Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Долгая дорога к дому


Долгая дорога к дому

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Название: Долгая дорога к дому
Рейтинг: PG13
Пейринг: Андрей+Катя
Герои: Андрей, Катя, Кира, Роман, Михаил, родители, друзья, дети, внуки
Жанр: Мелодрама

                           Глава 1.

Катя ушла. Навсегда ушла из его жизни. Только после ее ухода он понял, что она для него значила. Не сразу, но понял…

Совет директоров… Пресловутая точка отсчета… Жданов возлагал на него такие надежды! Катин отчет не даст акционерам усомниться в успехах компании, он останется президентом – Кира ведь проголосует за него, а потом он отменит свадьбу и расстанется с  Кирой…
А потом… Что будет потом он, честно говоря, не знал. Можно будет не скрывать отношения с Катей… Но дальше этого его планы не шли. Вопрос о женитьбе на ней даже не возникал в его голове.
А Катя думала по-другому. Для нее вопрос: быть или не быть ей в жизни Андрея никак не связывался ни с Советом директоров, ни с фальшивым отчетом, ни с отменой свадьбы Жданова и  Киры. Он был для нее главным. И если бы Андрей начал с него, если бы объявил об их отношениях, не оглядываясь  ни на что, она бы все ему простила, даже «инструкцию», и осталась бы с ним, и перетерпела бы все трудности, и помогла бы ему их преодолеть.
Но для него на первом месте была компания. И самое большое его желание – остаться президентом. И этому желанию он подчинял все остальные, и отношения с ней в том числе. Она поняла это и ушла.

Катя ушла достойно. Исполнила все, что он хотел: и так необходимый ему отчет подготовила, и призналась, что все еще любит его, и поцеловала его сама – не холодным дежурным поцелуем, как целовала все последнее время, а по-настоящему, вложив всю свою любовь к нему. Она прощалась с ним, а он и не понял…
Вот только поехать к нему отказалась…  А он и не настаивал, он думал, что все у них впереди, а оказалось – все в прошлом.

                                                                *
Катя все подготовила должным образом: разложила в папки отчет, в ту, что предназначалась Андрею, положила копию инструкции по совращению «железного монстра», то есть ее, и доверенность на владение Никамодой.  Малиновскому тоже досталась такая же копия. А в папку для Павла Олеговича она положила свое заявление об уходе. В самый конец положила, чтобы не сразу обнаружил, а копии Жданову и Малиновскому – на самую первую страничку.

Открыв свою папку с отчетом, Жданов лишился дара речи. Глянул на Малиновского – тот сидел бледный и напуганный, значит, и у него такая копия была. А у остальных? Желая отомстить, Катя вполне могла пойти на такое. Глянул еще раз на Малиновского – Роман через плечо заглядывал в папки Милко и Урядова, сидящих по обе стороны от него. Он еле заметно покачал головой из стороны в сторону – отрицательный знак, следовательно, в их папках лишнего не было. Жданов успокоился и вдруг заметил, как усмехнулась краешком губ Катерина.
Смятение с новой силой нахлынуло на него. Значит, она все  знала, а  он как дурак продолжал писать открытки с текстами Малиновского. Уже после того, как понял, что она действительно нужна ему, все равно по инерции писал.… дарил,… обещал… А она знала и не верила ни одному его слову. И то сказать: что он сделал в подтверждение своих признаний? Обещал отменить свадьбу… после Совета, когда Кира отдаст за него свой голос!.. Мерзко, как же это мерзко!
Господи, как она  выдержала? Как не сошла с ума? Ведь она так ему верила… И ждала. Ждала, что он решится… Решится до Совета, ради нее решится, а не ради компании…

Его мысли прервал удивленный возглас Павла Олеговича
- Екатерина Валерьевна, что это? – он достал из папки листок с заявлением и тряс им.
Андрей и Роман напряглись, с ужасом думая, что сейчас будет, если это копия инструкции…
- Екатерина Валерьевна просит уволить ее, - Павел  передал листок Жданову, ты в курсе? Ты согласен?
Жданов медлил с ответом, смотрел с удивлением и обидой на Катю, хотя умом понимал, что не имеет права на эти чувства.
Под его взглядом Катя  стушевалась, опустила голову и с такой силой сжала столешницу, что побелели кончики пальцев, но все же справилась с собой, выпрямила спину, правда взгляд отвела, стала смотреть на Жданова-старшего. Не дождавшись реакции сына, Павел продолжил.
- Почему Вы хотите уйти, Катя? Вас что-то не устраивает? Зарплата? Условия работы? Эта коморка, конечно…
- Нет, Павел Олегович, мотивы сугубо личные. Я прошу не задерживать меня. Разрешите уйти без отработки, если я заслужила…
- Безусловно! Вы сделали для компании очень много, и если Вы настаиваете…
- Да, я очень прошу! Так сложились обстоятельства…
- Ну, что же… Не смею задерживать. Я только не понял, Андрей Павлович в курсе?
- Да… Думаю, что теперь – да. Я могу уйти?
- Конечно. Идите, Катя. Всего Вам доброго!

Какое-то время Андрей сидел в полном смятении. Потом опомнился, бросился за ней вслед, но она уже ушла.
«Ничего страшного,- успокаивал он себя, - вечером я поеду к ней и все объясню, попрошу прощения. Она поймет. Она любит меня и простит. А как же иначе?

Но вечером ее уже не было – уехала. И ему не сказали – куда…

Несколько дней Жданову было не по себе, но потом он успокоился – все же хорошо: он президент, Никамода тоже в его руках, скоро  компания выплатит долги и никто никогда не узнает о том, что было. А Катя… Она сама ушла! Бросила его! Не захотела простить, даже  выслушать не сочла нужным. Может, так и лучше? Не нужно ничего ломать, менять в жизни…
Он и не стал менять. Через месяц женился на Кире и почти уверился, что забыл Катю, что исчезла она из его жизни навсегда.

А Катя работала в Египте, с Юлианой. Вернулась оттуда обновленная и внешне и внутренне – Юлиана смогла многое изменить в ней, внушить ей совсем иное понимание жизни. Вернулась Катя не одна, с Михаилом – опять же Виноградова постаралась, познакомила с хорошим парнем. В Москве они не задержались, сразу же уехали в Питер, и даже свадьбу сыграли там .  Юлиана работала на два фронта. Она не только Катю убедила, что Михаил – это то, что ей нужно, но и Мише намекнула, что лучше держаться подальше от Москвы.

                                            Глава 2.

Антикризисный план, разработанный Катей при участии Жданова и Малиновского, был настолько хорош, что заслуживал включения его в учебные пособия для студентов.
Вытаскивая компанию из долговой ямы, Андрей не отступал от него ни на шаг, и при этом  вспоминал Катю: как сидели допоздна в кабинете, прикидывали и так, и эдак, считали, спорили… а потом кого-то осеняло: вот как надо сделать! И они весело смеялись, радовались найденному решению. Не в силах сдержать эмоции, он обнимал ее и кружил в своих объятиях, а она испуганно верещала, просила отпустить, потому что дверь… войдут…подумают…
- Кать…Ну почему Вы такая трусишка? Кто же войдет, когда ночь на дворе…

А потом все кончилось – компания расплатилась с долгами, Никамода перестала существовать, и можно было вздохнуть спокойно, и забыть эту неприглядную историю.
Только не получилось забыть. Катя стала ему сниться…

                       *
Когда положение в компании стабилизировалось, они поехали с Кирой в свадебное путешествие – сразу после свадьбы было не до этого.
Море, пальмы, жаркое солнце… Там, на заморском пляже она  впервые и приснилась ему

…Куда не кинь взгляд, везде белый, сыпучий песок. И небо белое, чужое. И солнце как раскаленный добела шар. Далеко-далеко, у линии горизонта чуть различима фигура девушки. Он точно знает, что это Катя. Он идет к ней, а ноги вязнут в сыпучем месиве, и он не может сдвинуться с места. Он хочет окликнуть ее, но голоса нет. И страх сжимает сердце – она исчезнет, он не дойдет… - Андрей! Андрюша! Да проснись ты! Нельзя же на самом солнцепеке… Иди в тень!
- Да, Кирюш, спасибо, что разбудила…Я и правда перегрелся…

Он так и решил тогда – перегрелся, вот и приснилось…
Больше он старался не лежать на солнце - зачем, если полно других развлечений.
                                       
                                        *

Он так боялся семейной жизни, а оказалось совсем неплохо все. Кира, получив долгожданный штамп в паспорте, успокоилась и совсем не мешала ему жить. Она упивалась ролью законной жены и хозяйки дома. Каждую свободную минуту что-то перевешивала, переставляла… Жданов все же уступил ей, и у них появилась помощница по хозяйству. С этого времени он перестал участвовать в благоустройстве квартиры – вдвоем они обходились без него.
Дома было красиво, уютно, но он не знал, чем заняться, чувствовал себя гостем.
Кстати, о гостях… Кира приглашала гостей почти каждую неделю, и всем демонстрировала свое гнездышко… свое счастье…и его, мужа – такое достойное приложение к ее дому! Ну, ни дать ни взять – Анна Павловна Шерер, и ее салон! Гости тоже приглашались важные, нужные. Правда до поставщиков тканей и владельцев магазинов дело не доходило – с этими людьми Андрей встречался в офисе, а журналисты, телевизионщики, представители рекламных агентств являлись в огромных количествах. Они оглядывали комнаты, трогали вещи, как бы проверяя их подлинность, запечатлевали все это на пленку, не забывая и про хозяев – супруги появлялись на разворотах газет во всевозможных ракурсах: мило разговаривают у окна, а вот среди гостей, отделены друг от друга не одним человеком, и все равно вместе – взглядом через головы; провожают друзей, улыбаются им, а сами держатся за руки…
Проглядывая затем газеты, Жданов удивлялся: откуда такие кадры? Их отношения вовсе таковыми не являлись… Видимо Кира была умелым режиссером и постановщиком… А может заранее договаривалась с фотографами.

Сначала гостей кормили блюдами из ресторана, а потом Кира решила, что это не престижно – еда должна быть домашней. А поскольку ее навыки в приготовлении пищи ограничивались умением разогреть ее в микроволновке, стали приглашать повара. Он готовил для гостей, раз в неделю, и как-то незаметно перешел на ежедневное пребывание в их доме.
О детях Кира не заговаривала. Бурная светская жизнь не оставляла ей на это времени. А Жданов был только рад. Не представлял он себя в роли отца. И вообще – где место ребенка в постоянной суете, толчее, музыке, наполняющих их дом?
К концу второго года такой суматошной жизни, когда всем уже поднадоело однотипное действо и количество гостей несколько поуменьшилось, Кира затеяла новое дело. Возникла у нее идея строить коттедж. А как же иначе? Старая дача Воропаевых уже не отвечает современным требованиям, у друзей и знакомых соответствующего ранга построены чуть ли не замки, а они до сих пор не имеют загородного дома. Андрей долго не соглашался – затраты огромные, забот сколько… И кто будет там жить? А жить нужно постоянно, иначе нельзя – обветшает дом. Они с Кирой точно не будут ездить ежедневно – от  квартиры до офиса меньше получаса езды, а за город ехать – пару часов, не меньше.
Ждановы-старшие почти постоянно в Лондоне, там у них теперь дом. Да и не стали бы они жить вместе с сыном и снохой – зачем им это? Чтобы стать врагами? Нет, чем дальше живешь, тем роднее – эту истину еще никто не опроверг.
Остается поселить в доме  постоянную прислугу: как минимум экономку-повара и садовника-сторожа. В доме прислуга, в квартире прислуга – ох недешево это…
И, тем не менее, стройка уже шла – «укуковала» ночная кукушка…- ночью-то все было у них неплохо. Они и раньше всегда мирились в постели - здесь Кира прощала ему измены, а он ей – ревность и истерики. А теперь он ей и не изменял. Не от того, что сильно любил, а интерес пропал.  Какая разница: модельки, ресторанные барышни или Кира, - все одинаковы. Вот если бы…
Однажды ему приснилась их первая ночь с Катей

…Она вышла из ванной вся дрожащая, испуганная, с отчаянной решимостью в глазах. А он трусил…хотел и боялся. И не знал,  имеет ли право… Она закрыла ему глаза ладошками и призналась, что любит... что понимает… и не обижается… и не требует от него ответной любви – любовь ведь не всегда взаимна…
Ее слова возымели обратное действие – он решился…
Он никогда не был так счастлив с женщиной,  хотя она была наивна и неумела… Но она любила его всем своим существом, он был для нее богом, и это доставляло ему безмерное наслаждение…

Вот если бы повторилось такое…  Он бы не упустил шанс. Забыл бы про верность. Да про все бы он забыл, если бы только…

                                         *
Дела в компании шли неплохо: коллекции успешно продавались, прибыли росли, но…
Прошел у Андрея азарт, не было у него помощника, вдохновляющего его, поддерживающего его идеи и начинания, а без этого и идеи не возникали, или засыхали, не успев раскрыться. Первым это заметил Малиновский. Роман был другом и инициатором, но только на отдыхе – клуб, девочки, сауна или бассейн с расслаблением, а в работе он всегда полагался на Жданова.
- Палыч… Тебе не кажется, что мы буксуем на месте? Каждый квартал одно и тоже.
- А что делать? Ты что предлагаешь?
- Я… я это… Да я ничего не предлагаю! Ты всегда предлагаешь!
- Предлагал… Заметь, я говорю в прошедшем времени… А теперь давно уже никаких идей…
Во время их разговора зашел Ветров с бумагами на подпись, и Жданов, не глядя, подмахнул их. Роман дождался, пока они останутся одни,  и продолжил
- Андрей, а ты что сейчас подписал?
- Да кто его знает…Счета какие-то. А что?
- И ты вот так, не глядя, всегда подписываешь?
- Ты же знаешь, экономика – не мой конек. Мне там разбираться…
- Палыч, ты забываешь:  Ветров – это не Катя. Ей ты мог доверять безоговорочно, а Ярослав… он на многое способен…и с Александром в дружбе
Но Жданов не придал значения словам друга. Сегодня он был рассеян, погружен в свои мысли . Окружающее отодвинулось для него на второй план. Уступив место миру грез.
А причина всему – сон! Он опять видел ее в сне

…В кабинете полумрак, горят свечи, играет приятная музыка. В бокалы налито терпкое красное вино. Они пьют на брудершафт и он целует ее… Где-то глубоко в мозгу бьется мысль ,что это Изотова ,что ее нужно прогнать… она надоела ему со своей истеричной любовью… Но у женщины лицо не Изотовой, а Кати… Это ее нежные пальчики ласкают его, это ее пухлые губы касаются его лица…Катя…Катенька…И он отпускает себя…ему хорошо…
Если бы можно было не просыпаться…
 

                                       Глава 3.

Два года компания успешно развивалась. Двигалась вперед по инерции, используя наработки предыдущих лет, но вечного двигателя, как известно, не существует. Нужна подпитка, импульсы энергии, а этого не было – Жданов потух. Воздушный шарик: легкий, красивый, летящий может быть и бездумно, по ветру, но высоко, сдулся…  И не оказалось рядом человека, способного, а главное, желающего, помочь. Отец отошел от дел. У него вдруг проявился талант художника и он целиком отдался этому увлечению; Маргарита никогда в дела компании не вникала; Киру захлестнула светская жизнь; Роман помог бы осуществить идею, а выдвинуть… увы! А больше и не было никого в его команде. Александр – скорее враг, чем друг, хотя с некоторых пор и родственник, Ветров  - человек Воропаева, а Милко и Урядов – перелетные пташки, делами компании занимаются сугубо в своих интересах: один хочет прославиться, а другой насладиться жизнью в рабочее время.

Полоса неприятностей началась с провала очередной коллекции. Изделия Милко были безупречны – и крой, и ткани, и фасон, но загвоздка заключалась в том, что за две недели до выпуска коллекции в магазинах модного дома «Фонтана» появились в продаже аналогичные вещи.
Утечка произошла из мастерской Милко. Не зря говорят, что мир тесен, а Москва – это большая деревня. Захар, бывший муж Светланы, и нынешний – Марьяны, как известно, был ветеринаром, и очень востребованным. Его клиентами были люди известные, вернее их четвероногие друзья. Жена Хмелина, директора «Фонтаны», лечила свою болонку у Захара, и там, в лечебнице встретила Марьяну. Они непринужденно болтали, пока болонка принимала лечебные процедуры, и Марьяна рассказала ей, какие красивые платья ей приходится мерить. Недостаток ума у одной, и наличие достаточного количества его у другой привели  тому, что Хмелин подсуетился, быстренько завез из Италии подобные образцы и пустил их в продажу, снабдив рекламой, что нечто подобное скоро выпустит и «Зималетто». Что и говорить: реклама для «Фонтаны» - это антиреклама для «Зималетто» и сплошные убытки.
Роман требовал, нанять частного детектива, провести расследование и наказать виновных вплоть до увольнения, но Жданов не стал этого делать, ограничился тем, что провел собрание коллектива и призвал быть более бдительными.

                                              *

А потом произошло нечто страшное.
В то утро Жданов пришел на работу чуть позже – встречался с человеком, которого ему рекомендовали на должность финансового директора. Неделю назад неожиданно уволился Ветров. Он заранее предупредил его, но Жданов не поверил, думал, что это минутное недовольство, а тот отработал положенные две недели и ушел. И задержать его Жданов не имел права, а в результате компания осталась без финансиста. Светлана, конечно, хороший работник. Но она всего лишь бухгалтер. Встреча прошла неудачно, договориться не удалось, и  он был зол на себя и на весь белый свет.
При его появлении Топинкина выскочила  ему навстречу, и, округлив глаза, сообщила громким шепотом
- Андрей Павлович! Налоговая пожаловала. Вас не стали ждать, прямиком в бухгатерию направились. Света не знает, что делать…
- А чего так перепугались-то? Не в первый раз. Обычная проверка.
Жданов действительно не боялся комиссии – он уже давно не ввязывается в авантюры, с фальшивыми отчетами было покончено раз и навсегда, но все же направился не в кабинет, а на помощь Светлане Федоровне.
Он предполагал, что найдут неполадки и недоделки, неточности в документации. Были и финансовые нарушения – приходилось перебрасывать деньги с одной статьи расходов на другие. Но это необходимо было для развития производства, лично сам он от этого никакой выгоды не имел, и поэтому был спокоен.
Комиссия работала целый месяц и ее выводы буквально оглушили Андрея. Вскрыты были  финансовые махинации, недоплата налогов в особо крупных размерах. На него завели уголовное дело…
Как такое могло произойти, он не понимал. Он прекрасно помнил, что Александр еще год назад попросил перечислять  дивиденды не на его имя, а на счет некой компании. Жданову это не понравилось, но Кира просила за брата – якобы это связано с его работой в министерстве, с нежеланием показывать свои доходы.
А теперь выяснилось, что на эту фирму перечислялись отнюдь не только его часть  прибыли компании, но и огромные деньги, которые не облагались налогом. Самое страшное было в том, что на всех документах стояла подпись Жданова – он не мог этого объяснить: то ли подписывал не вникая, то ли подпись искусно подделали, а может и то, и другое. Ветров исчез, фамилия  Воропаева  нигде не фигурировала, подставная фирма благополучно закрылась и исчезла из поля зрения. Отвечать за все предстояло Андрею…

Он не сразу осознал масштаб катастрофы, хотел сам решить возникшие проблемы, но его адвокаты разводили руками – слишком по-крупному его подставили, слишком глубоко под него копали…Пришлось рассказать отцу.
К кому еще он мог обратиться? Это в радости друзей много, а с горем ты всегда один на один…
- Андрей, как такое могло случиться? Скажи мне честно: тебе нужны были деньги. И ты пошел на риск?
- Нет, па…Зачем мне нечестные деньги? Мы не бедствовали.
- Деньги лишними не бывают… Вы живете на широкую ногу: квартира, загородный дом, прислуга, отдых за границей по два раза в год…
- Нет, па! Я честен перед тобой – я не делал ничего преднамеренно. Может быть был недостаточно внимателен, может быть – слишком доверчив, но ни в чем более я не виноват.
- Я верю тебе. Я постараюсь помочь. Я очень постараюсь, но если ты …
- Папа, я клянусь тебе!
- Хорошо, сын…
У Павла Олеговича связи были круче, нанятые им адвокаты сумели дело прекратить, но стоило это немалых денег, а еще предстояло выплатить недоимки в бюджет.

Следствие в общей сложности длилось полгода. За это время компания практически перестала существовать – юридически она никуда не делась, но продукцию почти не выпускала, цеха простаивали, прибыли не было совсем, нечем было платить зарплату людям и они увольнялись.

Первым ушел Милко.
- Андрей! Я не мОгу жертвОвать своей репУтацией! Мое имя не дОлжно фигУрировать в скандальной хронИке! Пойми мЕня…
- Я понимаю, Милко. Прощай!
- Не помИнай лихом, Андрей! ПрОсти мЕня, но я нЕ могу…
- Конечно-конечно… я понимаю… Уютова сможет доделать начатое?
- Я все зАкончил: крой, прИмерки… За пОшивом ОлЕнька прослЕдит…

Меньше всего Жданов ожидал предательства от жены.
Не все в их семейной жизни было гладко. Оказалось,что их представления о доме и семье  разительно отличаются. Андрей тяготел к тихим уютным вечерам у камина, а Кире нужен был светский шум, статьи в прессе,зависть подруг.
Может быть это произошло от недостатка любви между ними? Что греха таить, пик их любви пройден задолго до свадьбы…
И все же они были близкими людьми. Он был уверен, что она всегда поддержит его – не только в радости, но и в беде. Оказывается, он ошибался… У него не было надежного тыла…
Кира тоже оставила его.

Придя как-то с работы, усталый, измученный бесконечными разговорами со следователем, он запнулся в прихожей за большой чемодан. Сначала удивился – кто мог к ним приехать? А потом увидел уже одетую Киру с листком бумаги и карандашом в руках. Видимо, она хотела оставить ему записку, чтобы не мучить себя разговором. Но он пришел, и говорить  пришлось.
- Кира… куда ты собралась? Почему я ничего не знаю?
- Я… Я ухожу от тебя, Андрей…
- Как уходишь? Куда?
- Какая  разница – куда. Я от тебя ухожу.
- Почему? Я стал плохим мужем?
- Не по этому. Пойми, ты уже никогда не будешь прежним успешным Андреем Ждановым! То, что дело закрыли, ничего не значит – все равно путь в светское общество тебе закрыт. Ты же знаешь, в модельом бизнесе так: чуть оступился, и тебя выкинули на обочину. А я не хочу, не могу жить иначе. Я уезжаю в Париж. Туда не докатятся слухи о случившемся в Зималетто.
- Что ты собираешься там делать? У меня не будет средств, чтобы содержать тебя там…
- У Никиты Минаева в Париже рекламное Бюро. Он предложил мне работу
- А заодно  руку и сердце?
- Пока нет, но возможно так и будет. И я не откажусь!
- А как же любовь? «в горе и радости…», - как, Кира?
- Не смеши меня! Никто так давно не живет. А любовь… Ты же не любишь меня, я это давно знаю. Она украла твое сердце. Странно, что ты не вернул ее, отпустил… Почему ты  так поступил?
- Я ее очень обидел… Она не простит…
- Ну, да… А я прощу… всегда… Ты ошибся, Жданов! Да, я бы все простила, если бы ты остался успешным президентом. Для меня это важнее твоих измен.
- Оказывается, я тебя совсем не знал, Кира…Ты, наверное, опаздываешь… Захлопни дверь, а ключи оставь…
- Ты выгоняешь меня? А если я вернусь? Мы же не разведены…
- У тебя есть своя квартира. У меня тоже. А эту мне придется продать. Ты же знаешь, в какой ситуации компания. Или ты претендуешь на половину? - он усмехнулся, - но тогда раздели со мной жизнь изгоя.
- Нет, я ни на что не претендую. И прости меня…Я  не смогла…

С Романом он начал разговор сам – понимал, что Ромка не решится, будет верен ему до конца, но это совершенно ни к чему…
- Послушай, Ромио, нам надо поговорить
- О чем?
- Не догадываешься? А что же глаза прячешь?
- Я… это… я…ничего…
- Роман! Мы взрослые люди, к чему играть в прятки. Ты хочешь уйти из компании?
Малиновский замялся, не мог посмотреть другу в глаза
- Ну, что ты мнешься? Говори! Нечего меня жалеть!
- Я хотел… Но после ухода Киры… Ты же остаешься совсем один…
Но все же наболевшее вырвалось наружу. Роман стал говорить сбивчиво, торопясь высказаться, пока решимость не покинула его.
- Андрюха, ты же знаешь…  я готов за тебя… Но и ты  меня пойми – у меня нет иных средств, а компания разорена, зарплату платить не чем. А мне предложили неплохую работу на телевидении…
- На телевидении? Сниматься в рекламе?
- Нет… почти, как и здесь – закупки материалов для реквизита, ну другое всякое…
- Ты заберешь акции?
- Нет, что ты! Пусть останутся, я и на дивиденды не претендую – ты в таком положении… Я и так себя подлецом чувствую…
- Нормально… Закрыли тему.
- Андрюх… Если что, ты звони. Я все брошу…Я…
- Иди уже!
Они крепко обнялись на прощание. Неизвестно, кому было тяжелее: предавать друга тоже не легко…

                                 Глава 4.

Ну, вот он и один… совсем один… Он не привык быть один. Всегда вокруг него крутилось множество людей. Его приглашали на все мало-мальски значимые мероприятия, с ним считали за честь познакомиться самые влиятельные лица. А женщины… Женщины его обожали! Любили! Готовы были на все ради него…
Где они все? Почему их нет рядом? Значит, им нужен был не он, а его деньги, его власть, его любовный опыт, наконец… А он, лично он, кому нужен? Только родителям… И может быть той, которой дольше нет в его жизни… Она-то любила его просто так, ни за что… Просто за то, что он есть…
Но ее больше нет. И он один. Совсем один… А он не может быть один, совсем не может…
Он сам их отпустил, и все же до последнего надеялся, что хоть Ромка останется.

Надо привыкать решать все самому – не маленький, четвертый десяток пошел.
Отец помог, вытащил его, избавил от самого страшного. Больше он не может подвергать родителей стрессу. Да и на  финансовую помощь он не согласится. Не может он оставить их на старости лет ни с чем – они и так почти все истратили за это время.
Вспомнил о родителях, и жалость сжала сердце – как подкосила их эта история! Отец совсем усох и сгорбился, а мама… красавица мама, так следившая за собой, совсем поседела. И волосы перестала красить…
Они с отцом старались уберечь ее от напрасных переживаний, не говорили всей правды. Это было не трудно – она никогда не вникала в дела компании. Но все же она узнала, когда уже вернулась в Лондон. Может, от Киры… Они всегда дружили: переписывались, переговаривались по телефону…
Правда ошеломила ее. Она металась как львица в клетке, не зная, как помочь сыну, виня себя за то, что вовремя не почувствовала всей нависшей над ним опасности, не разделила его душевную боль. Она прислала ему письмо, которое он помнит почти дословно.

Здравствуй, сын!
Решила написать тебе письмо. Сказать честно, я очень скучаю без тебя. Вроде бы и видимся не редко, и разговариваем по телефону, но встречи какие-то суетные, разговоры ни о чем… иногда я ловлю себя на мысли: кто этот мужчина? Мой сын? Я его совсем не знаю…  О чем он думает, что его тревожит. Искренние ли отношения связывают его с женой? Может ли он доверить свои мысли другу? Понимает ли его отец? А может, он живет одиноко, сам в себе?
Я часто вспоминаю тот день, когда мы приехали из Лондона, и ты так  неожиданно пришел утром … Я даже не поняла, насколько тяжелая беда у тебя случилась. Увидела необыкновенное выражение глаз, но не поняла. Уже потом, узнав кое-что, осознала, что это было смятение… А я не поняла, не помогла тебе открыть душу, разделить ее боль. Я знаю, ты простишь мне это, только сама я себе этого простить не могу. Я мать, я должна была…

Мама-мама… Она еще просит прощения…Это я в вечном долгу – я столько раз заставлял страдать ее сердце…

Нет, родителей он больше тревожить не будет. Сам выкарабкается, и добьется того, что они будут им гордиться. Завтра же и начнет!
Напомнил себе сумму долга, которую  он должен выплатить. Прикинул, какие деньги можно выручить от продажи недвижимости: коттедж недостроен, за него много не дадут… хотя… место хорошее, земля там дорогая, так что… А вот квартира стоит дорого – и район, и отделка… Можно и с мебелью продать – зачем ему одному! Да, он теперь один… Возврата к прошлому нет. Кира вычеркнута из его жизни.
Итак, что он должен сделать завтра: позвонить риэлтору – пусть займется продажей, провести собрание коллектива – это самое неприятное – надо сократить женсовет до минимума … Начальники поувольнялись, незачем  держать столько секретарей… Только как сказать им об этом? Они столько лет работают в компании…
И еще бизнес-план… Он должен составить бизнес-план с учетом новых условий. Сам должен, помогать не кому…Была бы Катя…

Сон был тяжелый. Ему снилось желтое такси, увозящее Катю от Лиссабона. Он хотел остановить … Положил руку на стекло, пытаясь удержать его…ее…
И вдруг такси превратилось в большую черную машину… Она мчалась прямо на него, грозя раздавить, уничтожить…И опять такси… Катя выпрыгивает на ходу прямо ему под ноги… Он отступает, и черная машина проносится мимо… А Катя остается недвижимой… Она опять спасла его… А сама…Ка-тя-я-я-я!

Он проснулся от собственного крика, в холодном поту…
«Что с тобой, Катя?» - не давала ему покоя мысль…

                  Глава 5.

Когда-то давно она написала в своем дневнике:
«Я умерла сегодня днем…»
С тех пор много чего изменилось… Она ушла,  спряталась от Андрея за красивой внешностью, за успешной работой, за мужем, наконец. Спряталась, но не забыла его…
Поначалу новизна событий, быстрые перемены в жизни отодвинули его в дальний уголок сознания. Она упивалась своими новыми ощущениями: красивая, самодостаточная женщина. Она интересна  мужчинам, они ищут повод познакомиться и с удовольствием общаются с ней. И, наконец, Миша… Смотрит влюблено, готов потакать любым ее прихотям: на ослике покататься? – Пожалуйста! Босиком бродить по пляжу, со смехом отбегать от накатившей волны? – С радостью! Устали ноги и каблук подвернулся? – Нет проблем! На руках… до гостиницы… Унес бы и дальше, если позволила бы…

Хотелось быть любимой, желанной.  И самой любить хотелось очень, но с этим было сложнее – самой любить не получалось. То есть она любила, но не того, не Мишу.
Любовь, спрятанная в самый уголок сердца, умудрилась заполнить его полностью… Такая она была -  ее любовь!
И все же она решилась, приняла предложение Михаила, только с условием: уехать из Москвы еще до свадьбы, и свадьбу справить тоже не в Москве.

Для родителей ее скоропалительный брак стал полной неожиданностью. Нет, Миша произвел на них хорошее впечатление: скромный, вежливый, профессия интересная – повар. Это плюс в глазах Елены Александровны. И в армии служил – это уже для Валерия Сергеевича серьезный аргумент.
Но оказывается, ее родители лелеяли надежду на Жданова – они ведь ничего не знали о ее отношениях с ним. Видели только, как она сияла в его присутствии на дне рождения, и как он заботился о ней: всегда подвозил прямо до подъезда, если вдруг она задерживалась на работе. Чего греха таить, надеялись они, что дочка будет жить в достатке – жена президента такой компании! Вслух ничего не говорили, даже между собой, но мечту лелеяли… А вдруг?!
А тут Миша… Хороший парень, ничего не скажешь, но… как говорится: «ни кола, ни двора», всего надо добиваться. Да хотя бы жить остались в Москве, все не с нуля начинать… Квартира у них хорошая, комнаты изолированные – чего бы не жить?
А они уезжают… Зачем? Не все ли равно, где ресторан открывать?
Да и они – как же они без Катеньки-то?
Не послушала Катя родителей. Больше того – не пожалела, уехала…                                           

                                           
                                                        *

В Питере жизнь складывалась не совсем так, как Катя себе представляла. Миша оказался вовсе не таким простым и покладистым, каким  казался в Египте…
Он, конечно, пошел на уступки, согласился уехать из Москвы. А поначалу очень противился – в Москве и жилье есть, и  спонсора Юлиана поможет найти.
Но Юлиана же и открыла ему глаза: не хочешь потерять Катерину – увози ее подальше от столицы. Она же, Юлиана, помогла кредит на квартиру взять, и  спонсора нашла. Юлиана искренне хотела помочь Кате начать новую жизнь – сама она не раз это делала, и считала такое решение вопроса единственно правильным, хотя должна была видеть, что Катя по натуре совсем иная.
Истину, что благими намерениями выстлан путь в ад, еще никто не опроверг, но о ней все забывают, навязывая свое мнение ближнему…

Катя рассчитывала на ребенка – ребенок родится и сгладит все шероховатости. Она будет любить его, и Мишу полюбит – он ведь отец ее ребенка…
А Михаил рассудил по-другому. У него были свои цели, и в отношении Кати тоже. Если она родит, то не сможет работать, причем долго – бабушек-дедушек рядом нет, а он без хорошего экономиста ресторанный бизнес  не потянет. Он же даже не ресторатор, а повар.
С ребенком решили повременить…
Надежда, что ребенок поможет ей полюбить мужа, не оправдались, но все оказалось не так страшно – она смогла быть близка с Михаилом. Иногда пересиливала себя, иногда притворялась, а иногда все было замечательно!
В такие минуты она старалась думать об Андрее. Закрывала глаза и представляла его руки, его губы… Помогало… Иногда…

Прошел год… второй… До нее доходили отголоски светской жизни Жданова – газетные статьи, фото в глянцевых журналах.
Газеты она перечитывала не раз, а журналы  прятала на верхней полке книжного шкафа.
Все это время она очень хотела, чтобы он приснился ей, загадывала это желание перед сном, но увы… Да она вообще снов не видела – уставала очень. Михаил открыл еще два ресторана, а экономиста в штат не брал, со всем должна была справляться она одна.
- Катюш, подумай, ну разве можно доверять чужим людям – по миру пустят…
И она работала. На износ работала, без выходных и отпусков.

                                     *

Эту газету она увидела на своем столе в рабочем кабинете. Кто ее принес? Неужели Миша? Долго об этом она не думала – увидела фото: Андрей Жданов, но какой… Вовсе не прежний весельчак с озорным блеском в глазах. Постаревший, осунувшийся, понурый какой-то.
Прочитала заметку – это была криминальная хроника. Долго не могла прийти в себя. Во время обеденного перерыва накупила в киоске  гламурных журналов и скандальных газет – все, что было за последние месяцы. Перечитала все, что касалось компании Зималетто.
Картина событий, представшая перед ней, ужасала. Сердце рвалось к нему – помочь, ободрить, но понимала, что не может этого себе позволить.
И тогда она позвонила Зорькину. Колька ругался, но помочь все же согласился. Не мог он
ей отказать.

                                   Глава 6.

Разговор с женсоветом прошел намного лучше, чем ожидал Жданов. Дела в компании уже давно не были секретом ни для кого. Все понимали, что грядет сокращение и готовились, кто как мог.
Пончева собралась в очередной декретный отпуск, а потом собиралась посвятить себя семье и детям – так хотел ее муж.
Амура уже год жила в гражданском браке с неким Антоном, с которым познакомилась по Интернету. Антон тоже был наполовину африканец. Интернет-кафе, владельцем которого он был, давало неплохой доход и они собрались навестить историческую родину, ну а потом… Возможно, они вернутся… Скорее всего… И тогда зарегистрируют брак, родят ребенка, а потом…Так далеко Амура не загадывала. Ее карты не видели так далеко…
А вот Шурочка собиралась замуж официально. Ее избранник и тезка Шурик работал в казино. Он давно звал к себе и Шуру, но ей жаль было расставаться с подругами. А теперь она согласилась.
Так что все были более-менее  устроены. Женсовет просил оставить только Машу – у нее ребенок, и она главная кормилица в семье. С этим Жданов согласился – один секретарь все равно нужен, но ей придется взять на себя еще и ресепшен.
Оставалось уволить Клочкову, а она и сама после отъезда Киры оставаться в компании не хотела.
Ольга Вячеславовна собралась было на пенсию, но Жданов уговорил ее остаться – никто же не разберется в делах Милко лучше нее.
Довольный, что все так хорошо устроилось, что не пришлось выслушивать обиды и слезные просьбы, Андрей вернулся в кабинет, чтобы, не мешкая начать работу над бизнес-планом.

В конце рабочего дня, когда цифры уже не воспринимались им адекватно, а слова не хотели складываться в умные мысли, с ресепшина позвонили
- Андрей Павлович! К Вам посетитель!
- Кто? Я никого не жду…
- Зорькин, Николай Антонович.
Сердце тревожно сжалось. Зорькин…Катя… Эти имена были неразрывно связаны. С ней что-то случилось! Сразу вспомнился ночной кошмар.
- Что с Катей? – спросил Жданов, едва Николай переступил порог его кабинета
- А что с ней?
- Я Вас спрашиваю! Вы же из-за нее пришли?
- Да нет… то есть …да… Нет, с ней все нормально! Я по работе пришел…
- По какой работе? Разве мы с Вами сотрудничаем?
- Не сотрудничаем…Я работать пришел… у Вас…
- И кем же, если не секрет?
- Жданов, ну что ты придуриваешься? – Зорькин намеренно перешел на «ТЫ», чтобы уровнять Жданова с собой, -   У тебя же экономиста нет, и финдиректора тоже. Не вытянешь ты компанию один. Я помочь хочу.
- Ты? Помочь?
- Ну не я! Нужен ты мне больно. Катька попросила… Соглашайся, выхода у тебя нет.
Жданов снял очки, потер руками лицо
«Катя-Катенька… Какая же ты… спасти меня хочешь, - подумал про себя, а вслух сказал
- Дело в том, что мне нечем тебе платить. Ты думаешь, я не нашел бы экономиста, если бы в компании были деньги?
- Тем более соглашайся. Деньги потом заплатишь. Как финансовому директору, - добавил с нажимом.
И Андрей вдруг почувствовал себя легко и свободно – как с Катей!
- Лады!  Оформляйся, я распоряжусь, - и он протянул Зорькину руку.
А тот, привстав, чтобы пожать ее, увидел цифры на мониторе
- Это что за труд? Похоже, я видел подобное.
- Это бизнес-план, будь он неладен! Никак не получается…
- Подвинься, я посмотрю…

Так они начали работать вместе. Первое время относились друг к другу настороженно – Зорькин не забыл,  как страдала Катя, прочитав «инструкцию», а Жданова хотя и не мучила больше ревность, как к возможному сопернику, но как человека, который гораздо ближе  к Кате, чем он, он его ревновал… Или завидовал ему…

Не прошло и двух недель, а они уже подружились. Это была не такая дружба, как с Малиновским: они вместе не выпивали, не развлекались в клубах (этим Жданов теперь не занимался, а Зорькин всегда был далек от такого образа жизни). Их сближала работа. В работе Николай был очень похож на Катю: такая же ответственность, способность мыслить неординарно, умение выражать идеи в цифрах.

Сколько раз засиживались они допоздна, обсуждая гениальные, как им казалось планы.  И развеивали эти планы в пух и прах. И составляли новые, и снова критиковали, искали слабые места, пока не рождалось то, что было действительно гениально…
В такие моменты Андрей буквально «видел» перед собой Катю! А спросить о ней не решался…

Однажды Зорькин сам завел этот разговор.
- Слушай, Жданов, вот ты тогда по инструкции любил Катьку… И что… совсем ничего не чувствовал к ней?
- Она всегда мне нравилась… Женщину не сразу в ней заметил, скрывать не буду. Зато когда заметил, пропал… Любил я ее… Жизни своей без нее не мыслил… Только не поверила она.
- Вот даже как…  Эх, Катька – Катька…
- Как она? Счастлива?
- Кто ж ее знает… В Питере она, замужем… за поваром, - в голосе его прозвучала неприкрытая неприязнь к этому повару.
- Он тебе не нравится? – Жданов заметил эту интонацию
- Да что я… дело не во мне.
- Она его не любит?
- Разве она скажет? Ты что, Катьку не знаешь? Страдать будет, а не признается, что не права.

0

2

Глава 7.

Подсовывая жене газету с криминальными подробностями жизни Жданова, Михаил надеялся, что это отвратит ее от бывшего шефа и любовника – разве такой Жданов ей нужен?
Только вышло все с точностью до наоборот. Жалость и сострадание всколыхнули былые чувства.
Эх, Миша, Миша… Не исключено, что по литературе красовалась в твоем аттестате тройка. Иначе знал бы ты, что русская женщина любит через жалость, а слова «любить» и «жалеть» в русском языке – синонимы.
Катина душа разрывалась: любовь и жалость к Андрею. И в то же время долг и опять же жалость по отношению к Мише…
С любовью она смирилась, уживалась с ней уже не первый год, а чувство долга всегда было у нее на первом месте. Андрей теперь не один, Колька помогает ему – она украдкой звонит, интересуется делами. А Мишу она не может бросить – он любит ее, он помог ей в трудную минуту…  Да и кто сказал, что она нужна Андрею? Семья – это главное для человека, и она не позволит себе самой разрушить собственную семью. Она укрепит ее - ребенком…

Катя опять заговорила о ребенке. Не вовремя заговорила – Миша был нетрезв, а она сразу не заметила этого, и заговорила.
Такой реакции от него она не ожидала: лицо его скривилось в саркастической усмешке, глаза горели ненавистью и гневом.
- Ребенка? Ты хочешь ребенка? А от кого ты его хочешь?
- Миша, ты что? От тебя хочу…
Он ухмыльнулся недобро, передернулся, повторил ее слова: « Миша…от тебя…», и закричал.
- А ты разве меня любишь? Ты как меня называешь, когда мне удается… когда ты… Ты же шепчешь «Андрей…»
- Что?! Что ты сказал?
- То, что есть! Ты любишь его, а я так… замена… Маргарин вместо масла.
Он встал на стул и смахнул со шкафа ее секреты. На пол полетели дорогие журналы, с обложек которых улыбался Жданов… Андрей.
- Вот кого ты любишь…Что же ты сбежала от него? Тогда он был успешен, и ты бы стала знатной дамой… Теперь- то он тебе не нужен – не тот масштаб… И  теперь ты хочешь родить ребенка мне - он презрительно посмотрел на нее и отвернулся.

Катя с ужасом смотрела на мужа. С еще большим ужасом она осознавала, что не может больше находиться рядом с ним ни минуты. Побросала в дорожную сумку вещи – первые попавшиеся на глаза, и пошла к выходу.
- Куда ты идешь? Ночь на дворе. Тебя нигде не ждут – таких дураков больше нет!
Последние слова она услышала уже с лестничной площадки…

Идти было действительно некуда. Шла просто так, бесцельно, куда ноги вели – лишь бы двигаться. На пути попалось круглосуточное Интернет-кафе, и она зашла туда. Заплатила за сеанс и сидела, прикрыв глаза и даже не глядя  на экран. Было тепло и уютно – вполне можно скоротать ночь, а утром она что-нибудь придумает.
За спиной шептались молоденькие девчонки. Она поняла, что они ищут квартиру, и решила сама попробовать. И нашла! Может потому, что ее судьба пожалела, а, скорее всего потому, что она не предъявляла никаких условий. Ее не смутило, что жить придется в одной комнате с хозяйкой, что район самый непрезентабельный -  ей было все равно где жить.
Часто так  бывает: то, что выглядит заманчиво в рекламе, на деле оказывается не таким уж и приемлемым. А бывает и наоборот. Редко, но бывает. И именно так было в Катином случае. Район был самый обычный, «спальный». Катины родители жили в таком, и она не видела в этом ничего плохого. А хозяйка оказалась прекрасной женщиной. Она недавно потеряла мужа, детей у нее не было, а пенсия … Слезы это, а не пенсия.  Она ни о чем не расспрашивала Катерину, а та сказала только, что ушла от мужа.
На работу в ресторан Катя, конечно же, не вернулась, а вот найти другую не получалось – ей ведь надо было устроиться так, чтобы Михаил ее не нашел. Она не хотела возвращаться к нему ни как к мужу, ни как к работодателю, и в то же время боялась не устоять перед  его натиском – она так и осталась в душе слабой и неуверенной в себе девочкой, такой, какой пришла в Зималетто. А вся ее деловитость была лишь внешним имиджем. Катя уже не надеялась на работу по специальности и согласна была на любую.
Помогла хозяйка. Она подрабатывала в киоске «Спортлото» и туда же пристроила Катерину – своей  сменщицей. График был трудный, работать приходилось по двенадцать часов два дня, и потом два дня отдыха. Но фактически отдыхать получалось только один день, а второй уходил на подготовку отчета, сдачу непроданных билетов и получение новой партии – нелегкая работа, но Кате нравилось, что она целый день на людях – некогда было зацикливаться  на своих проблемах.

Так началась ее новая жизнь: одинокая, небогатая, но ее собственная, ни от кого не зависящая. Теперь она могла быть сама собой, не притворяться, не стараться выглядеть…
И думать она могла о чем и о ком угодно…и любить, и мечтать… Пусть мечты ее несбыточны, но от этого они не становятся менее приятными. Хотя одна мечта уже сбылась… В первую ночь новой жизни она как в детстве загадала перед сном: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте…» И он приснился ей! Впервые за все годы.

…Они сидели в машине перед ее подъездом…перед тем, где жили родители…Она убеждала его, что  им нельзя встречаться… что у нее Миша…и скоро свадьба…
А он смотрел так ласково… говорил, что это ничего не значит…сейчас они одни…  и позвал ее: «Иди ко мне…». Она уже потянулась к нему… уже ждала прикосновения его рук…и ощущала его дыхание на своих губах…
В этот момент зазвенел будильник, и она проснулась. И горько заплакала – ну почему… почему прервался этот сон… еще бы чуть-чуть…хотя бы во сне…

Родителям она не стала говорить о том, что ушла от Михаила. Пришлось придумать командировку – чтобы не звонили на домашний телефон. Миша, конечно, может сам им все рассказать… Об этом она  старалась не думать – ну, расскажет, тогда и она признается.
А Кольке рассказала – надо же с кем-то поделиться. Подруг у нее в Питере так и не появилось. Ресторанные работницы относились к ней настороженно – жена хозяина! Соседей толком и не узнала за два года – утром ушла, вечером пришла… И они так же. Здоровались при встрече и не более того.

Зорькин потребовал у нее новый адрес и через неделю, на выходные явился. На безмолвный вопрос хозяйки Катерина пояснила, что это друг детства, а вовсе не муж, и та успокоилась – значит, не покинет ее квартирантка, и ушла в киоск – была ее смена.
Они сходили в кафе, пообедали, а потом еще дома посидели за бутылочкой вина. Николая не смущало то, что они только что обедали, он мог делать это не по одному разу.
- Катька! Как же я по тебе соскучился! Когда мы последний раз вот так сидели, говорили по душам?
- Так приезжал бы, я же тебя сколько раз приглашала. А ты даже к родителям не приходил, когда мы гостили.
- Ну, ты же знаешь… Я твоего Михаила …
- Уже не моего.
- Ты твердо решила разойтись? Разлюбила что ли?
- Коль… не тупи. Ты прекрасно знаешь,  кто кого любил…
- Ну, не то чтобы знаю, но предполагаю… Между прочим, мы недавно со Ждановым разговорились… знаешь, что он мне сказал?
- Что такого особенного он мог тебе сказать?
- А то, что любил он тебя по-настоящему! Только ты не верила… А я, между прочим,  предполагал такое, и тебе говорил… А ты замуж выскочила.
Катя побледнела, напряглась вся, и разговор дальше не клеился.
Зорькин  сообразил, что не стоило ей говорить этого, да было поздно. Вот всегда он так: что на уме, то и на языке… А тут еще вино…

Они еще долго, до самого его отъезда – он уезжал ночным поездом, говорили, вспоминали случаи из детства и юности, но темы любви больше не касались.
Катя проводила его и потом долго сидела на вокзале. Возвращаться в чужую комнату не хотелось. Хотелось в Москву! Питер так и не стал ей родным городом. Она понимала умом, как он красив, с удовольствием гуляла по его улицам, любовалась архитектурными шедеврами, но душа ее рвалась в Москву, туда, где жили близкие и родные ей люди, где она хоть и недолго, но была счастлива.
Живя с Мишей, она объясняла такое свое состояние неподходящим ей климатом – дожди,  сырость, туман… Вечная осень… Погода вгоняла ее в депрессию – так она думала тогда. А теперь поняла, что погода и климат ни при чем, все дело в самой душе.

Вернувшись домой, нырнула под одеяло, притворилась спящей, чтобы избежать расспросов, но на самом деле так и не уснула.
Лежала, перебирала в памяти события своей жизни, и все яснее понимала, что часто поступала неправильно: не прислушивалась к своему сердцу, шла на поводу чужих желаний. Не хотела видеть очевидное, обманывала себя, старалась стать такой, как все, а надо было оставаться самой собой. Гордость и упрямство…обида настоящая и обида, взлелеянная собственным самолюбием - где-то она перепутала эти понятия, с какого-то момента свернула не на тот путь. А в результате сама лишила себя любви и возможного счастья. Сама… Все сама…
Что стоило выслушать Андрея?  Хотя бы попытаться понять его… Встать на его место и оценить произошедшее с его точки зрения. Она предпочла спрятаться от проблем. Наивная! Она думала, что можно заставить себя полюбить того, кого нужно и забыть того, кого невозможно разлюбить.
Правильно мама говорила, что любовь дается нам свыше, и не в наших силах что-то изменить…
А может плюнуть на свою гордость, на приличия… поехать к нему, посмотреть в его глаза… Теперь она сможет понять, любит ли он ее. В том, что любил раньше, теперь она не сомневается. Удивляется даже, как могла не видеть этого. Да видела она все! Боялась поверить, боялась оказаться одной из многих. А о том, что за любовь свою надо бороться, она и не мыслила – она же не Кира… А что Кира? Кира боролась. Может не теми методами… Так не обязательно брать пример с Киры. Можно было поступить по-другому: хотя бы дать ему возможность выбрать, кто из них ему нужен.
Если бы она проявила великодушие, если бы показала, как она его любит… он остался бы с ней! Он и так хотел этого… Испугалась, что бросит, наигравшись… А тут уж все от нее зависело.
Вывод один: хотела ты Пушкарева, чтобы любовь тебе преподнесли на блюдечке, без усилий с твоей стороны. А она, любовь – процесс взаимный. Нужно не только брать, но и отдавать, не только верить, но и понимать. Надо уметь не только прощать чужие  ошибки, но и признавать свои.
Жданова она давно простила, но признаться, что была тоже не права, что поспешила, что все еще любит его – нет, на такое она не способна. Что же остается? Только одно – жить и дальше так же одиноко и безрадостно…
Ах, если бы она могла вернуться в Москву! Там бы она могла видеть его… издалека… не часто… Со временем помирилась бы с родителями – неужели Миша им дороже родной дочери? Только жить с родителями, по их законам, она уже не сможет. Она хочет жить самостоятельно. Но на это нужны средства…
Катя вдруг встрепенулась: это она сможет! Найдет другую, хорошую работу, будет откладывать и купит себе квартиру! Нет, это вряд ли… Но хотя бы снимать! Но там, в Москве… С этой надеждой она и уснула.

Новый день развеял ночные надежды. Наутро началась прежняя жизнь: работа, работа… Вечерний чай на кухне с хозяйкой… Сериалы по телевизору, которые хозяйка любит, а она терпеть не может, и бессонные ночи… И обвинение самой себя, и понимание невозможности что либо исправить… и чувство безысходности…
Оно давило на нее в буквальном смысле: было трудно дышать, шевелиться, что-то делать. Все свободное время она лежала на своем диване, прикрыв глаза или глядя в потолок. Ничего не хотела, ничего не ждала… порой забывала поесть, а если хозяйка силком сажала ее за стол, ела вяло и неохотно – аппетита не было совсем.
Депрессия …Модное слово и страшный диагноз, но Катя не понимала, что больна. Плохое настроение – разве это болезнь? Неизвестно, как долго продолжалась бы такая ее жизнь, если бы однажды она не потеряла сознание…

                            Глава 8.

Жданов уже час, как пришел на работу. Большие дела не начинал, занимался мелочевкой – он ждал Зорькина . Вчера договорились прямо с утра обсудить ход проверки компании налоговой комиссией и выработать стратегию общения с ней. Андрей никуда не уходил из кабинета, а Николая все не было. Звонить ему не стал– может с комиссией общается?  Мешать не стоит… Но терпение кончилось, и он пошел в кабинет финансового директора сам.
- Светлана Федоровна, Николай Антонович с комиссией?
- Нет,  он у себя…
- У себя?
- Как пришел, не выходил даже… Странный он сегодня – или заболел, или случилось что…

Первая мысль – Катя!(Катя-Коля, слова синонимы. Слова-братья. Сообщающийся сосуд). С вопросом о ней Жданов и вошел в кабинет
- Николай, что с Катей?
Зорькин сидел, сжав голову руками, и напряженно о чем-то думал.
- Николай! Ты слышишь меня?
- Послушай, Андрей… Мне надо срочно ехать… Она там одна. Совсем одна…
- Так, Зорькин! Я ничего не понимаю!  Давай все по порядку.
  - Ты уже догадался, я о Катьке. Она от мужа ушла
- Когда?
- Давно, относительно… Ну, вскоре после того, как я стал здесь работать.
- И…как она? Где?
- Я был у нее., ездил на выходные - живет на квартире, работает в киоске… пока… Со временем подыщет что-то более подходящее. Дело не в этом. В больнице она.
Мне ее хозяйка позвонила.
- Почему тебе, а не родителям? Не мужу?
- Никто не знает, где она. А я визитку оставил на столе, хозяйка и нашла ее. Она сама Катьку навещала, а завтра уезжает на неделю, вот и позвонила
- Давно Катя в  больнице?
- Уже две недели.
- Что с ней?
- Да непонятно… В клинике неврозов Катерина. Никогда Пушкарева нервной не была… Может, путает женщина? Ехать надо! А тут налоговая… Запутают они тебя…
Какое-то время оба молчали – думали. Наконец,  Жданов пристально посмотрел на Зорькина.
- Николай! А если я поеду ?. Как ты на это смотришь?
- Не знаю… Мы-то с ней друзья… Но налоговая…
- Мне она тоже не безразлична… Ты же знаешь.
- Да, задачку нам задала Пушкарева… А езжай! Может, так даже лучше будет…
Что-то он не договаривал, Николай Зорькин… Верный друг… Хороший помощник. Но Жданову было не до него. Он уже мысленно был там, в Питере…

                                     *
Прежде всего, он решил поговорить с лечащим врачом.
Врач внимательно посмотрел на него, долго думал, прежде чем заговорить.
- Вы не муж?
- Нет. Но…
- Не продолжайте, я понимаю. Что Вам сказать… Патологических изменений нет. Сильное истощение…
- Истощение? – перебил его  Жданов, - этого не может быть! Она была…
- Вы не дали мне договорить. Речь идет об истощении нервной системы. Я думаю, она долго жила в гнетущей ее обстановке. Держа в себе какую-то боль. Возможно, потом был еще и стресс. Сейчас ничто не угрожает ее жизни, но она по-прежнему замкнута, ни с кем не разговаривает, даже не плачет. Я бы мог ее выписать домой, если бы был уверен, что там ее ждет теплая обстановка: семья, забота, понимание. Но к ней никто не приходит…
- Когда я могу ее увидеть?
- Сейчас неприемное время, но вы ведь издалека?
- Я из Москвы
- Зайдите в палату, я распоряжусь, чтобы Вас пустили.

                                                *

В палате было довольно много больных: пять или шесть – он не обратил внимания.  Он сразу увидел ее, Катю. Ее кровать была справа от двери, даже чуть-чуть за дверью. Видимо, был тихий час, потому что все обитатели палаты лежали, занимаясь каждая своим делом: читали, вязали, разгадывали кроссворды. Некоторые спали.  Катя лежала лицом к стене, и не понять было: то ли спит, то ли о чем-то думает - глаза ее были закрыты.
Его появление вызвало удивление – время неурочное. Он тихо поздоровался, но все продолжали свои занятия, лишь двое кивнули. Возле ее кровати не было даже стула – «никто не приходит»,- вспомнил он слова врача.  Присел на самый краешек  кровати, положил руку ей на плечо. Ее ресницы дрогнули, но глаз она не открыла
- Ты мне снишься… как хорошо… - прошептали ее губы
Тогда он погладил ее по плечу
- Это не сон… Я с тобой… здесь…
Она резко села на постели, широко раскрыла глаза и замерла в беззвучном крике. Хотела броситься к нему, но замерла на полпути, только взяла его за руку, спрашивая глазами: «Можно я подержусь?» - и столько надежды, мольбы было в этом взгляде…
Он обнял ее другой рукой, прижал к своей груди, терся шекой о ее спутанные волосы и шептал
- Все будет хорошо… Не бойся… я обо всем позабочусь…
Сначала дрогнула спина…затряслись плечи… из груди вырвался громкий стон… И вот она уже рыдает, захлебывается слезами, не может вздохнуть… А он все гладит, прижимает к себе, шепчет:
- Катенька… родная моя… девочка моя ненаглядная…
- Я… как ты узнал… я не…
- Ты поплачь, потом расскажешь, поплачь…
Кто-то сходил за доктором, и он пришел вместе с сестрой. 
- Теперь пойдет на поправку, - сказал в никуда, обращаясь ко всем сразу,- сделайте ей укол, пусть поспит…
- Может, не надо? Она сама успокоится. Правда, Катюш?
Она кивнула, закусила губу, но не смогла сдержать рыданий.
- С уколом будет лучше, … Слишком много эмоций…Ей нужен полноценный сон
В глазах ее мелькнуло отчаяние, и доктор поспешил ее успокоить
- А мужчина побудет с Вами, Вы не сразу уснете
Доктор сделал знак сестре, и та выступила вперед из-за его спины, держа наготове шприц.
Жданов отошел к окну, чтобы не смущать Катю, а когда вернулся, она полулежала на взбитой подушке, укрытая до пояса одеялом. Слез не было. Умытая и аккуратно причесанная (сестра постаралась!), она еле заметно улыбалась.
Кто-то заботливо поставил рядом стул, но он все равно сел на кровать у ее ног. Снова взял за руку, и она успокоено вздохнула.
- Ты побудешь еще немного? Или у тебя дела?
- Я приехал к тебе. Я буду с тобой, пока не усеешь.
- Я должна сказать тебе…
- Потом, Кать… Я тоже должен… но потом…завтра.
- Ты и завтра придешь?! – обрадовалась она
- Обязательно! Завтра мы будем гулять в сквере, и разговаривать. Погода такая чудесная. Врач сказал, что тебе нужен свежий воздух. И фрукты! Что тебе принести? Ты что любишь?
- Я черешню люблю. Только она весной бывает, а сейчас осень… Мне ничего не надо. Погуляем, и все… Я буду ждать тебя на скамейке.
Она зевнула, глаза ее стали закрываться. Понимая, что засыпает,  крепче сжала его руку, а он наклонился и легонько прикоснулся губами к ее лбу. Она судорожно вздохнула и провалилась в сон.

Сон был путаный -  мелькали события, лица…
… Амура гадает: «Он тебя любит… Даже не сомневайся!»…
… И Шурочка твердо заверяет ее – « Амуркины гадания сбываются! Всегда!»…
… Андрей клянется: Хочешь, я поклянусь? Вот этой луной, например? Она не даст соврать. Ведь ей довелось увидеть многих таких, как я… Влюбленных…
…Колька развивает теорию плюсов и минусов, которые притягиваются…
Сон приятен ей, что-то теплое держит ее в этом сне, и она довольно улыбается…
Но появляется Юлиана… Она подталкивает к ней что-то страшное, гримасничающее… ее бьет озноб, ей холодно… где же то тепло…

Сестра заботливо поправляет подушку, поворачивает больную на правый бок – сон будет спокойнее, - и некоторое время не убирает руку, за которую та цепляется…

                                      Глава 10.

Жданов очень торопился.  Надо же было такому случиться – он проспал! Долго не мог уснуть вчера, все перебирал в памяти встречу с Катей. Она очень изменилась. Не было той девочки,  которая оставалась в его памяти все эти годы. Была женщина – страдающая, с болью в сердце, получившая такой стресс, что не смогла его пережить. Если бы все это произошло три год назад, тогда бы он точно знал, что это его вина – эпистолярное творчество Малиновского впечатляло и вполне могло дать такой результат. Но прошло столько времени… хотя врач говорил о долго сдерживаемой боли… Неужели все же его вина в ее болезни? С другой стороны – ушла от мужа… Тоже стресс…
Уснул далеко за полночь, сон был поверхностный, не глубокий. Мучившие его мысли, продолжали свое дело и во сне.

Ему казалось, что он вовсе не спит, а уже приехал к Кате, и они гуляют по аллеям сквера у больницы. Только на дворе не осень, зима. Падают крупные снежинки и Катя ловит их на ладошку и слизывает языком… И его угостила – ему понравилось… он будто целовал ее ладошку…только снежинки почему-то были соленые…
Утро не было таким солнечным, как вчера. Солнца вообще не видно – все небо затянули облака. Их было так много, что небо, казалось, прогнулось под их тяжестью и не могло больше держать в себе влагу облаков, и она оседала на землю мелкими каплями дождя. Настолько мелкими, что они не падали на землю, а заполняли пространство между поверхностью земли  и облаками сплошной мокрой массой.
Жданов пожалел, что не взял с собой зонт – знал ведь, куда ехал! Конечно, купить зонт не проблема – если бы не проспал…Да и вряд ли они будут гулять по такой погоде.

Почти бегом спустился по широкой лестнице, ведущей от остановки транспорта к воротам больничного городка, и, не глядя по сторонам, направился к главному входу. В последний момент заметил на боковой аллее медсестру, стоявшую возле скамейки, и державшую зонт над сидящей на ней …Катей! Вернулся, подошел к ним. Медсестра с явным облегчением, обратилась к ней.
- Ну, вот и дождались! Идите теперь в корпус, - и уже Жданову, - я ее зову, зову, а она свое твердит: «Я обещала на скамейке ждать…»
- А Вы не дадите нам на время зонт? Мы собирались погулять…
- Мне не жалко, возьмите. Там за поворотом беседка есть! – крикнула она им вдогонку.

Вчера Жданов возлагал на эту прогулку большие надежды: гуляя вдвоем, без посторонних глаз и ушей, они поговорят обо всем. Она расскажет, что с ней случилось, и он придумает, как ей помочь. А прежде попросит прощения… Скажет, что не права она была, когда не верила в искренность его чувств.
Так он планировал вчера, но сегодняшняя погода не располагала к неспешной прогулке, а говорить второпях не хотелось.
Шли молча. Он прикрыл ее полой плаща – она была в спортивном костюме. Хотел вообще отдать его ей, но она воспротивилась, и тогда он впустил ее к себе,  обнял и прижал  - иначе как укроешь? А другой рукой держал над ними зонт. Идти было неудобно,  зонт загораживал обзор и они спотыкались через шаг, наступали друг другу на ноги… Хорошо, что беседка была не далеко.  Там хоть сверху не капало, и зонт можно было отложить. Теперь он мог прикрыть ее и второй полой – она у него как в гнездышке сидела.
Андрей достал из кармана пакетик, протянул ей
- Свежей черешни не нашел. Попробуй, в сахарной пудре.
- Зачем ты беспокоился… Я же не ребенок…
- Ты женщина, а это почти ребенок. Ешь!
- Ну, чего это я одна буду… давай вместе, - она положила ему в рот ягоду, и он успел коснуться губами ее пальцев…. «Как во сне… - мелькнула мысль, - только сладко».

                                                      *

Говорить ни о чем не хотелось. Так бы стоять вечно в его объятиях, чувствовать тепло его тела, слышать, как бьется сердце, дотрагиваться до его лица, угощая очередной ягодой.
Она хитрила – меньше ела сама, чтобы лишний раз почувствовать его губы… Он делает это нечаянно, или… или специально прикасается к ее пальцам? Он…целует их?!
Опять ты, Пушкарева, напридумывала… Ничему тебя жизнь не учит…
Черешня кончилась. И мысли эти … Она враз поскучнела, перестала улыбаться.
Он понял по-своему.
- Кать, ты замерзла? Пойдем в корпус?
- Нет! Не хочу! Я не хочу туда! Я…домой хочу!
- Кать…а…муж… он знает, что ты в больнице?
- К мужу я не вернусь. Там не мой дом… Я не люблю Питер! Здесь все не мое, все чужое.
Она говорила громко, возбужденно, почти кричала, а потом сникла, опустила голову и произнесла тихо, почти неслышно
- Я в Москву хочу…
И было в ее словах столько тоски, столько застарелой боли…
- Катюш, так это проще простого! Я отвезу тебя к родителям…
- Ты не понимаешь… К родителям я не могу вернуться. Пока не могу – они не поймут меня, осудят.
- Ну, тогда снимем тебе квартиру!
- И этого я пока не могу, - она покачала головой,- на это средства нужны. Надо найти работу.
Безнадежность опять навалилась на нее. Глаза потухли, плечи опустились, и даже присутствие Андрея уже не радовало так, как пять минут назад…
А он о чем- то сосредоточенно думал. Порывался сказать, и не решался. Отстранил ее от себя так, чтобы видеть ее глаза, и, глядя в них – как бы проверяя по ним ее реакцию, заговорил горячо, пытаясь одновременно увлечь ее своей идеей и убедить, что это возможно.
- Кать! А поедем ко мне! Будешь жить у меня…
- Что? Как к тебе?
- А что особенного? У меня достаточно места. Ну, считай, что я сдам тебе комнату…Временно…Пока ты не устроишься на работу, не найдешь , что тебе подходит… Соглашайся, Кать! Чего ты боишься?
Она смотрела на него во все глаза. Сначала неуверенно – разве такое возможно? Потом в ее глазах зажегся маленький огонек надежды – неужели это возможно?!
И вот уже огонек превратился в пламя – она вернется в Москву! Она уедет из этого хмурого города… туда, где светло и солнечно, где вечное лето, несмотря на мороз и слякоть – туда, где живет самый дорогой человек!
Еще минуту назад она радовалась тому, что он просто рядом, а теперь всей душой рвалась туда, где он будет постоянно. То, что  она будет жить у него, прошло мимо ее сознания. Эта мысль осталась где-то в глубине его, а на поверхность всплыла мысль привычная, с которой она сжилась за эти годы:  он будет близко, в одном городе, она сможет видеть его изредка… издалека…

События закрутились как в калейдоскопе
…Врач смотрит на них недоуменно.
- Вы хотите увезти ее в Москву?
- Там живут ее родители…( это ведь правда, хотя по сути и ложь, но…)
- Ах, так! Тогда конечно, тогда без вопросов…Но лекарства принимать обязательно. И не перегружаться работой, больше отдыхать. А самое главное – только положительные эмоции, - при этом он посмотрел на Жданова, и тот согласно кивнул.

…Хозяйка оказалась дома (не был ли ее звонок спланированной хитростью?). Потеря такой удобной квартирантки ее расстроила, но по-женски она была рада за Катю. Когда Жданов вышел на улицу встречать такси, она спросила
- Вы помирились с мужем, Катя?
- Это… не муж, - ответила она смущенно и постаралась быстрее распрощаться.
Хозяйка проводила ее до двери и смотрела ей вслед, опираясь на косяк. Вернувшись в квартиру, она долго стояла у окна, наблюдая за ними
« С таким бы и я сбежала», - подумала про себя, но вслух ничего не сказала, только вздохнула…

Аэропорт, самолет, знакомые улицы за окном такси – все это происходило будто не с ней. В радостном возбуждении она смотрела на все как бы со стороны, но едва переступили порог квартиры Андрея, эйфория кончилась. Она со страхом и недоумением смотрела вокруг – зачем она здесь? Как она решилась на такое?
Жданов тоже испытывал неловкость. Там, в Питере, все выглядело просто и логично, а здесь… Он не знал, как вести себя с ней. Если бы это была прежняя Катя, простившая его и по-прежнему любящая, он бы уже давно  держал ее в объятиях, целовал желанные губы, а то и нес бы ее…  туда, где никто и ничто не помешает им быть счастливыми…
Но это была другая Катя. Он ничего не знал о ней, о ее отношении к нему. Он не знал и о том, как сам относится к этой Кате… «Хорошо» - только это он знал наверняка.
- Кать, проходи! Что же ты стоишь у порога? Будь как дома…
Она разделась и прошла в комнату. Села на краешек дивана перед камином. Волнение не покидало ее. Только теперь она до конца осознала свой поступок, поняла двусмысленность своего положения. Руки ее беспокойно теребили шарфик, который она почему-то не оставила в прихожей, а глаза смотрели только в пол. Еще минута, и она не выдержит, расплачется или убежит.

Жданов избавился от неловкости быстрее – все-таки это его дом, и он мужчина, и знает, что сделает все, чтобы эта хрупкая женщина обрела уверенность в себе и вспомнила, как это – радоваться жизни.
Он это знал, а она еще нет, и поэтому ему было легче, и он старался разрядить обстановку, облегчить и ее состояние.
- Кать… Я отлучусь ненадолго…
Она испуганно посмотрела на него -  он оставлял ее наедине с ее же страхами и сомнениями…
- Я постараюсь быстро управиться… Я только в магазин и сразу назад. У нас холодильник пустой…( и не заметил, как сказал «у нас», а не «у меня»). Ужин я заказал в ресторане, скоро привезут, но еще на завтра нужны продукты…

- Иди, конечно, - она кивнула, и еще больше поникла. Стала похожа на испуганную птичку, которая сама залетела в  клетку и теперь не знает, есть ли из нее выход.
- Кать… Ну что ты… Ну, хочешь, я никуда не пойду? Или пойдем вместе!
- Нет, ты иди… Не обращай внимания… Я пока умоюсь…
- Ну конечно! Как я не догадался… Прими ванну, или душ - тебе станет легче! Ты смелее будь, Кать! Ты же раньше смелая была…

Ну, зачем он вспомнил про «раньше»! Только было все наладилось, а от его слов она опять напряглась и поспешила в ванную…

                         Глава 10

Она слышала, как щелкнул замок – он ушел. Можно передохнуть, расслабиться. Как же она будет жить так близко от него? Она усмехнулась: опять как в каморке… Тогда она обещала себе, что будет любить его тихо и незаметно. История повторяется – она опять рядом и опять не имеет права показать свою любовь. Ее чувства не изменились, и он для нее остался таким же, как  был тогда. Фотография в газете испугала ее. И в больнице в первый момент он показался другим: уставшим, озабоченным, очень серьезным. А потом в его глаза вернулся прежний блеск, зажегся в них тот огонек, что привлекал ее всегда – она летела на этот огонь, как бабочка – знает, что сгорит, а все равно летит.
Да, он для нее прежний, а она для него? Он любил ее ту, прежнюю, а сейчас она другая. Даже если наденет те дурацкие очки (где-то они сохранились…), если заплетет косички, все равно она уже не будет прежней. Умерло что-то в ней… Что-то важное, что позволяло безоглядно радоваться жизни, верить в счастье, видеть мир во всей его красе.
Как же они будут жить? Она будет всеми силами скрывать свою любовь, а он будет мучиться от того, что не может полюбить ее – другую…
Надо поговорить… сказать, что он  не обязан… что любовь не всегда взаимна…даже если ей очень хочется… даже если она…
Вода в ванне давно остыла, а она все размышляла… Наконец, вспомнила, что скоро он вернется, быстро оделась в спортивный костюм – надеть его банный халат не решилась, и прилегла на диван, положив под голову сухое полотенце.

                             *
Андрей нашел ее спящей: ладошка под щекой, волосы свешиваются с подушки почти до пола, ноги поджаты к груди – замерзла, наверное, после купания. Он укрыл ее теплым пледом. Собрал еще не просохшие волосы и тоже спрятал под плед – решил, что так ей будет теплее, несколько минут вглядывался в ее лицо, пытаясь отыскать прежние черты.… Но он ведь никогда не видел ее спящей… В ту, первую их ночь, она проснулась раньше его, а во вторую они  не спали совсем – разговаривали. Вернее, она рассказывала ему о той обиде, которой обернулась ее первая любовь. Тогда она еще не знала, что и его любовь принесет ей только страдания.
Похоже, что и любовь мужа не принесла ей радости… Ну, за мужа он не в ответе. А свою вину он исправит. Она будет счастлива – с ним или без него, как она захочет, но он поможет ей…

А Кате снился сон.
…Она у моря… Только что вышла из воды…Вода холодная и ей холодно… И мокрые волосы леденеют на ветру, превращаются в сосульки… Зачем она купалась… ведь уже зима…Но выглянуло солнышко… песок (уже песок, а был снег…)теплый… так приятно лежать на нем и греться… и солнце обнимает ее своими лучами… и ветерок дышит ей в лицо… - Катя…Катюш… Просыпайся! – Андрей  держал ее за плечи, и, склонившись к ней, пытался разбудить. – Просыпайся, соня… Ужин привезли…

Жданов настоял, чтобы Катя «поселилась» в спальне.
- Катрина Валерьевна! Не спорьте со мной! Кать, ну что ты в самом деле… Ты женщина, ты моя гостья… Неужели я позволю тебе спать в проходной комнате? Позволь мне быть джентльменом.
- Андрей, пойми, мне не удобно стеснять тебя…
- Именно поэтому ты будешь ночевать в спальне! Все, закрыли тему. Мне придется заходить за одеждой, но я постараюсь делать это заранее. А ты освободи полки для себя, сколько тебе нужно, только сама.
- Ты же потом ничего не найдешь
- Ничего, у тебя спрошу… Думаешь, там сейчас легко искать?

                                     *

Зорькину о приезде Кати Андрей говорить не стал – пусть она сама решит, когда и что говорить другу. На его расспросы коротко доложил, что у нее все хорошо, ее выписали и она уже дома. А где ее дом- это уже ей решать. Николай, конечно, будет звонить, но чем и удобен сотовый телефон – место нахождения абонента определить нельзя.

Дни потекли однообразные, но странное дело, это не раздражало. Наоборот, Жданов почувствовал, что у него есть дом! В течение двух лет, прожитых с Кирой в просторной и уютной квартире, он этого не чувствовал. Его никогда не тянуло туда. Он охотно задерживался на работе, или, не заходя домой, отправлялся с Малиовским в бар…
Теперь же у него появились заботы,  он торопился домой – там Катя… Он все еще беспокоился о ее здоровье, помнил наказ доктора.

Катерина уже на следующий день собиралась начать поиск работы, но Жданов ее уговорил подождать, пока  закончится курс лечения – он сам покупал лекарства в аптеке и знал, что их хватит на месяц. Странно, что Катя «купилась»на такой примитивный трюк… Или она сама не была внутренне готова…
Катя постепенно осваивалась: делала уборку в квартире – после известных событий домработницы у него еще не было, готовила нехитрый ужин из тех продуктов, что он покупал, но сама из дома не выходила – боялась встретить знакомых…
- Я должна  поговорить с родителями, попытаться объяснить им, почему не вернулась в их дом.
- А Николай? Сколько еще  мы будем держать его в неведении? Мне кажется, он что-то подозревает…
- Сначала разберусь с родителями, потом – Колька. Ему нельзя говорить, он проболтается моим… Мама за пирожки у него все выпытает..
- Смотри сама, тебе лучше знать…
Они теперь много разговаривали, но прошлого не касались, и о причине своей болезни она так и не рассказывала – может не знала…
Все чаще он замечал в ней прежние черты. Взять хотя бы любовь к порядку.

Катя оказалась права – после приборки в шкафах он поначалу не находил свои вещи, но быстро привык к разумному их местонахождению. Другое дело, что он забывал брать нужные вещи с вечера. И тогда приходилось утром будить ее
- Кать… Извини, мне бы … - он не успевал договорить, а она уже выносила именно то, что он хотел взять – как тогда, три года назад, когда она выбегала на его зов из каморки с нужными документами. И при этом всегда была уже тщательно одета и причесана – застегнута на все пуговицы, как солдат.
Только однажды она выскочила спросонья в ночнушке. Увидела его,  покраснела до корней волос и не знала, что делать, куда скрыться. Тогда он сделал вид, что ничего особенного не произошло
- Кать, ты спи, я только рубашку возьму, - прошел мимо нее, будто видел ее в таком виде постоянно, а потом весь день нет-нет да и вспомнит ее пунцовые щеки, или всплывут перед глазами оголенные руки и бретелька, сползшая с плеча…
Особо следует сказать об очках. Он их всю жизнь теряет, но у него всегда их было по несколько пар. Не найдя одни, он брал другие, и не испытывал неудобств. За последние полгода коллекция очков не пополнялась – не до очков было, и они растерялись. Осталось две пары, одну из которых он держал на работе – на всякий пожарный случай.
Катя к очкам относилась трепетно. Они у нее всегда лежали на определенном месте, а он свои бросал, где попало, и утром постоянно искал. Катя выходила из спальни, моментально находила очки, водружала ему на нос и подталкивала к двери.
- Иди уже, растеряха…
Вначале он удивлялся ее способностям, а потом заметил, что она прибирает их вечером, кладет возле телевизора. Он мог и сам их там «находить», но не делал этого, а звал ее
- Кать… очки…опять запропастились…
Что греха таить – нравился ему этот ритуал! И с документами,  и с очками…

                                           *
В тот вечер он пришел очень усталый, а предстояло еще просмотреть бумаги. Зорькин вручил их ему еще в начале недели, а он до сих пор не посмотрел… А завтра пятница…
Надо сказать, что Зорькин хоть и был отличным финансистом, и похож был в работе на Катю, но не совсем. В отличие от Кати, он не брал на себя ответственность. Его бизнес-планы, отчеты и прочие документы были отлично выполнены, но подпись свою он не ставил, пока Жданов не просмотрит и не подпишет.
Неделя заканчивалась, и Жданов после ужина сел за компьютер. Глаза резало от усталости, цифры расплывались…
Катя как обычно примостилась на диване с книгой. Заметила его состояние, подошла к столу. Положила руки ему на плечи (первый раз!).
- Андрей, ты ложись, я посмотрю… Что там?
- Бизнес-план. Николай давно просил посмотреть.
- Это мне знакомо, ты же знаешь. Я сделаю. А ты ложись, отдохни… А лучше совсем ложись, до утра! Давай, я постелю тебе…
- Нет, я спать не буду! – запротестовал он, - только глаза немного отдохнут...
Конечно, он заснул и пропустил момент, когда она закончила работать. Слышал сквозь дрему, как она стучала по клавиатуре, щелкала мышью, а  потом стало тихо .
Очнулся от ее прикосновения
- Андрееей! Надо разобрать диван… Так тебе не удобно…
Она говорила тихо, низко  склонившись к нему – почти на ухо.
Он не ожидал сам, что так отреагирует – тело не забыло ее… Не стал откликаться, притворился спящим.
Тогда она принесла из спальни одеяло и долго возилась, укрывая его: подталкивала под спину, натягивала на ноги… а он молил, чтобы она скорее закончила эту сладкую муку: от каждого ее прикосновения внутри все сжималось, готов был вырваться стон…
А она все не уходила, стояла рядом… прикоснулась к волосам…  нагнулась… он чувствовал на своей щеке ее дыхание… «Катенька… что ты делаешь со мной… уйди, Катенька», - молил он ее  мысленно, а сам желал, чтобы осталась. И боялся себя, что не выдержит, возьмет ее за руку, прижмет крепко и тогда уже не остановится…
«Уйди, Катя,- молил он, - не могу я… не знаю я, как отнесешься ты…Вдруг испугаешься… или неприятно тебе… Уйдешь опять из моей жизни, а я уже не могу без тебя… без прежней… без нынешней…Да и нет никакой прежней и нынешней – одна ты… родная моя… любимая…».

Катя наконец ушла к себе, а он сел и обтер взмокший лоб.
« Все, пора признаваться, Жданов: ты ее любишь! Ты любишь эту женщину, не в прошлом, и не в будущем, а сейчас, сию минуту! Завтра ты скажешь ей об этом. Вы поговорите, и ты скажешь… И будь что будет…

                                           Глава 11.

На пятницу у Кати были грандиозные планы – она собиралась пойти к родителям. Андрею ничего не сказала, потому что неуверенна была в себе. Вдруг не сможет? Отложит визит опять, как много раз до этого.
Утром решимость не пропала, и она довольная собой, появилась на знакомом пороге.
Мать, открывшая ей дверь, радостно охнула, и тут же испугалась своей радости, зажала рот рукой. Выглянувший с кухни отец только крякнул. Непонятно было – рады они ее приходу или и на порог не пустят.
Замешательство длилось недолго, и вот уже мама хлопочет возле нее – усаживает за стол, потчует своими фирменными пирожками, но в то же время бросает выразительные взгляды на мужа.
- Ты что же дочка, прямо с вокзала? Почему без вещей?  - Отец смотрел в корень.
- Я…Я давно приехала. Квартиру сняла…
- Катенька…- растерялась Елена Александровна, - как же…разве ты не в Питере?
- Мам, вам же Миша все рассказал, я уверена…
- Сказал, конечно… Он приезжал, искал тебя… Сказал, что вы поссорились.
- Мы не поссорились, мы разошлись… Я ушла от него!
- Погоди, дочка… Ты объясни толком… Михаил – порядочный человек, не пьяница, не грубиян, хорошо зарабатывает…
- И готовит сам, тебя жалеет, - подала голос Елена, - чего тебе еще надо?
- Мам, пап, вы же сами недовольны были, говорили, что не узнали мы хорошо друг друга…
- Так это когда было! Теперь-то уж узнали.
- Да, узнали…Не люблю я его… Не смогла полюбить…
Не успели они толком поговорить, как пришел Михаил – так вот зачем поглядывала на отца мама…Конспираторша!
Теперь они действовали втроем, единым фронтом, а ей и возразить было нечего, кроме одной фразы: Не люблю…
В результате Катя сбежала. Схватила сумочку и выскочила из квартиры, одеваясь на ходу.
Ей повезло – от дома отъезжало освободившееся такси. На нем она и уехала. Пока выбежавший следом Михаил заводил машину, такси скрылось из виду. Он не стал догонять ее, чему Катя очень была рада – иначе он выследил бы, где она живет.

                                                    *
Андрей весь день чувствовал тревогу. Он объяснял свое волнение предстоящим разговором – кто знает, как отнесется к его признанию Катя. Скажет, что давно разлюбила… А то, что от мужа ушла, так это совсем другое – мало ли что между ним произошло. С утра он был под впечатлением ее вечерней заботы о нем, но пока ехал в машине прослушал гороскоп на день. Никогда он не верил в такую чепуху, а тут вдруг запало в память: ему предстояли волнения за близких людей, а ей и вовсе разочарование в тех, кто дорог. Он, конечно же, спроецировал предсказания на предстоящий разговор, и уже сомневался, стоит ли его начинать.
Масла в огонь подлил Зорькин. Жданов вернул ему подписанные бумаги, а через полчаса он буквально ворвался к нему в кабинет
- Андрей! Что все это значит? – он бросил папку на стол.
- А в чем собственно дело? я что-то напутал?
- Не напутал, а исправил. Вернее, усовершенствовал.
- Тебе не нравится?
- Мне – нравится! Мне другое не нравится.
- Что именно?
- Что меня держат за болвана. Ты не мог это сделать. Такое могла сделать только Катя. Она у тебя?
Жданов снял очки, потер лицо и посмотрел Николаю в глаза. Без робости посмотрел, открыто.
-  Коль, ты прости, но не мог я сказать, пока Катерина сама не решит. Она очень в Москву хотела, я ее и привез, предложил пожить у меня… временно. Ты не думай… ничего такого….Хотя, если честно, то я ее люблю… Я понял это и хотел сегодня сказать ей.
Все дальнейшее будет зависеть от ее ответа. Я надеюсь и боюсь ее ответа…
-  Я тебе не завидую. От Катерины всего можно ожидать, но в том, что она любит тебя, ты даже не сомневайся. Я это точно знаю.
Жданов просиял, но Зорькин охладил его пыл
- Ты рано радуешься – Катька может сказать совсем другое – напридумывает себе и сама же в это поверит. Но ты не сдавайся. И помни мои слова: она тебя любит!
- Спасибо тебе, Николай! Не обижайся  на нас… Катя тебе обязательно позвонит.
- Да права она, - он засмеялся, она же меня знает – проболтаюсь тете Лене…

                          *
Дом встретил Жданова темными окнами, и его тревога усилилась – где Катя? Она всегда ждала его с работы… теплилась  надежда, что просто уснула…
В квартире было темно и тихо. Не раздеваясь, пошел по комнатам, включая везде свет.
Нашел ее в спальне. Она сидела на постели, подтянув колени  груди и обхватив их руками. Подняла голову, посмотрела на него отсутствующим взглядом…
Ее вид испугал его – картина слишком похожая на ту, что он видел в Питере, в больнице
Не раздумывая, заключил ее в свои объятия – непроизвольное желание защитить, укрыть от невзгод владело им.
- Кать! Катюш, что с тобой? Что произошло?
Ее губы задрожали, но прошло еще некоторое время, пока она смогла говорить
- Ничего не получилось… Я … они…
- Кать, я ничего не понимаю. Ты успокойся, и расскажи все по порядку
- Я ходила к родителям…
- Они что, выгнали тебя?
- Я сама  ушла… Они не понимают… Еще и Мишу позвали… И ведь сами были против моего замужества, а теперь – если вышла, то терпи… Зачем они так со мной? Почему не понимают?  - она все-таки заплакала, - Никто меня не понимает…
- Я понимаю… 
- Ты тоже не понимаешь. Ты держишь меня возле себя как птичку в клетке.
- Я люблю тебя… Я хочу, чтобы ты всегда была рядом, но если тебе это неприятно…
- Андрей! Ты путаешь… Ты любил ту, прежнюю Катю, а ее больше нет. Есть другая , та, которую ты совсем не знаешь. Я., наверное, неблагодарная – ты столько сделал для меня…Я хочу уйти, хочу жить самостоятельно и ни от кого не зависеть. Хочу быть сама собой, такой, какая есть.
Я не могу стать прежней Катей, которая тебе нужна. Прости…
- Опять ты решаешь за меня, но я не обижаюсь. Я сам разрушил твою веру в людей.
Ты не веришь, что я люблю тебя сейчас, а не только в прошлом – значит, ты не видишь ее, мою любовь… Это тоже моя вина, и я ее исправлю.  Сейчас уже поздно, тебе нужно отдохнуть. Ложись, поспи. Завтра все решим, я обещаю.

Конечно, она не могла уснуть. Терзала себя вопросами, а еще больше – ответами на них.
Правильно ли она поступает? Ведь он любит ее – сам признался,  что ей еще нужно?
Почему она все усложняет? Почему не может жить сегодняшним днем: она любит его, он любит ее… живи и радуйся сейчас…Нет, ей обязательно нужно покопаться в своей душе, разложить по полочкам свои и его чувства, предугадать, что будет, если…
Как легко разбираться в цифрах, и как сложно в чувствах… Они не раскладываются в том порядке, как мы хотим, они вообще не разделяются на правильные и неправильные, на главные и второстепенные. Они переплетаются, путаются, и попытка разъединить их причиняет боль.
Она опять причинила ему боль – не поверила… не захотела быть просто женщиной, его женщиной…
В горле пересохло, как если бы она говорила все это вслух. Нестерпимо хотелось сделать глоток воды.
Осторожно приоткрыла дверь – темно… тихо… Но диван не разобран и пуст. Где же Андрей?

Он сидел за кухонным столом. Свет не был включен, но уличные фонари достаточно четко обрисовывали его фигуру и бутылку виски на столе. Отлито было совсем чуть-чуть, да и та порция так и осталась в стакане.
- Ты почему не спишь?
- А ты?
- Я думаю … решаю… Я вот что решил, Катя… Ты потерпи еще пару недель, хорошо? Завтра я уеду…
- Куда? Зачем? – сразу же испугалась она
- В Лондон – отец нашел фирму, которая согласна с нами сотрудничать.
Контракт выгодный предлагают на пошив форменной одежды. Я давно собирался, да все откладывал – не хотел тебя оставлять. Ну, а теперь решил – поеду. На обратном пути заеду к Кире – пора оформить развод.
А ты пока здесь поживи… Поищи варианты, но не торопись,  без меня не решай – можешь нарваться на аферистов..
Теперь насчет работы: к Юлиане, наверное, не стоит? Она же тебя сосватала…
Могу поговорить с Полянским. Я вообще-то надеялся, что вместе будем работать, но ты сама решай. Единственное, что хотел попросить – поработай эти две недели с Николаем.
Он один остается…
- Хорошо, Андрей. Я поработаю. И поживу здесь. Дождусь тебя.
Он долго смотрел на нее… Провел рукой по щеке, пригладил волосы…
Столько тоски быто ты вернуло в его взгляде!
« А Зорькин был прав», - подумал про себя, а вслух сказал:
- Эх, Катя-Катя… Что же ты со мной делаешь…И сама извелась…

0

3

Глава 12.

В Зималетто Катю встретили по-разному. Жданов провел ее по кабинетам, где еще остались сотрудники, ознакомил вкратце, кто чем занят.
Ольга Вячеславовна обняла ее и расцеловала
- Катюш, хорошо, что ты вернулась. Андрею полегче будет – никого же не осталось…
- Я временно… не знаю еще, буду ли здесь работать…
-Вон как… А я обрадовалась… - и поджав губы она вернулась к своим делам

Светлана Федоровна сдержанно поздоровалась, произнесла пару незначащих фраз о погоде – она явно не знала, что ждать от Катиного возвращения. Столько экономистов  при нынешнем положении дел явно ни к чему… значит, можно остаться без работы, а у нее двое детей…

Зато Тропинкина превзошла самою себя. Бросилась Катерине на шею, расцеловала и засыпала вопросами, не давая времени на ответ
- Катюха! Ты такая классная стала! Ты к нам в гости или работать? Говорят, ты замуж вышла? А женсовета больше нет, Шура с Амурой уволились, Татьяна в декрете… остальные  сами по себе…не заседаем теперь, такие дела…
Жданов прервал ее монолог
- Катя, нам еще к Зорькину…А Вы,  Мария, закажите мне билет до Лондона на завтра…Хотя нет, лучше на сегодня – на вечер!

От его слов Катя поежилась – сбегает! Даже переночевать не хочет…Ничего странного, этого следовало ожидать…

                             

Дни потекли медленно, тягуче, как прошлогодний горчичный мед: и сладко, и горчит… Вспоминала дни, прожитые вместе – не в смысле близости, а просто на одном жизненном пространстве. И признавалась себе, что это были лучшие дни в ее жизни!
Его забота… Такая искренняя, но ненавязчивая… Ни разу не спросил, почему она так поступила тогда, и причины болезни не выяснял – ждал, когда сама расскажет. И эти его «хитрые» уловки насчет работы – она прекрасно поняла -  он хочет, чтобы она отдохнула, набралась сил. Он был прав, она и сама это чувствовала.
Вот теперь  - другое дело. Теперь она может работать, как и прежде. И как хорошо, что он предложил поработать в Зималетто – сама она не решилась бы…
Здесь все знакомо, все радует, навевает приятные воспоминания. А плохого вроде и не было – забылось…
Сколько раз она читала об этом в книгах, но, оказывается,  не вдумывалась серьезно. И только испытав на себе, поняла, сколько мудрости в житейском опыте народа. Как из куска породы вымывается речным потоком все второстепенное, и остается только исконный самородок,  так и течением времени унесло из ее души обиды, полученные в этом здании, и стало казаться, что здесь она всегда была счастлива…

Андрей посадил ее в своем кабинете, хотя свободных кабинетов было достаточно - не захотел лишний раз напоминать ей о Кире и Малиновском.
А здесь все  напоминало о нем: и сам кабинет - в нем ничего не изменилось, и каморка, в которой все осталось в прежнем виде. Она не смогла работать за его столом постоянно, и перебралась в каморку – там было привычнее, и без крайней необходимости не покидала ее.
Но и там постоянно  ловила себя на том, что прислушивается – не раздастся ли привычное:
  - Кать… Катенька!
В самый первый день без него она подсчитала, что две недели – это четырнадцать дней…  триста тридцать шесть часов… двадцать тысяч сто шестьдесят минут… и больше миллиона секунд! Как это пережить?
Она уже не думала о том, что хотела уйти, жить самостоятельно, работать не с ним.
Он отпустил ее… почти, и сразу уходить  не захотелось. Теперь она думала только о том, как дождаться его…

Дождаться… Сама оттолкнула… И почему она всегда так поступает? Если бы в тот день она не ходила к родителям, может, и с Андреем вышел бы другой разговор.

Колька, когда она рассказала ему, так на нее кричал!  Пожалуй, первый раз за всю историю их дружбы он с ней так разговаривал…
- Пушкарева! Сколько это будет продолжаться? Когда ты перестанешь делать из себя жертву? Да, один раз случилось… с Денисом. Но нельзя же теперь никому не верить? Должна же ты понимать, что Жданов – не Денис…
- Он тоже…
- Не тоже, а похоже! Начало было похожее, а потом-то все было не так! Если бы я раньше знал Андрея так, как сейчас знаю, я не позволил бы тебе сбежать с этим поваром.
- Что бы ты сделал?
- Не знаю… На порог бы лег! Дядю Валеру бы натравил бы на него… Сказал бы тете Лене по секрету, что у него жена и трое детей в Новосибирске… Придумал бы!

- Ладно, Коль… Это уже в прошлом. Что мне теперь –то делать?
- Что делать…что делать…Чувствам своим не противиться, вот что делать!
- Прямо самой вот так и признаться? Первой?
- В чем признаться?
- Что… люблю…
- А он разве тебе не признался? Разве не говорил о любви? Не о прошлом, а сейчас?
- Говорил… Только я…опять не поверила…
- А он?
- Сказал, что измучила я его и… себя…
- Вот видишь! Он все правильно понимает… Хорошо, что я подсказал,- подумал Зорькин, но вслух ничего не сказал
- Коль…
- Все, Пушкарева! Давай работай! И жди! А как приедет – там уж как сердце подскажет.
Ты только в обморок не упади, когда его увидишь!
- Еще чего! Я что, барышня кисейная…
- Барышня – не барышня, а грохнуться можешь. Могу поспорить!
- А давай! Поспорим! На коробку конфет!
- Идет!

                                Глава 13.

После разговора с Зорькиным, Катя воспрянула духом – значит правда не в том,  что она бесхарактерная, что простила обиду, что любит несмотря ни на что… А в том правда, что Андрей ее любит! Такую, какая она есть… Какой была в прошлом и какой стала сейчас1
Вот ведь, Кольке поверила, а сама сомневалась… А верить надо было Андрею…
Все! Решено – отныне и навсегда она будет верить своему сердцу и… Жданову.

Решение-то она приняла, а сердце опять не на месте – новая тревога гложет его: Кира!
А что, если они помирятся? Или Кира воспротивится разводу?
О том, что сама не разведена с Михаилом, она не думала – а что думать, она же твердо знает, что к прошлому нет возврата.
Опять то же самое – в себе уверена, а в Жданове сомневается… Как же это трудно, верить человеку как себе самому, или даже больше.
А Жданов доверял ей, помнится, больше чем самому себе, а она…Она еще не умеет так доверять, но обязательно научится!

Постепенно Катя втянулась в работу – а ее было очень много, и отвлекалась от напрасных переживаний. Приходилось крутиться как белка в колесе: то на производстве проблемы, то поставщики задерживают ткани, требуя предоплаты, а с банком договор только на выплату аванса. Но больше всего ее пугали звонки из магазинов: одни изделия шли нарасхват, а другие, по ее мнению ничем не хуже, залеживались – тут нужен был нюх Малиновского, не иначе…
Стоило о нем подумать, как он и явился – как черт из табакерки!
Катя, может, и не стала бы с ним разговаривать, но в приемной никого не было – она  отпустила Машу после обеда, у той всегда дома проблемы…

Роман зашел без стука, видимо надеялся увидеть Жданова, а за столом сидела Катя.
- Катя? Какими судьбами?
- А Вы какими? Вы ведь покинули компанию, как мне известно.
- Я… я да, я уволился… А хорошо, что я Вас, Катя встретил – я хочу извиниться перед Вами. Глупо все получилось… Нашло на меня… Я, наверное, от зависти – Андрей мне не раз говорил, что влюбился, а я поверить не мог, что он разглядел в Вас то, чего я не увидел. Вот и злился – опять он, а не я! Вы уж простите меня!
Катя смотрела на него в упор, не мигая, и он испугался: такая не простит…
А она о другом заговорила.
- Про «инструкцию» я вспоминать не хочу. Мне до нее теперь дела нет, так что считайте себя прощенным, - Роман вздохнул с облегчением, но она продолжила, - а вот чего я Вам простить не могу, так это того, что оставили Андрея в трудную минуту. Не ожидала…
- Кать, так он сам… Сам отпустил меня… иди, говорит, если место хорошее… Я ему говорил, что в любую минуту вернусь, а он…
- Не продолжайте, Роман Дмитриевич! Мы оба все понимаем. Я передам Жданову, что Вы заходили.

Малиновский ушел, а она еще долго сидела, уставившись в монитор, и не видя ничего.
Разговор с Романом выбил ее из колеи. Она не жалела, о том, что была с ним неприветлива – он того заслуживает. А она сама? Разве она не бросила Андрея ? Да, он был виноват и заслуживал того, что она бросила его как любовника. А могла ли она бросать его как президента? Если бы она работала в компании, не случилось бы с ним  того, что случилось. Следовательно, ничем она не лучше Малиновского…
Надо будет поговорить с ним по-другому. Если он захочет вернуться… Не если! Надо, чтобы захотел! Он опытный менеджер, с ним хорошо работать. И Андрей будет доволен – старый друг… Они с детства вместе. Такое не забывается. Андрей простит его, а она спрячет свою обиду поглубже, будет приветлива на работе, а дома… Дома тоже будет принимать его как дорогого гостя!
Стоп! Где ты собираешься принимать гостей, Катя Пушкарева? Какой дом ты имеешь в виду? Уж не квартиру ли Андрея? А ты там кто? Размечталась, однако…
Ну, помечтать-то можно? А вдруг? Если Жданов и не предложит ей ничего другого, она будет просто жить у него… на квартире….в золотой клетке… Но и он ведь будет там, в этой клетке…
Недавно ей сон приснился
…Она пришла, а Андрей уже дома… Снял с нее пальто, размотал шарф… и прямо в прихожей стал целовать… Она не сопротивлялась… сняла с него очки и сама поцеловала…Тогда он взял ее на руки  и понес в спальню(только спальня, почему-то была не эта ,а такая ,как на квартире Малиновского)…и все было как тогда…Одной рукой он расстегивал пуговицы на ее кофте, а другой  снимал свой пиджак…А потом…

На этом сон обрывался, но она и без сна помнила, что было потом. Не забыла и ощущения свои, и чувство полета, и безграничное счастье, переполнявшее душу, и которым хотелось одарить его, любимого…

Время бежит… И ждать уже совсем недолго, всего несколько дней… Как странно – три года она не ждала его. Вспоминала, мечтала, но не ждала. А теперь не может спокойно прожить всего несколько дней. Как бы не проиграть Кольке конфеты…
                              *

Колька… друг верный… Помочь старается – недавно устроил ей встречу с матерью.
- Катька! Сегодня домой вместе поедем!
- Нам же в разные стороны?
- А сделаем в одну – к нам поедешь! Дядя Валера на рыбаке с друзьями-однополчанами, тетя Лена одна – оладушек обещала напечь!
- Коль…
- Не возражай! Она поговорить с тобой хочет… Мать же…

На этот раз все было по-другому – не было Валерия Сергеевича,  которому Елена не умела перечить и гнева которого всегда опасалась Катя.
Зорькин взял оладушки «сухим пайком» и тоже удалился.

Они остались вдвоем – мать и дочь. У них был «Девичник», как когда-то давно, когда Катя была еще маленькой девочкой, потом школьницей, и уже девушкой… «Девичники» не были частыми – Валерий Сергеевич вникал во все мелочи, не давал им возможности уединиться, но если уж удавалось, они наслаждались моментом. Говорили обо всем: Катя рассказывала свои детские обиды на подружек, на несправедливость учителей в школе (симпатичным девочкам ставили оценки выше и прощали невыученные уроки)… В сердечные тайны Катя мать не посвящала, но исподволь интересовалась, что та думает о некоторых вещах.
Елена дочкины тайны не выпытывала, но  по отдельным словам, вопросам догадывалась, что ее волнует, и старалась, как могла помочь: то вспомнит якобы с ней произошедшую историю, то расскажет случай из жизни троюродной  племянницы, которой  на самом деле никогда не существовало.
Так было раньше. Теперь они могли говорить на равных, не как мать и дочь, а как две женщины, у каждой из которых свой опыт за плечами.
- Катенька… Ты на нас с отцом обиду не держи… За то, что Мишу тогда позвали, - пояснила Елена, видя недоумение на лице дочери, - мы как лучше хотели, думали помирить вас. За столько лет ни одной жалобы от тебя не слышали… Да и про ссоры тоже…
- Ссорятся, когда любят, когда не безразличны друг другу.
- Зачем же ты замуж пошла? Мы думали, что любовь у вас… такая, что невтерпеж…
- Мам, я хотела… я думала, что смогу…Не получилось… Он сам виноват!
- Ребенка надо было родить.
-  Я хотела, а он – подождем…  ресторан новый… работы много…
- Вот значит как – работы много… Он что же, не любил тебя?
- Не знаю… Казалось, что любил. Он, наверное, чувствовал мое отношение, ждал…
- А чего ждать-то? Если сразу не любишь… Бывает, конечно, что любовь потом приходит…Может, поторопилась ты?
- Нет, мам, зачем же его обнадеживать? Полюбить можно, если сердце свободно…
- Так ты другого полюбила?
- Не полюбила. Я его всегда любила и люблю…
- Господи… Катенька… Да как же ты… зачем же…
- Он обидел меня. Я думала, что не смогу простить, снова поверить. Думала,  легче разлюбить, забыть…
- Что ты, милая! Разве ж такое возможно, если любовь…если настоящая…Не каждому она дается, а если уж дана – не убежишь от нее, не спрячешься. А если и убежишь, то всю жизнь страдать будешь, вспоминая…

Слова матери насторожили  Катю. Послышалось в них затаенное сожаление, тоска по несбывшемуся почувствовалась.
- Мам, а ты папу сразу полюбила? Он твоя первая любовь?
Елена долго не отвечала, была где-то далеко в своих мыслях. Катя решила даже, что она не слышала ее вопроса, но повторить его не решалась.
Наконец, Елена очнулась, вернулась из своего далека.
- Не собиралась я говорить тебе об этом. Думала, сложится у тебя жизнь по-другому, и никчему тебе будут мои  тайны. Не вышло – повторяет судьба свои  повороты…
За Валеру я вышла замуж так же скоропалительно, как и ты за Мишу. И причина была похожая – женился тот, которого я любила, на другой. Я и решила назло ему… Если бы ты не родилась, не знаю, как бы я жила. А тут вся любовь на тебя направилась. А потом и Валеру полюбила… Не так, как того, без страсти, спокойно. Да и жизнь у нас нелегкая была. Мотались по гарнизонам, снимали комнаты, углы… Бывало и за занавеской жили – какие тут условия для страсти… Валера семьей доволен был, всем говорил, что живем мы душа в душу. А я иногда думаю, что виновата перед ним – не дала я ему той, настоящей любви…
Обнялись, поплакали вместе.
- Потому и против  была  замужества твоего…Ты ведь Андрея Павловича любишь, Катенька?
- Откуда ты знаешь, мама?
- Не слепая… видела…Он тоже тебя любит, не сомневайся…
- Мама, ты не можешь этого знать. Ты ничего не можешь знать, ты видела его один раз – на дне рождения.
- А вот и не один, а целых три раза!
- ? –
- Он приезжал, искал тебя в тот день, когда ты в Египет уехала. И недавно приезжал, дней десять назад.
- Что? Этого не может быть! Он в Лондон уехал!
- Перед отъездом и был. Все нам с отцом рассказал  про ваши отношения. Сказал, сто любит тебя, и придет просить твоей руки, как только ты согласишься.
- И папа не выгнал его?
- Хотел, - усмехнулась Елена, - да разве такого выгонишь? Не думаю, что приятен ему был разговор. Он ради тебя пришел, сказал, что переживаешь ты очень, а тебе нельзя – болезнь может возобновиться. Катя, ты нам – то почему не сказала, что болела? Мы бы приехали…
- Я тогда видеть никого не хотела. Тем более уверена была, что с Мишей мирить будете…
Если бы Андрей не увез меня тогда из Питера, я бы может, до сих пор не поправилась.
Катя вдруг испуганно посмотрела на мать
- А он вам сказал, где я живу?
- Да, сказал, что комнату снимаешь, временно.
Катерина колебалась, но все же решилась
- Он не всю правду вам сказал, я у него живу… Не с ним, - поспешила она добавить, - у него комната есть лишняя.
- Катя… Отец не переживет… 
- Мама, и это еще не все! Когда он приедет… Если он захочет… Я буду с ним… вместе…
- И правильно! Давно пора! Зачем же мудрить…над любовью изгаляться…Только Катенька, ты уж про комнату… что у Жданова она, не говори отцу…не поймет он.

Давно наступила ночь, а они все сидели за кухонным столом. Не раз подогревался чай, и снова остывал в чашках – не до него им было…
Они вновь обрели друг друга – мать и дочь.

                    Глава 14

Дел в Лондоне было не много, но Андрей не спешил. Родители так рады были его видеть, что он не мог их огорчить скорым отъездом. Но это была не вся правда – главная причина заключалась в том, что он хотел дать Кате возможность все обдумать без его присутствия, без невольного давления с его стороны. Она должна побыть одна, почувствовать, нужен ли он ей, а может и не он вовсе – это тоже могло быть, она ведь прожила с мужем не один день, и даже не один год… Гораздо больше, чем с ним. Собственно, с ним она еще и не жила. Она жила в его квартире, и только…  Все их «житье» - две ночи три года назад… С другой стороны, лично он все эти годы не забывал ни ее, ни эти волшебные ночи. Он почти уверен, что и она не забывала. Она ничего не говорила ему, но он чувствовал – по отдельным взглядам (когда она не знала, что он видит ее), по некоторым словам и действиям – взять хотя бы их встречу в больнице… Как она кинулась к нему!
А та ночь, когда он заснул на диване… Как нежно она укрывала его…
Жданов боялся только одного: что все это он придумал, что это игра его воображения. Поэтому он и определил себе срок командировки – две недели! За это время все определится. Он приедет, и все поймет по ее реакции. Зря только сказал, что заедет к Кире. Катя явно будет переживать. Напридумывает всего и сама же от своих придумок расстроится. Но дело сделано, назад слова не воротишь.

Маргарита суетилась вокруг него, как в детстве. Не знала, чем накормить повкуснее, о чем спросить в первую очередь: то ли о Кире, то ли о делах в компании. И то, и другое волновало ее очень, но заговорить первой она не решалась – боялась сделать больно. Вот и хлопотала она, подсовывая ему то вкусненькое, что он любил в детстве, и что она не поленилась приготовить. У них теперь не было постоянной помощницы в доме, обходились приходящей раз в неделю для тех работ, которые были им уже не под силу. Готовила Маргарита теперь сама – для двоих это не составляло труда, а готовить еду для любимого сына – это и вовсе не труд, а радость.
Не решаясь спросить о главном, без умолку рассказывала ему всякие глупости из их жизни, из жизни городка, и Англии в целом.
Павел Олегович только снисходительно посматривал на них, изредка , когда ему казалось, что Маргарита слишком увлеклась, он покашливал, спуская ее с небес на землю.
На второй или третий день разговор все же состоялся. Начал его Павел, за ужином.
- Андрей, я смотрю, ты повеселел. Что, дела в компании настолько улучшились?
- Не настолько, чтобы расслабиться, но прогресс есть.
- Кстати, на кого ты оставил компанию? Дров не наломают без тебя?
- Насчет дров – их наломали именно в мое присутствие. Можешь, не беспокоиться, у меня есть надежные помощники!
- Даже так? И кто это?
- Во-первых, финансовый директор Зорькин, Николай Антонович.
-Постой, что-то я не слышал о таком финансисте. Кто тебе его рекомендовал? Откуда он взялся?
- Мне его никто не рекомендовал. Он сам пришел! Очень толковый! И человек хороший… Представляешь, бросил все свои дела, чтобы помочь мне.
- С чего бы вдруг? Меня это настораживает…
-  Катя попросила его помочь мне…
- Катя? Какая Катя? – встрепенулась Маргарита, - это не Пушкарева?
- Кто же еще! Конечно она.
- А сама она…
- Сама она в Питере жила, не могла помочь…
- Ты сказал: жила… Она, что, вернулась?
- Да, мамуль, она вернулась, и я очень надеюсь, что она тоже будет работать в компании.
- Было бы неплохо. Она девушка толковая. Если она будет с тобой, я буду спокоен за компанию.
- А я буду беспокоиться о его личной жизни! Она ведь не только была его секретаршей! Он влюбился в нее тогда! – мне Кира рассказывала…  Представляешь, АНДРЮША в нее влюбился, а она его бросила! Не понимаю, как она могла не полюбить Андрея? Его же невозможно не любить, - она прижала голову сына к своей груди и не выпускала из объятий, - а теперь эта странная девушка вернулась… А у Андрюши семья… Я боюсь за Андрея…
- Ма, бояться не стоит! Семьи уже нет – Кира ушла от меня, ты это знаешь.
- Андрюш… Она не подумала… Она вернется…
- Она ушла в самое трудное время. Испугалась за свою гламурную репутацию. Ты считаешь, что такое можно простить? Конечно, если бы я ее безумно любил… А так – я считаю себя свободным от обязательств перед ней. Кстати, после вас я намерен заехать к ней и подписать  бумаги на развод.
- Сын, ты не торопишься? Развестись всегда успеете, - усомнился Павел.
- Развод мне нужен немедленно – я собираюсь жениться!
- На ком, Андрюша?
- На Кате, мама.
- На Кате? Ты в своем уме, Андрей? Она же совсем не нашего круга… И потом она бросила тебя! Ты ее полюбил, а она…
- Мама, у нее были причины.  Я обидел ее… Очень сильно обидел…Я до сих пор не знаю, простит ли она меня… Хотя очень надеюсь… Очень. Тогда она любила меня…
- Ну, мне все ясно! Свадьба не за горами! Андрей, мы, конечно, не в праве вмешиваться в твою жизнь. Ты волен поступать так, как считаешь нужным. Екатерина Валерьевна -  хороший человек, и мы с мамой не будем…
- Паша, что ты говоришь?
- …мы с мамой не будем против, - я повторяю еще раз, Марго! Главное, чтобы ты…
- Главное, чтобы она согласилась, па…
                                 
                                                Глава 15.

Вот и заканчивается ее  ожидание. Уже пятница, Андрей вот-вот приедет…  Может быть даже сегодня ночью, или завтра…Он пока еще не позвонил…
Жданов звонил ей ежедневно, но только в офис – утром или днем. Домой он не звонил ни разу. Вначале она ждала, нервничала, а потом поняла – он боится, что она подумает, будто он ее контролирует. Сама она ему тоже не звонила – тоже не хотела контролировать…
Если возникали производственные вопросы, звонить приходилось Зорькину.
Он ворчал, конечно:
- Как маленькие дети… Прячутся друг от друга… от чувств своих прячутся… а того не понимают, что время бежит быстрее их… и они его теряют… безвозвратно, между прочим… Вот если бы я встретил девушку, уж  я бы…, -  но все же звонил, утрясал вопросы.
Странно, рабочий день кончается…
- Кать, Андрей Павлович на проводе, - раздался голос Тропинкиной.
От неожиданности она вздрогнула – почему он звонит не на мобильный? Ах, да… Она его на зарядке забыла…
- Слушаю, - голос предательски задрожал, - не приедешь? – уже и слезы на подходе.
- Кать, я задержусь на два дня. Кира не вернулась из командировки, а мне хотелось уладить все дела.
  - Да, я понимаю…
- Кать… ну ты расстроилась? Всего два дня…
- Хорошо… Раз надо…
- Катюш, а с голосом что? Катя! Ты плачешь?
- Нет, ну что ты… из-за чего мне плакать…
- Действительно… не из-за меня же… - он хотел пошутить, развеселить ее, но вышло только хуже.
- Андрей…
Она положила трубку, потому что не могла сдержать слез и не хотела, чтобы Жданов понял это.

Два выходных дня слились в одно тоскливое нетерпение: скорее, скорей прожить эти дни, перешагнуть через ненужные, ни чем не занятые сорок восемь часов!
Она пыталась занять себя работой – цифры теряли смысл, и она не могла выстроить их в нужном порядке.
Пыталась приготовить что-нибудь необычное, праздничное из еды – мясо пригорело, пирог не снялся с листа и развалился на куски, а в обыкновенный суп она умудрилась насыпать столько соли…  В результате все пошло в мусоропровод, а за едой пришлось съездить к маме. Она, конечно, успокоится и приготовит сама – готовила же раньше, но на всякий случай подстраховалась – вдруг Андрей приедет неожиданно?
Катя хитрила сама с собой – к родителям поехала не столько за тем, чтобы приготовить вместе с матерью полноценный обед, сколько для того, чтобы не быть одной.
Отец не задавал ей никаких вопросов – видимо, Елена Александровна не мало потрудилась! Все делали вид, что Катя никуда не уезжала, и замуж не выходила, а живут они прежней, хотя и трудной, но счастливой жизнью…  Ночевать Катя наотрез отказалась, но пришлось согласиться на то, что отец подвезет ее на машине – куда же ей с катрюльками… Слава Богу, удалось убедить его не подниматься в квартиру!- сослалась на неработающий лифт, а у него нога…

                                                        *

Никогда еще она не встречала утро понедельника   с такой радостью! Раньше всех была  на рабочем месте. Сидеть в кабинете не хотелось – душа рвалась куда-то, и она отправилась на производство. Ольга Вячеслаовна – она теперь частенько бывала на производстве, помогала переносить «гениальный крой Милко» на обычные ткани, встретила Катю настороженно.
- Что, Катюш, дела заканчиваешь? Уходишь?
- Да нет, наоборот, остаться хочу. Если Андрей…Андрей Павлович, - поправилась она, - не против будет.
Ольга ее оговорку заметила, виду не подала, но взглянула на нее с бОльшей симпатией
- Конечно не будет! Такими работниками, как ты, не разбрасываются. И вообще… - она лукаво улыбнулась, - сдается мне, он к тебе по - особому относится. Я права?
Катя смутилась и уже пожалела, что пришла сюда
- Ну, что Вы…Вам показалось…
- Эх, Катюша… Я много повидала на своем веку. Я еще три года назад все заметила. Жалко, не получилось у вас тогда, разбежались вы… Не знаю, как ты, а  Андрей сильно страдал. И женитьба на Кире не помогла. И с компанией так получилось, потому что руки у него опустились, перестал он делами интересоваться как должно… А ты как жила?
- У меня тоже ничего не получилось. Замуж вышла, но ушла от мужа…  Болела… Плохо мне было, Ольга Вячеславовна! Если бы не Андрей… Он спас меня.
- А теперь-то как у вас?
- Не знаю… Вот приедет… Жду его!
Ольга внимательно посмотрела на нее, что-то прикинула в уме
- Кать, у мня костюм остался от последней коллекции – для дочки придержала, а она все не едет. Давай примерим! Тебе он впору будет, я уверена!
- Что Вы, Ольга Вячеславовна! Он же кучу денег стоит…Я еще не заработала.
- А мы тебе его в кредит оформим! Между прочим, этот костюм очень Андрюше нравился, он при всех хвалил за него Милко.
Последний аргумент сильно поколебал Катину позицию, и Ольге  удалось ее уговорить.
Костюм и вправду был хорош: черные, сильно расклешенные  брюки из мягко струящегося шелка и такой же облегающий жакет до талии создавали эффект длинного вечернего платья. Очень открытый жакет дополнялся оригинальной белой блузкой в стиле «ретро» - глубокий вырез украшен вышивкой и присобран под грудью на манер миниплатьица «принцесса»
Катя сама себе понравилась, это видно было по ее просиявшему лицу
- Катюш, ты в нем и иди!  А свое платье потом заберешь.
                                       
Она возвращалась в кабинет радостно-возбужденная, в предвкушении чего-то необычного, что должно с ней случиться…
Едва переступив порог, увидела свет в каморке, и большую тень, падающую из неприкрытой до конца двери…

                                             *

Он знал, что Катя не будет ждать его дома, и рванул из аэропорта в офис. Не слушая, что говорит ему Тропинкина, буквально ворвался в кабинет, но он был пуст – Кати в нем не было. Вошедшая следом Мария все же сумела донести до его сознания, что Катя на производстве.
- Андрей Павлович! Я разыщу ее.
- Не нужно, я подожду. Идите, Маша, у Вас телефон надрывается.

Зашел в каморку, бросил на стул дорожную сумку, а пальто зачем-то повесил на дверцу шкафа. Сел за стол, полистал бумаги, лежащие ровными стопочками. Усмехнулся – она все же не стала работать за его столом. Погладил исписанные листы. Казалось, они еще хранят тепло ее рук. Положил голову на стопку документов и прикрыл глаза – бессонная ночь давала о себе знать.
Он был уверен, что не спит, что все происходит наяву.
…Она вошла тихо, совсем не слышно было ее шагов, и остановилась в проходе…  Ее губы шевельнулись и он понял, хотя звуков слышно не было, что она зовет его: Андрей!  Он хотел кинуться к ней,  обнять, сказать как он ее любит, как скучал без нее, но тело налилось тяжестью и он словно прирос к креслу…  Только протянул к ней руки и беззвучно кричал: Катя! Но она поняла его и подошла сама… Села на колени …расстегнула  ворот рубашки и просунула свою прохладную руку… От шевеления ее тонких пальчиков озноб прошиб его с верху до низу и он застонал… А она уже гладила его волосы, скользила щекой по его щеке, и он отстраненно подумал: поцарапается…оброс уже…Тело по-прежнему было не подвластно ему, он не мог шевельнуться и сказать, что - либо вслух и только молил в уме: Катенька…пожалуйста…догадайся…облегчи мои страдания… И она услышала, или догадалась…Прильнула к нему всем своим существом, растворилась в нем, стала с ним единым целым, и только никак не могла поймать губами его губы… и поцелуи ее покрывали его лицо ,обходя горящие огнем  губы …Он хотел помочь ей, резко повернул голову…
…и проснулся от боли – стукнулся головой об угол стоящего на столе компьютера.

В первый момент не мог понять, где же Катя?  Только что была с ним … И опять ушла?
И только потом до него дошло, что это был сон…
Вышел из каморки, подошел к окну и стал смотреть на пустынный двор.  С высоты казалось, что это картина художника – настолько все было мелко и безжизненно.

Скрипнула дверь. Он  оглянулся и увидел Катю, входящую в кабинет. Его самого от двери видно не было – окно находилось позади дверного проема.
С криком: « Андрей!» - она бросилась к каморке и разочарованно остановилась, не обнаружив его там. Повернулась, чтобы пройти к столу и теперь увидела его.
Не позвала, не сдвинулась с места, взгляд был направлен на него, но он не уверен был, видит ли она его. Рука ее судорожно схватилась за косяк, и она стала медленно сползать по стене…
Он успел подхватить ее, держал на руках и не знал, что  предпринять дальше: звать на помощь? Вызывать скорую? Делать искусственное дыхание?
К счастью она быстро очнулась. Обняла его за шею и прошептала еле слышно: «Андрей… приехал…»
- Катя… Как ты меня напугала… Тебе лучше? Может воды?
Он так и держал ее на руках, прижимая к себе как самую жизненно важную вещь.

                      Глава 16.

В таком положении  их и застал Зорькин,  вошедший без стука в кабинет.
- Так, понятно! Ты ее с полу подобрал? – обратился он с вопросом к Жданову.
- Нет, успел поймать.
- Коль, - Катя, продолжая держаться за Андрея одной рукой, другой махнула в сторону стола, - возьми в столе, в верхнем ящике. Ты выиграл…
- А я и не сомневался, - с этими словами Зорькин  достал большую коробку шоколадных конфет.
- О, я точно такие купил! Давайте на радостях чаю выпьем.

Катерина, наконец, «спустилась на землю» и объяснила ничего не понимающему Жданову суть спора.
- Николай, давай перенесем чай на завтра. Я еще и дома не был… с дороги…
- Да я и один попью… Понятно, что третий лишний, - и он удалился, довольный приобретением конфет, а более того тем, что долгожданная встреча влюбленных состоялась.

Жданов только теперь разглядел Катин наряд
- Кать… Ты такая… Я… ты…Кать…
- Андрюш, поедем домой!
- Домой? Ты сказала «домой»… К нам домой? Кать, я не ослышался? Ты сказала: «К нам домой?»
- Ты не ослышался. Я так сказала… Если ты не против, квартирантка останется…
- Я против… квартирантки. Я хочу, чтобы ты осталась со мной… как жена. Согласишься?
- Соглашусь… Я много думала… Я больше не хочу убегать от себя. Пока ты любишь меня, пока я тебе нужна, я буду с тобой
- Значит – всю жизнь! Я тебя так люблю! Я думал, не дождусь, пока пройдут эти две недели.
- Раньше не мог закончить?
- Мог, но я хотел, чтобы у тебя было время подумать.
- Я уже в первый день поняла, что не смогу расстаться. Я так ждала тебя!
- Чего мы тут стоим? Поехали!
Но видно не суждено им было сегодня остаться одним.
Голос Тропинкиной возвестил.
- Андрей Павлович! Катя! К вам Роман Дмитриевич Малиновский.
Жданов с недоумением и некоторой опаской смотрел на Катерину, и она  поспешила успокоить его.
  - Андрей, все нормально! Мы уже говорили с ним – он приходил недавно, - он хочет вернуться…
- Он, или ты этого хочешь?
- Андрей, мне трудно работать с магазинами, а он хороший специалист…Ты подумай…
Или ты не можешь его простить?
- Я сам во всем виноват…А ты как будешь с ним общаться?
- Нормально. Мы помирились…

Пауза затягивалась и Мария напомнила им о визитере
- Андрей Павлович!  Он может войти?
Ответа не последовало, но сам Жданов вышел в приемную
- Малиновский! С каких пор ты входишь после доклада? Не замечал раньше за тобой такого, - и он протянул ему руку.
Роман, напряжено ждавший реакции друга на свой визит, расслабился и перешел на свой обычный шутливый тон.
- Без доклада не вхожу, поскольку в кабинете дама… Кто вас знает…И насчет себя не уверен был – захочешь ли видеть.
- Роман, я же знаю, у тебя были причины… Кстати, я и теперь не могу обещать тебе достойный оклад.
- Теперь мне много не надо…
- ?
- У меня мать была в деревне, и сестра без мужа , но с кучей детишек.
- А теперь?
- Мать умерла, а сестра, наконец , замуж вышла. Моя помощь теперь не обязательна. А одному мне много и не требуется…Но это пока! Потом я опять войду во вкус!
Опять появился Зорькин и с ходу набросился на Катю
- Пушкарева! Ты думаешь разбираться  с головным магазином? Там продажи опять упали, ассортимент не выдерживают…
- Ну вот, Роман Дмитриевич, тебе и карты в руки! Начинай разбираться! А Урядову скажи, чтобы документы оформил. Оклад тебе Николай Антонович озвучит – мы сейчас все одинаково получаем.

Не успели они остаться вдвоем, как опять зашла Тропинкина
- Андрей Павлович! Тут … это…Шура с Амурой хотели прийти… - она посмотрела на их постные лица , - ой, я поняла, я не вовремя… А вы лучше домой идите, если что срочное, я позвоню. Нет, и звонить не буду, есть же Зорькин,Урядов…
- Еще и Малиновский, - добавила Катя
- А он что, вернулся? Тогда может и Шуру примите , она же всегда с ним работала?
- Наверное придется, - засмеялся Жданов, - а к ней в придачу и Амуру?
- Андрей Павлович! Амурке деньги не нужны, у нее Антон так развернулся! Она скучает дома, она ради дружбы согласится работать.
- Бесплатно, Мария, никто работать не может. У нас же не Крепостное право. Но если ее устроит то, что мы можем предложить…
- Ее устроит! Так я передам им,  чтобы приходили?
- Обязательно передай! И проведем собрание женсовета. Ну, а мы с Екатериной Валерьевной пожалуй удалимся. У нас дела! Очень важные и срочные!
И помни, Мария, ты обещала не звонить!

Дорога была забита машинами  и светофорами, у которых, кажется,  был только красный свет. И куда все едут в рабочее время? Они-то домой, а все остальные куда?

Переступив порог квартиры, оба облегченно вздохнули
- Фуу! Наконец-то, мы  дома!
- Мне кажется, дорога никогда не была такой долгой…
- Кать, ты понимаешь, что сейчас произошло?
- Мы приехали…
- Мы пришли домой! Мы целых три года шли к нему, к нашему дому… Теперь он наш – твой и мой!

Главные слова были сказаны, а что делать дальше, как преодолеть возникшую неловкость? Хорошо, что позвонила Елена Александровна. Катя вспомнила  про обед и с облегчением отправилась на кухню. Потом молча ели – не потому, что не о чем было говорить. Просто все казалось мелким и не важным, по сравнению с тем, что должно было произойти.
Катя протянула руку, чтобы стереть с его щеки каплю кетчупа… Он накрыл ее руку своей и не выпустил, а потянул на себя… Она покорно встала и обошла стол… встала рядом с ним…Не отпуская ее руки, он усадил ее на колени… вопрошающе смотрел ей в глаза…
Она опустила веки, говоря этим «Да», и в подтверждение  расстегнула пуговку на его рубашке и дотронулась прохладными пальцами до его груди…

Все было так, как в его сне. Сейчас она потрется о его колючую щеку, а потом  поцелует, но не в губы… в губы у нее не получалось во сне, а ему надо именно в губы… Он же не спит… он может сам это сделать…Его горячие, сухие губы нашли ее губы – мягкие и сладкие…

Стул предательски заскрипел, предупреждая, что не выдержит накала страстей, и Катя легонько отстранилась и совсем буднично, как если бы они были давно женаты, произнесла:
- Андрюш, пойдем в спальню…
И ему эта будничность не показалась обидной, а наоборот порадовала – значит, она давно чувствует в нем родного человека.

Он нес ее на руках…Как давно он хотел ощутить эту легкую, живую тяжесть на своих руках! Как восхитительно было это ощущение!
Скольких женщин он знал… сколько любовных приключений было в его жизни… И он был доволен почти всеми, и им были довольны все без исключения, а с ней он не знал, как себя вести: боялся отпугнуть страстью и напором, и в то же время хотел развеять ее сомнения, убедить в силе своей любви.
Чувства бурлили, боролись за первенство – то вдруг его переполняла нежность, желание приласкать, баюкать и напевать колыбельную, а через секунду  безумно хотелось зацеловать ее так, чтобы забыла обо всем на свете.
Все это бушевало внутри его, а на самом деле он так и стоял с ней на руках, и не было сил даже на мгновение расстаться, выпустить из рук это мягкое, теплое, желанное тело…
И опять она удивила его своими  обыденными словами
- Андрюш… Тебе же тяжело… Поставь меня… Я разденусь – костюм помнешь…
- Я сам, - осевшим голосом отозвался он, - я сам тебя раздену, я так давно хотел этого…
Положил ее на постель и занялся пуговками и крючочками, распложенными в самых неудобных и плохо доступных местах. Когда он, наконец, справился, и приподнял ее, чтобы выдернуть одежду из под спины, оказалось что и она преуспела -  расстегнула полностью его рубашку, и теперь тоже пыталась сдернуть ее с его плеч.
Приподнялась, потянулась к нему, чтобы осуществить свое намерение…
Нечто мягкое, и в тоже время упругое коснулось его груди, обожгло нежной прохладой, пощекотало твердым  - будто косточкой лопнувшего от спелости персика.
Он задохнулся… не помня себя сбросил остатки одежды… и мир перестал существовать…


                                                  Глава17.

Им снился один сон. Или так не бывает? Тогда, может быть, это был и не сон вовсе?

…Андрей проснулся от яркого света, бьющего в открытые окна. Занавески колыхались, пропуская в комнату прохладу раннего утра. Кати рядом не было, и он расстроился – как же он проспал? Специально завел вечером будильник – хотел встать раньше ее и приготовить завтрак. Сколько раз он собирался это сделать, и никогда не удавалось. Когда он засыпал, разомлевший от ее и своей любви, Катя будильник выключала – сама она просыпалась рано и без будильника. Но сегодня день был особенный – сегодня у них свадьба! Вон, на дверце шкафа висит его черный смокинг с атласными лацканами, и рядом – ее белый костюм. А изящная шляпка с вуалью примостилась на абажуре настольной лампы. На полу две пары выходных туфель – его и ее. Катя так огорчалась, что не может надеть туфли на высокой тонкой шпильке. Но ничего не поделаешь, всему свое время.
Внизу что-то упало и разбилось, послышался детский плач, а потом ласковый глосс стал утешать, а через минуту вместо плача раздался счастливый визг, топот детских ног – будто табун пронесся…
Жданов начал злиться – неужели даже в такой день нельзя дать им насладиться утренним покоем! Придется встать, и воздать всем по заслугам…
Пока он собирался это сделать, послышались вполне взрослые голоса
- Катька, ты завтрак готовить собираешься? Смотри, отец встанет…
- А вы громче кричите, тогда точно встанет…
- А я уже и встал, - раздалось у них за спиной.
Молодая женщина и  два еще более молодых человека мужского рода разом оглянулись и испуганно замолкли.
- Где мать? Почему вы ей не дали поспать? – привыкли на всем готовом, - с каждым словом он распалялся все больше.
- Пап, ну не шуми ты! Мама в парикмахерскую с утра пораньше уехала. Завтрак я приготовила, а дети кастрюлю с кашей опрокинули, сейчас снова сварю.
Ты лучше Кольку с Ромкой поругай – чего их жены спят до обеда…

Андрей только вздохнул… Как же он будет их ругать -  они в гости приехали. У Кольки жена беременная, плохо себя чувствует, ей Катя завтрак в постель подает, говорит, что так токсикоз легче переносится. А у Ромки грудной ребенок, они с женой всю ночь его по очереди качают, под утро только и засыпает, паршивец… А у Катеньки уже двое – мальчики, и похоже она на дочку надеется – заметно уже… Ранние у них с  Катей дети – дочка в восемнадцать лет замуж выскочила, и парни – двойняшки,- тоже рано женились, еще на третьем курсе.
- Мы сопромат сдали, значит, можем жениться – так они обосновали свое решение.

Собственно, жениться приспичило Роману – он был очень влюбчив,  и на тот момент у  него была безумная любовь, которую он боялся потерять и решил связать узами брака.
Николай по характеру был совсем другой – наверное, в Катю пошел. Он давно и молча любил свою одноклассницу, но о женитьбе и не помышлял – он еще и в любви ей не признавался. А тут Роман его раззадорил, увлек идеей свадьбы в один день… В общем, с его помощью Колька женился…

Вот так и получилось, что дети уже женаты, а они никак свадьбу не сыграют.
Но сегодня торжество будет грандиозное – серебряная свадьба!

- Пап, я вот все спросить хочу, - заговорила дочь, - ты говорил, что полюбил маму, когда она еще косички заплетала. Значит, вы молодые были? А поженились уже почти в тридцать… Почему?
- Так получилось, Катюш… Ошиблись. Потом ошибки исправляли. Ты, дочь у мамы спроси. Пусть она расскажет.
- А почему у вас свадьбы не было?
- А вот из-за ошибок и не было – пока их исправляли, уже и ты родилась. Хотели в первую годовщину – а там уже братцы твои завелись – мама не хотела в таком виде…
Ну а потом вроде уже и никчему было. А потом ваши свадьбы пошли, ваши дети рождаться стали.
- Выходит, мы вам все время мешаем…
- Кать, глупости не говори! Мы рады, что вы с нами. Не всем родителям такое счастье дается. Зачем бы мы иначе такой дом строили?

Дом начали строить, когда Катенька собралась замуж. Ее будущий муж предложил такую идею. Он сибиряк, к большому городу непривычен, природу любит – охоту, рыбалку, грибы. И обе Катерины загорелись – хотим жить за городом! А мальчишки против были. Конечно, им же развлечения в то время важнее были.
Так и получилось, что дом построили на две семьи. У Катеньки на втором этаже три спальни и небольшая гостиная, она же кухня - столовая.  Нормальная кухня на первом этаже, здесь готовят еду для всех. У Катеньки и вход есть отдельный – они как бы отдельно живут.
А у сыновей такого нет – они захотели в городе жить, у них в доме только по комнате, уже на третьем, мансардном этаже.
И у  них с Катей  на втором этаже две комнаты: спальня и гостиная, а кухня и столовая, как уже говорилось, на первом этаже. Здесь же гостевые комнаты – в свое время жили там бабушки и дедушки. Теперь они и сами стали ими.
Сыновья после женитьбы все чаще гостят у них в доме – пора подумать о перепланировке, им явно потребуются еще комнаты – для детей.
Размышления прервала дочь:
- Пап, иди завтракать! Все собрались уже.
- Я маму подожду, вы ешьте.
- Пап, не жди,  она есть не будет
- Это почему?
- Говорит, что поправилась и юбка в поясе не застегивается. Она уже три дня не кефире .
- Этого еще не хватало! Да лучше юбку новую купим! Не ест она… А ты мне почему раньше не сказала? У нее же и так малокровие… Нет, ну за всем следить приходится…
- Да не волнуйся ты так! Все женщины на диетах сидят…
- Особенно ты…что ни год – новая «диета» в коляске.  Ни об учебе, ни о работе не думаешь.
- Пап, я буду работать «мамой». Мне нравится с детьми… И муж доволен. Только ты ворчишь.
- Ладно, не буду ворчать. Рожай, сколько хочешь. Только няню возьмите, я вам мать загружать не дам. Мы с ней путешествовать будем! У нас, между прочим, медового месяца не было…
Дочь странно посмотрела на него (как потом выяснилось, именно путевки в свадебное путешествие и приготовили им дети в качестве подарка), но в этот момент внуки в два голоса закричали:
- Бабушка приехала!
Андрей метнулся к окну, увидел Катю,   -  и вот он уже бежит к ней, как в молодости, подхватывает на руки и кружит…

Вся семья прервала завтрак и смотрит в окно. Зять кашлянул, положил руку жене на плечо
- Катюх… ты…это…Не обижайся… Я человек простой… Я  так не умею…
- Ну, что ты… У нас по-другому… Главное же не в этом. Главное – любить…

Жена Романа завороженно смотрела на свекра со свекровью
- Ромчик, а ты меня тоже будешь на руках носить через двадцать пять лет?
- Если не будешь есть пирожные и не растолстеешь…
- Ромчик, а у них,  правда, такая любовь?
- А почему ты сомневаешься?
- Колькина жена говорит, что они на публику играют, что такого не бывает.
- Значит, дура! Не слушай ее, - и он обнял жену и прижался щекой к ее щеке…

А Колькина жена смотрела на все, поджав губы и еле сдерживая злые слезы – ну почему ее муж не такой?  Они же с Романом близнецы, а от него ласки не дождешься. У него работа не первом  месте и на втором -  тоже работа. Правда, когда у нее хорошее настроение… и они одни… Может, дело в ней, а не в нем? – впервые задумалась молодая женщина…

Катя упиралась, но Андрей все же усадил ее за стол и заставил съесть всего хоть понемногу, а потом полушутя - полусерьезно предложил.
- Пойдем, померишь свою юбку! Если что, позвоню в Зималетто, чтобы другую привезли – еще есть время.
- А мы с детьми на озеро пойдем, прогуляемся, чтобы  они потом уснули крепче и гостям не мешали, - Катенька лукаво улыбнулась отцу, - и вы без нас отдыхайте…

                                 
   
                                 *

Дом затих. Они остались вдвоем. Так непривычно – в последнее время такое нечасто случается. Поднялись наверх, в спальню.
- Ну, давай, раздевайся, беглянка!
- Зачем, Андрюш? Я же прическу сделала…
- А юбку мерить?
- Да впору она мне, что ее мерить…
- Ну, не хочешь сама, придется мне этим заняться.
- Андрей, ну прическа же…
- Новую сделаем. Катька тебе лучше делает…Кать…А Кать…Такой день…Я же тебя сто лет не раздевал… Помнишь, как тогда? В первый день…в Нашем доме…
- Я все помню. Будто вчера было… Андрей! – некоторая торжественность ее голоса насторожила его, даже руки замерли, - я давно хотела сказать тебе… Помнишь, ты обещал моему отцу, что сделаешь все, чтобы я была счастлива?
- Ты хочешь сказать…
- Я хочу сказать, что ты выполнил свое обещание! Все эти годы, я была счастлива – и когда мы занимались любовью, и когда ссорились, когда ты ревновал меня, а я подозревала тебя в изменах, - не смотря ни на что, я была счастлива… И я очень люблю тебя! Хочу чтобы ты знал это…
- Кать…А как я тебя люблю! Я словами и выразить не могу… Ты для меня – все! Дети, родители, компания – все после тебя. Ты для меня не только единственная женщина, - не смейся, я правда, за эти годы ни разу не пожелал другую, - ты для меня человек самый близкий, самый родной… Я без тебя… Без тебя меня не будет просто!
- Я тоже не смогу без тебя… Знаешь, раньше я смерти боялась…
- А теперь не боишься?
- Боюсь, но по-другому. Раньше я сама умереть боялась, а теперь за вас боюсь – как вы без меня будете? Как ты будешь без меня?
- Не говори так! Не думай! Мы еще золотую свадьбу справим, а умрем в один день…
- Хорошо бы! Я всегда удивлялась, что  в сказках пишут: « Они жили долго и счастливо, и умерли в один день», - как же можно про счастье и про смерть рядом писать?  А теперь понимаю – умереть в один день – это тоже счастье!
- Кать, ну все! Хватит о грустном! Это называется,  пошли юбку мерить… Я еще и дверь запер…
- Андрюш…а мне и так хорошо – ты рядом, я тебя каждой клеточкой чувствую. И ты понимаешь меня…  Иногда поговорить вот так – даже больше радости.
- Я что, дисквалифицировался как муж? Тебе…
- Ну что ты, - она поспешила поцеловать его, - лучше тебя никого нет! Мне с тобой всегда хорошо! Всегда, слышишь? И не сомневайся! Но разговаривать по душам тоже замечательно.
-  Похоже, наше время истекло… Скоро дети вернутся, и гости начнут подъезжать…
- Кать… успеем еще… Кать… я так надеялся…
- Ну ладно,  что с тобой поделаешь… только осторожно – прическу не испорть.

Кажется, последних слов он уже не слышал…

                               

                                *

Это же надо – он проснулся без будильника! И, как и хотел – раньше Кати! Она уютно устроилась в его руках и тихо дышала ему в грудь. Было жарко и щекотно, но он терпел, и даже умудрился поспать. Хорошо, что она спит – он успеет приготовить завтрак и подать ей в постель. Завтрак – это громко сказано. Он сварит кофе, а бутерброды делать не с чем – в магазин  вчера не заехали, спешили… Ничего, есть тещины пирожки, а еще фрукты. Они будут есть в постели в фрукты – одно яблоко с двух сторон, или будут кормить друг друга виноградинками… Но для этого нужно встать… Как же это сделать, не разбудив ее?
Конечно, она проснулась… Сладко потянулась… Открыла глаза, близоруко прищурилась…
- Андрей… А ты куда?
- Кофе сварю. Кофе в постель – хочешь?
- Не-а, - замотала она головой, - не уходи… Не надо кофе…

Завтракали они на рабочем месте
- Мария, кофе и бутерброды принесите, пожалуйста! И побыстрее – у нас много дел!
- Какие дела, Андрей? Ничего срочного…
- Ты так думаешь?  А развод твой оформить? А мой развод? Ошибки надо быстрее исправлять! А если там уже кто завелся? – кивнул на ее живот,- можем не успеть свадьбу сыграть. Придется тогда ждать до серебряной…

Конец

0

4

Дорогая ludakantl, Людочка!  :flag:  Спасибо вам за великолепное произведение. С удовольствием прочитала и получила эстетическое наслаждение, отдохнула душой. http://s4.uploads.ru/t/XMFRT.gif
Читать ваши произведения приятно, стиль изложения лёгок, душевно и эротично описываются душевные переживания главных героев. Спасибо вам. http://s8.uploads.ru/t/f2vGh.gif  http://s2.uploads.ru/t/L4Ggr.gif
   У вас блестяще получаются произведения по НРК. Пишите, развивайте эту тему, ведь она неисчерпаема. http://s6.uploads.ru/t/rYmJS.gif
   Желаю вам удачи, счастья, здоровья, любви и успехов в творчестве. http://s5.uploads.ru/t/MWzb1.gif

Отредактировано РусаК (2017-07-04 10:08:50)

0

5

Замечательная история! От судбы не уйдёшь, а Катя и Андрей попытались, но к счастью безуспешно. Только измучили себя. Хорошо, что любовь победила!http://sa.uploads.ru/t/wE586.jpg

0

6

Спасибо РусаК! Спасибо, МАДАМ_МАСКА! Приятные отзывы  приятно взбадривают. Жаль только, что ЭТО уже  больше не напишешь.

0

7

ludakantl написал(а):

Спасибо РусаК! Спасибо, МАДАМ_МАСКА! Приятные отзывы  приятно взбадривают. Жаль только, что ЭТО уже  больше не напишешь.

Ну, пока мы живы всё возможно, было бы желание:))
http://s6.uploads.ru/t/9Ls6G.png

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Долгая дорога к дому