Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » Я-любимая » Вот такие дела


Вот такие дела

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Вот такие дела

Рейтинг:  PG-13
Пейринг:  Катя/Андрей
Жанр:      мини-фик
Сюжет:   с известных нам событий прошло несколько лет

- Вот такие дела.
- Не радостные.
- Думаешь?
На него был брошен осуждающий взгляд, и он послушно напустил в глаза  печали. Сник и глубокомысленно протянул:
- Да-а…
Она его видимыми страданиями удовлетворилась и снова отвернулась к плите. Он тут же страдать бросил и принюхался. Пахло его любимыми оладьями с яблоками. Она всегда пекла ему оладьи, когда необходимо было его подбодрить или успокоить. Сегодня был как раз такой день. Потому что вчера от него ушла жена.
Или он сам её выгнал?
Может, и выгнал, но той, которая пекла оладьи, знать это совсем не нужно. Расстроится ещё, а расстраивать её он не любил.
Поджал босые ноги, пристроил их на перекладине высокого табурета, снова принюхался и взмолился:
- Кать, я сейчас с голода умру!
Пушкарёва  беззвучно  рассмеялась, судя по тому, как дрогнули её плечи. Взяла тарелку и принялась перекладывать горячие ароматные блинчики со сковороды  на неё. Потом поставила тарелку перед Ждановым.
- Ешь.
Он довольно заулыбался, уцепил один блинчик  рукой, смешно охнул и начал дуть на него.
- Они горячие, Андрей.
- И это здорово, - кивнул он и откусил. Принялся хватать ртом воздух, пытаясь остудить. Подвинул к Кате свою чашку, и она послушно налила ему кофе. Достала из холодильника тарелочку со сметаной.
Смотрела, как Андрей жуёт, макает оладьи в сметану и тянет всё это в рот, запивает кофе и щурится довольно, как кот.
- Что-то ты не выглядишь несчастным, - заметила Катя.
Он замер, даже жевать перестал. Глянул исподлобья, вроде застыдившись.
- Если я не выставляю напоказ свои чувства, то это  ещё не значит…
- Жданов, прекрати врать.
Андрей дёрнул рукой, и капля сметаны упала на стол. Он с неудовольствием посмотрел, а Катя взяла тряпку и быстро всё вытерла.
Андрей облизал пальцы и вздохнул.
- Ты же сама говорила, что она странная.
- Это я странная. Ты  так всегда говоришь. Вот мне и кажется… порой. А она твоя жена. Ты же зачем-то на ней женился?
- Да когда это было, Кать?
- Когда? Всего два  года прошло.
Он снова вздохнул и сморщился так, словно от лимона откусил.
- Ладно, давай не будем вспоминать зачем и почему. Всё кончилось.
- Ты уверен?
Андрей отхлебнул из чашки  и кивнул.
- Ещё как. Не хочу больше ничего.
- Твои  родители расстроятся.
- А что я могу сделать? Вот такой непутёвый у них сын.
Катя поневоле улыбнулась. А потом предупредила:
- Только не вздумай сказать им, что я считала её странной!
- Почему?- «удивился» он.
- Да потому что я тебя знаю!  Ты всегда так говоришь, когда хочешь всё свалить на меня. «А вот Катя сказала!..»
Жданов фыркнул от смеха.
- Ничего смешного, - насупилась она. – Маргарита Рудольфовна до сих пор мне вспоминает ту историю, когда ты отказался идти на юбилей к Балашину только потому, что я назвала его похотливым старикашкой.
- Он к тебе приставал! – возмутился Андрей. – Ты же мне рассказывала.
- Перестань. Будто ты Балашина не знаешь. А тебе просто необходимо было исчезнуть на пару дней, а припоминает это Маргарита Рудольфовна почему-то мне, будто я из вредности тебя  на этот вечер не пустила!
- Ну не злись, Катюш.
Она махнула на него рукой. Немного помолчала, потом спросила:
- И что ты собираешься делать?
- С Ленкой? – на всякий случай уточнил он, а Катя снова принялась хмуриться, и он тут же пошёл напопятную. – Не знаю. Разводиться, наверное.
- Ты бы с плеча не рубил, а подумал.
- А что думать? Она меня не любит, я её не люблю… Кать, ты зря расстраиваешься.
- Я  не расстраиваюсь. Это твоя жизнь. Хочешь – разводись.
- Не понимаю, за что ты на меня злишься. Должна бы пожалеть.
- Вот если бы ты мучился, я бы может и пожалела… Может быть. А так… - Она развела руками и улыбнулась, чуточку злорадно. – Я за Леночку даже порадоваться могу.
- О, - Андрей засмеялся, вытер рот салфеткой и кивнул. – У тебя с утра плохое настроение, я сразу заметил.
- Да ты что? – и с лёгкой иронией поинтересовалась: - Ты покушал?
- Да, спасибо.
- Со всем нашим удовольствием. – Катя убрала тарелку и чашку, поставила их в раковину. – Квартиру ей отдашь?
Жданов потянулся за сигаретами, закурил, а Катя замахала рукой, разгоняя дым. Она ненавидела, когда он курил. Он это знал и курил при ней редко, только когда впадал в раздражение. Это было явным признаком его неудовольствия и нервозности, даже если с виду он и казался спокойным.
- Не хотелось бы. Я люблю эту квартиру.  В конце концов, я купил её ещё до брака…Кать, ты как думаешь?
- Никак я не думаю, - пробормотала она себе под нос, вытирая тарелку полотенцем. Поставила её  на полку над раковиной и зачем-то пересчитала тарелки. Их всегда было шесть, Катя прекрасно это знала, раз сама их когда-то покупала, а вот теперь их было пять. – А где тарелка? – спросила Пушкарёва.
Андрей обернулся и сам рукой разогнал дым. Посмотрел непонимающе.
- Какая?
- С этой полки.
Он пожал плечами, а потом вспомнил и неохотно указал в сторону мусорного ведра. Катя расстроилась.
- Она её разбила?
Взгляд Андрея стал странным, Жданов даже слегка замялся и поторопился отвернуться к окну. И тогда уже подтвердил, что да, мол, разбила.
- Жалость какая, они мне так нравились. Симпатичный комплект. Теперь придётся новый покупать.
- Оставь как есть.
- Пять тарелок? Андрей, не может быть пять тарелок. Ни пять, ни семь. Либо четыре, либо шесть.
- Тогда грохни одну об пол!
Катя не ответила. Как-то сразу замкнулась и отвернулась от него. Андрей молчал и курил, смотрел в окно и о чём-то сосредоточенно размышлял. Настроение у него заметно испортилось и как это обычно бывало, испортилось в одну минуту. Катя знала, что сейчас ничего говорить нельзя. Нужно молчать и ждать. Или уйти. Закусила губу и взглядом поискала себе ещё какую-нибудь работу. Но всё было идеально – вымыто, вытерто и расставлено по своим местам. Пушкарёва зачем-то погладила кухонное полотенце рукой и решила:
- Пойду я, пожалуй. У меня встреча после обеда, а ещё надо кое-какие документы посмотреть.
Андрей повернул голову.
- Давай вечером сходим куда-нибудь?
- Куда?
- Не знаю… всё равно. Ты хотела в тот новый ресторан… как его?
- Нет, Андрюш. У меня вечер занят.
Жданов всё-таки обернулся.
- Юрасик вернулся?
- Вернулся, - вздохнула Катя. – А ты не кисни, ладно? И Лене своей позвони.
Андрей криво усмехнулся, глянул исподлобья и ничего не сказал.
Катя вышла из кухни, Андрей слышал её шаги, потом щелчок выключателя в прихожей, скрипнула дверца шкафа, когда Пушкарёва доставала пальто.
- Домработницу я пришлю, - крикнула она уже совсем другим тоном. – Слышишь, Андрей?
- Слышу, - отозвался он и своему голосу постарался добавить бодрости. Поспешил в прихожую и успел как раз помочь надеть Кате пальто. Держал его, а она ловко сунула руки в рукава.
- Спасибо, - улыбнулась она и подошла к зеркалу, забрала волосы под шапку и застегнула воротник. – Хочешь, маме позвоню, она тебе обед вкусный приготовит?
Андрей улыбнулся, правда, через силу. Но Кате знать об этом совсем необязательно.
- Не надо. Я сам.
Катя с интересом посмотрела.
- Позвонишь или приготовишь?
- И позвоню, и приготовлю, - начал выходить он из себя. – Иди уже!
Катя рассмеялась и вышла за дверь.
- Я  позвоню тебе позже, хорошо?
- Конечно! Обязательно позвони и проконтролируй!
Она больше ничего не сказала и пошла вниз по лестнице. Андрей выглянул, посмотрел ей вслед, а потом захлопнул дверь.
Какая-то странная маета в душе не отступала.

0

2

--------------------

Когда-то они решили стать друзьями. Решение было обоюдным и обжалованию не подлежало. И в тот момент это было единственным способом остаться рядом.
Договор о дружбе носил чисто символический характер. Не вспоминаем о прошлом, не страдаем, вычеркиваем из жизни обиды и работаем. Ничего сложного. «Зималетто»  большое, если постараться, то встречаться можно пару раз в неделю на совещаниях. Кате достался кабинет Ветрова, он очень удобно располагался в стороне от президентской приёмной. С Андреем они практически не встречались, особенно первое время.
Конечно, поначалу  было сложно и непонятно. Почему она согласилась вернуться в «Зималетто» после всего, что было? Почему он её позвал? Когда рядом друг с другом находиться-то  некомфортно. Но он позвал. Потому что ей в тот момент нужна была работа.
Странная штука жизнь. Непонятная, порой злая, шутница и стерва. Андрей именно так подумал, когда встретил Катю Пушкарёву в кафе через год после того, как она, обиженная на него, уехала из Москвы.  Он тогда не смог её остановить. Не смог убедить, не смог докричаться до неё и рассказать о своей любви. Тогда она была просто не в состоянии понять его. Не верила, почти ненавидела, Жданов это чувствовал. И поэтому отпустил её тогда.
Слишком велика была обида. Её обида на него.
У Андрея в то время было много проблем и забот, они отвлекали его от страданий, работал чуть ли не сутками, и этим забивал чувство вины и тоску. Да и в страданиях смысла не видел, не ждал он Катю. Не думал, что вернётся.
Скандал, как ему показалось, со временем поутих. Даже про сорванную свадьбу все забывать начали, да и Кира из Москвы уехала и не одна, а с Минаевым. Это вызвало даже больший переполох, чем сам разрыв многолетних отношений  Жданова и Воропаевой.
Катя же  год провела с Зорькиным за границей, но по Москве скучала просто безумно. Уговаривала себя, что именно по Москве. Какой толк горевать по Жданову? Эта история закончена. Попытка всё вернуть была, но не удалась. Не смогла она через свою обиду переступить, как ни старалась. Всё чудилось, что он смотрит на неё с жалостью и что вернуть всё хочет, только чтобы грех свой искупить. А ей это не нужно было.
Прошёл год и прекрасный со всех сторон европейский город настолько опостылел, что даже работа, о которой она мечтала в пору своей студенческой  юности, не соблазнила и не удержала. И Зорькин  остановить не смог, хотя и крутил выразительно пальцем у виска и наотрез отказывался понимать её стремление вернуться на родину.
- Не могу я здесь, Коль. Не лежит душа. Никак.
Друг наградил её  очередным выразительным взглядом и больше ничего не сказал.
Вот только в Москве, как оказалось, её  никто особо и не ждал. Она ходила на собеседования, её с интересом выслушивали, даже кофе поили, но ничего не обещали. Не забылся ещё скандал с «Зималетто», и судебное разбирательство не забылось и видимо ещё что-то… Слухи, которые ходили по Москве, а она знала о них лишь понаслышке и всерьёз никогда к сплетням не относилась. А оказывается зря. Забыла, что репутацией рисковать нельзя.
В какой-то момент подступило отчаяние. Работы не было, сбережения таяли, а так никто и не звонил. Катя даже начала подумывать, что у неё самомнение зашкаливает. Не там она работу ищет, не там. Надо быть скромнее. Не по банкам и компаниям с громкими названиями ходить, а искать что-то попроще.
От этого «попроще» хотелось впасть в истерику.
И когда она успела стать такой отъявленной карьеристкой?
Они оба не ждали и не искали встречи друг с другом. Год с собой боролись, прошлое от себя гнали, а оно само их настигло. И как обухом по голове.
В первый момент растерялись, да ещё на виду у всех, не понятно куда спрятать глаза, куда деть руки, как не уронить чашку… А потом Андрей всё-таки подошёл и присел к ней за столик. Помолчали, даже не смотрели друг на друга, словно малознакомые люди, и только сами знали, насколько тяжело им даётся близкое присутствие другого рядом. 
Ни о чём не расспрашивали, подбирали слова, боясь, что всплывёт какая-то опасная тема. И разговор вскоре  затух сам собой. Катя сумбурно поздравила Жданова  с новым вступлением в должность, а потом, без всякой задней мысли, рассказала о сегодняшнем собеседовании. Которое снова провалилось.
- Почему провалилось? Они что, дураки?
- Да нет, просто любят собирать сплетни. – И улыбнулась через силу.
Жданов дёрнулся.
- Вот оно что…
- Не бери в голову. Всё устроится. А может, в Европу  вернусь.  Там работы много…
Кидали друг на друга испытывающие взгляды, украдкой, когда другой не мог видеть, а потом Катя поторопилась проститься. А Жданов смотрел на неё глазами побитой собаки,  и она в какой-то момент не выдержала:
- У меня всё хорошо, Андрей. Живая и невредимая.
Он кивнул с печальной улыбкой. А уже вечером вдруг позвонил, и Кате даже неудобно стало, - словно это само собой разумелось, что она по-прежнему живёт у родителей. Совсем не изменилась и не повзрослела.
- В «Зималетто» вернёшься? На должность финдиректора…
- Нет.
- Катя, не дури. Давай встретимся и обсудим.
- Не надо меня жалеть, - прошипела она в трубку, стараясь, чтобы родители ничего не услышали. – Я найду работу, я же сказала…
- Я верю. Но зачем её искать, если она есть? А если ты на мой счёт беспокоишься… Давай встретимся и всё обговорим, - повторил Жданов.
Она пошла. И на встречу, и обговаривать стала, и почему-то поверила его заверениям в том, что они друг другу совершенно не помешают, наоборот помогут, и почему-то поверила самой себе, что сможет рядом с ним и не  сойдёт с ума от волнения и колотящегося болезненными скачками сердца.
- Мы с тобой взрослые, между нами слишком много всего было, - говорил Андрей. – И мы прекрасно знаем, что переступить через это не сможем. – На языке крутился вопрос: «Правда, ведь не сможем, Кать?», но Андрей промолчал, понимал, что прозвучит это слишком жалко и не к месту. – Вот и давай будем взрослыми. Я хочу, чтобы ты вернулась в «Зималетто», ты мне нужна… - не к месту сбился, не к месту. – Давай станем друзьями.
Катя вскинула на него глаза, а Жданов кивнул, подтверждая свои слова.
- Да, друзьями. Ведь между нами и хорошее было. Много всего… Давай постараемся. Ты согласна?
Она молчала. Нервно облизала губы, окинула взглядом зал ресторана, скомкала в руках салфетку.
- Если ты не захочешь, мы даже не увидимся… Ограничимся пока только этим. Только по работе.
- Ты не обязан это делать для меня.
- Ну, положим, я не только для тебя это делаю, но и для себя. Где я ещё такого финансиста найду?
Пушкарёва покачала головой.
- Я не уверена, что получится…
Он долго на неё смотрел. Катя встретила этот взгляд и поняла, что он означает. Странно, что не покраснела, зато затылок заломило со страшной силой. Папа всегда жалуется на боль в затылке, когда у него давление подскакивает. И у неё, что ли? Хотя, после таких разговоров и взглядов, ничего удивительного.
- Не смотри так, ты сам всё сказал. И ты прав, мы не сможем… через это…
- Ненавидишь меня? – тихо спросил он.
- Если бы ненавидела, не сидела бы сейчас здесь.
- Тогда попробуем?
Медлила всего секунду, потом кивнула. И тут же добавила:
- Но только попробуем.
На этом и порешили.
Не получалось долго. Прятались друг от друга, сворачивали в ненужный коридор, когда слышали голос другого за дверью, учились не смотреть, говорить без намёков, не реагировать на пристальные взгляды окружающих. Учились не вспоминать и не чувствовать. Без обид, без надежд.
Не замирать, когда он поднимает руку в обычном жесте, а тебя прожигает насквозь, когда вспоминаешь, как эта рука прикасалась к твоему телу.
Не сбиваться на полуслове, когда она улыбается такой знакомой улыбкой, только предназначенной не тебе.
Сколько месяцев они так жили? Пока не поняли, что это сумасшествие.
Когда-то они были влюблены друг в друга. Или им так казалось. Слишком много неприятностей из-за этого, слишком много измученных этим их странным чувством людей. Две ночи, воспоминания о которых до сих пор будоражили кровь. А иногда вызывали снисходительную улыбку.
Ничего не было. Никогда. Всё сами себе придумали, а теперь мучаются.
Андрей чувствовал себя неловко,  и Катя это понимала. Он даже ни с кем не встречался. А от женсовета она знала, что до её появления у него была какая-то девушка. А теперь она исчезла. И при этом «дамочки» кидали многозначительный взгляд на Пушкарёву.
Катя лишь пожимала плечами.
Жданову было не по себе и возможно, он уже раскаивался, что позвал её в «Зималетто». Катя себе места не находила, не могла, не умела найти выход из такого щекотливого положения. Не хотела она Жданова смущать своим присутствием и поэтому, когда её пригласил на обед один из деловых партнёров, она согласилась. Совершенно не знала, что будет делать на этом обеде, почти свидании, не особо ей этот мужчина и нравился, даже внешне, но необходимо было разрядить обстановку, остановить вновь возникшие пересуды… отвлечь Жданова. Она первой свернула с той опасной дорожки, тем самым освобождая и себя, и его.
Начался новый этап – каждый сам по себе, практически чужие и незнакомые. Начали улыбаться друг другу, встречаться на коллективных обедах в конференц-зале, потом вечером  у лифта и безликое «до завтра» на стоянке. Никогда не разговаривали на личные темы, не интересовались что у кого и как.
Жили так довольно долго. И как-то даже успокоились, уже не шарахались друг от друга и виновато не улыбались, когда неожиданно оставались один на один. Даже слова подбирать перестали. Наверное, просто привыкли. Каждодневные «тренировки» начали давать результат.
Первый экзамен сами себе устроили. Андрей как бы между делом пригласил её в ресторан, без всяческих намёков, а Катя согласилась, и весь обед с интересом выслушивала какие-то его истории и даже смеялась.
Поначалу, после того обеда, стало легче. Показалось, что всё отступило и у них теперь на самом деле есть шанс стать просто хорошими друзьями. Ведь знают друг о друге так много, хранят столько маленьких тайн, у них столько совместных воспоминаний, пусть и сокровенных. Понимают друг друга с полуслова, не смотря на все свои  обоюдные неловкости. Они могут стать друзьями.
Могут. И хотят этого. Потому что обед послужил толчком,  и их  потянуло друг к другу неудержимо. Хотелось общаться, разговаривать, чем-то делиться друг с другом, правда, оба помнили и неизменно напоминали другому, даже без необходимости, что они теперь друзья. И не более того. Зато можно разговаривать часами, обсуждать какие-то глупости, просто рядом побыть.
А они,  дураки, столько месяцев в прятки играли…


---------------------------

Катя сидела в кресле-качалке, покачивалась и время от времени вытягивала ноги, одетые в шерстяные носки, к камину, в котором весело потрескивал огонь.
- Вина ещё хочешь? – спросил Андрей, появляясь в гостиной.
- Давай, - она протянула ему почти пустой бокал. Жданов подлил ей вина, подумал и сел прямо на пол, привалившись плечом к креслу. Отхлебнул из своего бокала и вздохнул, довольно прищурившись.
- Вот видишь, - немного не к месту проговорил он. Помолчал и добавил: - А ты ехать не хотела… А тут тишина вон какая. Хорошо.
- Хорошо, - согласилась Пушкарева, и ноги снова вытянула.
Андрей посмотрел на её носки и улыбнулся.
- И где ты их только берёшь.
Катя тоже глянула на свои носки, причём с удовольствием. Беленькие, пушистые, с заячьими мордами на боках.
- Зато красивые. Мне нравится.
Андрей закинул голову назад и со смехом глянул на Катерину. Она положила руку на его затылок и заставила отвернуться. Жданов рассмеялся.
- Тише ты, - шикнула на него Катя и оглянулась назад. Посмотрела на диван, на котором спал Малиновский. Лежал на спине, сложив на груди руки, а выражение лица такое серьёзное, что Кате поневоле смешно стало. Губы поджаты, брови нахмурены, а дышал  глубоко и ровно.
Андрей тоже на друга посмотрел, но тут же отвернулся и уставился на огонь. Языки пламени завораживали. Сделал ещё глоток вина и расслабленно откинулся назад, прислонившись затылком к подлокотнику.
Катя украдкой наблюдала за ним, разглядывала черноволосый затылок, но тут же отвернулась, как только Андрей чуть повернул голову. Испугалась, что заметит её взгляд… и подумает что-нибудь не то.
На «подумает что-нибудь не то», Катя грустно улыбнулась.
Томную дачную тишину нарушила беспокойная мелодия мобильного телефона. Жданов даже вздрогнул и выпрямился, обернулся на Малиновского. Телефон звонил, Ромка спал, лишь губами пожевал, и Андрею пришлось потрясти его за ногу.
- Ромео, эй, Ромео, тебя требуют.
Катя улыбнулась и снова отвернулась. Слышала как Малиновский что-то пробормотал неразборчивое, потом сел, потянулся с хрустом и наконец ответил. К разговору не прислушивалась, Ромка нежничал, а она считала, что подслушивать невежливо, даже если подслушиваешь невольно.
- Ты на самом деле хочешь поехать?
Не сразу поняла, о чем её Андрей спрашивает, а потом сделала вид, что задумалась.
- Я думаю, что это правильно.
Жданов скептически поморщился.
- Не знаю…  Если ты поедешь, это значит, что у вас всё серьёзно.
Этому заявлению Катя несколько удивилась.
- А разве у нас не серьёзно? Андрей, мы встречаемся с ним уже год.
- Всё равно, - упорствовал он. – Я не понимаю, почему тебе приспичило знакомиться с его родителями. Ты что, замуж за него собралась, что ли?
Она загадочно промолчала, а Андрей даже повернулся и подозрительно посмотрел.
- Серьёзно, что ли? Замуж?
Пушкарёва неопределённо пожала плечами.
- Я думаю.
Он фыркнул.
- С ума сошла.
- Почему это?
- Кать, в браке нет ничего хорошего, поверь мне, - доверительно сообщил он.
Она не удержалась и чуть ехидно заметила:
- В браке с тобой – возможно.
Жданов схватил её за ногу и пощекотал за пятку. Катя ногой задёргала, засмеялась и едва вино на себя не пролила. Малиновский же наградил их возмущённым взглядом и махнул на них рукой.
Андрей снова отвернулся, ещё некоторое время смотрел на огонь, потом очень тихо спросил:
- Ты его любишь?
Катя в тоске посмотрела на потолок. Потом наклонилась к Андрею и проговорила:
- Прекрати давить мне на жалость!
- Да ничего я не давлю, - возмутился он.
- Давишь, Андрей, и сам это знаешь.
Вино было допито и Андрей крутил в руке пустой бокал. Посмотрел на друга, который больше в трубку ничего не бормотал, а только блаженно улыбался.
- Просто я считаю, что ты достойна большего.
- Что? – Катя снова наклонилась к нему.
- Ты слышала.
- А можно я это буду решать?
- Кать, он странный!
Пушкарёва уже всерьёз подумывала о том, чтобы тюкнуть его бокалом по макушке. Когда Жданов так себя вёл, у неё просто зла на него не хватало.
- Это ты странный. А он… он очень серьёзный. И внимательный. На него положиться можно.
Он стиснул зубы.
- В чём это ты на него положиться собираешься? Ты сама всегда со всем справлялась и…
- Я замуж  хочу, - перебила она его. – Мне  скоро тридцать, Андрей. Тридцать. А ты… ведёшь себя глупо, понял?
- Вы ругаетесь, что ли? – возвысил голос Малиновский. Выключил телефон и теперь заинтересованно присматривался к парочке у камина.
Катя посверлила Жданова взглядом, а потом поднялась. Кресло при этом качнулось и Андрею пришлось упереться рукой в пол, чтобы не завалиться на спину.
- У него настроение  плохое, - Пушкарёва улыбнулась. – А я спать пойду.
- Да рано ещё, - запротестовал Андрей, но она лишь головой покачала.
- Может, Светка приедет, - сказал Рома.
- Если приедет – разбудите, - кивнула Катя и, больше не взглянув на них, пошла наверх, в спальню.
Уснуть надеялась, к отдыху всё располагало. И кровать удобная, и тишина ночная, которую не нарушали городские звуки. За окном луна, сосны-великаны и снег мягко кружится.
Катя любила приезжать на дачу Ждановых, правда, соглашалась не часто. Особенно, когда Андрей звал её одну. Это уже казалось излишним. Ладно, в квартире его она, как у себя дома, но дача-то… в отдалении ото всех, наедине друг с другом.
Но когда приезжала, любила понежиться в удобной постели, под мягким одеялом и помечтать. О чём-то, о чём в городской суете, после насыщенного дня, думать не осмеливалась. Никаких конкретных образов «мечтаний» у неё не было, просто нравилось думать о завтрашнем утре, как она проснётся, а спокойствие не закончится. Можно будет сидеть на большой кухне, пить горячий чай и смотреть в окно. Наблюдать, как Андрей чистит снег или подтягивается на турнике.
Такие дни бывали редко, но помечтать было приятно. Дальше сидения на кухне и тайных наблюдений за Андреем,  её мечты никогда не заходили. Никаких смущающих мыслей уже давно не допускала. Боялась всё испортить хотя бы этим. Подумает о чём-нибудь, а потом общаться с Андреем будет неловко. А зачем это нужно? Всё давно устроилось и главное не спугнуть то, что существует между ними сейчас. Что они с таким трудом – не построили, нет – а возродили из пепла, душевную близость и доверие. И оба это очень ценили. Какие уж тут  смущающие мысли?
Уснуть никак не удавалось, крутилась с боку на бок. Было жарко, Катя скидывала с себя одеяло, а уже через пять минут начинала ёжиться от холода и снова закутывалась до самого носа. Снизу еле слышно доносились голоса Андрея и Ромки, иногда смех, и Пушкарёва невольно прислушивалась, и это тоже мешало уснуть.
Часов в комнате не было, и сколько времени она прокрутилась с боку на бок, Катя не знала. Потом мимо забора проехала машина, и ей показалось, что притормозила. Света приехала? Малиновский, кажется, оговорился, что ещё ждёт её появления.
Света была девушкой Малиновского вот уже полгода, и при этом Роман Дмитрич до сих пор не начал тяготиться этими отношениями, да и выглядел вполне довольным, что окружающих поражало, но настолько же и настораживало. Все чего-то ждали. Интересной развязки.
Катя снова открыла глаза и вновь принялась прислушиваться, пытаясь понять, приехала Светлана или нет. Голоса Малиновского и Жданова по-прежнему слышались, а вот женского вроде не было.
Вскоре прислушиваться надоело. Спать – не спалось, Катя только мучилась и бессмысленно таращилась в темноту. Встала, накинула на себя лёгкий плед и вышла из комнаты.
Света не приехала. Это Катя поняла, как только вышла на лестницу. Везде темно, только на кухне свет и оттуда мужские голоса. Пушкарёва остановилась на верхней ступеньке, раздумывая, стоит ли спускаться или вернуться обратно в комнату, а потом всё-таки пошла вниз.
- Блондинка? – поинтересовался Малиновский глумливым голосом. – Вот любишь ты блондинок, Палыч.
Катя остановилась.
- Неправда, просто как-то так выходит, – ответил Андрей и хохотнул.
На кухне громыхнули тарелки, потом хлопнула дверца холодильника.
- Хорошая девочка?
В ответ прозвучало нечто невразумительное, потом ещё один смешок.
- Вообще-то правильно. Развод – это ещё не конец света, тебе надо отвлечься.
- Ром, только это всё между нами. А то начнётся… Развестись не успел и всё такое.
- Не вопрос. Вы с Ленкой договорились?
- Договорились, - со вздохом отозвался Андрей. – Устал я от неё.
- Ага, - согласно гыкнул Рома, - и тут же нашёл ей замену.
- Да это так, не серьёзно.
Катя словно увидела, как он рукой махнул и ухмыльнулся. Вздохнула и вернулась на лестницу. Присела прямо на ступеньку и закуталась в плед поплотнее.
- Только Катьке не проболтайся, - вдруг сказал Андрей, а Пушкарёва даже выпрямилась и вся превратилась в слух.
- Думаешь, ругаться будет? Или она против твоего развода?
- Не надо, Ром. Не знает и не знает. Ни к чему.
- Ты мальчик взрослый, думаю, она об этом догадывается, - с набитым ртом проговорил Малиновский.
Катя вслушивалась в его интонацию, но особой насмешки не расслышала. Правда,  это мало успокоило.
- А она за Юрасика замуж собралась? – это снова Ромка.
Жданов помедлил с ответом.
- С чего ты взял?
- А то по ней не видно. Вся такая загадочная, задумчивая… По женщинам это сразу заметно. Девочка созрела.
Катя закусила губу и зло усмехнулась.
- Ты недоволен сиим обстоятельством?
Андрей всё ещё молчал. А потом сказал:
- Замуж выйдет  и только мы её и видели. Ей не до работы станет. Что тогда делать будем?
Катя вскочила. Обидно стало настолько, что даже слёзы на глазах выступили. Значит вот в чём дело… Она-то, глупая, думала, что он за неё волнуется, а он за работу!..
На верхней ступеньке споткнулась, наступила на край пледа и в коридор влетела головой вперёд. Вбежала в свою комнату и захлопнула дверь.
Андрей выглянул из кухни, глянул в тёмную гостиную, освещаемую только бликами огня в камине, потом посмотрел на лестницу.
- Ты чего? – спросил Рома.
- Показалось, что Катька проснулась… Ну что, Светке-то звони. Ждать нам её или нет?

0

3

--------------------------

Многим их отношения были непонятны. А некоторые даже решили, что снова «любовь вспыхнула». С интересом за ними наблюдали, таинственно улыбались и многозначительно переглядывались.  Кате всё это очень не нравилось. Всё повторялось – те же насмешки и недоверчивость. Даже девочкам из женсовета  пришлось доказывать, убеждать их, что нет между ней и Андреем ничего. Они просто друзья.
- Друзья? – Маша Тропинкина непонимающе нахмурилась. – Как это?
Катя  натянуто улыбнулась.
- Очень просто.
- Кать, ты не в своем уме?  Как ты себе это представляешь? Дружить со Ждановым!
- А почему нет? Нам просто хорошо вместе. А всё остальное… от этого плохо.
Никто их не понимал, очень долго. А они продолжали обедать вместе, иногда даже ужинать, перестали опасливо озираться по сторонам, боясь, что их могут увидеть вдвоём. И намёков никаких не понимали.  Что там кому со стороны заметно? Для них было ясно одно – за дружбой можно спрятать воспоминания   о лжи и «инструкции», другу можно простить ошибки и сомнения, а вот любовь такого не простит, не переживёт она такое.  А потерять вновь найденное не хотелось. К тому же, дружить было легче, чем с неловкостью вспоминать о прошлом при каждой встрече.
Но со временем даже стойкие  скептики, вроде Маши Тропинкиной  и Маргариты Рудольфовны, успокоились. Прошёл ещё год, а так ничего и не случалось между Катей и Андреем. Совместные обеды продолжались, встречи в выходные, звонки по вечерам. И никаких намёков на большее, ни одной опасной ситуации не возникло.  Катя старательно улыбалась  девушкам Андрея, которые теперь  менялись не с такой периодичностью. Жданов хмурился и подозрительно приглядывался к поклонникам Пушкарёвой, косился на неё, словно спрашивая: «Ты уверена, что… этот тебе подходит?», а после всё же протягивал руку для рукопожатия.
Со временем даже им самим стали  казаться странными отношения, которые их когда-то связывали. Страсть, томление, страдания безумные. Всё вспоминалось как какой-то фантастический сон, который непонятно как приснился им обоим и на какое-то время выбил из колеи. Когда страшно было потерять другого только из-за одного взгляда или одного неосторожного слова. Любовь – чувство зыбкое, один необдуманный шаг, и всё может рухнуть. А сколько их, таких шагов, мы совершаем, -  не один и даже не два, и далеко не всегда удаётся опомниться и остановиться вовремя.
Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.
Эти строчки любил повторять Малиновский, а Катю они всегда не на шутку задевали за живое. Уж слишком безнадёжно всё.
Она самоотверженно занималась обустройством новой квартиры Жданова, отчаянно спорила с дизайнером, покупала полотенца и посуду и жарила Жданову его любимые оладьи с яблоками, когда тому  приходило  в голову пострадать и пожаловаться жизнь.
Андрей за них двоих строил  планы на выходные и отпуск, заставил Катю встать на лыжи, загорелся идеей заняться дайвингом и записал Пушкарёву в новый спортклуб. Сам не любил сидеть без дела и ей не давал. Катя пыталась протестовать, порой откровенно ленилась и страшно ругалась, когда он будил её телефонным звонком в половине седьмого утра в воскресенье, с приглашением съездить за город – просто подышать.
Всё это вошло в привычку, обросло своими ритуалами и даже их споры и перебранки казались продуманными и запланированными заранее, и оттого не обидными. Они вообще друг на друга больше не обижались.
Казалось, что теперь так будет всегда. Всё ровно и понятно, без обоюдных обид и нервных потрясений. Катя успокоилась, с чем-то смирилась, что-то в их отношениях ненавязчиво подкорректировала, определяя границы дозволенного, и готова была смело посмотреть в будущее, зажить спокойно и размеренно. Но судьба, а точнее Андрей Жданов в её лице, подкинул очередной сюрприз. Сообщил, что решил жениться.
- На ком? – обалдел Рома.
Андрей осторожно пожал плечами.
- На Ленке, - и кинул быстрый взгляд на Катю. Та выглядела спокойной и чуточку равнодушной.
- Зачем? – не унимался Малиновский. -  Тебе мало было проблем в прошлый раз?
Жданов свирепо уставился на друга, жалея, что тому вовремя язык не подрезали.
- Мне надо жениться, - процедил он сквозь зубы. – Пора, понимаешь?
- Пора! – передразни  его Ромка. – С ума сойти! – и посмотрел на Катю. – А ты что молчишь?
- Она хорошая кандидатура, - заявила Пушкарёва, чем повергла всех в шок. Да и себя, если честно. Но Жданов и Малиновский смотрели на неё во все глаза, и Катя  решила не отступать.  – Она красива, мила, воспитана… пишет странные стихи, но не думаю, что сама воспринимает их всерьёз
Рома хохотнул, видимо припомнив что-то из «странных» творений новоявленной невесты друга.
- И родителям твоим она нравится, - закончила Катя.
Малиновский с тоской глянул на друга.
- Но жениться-то зачем?
Андрей разозлился.
- Да потому что я не хочу  ходить на родительские собрание, когда мне будет семьдесят, Малиновский!
Катя опустила глаза.
А дальше была свадьба, пышная и торжественная, с огромным количеством приглашённых и живым оркестром. Катя стояла в стороне и старательно улыбалась, наблюдая за Ждановым и его молодой женой. Рядом с ними  Малиновский с красной лентой свидетеля, родители Андрея, улыбающиеся и довольные. Все чему-то радовались, а Катя пила в одиночестве шампанское и боролась с вернувшейся из небытия ревностью. А ведь ревности уже давно не было места в её душе. Она не могла, не имела права ревновать нынешнего Андрея. Она ревновала того, кто её обижал и предавал, кого она любила до сумасшествия и боли, а…  друзей ревновать нельзя, это неправильно. Она всё портит этим.
Андрей частенько смотрел в её сторону, выискивал её взглядом в толпе гостей, а Катя в ответ ему ободряюще улыбалась, и он успокаивался.
С банкета уехала одной из первых и была уверена, что её ухода никто даже не заметит. Напоследок пообщалась с Маргаритой Рудольфовной, выслушала обстоятельный рассказ об обручальном кольце для Леночки, которое делал на заказ знакомый ювелир, очень известный, между прочим, увернулась от пытливого взгляда Ждановой и вскоре сбежала.  Той ночью долго не спала. Бродила по квартире,  пыталась представить какой теперь станет их жизнь, готовила себя к переменам. И ругала за ревность. Откуда она снова взялась, предательница?
Да и что такого страшного случилось, если вдуматься? Андрей женился, и она сама же его в этом решении и поддержала. Прекрасно понимала, какие мотивы им двигают и что он делает этот шаг осознанно и с определённой целью. А жена… Ну что жена? Своих привычек Жданов никогда не менял и от неё особо не скрывал.
Нет, неправда, что ничего не изменится. Начнётся семейная жизнь, родятся дети, у Андрея появятся совсем другие потребности и интересы, поменяются  планы на будущее, даже на ближайшее,  он станет серьёзнее… наверное.  А что будет делать она? Незаметно отойдёт в сторону, как сегодня на свадебном банкете? Может это и есть самое правильное решение?
- Не паниковать, - произнесла Катя вслух, и в пустой квартире её голос прозвучал зловеще.
Но совсем скоро стало понятно, что всё так просто в новой жизни Жданова не сложится. То, как Катя представляла себе  семейную жизнь, с представлениями Жданова расходилось сильно. Нет, Андрей конечно старался быть примерным мужем, это было заметно всем. Потакал жене, даже спорить не стала, когда Лена взяла за правило чуть ли не ежедневно приезжать в «Зималетто», чтобы присутствовать на привычном обеде в конференц-зале. Стремилась тем самым упрочить своё положение и вписаться в их компанию. Катя невольно наблюдала за отношениями молодожёнов, за Леной, как она смотрит на Андрея, старается заботиться о нём, но делает всё как-то не так, «не с руки», как говорила мама в таких случаях, и этим Андрея лишь раздражает. Но он улыбается, терпит… Поведение достойное похвалы, с его-то взрывным  характером.
Разговор о детях как-то быстро сошёл на нет,  и всё чаще Андрей  требовал оладий с яблоками, только теперь ел их на Катиной кухне и всё больше отмалчивался. Катя к нему с расспросами не лезла, считала, что её их семейные проблемы не касаются, не хочет говорить и ладно.
Андрею же все претензии жены  казались  глупыми и необоснованными.  Никак не мог понять, чего она от него добивается? Какого решения? Просила пообещать, поклясться… Он обещал. Всё ещё надеялся, что Лена, до свадьбы такая спокойная и понимающая, наконец, образумится и перестанет выдумывать то, чего нет. По мнению самого Андрея, он для жены делал очень много. Старался проводить с ней больше времени, насыщенными выходными старался компенсировать  занятость в будние дни. Лена не была любительницей активного отдыха, но ездила с ними и на любимую турбазу, где они зимой катались на лыжах, а летом ловили рыбу, и на шашлыки на дачу, даже если потом жаловалась на головную боль от переизбытка свежего воздуха и на покрасневшую и зудевшую после укусов комаров кожу.  Лене всё это не нравилось, она подобного проведения свободного времени не понимала, но всё равно ездила.
Она сделала ремонт в спальне и гостиной, Андрей не спорил, вот только кухню попросил оставить в первозданном виде. Он  в свою очередь ходил с ней на концерты и в театр и не обижался, когда она отказывалась идти с ним в кино. Для кино у него компания была, мог в любой момент  сдёрнуть Катю и Малиновского  и знал, что они вряд ли откажутся.
Да что там! Когда начались проблемы, он с женой к психологу пошёл, потому что она настаивала,  и для неё это было важно. И целый час выслушивал, как сначала Лена жалуется на него и озвучивает список возникших у них проблем, а после  психолога, который пытается научить их жить правильно. Лена слушала врача очень внимательно, кивала, видно, мотала на ус, а Андрей размышлял о том, что сегодня нужно обязательно успеть заехать к Катиным родителям, завести мясо  для шашлыков, которое Валерий Сергеевич умеет мариновать как никто.
Конечно, никакой психолог им не помог. Ссорились всё чаще,  и Андрей искренне считал, что все их проблемы высосаны из пальца. Ну вот например, что такого, что он любит свою чашку? Именно свою. А та, которую она ему подарила, очень красивая, но привык он к этой. И какая разница кто ему её купил?!
Всё это называлось – мелочи жизни. И их можно было избежать, если захотеть  и подойти с умом. Можно было попросить совета… Но у кого?  Если родители узнают, что они с Леной ругаются каждый день, то их это совсем не порадует, лишний повод для переживаний.  С Малиновским на такие темы разговаривать совершенно бессмысленно, а с Катей… С Катей нельзя. Не может он ей признаться, что ни одна ссора в его доме не проходит без упоминания её имени. Потому что какой-то гад проболтался его жене о том, что между её мужем и его незаменимой подружкой когда-то что-то было. Зачем Кате об этом знать? Она напридумывает себе целую кучу страшных истин и  начнёт его сторониться. Уж он-то её знает.
Проблемы росли, как снежный ком и в какой-то момент Андрей понял,  что уже не может их решить, сил не хватит, а если честно, то и не хочет больше ничего решать и предпринимать для того, чтобы спасти свой брак.  От жены и её постоянных требований он устал, а всё хорошее, что между ними когда-то было (если было,  и он  всё это себе не придумал), давно закончилось. Осталось только раздражение, скрипучее и нестерпимое.
Правда, раздражался он не только из-за капризов жены. А ещё из-за Кати.
Да, да. Потому что в жизни Катерины Пушкарёвой наметились серьёзные изменения, а ему это не нравилось. Не надо думать, что он ревновал. Ни капельки. В конце концов, он человек взрослый и всё прекрасно понимает, никаких фантазий не плодит  и иллюзий не испытывает. И опыта у него, чёрт возьми, побольше, чем у этой настырной девчонки. А Катерина… упрямится, как всегда. И его не слушает. И даже злится.
А Жданов уже давно понял, что Юрасик ей не подходит. И не понятно, почему она за него с таким упорством цепляется.
Катя говорила, что он ответственный и серьёзный и, наверное, поэтому, в отместку, Андрей и дал ему  такое  легкомысленное прозвище – Юрасик, и частенько с удовольствием подбирал к нему рифмы.
Совершенно не понимал, что Катя могла найти в этом типе. Он любил пофилософствовать по любому поводу, пускался в пространные разговоры, и все окружающие быстренько забывали с чего, собственно, беседа начиналась. Произносил заученные фразы с таким видом, словно их авторство принадлежало ему и мало того, озарение снизошло секунду назад. Жданов неизменно фыркал от смеха, а Катя укоризненно на него смотрела. На него с укором, а на Юрасика с мягкой снисходительной  улыбкой. Это злило безумно.
Андрей был уверен – Юрасик её недостоин. Пытался донести это до Кати, но она неизменно от разговора уходила, да ещё и злилась.
Ну и что, что он ответственный и серьёзный? Разве в этом счастье? Разве знает её Юрасик, что и как она любит? Что простит, а что нет, за что похвалит, а за что поругает. Знает, что может заставить её улыбнуться сквозь слёзы? Разве знает, что иногда она  засыпает в кино, когда Андрей  тащит её на свою любимую фантастику, а она засыпает, пристроив голову на его плече, а он сидит тихо-тихо, и даже кино уже не смотрит, а только ловит её дыхание. А потом они идут есть мороженное, и Андрей всегда заказывает ей сливочное с клубничным сиропом и орешками.
В последнее время Жданов  много думал обо всём этом, и каждый раз приходил к одному категоричному выводу – Юрасик ей не подходит, ну вот никак. Хотя, сам особой связи между Юрасиком и сливочным мороженым не видел, - но не походит и всё тут!
Он был занят этими неприятными мыслями, Юрасик с Катиного горизонта не пропадал, Андрей выходил из себя от бессильной злости, а тут ещё жена начала новое наступление, и снова с претензиями. Вот он и сорвался и наорал на неё. Никогда так не орал, а тут просто так совпало – полуделовой обед с Катей, с которого она сбежала к своему «серьёзному и ответственному», в который раз не стала слушать его, Андрея, и Жданов уже тогда заподозрил, что она что-то такое задумала, о чём ему ещё не говорит, таится.
Вот на Лене и сорвался. Раскаялся тут же, но жена уже застыла, как изваяние, оцепеневшая от своей обиды, а глаза наполнились слезами.
Андрей с трудом подавил вздох раздражения.
- Лена, пожалуйста, без слёз. Ну прости меня, я просто сорвался.
- Ты сорвался? Сорвался? А хочешь, я тебе скажу, почему ты сорвался? – перешла она на ультразвук.
Андрей отвернулся, и устало потёр ладонью шею. Лена же приблизилась  и дрожащим голосом проговорила:
- Потому что тебя Катя чем-то расстроила.  Я права? Что она тебе сказала? Что не пожелает тебе сегодня спокойной ночи?
- Ты опять начинаешь? Катька-то причём?
- Так ты не с ней обедал?
Он поморщился.
- Это был рабочий обед. Понимаешь? Мы дела обсуждали!
- Вы всегда обсуждаете дела! Дела, которые меня не касаются. То есть, дела, которые касаются вас двоих и больше никого!
- Я не хочу больше это слушать, - запротестовал Андрей и попытался укрыться в своём кабинете. Обычно это помогало, Лена оставалась в одиночестве, а вскоре успокаивалась, и нужно было только чуть позже  прийти в спальню и жену  успокоить окончательно, а на следующий день подарить маленький подарочек или букет цветов. И мир в их семье на время восстанавливался. Но в этот раз такого не случилось. Лена  последовала за ним в кабинет и продолжила скандалить. Причём именно скандалить. Смотрела со злостью и вызовом, и было заметно, что настроена она  весьма решительно. У Андрея возникло чувство де-жавю. Всё то же и по тому же поводу. Только женщина другая. А обида прежняя. Жданов, может, стоит призадуматься?
Они покружили по кабинету, продолжая ругаться, Андрей сумел вырваться и чуть ли не бегом, бросился на кухню. Налил в стакан воды и залпом выпил.
- Я устала, Андрей, ты понимаешь? Ты меня не видишь! Зачем я тебе нужна? Для интерьера? Выводишь в свет, как собачонку, а я и этому рада должна быть!
- Лена, мы говорили с тобой об этом десятки раз!
- Да, говорили. Десятки, сотни раз. Но только ничего не меняется. Я для тебя на сто двадцать пятом месте! Мне надоело так жить, я хочу, чтобы меня любили. – Она уставилась на него в ожидании, а он её взгляда не выдержал и отвернулся. Лена горько улыбнулась. – Я знаю, не любишь.
- Чёрт… А что такое любовь? Если ты ждала пламенных признаний и ночных серенад под балконом, то ты явно не того выбрала!
- А кого я выбрала? – закричала она. – Человека, который помешался на другой женщине? 
Он одарил её разгневанным взглядом. Андрей ненавидел, когда жена начинала этот разговор. Но она начинала, и уже не раз.
- Замолчи. Мы с ней просто друзья и ты прекрасно об этом знаешь.
- Если бы я об этом не знала, то меня бы уже давно здесь не было. Потому что, если бы вы были любовниками, это был бы уже перебор. И мне кажется, ты её даже не любишь, ты ею болеешь. Иначе как можно объяснить твоё отношение к ней? И не говори мне, что это нормально!
Что-то упало на пол с ужасающим грохотом, Андрей обернулся и увидел, как по полу катятся краснощёкие яблоки, а металлическое блюдо ещё тяжело переваливается с боку на бок под кухонным столом.
- Что ты делаешь? – негромко спросил он, но Лена лишь зло усмехнулась.
- У тебя везде Катя. Вся твоя жизнь – это Катя. Ты только и думаешь, чем занять её в выходные, куда отвезти её в отпуск, ты водишь её по ресторанам и беспокоишься только о ней. А где я в твоей жизни?  Ты же женился только для того, чтобы всё было пристойно! Чтобы тебе кто-то родил детей. Кто-то, а не Катя. Потому что Катя с тобой не спит!
- Замолчи! Замолчи, слышишь?
- Я замолчу! Я сейчас всё тебе скажу и замолчу! А как мне жить, Андрей? Вот среди этого? – Лена раскинула руки в стороны и обвела кухню ненавистным взглядом. – Она даже дома у нас. На твоей любимой кухне! Думаешь, я не знаю? – Она взяла с полки над раковиной тарелку и швырнула её об пол. – Всё её руками здесь сделано! А я ни на что права не имею! Я даже кастрюлю новую купить не могу, потому что ей на этой кухне не место!
Она что-то ещё говорила, долго, обидно, а Андрей не знал, как заставить жену замолчать. Ленка пыталась донести до него какую-то истину, будто он сам всё это не знал. Да, всё было именно так, как она говорила. И про помешательство, и про болезнь, и про обеспокоенность  его непомерную  Катиной судьбой. Вот только не понимала она, глупая, что дальше дружбы между ним и Катей быть ничего не может. Потому что всё слишком поздно. Потому что, если они рискнут… если хотя бы предположить, что они рискнут и ничего не получится… как же жить-то тогда? Без неё?
И это не любовь. И не дружба.
Это что-то такое огромное, необходимое и теплое, как тот плюшевый медведь, которого он Катьке из Лондона привёз. Огромный, мордастый и свой.
Разве такое чувство можно испортить сексом? Банальным и пошлым?
Лена кричала долго, сыпала всё новыми обвинениями, Андрей от этого безумно устал, а когда жена в порыве гнева  пригрозила уйти из дома, он сам указал ей на дверь. Не прав был? Жесток? Возможно. Но почему-то почувствовал облегчение, когда за ней захлопнулась дверь и в квартире воцарилась долгожданная  тишина.  Лена  и правда всё это не заслужила. А он не должен был начинать этот фарс под названием «семья». «Танго втроём» не для семейных отношений.
Конечно, он ничего никому не рассказал. Даже Кате ни словом не обмолвился. Позвонил на следующий день утром и сказал, что на завтрак ему просто необходимы её фирменные оладьи.
- Вы поругались? – спросила Катя после паузы.
- Мы разводимся. Приезжай ко мне. Поскорее.
И она приехала, и пекла блины, и расстраивалась из-за разбитой тарелки, и ни о чём его не спрашивала. Как всегда, впрочем.
И всё было правильно. И на душе спокойно. Как не должно быть спокойно у человека, от которого ушла жена.
Но он был спокоен, смотрел на другую женщину и радовался её присутствию. И уже давно не страдал из-за принятого ими когда-то решения. Не питать бессмысленных надежд, зато быть рядом.

0

4

------------------------------------

- Открылся новый итальянский ресторан. Давай там? – предложил Андрей.
Катя смешно сморщила нос.
- Я дома хочу.
- Дома? – Жданов несколько удивился. – У родителей?
Она покачала головой.
- Нет, у себя.
- А еду в ресторане закажем?
Пушкарёва посмотрела на него в упор.
- Тебе не нравится, как я готовлю?
- Разве я это сказал?
- А что тогда?
- Просто сейчас все отмечают дни рождения в ресторанах.
- А я хочу дома. Это мой день рождения.
Жданов безнадёжно махнул рукой.
- Тебя разве переспоришь? Я как лучше хочу, а ты…
Катя рассмеялась.
- Андрей, я не собираюсь приглашать толпу народа. Так что ничего сложного. И мама поможет.
- Мама, это, конечно, хорошо, - пробормотал Андрей. Уткнулся взглядом в свою тарелку и задумался.
Весь обед Жданов пытался Катю разговорить, потому что в последние дни она вела себя несколько странно, словно обиделась на него за что-то, а он никак не мог понять за что. А выяснить это необходимо было как можно быстрее – впереди праздники, а они впервые за несколько лет не строили совместных планов. Это беспокоило.
- Ладно, день рождения будем отмечать у тебя, - не стал он спорить. – А потом?
- Что потом?
- Новый год, - не выдержал он, и тон стал ехидным. – Куда поедем? Хочется  в какое-нибудь экзотическое место.  Но к солнышку. – Сделал глоток вина и посмотрел на Катю с улыбкой. – Хотя бы раз сама придумала, а то всё я. А потом начинаются капризы.
- Какие капризы? – попыталась возмутиться она.
Жданов заулыбался.
- Тебе напомнить?
- Не надо, обойдусь, - обиделась Пушкарёва.  Поковыряла вилкой в тарелке, без всякого аппетита разглядывая салат.  – Я, наверное, не поеду.
Андрей поднял на неё глаза.
- То есть?
Она пожала плечами.
- Это как-то неправильно, понимаешь?
- Что неправильно? – Андрей нахмурился. – О чём ты вообще говоришь? Мы каждый год на новогодние каникулы ездим…
- Да я знаю! Что ты мне рассказываешь?
- Тогда что? – а потом догадался в чём дело и нехорошо усмехнулся. – Ясно… Юрасик. Ну, возьми его с собой, раз уж у вас… такая любовь.
Катя сверлила его недовольным  взглядом и Андрей понял, что она на самом деле рассердилась. Но довольно быстро взяла себя в руки и сказала:
- Я же тебе рассказывала… Мы поедем к его родителям.
- В Новый год?
- Да не в Новый год!.. А второго числа. Прекрати так на меня смотреть, словно я тебя предала. Съездите с Малиновским, вам без меня даже лучше будет. Он со Светой, ты… Тебе поехать не с кем, что ли? Ещё кого-нибудь пригласите. Мне кажется, тебя учить не надо.
- А-а, - протянул Андрей, и одним глотком допил вино.
- Прекрати меня мучить, - тихо попросила Катя, и он виновато посмотрел.
- Прости.
Она кивнула и снова уткнулась в тарелку. А вот у Жданова аппетит резко пропал. Посмотрел на еду без удовольствия и тарелку от себя отодвинул.
- Значит, всё случилось? – поинтересовался он после паузы. Голос был недовольный и  словно чужой.
Дурацкий вопрос, Андрей сам это понимал и невольно поморщился. Да ещё Катя как-то засуетилась, отвела глаза, даже покраснела, а потом по привычке плечи расправила, подбородок вскинула  и напустила на себя независимый вид.
- По-моему, этого следовало ждать.
- Ты ждала?
- Ждала.
- И согласилась?
- А почему ты говоришь со мной в таком тоне?
- Да потому что другого у меня нет!
- Когда ты собрался жениться, я тебя поддержала, - чуть мстительно напомнила она.
Андрей кивнул.
- Точно. И поэтому я с тобой сейчас говорю в таком тоне. Кать, он тебе не подходит!
- О Господи, как я устала от тебя, - покачала Пушкарёва головой.
Андрей обиделся. И замолчал, и отвернулся, и насупился. И молча ждал, пока она встанет из-за стола и возьмёт сумку.
Катя медлила, смотрела на его профиль, на то, как возмущённо раздуваются ноздри, как сжаты скулы, до такой степени, что желваки гуляют. Но не поворачивался и не смотрел на неё больше. Андрей Павлович Жданов на неё обиделся.
Ужасный характер!
Вот так они и поругались. Она ушла, а Андрей остался и смотрел ей вслед и продолжал злиться, правда, уже не на неё, а на себя. Ну зачем он так? Ведь прекрасно знал, как она отреагирует, но всё равно не смолчал. А Катя правильно разозлилась. Не имел он права на подобный тон. И учить её никакого права у него нет. Просто хотелось уберечь её, как всегда, отгородить, объяснить, что ошибку совершает. Принять решение за неё, а её в сторону отодвинуть. Хотя, нет, не в сторону, а за свою спину.
До Катиного дня рождения оставалось всего несколько дней, а помириться так и не удавалось. Она на Андрея обижалась, и он знал, что виноват и стоит попросить у неё прощения, но попросить, значит, признать её правоту, смириться с её выбором… Смириться он никак не мог.  Пока не получалось.
А Катька упрямая и вздорная. Делала вид, что ничего не случилось, правда, улыбалась натянуто, и кидала на него негодующие взгляды.
- Ты не прав, Палыч, - сказал Ромка, став свидетелем очередной сцены демонстрации взаимной обиды. Катя вышла из кабинета, не упустив шанса погромче хлопнуть дверью, а Жданов потемнел лицом.
- И ты туда же?
- Да ладно, ты сам всё понимаешь. Чего ты к ней пристал? Хочет она замуж!..
- Так пусть выходит, кто ей не даёт? Но не за этого же типа, Ром! А она просто упёрлась и мне назло…
Малиновский приподнял брови и посмотрел насмешливо.
- Тебе назло?
- А разве нет? – продолжил возмущаться Жданов, не заметив поначалу явный подтекст в словах друга. – Сколько раз мы с ней говорили, но она упёрлась… Что ты смотришь?
Рома усмехнулся и покачал головой.
Андрей  нахмурился и больше ничего не сказал. Едкий взгляд друга достиг цели, и на душе стало неприятно. Ревнует? И даже скрыть это не получается.
Интересно, Катя видит это? Понимает, что именно с ним творится?
Весь вечер не находил себе места, раз пятнадцать порывался Катерине позвонить, но в последний момент клал трубку: что сказать - не знал, начнет еще оправдываться, тогда точно не скроет ничего...
Так и не позвонил: когда он, наконец, решился, было уже поздно и будить Катю не хотелось. Наутро, после мучительной бессонной ночи, поехал мириться.
Он знал, как надо с ней мириться. Как улыбаться, что говорить, когда настаивать, а когда отступать. Правда, сегодня всё было немного по-другому. Серьёзнее и важнее. Да и день… Катин день рождения. Привычный уже громкий праздник  в компании друзей, и маленькая, тайная годовщина для двоих. Тайная даже друг от друга. Никогда не напоминать другому, что помнишь. Если что и было, то это было в другой жизни. Правда, порой  замирали от невероятных воспоминаний, поражаясь остроте чувств. Катя в такие моменты поспешно отворачивалась или отходила, боясь встретиться с ним взглядом, а Жданов некстати припоминал какой-нибудь глупый анекдот.
К Кате явился с цветами. Сначала хотел букет купить огромный, чтобы уж сразу… наповал, так сказать. Чтобы всю свою вину непомерную выразить, а потом передумал. Купил небольшой симпатичный букет её любимых розовых роз и отправился просить прощения. Приехал специально пораньше, чтобы до гостей успеть поговорить. Правда, у подъезда заметил машину Пушкарёвых.
Значит, с глазу на глаз поговорить не получится.
Дверь ему открыла Катя. Увидела его и улыбнулась, правда, улыбку с лица поспешно убрала и даже нахмурилась чуть-чуть, разглядывая виноватую физиономию Жданова.
Андрей продемонстрировал букет.
- Цветы тебе купил…
- Вижу. – Катя посмотрела ему в глаза, а потом отступила от двери, впуская Жданова в квартиру.
- Злишься на меня?
- Раздевайся.
Он кивнул, вручил ей цветы и снял куртку. Катя разглядывала розовые бутоны, потом понюхала, украдкой наблюдая за Андреем.
Из комнаты выглянул Валерий Сергеевич, увидел Жданова и проговорил чуть недовольно:
- Наконец-то. Я думал так и буду один их пожелания исполнять.
- Здрасти, Валерий Сергеевич, - отозвался Андрей, чувствуя, как возвращается спокойствие и уверенность. И добавил: - Поздравляю Вас с рождением дочери.
Пушкарёв заметно подобрел лицом и важно кивнул. А потом указал в сторону комнаты.
- Пойдём, стол надо поставить.
- Иду.
Валерий Сергеевич вернулся в комнату, а Андрей сунул ноги в мужские  тапки (гостевые, как называла их Катерина, но размера Жданова), быстро посмотрел по сторонам, и когда понял, что никто их не видит и не слышит, шагнул к Кате.
- Ты меня прощаешь?
- Я не злюсь, - ответила она, по-прежнему разглядывая яркие цветы.
Он вздохнул и повторил вопрос:
- Прощаешь?
Она кивнула.
- Я был не прав, я это понимаю. Просто… я за тебя беспокоюсь, ты же знаешь.
Пушкарёва снова кивнула.
- Знаю.
- Вот… - Андрей смотрел на неё в смятении, а потом растерянно моргнул и разозлился на самого себя. – Кать, я всё-таки свинья. С Днём рождения.
Она посмотрела на него и заулыбалась.
- Спасибо.
Андрей засмотрелся на её улыбку, заметил искорку, появившуюся в глазах и порывисто притянул девушку к себе. Обнял двумя руками, а Катя видимо подобного не ожидала и поэтому беспомощно ткнулась носом ему в грудь, только руку с букетом в сторону вытянуть успела. Замерла в растерянности, и даже дыхание затаила. Андрей её крепко обнял, и отпустил далеко не сразу. Поцеловал в висок и повторил:
- С днём рождения, Катюш. И прости меня, ладно?
Она кивнула, не в силах произнести ни слова.
Он не отпускал. Вроде всё сказано, прощение получено, ритуал выполнен, а Жданов рук не разжимал. Он редко позволял себе так запросто прижать её к себе, не думая о последствиях. Она всегда отгораживалась от него в такие моменты, и Андрей их боялся и старался не смущать зря ни себя, ни её. А вот сейчас какое-то отчаяние накрыло и кто-то внутри него, назойливый и перепуганный  происходящим с ними в последние дни, не прекращая зудел о том, что возможно всё в последний раз. И совсем скоро прав никаких на Катю у Жданова не останется.
Горячая ладонь легла на её затылок, Андрей прижал Катину голову к своему плечу, и ей стало трудно дышать. Зато стало тепло от его рук, а от знакомого, родного запаха закружилась голова. Больше всего на свете захотелось закрыть глаза и позабыть обо всём на свете, раствориться в Андрее. Вцепиться в него, что есть силы, позабыв обо всех их обидах и проблемах.
От всех этих мыслей бросило в жар, Пушкарёва опомнилась и попыталась отстраниться. Только ненавязчиво, чтобы Андрея ни в коем случае не обидеть. Упёрлась ладошкой ему в грудь и отступила. Жданов, видимо, тоже был смущён произошедшим, взглянул со смятением, но тут же навесил на лицо улыбку.
- Андрей, ты где там пропал? – послышался раздражённый голос Валерия Сергеевича из комнаты.
- Иду, - отозвался Жданов. Смотрел на Катю, но она уже отвернулась и засуетилась, подошла к зеркалу, и Андрей понял, что лучше уйти и не смущать её своими взглядами.  Заглянул на кухню, где Елена Александровна с энтузиазмом месила тесто для пирогов, поздоровался и поспешил к Пушкарёву, который видимо с раннего утра пребывал в волнении и не знал, куда энергию деть.
Гости начали собираться через пару часов. К тому моменту настроение у  Жданова уже опустилось до нуля, и даже ниже. Катя его избегала, почти не разговаривала, наедине с ним старалась не оставаться, пряталась за родителями. Улыбалась, но Андрей понимал, что улыбка эта искусственная и Катю явно что-то беспокоит и мучает.
Валерий Сергеевич чуть ли не силком усадил его за стол ещё до прихода гостей, налил по рюмке и они быстренько выпили, пока Кати с Еленой Александровной не было в комнате.
- Что-то ты давно не заезжал. Поругались что ли?
Андрей сунул в рот дольку лимона, поморщился и отмахнулся.
- Поспорили по ключевому вопросу.
- По ключевому? – ухмыльнулся Пушкарёв.
- Ну да. Помирились уже, нормально всё.
- Да я видел.
Андрей непонимающе посмотрел.
- Что?
- Как мирились.
Под насмешливым взглядом Катиного отца Жданов покраснел и быстро отвернулся, потянувшись за очередной долькой лимона, чтобы, с чистой совестью, скривиться и согнать с щек непрошеный румянец.
Катя вошла в комнату, строго глянула на них, но головой осуждающе не покачала, как это сделала её мать несколько минут назад. Поставила на стол тарелку с салатом, отступила на шаг, оценивая вид, а потом стала двигать другие тарелки, наводя «красоту». Андрей наблюдал за её руками и вдруг заметил кольцо на пальце. Какое-то незнакомое… и на безымянном пальце. Да ещё Катя, поймав его взгляд, перепугалась страшно. По крайней мере, так Жданову показалось. И он еле сдержался, чтобы за руку её не схватить. Видимо это намерение довольно чётко отразилось на его лице, потому что Катя от стола  практически отскочила и посмотрела возмущённо.
Но поговорить так и не удалось. Как только Андрей оказался с Катей на кухне, едва дождался, когда Елена Александровна выйдет, так раздался звонок в дверь. Жданов беспомощно уставился на Катерину, а та мстительно улыбнулась.
- Дверь открой, я фартук сниму и выйду.
Она всё прекрасно понимала, каждую его мысль читала, и каждый шаг его наперёд знала. На это Жданов всерьёз разозлился. Одарил её выразительным взглядом и тяжёлой поступью направился в прихожую.
Конечно, как только в квартире появился женсовет полным составом да ещё с прицепом в виде Фёдора, стало не до разговоров. Следом появились ещё люди, Жданов не всех хорошо знал, какие-то Катины знакомые, даже пара  бывших однокурсников, с которыми она недавно вновь начала общаться. Катя ни на секунду не оставалась одна, и Андрею даже начало казаться, что она намеренно шепчется со всеми по углам. Шепчется, а сама на него косится.
Потом явился Юрасик с большим букетом.  Андрей, скрипя зубами, со стороны наблюдал за тем, как он обнимает Катю, а потом даже целует, они о чём-то шепчутся и он всё трясёт перед ней этим букетом, а она восхищается. Его цветами, хотя  Жданов купил её любимые и прекрасно это знал, она совсем не восхищалась, только поблагодарила.
Прервал уединение влюблённых Малиновский. Явился как всегда некстати, и тут же оттеснил Юрасика от Катерины, за что заслужил всплеск жгучей благодарности, пусть и молчаливой, от Андрея.
- Помирились? – шепнул Ромка, подойдя к Андрею. Кивнул всем присутствующим и привалился плечом к стене. Посмотрел на Жданова, который, не скрываясь, наблюдал за продолжающимися шептаниями Пушкарёвой и её ухажёра. То есть, уже жениха.
Жданов снова скрипнул зубами, а Малиновский толкнул его локтем.
- Так что?
- Что?
- Помирились?
Андрей кивнул. А потом тихо спросил:
- О чём они говорят?
Рома пожал плечами.
- Откуда я знаю?
- Мне кажется, Катька расстроена.
Малиновский еле слышно хмыкнул.
- Прошла любовь?..
Андрей лишь фыркнул.
- Дождёшься от него.
Катя словно почувствовала, что они её обсуждают, оглянулась через плечо и одарила обоих возмущённым взглядом. Рома степень возмущения оценил и оттащил Жданова к накрытому столу.
Спустя несколько минут Катя с Юрасиком появились в комнате, сели за стол и праздник пошёл своим чередом. Андрей сидел рядом с Валерием Сергеевичем, как раз напротив Катерины, поглядывал на неё исподлобья и не отказывался выпить на пару с Пушкарёвым, не дожидаясь остальных и не вслушиваясь в разговоры за столом. Да ещё кольцо на Катиной руке сверкало слишком ярко, а никто почему-то не обращал на это внимания, что Жданова и удивляло, и злило одновременно. У него даже начало закрадываться подозрение, что все вокруг что-то от него скрывают. Или о помолвке уже было объявлено, и только он не в курсе?
Валерий Сергеевич что-то ему как всегда рассказывал, Жданов кивал, но не слушал, зато каждый тост поддерживал. До тех пор пока его кто-то не толкнул ногой под столом. Поднял глаза и встретил Катин взгляд.  Она приподняла брови и взглянула достаточно грозно. Андрей вздохнул и поставил рюмку.
- Ты чего? – не понял Валерий Сергеевич, который как раз заканчивал произносить тост.
Андрей едва заметно кивнул на Катю.
- Ругается.
Пушкарёв недоумённо нахмурился. Посмотрел на дочь, но встретившись с ней глазами, тоже спорить не решился.
Женсовет пел песни, Малиновский, по-видимому, собирался к ним присоединиться, на Андрея внимания никто не обращал и он, поднявшись из-за стола, отправился на кухню, следом за Катей и Еленой Александровной.
Вошёл и сел на стул у окна. Встретил Катин взгляд и обратился к её матери:
- Лен Сана, скажите ей, чтобы прекратила меня под столом пинать. Мне не тринадцать лет, сам знаю, когда остановиться.
Катя кивнула и посмотрела снисходительно.
- Да, ты знаешь… Сколько раз это доказывал.
- Знаю! Юрасика пинай.
- Не кричи!
- Прекратите оба. – Елена Александровна даже кухонным полотенцем на них махнула. – Катя, что ты на него шипишь весь вечер?
- Я шиплю? – поразилась Пушкарёва и всерьёз обиделась.
Елена Александровна взяла тарелку и пошла в комнату. А Катя схватила нож и придвинула себе буханку хлеба.
- Подумать только, я на него шиплю…
- А разве нет? Да ещё врёшь мне.
- Что-о?
- То, - зло передразнил он и указал на кольцо. – Даже не сказала мне ничего.
- А когда я должна была это сделать, если ты со мной не разговаривал?
- Это я с тобой не разговаривал?
- Ты, ты, - закивала Катя и отложила нож, побоявшись порезаться. – Ты же обиделся!
- Я на тебя не обижался! Я просто пытаюсь донести до тебя, - Андрей даже по лбу себя постучал пальцем, и самому же стало больно, - что ты творишь!
- Ты опять начинаешь?
- Начинаю! Раз ты сама… Раз ты… такая…
Катя уставилась на него, ожидая, что он сейчас назовёт её «дурой», а она в ответ ему точно залепит чем-нибудь по лбу.
Валерий Сергеевич вошёл на кухню и посмотрел на них, грозно сдвинув брови. И посмотрел так же грозно, по крайней мере попытался, но взгляд был мутный и впечатления почти не произвёл. Да и сил у Валерия Сергеевича на внушение не хватило, и он лишь поинтересовался:
- Опять ругаетесь?
- Мы не ругаемся, - отрезала Катя. – Просто я не понимаю, это что, так сложно, сделать мне одолжение и не пить?
- Боишься, что я буянить начну?
Катя в упор посмотрела на него.
- Это мой день рождения. И я тебя попросила.
Андрей переглянулся с Пушкарёвым и фыркнул.
Валерий Сергеевич качнул головой, подошёл к столу и взял тарелку с нарезанным хлебом. Потом посмотрел на дочь, затем на Жданова. Снова покачал головой.
- Знаете, у меня иногда такое чувство, что это вы тридцать лет женаты, а не мы с матерью.
Катя проводила отца изумлённым взглядом.
Вот так они снова поругались. Вернулись за стол, и Жданов показательно выпил с Валерием Сергеевичем, откровенно проигнорировав Катин взгляд. Понимал, что они оба ведут себя глупо и что его-то злит совсем другое. Он бы любое её желание выполнил, луну с неба достал, лишь бы не было больше никогда на её пальчике этого кольца. Но оно было, и смириться с этим никак не получалось.
Правда, потом Юрасик преподнес Андрею нежданный подарок. То есть, поднялся из-за стола и со скорбным выражением лица сообщил, что должен откланяться. Кажется, никто даже не расстроился, с ехидством отметил про себя Жданов.
- Катя, чего он сорвался? – всё же решил выяснить Малиновский уже после ухода дорогого гостя. И все сидящие за столом неожиданно заинтересовались.
- Он сегодня улетает в Екатеринбург, у него там дела. А через несколько дней Новый год… сами понимаете. Он и так задержался на сегодня.
- Одолжение сделал, - пробормотал Андрей себе под нос, но тут же ощутил ещё один тычок под столом, правда, теперь не был уверен, что от Кати. Рядом сидели Пушкарёв и Малиновский.
Расходиться стали поздно, Андрей видел, что Катя устала, и принялся ненавязчиво всех выпроваживать. С женсоветом было труднее всего, они же настырные, любопытные и беспардонные. Но на помощь пришёл Коротков и даже такси сам вызвал, избавив Жданова ещё и от этой проблемы.
Избавившись от женсовета, пошёл провожать Пушкарёвых. Терпеливо ожидал пока Катя простится с родителями, потом они  втроем  дружно махали ей снизу руками, а она смотрела на них в кухонное окно, пока они ждали такси. Валерий Сергеевич сокрушался по поводу своей машины, которая оставалась здесь, но наконец сел в такси и Андрей с видимым облегчением захлопнул за ним дверцу, подождал пока машина выедет со двора и пошёл обратно к подъезду.
Катя убирала со стола. Увидела Андрея и тут же категорично заявила:
- Я с тобой разговаривать не буду, даже не надейся. Уже поздно и я устала, да и вообще…
- Что? – заинтересовался Андрей. Остановился у стола, оглядел его и принялся аккуратно составлять тарелки на поднос.
- Я не хочу с тобой об этом говорить. Оставь, - попросила она и отобрала у него фарфоровую чашку с блюдцем. – С ними осторожно надо, а не так как ты… в кучу.
Андрей спорить не стал, сел на диван, а потом быстро соорудил себе бутерброд, пока Катя всё не унесла. Откусил, задумчиво пожевал, и устало потянулся. Катя быстро глянула на него.
- Поезжай домой. Поздно уже.
Он кивнул.
- Стол сложу… ты сама не сложишь.
- Куда мне.
- Вот что ты вредина такая?
Она промолчала. Взяла поднос и вышла из комнаты. Андрей  посидел немного в одиночестве, а потом отправился за Катей на кухню.  Сел за стол, взял полотенце и принялся вытирать тарелки.
- Хороший день рождения получился, правда? – спросил он. – Весёлый.
Катя на него не посмотрела, но Андрей знал, что заулыбалась.
- Зря подлизываешься, - сказала она после паузы.
- Да я даже не думал.
- Ну конечно. Ты стол сложил?
- Сложу. – Жданов покрутил в руке тарелку, разглядывая рисунок. – Кать, а почему ты меня про подарок не спрашиваешь?
- А я думала, что подарок – это ты, - насмешливо проговорила она.
Он рассмеялся и согласился.
- В принципе, да. Но есть ещё один.
- И что же ты мне купил?
Взгляд снова зацепился за кольцо на её пальце, и настроение стремительно покатилось вниз.  Отвёл глаза в сторону.
- Я просто выбрать не смог, вот и… Думал, вместе сходим и купим, что захочется тебе. Помнишь, ты смотрела каталог посуды? Можно было бы заказать…
Катя посмотрела на Жданова, уловив в его тоне некую обречённость. Говорил грустно, словно не надеялся, что она согласится.
- Спасибо, - сказала она.
Андрей удивился.
- За что? Я же не купил ещё.
- За то, что помнишь.
Он печально улыбнулся.
- Да… Ладно, пойду стол убирать. – Поднялся, даже из кухни вышел, чему Катя, признаться, порадовалась, потому что их разговор начал принимать какой-то опасный оборот и между ними вновь появилось напряжение. Правда, Андрей почти сразу вернулся, и вопрос задал весьма неприятный. – А тебе тоже было не по себе тогда?
- Когда?
- Ну… когда я женился.
Катя нервно сглотнула и отвернулась от него.
- С чего ты взял?
- Не знаю, просто подумалось. Мне не по себе, признаюсь честно. Я никак не могу понять, что дальше будет.
- Да ничего не будет, Андрюш, - Катя постаралась говорить спокойно. – Всё как всегда.
- Да не будет как всегда, в том-то и дело.
- Когда ты был женат, всё было в порядке, разве нет?
- Не знаю.
- Андрей, что ты хочешь от меня? Чтобы я тебе пообещала, что всё останется по-прежнему?
- А ты пообещаешь?
Она от злости чуть тарелку не выронила.
- Конечно. Я тебе обещаю… ничего не изменится. Я буду ходить на работу, буду её делать ничуть не хуже, да и вообще…
- Причём тут работа?
- А тебя разве не это волнует?
- Нет. Кать, о чём ты говоришь?
- Да так, ни о чём.  Возможно, мне и было не по себе, но это быстро прошло. Это же был твой выбор, и я тебя поддержала… Для тебя это было важно, а  я твой друг.
Андрей внимательно наблюдал за ней, но Катя на него так и не посмотрела.
- А я, наверное, плохой друг. Потому что поддержать тебя не могу.
Он ушёл, а Катя без сил опустилась на стул. Посмотрела на часы. Нужно срочно отправлять Жданова домой, пока они снова не поругались.  А для начала решила не заострять внимание на их размолвке и недопонимании и появившись в гостиной, Андрею улыбнулась.
- Не знаю, что с цветами делать. У меня только две вазы.
Андрей задвинул тяжёлый стол в угол, на положенное ему место, и обернулся на Катю. Пожал плечами.
- Надо было родителям отдать пару букетов. Просто невероятное количество цветов… - сказала Катя, раздумывая вслух.
- Не понимаю, как он мог уехать в твой день рождения, - вдруг произнёс Жданов, и она насторожилась, но постаралась сохранить спокойствие.
- Он ответственно относится к своей работе, любит её. Мы с тобой такие же.
- Всё равно не понимаю, – упорствовал Жданов.
Катя снисходительно улыбнулась.
- Ты не понимаешь?
- Нет.
- И не уехал бы?
- В твой день рождения? Нет, конечно.
Жданов был возмущён поступком Юрасика, а Катя украдкой наблюдала за ним.
- Я не про себя говорила, Андрей, - осторожно заметила она.
Он удивлённо посмотрел, а потом вдруг смутился.
- Да?.. А я в принципе… не уехал бы.
Катя кивнула, соглашаясь,  а потом напомнила:
- Уже поздно, поезжай домой.
Андрей посмотрел на часы и улыбнулся.
- Ещё две минуты и твой день рождения закончится. – Она лишь улыбнулась, а Жданов её шутливо затеребил. – Кать!
Пушкарёва рассмеялась.
- Я слышу, Андрюш. Ещё один день рождения закончился.
Он обнял её и упёрся подбородком в её макушку.
- А что ты загрустила? Закончился и закончился. Другой будет.
- Конечно…
Андрей снова глянул на часы, а потом опустил голову и сказал:
- С днём рождения, милая.
Катя из последних сил удерживала на лице улыбку. Андрей снова её обнимал, смотрел с нежностью и, конечно, не понимал, насколько ей тяжело. Очень хотелось его оттолкнуть и отойти на безопасное расстояние, отгородиться от Андрея. И взгляды его, в которых непонятно что намешано, ей совершенно не нужны. А Жданов не совсем трезв и привычную дистанцию держать не может, и наверняка даже не задумывается, что творит, взбудораженный собственными переживаниями.
Катя его прекрасно понимала, Андрей перемены не любил. Да и кто их любит? Мучился сам и её мучил. Постоянно расспрашивал о чём-то, смотрел с подозрением, выпытывал. Она уже не знала, что ему говорить. Хотя, чего он добивается, совершенно ясно – чтобы она одним словом всё вернула на свои места, пообещала, что замуж не выйдет и всё станет по-прежнему и тогда он успокоится. А Катя отказывалась пойти ему навстречу, и Жданов злился.
Он прижимался щекой к её лбу, Катя чувствовала его дыхание на своём лице, а Андрей всё не отодвигался. Медлил, Пушкарёва томилась, чувствуя, как начинают трястись колени, а Жданов ещё и в щёку её поцеловал.
Попыталась вывернуться из его рук и нервно улыбнулась.
- Спасибо, Андрюш… Давай я тебе такси вызову.
- Да я сам доеду.
- Ты не настолько трезв.
- Не выдумывай. Я доеду. – Он отстранил её от себя, но не отпустил, заглянул в глаза и сказал: - Честно-честно.
Повисла неловкая пауза, а потом Катя чужим голосом потребовала:
- Отпусти меня.
Андрей продолжал смотреть на неё.
- Отпусти, - повторила Катя.
Ещё секунда, его взгляд, от которого душа была не на месте, а потом спокойная улыбка.
- Да, конечно, - сказал Андрей и отступил.
Катя с трудом перевела дыхание и отвернулась от Жданова. Щёки загорелись, кинуло в жар, в голове сумбур.
- Я всё-таки на такси, - пробормотал Андрей.
Пока Жданов звонил в службу такси, Катя стояла у окна, прижимая к горящим щекам холодные ладони. С нетерпением ждала, когда он уйдёт.
Пусть уйдёт. Закроет за собой дверь, и она очень постарается, чтобы впредь подобного с ними не повторилось. Какое-то безумие… Объятия Жданова были совсем не дружеские, это она почувствовала. Да ещё это «честно-честно» зачем-то и вполне осознанно. Два запретных слова.
- Катя, я ухожу.
Она кивнула.
- Закрой за мной дверь.
- Я закрою, иди…
- Нет, ты при мне закрой. Забудешь.
Спорить с ним было бесполезно. Катя отправилась за Андреем в прихожую, стараясь на него не смотреть, лишь краем глаза наблюдала, как он надевает куртку.
Жданов с трудом выносил её молчание. Казалось, что ещё секунда и Катя сорвётся и попросту выгонит его. Она и так практически выгнала.
Он покрутил замок, дёрнул дверь, та не поддалась. А Катя заметила связку ключей на тумбочке, видимо, вернувшись, Андрей запер дверь на нижний замок. Взяла ключи и шагнула к нему, а Жданов вдруг сам обернулся со словами:
- Я, кажется, на ключ запер… - и они столкнулись.
Жданов машинально вытянул руки, подхватил её и прижал к себе, а Катя уткнулась лицом в его куртку, затем голову откинула назад и непонимающе посмотрела. Андрей встретил её взгляд, а потом притянул её ближе и поцеловал. Прижался губами к её тёплым губам, поймал изумлённый вздох, но не отпустил. Прикоснулся к ней и потерял голову в один момент. Куртка шуршала, Катя кажется пыталась его оттолкнуть, хваталась за его руки, уворачивалась от его губ. А Андрей просто перехватил её поудобнее, приподнял от пола и прижал к стене.
Когда тебя держат, как котёнка,  сопротивляться довольно трудно. Катя и до этого особой решительности не проявляла, а теперь просто повисла у Андрея на руках. И на поцелуй ответила. Но Андрей неожиданно сам отстранился.
Катя открыла глаза и посмотрела на Жданова. Тот и сам выглядел обескураженным, но вины в его взгляде она не заметила.
- Ты с ума сошёл? – еле слышно проговорила Катя.
Он кивнул.
Такси уже должно было подъехать, но Андрей даже не вспомнил.  Они с Катей долго целовались в прихожей, забыв обо всём, Жданов даже не сразу понял, отчего ему так жарко вдруг стало. Но Катя сама расстегнула молнию на его куртке, и Андрей снял её и бросил прямо на пол, себе под ноги.
Кате казалось, что время повернулось вспять. Всё как когда-то. Он прижимает её к себе, а у неё от его силы и настойчивости дрожь по всему телу и слабость. Он целует, а она  за его поцелуй всё отдать готова. Ничего не изменилось, от его близости голова кружится и кажется, что во всём мире больше никого, кроме них двоих.
И остановить их некому. А сами не смогут, сил не хватит…

-----------------------------

Вот такие дела.
Дружба закончилась в один момент, после одного поцелуя. Всё, что строили  столько лет, все правила и истины, что старательно заучивали, - всё было позабыто в одну секунду. Лихорадочные поцелуи сводили с ума. Воздух, казалось, раскалился, ожидая продолжения, а они всё целовались, как те подростки,  которых с головой накрыла первая любовь, незнакомая доселе нежность, а от смелости первых поцелуев кружилась голова. Всё, что было под запретом много лет, стало позволено и можно было прикасаться, прижимать к себе, что-то требовать и не бояться быть непонятым.
Катя цеплялась за широкие плечи, мягкую ткань свитера и упивалась этой своей слабостью, чувствовала себя игрушкой в руках Жданова. Казалось, от всего остального мира ее отгородили стеной; сил уже ни на что не осталось, от жарких поцелуев ноги давно перестали слушаться. Она все сильнее прижималась к Андрею, надеясь, что он - не разожмет рук, не отпустит. Это казалось очень важным - чтобы не отпустил.
Оторваться друг от друга заставил звонок телефона.
Катя увернулась от губ Жданова, прижалась щекой  к его плечу и попыталась сладить  с дыханием.  Прижиматься к Андрею было очень приятно. Такой большой, такой сильный, стоял, как скала, но к себе прижимал бережно, а ладони, которые гладили её по спине, были горячими и нежными.
Жданов потёрся губами о её висок, что-то шепнул, а Катя попробовала освободиться от его рук.
- Телефон…
- Не надо, - запротестовал он.
Но она всё-таки пошла, покачиваясь, словно пьяная, держась рукой за стену и в другой ситуации, наверное, возненавидела бы себя за то, что не может скрыть от него свою слабость. Но не сегодня.
Андрей пошёл за ней, переступил через свою куртку, которая так и лежала на полу, и дела до этого никому не было. Остановился в дверях и наблюдал, как Катя снимает телефонную трубку. А у самого от волнения во рту пересохло, и сердце колотилось где-то в горле  неровными толчками. И совершенно не хотелось думать о том, что с ними происходит, правы они или нет. Видел, как Катя дрожит, словно в ознобе, как трясутся её губы и руки, и больше всего хотелось подойти  к ней и снова прижать к себе, отогреть, и сжать в ладони дрожащие пальчики.
Катя поднесла трубку к уху и осторожно, словно ожидала подвоха, проговорила:
- Я слушаю.
Жданов невольно напрягся, не зная, чего ожидать от судьбы, да ещё Катя, выслушав собеседника,  кинула на Андрея затравленный взгляд. Они встретились глазами, оба в сильнейшем волнении, а потом Катя сказала:
- Нет, извините… Мы такси не заказывали.
Если бы в этот момент гром грянул (и наплевать, что сейчас конец декабря), Андрей бы и то такого удивления не почувствовал. А Катя сама вдруг  испугалась содеянного, посмотрела беспомощно и чуть ли не с ужасом во взгляде, и Жданов понял, что медлить больше нельзя, нужно действовать пока она окончательно себя не запугала. И постараться, чтобы она его страха не распознала, не почувствовала.
Он подошёл, а Катя вдруг отвернулась. Ещё секунда – и она раскается и попросит его уйти. А Андрей понимал, что уйти сейчас хуже, чем остаться. Даже если завтра утром они не смогут посмотреть друг другу в глаза,  но им будет за что себя винить, а если остановить это безумие, то оно никуда не уйдёт, так и будет висеть над ними. И всё испортит. Окончательно.
Он протянул руку,  это было самым трудным, просто руку протянуть и до Кати дотронуться. Провёл пальцем по её щеке вниз, Катя вздрогнула.
- Зря всё это…
Жданов вдруг улыбнулся.
- Хочешь, чтобы я ушёл?
Секунду помедлила, потом кивнула. Он снова улыбнулся.
- Честно-честно?
Катя сильно зажмурилась и повернулась к нему.
- Ты специально всё это говоришь, - пожаловалась она.
- Я специально всё это говорю, - признался он и обнял.
Почему-то Катя всегда была уверена, что помнит те их памятные с Андреем ночи до мелочей. Столько раз вспоминала, как он её целовал, как прикасался, как сама доверчиво льнула к нему. Тогда ещё не было проблем, вообще ничего не было, только глубокое, ни с чем не сравнимое чувство нежности и любви. Её любви к нему. А о его чувствах она старалась не думать ни тогда, ни после. Хотя, сейчас, спустя годы, можно было бы усомниться и в своих чувствах – а была ли это любовь? Та самая, которая прощает всё на свете, которая горит, не подогреваемая доказательствами со стороны любимого человека, которая стерпит и не умрёт…  Выдержит что угодно, даже самое тяжёлое испытание – временем. Сейчас, пройдя через всё это, через годы, Катя могла сказать уверено – любит. Не смотря ни на что, она любит Андрея Жданова. Не вспоминая никаких обид, не оборачиваясь назад – любит сейчас. Когда он рядом, когда он ведёт себя ужасно, когда демонстрирует характер, когда придумывает ей подарки, когда складывает тяжёлый стол и вытирает тарелки… когда знакомит её со своими девушками и раздражается на её Юрасика. Когда целует вот как сейчас, когда прикасается так, как только он умеет, а у неё дрожь по всему телу, о которой она уже успела позабыть, решила для себя, что всё это в прошлом.
И всё-таки она изменилась. Уже не та девочка, которая замирала от смущения, целовала его, а сама поражалась собственной смелости. Сейчас так не получалось. Повзрослела. Опыт появился. Не просто отдавала, но ещё и требовала.
Жадничала, будто Жданов мог обделить её какой-нибудь лаской. Посмеяться бы над собой, но смешно совсем не было.
Уже несколько минут лежали в тишине, Катя боялась пошевелиться. Так и лежала на Андрее, чувствовала, как колотится его сердце, никак не успокаивается. Щекой прижималась к его плечу, а мужское дыхание щекотало другую щёку. До сих пор  не верилось, что что-то было.
Такое могло случиться только в самом смелом, безумном сне. Но разгорячённое тело рядом  и сбивчивое дыхание усомниться в реальности происходящего не позволяли.
Ладонь Андрея легла на Катину поясницу, и через минуту стало горячо. Пушкарёва шевельнулась, а рука поползла вниз. Приостановилась на ягодицах, а Кате вдруг стало не по себе. За душу что-то царапнуло, и она осторожно со Жданова сползла на постель. Он, кажется, усмехнулся, но спорить не стал. Повернулся на бок и натянул на них одеяло. Погладил её волосы, рассыпавшиеся по подушке, потом поцеловал Катю, очень осторожно, словно боялся спугнуть.
- С днём рождения, солнышко.
Эти слова вызвали хоть слабую, но улыбку. А затем и обняла.
Андрей довольно улыбнулся, снова поцеловал, правда, на этот раз в лоб, и прижал к себе.
- Спи. Знаешь, как поздно?
Она покачала головой. Жданов шепнул:
- Очень.
Катя снова прижалась, дышала с некоторым надрывом, он чувствовал, но знал, что жалеть её сейчас нельзя. Даже вида подавать нельзя, иначе она расплачется, а Андрей был совсем не уверен, что эти слёзы предназначались для кого-то, кроме неё самой. Уткнулся носом в её волосы, натянул на Катю одеяло и затих. Чутко прислушивался к её дыханию – оно сначала было осторожным, словно она каждый свой вдох продумывала заранее или рыдания из последних сил сдерживала, потом в какой-то момент стало надрывным, но затем Катя успокоилась и расслабилась. Жданов понял – уснула. Жалась к нему доверчиво, как когда-то, и ему требовалась очень большая выдержка, чтобы её больше не трогать, не обнимать, не гладить. А очень хотелось…
Через некоторое время Катя перевернулась на другой бок, отвернувшись от него, а он сполз на подушке вниз, обнял девушку одной рукой и закрыл глаза. В конце концов, он этой ночью счастлив, значит, и уснуть должен спокойно. Счастливые люди всегда спят спокойным сном.
Утром проснулся от того, что Катя осторожно выбиралась из-под его руки. Попытался её удержать и, не открывая глаз, поинтересовался:
- Ты куда?
- В ванную. Спи.
Её голос показался ему странным, какой-то хриплый, но тогда он не придал этому значения. Перевернулся на живот и тут же уснул. Как оказалось зря, безответственный поступок. Когда проснулся спустя час, Кати в квартире не было. Андрей прошёлся по комнатам, остановился у кухонного окна, упёр руки в бока и в сердцах выругался.
Какая же упрямица! Всегда и во всём поступает по-своему. А совета если спросит, то потом, когда уже поздно. С этим нужно что-то делать.
Перевоспитывать, что ли?
Он даже не искал её. Просто поехал к Катиным родителям и, как оказалось, не ошибся. Да и куда ещё она могла поехать? Со всеми своими напастями она спешила к родителям под крылышко. Жаловалась на судьбу редко, Андрей это прекрасно знал, но отогреваться и раны зализывать ехала именно туда.
Дверь ему открыла обеспокоенная Елена Александровна.
- Андрюш, что случилось? Вы опять поругались?
Жданов не ответил, только вздохнул с облегчением – значит, Катя всё-таки здесь, - повесил куртку на вешалку, а когда обернулся, увидел Валерия Сергеевича, который смотрел на него с большой претензией.
- У меня кончается терпение, - грозно предупредил Пушкарёв.
- Я всё улажу, - пообещал Андрей. – Где она? В комнате?
Елена Александровна кивнула и вдруг прищурилась, глядя на него. От её взгляда Андрею стало не по себе. Он натянуто улыбнулся и пошёл к двери Катиной комнаты.
Катя сидела на диване, поджав под себя ноги, увидела Андрея и поспешно отвернулась, принялась вытирать слёзы, даже носом шмыгнула. Жданов спрятал улыбку. Подошёл и присел перед ней на корточки.
- Каждое утро будешь сбегать? – поинтересовался он.
Она покосилась на него и снова отвернулась. Андрей осторожно положил руку на её колено, Катя дёрнулась, видимо, хотела отодвинуться, но так и не решилась.
- Катя, - тихо протянул он. – Посмотри на меня. И реветь прекращай.
От этих слов слёзы хлынули бурным потоком. Теперь уже не скрываясь, всхлипнула и ладонью принялась их вытирать. Закусила трясущуюся губу.
Андрей смотрел на неё с улыбкой, - с  чертовски счастливой улыбкой! – и  не мог ничего с ней поделать, как Катя со своими слезами. В какой-то момент не выдержал, обхватил девушку руками и попытался притянуть к себе, уткнулся лицом в её колени.
- Катька, хватит, - попросил он глухо. – Что ты плачешь?
- А ты не понимаешь?
- Нет…
- Андрей, мы всё испортили! – её отчаяние было настолько сильно, что Жданова даже за душу взяло. – Прекрати меня обн-нимать! – начала заикаться, значит, не просто слёзы, уже истерика. – Слышишь? Отп-пусти.
- Катюш…
- Да не хочу я ничего слышать!.. – а потом тише и безнадёжнее: - Это я во всём виновата… конечно, я! Ты пьян был, а я о чём думала?..
Андрей решительно покачал головой.
- Нет, позволь. Не настолько я был пьян… или проблемы были?
Она готова была его стукнуть, причём сильно. Его тон и смеющийся взгляд сильно обижали. Жданов виновато опустил глаза, а потом и голову и поцеловал Катю в коленку.
- Ну что ты расстраиваешься? Сама расстраиваешься и меня расстраиваешь.
- А как?.. К-как мне не расстраиваться? Я не могу… Я не смогу без тебя!
Она ревела в голос, а Андрей вытирал её мокрые щёки, как маленьким детям вытирают.
- Будешь так реветь, сейчас Валерий Сергеевич прибежит и меня расстреляет. Катька, слышишь ли?
Она только головой покачала. Андрей поднялся и пересел на диван. Сгрёб Катерину в охапку, прижал её голову к своей груди и поцеловал в макушку.
- Не плачь. Всё хорошо будет… Знаешь, я исправлюсь. Честно. Так что не реви.
Катя всхлипнула и жарко задышала – жарко даже через свитер стало. Андрей заулыбался и погладил её по волосам. А затем с воодушевлением продолжил:
- Ты только мне говори чётко, чего хочешь. Я ведь не очень в таких вещах соображаю, ты же знаешь… А ты говори – хочу то-то и то-то. И я всё сделаю… Луну тебе с неба достану, хочешь?
Катя больно ткнула его кулачком в живот. Жданов вначале охнул, но тут же рассмеялся. Погладил её по волосам.
- Я очень постараюсь быть хорошим мужем. Буду очень стараться. Честно-честно.
Катя отреагировала не сразу. Затаила дыхание, а потом осторожно зашевелилась, подняла голову.
- Что?
Вытерла ладонью мокрые щеки, отвела со лба волосы и облизала распухшие от рыданий губы.
Андрей лишь плечами пожал.
- А что прикажешь делать? Валерий Сергеевич когда узнает… - показательно вздохнул и сокрушённо покивал. – Придётся жениться.
- Он не узнает, - еле  слышно проговорила Пушкарёва.
Андрей «удивился».
- Как это? Я сейчас пойду и расскажу ему.
Катя приоткрыла рот и всерьёз задумалась, глядя на Андрея. А тот застонал в голос.
- Катя… Катюш… Ну хватит. Я люблю тебя. Я люблю тебя так, что дышать не могу… Не смотри на меня, - взмолился он. – Итак себя мальчишкой чувствую, а ты ещё  смотришь такими глазами. Люблю. Я тебе вчера не говорил?
Она покачала головой.
- Сегодня хотел, - тут же нашёл он оправдание. – Утром, а ты взяла и сбежала. Все планы порушила. Больше не сбегай, - потребовал Жданов.
Катя закусила губу, которая снова предательски затряслась.
- Зачем ты мне всё это говоришь? Я ни о чём не просила… я…
- Я начинаю терять терпение, - повторил Андрей недавние слова Пушкарёва и притянул Катю к себе. – Сама за меня не пойдёшь – заставлю. Я умею, ты знаешь.
Катя обняла его и прижалась мокрой щекой к его щеке.
- Я тебе обещаю, у нас всё будет хорошо, - прошептал он. – Я никому тебя не отдам. У нас дом свой будет, только наш…
- … и ребёнок.
Андрей откинул голову на спинку дивана, закрыл глаза и заулыбался.
- И ребёнок, - подтвердил он.
Она уютно завозилась у него на руках, обняла и пристроила голову у него на плече. Глаза сами собой закрылись, Катя улыбнулась и сказала:
- Я очень тебя люблю… Честно-честно.

---------------------------

Когда Андрей вошёл на кухню, то сразу наткнулся на настороженный взгляд Валерия Сергеевича. Жданов улыбнулся ему и сел за стол.
- Помирились? – спросила Елена Александровна.  Подвинула к Андрею тарелку с порезанным на куски пирогом и поставила большую чашку.
Жданов кивнул, старательно разглядывая пирог и игнорируя недовольство Пушкарёва.
- А Катя где? Она даже не завтракала сегодня.
- Она наревелась вволю и спит. Лен Санна, можно мне кофе, а не чай?
- Конечно, Андрюш.
- Может, ты прекратишь с ним сюсюкать, Лена? – сурово поинтересовался Валерий Сергеевич. – Между прочим, он твою дочь до слёз довёл!
- Да мы уже помирились! – попытался оправдаться Жданов.
- Да вы каждый день ссоритесь и миритесь! Вам лет-то сколько? На двоих пятнадцать?
Андрей затосковал и принялся дуть на горячий кофе, а Елена Александровна укоризненно взглянула на мужа:
- Валера.
- Ну что? У меня кончилось терпение.
- Да не надо ничего делать. Больше мы ссориться не будем. Катя обещала меня слушаться, - важно заявил Андрей, а Пушкарёв презрительно фыркнул.
- Что она тебе обещала?
- Слушаться, - терпеливо повторил Андрей.
- С какой это стати? И когда это она тебя слушалась?
Жданов перестал ковырять вилкой пирог и поднял глаза на Пушкарёва.
- А я ещё не сказал? Мы женимся.
Елена Александровна повернулась от плиты и внимательно посмотрела на него, потом на мужа, который стремительно наливался пунцовой краснотой.
- Что?
- Вы не рады? – искренне удивился Жданов.
Елена Александровна подошла и погладила мужа по плечу.
- Валера, успокойся.
- Он ещё спрашивает – рад ли я… Рад! Рад, что моя дочь окончательно сошла с ума и придумала очередную блажь!..
- Валерий Сергеевич, вам потом будет стыдно за такие слова, - с лёгкой улыбкой проговорил Андрей.
- Мне стыдно?  Вы ругаетесь, как дети, и конца края этому не видно, а теперь ты мне говоришь про какую-то свадьбу… Какая свадьба? Вы же ругаетесь постоянно… - и вдруг обижено выговорил: - Ты  мне говорил, что вы друзья!
- Ой, Валера…
- Что Валера? Он мне говорил! А теперь, что получается? Врал?
- Я её люблю, - покаялся Жданов, уловил понимающую улыбку будущей тёщи и уже увереннее добавил: - Мы женимся.
Елена Александровна обошла стол и погладила Андрея по голове.
- А я рада.
Жданов просиял и признался:
- Я тоже.
- А я нет! – перебил их Валерий Сергеевич.
- Валера, ты невозможен.
- Валерий Сергеевич, предупреждаю,  ваши  внуки будут похожи на меня.  Вы будете держать их на руках, и тогда вам будет стыдно за то, что вы мне сегодня наговорили… и ещё наговорите.
Пушкарёв расправил плечи и посмотрел на жену, потом переспросил:
- Внуки? У нас будет внук?
- Надеюсь, - кивнул Андрей. – Месяцев через девять… или десять. Максимум через год.
Елена Александровна покачала головой.
- Болтун.
Пушкарёв на «болтуна» не отреагировал, призадумался, поглядывая на Андрея исподлобья. Потом потребовал чашку чая.
- А чего я возмущаюсь? – задумчиво проговорил он спустя несколько минут. – В конце концов, этот её… жених, мне никогда не нравился. А этого оболтуса я хоть знаю…
- Почему это я оболтус? – возмутился Андрей, а Пушкарёв ехидно усмехнулся.
- А как назвать того, кто почти пять лет ходил вокруг да около? Оболтус.
На это у Андрея подходящего ответа не нашлось. А Валерий Сергеевич допил чай и стукнул ладонью по столу, отчего Жданов слегка вздрогнул, а Пушкарёв следом деловито поинтересовался:
- Итак, когда свадьба?
Андрей приоткрыл рот и беспомощно посмотрел на Елену Александровну, та поторопилась прийти ему на помощь.
- Валера, ты торопишь события. Как я поняла, они только сегодня решили. А свадьба это серьёзно, нужно всё хорошенько продумать.
Муж лишь отмахнулся.
- Пока ты будешь продумывать, у нас уже внуки будут.
Пушкарёвы не на шутку увлеклись обсуждением, а Андрей слегка заскучал. Его детали интересовали не очень сильно, ему важен был сам факт – теперь Катя его жена, а всё остальное – штамп в паспорте, фата и поход в ЗАГС, лишь незначительные детали.
К тому моменту, когда Катя проснулась, планы родителей приняли уже глобальный масштаб. Её тут же расцеловали, поздравили, а она спросонья не сразу сообразила, что происходит, и по привычке уставилась на Жданова, подозревая того во всевозможных выдумках. Потом вспомнила про данное обещание выйти замуж  и прожить с любимым Андрюшей долго и счастливо, и под взглядами родителей покраснела.
- Что ты им наговорил? – шепнула она Жданову на ухо.
А тот пожал плечами и пленительно улыбнулся.
- Тебя нельзя оставить одного ни на минуту.
- Вот и не оставляй.
В тот момент, когда Валерий Сергеевич вознамерился звонить Ждановым в Лондон, чтобы поделиться невероятной новостью, Андрей засобирался домой.
- Поедем. Пусть они сами тут…
- Вы куда? – удивилась Елена Александровна.
- Домой.
- Но мы же обсуждаем!..
- Вы нам потом время и место сообщите, мы подъедем, - пообещал Андрей, а Катя беспомощно развела руками, глядя на растерявшуюся мать. Всем своим видом демонстрировала  покорность судьбе, то есть Андрею, но когда они оказались в подъезде, вздохнула с облегчением.
- Зря ты им сказал, - посетовала она.
- Ничего не зря. Я же тебе пообещал – пойду и во всём чистосердечно признаюсь.
Они вышли из подъезда, до машины оставалось всего несколько шагов, но Андрей взял Катю за руку.
- Андрюш…
- Что?
- Тебе не кажется, что мы ведём себя немного глупо?
- И что?
Она рассмеялась.
- Ничего.
Звонок Ждановых-старших застал их ещё в дороге. Андрей как раз сворачивал во двор своего дома, с удовольствием посматривал на Катю и вздрогнул, когда телефон завибрировал в нагрудном кармане. Достал, посмотрел на дисплей и сообщил:
- Родители.
- Чьи?
- На этот раз мои. Я слушаю, мама. Не говори так быстро, я не понимаю. Кто звонил? Ах, Валерий Сергеевич… - Жданов весело глянул на Катерину. – Ну да… серьёзно. Нет, он не пошутил.
Катя до боли закусила губу, наблюдая за Андреем. Но он улыбался и никакого повода для беспокойства не подавал.
- Мама, кажется, ты волнуешься больше меня. Я? А мне-то с чего волноваться? У меня всё, как никогда, хорошо… Мама, подожди, я за рулём. Что?.. – Досадливо поморщился и сунул телефон Кате. – На, поговори с ней. Я не могу говорить и машину парковать.
Пушкарёва схватила телефон и с ужасом на него уставилась. Из трубки нёсся возбуждённый голос Маргариты Рудольфовны, она задала какой-то важный вопрос и теперь с нетерпением ожидала на него ответа. Ей никто не отвечал, и она начинала злиться. Катя зажмурилась на секунду, а затем поднесла телефон к уху и, заикаясь, выговорила:
- Добрый день, Маргарита Рудольфовна.
- Катя! – воскликнула Жданова таким тоном, словно только и ждала, что услышать её голос. – Скажи мне, это ведь не шутка?
Катя посмотрела на ухмыляющегося Жданова.
- Кажется, нет.
- Что значит, кажется? – возмутились в один голос мать и сын. Сыну досталось локтем в бок.
- Вы женитесь или нет? – потребовала Маргарита Рудольфовна чёткого ответа.
Катя снова посмотрела на Андрея, а тот приподнял брови, ожидая её ответа. Пушкарёва поневоле заулыбалась и сказала:
- Да.
Андрей перегнулся через сидение, обнял её и поцеловал в щёку, а потом довольно громко сказал:
- Мама, ты слышала? Она сказала «да»!
- Слышала. И рада. Как-то спокойнее на душе стало. А то всё вокруг да около…
- Мама, нехорошо повторять чужие слова.
- А что делать, если других у меня нет?
- Почему они так быстро согласились? – спросила Катя, когда они вошли в лифт.
- А чего ты ждала? Что они устроят скандал? Мы же не подростки.
- Но они почти не удивились!
Андрей привалился спиной к стенке лифта и сунул руки в карманы. С улыбкой наблюдал за Катей.
- Да, милая, кажется, мы с тобой что-то упустили.
Пушкарёва погрозила ему пальцем.
- Не смотри на меня так!
Жданов рассмеялся.
В квартире звонил телефон.
- Это невозможно, - пожаловался Андрей. Ногой захлопнул дверь, и прежде чем включить в прихожей свет, притянул Катю к себе. Она вдруг зажалась, ему показалось, что даже смутилась. Андрей повернул её лицом к себе и поцеловал. Потом шепнул: - Мы дома… - и тут же раздосадовано проговорил: – Кто такой настырный?
Он пошёл к телефону, а Катя, наконец, включила свет, и пока Андрей не видел, глянула на себя в зеркало. Сняла пальто, разулась, а из комнаты вышел Андрей и протянул ей телефонную трубку.
- Мама тебя спрашивает.
Разговор с Маргаритой Кате дался с трудом. Перебить будущую свекровь было страшно, а то, что та говорила – не радовало. По словам Маргариты Рудольфовны, свадьба у них с Андреем должна быть феерическая. Катя молча слушала, только иногда поддакивала и посматривала на Андрея, который брился в ванной, и прикидывала – хочет он феерии или нет.  Оставалось надеяться, что в этом они будут солидарны и обойдутся без излишнего шума. Потом поймала себя на той мысли, что всерьёз обдумывает предложения Маргариты Рудольфовны Ждановой по поводу того, как она будет выходить замуж за её сына. Она, Катя Пушкарёва, собирается выйти замуж за Андрея Жданова. С ума можно сойти…
- Ты о чём задумалась? – спросил Андрей, когда вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем.
Катя, замерев, сидела на постели, прижав телефонную трубку к груди. Андрей её потормошил.
- Ты уверен, что мы правильно поступаем?
- Ты имеешь в виду, хочу ли я на тебе жениться?
- Ненавижу тебя, когда ты так себя ведёшь.
Он улыбнулся.
- А я тебя люблю.
Катя провела пальцем по его только что выбритой щеке.
- Но брак – это серьёзно.
- Очень серьёзно, - подтвердил Андрей. – И у нас всё будет серьёзно. И сейчас серьёзно, разве нет?
Катя отложила трубку и обняла Андрея за шею.
- Просто у меня такое чувство, что я сейчас проснусь.
Жданов поцеловал её, затем отстранился и взял за руку. Попытался снять кольцо с безымянного пальца. Катя болезненно поморщилась.
- Мне палец ещё понадобится!
- Сними это кольцо. Я вчера весь день с ума сходил, когда его видел.
Пушкарёва кинула на него странный взгляд, и кольцо сняла, правда, с некоторым усилием. И снова обняла Андрея.
После третьего звонка матери и второго Пушкарёвых, Андрей телефон отключил.
- Это просто невозможно, - громко возмущался он. – Кать, надо жениться быстрее! Иначе они нас с ума сведут.
Встал с постели, небрежно прикрыл её одеялом и натянул джинсы. Пошёл на кухню, где Катя готовила ужин.
- Кать, ты слышишь?
- Что?
- Жениться, говорю, надо быстрее.
- А когда ты хочешь?
- Да хоть завтра.
- Завтра понедельник.
- И что?
Катя улыбнулась и отвернулась обратно к плите. Андрей сел у окна, закурил и с довольным прищуром стал наблюдать за Катей. Она выглядела немного нелепо в его футболке, непомерно широкой и длинной для её хрупкой фигурки. Что-то помешивала в кастрюльке, принюхивалась, пробовала, кивала, соглашаясь сама с собой, а Жданов улыбался. На этот раз всё было правильно. Она сотни раз для него готовила, и он вот так же сидел и наблюдал, но чувствовал, что  что-то не так,  всегда знал, что она уйдёт. Возможно, сразу, возможно, после ужина, но уйдёт. А он её отпустит, потому что так заведено, так правильно, а вот теперь всё изменилось. И от понимания свершившегося сердце заходится.
Катя обернулась, посмотрела на него и сморщила нос.
- Андрюш…
Он улыбнулся в ответ на её выразительный взгляд, затянулся в последний раз и затушил сигарету.
- Не буду больше.
После ужина устроились на диване в гостиной, перед телевизором, но на экран почти не смотрели. Катя устроилась у Андрея на руках, переговаривались негромко, иногда целовались, потом вновь пытались сосредоточиться на сюжете фильма, но надолго терпения не хватало.
И обоим было совершенно неясно, как жили без всего этого так долго. Как ещё неделю назад вот так же сидели на этом же диване и смотрели кино, и обсуждали только сюжет. И не было объятий, поцелуев, шёпота и смеха.
Но фильм досмотрели. Едва дождались, когда по экрану поползут ленивые титры. Андрей выключил телевизор и предложил:
- Пошли спать?
Ложиться вместе спать оказалось волнительнее всего. Не валиться в постель, охваченными страстью, а просто лечь, выключить свет, придвинуться друг к другу и попытаться уснуть. Лежали, размеренно дышали и держались за руки. И улыбались в темноту. Жданов всё сжимал Катину руку, потом всё-таки перевернулся на бок и притянул девушку к себе. Поцеловал.
- Жена, - шепнул он, а Катя рассмеялась и обняла его.



КОНЕЦ

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » Я-любимая » Вот такие дела