую как раз и звали Золушкой. Как всегда задача феи состояла в том, чтобы облагодетельствовать золушку – красивое платье, Прекрасный принц и все такое. Богатство, уважение и избавление от злобных родственников – опционально. Короче, все как обычно. Рутина, чтоб ее. Фея-крестная смертельно устала от девушек, которым требовалось одно и то же, к тому же, это была ее шестая золушка за неделю, так что ошибку феи-крестной вполне можно было понять. Она материализовалась в спальне золушки, которую по документам звали Катя Пушкарева, ночью накануне того дня, когда жизнь девушки должна была круто измениться и привести ее к Прекрасному принцу. Вообще-то, фея планировала встретиться с ней днем, все объяснить и дать свое благословение, но ее задержали дела. «Ничего, – решила фея-крестная, – я просто тихонько наколдую все, что нужно, никто и не заметит». Произнеся все стандартные для таких случаев заклинания, фея исчезла из комнаты золушки так же бесшумно, как и появилась, так ни разу и не взглянув на Катю. В этом и состояла ее основная ошибка. Дело в том, что конкретно Кате Пушкаревой не требовалось никакого особого колдовства, лишь немного уверенности в себе и капля удачи (и превращение будущего мужа из бабника в действительно Прекрасного принца), все остальное у нее было. Не писаная красавица, но очень привлекательная, с хорошей фигурой, очаровательной улыбкой, длинными вьющимися волосами и выразительными глазами. Добрая, умная, обладающая хорошим вкусом, с любящими и ласковыми родителями и средним достатком. Словом, до визита феи она была мало похожа на прочих ее подопечных.
В математике, как известно, минус на минус дает плюс. А в магии, когда заклинание пытается улучшить то, что в улучшении не нуждается, оно дает обратный эффект. Катя Пушкарева ложилась спать симпатичной девушкой, а встала – замарашка замарашкой: вся одежда – нелепая, много лет назад вышедшая из моды, волосы – жидкие, мышиного цвета, на зубах – брекеты, из-за упавшего зрения – очки, а вместо здорового и разумного работающего отца – любящий дочку пенсионер, старорежимный и строгий, а временами и самодур. Только грязи от золы на щеках и не хватает. Окружающие, само собой, восприняли все эти перемены как должное – магия есть магия. В таком виде и пошла Катя на встречу со своим Прекрасным принцем.
Конечно, несколько месяцев спустя фея заглянет к своей подопечной, увидит свою ошибку и попросит приятельницу Мэри Поппинс, фею из другого ведомства (своих коллег фея-крестная просить не захочет: засмеют и, чего доброго, уволят, а сделать это самой у нее не будет времени), помочь ей и все исправить. Та согласится и поможет Кате, но это будет уже совсем другая история.

О Прекрасных принцах и индивидуальном подходе:
(что осталось за кадром НРК
)

– А я сказала – «да»!

– А я сказал «нет»!

– Да!

– Нет!

– Да! – топнула ножкой фея-крестная.

– Нет! – отрезал ангел-хранитель и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Вообще-то, ангелом он не был, но так же, как в случае с феями-крестными, это название прилипло к ангелам-хранителям века назад и никак не хотело отлипать. Но хранителем он точно был: хранил своих подопечных от всякого разного плохого. Это был не первый подопечный ангела, но, пожалуй, самый любимый, потому что был похож на самого ангела, если бы тот был человеком: такой же красивый, обаятельный, популярный и бесшабашный.
Фея-крестная, поняв, что обычные методы убеждения на ангела-хранителя не действуют, прибегла к секретному оружию.

– Ну пож-а-алуйста, – заголосила она со слезами на глазах. – Пожа-а-алуйста! Ну войди в мое положение: это же девятнадцатый Прекрасный принц, которому я не могу ее пристроить.

– После развода? – впечатлился ангел.

– Нет, с тех пор, как она мне досталась. С мужем она встретилась между двенадцатым и тринадцатым принцами. Без моей, между прочим, помощи, вот у них брак и не сложился, – шмыгнула носом фея-крестная.

– Ага, а с твоей помощью она вообще никакого мужа найти не может, – усмехнулся ангел-хранитель. – Может, ты от нее отстанешь, и она еще какого олигарха захомутает?

– Не могу, – скривилась фея, – а то меня выгонят из фей-крестных. У, свалилась на мою голову, дура, – погрозила она кулаком в пространство и снова начала канючить: – Ангел, миленький, ну войди в мое положение, ну пожалуйста…

– Нет, – снова отрезал ангел. – Я тебе, конечно, сочувствую и все такое, но своего Рому я твоей Вике на съедение не отдам, не нужна ему такая ни жена, ни даже любовница.

По тону ангела было совершенно ясно, что он не уступит, и фея-крестная обреченно сдалась.

– Ну и ладно, – обиженно надулась она. – Я кого-нибудь получше найду.

Ангел хотел было обидеться и сказать, что никого лучше его Ромы нет, но передумал: что с этой ущербной взять? Еще не так умом тронешься, имея много лет такую подопечную (хотя фея и утверждала, что в начале ее Вика была образцовой золушкой, никто в это не верил).

Она закрыла глаза, сосредоточилась и просияла:

– О, Воропаев! И как это я раньше не додумалась!

И фея бесшумно исчезла. Ангел облегченно вздохнул и тоже исчез: во-первых, дела не ждут, а во-вторых, может, ему удастся посмотреть, как фея-крестная в который раз пытается сбыть свою Вику очередному Прекрасному принцу. Это будет тот еще спектакль.

Во всем виноваты феи-3: Дары

Как только новорожденный младенец делает свой первый вздох, к нему тут же прилетают феи-дарительницы. Они, само собой не видны человеческому взгляду (и, откровенно говоря, они не прилетают, а материализовываются, но это уже детали), и их задача состоит в том, чтобы одарить ребенка всяческими достоинствами, добродетелями и вообще хорошими качествами. Дарили феи то, что считали нужным и что подсказывало им сердце. Раньше на каждого младенца приходилось по восемь таких фей и, соответственно, по восемь подарков, но поскольку последние несколько десятилетий феям-дарительницам приходилось работать сверхурочно в Китае, Индии и прочих странах с бурной демографией, количество положенных на душу населения фей сократилось ровно наполовину. Обидно, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

Фея-дарительница, которая прибывала первой, называлась Распорядительницей, и она не только делала новорожденному подарок, но и следила за тем, чтобы остальные феи появились вовремя, строго по графику, и записывала их дары в специальную книгу, которая была у всякого человека, в Книгу жизни.

– Так, кто у нас тут? – пробормотала себе под нос фея-Распорядительница, заглядывая в свое расписание. – Андрей Павлович Жданов, 3 минуты от роду.

Она внимательно посмотрела на крепенького кареглазого мальчугана, громогласно выражающего свое недовольство приходом в этом мир, и, улыбнувшись, сказала:

– Желаю тебе, Андрюша, чтобы в жизни тебе все удавалось, потому что порой лишь удача и помогает в совершенно, казалось бы, безнадежных делах.

Появившаяся следующей фея, хихикнув, пожелала мальчику здоровья да силы мужской. Третья фея-дарительница, невесомо потрепав Андрея по щечке, пожелала ему красоты и обаяния. Четвертая и последняя фея задерживалась уже на целую минуту, и фея-Распорядительница все больше и больше хмурилась: вечно с феями, работающими во Франции, одни проблемы. Наконец та объявилась и прежде, чем Распорядительница успела сказать хоть слово, выпалила: «Желаю, чтобы у тебя не было отбоя от женщин!». И исчезла, только ее и видели. Вот ведь легкомысленная особа, даже не спросила, что ребенку пожелали остальные, а ну как она одарила бы его вдвойне одним и тем же качеством? Как, например, было с Казановой. Нехорошо получилось бы. «Не забыть доложить о ней начальству», – подумала Фея-распорядительница. Затем она, умеющая немного заглядывать в будущее, вздохнула и погладила Андрея по головке.

– А ума-то тебе никто и не пожелал, бедненький, хотя он тебе ой как нужен. Ну ничего, придется тебе как-нибудь обходиться своими силами.

И, записав в Книге жизни Андрея, в графе «Примечания»: «Потребуется умная золушка», фея-Распорядительница отправилась дальше.

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » Bathilda » Сборник мини-фиков и драбблов