Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Лучшие друзья


Лучшие друзья

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Название: Лучшие друзья
Рейтинг: PG 13
Пейринг: Катя/Андрей, Роман/Шура
Герои: Жданов, Пушкарева, Малиновский, Кривенцова
Жанр: альтернатива НРК                 

                            Глава 1

Когда они познакомились? В классе  седьмом-восьмом… Нет, раньше - в седьмом они первый раз поссорились… Из-за девчонки - была такая в классе «примадонна»… В нее все мальчишки влюблялись. Большинство страдали молча, а они начали активные действия - приглашали ее в кино, на карусели  и… в зоопарк! Интересы-то были еще детские. Обычно, они все друг другу рассказывали, Андрей и в этот раз все ему рассказал и о прошедших свиданиях, и о предполагаемых тоже.  Роман же умолчал  о проводимом наступлении, надеялся, что фортуна улыбнется  ему. А девчонка водила за нос обоих - смотрела фильмы, каталась на карусели и посмеивалась про себя: ловко она транжирит их карманные деньги! Да, неувязочка вышла… Видно память у девчонки была девичья - назначила она свидания в зоопарке и тому, и другому! И даже в одном месте - у клетки с павлином, что тоже можно было понять двояко. Встреча не была приятной ни для кого: «павлины» подрались, а девочка осталась при своих интересах - они оба ее бросили.

А познакомились они раньше… Значит, лет в десять, или в двенадцать. Ромка  пришел к ним в класс в середине года - его отца,  большого партийного босса в маленьком городке, перевели в Москву - повысили, хотя должность стала гораздо ниже, но ведь в Москве!
Школа была престижная,  «с уклоном», но в ней учились и простые смертные - те, что подходили по месту жительства и оценкам - с тройками не брали. Андрюша Жданов учился без троек, да и жил в районе школы, поэтому занимал свое место по праву. Он ничем не выделялся из массы сверстников: одевался как все, вместе со всеми гонял в футбол или хоккей, в зависимости от времени года, сбегал за компанию с уроков, но учился хорошо, и за прегрешения его прощали и родители, и учителя.
Малиновский стал в классе заметной фигурой. Его отец как-то был связан с Внешторгом, и одежда у Ромки была соответствующая - вроде бы обычный костюмчик, а смотрится иначе. Не говоря уже о спортивном снаряжении - у него было все, о чем может мечтать мальчишка в подростковом возрасте.  На одноклассников он смотрел свысока, снисходительно цедил слова сквозь зубы, разговаривая с ними - видимо копировал не лучшие черты характера отца.
У него появились проблемы с учебой - школа-то была «уклонистая», с углубленным изучением точных наук и иностранных языков (их было два, а не один, как в обычных школах). Почему родители не наняли ему репетиторов, осталось тайной для всех. Возможно, они просто не обращали внимания на его учебу? Привыкли, что в прежней школе к их сыну относились согласно положению отца?
Как бы то ни было, но Ромка вынужден был сам справляться с проблемой. Для ее решения  он выбрал Андрея Жданова - учится хорошо, не зазнается, дает списывать…
Они стали дружить. Андрей по характеру мягкий, прикипающий душой к друзьям, идущий у них на поводу. Он и к Малиновскому привязался - целыми днями Роман у Ждановых дома околачивался. Вместе делали домашние задания (Роман больше списывал), вместе играли в игры, которых у Малиновского было великое множество (отец привозил из-за границы), и которые он постепенно перенес в дом друга. Часто бывало, что и ночевал у Ждановых.

- Мальчики, заканчивайте игру, уже поздно!
- Ма, еще немножко! Посмотри, какие классные машинки! У меня полицейская, а  Ромка угонщик! Я его почти догнал!  - они гоняли радиоуправляемые машинки на специальном поле, на котором были изображены улицы города.
О таких играх другие мальчишки  слыхом не слыхивали. Непонятно, почему Роман не приглашал друга к себе домой? Наверное, у Ждановых было уютнее в доме, теплее.
- Андрюш, на улице уже темнеет! Роме пора домой. Его родители будут волноваться…
- Не будут … Их и дома нет. Они на приеме, приедут поздно.
- Так ты будешь дома один?
- Ага… Теть Рит, можно я у вас останусь?
- Ну… я не против, но все равно, надо как-то сообщить …
- А я им записку оставил, что у вас останусь.
- Ну, хорошо. Тогда я постелю тебе на диване.
- Ма, лучше кресло раздвинем в моей комнате
- На нем неудобно спать.
- Я сам на него лягу, а Ромка на моей кровати поспит.
- Пусть будет по-твоему. Играйте, пока я постелю и погрею молоко - попьете на ночь.
- С печеньем?
- Печенья нет, придется с булочками.

Улеглись только через час, и еще долго  не спали  - рассказывали страшилки, пугали друг друга, заворачиваясь в простыни и  жутким шепотом произнося заклинания, и сами же смеялись над своими проделками.
Потребовалось вмешательство Маргариты, чтобы утихомирить друзей.

Маргарита всеми силами способствовала их дружбе - такая семья… такие связи… Глядишь, и семьями подружатся. А там… Может, Павел продвинется по службе, а то застрял на должности начальника цеха… А мог бы работать… да хоть директором - способности есть… И она… Себя Маргарита видела в обществе Ромкиной матери на самых высоких приемах… в театре - в отдельной ложе, не иначе…

Андрей ничего такого не думал, просто радовался появлению друга - у него до сих пор настоящего друга не было. Была компания ребят, а близкого, единственного, с которым все пополам - такого друга не было.

Школу закончили успешно. Готовились в институт поступать - а поступить было необходимо, иначе грозил призыв в армию. А наши войска еще воевали  в Афганистане…
Маргарита возлагала большие надежды на Малиновского-старшего. Своего сына он от армии «отмажет», а заодно, может и Андрюшу…

Все рухнуло в одночасье! Не было больше прежней страны, не было привычного государственного строя, не было могущества партии, только проблемы остались.
Ромку отец все же успел пристроить в институт. Правда не в МГИМО, как рассчитывал, а в МГУ, и уехал  работать в далекую малоизвестную страну третьим помощником посла. И жена с ним уехала, оставив сыночка на произвол судьбы - выплывай сам…
Андрей тоже в армию не попал - поступил в институт. Самостоятельно!
Павел на радостях подарил ему свою машину, да и квартира у него была можно сказать своя - родители переехали жить за город.
Случившаяся перестройка, от которой так пострадал отец Малиновского ( еще легко отделался!), для Жданова-старшего стала временем возвышения: с другом Воропаевым, занимавшим не последнее место в администрации района, открыли они фирму, потом приватизировали фабрику, на которой работал Павел (уже не начальником цеха, а директором). Дальше - больше… Стали они крупными бизнесменами, совладельцами Модного Дома. А когда случилось несчастье, и  Воропаев погиб в автокатастрофе, Павел Жданов стал единолично управлять компанией.
Известность и процветание Модного Дома сделали популярным  и Жданова-младшего. Очень скоро Андрей превратился из неизвестного никому студента, во всеми любимого сына президента компании, в будущего президента компании. Его обожали, перед ним заискивали, дружбы с ним добивались. А заполучить его в мужья мечтали все девицы из  их круга, да и другие - тоже.
А Малиновскому приходилось довольствоваться ролью лучшего друга, оруженосца… Санчо Пансы при Дон Кихоте… Самолюбие его страдало неимоверно, но он не показывал этого никому, особенно Андрею.

                                            Глава 2

Киру Воропаеву Роман увидел впервые, когда они учились в десятом классе. Это покажется странным, если учесть, что Андрей знал Киру с детства - их родители дружили, как теперь говорят: «семьями». Но так получилось…  Малиновский мог увидеть ее только  на дне рождения Андрея (летом) или на Новый год - в эти дни устраивались детские праздники, но всегда на даче.
Роман летом отдыхал в лагере на море, а на Новый год обычно уезжал с родителям за границу  кататься на горных лыжах.
В городской квартире Ждановых Кира в детстве практически не бывала - Воропаевы жили в другом районе. Так и получилось, что  Малиновский с Кирой знаком не был, хотя слышал о ней немало.
В тот год тяжело заболела мать Киры. Ее оперировали, но и после операции она все еще  не чувствовала себя достаточно здоровой.
Приближались экзамены, а следом за ними выпускной вечер, а у  Киры не было куплено платье. Маргарита взялась помочь ей в этом вопросе, и Кира приехала к Ждановым домой.
Малиновский как всегда был там. Одного взгляда ему хватило, чтобы по достоинству оценить девушку. Он на нее «запал»…
И было от чего: стройная, как тростиночка - семь лет занятия балетом! Светловолосая (натуральная блондинка!), но умная, как брюнетка - это он  оценит позже… И огромные, в пол-лица серые глаза… Это потом данный набор качеств станет эталоном для мальчика-мажора Малиновского, а в то время Кира стала первой девушкой, в которую Ромка влюбился серьезно.
Андрей на Киру внимания не обращал - она была «своя», почти как сестра, и у него даже не возникала мысль оценить ее красоту и другие достоинства, но когда Роман начал  ухаживать за ней, в нем проснулось чувство собственника: мое! Не отдам! Он тоже стал оказывать Кире знаки внимания: приглашал в кино, на дискотеку, а то и домой - послушать музыку, посмотреть фильм на видяшнике. Обычно и Роман присутствовал при этом, и они соперничали, «распускали хвост», выпендривались перед ней, кто как мог - обольщали девушку…
И опять удача была на стороне Жданова! В то время как Малиновский прилагал невероятные усилия, чтобы обратить на себя внимание , Андрею и делать ничего особенного не приходилось, только не отмахиваться, проявлять заинтересованность - Кире  Жданов давно нравился, она вся была бы в его власти -  только захоти…
В последствии Малиновскому пришлось отступить, смириться с тем, что Кира предпочла ему Андрея - а куда деваться? К тому времени они оба работали в компании, Малиновский - по протекции Андрея. Это он уговорил отца взять Романа на работу. Без работы Роман остаться не мог - родители помогали мало…
Финансовый вопрос всегда был острым для Романа. Еще в студенческие годы он постоянно искал возможность получить деньги - именно получить, а не заработать.
Подрабатывать дворником, грузчиком, сторожем ему и в голову не приходило, зато он играл на скачках, «дружил» с игровыми автоматами, а однажды, то ли в шутку, то ли всерьез предложил Жданову такое…

- Палыч, тебе деньги нужны?
- Как сказать… Деньги лишними не бывают. А у тебя что, ключ есть от комнаты, где деньги лежат?
- Ключа нет, а вот способ получить их, знаю.
- Сам придумал?
- Нет, не сам, но это делу не помеха. У нас в универе история произошла довольно громкая - парень один, красавчик с первого курса, охмурил сокурсницу…
- Эка невидаль!
- Нет, ты послушай! Не просто переспал с ней, а за большие деньги, на спор.
Дело в том, что она такая дурнушка, говорят…
- Нет, Малина! Я - пас. Я на дурнушек не западаю… Вот если бы моделька была…
- На моделек никто спорить не будет и денег не даст. На них самим еще раскошеливаться надо.
- Ром, а тебе не кажется, что спорить на живого человека как-то не того… подлостью попахивает…
- Это ты зря! Для нее это может единственный шанс… Вспоминать потом будет всю жизнь.
- Как знаешь. Дерзай.
- Думаешь, так просто найти дурнушку в наше время?
-А что, перевелись?
- Ну, не перевелись… Но сколько средств: косметика, одежда, прическа… Из любой некрасавицы такую симпатишшную сотворят… Главное-то не в этом - с кем спорить, вот что главное!
- Нашел уже любителей пари?
- Да я…собственно…  с тобой хотел  заключить его…
- Со мной? Чтобы я тебе за твое же удовольствие платил? Не дождешься!
- Нет, так нет. Дай в долг, и я пойду…
Даже такие вот  мысли возникали в озабоченном мозгу Малиновского…

                            *
Роман уступил Жданову, перестал ухаживать за Кирой,  но в душе не смирился и жаждал реванша. Всеми силами он старался показать Кире, что Жданов не стоит ее, что он ее не любит так,  как она заслуживает, как любит ее он, Роман Малиновский.
Именно с этой целью знакомил он друга с модными девочками в барах, водил его в клубы, где они расслаблялись по полной программе - с сауной, бассейном и массажистками,  провоцируя его, таким образом,  на измены.
Вот только Кира реагировала неадекватно - она все прощала…

 
                                       *
В начале осени перед Ждановым замаячило президентское кресло - Павел Олегович решил удалиться от дел, осесть в Лондоне. Он не передал руководство компанией сыну, как все ожидали, а назначил выборы.
- Андрюх, ты бы подсуетился…
- Ты о чем?
- Я о выборах президента компании
- Ты думаешь, меня могут не избрать?
- Я думаю - могут!
- И кто же проголосует против? Ты что ли?
«Хотел бы я быть против, да не получается… Где я еще найду такую работу? А если Андрей будет руководить, он меня повысит. Может, даже вице-президентом сделает» - подумал Малиновский, а вслух сказал другое.
- Во мне можешь не сомневаться, я всегда за тебя. А некоторые другие вполне могут… Например, Павел Олегович…
- Отец? Ты с ума сошел…
- Да нет, не сошел … Я разговор их слышал, с Александром. Он сказал, что поддержит план Воропаева.
- Даже так… Не ожидал от отца…
- А еще Кира...
- Ну, Кира уж точно будет за меня…
- Уверен? Александр ей брат, а ты кто?
- Я…Я любимый человек!
- Но не муж, и даже не жених.
- Хочешь сказать… я должен… ты предлагаешь мне?
- Не предлагаю - советую. Подстрахуйся! Сделай ей официальное предложение. Перейдешь в статус жениха - это уже почти муж. Это обязывает… Если она хочет…
- А потом что? Жениться?
- Это будет потом! Неизвестно когда. Можно и отказаться от свадьбы… Главное - сейчас выиграть…
Андрей совету внял, и на тусовке по случаю юбилея компании, на глазах у множества приглашенных  объявил о помолвке. Получилось несколько театрально, но Кире спектакль понравился, она любила «играть на публику», быть в центре внимания.

Выборы прошли без неожиданностей - Андрей Жданов стал президентом компании.
Павел действительно голосовал за Воропаева, а поскольку приехала еще и Кристина, и тоже проголосовала за брата, голос Киры оказался решающим. Она отдала его за жениха.
А Роман стал вице-президентом, как и предполагал. Его план сработал.
   

                   Глава 3

Накануне выборов в компанию пришла Катя. Увидев ее, Андрей был буквально ошеломлен - сразу вспомнился давний рассказ Малиновского. Теперь- то Роман  в деньгах не нуждается, а то кандидатура подходящая…
И что самое удивительное, он взял ее на работу! Более того - сделал своей помощницей и посадил рядом с собой - в каморку за тонкой перегородкой, бывшую при отце то ли кладовкой, то ли встроенным шкафом.
Он объяснял это  себе, а заодно и лучшему другу Малиновскому, тем, что ему нужен толковый помощник-экономист, а у нее резюме - пальчики оближешь: два языка, стажировка в Германии, работа в престижном банке. Отзывы  из банка самые благожелательные…
- Если она такая умная, ей самой секретарь нужен. Ты не подумал? - съязвил Роман.
- Подумал, - усмехнулся Жданов, - я для этого вторую секретаршу принял.
- Шутишь?
- Ничуть! Сидит в приемной. Не заметил?
- Нет… Никого там не видел
- Ну, может, посчастливится, увидишь…. Я сам не теряю надежды.
- А зачем ты ее принял, если она на рабочем месте не бывает?
- Деваться некуда было - она Кирина протеже. Шпионить за мной будет.
- Опаньки… Ну, ты Андрюха, попал, скажу я тебе! «Круто ты попал на ТВ…»- насвистывая мотивчик, Малиновский вышел в приемную и тут же вернулся.
- Жданов… Она на месте! Жданов… Она же… Она по всем параметрам подходит! Фигура, грудь, лицо… А одета как!
- Скажу тебе больше, Малина - она разведена! И не с кем-нибудь, а с олигархом.
- Тогда это мое! Ждан, ты же не будешь… А тебе эту, другую, идет?
- Бери, только не говори потом, что я тебя не предупреждал - ей палец в рот не клади, откусит руку! Это я к тому, что она твой счет в банке быстро обнулит.
- Это мы еще посмотрим, кто кого …Я пошел?
- Иди уже!
- Ты точно не в обиде? Согласен на вторую?
- Иди! Ты еще мне завидовать будешь…

                                 *
Катя оказалась действительно толковым помощником, работоспособным и безотказным - могла и на обед не пойти, и после работы задержаться. Андрею нравилось с ней работать. А еще… Его тянуло к ней! Нет, она ему вовсе не нравилась! Он испытывал к ней совсем другие чувства: жалость - за что природа так обидела ее? Неловкость - почему она так одевается, разве не видит окружающих? Злость - почему она позволяет так относиться к себе? Все ее унижают, а она терпит…
Да, он жалел ее, злился, испытывал неловкость, может быть, даже стыдился быть рядом с ней, но его тянуло в каморку, к ней…
Это как в кино, когда показывают ужастик – неприятно, хочется закрыть глаза и не видеть, а …смотришь… приоткрываешь глаз и бросаешь взгляд на экран, потому что интересно, потому что зацепило.
Вот и Катя… зацепила его… И он невольно стремился туда, где она.

…Катя стучит пальчиками по клавиатуре, сверяет что-то с калькулятором и опять стучит, а он стоит рядом со столом, листает справочник, и краем глаза наблюдает за ней … за тем, как она работает. Она смущается от его присутствия. Цифры, всегда такие понятные, путаются, баланс не сходится, а он все стоит рядом, листает справочник, а смотрит на нее…

….Катя печатает отчет, торопится - Совет директоров совсем скоро, а он сидит на стуле-лесенке, которым она пользуется, чтобы достать папки с верхней полки шкафа - ему такая лесенка не нужна, он и так может достать, росту хватит. Он использует ее как стул - сидит уже долго, ничего не спрашивает…
- Андрей Павлович! Вам что-то нужно? Я могу потом допечатать…
- Нет, Кать. Я просто отдыхаю - у Вас хорошо, прохладно, и  солнце не слепит, как в кабинете.
- Так надо жалюзи закрыть! Я сейчас, - она рванулась было, но он удержал ее
- Не нужно, Кать. Я сам закрою. Еще посижу у Вас немного и закрою…

…Катя пришла сегодня раньше обычного - не спалось ночью. Писала дневник под одеялом при свете фонарика - чтобы папа не заметил свет из-под двери. Писала о нем, об Андрее… О своих чувствах писала, о том, как полюбила с первого взгляда. И о том, что понимает, что любовь ее будет безответна - кто он, и кто она… Но это ведь все равно любовь! И она рада ей, рада, что в душе ее поселилось это чувство и согрело ее, наполнило непонятным, но таким приятным томлением…
Ночью  она не сомкнула глаз, а теперь они закрывались сами собой, и она задремала, положив голову на стол. Там под стеком лежала его фотография, совсем маленькая, и перевернутая обратной стороной - вдруг увидит кто, но она чувствовала ее щекой и представляла такое… Пусть это никогда не сбудется, но помечтать-то можно?!
Она вздрогнула, почувствовав на себе взгляд, открыла глаза - В проеме двери стоял Жданов.
- Андрей Павлович… Вы что-то хотели? Я… задумалась…
- Да нет, Катенька. Мне ничего не нужно, я поздороваться зашел. Ждал, ждал, когда Вы выйдите, а Вы все не выходите… Я забеспокоился…

                                         Глава 4

Между тем дела в компании шли вовсе не так успешно, как хотелось бы.
И сам Жданов, и его команда, в которую входили Малиновский и Катя, были молоды, азартны, и не имели достаточного опыта в руководстве бизнесом такого высокого уровня
  И не было рядом человека, который бы усомнился в правильности их решений, притормозил их пыл.
Это мог бы быть Жданов-старший, но он был слишком далеко и не знал всего, что происходит в компании. Андрей не хотел выглядеть желторотым юнцом, не способным без помощи отца принимать решения
Кира сама ничего не знала. Андрей ее в свои замыслы не посвящал, потому как не надеялся на понимание. Она не была в его команде и поэтому не могла ничего сообщить Павлу или Маргарите, да она и не вникала в дела - ее голова была занята подготовкой к свадьбе.
Первую ошибку допустила Катя. Она была хорошим экономистом, но совершенно не ориентировалась в мире моды, и когда потребовалось сократить затраты, чтобы уложиться в смету, она предложила самый очевидный путь: закупить более дешевые ткани. Она предложила, а Жданов и Малиновский согласились с ней. Почему? Они-то в модном бизнесе не первый день… Андрей, скорее всего, не захотел думать, искать другое решение - привык полагаться не на себя.
А Роман… Почему он не остановил друга? Хотел подставить Катю - слишком близки они становились, вытесняла она Романа с позиции лучшего и единственного друга, сама занимала это место, причем довольно уверенно. Он должен был  понимать, чем это обернется - провалом коллекции. А он поможет исправить положение, и тогда Жданов поймет, кто ему лучший друг… О том, что Катя может стать для Жданова не другом, а чем-то большим, Малиновский и мысли не допускал… Тогда…

Коллекция провалилась, никто ее не закупил.  Положение можно было исправить, только выпустив в срочном порядке новую коллекцию, уже из  натуральных тканей - таков был спрос на рынке моды.
Катя чувствовала свою вину, хотя Жданов ее ни в чем не обвинял и не упрекал, и внесла свою лепту в  исправление положения компании - каким-то образом ей удалось взять большой кредит в банке. Опять она оказалась «на коне»! Роман решил, во что бы то ни стало превзойти ее. Переворошил все былые связи отца и вышел на поставщиков отличных тканей из Узбекистана по очень приемлемым ценам. Андрей загорелся - закупка этих тканей разом решила бы все проблемы !
Как ни просила его Катя не рисковать, не хватать бесплатный сыр, она не смогла остановить его - она была одна, а их - двое. Результат был  плачевный.  Малиновский ошибся - поставщики оказались ненадежными, ткани - контрабандными… 
Ее опасения подтвердились - они остались и без тканей, и без денег. Одно утешало - название компании нигде в документах не фигурировало.

История с тканями еще больше сблизила Жданова с Катей. Андрей нуждался в сочувствии, и никто кроме Кати не мог дать ему это сочувствие и поддержку - только она и Роман знали истинное положение дел, но Малиновский был  виноват как и Андрей, а может и больше - какое от него можно было ждать утешение?
А Катя старалась - взяла на себя объяснение с кредиторами, поставщиками… Все требовали денег, и она обещала, упрашивала подождать, и опять обещала… Но крах компании был очевиден, банкротство неминуемо.

И тогда Жданов выдвинул идею подставной фирмы. Малиновскому идея понравилась - он уже видел себя президентом этой фирмы - а кто же, если не он? Быть президентом - это его сокровенная мечта, о которой никто не догадывался - все считали его весельчаком-балагуром, а он хотел быть солидным бизнесменом. Он и сам не верил, что мечта сбудется, а тут такая возможность. Пусть фирма откроется пока  как временная, но если дела пойдут… Он может остаться ее владельцем. И тогда он сравняется с Андреем …
Станет равноправным партнером… А может… Если Жданов опять ошибется…Тогда и Кира по-другому к нему отнесется…
Он так уверился в своих предположениях, что в первый момент  не понял Жданова.

- Палыч, ты про фирму подставную говорил. Когда открывать будем?
- А она уже открыта.
- Как открыта? Я ничего не знаю. Разве не я… А на чье имя зарегистрирована фирма?
- Фирма будет принадлежать Кате Пушкаревой. На ее имя и зарегистрирована
- Как - Кате? Андрей, ты подумал?
- Подумал. Лучшей кандидатуры я не вижу. Она очень порядочная, я ей доверяю больше, чем себе.
- Ну, смотри…

Эх.Жданов, Жданов… Знать бы тебе, чем обернется твое решение…

                        Глава 5

Отношения с Катей  «напрягали»   Жданова. Он пугался своих чувств, не мог их объяснить - не влюбился же он в эту неформатную девушку? Сказать кому - засмеют. Малиновский и так уже что-то подозревает. Недавно спросил:
- Жданов, у тебя шею свело?
- С чего ты взял?
- У тебя голова постоянно повернута вправо, когда ты за столом сидишь.
- Не придумывай, Малиновский. Все нормально с моей шеей!

Малиновского разуверил, а про себя подумал:
«Надо следить за собой. Я и вправду постоянно смотрю в ее сторону…»

Он не просто смотрел. Если раньше он всего лишь стремился чаще ее видеть - заходил в каморку, звал в кабинет по любому пустячному делу, то теперь он смотрел целенаправленно - на ее губы. Нестерпимо хотелось потрогать их, провести по ним пальцем  - какие они? Мягкие? Упругие? Горячие  или замерзшие в одиночестве? Это было наваждением, он постоянно об этом думал, и уже сердился на нее и злился на себя - как прекратить это безумие? Только осуществить его…  Потрогает, и сразу забудет. И все станет как прежде: он президент, она его помощница, и больше ничего. Ничего…Так ничего и не было!

А Катя ловила его взгляды, собирала их как на нитку, берегла в сердце. Она тоже не понимала их значения, не понимала, что происходит между ними. Ничего же не происходит! Но взгляды берегла, перебирала их, укрывшись одеялом с головой, чтобы никто не заметил ненароком, как она реагирует на них - мечтательная улыбка, в глазах поволока… они видят совсем не то, что окружает ее, а то, о чем мечтает…

Помог Малиновский, сам того не желая. Он - то желал совсем иного… После регистрации фирмы на имя Пушкаревой, он долго не мог успокоиться . Обида жгла сердце, и в нем родился план мести - заставить Жданова любить Катю. Пусть помучается! Она не моделька…
Для получения очередного кредита, Жданову пришлось подписать закладную на Зималетто. Вот тут Роман и начал осуществление своего плана.

-  Жданов, а ты не думал, что компания теперь номинально принадлежит Пушкаревой? 
- И что из этого? Выйдем из кризиса, и переоформим. Пушкарева ведь на нее не претендует. - И когда это произойдет?
- Катя говорит, что в течение года.
-  А ты уверен, что за этот год ничего не изменится?
- О чем ты? О компании?
- Нет! Я о Кате!
- А что может произойти с Катей?
- Все что угодно. Влюбится, например, или вообще замуж выйдет.
- Катя? Замуж?
- А почему бы и нет? Все девушки замуж выходят…
- Ладно, пусть так. Ты - то, что беспокоишься о ней?
  - Я не о ней беспокоюсь. Я о компании. В нее, между прочим, и мои денежки вложены.
- Малиновский! Катя порядочный человек! Она вернет компанию.
- Предположим, что так. Катя - порядочная! А ее кавалер-жених-муж? В нем ты будешь уверен?
- Да, проблема…
- То - то и оно! Как только станет известно, что она владеет компанией - а это все равно произойдет, возле нее окажется много проходимцев! И вид ее, их не смутит, вот увидишь.
- А что же делать-то, Ром?
- Что-что… Оградить ее надо…от поклонников.
- Запереть что-ли? Она свободный человек, Роман! И может влюбляться, в кого захочет.
- А кто против? Надо только, чтобы она выбрала нужного нам человека! Он должен ее в себя влюбить.
- И кто это, позволь полюбопытствовать? - в голосе Жданова непроизвольно прозвучала скрытая издевка.
- Это ты…
- Я?!
- Именно ты. Зачем кого-то искать на стороне, посвящать в наши планы? Ты профукал компанию, тебе и влюблять в себя новую «владелицу»…
- Ну, я так я. Раз ты так считаешь.

«Странно, - подумал Малиновский, он совсем не сопротивлялся… Не предложил заняться этим мне - компанию-то профукали мы  вместе. Он даже рад вроде моему предложению? Или мне показалось?»

А Жданов и вправду был рад такому повороту событий - теперь можно не скрываясь от Малиновского ухаживать за Катей! И не только в Малиновском дело… Он сам себе открывал эту возможность - теперь вроде не он этого желает, а ради компании… Он любит компанию, и ради нее на все готов. Влюбить в себя Катю - пожалуйста! С радостью!

И началась у Жданова двойная жизнь. Одна - обычная, которая была и до этого, которую все видели. В ней ничего не изменилось. Он все так же  бывал с Малиновским в барах, ездил ночевать к Кире, равнодушно выслушивал ее упреки и дома, и в офисе. Надо сказать, что дома она скандалила реже - зачем портить вечер, если он, Андрей, пришел? Другое дело в офисе, после того, как не пришел накануне - времени достаточно, чтобы выяснить отношения и помириться, и может быть даже вместе уехать вечером…
Другая его жизнь была связана с Катей. Об этой другой его жизни не знал никто, кроме Малиновского, но и он знал только внешнюю ее сторону: открытки, игрушки… Малиновский сам и покупал эти игрушки и открытки. Андрей не противился – пусть развлекается! Тем более и открытки,и игрушки Кате нравились…

Катя была не похожа на других, и ее мир был другой, не похожий на тот, в котором жил он. Но самое удивительное, что в ее мире и он, Андрей Жданов, становился другим!
И еще более удивительное - в Катином мире ему нравилось быть! И быть другим хотелось…
Однажды Катин папа Валерий Сергеевич подвез их до налоговой инспекции - машина Жданова была в ремонте. А на обратном пути заглохла и машина Пушкаревых.
- Валерий Сергеевич, я вызову эвакуатор.
- Зачем это? Мы что, два мужика с одной машиной не справимся?  Давай, подсоби мне…
А ты, Катерина, за руль сядь!

Боже! Кто бы из знакомых увидел! Жданов, с закатанными рукавами, руки испачканы смазкой…
Они пытались завести машину, подсоединяли какие-то проводки, казавшиеся им отошедшими от своего основного положения, спорили… Катя вертелась тут же, советовала то одному, то другому, и от обоих получала по заслугам… И оба защищали ее, как свою собственность! 
- Пап, тут  «пипочка» какая-то… вроде не так стоит … Я подержу…
- Я тебе подержу! Брысь! Молчи, женщина, не мешай!                         
- Валерий Сергеевич! Катя-то причем! Зачем Вы так!

- Андрей Павлович! Вот проводок… Вот сюда его…
- Катя, не мешайте! Опять сорвалось! Из-за Вас, между прочим!
- Андрей Павлович! Вы хоть и президент, но не у себя в кабинете. Не надо кричать на мою дочь!

И было в этих спорах, незлобных окриках, суете что-то такое домашнее, родственное…
И чувство удовлетворения, собственной значимости - завелась голубушка!
Раньше с ним такого не было… Нет, после удачного Показа, после одобрения его плана на Совете Директоров приятное чувство хорошо сделанной работы посещало его, но чтобы испытывать такое от простой физической работы - такое ему знакомо не было.

А губы ее по-прежнему манили… Недозволенность разжигала воображение… Но страх потерять все - вдруг ей будет неприятно? Что тогда? Тогда уже невозможно будет заходить к ней запросто, смотреть, как она читает очередной его очередную открытку…
Между прочим, она безошибочно узнавала (хотя и не знала!), писал ли текст Малиновский - тогда открытка отправлялась в ящик стола, или он сам его сочинял - эту открытку она прижимала к груди, долго держала ее у сердца, и только потом открытка оказывалась на столе. Но не в ящике! До конца рабочего дня они были вместе - Катя и открытка. Катя держала ее под рукой, перечитывала, водила пальчиком по полюбившейся строчке, поглаживая ее, и думала о том, кто писал ее…
Она и сама дарила ему приятные мелочи, чаще всего вкусные: шоколадку - не простую, швейцарскую, пирожное в форме сердца, завернутое в бумажные кружева - точно новорожденный…
Пирожное попробовать не удалось - Ромка проглотил не жуя, а шоколадку Андрей съел, хотя раньше не любил шоколад.
Обертку при Малиновском бросил в урну, за что получил от него нагоняй
- Ты что делаешь?! Достань немедленно! Ты должен хранить ее - это же первый подарок от девушки!
Жданов, якобы нехотя, подчинился.
На самом деле ему и без подсказки хотелось ее сохранить – собирался убрать обертку в ящик стола, в тот, что закрывался на ключ, а урна - это для Малиновского…чтобы не догадался об его истинных чувствах.

                                     Глава 6

День начался с визита  Киры. Она как ураган влетела в кабинет и  долго и нудно, «с пристрастием» выясняла, где он был ночью. В простую версию: пришел, выпил пива, отключил телефон и лег спать, она верить отказывалась, а на Жданова нашло  - уперся как бык и не хотел придумывать что-нибудь более правдоподобное на взгляд Киры.А  правда и заключалась в его версии – действительно , пришел…выпил… уснул… Другое дело, что телефон отключил исключительно оттого, что не хотел слышать именно ее звонка, а пиво было дополнением к футболу, который он намерился посмотреть. Он и смотрел футбол, потягивая из бутылки пиво, и не заметил, как переключился мыслями с игры на поле, к игре, которую начал по воле Малиновского, и которая нравилась ему все меньше. Она давала ему возможность вести направленную атаку на Катерину, но она же и сковывала его - он уже сам не знал, где игра, а где истинные чувства. Изначально Жданов предполагал, что игра будет прикрывать его истинный интерес , а теперь боялся их проявить, опасаясь, что будут они расценены, прежде всего им самим, как фальшивые, неискренние… Он окончательно запутался… Сам попал в свои же сети…Забыв про футбол, он думал о Катерине, и были его мысли отнюдь не целомудренны… Пришлось даже освежиться холодным душем! Но зато принял решение - завтра же перейти к активным действиям! Имелось в виду - поцеловать…
Он намеревался сделать это уже утром, но пришла Кира, и до сих пор что-то говорит, хотя он давно потерял нить разговора и даже не оправдывается. Ему все равно, что она о нем думает. Злило только то, что она мешала ему пойти к Кате.
Хорошо, что зашел Малиновский. Андрей демонстративно стал говорить с ним о работе, и Кира ушла.

- Что Палыч, достала тебя Кира?
- Не то слово! Надоела ее слежка.
- А как там? - он кивнул на каморку.
- Никак. Даже зайти не успел. Кира прилетела, как черт на помеле.
- На помеле баба-Яга летает
- Один черт…
- Ладно, эту тему закроем - не в первый раз, образуется все… Давай о Кате.
- А что Катя?
- Ну… тебе не кажется, что пора активизировать ваши  отношения?
- Каким образом?
- Скажи: ты уже поцеловал ее?
- Нет еще!
- Как все запущено… О чем ты думаешь?  Сколько девушка может ждать? Она другого найдет…
- Сам знаю, не лезь. Не получается… обстановка не та.
- Обстановочку мы организуем, не переживай… На что и нужны друзья. Сегодня же и организуем…
- Что ты придумал?
- Мы совещание соберем, втроем…
- Ты, я и Кира?
- Причем здесь Кира? Ты, я и Катя.
- И что это даст?
- Поработаем… Потом якобы проголодаемся, переместимся в кафе… Я оттуда смоюсь пораньше - дело придумаю, а ты… действуй по обстановке…

Они сидели в кафе уже порядочное время. Катя  не понимала, зачем они здесь - ничего срочного, обычные рутинные дела, которые можно было решить в рабочем порядке.
От того, что не понимала, она чувствовала себя неуютно и откровенно посматривала на часы. Не здесь она должна была быть! У нее встреча с адвокатами! Несколько раз звонил Зорькин, советовался - он встречался с адвокатами вместо нее…
Жданов весь извелся в ожидании того, что предстояло, чего он так желал…
А Катя, как нарочно, облизывала пересохшие губы - то ли ей жарко было, то ли яблочный сок сушил их, и этим еще больше распаляла его воображение.

Малиновский все не уходил, все подливал и подливал Жданову новые порции виски…
Когда он, наконец, удалился, Андрей был уже изрядно пьян. Он пригласил Катю на танец, но ноги не держали его, голова шла кругом, и она поспешила усадить его снова за стол.
- Андрей Павлович! Вам уже хватит… Давайте я вызову такси.
- Нет, Катенька! Мы еще совсем не побыли вдвоем… Вы уже … Я еще…Катя, скажите честно, я Вам не нравлюсь?
- Нравитесь, Андрей Павлович… Очень…
- Катя, не называйте меня так. Андрей, просто Андрей! Мы же не на работе… Договорились? Представим, что мы только познакомились…
- А давайте не сегодня?
- А когда, Кать? Я уже извелся весь… Я вот думал, что все про Вас знаю. А оказывается, у Вас есть Зорькин! Я, когда узнал про него, я же спать перестал, я есть перестал! Я пить пере… начал! А все потому, что я ревную! Я…Вас…ревную…
Я вдруг увидел тебя… Вас…,  совсем другой - не просто хорошего помощника, а…женщину… Чуткую, ранимую, нежную женщину, Кать…
Я смотрю на твои губы… давно смотрю… я хочу их потрогать… Можно, Кать?
Он вдруг перегнулся через стол, протянул к ней руку, но не дотронулся до ее губ рукой, а притянул испуганную девушку к себе и поцеловал…
Он сам был ошарашен той бурей чувств, которую всколыхнул этот поцелуй. А еще тем, что совершенно ясно понял, что действительно ревнует эту несуразную пигалицу! Ревнует! Он, Андрей Жданов, самый завидный жених московского бомонда, ревнует не свою красавицу-невесту, не пылкую любовницу, а эту неприметную свою помощницу, свою Катю… Моя… Моя Катенька…
А Катин мир, между тем опрокинулся и перестал существовать. Не меньше Жданова она была поражена его словами, а главное - выражением его глаз. Такой взгляд не может лгать! Она дрожала от страха и ожидания. Не в силах оторвать от него влюбленный взгляд, боясь выдать свою самую тайную тайну, она зажмурилась, и в тот же миг почувствовала на своих губах вкус его губ - горький от  виски и сладкий от желания…
Чувствуя, что вот-вот упадет, она ухватилась за его плечи… Ноги стали ватными, и она безжизненно повисла  на его руках…
- Катя… Катенька! Что с тобой?  Катя, ты слышишь меня? Воды! Дайте воды! И врача вызовите!
Но она уже очнулась и испуганно улыбнулась ему.
- Не нужно врача. Все хорошо. Я …поеду… Домой.
- Я отвезу Вас.
- Нет, я на такси. И Вам нельзя за руль. Я вызову и Вам…

Сомнения начали одолевать Катерину уже в такси, и продолжились потом, на ее диванчике: «Не надо было с ним целоваться! Не надо! У него же свадьба с Кирой… совсем скоро… Он много выпил. Получается, что она воспользовалась его минутной слабостью - волевые мужчины иногда впадают в сентиментальность. Ему захотелось нежности, немедленно, а она оказалась рядом, только и всего… Завтра ему будет стыдно за свой поступок, и он не захочет ее видеть, чтобы не вспоминать о случившемся. Уволить ее он не уволит, но уже не позовет: Катя… Катенька… Зачем я ему позволила?
Слезы впитывались подушкой, которую она крепко сжимала в своих объятиях…

Андрей Жданов ни в чем не сомневался. По привычке приехал к Кире, рухнул на постель и заснул крепким сном с улыбкой на губах. Так спят люди счастливые или пьяные.
Он был счастлив! Но и пьян тоже…

                                           *

Утро следующего дня было тягостным для обоих Жданова мучил похмельный синдром, и он не знал, что делать с головой, куда ее поместить, чтобы не слышать громких звуков, не видеть яркого света,  не делать резких движений - наверное, в таком случае, следует применить топор? Он так и сказал Кате, но она нашла средство менее радикальное - принесла из дома баночку с мутной жидкостью, оказавшейся огуречным рассолом  - ее мама таким способом облегчала страдания отца в аналогичной ситуации. Эту черту характера - заботливость - Катя переняла от матери.
Время от времени она приносила Жданову  чай с двойным лимоном, но, в конце концов, пришлось ему выпить аспирин. Зато к обеду он был свеж и бодр.
Пока шла борьба с головной болью, и он, и она вели себя абсолютно естественно: он страдал, она проявляла заботу о нем…

А потом наступила неловкость - Жданов истязал себя вопросом: зачем он сделал это в пьяном виде? Как отнеслась к этому Катя?
На второй вопрос он предполагал ответ –а  как еще может отнестись порядочная девушка к пьяным притязаниям начальника… И как теперь убедить ее в том, что все было иначе, что он хотел этого в трезвом состоянии, и если бы не Малиновский…

А Катя, завершив миссию «матери-Терезы», старалась не попадаться Жданову на глаза, чтобы видом своим не напоминать ему о вчерашнем инциденте. В том, что это был просто инцидент, она убеждала себя со всей страстностью, но в душе все же  теплилась надежда на то, что это было не просто так…

Промучившись до конца рабочего дня, Жданов решил подвезти Катю до дому и выяснить все - и будь что будет!
Он зря боялся! Все оказалось совсем не так, как он думал. А Катя… Катя оказалась такой  понимающей, такой родной…
В начале разговор не ладился. Жданов сосредоточенно смотрел на дорогу, Катя отвернулась к окну и не поворачивала головы, даже когда отвечала на его неуклюжие вопросы о родителях, о друзьях (подразумевался, конечно, Зорькин). Только остановив машину возле угла ее дома, он, наконец, решился.
- Катя… Подождите, не уходите… Мне надо поговорить с Вами… О том, что произошло вчера, - он взял ее за руку и крепко сжал - не вырваться…
- Не переживайте, Андрей Павлович! С каждым может случиться…
- Да нет же, вы не понимаете…
Катя, отвернувшись от него, чтобы не заметил, как предательски дрожат губы, безуспешно пыталась открыть дверь другой рукой. Жданов резко потянул ее на себя, не давая возможности уйти.
- Да выслушайте меня, в конце концов! Только не перебивайте… пожалуйста…То, что произошло вчера, не случайность. Я давно этого хотел! Я жалею только о том, что выпил лишнего, и ты могла подумать…
- Я ничего не думаю. Вы просто переутомились… У Вас сейчас такой тяжелый период. И на работе… И с Кирой Юрьевной…И Малиновский…
А что с Малиновским?
- Он будто нарочно спаивал Вас…Вам надо отдохнуть, и все встанет на свои места: Вы президент, я Ваша помощница…
- Все не так, Кать! Ты уже давно стала для меня гораздо больше, чем просто помощником. Ты нужна мне, Кать…Я уже не могу без тебя.…Ну почему ты мне не веришь? - от бессилия он уронил кулаки на руль и застонал, а потом вскинул на нее умоляющий  взгляд
- Ну, скажи, какие доказательства тебе нужны?
- Никаких доказательств не нужно. Я не могу Вам понравиться. Я слишком хорошо знаю, каких женщин вы любите. Я не похожа на них.
Она опять отвернулась к окну и закусила губу - слезы уже текли по щекам, и она боялась заплакать навзрыд.
Он не видел ее лица, но видимо почувствовал ее состояние. Дотронулся до  волос, погладил…
- Кать…Вы что… (он постоянно путался, обращался к ней то на  «Вы», то на  «Ты»), ты, правда,  думаешь, что мне могут нравиться только модели? Что я поверхностный человек и не способен на серьезное чувство? Такое у тебя обо мне мнение?
В его словах было столько грусти и сожаления…
Она сжалась от них, будто была виновата…  не оправдала …
Ей удалось не расплакаться, но она по-прежнему не смотрела на него.
- Почему только модели… У Вас есть Кира Юрьевна…Она очень красивая и умная женщина. Вы с ней прекрасно смотритесь…
- Да, только я не люблю  ее… Я думал, что люблю, а теперь понимаю, что ничего не знал о любви. Ну, с  моделями ясно - увлечение, «спортивный» интерес… А Кира…Нас многое связывает: общие интересы, работа… детские воспоминания - мы же росли вместе, первая влюбленность, и уже взрослые отношения… мы давно вместе… Не всегда уживались, но я думал, что это нормально… Пока не встретил тебя! С тобой все по- другому. Ты не такая, как все. У тебя есть то, чего нет ни у безукоризненно красивых моделей, ни у идеально подходящей мне, по мнению родителей, Киры.
Я не могу выразить  словами, что это… внутренняя красивость, или душевная близость…
Мне не нужна ни твоя красота, ни твоя фигура. Мне нужна Ты!
- Андрей… Павлович… Это же я, Катя Пушкарева…
- Ты, Катя Пушкарева, мне и нужна… Такая, какая ты есть…
Она, наконец, обернулась к нему… Их взгляды встретились и сказали  им больше, чем слова.
  - Кать… иди ко мне…
Она доверчиво прижалась к нему, а он нашел ее губы… И  так хорошо им было, пока у обоих не зазвонили телефоны
- Кира… А я не буду отвечать, - с мальчишеской бравадой он  сбросил вызов и кинул телефон на заднее сиденье.
- А я не могу не ответить - папа звонит, они с мамой видят машину из окна… Наверное, я лучше пойду… До завтра, Андрей… Просто Андрей!- и поцеловала его в щеку.
Он не успел опомниться, как она скрылась за дверью подъезда.

Жданов не поехал к Кире. Он хотел сохранить вкус Катиных губ.

0

2

Глава 7

Второй поцелуй открыл для Жданова дверь в Катин мир - она поверила ему! Жизнь окрасилась новыми красками: небо стало голубее, солнце - ярче, а люди вокруг - улыбчивее и добрее. Он не сердился на Тропинкину, когда ее не было на рабочем месте, не злился на Милко за его вечное недовольство, и даже не кричал на Клочкову, которая не могла  сварить нормально кофе. Он радовался жизни и не обращал внимания на несущественные ее детали.
Проблемы остались: долги, невыплаченные кредиты, утаивание от акционеров, а главное от отца истинного положения дел в компании, надвигающаяся с неизбежностью злого рока, свадьба…
Все это никуда не делось, но отодвинулось на второй план, а на план первый вышла Катя, и все, что связано с ней. А с ней было связано все светлое, доброе, искреннее. Те чувства, которые, казалось,  уже умерли в нем под влиянием беспутной жизни, ожили, вышли наружу, и изменили его облик. Не было больше корыстного, безжалостного дельца, идущего к своей цели не вглядываясь в лица соперников ли, соратников ли, а тем более просто находящихся рядом. Появился другой Жданов - добрый, сопереживающий людям, снисходительный к их недостаткам. От прежнего Жданова остались лишь азарт и привычка не решать проблемы, а устраняться от них - может «само рассосется»…
Именно поэтому он все еще не отменил свадьбу с Кирой, хотя точно знал, что не женится на ней. И акционеров продолжал обманывать, предоставляя им фальшивые отчеты - вот пройдет Совет Директоров, продолжит срок его президентства, тогда можно и с Кирой поговорить, и отцу рассказать, как выбирались из кризиса - к тому времени все уже будет в прошлом. Так Жданов рассчитывал…
А пока наслаждался жизнью. Он впервые влюбился и вел себя как мальчишка: тайком бегал на свидания с Катей, прилагая немалые усилия, чтобы усыпить бдительность Киры - это добавляло в кровь адреналину, возбуждало, возвращало в годы беспечной юности.  Юность - она прекрасна!

А Катя жила как в сказке! Весь день быть рядом с любимым человеком… Видеть его…Слышать его голос…
Она подходила к двери каморки, смотрела в щелку как он работает: морщит лоб, просматривая бумаги, покусывает дужку очков, что-то обдумывая, а иногда просто смотрит в никуда… или…в ее сторону?
Часто они работали месте - он звал ее, и она садилась за его компьютер и помогала ему разобраться в расчетах, а он смотрел из-за ее плеча на монитор и улыбался… быстро чмокал ее в щечку и делал вид, что не делал этого. Она смущалась, оглядывалась на него, а он смотрел как ни в чем не бывало, и она терялась - ей что, показалось? Она приняла желаемое за действительное?
Ее растерянность веселила его - он все прекрасно понимал! Она не была для него загадкой, все е мысли и чувства он читал как раскрытую книгу.
Она вздыхала и отворачивалась к экрану, и изо всех сил старалась вникнуть в работу.
А он уже серьезно обнимал ее и целовал по-настоящему, горячо и страстно…
Он не боялся, что их застанут, увидят - такой уж он был человек, А она тряслась как осиновый лист, и умоляла его:
- Андрей… только не здесь… пожалуйста…
Он смеялся, но уступал - уводил ее в каморку и там они целовались до безумия, до последней, сдерживающей черты…

Иногда они вместе обедали. Катя была не искушенной в выборе блюд, и после одного обеда в офисе, когда она заказала его в ближайшей кулинарии, он не доверял ей в этом вопросе. Уезжать из офиса вместе они не решались, но после совместного посещения банка или налоговой заезжали в какое-нибудь тихое местечко - кафе или ресторанчик - и он угощал ее всеми своими любимыми блюдами. Они ей нравились, но она всегда говорила, что ее мама готовит лучше. Она столько раз ему говорила об этом, что он уже ждал, когда же она пригласит его  себе домой - хотелось отведать эти необыкновенные кушанья.
Сходить куда либо вечером удавалось редко - у него все еще была Кира, и она всегда была начеку. Хорошо, что она не допускала и мысли, что его и Катю может что-то связывать - кто он и кто она! Иначе она давно бы уличила их. А так они практически легально отправлялись, якобы на встречу с важным партнером, в ресторан и «нежничали» там. Катя уже не была такой скованной и закомплексованной. Отцовское казарменное воспитание уступало место желанию быть с любимым человеком. И не только быть, но и испытывать радость от его близости.

И он, и она совершали поступки, на которые еще полгода назад не решились бы ни за что.
Он пел ей о любви в караоке! И поцеловал  при всех, кто был в баре…
Она сидела у него на коленях в ресторане! И признавалась в своих чувствах, «которые накатывают волной, и в них хочется захлебнуться…» И прижималась к нему щекой… и телом…

Их поступки часто были необдуманны, особенно ее - она не умела врать и скрывать свои чувства. Чего только стоит листок в сердечках со стихами Лохвицкой, оставленный ею на его столе! Конечно, его увидела Кира, и скандал был грандиозный.
А ее «преображение»? Это надо было видеть…
Он все прощал ей, а если и сердился, то быстро отходил,  всему находил оправдание. Даже к ее «попугайскому» виду он отнесся с бОльшим пониманием, чем другие. Подруги - женсоветчицы так и не решились сказать ей, что ее наряд слишком вызывающе смотрится,  Воропаев нагло хамил ей, а  Кира откровенно  смеялась, и только Жданов нашел нужные слова:
- Кать, я понимаю, вы для меня старались… Но поверьте, мне этого не нужно - Вы мне и так нравитесь… Я привык к Вам… Я хочу, чтобы Вы оставались прежней…
- Правда?
- Ну, конечно, правда…
- Я… я завтра же буду прежней…Я хотела стать лучше… для Вас. Не получилось…
- Кать, Вы и так самая лучшая…

                                                       Глава 8

Приближался Новый год. В воздухе витал  запах елок и мандаринов - их продавали на всех углах. Особо запасливые граждане уже закупили и то, и другое. И если мандарины прятались от глаз по холодильникам, то елки торчали на многих балконах. И погода установилась предновогодняя - легкий морозец не мешал пушистым хлопьям снега укрывать землю и ветки деревьев.
От машины до подъезда было совсем не далеко, но она умудрилась идти так медленно, что ее запорошило снегом - он блестел в свете луны на ее волосах, мелкими снежинками опушил ее ресницы, и таял на горячих щеках! Это из-за того, что она шла, подняв лицо навстречу снегопаду. Останавливалась у каждого  попавшегося на пути дерева, и кружилась, широко раскинув руки и устремив взгляд к звездам. И загадывала желания… На каждый шаг - желание. Одно и то же… Всего одно желание - быть в этот день с Ним… И ночь - с Ним… Она верила, что желание сбудется, ведь день завтра особенный - День ее рождения! Она так решила! И она постарается… Этот день… эта ночь запомнится и ему, и ей…
Может быть, она бы и не решилась, но подруги подталкивали ее к такому решению. Они не знали, кто ее избранник, но беспокоились за нее и старались научить тому, что им самим удавалось лучше всего.
- Ты главное корми его повкуснее, смотри ласковее и все у вас получится, - это конечно, же Пончева…
- Катюш, а как твои родители к нему относятся? Он им нравится? - это Ольга Вячеславовна…
- Кать, а он высокий?
- Ой, Шура, ей это не важно - для нее любой будет высоким, она же у нас маленькая.
- Катюш, ты главное помни, что я тебе нагадала: он любит тебя!
- Правда-правда, Кать! Амуркины гадания всегда сбываются!
- Дамочки, погодите! Кать, а как он в постели?
- Маш, ну ты чего… Я об этом и не думаю даже…
- У вас что, ничего не было?.
- Ну, рано еще об этом…
- Нет, постой… Если ты его не интересуешь как женщина, значит, он тебя использует…
- Все, девчонки! Напугали девушку… Ты, Катюш, никого не слушай! Ты свое сердце слушай…
Катя не слушала… и слушала… А Машкины слова тревожили ее больше всего. И она решила - пусть все будет! Даже если потом она поймет, что не нужна ему, эта ночь останется с ней навсегда! Она будет его подарком ей на день рождения - решено!

Жданов провожал Катю взглядом. Сегодня она была не такая, как всегда - более раскованная, смелая даже - сидела у него на коленях, обнимала его и ворошила его волосы… А перед тем, как выйти из машины, сама поцеловала его - не в щеку, как обычно, а в губы… Страстно поцеловала, как настоящая женщина! Неужели она хочет того же, что и он? Конечно, она же взрослая … Наивная, неопытная, но взрослая. И желания у нее должны быть соответствующие… Вот только как осуществить их? Она же не моделька, в мотель ее не повезешь…

Малиновский пил в одиночестве. Виски казался необыкновенно горьким, под стать его мыслям.
Как же так? Он хотел, чтобы Андрей мучился - легко ли изображать любовь к тому, кто тебе неприятен!
А Жданов откровенно счастлив… Он не испытывает  неприязни к этой странной девочке, и поцелуи с ней, кажется, нравятся ему…
Он надеялся, что отдалившись от Киры, Андрей освободит дорогу ему, а этого тоже не произошло - Жданов по-прежнему считается женихом Киры, а главное, Кира верит в это…
Бутылка почти опустела, но хмель не брал его - слишком напряжены были нервы. И мозг работал трезво. Еще не все потеряно! Надо обострить ситуацию - пусть Жданов переспит с Катей! Следует убедить его в необходимости этого шага! А это не так просто - заставить себя… Это не поцелуйчики… может и не получиться… Вот тогда Жданов испытает не лучшие чувства! А он, Роман, утешит…

Не заходя к себе в кабинет, Малиновский отправился к Жданову, хотя и сомневался, что тот пришел - Киры еще не было. Но Андрей был на месте. Значит, у Киры не ночевал, промелькнула мысль, и это было почему-то приятно.
Он хотел, не откладывая начать разговор о Кате, о необходимости следующего шага в деле ее соблазнения. Вчера вечером он подготовил веские доводы для обоснования этого шага - опять Зорькин, Никамода -  и  собирался озвучить их. но не успел - в приемной раздалось пение, выкрики, смех. А через пару минут дверь открылась и в нее с трудом протиснулась Катя - это она была причиной всей этой суеты, у нее, оказывается, сегодня день рождения! Смущенная оказанным вниманием, с цветами и подарком, она остановилась посреди кабинета.
- Кать, так у Вас сегодня день рождения? Что же Вы ничего не сказали… я и не знал…
- Да ну, это все девочки… я и не отмечаю никогда…
- Катенька, поздравляю Вас! - Малиновский склонился в галантном поклоне, одновременно толкая Жданова в бок.
- Катюш, я тоже Вас поздравляю! А подарок вечером - это сюрприз!
Катерина зарделась… Ноги у нее подкашивались… Неужели ее желание сбудется?

Весь день она ждала вечера - какой сюрприз ее ожидает? А он как назло не кончался. Все было хорошо! Никогда раньше у нее не было такого суматошного дня рождения. И утренняя импровизация женсовета, и обед в «Ромашке» с именинным пирогом, и приятные мелочи от подруг - еще год назад она бы радовалась такому дню рождения! А теперь ждала чего-то большего… Сюрприза ждала… И даже когда стало известно, что это за сюрприз - Жданов пригласил ее после работы в ресторан, она чувствовала, что это еще не все! Правда, чуть было не случился другой сюрприз - родители вздумали пригласить ее друзей к себе домой, и это грозило отменой ужина в ресторане. Но, в конце концов, все уладилось, в ресторан они попали, а после…

Он привез ее в гостиницу. Шикарный номер, вышколенный персонал - ни один мускул не дрогнул на лице администраторши, пока она оформляла документы на вымышленную фамилию Зиминых. Знала, конечно, ч то фамилия липовая, и парочка эта не семейная - не они первые, не они последние… Этим ее не удивишь. А вот несоответствие… Он такой весь из себя видный, красивый, и богатый, а она - замухрышка по сравнению с ним… Что он в ней нашел? Так она думала, а на лице приветливая улыбка, учтивость во взгляде и движениях…
Как только администратор ушла, неловкость охватила обоих - оба знали, что должно произойти, и это знание сковывало их, не давало вести себя естественно.
Не знай, он этого, наверняка уже обнял бы ее и поцеловал, да не один раз.
И она бы уже растрепала его прическу, и потерлась о колючую к ночи щеку.
А может быть, они бы дурачились, подначивали друг друга и смеялись глупым шуткам.
И было бы все просто и хорошо. А так… Андрей готов был уже отказаться от этой затеи, но посмотрел в ее глаза - в них было столько тревоги и ожидания! Он понимал - она решилась, но не верит, что это случится… И страшится… и того, что может  произойти, и того, что не произойдет… и не известно, что хуже…
Он помог ей снять пальто и обнял. Она прижалась к нему всем телом, и сразу перестала дрожать. Удивительно, как быстро она успокаивалась в его руках! Будто переставала думать, и все решения предоставляла принимать ему. С одной стороны это льстило его самолюбию, возвышало в собственных глазах, а с другой - возлагало на него большую  ответственность и за нее, и за них обоих.
Именно поэтому он не мог решиться перейти черту. Она не такая, как другие, для нее все очень серьезно. А еще он был уверен, что у нее еще никого не было… Для такой девушки, как она, это серьезный шаг. Да и для него тоже - в его бурной личной жизни таких случаев вроде как и не было, только Кира.
Между поцелуями он снова посмотрел ей в глаза - не передумала? Уже не было прежней решительности. Было смятение: желание и страх. И он остановился. У черты.
- Простите, Катя… Я не могу… Я не должен…
Она отпрянула, будто он ударил ее. Во всем ее облике было отчаяние, но он этого не видел - он сидел на кровати, закрыл ладонями лицо.
- Это из-за Киры? - спросила она.
- Да при чем тут Кира…
- Я понимаю. И я не обижаюсь… Правда, не обижаюсь… Ты не можешь сказать мне все… Боишься обидеть…
Она помолчала, глубоко вздохнула, набираясь смелости, и продолжила.
- Я все скажу за тебя!  Тебе нужна другая женщина, не такая как я. Такую как я, ты не можешь полюбить, я знаю.
- Кать…
- Молчи, ничего не говори! И закрой глаза, иначе я ничего не смогу сказать. Ты просто увлекся. Тебя привлекла необычность отношений. Но это пройдет! Ты забудешь, что было между нами! Тебе может кажется, что ничего и не было, но все же было… И я благодарна тебе за это - я была счастлива! Недолго, но была. Я ни в чем не виню тебя . Любовь… она не всегда взаимна, и ты не обязан любить меня только потому, что я очень этого хочу… Только потому…что я… я люблю тебя… Ты только не жалей меня… пожалуйста…
- Я не жалею тебя! Я люблю тебя!
- Что…что ты сказал?
- Я… тебя… люблю…
- Тогда почему… почему ты…
- Я подумал, что ты заслуживаешь большего, чем гостиница. ННо я не могу пригласить тебя домой - у Киры есть ключи…
- Для меня не важно - где… Главное - с тобой…
- Честно-честно?
- Честно-честно…
Больше их ничего не сдерживало. Хорошо, что опытная администратор объяснила, как выключить свет во всем номере сразу. Они одновременно потянулись к выключателю. Стало темно. Их пальцы переплелись…

Все оказалось проще… и сложнее…  одновременно. Проще, потому как оказалось, что она… что он … А сложнее - по этой же причине! Не ожидал, что его это так заденет…, нет, он не стал любить ее меньше, но было чувство, что не дали то, что обещали. Хотя кто и что ему обещал? Он сам это придумал… решил, что только он разглядел ее душевную красоту… Ан нет! Есть и другие… способные разглядеть…
Странно, что его вообще это волновало! Сколько у него было женщин, и никогда его не интересовала их предыстория, а тут вдруг взыграли первобытные чувства.
Какое-то время он «пережевывал» щелчок  по своей амбиции, а потом подумал о Кате - что было в ее жизни? Счастье или горе? Скорее второе, раз она одна… И своя обида отступила, уступив место состраданию - было ли тогда кому пожалеть ее? Непроизвольно крепче обнял ее, желая защитить, оградить… И она, будто прочитав его мысли, теснее придвинулась к нему, доверяясь ему всем своим существом. И замерли они, проникаясь уже душой, а не телом.

Она лежала, боясь пошевелиться, нарушить хрупкое еще единение. Казалось, она и дышать перестала самостоятельно, полностью отдавшись ему, в его руки, в его власть.
И эта ее беззащитность, доверие к нему, признание его силы всколыхнули в нем волну нежности и признательности.
- Кать…Катюш…
- ? –
- Люблю  тебя…
- Ты уже говорил мне…
- Теперь еще больше люблю…
- Больше того, что было, уже не может быть… Если бы сейчас пришлось умереть, я бы умерла счастливой…
- Что ты такое говоришь! У нас вся жизнь впереди! Ты еще много-много раз будешь счастлива! Я тебе обещаю…
- Хорошо… буду… Я  обещаю… Нам уже пора, скоро утро.
- Кать, еще чуть-чуть… У меня глаза слипаются…
- Ладно… Поспи…- она  поцеловала его легким невесомым поцелуем и отодвинулась на край постели.
- А ты, Кать? - пробормотал он уже сквозь сон.
- А я не могу спать, - сказала она скорее себе, чем ему – он спал…

Накинув белый гостиничный халат, Катя стояла у окна и смотрела на темную пустынную в этот предрассветный час улицу. Скоро ночь отступит, дав дорогу новому дню. Этот день будет уже в другой жизни. Какая она будет? Чтобы узнать, надо прожить и день, и жизнь…
Но одно она знала твердо - чтобы ни случилось, как бы ни сложилась ее жизнь, эта ночь останется с ней навсегда! Этого нельзя изменить!

Он все же спросил ее… Не хотел, запрещал себе, и не выдержал - спросил.
Они подъехали к ее дому, и она хотела выйти, а он спросил…
- Кать… Скажи… У тебя уже был мужчина… Кто он?
Казалось даже воздух в машине стал другим - раскаленным, обжигающим. Он на расстоянии почувствовал, как она напряглась, сжалась в комочек и застыла. Ему стало стыдно - зачем он делает ей больно…
- Кать… прости… Я не должен был спрашивать… Это меня не касается… Совершенно дурацкий, не деликатный вопрос. Прости…Не отвечай…
- Нет, я отвечу. Да… был давно… один человек…
- Коля?
- Нееет…С Колей не может быть… это совсем другой…
- Все… прости…Кать, а тот, другой, был твоим женихом? Или бой-френдом?
- Андрей…Тебе так важно это знать? От этого зависят наши отношения?
- Нет, Кать! Нет… Я сам не знаю, зачем спросил. Прости…
- Я расскажу тебе, только не сейчас, ладно?
- Катюш, не надо ничего рассказывать. Вернее, как хочешь - это твое право…
Он обнял ее и не отпускал, пока не почувствовал, что она не напряжена больше, пока не ответила она на его поцелуи, которыми он старался загладить свой «первобытный» интерес к ее прошлому.

Катя действительно вскоре рассказала ему о своей горькой первой любви, о том, как некий Денис на спор влюбил ее в себя, и бросил после первой ночи.
Андрей искренне возмущался, готов был расправиться с ним по-мужски, и вдруг осознал, что сам ведет такую же игру, хотя она ему вовсе не нужна - он любит Катю, и вовсе не из-за положения дел в  компании. И зачем он поддался уговорам Малиновского?
«Признайся, что струсил. Испугался насмешек Романа… объяснения с Кирой… реакции родителей, - говорил он себе мысленно, - а как теперь с этим быть? Рассказать Кате? Это убьет ее. Надеяться, что она ничего не узнает? Та она и не узнает… Кто ей скажет, если знает только он и Роман?»
Ах, эта привычка к легкой жизни… привычка не решать проблемы, а прятаться от них…Она сыграла свою роковую роль. За нее пришлось расплачиваться. И цена была велика. Так велика, что жизнь потеряла смысл. Пришлось умереть и родиться заново, и вылепить себя другого - такого, которому она поверит. И только тогда он сможет жить.

Но все это будет потом… А пока, переполненный своей и ее любовью, он ехал домой. И даже присутствие Киры в его квартире не изменило его состояния - он не стал с ней разговаривать, выяснять отношения, чтобы со словами не выплеснуть из себя, не потерять то большое и светлое чувство, которым одарила его Катя. Он молча разделся и лег, отвернувшись от невесты…

                                    *

День следующий вполне можно было объявить нерабочим, поскольку никто в офисе не работал, или назвать его днем откровений - по кабинетам и закоулкам обсуждался день вчерашний.
…Женсовет в полном составе гадал - в буквальном и переносном смысле - куда поехал Андрей Павлович после застолья у Катиных родителей?
… Потапкин страдал от того, что не попрощался с Катиным папой. А не попрощался он по той простой причине, что выносили его как мешок с картошкой, а мешки, да и картошка тоже - сущности бессловесные.
…Кира жаловалась Виктории на Жданова - раньше им всегда удавалось помириться с помощью постели, а теперь этого не произошло - он «устал»…
- Кир, а он как устал - чуть-чуть или совсем?
- Совсем.
- Ты уверена?
- Проверила…
- Точно у бабы был. Зуб даю… Что ты собираешься делать?
- Ничего…
- Кир, да ты что? Бороться надо! Ты же замуж за него собираешься. Андрей - твой мужчина! Его уводят, а ты сидишь…
- Я уже не уверена, что он мой…
- Да ты что, Кирюш… Не плачь. Все наладится! Скоро Новый год… Вы с Андреем помиритесь,  и все будет хорошо, Кир…
- Если бы… Я так боюсь этого Нового года… Мне кажется, что случится ужасное… Андрей не будет со мной…
- Ну,ты что, Кир? Вы ведь вместе летите в Лондон?
- Вместе… Это моя последняя надежда - если  там он  не вернется ко мне…
- Так он же еще и не уходил? Или я не знаю чего?
- Его душа не со мной, понимаешь?
- Да какая разница, где его душа! Лишь бы сам был с тобой…
-Вика-Вика… Как у тебя все просто…

                       *
Катя пыталась работать. Утром она увидела их вместе, и радостное настроение пропало. Андрей все объяснил. Кира ждала его в квартире - не зря он боялся этого - и он не мог выгнать ее среди ночи. Но между ними ничего не было!
Она верила…Старалась верить - иначе зачем все? Но на душе было муторно. Да еще Машка достала: расскажи да расскажи… было или опять не было?.. ну хоть кивни - да или нет?
И она кивнула… И зажала рот руками, призывая ее молчать… А Машка беззвучно кричала от восторга! И уже не отцепилась от нее, пока она все не рассказала - почти все… Не упоминая имени…

                            *
Малиновский ждал Андрея в конференц-зале и тоже жаждал подробностей
- Ты вот скажи мне: кого ты представлял на месте нашей принцессы?
- Никого, отвяжись…
- Понятно… Ты думал о Родине…
-Малиновский! Катя, конечно, не красавица, и даже не пытается ею казаться. Но в ней есть что-то такое… особенное, я даже не знаю, как это назвать, - он улыбнулся тепло, по-домашнему,  вспомнив какой трогательной и нежной была Катя, как трепетно касалась она его своими тонкими пальчиками, как уютно лежала на его плече и, закинув голову, смотрела на него с обожанием.
Но Малиновскому об этом говорить бесполезно - не поймет…
- Малиновский, я всю ночь был именно с Катей! С Катей Пушкаревой - смешной, неопытной, неуверенной в себе женщиной, которая любит меня так, как никто еще не любил. Я понял, что если люди любят друг - друга, внешность не играет роли.
- Жданов, не пугай меня! Ты так говоришь о Кате, что не знай я тебя много лет, подумал бы, что ты говоришь о любимой женщине.
- Это так и есть.
- Ты…влюбился в Катю Пушкареву?
- Не влюбился, а люблю! И пора кончать эту игру, что ты придумал. Все слишком серьезно…
- Ты решил рассказать ей о нашем плане? - в его голосе проскальзывала тревога, но Жданов не заметил  - он слишком доверял другу, чтобы искать подвох в его словах.
  - Зачем? Кроме нас никто о нем не знает, а мы будем молчать. Я просто хочу, чтобы ты знал - это уже не игра. Это с самого начала была не игра…
- Погоди, погоди! Ты что, и раньше…
- Да, Ром, я и раньше… Только боялся признаться в этом.
- А как же Кира?
- С Кирой поговорю. После Лондона. Я все решу, но только после Совета Директоров. Сейчас не время.
- Ну, смотри. Тебе виднее, когда будет «время» решать.

                        *
И опять он пил в одиночестве. И злость рвала душу - опять Жданов оказался на высоте! Обманул его, обвел вокруг пальца как мальчишку. Весь его гениальный план оказался фарсом. Жданов согласился на него, чтобы отвлечь его от истинного положения дел.
Кинул ему как младенцу игрушку - забавляйся, пока я буду предаваться новым ощущениям! И что он разглядел в этой Кате такого, чего не увидел он? И почему она влюбилась в почти женатого Жданова, когда рядом он, Роман Малиновский?  Он ведь лучше Жданова: умнее, обаятельнее, за женщинами умеет ухаживать, да и с ней, с Катей, всегда был предупредительно вежлив…Жданов, конечно, красив, слов нет, но и он не хуже. В чем же дело? Почему Пушкарева влюбилась в Жданова? Почему Кира любит Жданова? Почему женсовет обожает Жданова? Почему они все любят Жданова, а не его, Романа? Почему…
Он всем докажет… он покажет им, какой Жданов подлец! Катя отвернется от него - она слишком порядочная и не простит. И Кира, наконец, прозреет, и тоже бросит  - она не простит Жданову, что променял ее не на красотку-модель, не на равную ей по статусу бизнес-вумен, а на серую мышку-секретаршу. А женсовет не простит ему  Катю - они же в ней души не чают…
С женсоветом он сам сплоховал - не надо было связываться с Машкой… да и с Клочковой тоже…  Нарушил незыблемое правило: не любить, там где работаешь!  Но уж больно хороши! Не устоял…
Хорошо, что Жданов решил ничего не предпринимать до Совета - он успеет осуществить свой новый план - пока рассуждал сам с собой, план и нарисовался… Сгорит в нем Жданов… Перестанет быть всеобщим любимцем… а может и вообще…

                                   
                   
                                     Глава 9

Случай осуществить новый план подвернулся вскоре после новогодних праздников.
Ждановы - так он называл Андрея и Киру, они же давно живут как семья - вернулись из Лондона, где встречали Новый год, мрачные и раздраженные. Андрей был мрачен, а Кира раздражена. Они напоминали супругов накануне развода.
- Палыч, как отдохнули?
- Хуже некуда.
- Погода была плохая? Всю неделю магнитные бури? Или родители терзали нотациями? Внуков им подавай…
- Не то, и не другое…
- Ааа… Понимаю - Кирюша в постели замучила…
- Почти угадал… только с обратным знаком…
- То есть? Не понял, объясни!
- Как бы тебе сказать…Не тянет меня к ней! Не хочу я ее…
- Кого?
- Киру…
- Как же так? У тебя всегда была куча женщин, ты с ними встречался, и это не мешало твоим отношениям с Кирой. Что же случилось?
- Не знаю… Но после ночи с Катей, Кира меня не волнует…
- Совсем?
- Совсем… Ни разу…
- Ты с ума сошел! У вас же свадьба скоро… С этим надо что-то делать!
- Сам знаю, но не могу…

Малиновский тоже не понимал: как можно не хотеть красивую Киру, невесту, почти жену, и ждать с нетерпением очередной ночи с дурнушкой-Катей? А то, что Андрей ждет, видно невооруженным глазом …
Откровения Жданова подтолкнули Романа к действию. Именно из-за них он написал столь мерзкую «инструкцию» для рядового Жданова - это и был его новый план…

                                       *

Все складывалось как нельзя удачно. Предстояла поездка в Прагу для согласования вопросов по открытию их фирменного магазина. Собирались лететь втроем: Андрей, Роман и Кира, но в последний момент Жданову пришлось остаться - возникли недоразумения с банком.
И Малиновский начал действовать. Закупил игрушки и открытки для подарков Пушкаревой, написал инструкцию по ее соблазнению, уложил все в пакет с сердечками и подписал : «Спасти рядового Жданова!». Рядом положил деловые бумаги на подпись президенту.
Уже по пути в аэропорт позвонил вначале Жданову, узнал, что тот будет занят в банке еще пару часов - за это время они с Кирой уже улетят.
Потом позвонил Шурочке, напомнил, чтобы отнесла бумаги на подпись - он не сомневался, что она прихватит и пакет! Ну, а за два часа Катя точно успеет посмотреть содержимое пакета - не вытерпит  два часа ни одна женщина. Любопытство и ревность сделают свое дело…
Он все верно рассчитал: посмотрела Катя содержимое пакета, прочла мерзкий пасквиль о себе, и умерла ее сказка…

Приехавший Жданов увидел раскрытый пакет, все понял.
Он готов был убить Малиновского - зачем он это сделал?! Но тот был недосягаем…А Катя здесь, за тонкой перегородкой… Что ей сказать? Как объяснить, чтобы поверила? Нет, он уверен - она поверит ему… не может не поверить - она же чувствует, что он ее любит… А идти все же страшно…
И все же он заставил себя войти в каморку.
Катя сидела за столом неестественно прямо. Застывшая поза… застывший взгляд…
- Кать… Катя… Это все не правда! Это Малиновский так пошутил… Ты же знаешь, я люблю тебя… Ты веришь мне?

- Это правда… Андрей…Павлович… Да, я верила Вам, как никому другому… Я ошиблась. Я опять ошиблась… И почему мои ошибки не учат меня? Наступаю на одни и те же грабли…
- Кать! Ну что мне сделать, чтобы ты поверила?
- Ничего не нужно делать… Это было ясно с самого начала: я не могла понравиться Вам как женщина…Вы не могли полюбить меня… просто так… А вот ради компании - это другое дело…
- Ты хочешь сказать…
- Да, именно это - между нами ничего не может быть!
- Ты бросаешь меня, Кать? А как же я… без тебя… И компания…
- Я хотела бы уйти сразу, но я не уйду до Совета. Я подготовлю необходимый отчет, но при условии: Вы - президент, я помощница! И никаких других разговоров…
- Хорошо, Кать… Как скажешь. Но только не уходи!
- Андрей…Павлович… Я же просила… Оставьте меня!
Он вышел - поникший, сгорбившийся, еле передвигающий ноги… Как старик…

                                   Глава 10
События начали развиваться непредсказуемо. Жданов никак не предполагал, что про план Малиновского, а особенно про «Инструкцию» узнает кто-нибудь еще - Катя не из тех, кто будет говорить лишнее. Да и зачем ей говорить такое про себя…
Но история получила огласку, причем по его собственной вине. Он так кричал на Малиновского, вернувшегося из Праги, тряс его за грудки… Они чуть было не подрались.
Хорошо, что Виктория вовремя зашла - на этот раз ей и подслушивать не пришлось, слышно было отлично, а Романа ей было жалко, вот и вошла с почтой…
Жданов тряс перед лицом Малиновского каким-то листком, а потом бросил его в урну…
Оттуда листок перекочевал в конце рабочего дня в руки Клочковой - сказала уборщице, что важный документ нечаянно выбросила, покопалась в мусоре и нашла листочек, а когда прочитала… Решила тут же бежать к Кире, показать ей… И сделала копию - первоисточник был слишком не эстетичен… Да видно не одну - нечаянно или умышленно… факт тот, что одна копия осталась в ксероксе, где ее и обнаружила Амура…
В итоге, оповещены были все. Хорошо хоть не обсуждали  открыто, а только шушукались в курилке. Все получилось так, как и планировал Малиновский. Он мог радоваться своей прозорливости, тешить свое самолюбие, глядя на страдающего друга. Мог, но не успел - Совет Директоров преподнес им такие неожиданности…

Воропаев по своим каналам узнал правду о положении дел в компании, о том, что она заложена и ее владельцем фактически является Екатерина Валерьевна Пушкарева.

Разразившейся скандал, как тайфун смел все на своем пути - Андрея сняли с должности, Катю уволили из компании, а президентом стал Александр Юрьевич.

Ночь после Совета была бессонной у всех участников.

                                              *
Катя летела в самолете - так получилось, что приступить к работе с Юлианой пришлось немедленно, хотя обговорено все было давно, сразу после того, как она решила уйти из компании.
А тут все сложилось - из компании пришлось уйти срочно, и с Юлианой лететь в Египет тоже срочно.
Теперь, по прошествии времени, она уже не была настроена так решительно. Возможно и не уволилась бы… если бы он попросил остаться. Но все решили за них - он уже не может остановить  ее…  он больше  не президент и не известно, будет ли сам работать в компании.
Вспомнилось их прощание… Он зашел в коморку следом за ней.
- Кать… Мы что же,  так и расстанемся? Давай поговорим - спокойно, не здесь…
- Ни к чему это! Я все решила еще тогда - я не буду работать в компании. Тем более теперь…
Она торопливо собрала вещи и хотела уйти, но он не пропустил ее  - схватил уже у двери, развернул к себе и крепко обнял, не давая высвободиться… И она перестала вырываться… сама обняла его… Оба понимали, что это последнее объятие, и  не могли оторваться друг от друга - как перед казнью…
За ним пришли Кира и Маргарита - его ждали в конференц-зале. Александр спешил узаконить свое пребывание в новой должности и необходимо было присутствие всех членов Совета…  Андрей неохотно подчинился - отпустил Катю и пошел в зал.
- Катя, дождись меня. Я скоро! Пожалуйста, дождись!

А она не дождалась… И теперь летит в Египет, а родителям не велела говорить ему, где она… И с чего это она решила, что он будет искать ее?
Теперь она не будет видеть его, не будет слышать его голос… А как же она будет жить без этого? Она же все равно любит его! И не разлюбит никогда, не сможет…
Разве можно забыть его сильные руки, которые так нежно гладили ее? А те слова, что шептали его губы? А поцелуи? Неужели он так искусно притворялся? Тогда ему место на сцене. А если не притворялся? А вдруг? Он же говорит…
Нет! Нельзя расслабляться! Нельзя верить! Нельзя! Нельзя… А так хочется…

                                               *
Андрей коротал ночь в одиночестве, даже без виски - что толку пить, если не получается расслабиться? Если алкоголь не приносит облегчения? Не раз уже проверено…
Вернувшись в коморку и не найдя там Кати, он долго сидел за ее столом … И думал, почему она ушла не дождавшись его? Раньше она не игнорировала его просьбы. Даже после разговора об «инструкции» она делала все, что он просил - то, что относилось к работе, конечно. Личных разговоров они не вели - уже он выполнял ее просьбу.
«Ну что же, не захотела сегодня, поговорим завтра, - говорил он себе, - сегодня действительно не лучший день в ее жизни - наслушалась такого…»

  Как ополчились на Пушкареву члены Совета директоров! Он пытался защитить, брал всю вину за дела в компании на себя - она только выполняла его указания! Но его не слушали. Им было удобнее излить свой гнев на нее, ведь он оставался сыном Павлу и Маргарите, Кире - женихом (она все еще надеялась на это!).  Все знали его вспыльчивый характер и неадекватность действий в гневе, а Катя все стерпит, с ней можно не церемониться…
Все, включая и родителей и Малиновского, очень удивились, что он так рьяно ее защищает - можно ведь было промолчать, выйти из сложившейся ситуации с меньшими потерями имиджа…
Только Кира не удивилась. Она все поняла…

Его размышления прервала Светлана Федоровна - ее женсовет выбрал на роль разведчицы.  Она должна была выяснить, почему уволили Катю, и что ждет их в связи с новыми назначениями.
От нее он и узнал, что Катя уезжает и, кажется прямо сегодня.
Катя не подошла к телефону, и он рванул к Пушкаревым, но  было уже поздно - Катя улетела! Они не сказали ему - куда…
И вот он сидит перед непочатой бутылкой и пытается понять, объяснить себе, почему она так поступила? Почему не верит ему? Можно не верить словам - они часто лгут, можно не верить поступкам - они тоже бывают лживы, но не верить чувствам … неужели она не почувствовала его любовь? А ему казалось, что они понимают друг друга без слов…

                 *
Кира тоже не спала, осмысливала произошедшее на Совете. Когда Вика показала ей копию «инструкции» Малиновского, она испытала не лучшие чувства - на какую подлость способны мужчины, в том числе и ее жених! Какие мерзкие поступки они могут совершать ради своей выгоды! Но  в тоже время она оправдывала Андрея, и даже сочувствовала ему - на что ему приходится идти ради компании! Тогда она еще не знала, что именно произошло, Малиновский не писал об этом, но справедливо предположила, что Жданов как-то зависит от Пушкаревой, и вынужден так поступить. Кира даже обрадовалась в какой-то мере - трудности в компании оправдывали его холодность и то, что он перестал ночевать у нее. Значит, дело не в ней! Значит, он просто не в настроении - тревожится за компанию. А это означает, что все поправимо - наладятся дела в компании, он успокоится, ему не нужна будет Катя,  и он вернется к ней!
На Совете она увидела совсем другое - Андрей не исполняет роль влюбленного, и даже не влюблен, он любит эту серую мышку! Как он кинулся на ее защиту! А как смотрел на нее… А эта сцена в каморке? До конца дней своих она будет помнить его глаза, полные отчаяния и любви… Никогда он не смотрел так на нее, свою невесту… Она и предположить не могла, что Андрей способен ТАК  смотреть… ТАК  любить…
Непонятно другое: почему их объятия выражали отчаяние, а не любовь? Неужели Катя отвергла его чувства? Ну, конечно…Она прочла «инструкцию»… Но ведь это только слова, причем не Андрея, а Малиновского. Это только бумага, которая все стерпит…
А человек, мужчина - любящий, страдающий - он рядом! Он обнимает ее…
Почему же такое тягостное впечатление осталось от этой сцены?
Не понимает Катя своего счастья… Вот если бы ее так любили…
Кира горько усмехнулась своим мыслям - она тоже вела себя неправильно: недоверие, постоянный контроль, выяснение отношений с элементами истерики… Кому это понравится?
Сейчас ей это очевидно, а раньше не понимала, и никто не подсказал - матери нет, да и подруг тоже - не считать же Викторию настоящей подругой? Ей только деньги нужны да бесплатные обеды…
Надо же… Как быстро все стало понятно - достаточно было увидеть его взгляд... на ту, которую любит…

                                *
Павел и Маргарита не обсуждали между собой то, что случилось на Совете. Павел читал «Экономический  вестник», искал в нем сведения о компании, которые нашел Александр, а он не заметил. Личная жизнь сына его мало волновала, и он не обратил внимания  ни на  взгляды Андрея, ни на состояние Киры, и тем более - Кати. Его волновало положение компании, а в нем  виноват был в первую очередь его сын! Ну и эта помощница его, Катерина Валерьевна… Сын есть сын, что бы он ни сделал. Он снял его с должности, но это ничего не значит - Андрей  акционер,  он его наследник и будет владельцем компании рано или поздно. А таких Кать… Она, конечно, классный специалист - даже он не заметил подвоха в отчетах! Все цифры выверены, все сходятся с какого боку ни посмотреть - не каждый так сможет … И все равно, жалеть о ней не стоит - не будет ее, найдется другая…
Он не слушал, что говорил сын, подписал приказ о ее увольнении, не вникая, насколько она виновата. Меры должны быть приняты! Виновных следует наказать - уволить в назидание другим! Пушкарева - самая подходящая кандидатура.
Марго что-то говорила о ней и Андрее, но ему это не интересно - главное, не потерять компанию! И Александр сумеет это сделать! Он не мальчишка. Он серьезный человек. Он не допустит глупостей…

Маргарита сидела перед телевизором. Фильмы, новости, развлекательные программы сменяли друг друга, а она и не видела их - она думала о прошедшем Совете. То, что произошло в компании, волновало ее, но не само по себе, а сквозь призму произошедшего с сыном. С компанией все будет в порядке, банкротство ей не грозит. Сразу после Совета она спросила об этом Павла, и он ее успокоил:
- Я думаю, с компанией все будет хорошо. Я просмотрел антикризисный план, составленный этой девочкой - очень неплохой, надо сказать, план… Если его придерживаться, через полгода компания выйдет из кризиса. Саша мне обещал, что будет на него ориентироваться.
- Зачем же ты тогда уволил ее?
- Как ты не понимаешь: зло должно быть наказано. Андрей и Роман понижены в должности, а ее что, в секретарши переводить? У Александра будет свой секретарь. Он и Викторию намерен убрать.
Поэтому за компанию Маргарита не беспокоилась, а вот за сына…
Еще до Совета Кира рассказала ей о том, что затеяли  великовозрастные мальчики, и копию «инструкции» показала. Только для чего эта затея, тогда было непонятно.
В отличие от Киры, на Маргариту эпистолярное творчество Малиновского не произвело сильного впечатления - придуривается молодой человек! Он всегда любил хохмить…  может, выпил лишнего…Главное, что это писал не Андрей. А то, что сын завел интрижку секретаршей, так это дело обычное… Ну и что, что она не красавица? Киру это приводило в ужас - где его эстетический вкус? - а Маргарита с высоты прожитых лет прекрасно знала, что красота - дело десятое… К  влюбчивости сына она давно привыкла, и оправдывала его в душе - не нашел он еще СВОЕЙ женщины.
Для успешного бизнесмена Андрея Жданова (с точки зрения женитьбы) Кира Воропаева - идеальная пара! Умна, красива, изысканна… Они очень хорошо смотрятся вместе, дополняют и оттеняют друг друга: смуглый красавец-атлет и белокурая нимфа.
И для совместного бизнеса такое бракосочетание выгодно. Но достаточно ли этого для долгой и счастливой жизни?
У Киры нет двух качеств: жалости и жертвенности. Сможет ли она пожертвовать, например, своей карьерой ради семьи, детей и мужа? Маргарита была уверена, что нет. Дом, дети, забота о муже - для этого будут приглашены другие люди: домработница, няня, повар, а Кира продолжит блистать в обществе.
И второе: жалость. Кира никогда и никого не жалеет. Ее не волнуют личные проблемы сотрудников - все должны выполнять свою работу, вовремя и качественно, а личные проблемы - вне офиса! Она даже свою подругу, Викторию, слушает вполуха. Не волнуют Киру Викины проблемы с деньгами, с машиной, да и с мужчинами - «сама виновата, не умеет жить» - так говорит Кира. Конечно, не умеет, но…
А если Андрей не будет успешен? Как отнесется к этому Кира? Будет больше жалеть? Поддержит? Скажет, что ей с ним хорошо, кем бы он ни был?
Не уверена в этом Маргарита… Вернее, уверена в обратном…

А эта девочка, Катя эта, она надежная. И Андрей ее любит. Он сам сказал ей об этом.
Как только закончилась церемония подписания документов, подтверждающих смену власти в компании, он выскочил из конференц-зала, не удосужившись поздравить нового президента - « к Кате пошел, - подумала Маргарита, - он же просил ее подождать».
Через некоторое время она и сама зашла в президентский кабинет. Он был пуст. Дверь каморки была открыта - Андрей сидел за Катиным столом и держал в руках стакан с виски. Она подошла к нему.
- Андрей, как ты? Поговорил с Катей?
- Она ушла. Не дождалась меня…
-Ничего страшного! Завтра поговорите.
- Я поеду к ней сегодня. Ее обидели. Несправедливо… Она не виновата..
- Я знаю… Но отец так решил… Она поймет, все будет у вас хорошо…
- Мама-мама… - он уткнулся лбом ей в грудь, - она не простит меня, я чувствую…
Маргарита стала гладить его, перебирая пальцами волосы - совсем как Катя…
- Мне так плохо, мама… Не оправдал я ваших надежд… - он приподнял лицо и посмотрел ей в глаза. Горькая усмешка прозвучала в его словах.
- Все наладится… Ты снова станешь президентом… Катя вернется к тебе…
- Я ее люблю, мам. А все остальное - неправда…
- Я знаю…
- Откуда? - удивленно спросил Андрей
- Я поняла, когда увидела вас… Когда вы стояли обнявшись.
- Я не женюсь на Кире… Вы с отцом расстроитесь?
- Он - да, а я - нет… Личное счастье важнее, чем успех в бизнесе. Главное, чтобы ты был счастлив.

Ночь шла на убыль. Павел давно спал. Он нашел ту заметку, где говорилось о залоге компании - совсем маленькая заметка, и никаких подробностей в ней не сообщалось.
Он успокоился и спит. Экран телевизора слабо мерцает - даже ночные передачи закончились. А она все сидит и смотрит  в никуда. И мысли ее не о чем-то конкретном, а просто связаны с сыном. Они  возникают и пропадают… Обрывочные и разрозненные…
…Надо сделать так, чтобы Павел изменил свое отношение к Кате…
…С Кирой будет трудно…
…Не в красоте  счастье…Любила бы она его так, чтобы счастлив был…
…Если мальчик будет, надо голубое…а для девочки - розовое…

                              *

Малиновский тоже бодрствовал. Он остался не у дел и порядком испугался: такое развитие событий не входило в его планы. Одно дело - унизить Жданова, заставить его переживать, или… даже занять его место! Но работать под началом Воропаева… А Воропаев  может и не захочет видеть его среди своих сотрудников! Жданова он вынужден будет терпеть, Павел не позволит ему уволить сына, а за него заступиться некому…
И опять пришлось пить в одиночестве - не с Андреем же решать  возникшую проблему.
Роман никак не мог сделать выбор: пойти на поклон к Александру, переметнуться к нему –у него теперь власть, или сохранить дружбу Андрея, разделить его судьбу? - кто знает, как все обернется… Может, Жданов опять будет «на коне»? Он ведь не перестал быть сыном главного акционера… Успокоится Павел, простит сына, и тогда…
Трудная задача… Страшно ошибиться - на кон поставлена дальнейшая судьба…
Интуиция подсказывала остаться с другом. Он часто вел себя с ним не по-дружески, «пакостил» исподтишка,  но и связывало их многое… Других друзей у него и не было.
Малиновский выбрал Андрея.

0

3

Глава 11

Воропаев предложил Жданову и Малиновскому перебраться на производственный этаж и забрать с собой еще и Клочкову – понизил в прямом и переносном смысле. Начать свою деятельность в компании с увольнений он не решился – имидж пострадает, и просто убрал неприятные ему лица подальше с глаз.
Условия на производстве были, мягко говоря, мало эстетичные. Кабинет можно было назвать кабинетом чисто условно – часть помещения цеха была отгорожена тонкой перегородкой. Почти как Катина каморка, но с окном! Меблировка – все, что отслужило свой срок наверху, в офисе: обшарпанные столы и стулья, допотопный телефонный аппарат, настольная лампа послевоенного образца…
Малиновский был в шоке, Клочкова – в истерике, а Жданов воспринял все как должное. Работа захватила его, а на условия он не обращал внимания.
Он уже строил планы переоборудования производства, изучал сводки прошлых лет, делал расчеты. Производство всегда было его коньком. Он любил слушать шум работающих швейных машин, сам мог выполнить любую операцию, да и станок отладить – для него не проблема!
А Малиновский на производстве человек совершенно лишний. Все ему здесь чуждо! Разве что обслуживающий персонал… Такое количество молодых, задорных девчат! Он быстро со всеми перезнакомился, собрал вокруг себя компанию Раечек – Анечек и даже Томы, и довольно весело проводил рабочий день.
Клочкова тоже была лишним человеком, ей даже места не нашлось приличного – не было у них больше приемной, и сидела в коридоре, страдая от внимания рабочего люда…

Изредка к ним спускалась Кира – проведать, предложить свою помощь, но нечасто. После Совета их пути с Андреем разошлись. Он больше не приезжал к ней ночевать, жил в своей квартире. Они так и не поговорили, он ничего ей не объяснил, но свадьбу пока  не отменили – он просто не помнил о ней, а она надеялась на чудо. Хотя после того, что она увидела в каморке, и после того, как она проголосовала на Совете за брата, надеяться было глупо. Она даже чувствовала себя виноватой перед Андреем и за то, что видела , и за то, что проголосовала.
О Кате Андрей не забыл, но острота потери постепенно сгладилась. Он больше не куролесил, не искал забвения в алкоголе и потасовках. Лечил рану работой. Окольными путям узнал, что Катя ездила в Египет,  работает у Юлианы. Встреч с ней не искал – та же Юлиана просила не тревожить Катю, дать ей время разобраться в себе, а может быть и начать новую жизнь – намекнула прозрачно на возникшего в Египте поклонника. Известие это жгло Жданову душу, но он терпел – Катя имеет право быть счастливой и без него… Очень хотелось позвонить ей, услышать ее голос, и уж совсем запретная мечта – увидеть ее.
Однажды не вытерпел, набрал ее номер и даже услышал удивленное: «Алло…», - но тут вошел Малиновский, и он отключил мобильник.
Несколько раз он ее видел. Возле клуба «У Севы» она промелькнула вместе с иллюзионистом и довольно приятным молодым человеком – вероятно, это и  был египетский поклонник. Жданов разузнал о нем. Тот оказался ресторатором, которому Катя помогала с открытием ресторана. Это была ее работа, но все равно было неприятно. Проклятая ревность! Он и теперь, не имея никаких прав, ревновал ее ко всем мужчинам.
А с поваром-ресторатором он познакомился! На презентации вин они потянулись за одним (последним) бокалом вина. Оказавшаяся рядом Юлиана представила их.
Жданов проследил взглядом за отходящим поваром и увидел Катю – ей нес новый знакомый вино
Катя была совсем не такая, как раньше. Не было больше девочки с косичками, у стены стояла элегантная девушка в черном облегающем платье (маленькое черное платье от Шанель…),с гладкой прической, добавляющей  изысканности в ее облик. В руках она держала красную розу – последний штрих к портрету… А взгляд растерянный – не привыкла она еще к таким тусовкам, неловко себя чувствует, неуверенно…
Сердце защемило, мероприятие перестало интересовать,  и он уехал, но не домой…
Он оказался вдруг у ее дома. Поставил машину на противоположной стороне улицы и стал ждать. Что хотел он увидеть? Как она возвращается с кулинаром домой? А возвратится ли она? Сознание услужливо рисовало ему  картины ее отношений с Михаилом – так, кажется, его зовут…
…После презентации они отправляются к нему домой. Он бежит на кухню – он же повар, он захочет поразить ее своим кулинарным искусством, а она садится на диван… В его квартире обязательно должен быть диван. На квартиру со спальней он вряд ли еще заработал, а в однокомнатной не ставят кровать…Поэтому все произойдет на диване.
Он сядет на подлокотник, будет кормить ее своим блюдом, поить вином, а потом потянется к ней, чтобы поцеловать,…спинка дивана откинется, опрокинет их…
Его губы приблизятся к ее губам… он почувствует их вкус, как когда-то почувствовал его он, Андрей Жданов…
Андрей застонал и  уронил голову на руль. Послышался вскрик Кати… Он очнулся от боли.
Мимо пронеслась с визгом и крикомватага детей. Видение пропало…

А вскоре он увидел Катю – она приехала на такси. Одна.   

                                    Глава 12

Виктория заглянула в кабинет Киры и застала ее за необычным занятием: она обновляла макияж. Ни разу Вика не видела, чтобы Кира делала это на работе! Кира вообще мало красилась, полагая, что и так достаточно красива. Мнение Жданова тоже сказывалось – он не любил много косметики на лице. Она оставляла привкус на губах, а при его любвеобильности – это не последний фактор, можно напрочь отбить аппетит.
И вдруг, Кира красится!
- Кир, ты куда-то собираешься?
- Меня пригласили в ресторан.
- После работы?
- Нет, в обеденный перерыв.
- Кир… а я думала мы вместе пообедаем…
- Ничего не получится! У меня приглашение, - она игриво помахала подруге рукой и послала воздушный поцелуй.
- Кир… Кирюш… Возьми меня с собой! У меня нет денег даже на обед! И на ужин тоже… Кир, ну, пожалуйста! Это же не любовное свидание?
- Нет, конечно. Малиновский зачем-то пригласил меня – поговорить хочет.

Упоминание о бывшем любовнике еще сильнее распалило Клочкову. Она уже строила планы возвращения его в свои объятия («оковы, кандалы»,– сказал бы Роман).
- Кирочка, ну что ты решила?
- Ладно, пошли! Окажу помощь «голодающим Поволжья»… тем более не за свой счет…

Роман приехал заранее, выбрал уютный столик и сделал заказ. Он настроился на серьезный разговор с Кирой. Со Ждановым она больше не живет, значит, есть надежда, что обратит внимание на него. Сегодня он скажет ей все: что любит ее со школьных лет, что готов сделать для нее все, что она пожелает, что будет примерным семьянином, если только она согласится…
Увидев Воропаеву вместе с Клочковой,  Роман растерялся - такой вариант он не предвидел. Разговор придется отложить -  не при Виктории же изливать свои чувства.
Он согнал с лица разочарование и попытался улыбнуться как можно приветливее.
- Какие люди! Прошу!
Пока они усаживались, подозвал официанта и сделал дополнительный заказ.
- Ром, ты хотел поговорить со мной… Это касается нового магазина в Праге? У тебя были сомнения, я помню.
- Да нет… то есть да… А давайте сначала поедим! Уже и заказ несут.
Обедали молча. Кира поняла свою оплошность – Вика была здесь абсолютно лишней.
Разве что ее аппетит и голодный блеск в глазах развлекали их, оживляли обстановку.
Пока ждали десерт, к ним подошел Никита Минаев и отозвал Киру на пару слов. Она покраснела, стушевалась, и во время разговора смущенно оглядывалась на Малиновского, но видно было, что сам разговор доставляет ей удовольствие,  а отношения их вовсе не приятельские – она улыбаясь, стряхнула пылинку с его плеча и поправила галстук…
Роман горько усмехнулся…Опять он опоздал. Хорошо хоть разговор не состоялся. Смешно же он смотрелся бы со своими признаниями…
- Викусь, а что, Кира давно с Минаевым? У них серьезно?
- Ну, как тебе сказать… - Виктория судорожно соображала, что ответить, чтобы извлечь пользу для себя, - Я думаю, что серьезно. Минаев – достойная партия. От собственной «всепоглощающей» любви к Жданову Кира устала. Теперь ей приятно, что любят ее. Никита такой внимательный, постоянно дарит ей цветы, подарки… Я думаю, она …
- Я понял! Не продолжай!
Кира вернулась за столик, но не прекращала посматривать на Никиту, обедавшего неподалеку. Ей явно хотелось быстрее закончить трапезу и распрощаться с Викторией и Малиновским.
- Ром, ну так что ты хотел?
- Ничего, просто пообедать с тобой. Очень хорошо, что и  Викуся с нами…Пожалуй, пора… Ты с нами или задержишься?
- Я… задержусь... Вик, ты поезжай с Романом…
- Разумеется, я подвезу ее. Идемте, Виктория! Нас ждут великие дела!
Он обнял ее за талию, склонился к  ушку и стал шептать комплименты, не всегда пристойные, но Вике они нравились…
Договорились встретиться после работы и поехать к ней, слушать музыку …
Пусть расплачивается за обед в ресторане!!
Его нежные чувства никому (Кире!) не нужны…. Что ж… Он будет циником. Извлечет удовольствие из того, что есть. Клочкова – очень подходящий объект…

                                                       
*
Виктория спала, вольготно раскинувшись  поперек постели. «Видно не часто спит не одна»,- Подумал Малиновский с сарказмом.
Во сне она не выглядела навязчивой и глупой охотницей за богатыми мужиками. Во сне она была милой и привлекательной, а еще жутко сексуальной – ничем не прикрытое тело манило и возбуждало, и в другой момент, при других обстоятельствах Роман не преминул бы этим воспользоваться, но только не сейчас.
Он надеялся с помощью Виктории сбросить напряжение, успокоиться.
Но не тут-то было! Качественный секс не принес покоя в душу. И сон не шел…
Он перебирал в памяти все, что связывало их с Кирой и в детские годы, и в юности, и теперь. Оказалось, что их всегда связывал Жданов! Даже если они были вдвоем, разговор все равно переключался на Андрея! Он интересовал Киру только как друг Жданова, у которого можно узнать, где и с кем развлекается Андрей, которого можно попросить отвезти Андрея домой из клуба, если тот перебрал лишку спиртного, которому можно пожаловаться на то, что Андрей опять отложил свадьбу… И еще много всего их связывало, но не было среди  этого «много» того, что касалось бы лично Романа Малиновского – не друга Андрея Жданова, а хотя бы ее друга…
К такому неутешительному выводу он пришел, проведя бессонную ночь возле такой очаровательной женщины, как Виктория. И виноват в этом был опять Андрей Жданов…

                                         Глава 13

Тем временем в компании назревали перемены.
Александр Воропаев, воцарившись в президентском кресле, повел себя соответствующим образом – стал царствовать! Наслаждаться вседозволенностью! Поскольку в отличие от Жданова он никогда раньше  не был связан с производством, то станки, швейные машины и прочее оборудование были для него также недоступны, как китайская грамота.
Особенности творческого процесса создания новых моделей – от гениальной идеи, посетившей великого дизайнера до опытных образцов, воплощенных в ткань стараниями Ольги Вячеславовны, недоразумения с моделями, бракованные ткани, истерики Милко – были ему также непонятны. Продвижение коллекции на рынок товаров, заключение договоров на поставки  - это более соответствовало его прежней работе, но магазины, торговля, реклама… Об этом он знал лишь со слов Киры, и то поверхностно.
И как же руководить в таком случае? Как и все руководители, не желающие или не умеющие делать дело, он занялся дисциплиной. Были введены строжайшие санкции за опоздания. Повсюду, включая туалеты, были развешаны видеокамеры, отслеживающие сотрудников, находящихся не на рабочих местах, планировалось введение дресс-кода.
Сотрудники, особенно женсовет, были в шоке: это как же работать, если не покурить, не посплетничать в курилке? Не раскинуть карты  - надо же знать, что ждет каждого в ближайшем и далеком будущем?
Заслышав раскатистый рык новоявленного президента, все разбегались по местам, и желали только одного – стать невидимкой на время, пока он не проследует в свой кабинет.
Голос у Александра был внушительный, при общении с персоналом, когда он отдавал приказы: сделать быстро! сделать срочно! Сделать незамедлительно!
Он не вникал, насколько это возможно - раз он сказал, значит должно быть сделано.
А вот при других обстоятельствах, когда нужно было показать достижения компании, представить ее должным образом, его внушительный голос пропадал, уступая место невнятному бормотанию… В таких случаях выручали Кира, Малиновский, а чаще  всего – Жданов. Андрей не вставал в позу – компания была дорога ему, и должность не имела в этом случае значения.
Павел Олегович, делая ставку на Воропаева, считал, что он не допустит таких промахов, как Андрей – не азартный он человек, на авантюры не способен. Только оказалось, что плохо он знает Александра! Именно азарт и погубил его! Причем, азарт не в работе, а в увеселении себя. Казино! Кто бы мог подумать, что Александр Воропаев в душе игрок?
Он не смог вовремя остановиться и проиграл крупную сумму. Но это еще полбеды – в конце концов он человек не бедный и мог выплатить долг, продав кое- что, но он решил сделать это за счет компании. Изъять нужную сумму из бюджета (попросту украсть!) незаметно не удалось, и тогда он поступил еще хуже – предал интересы компании конкурентам за взятку.
Все тайное когда-либо становится явным. Не зря говорят, что мир тесен – У Шуры в казино работал друг сердца, Пушкарева увидела, как Хмелин передал Воропаеву деньги, а Зорькин нашел нестыковку в балансе… Скандал замяли на семейном уровне, не стали доводить до широкой общественности. Воропаева отправили назад в министерство, как истинного патриота государственной службы, и президентское кресло вновь оказалось свободным… Все гадали: кто займет его? Кто станет президентом?
Фамилия называлась одна - Жданов, но имена разные: Павел или Андрей?
Малиновский вовсю готовился к переезду наверх, а Жданов не спешил…
- Андрюх, ты чего не радуешься? Такого монстра одолели! Теперь все вернется на свои места – ты в свой кабинет, я – в свой… Заживем как прежде!
- Не беги Малина впереди паровоза! Мне кажется, отец не намерен возвращать мне должность…
- А кто же тогда возглавит компанию? Думаешь, он сам?
- Не знаю… Не уверен…
- Так больше и некому…
- Ну, почему… Есть Кира. Или со стороны возьмут…
- Думаешь?
- Думаю… Так что ты пока не пакуй чемоданы. Подожди до завтрашнего Совета.

А на Совете произошло чудо – Пришла Пушкарева! Павел предложил ее кандидатуру на пост президента и убедительно просил всех проголосовать за его предложение…

Андрей не верил своим глазам – это была совсем другая Катя! Не тихая девочка с косичками, и не элегантная девушка с розой, а успешная бизнес-вумен!
Боже мой! Что она с собой сделала! Зачем?
Это была не его Катя… Красивая, уверенная в себе, даже надменная… но чужая!
Он смотрел на нее, не отрывая взгляда, наплевав на то, что подумают  люди. Он пытался отыскать в ней прежние черты, и не находил. Она прекрасно держалась, с достоинством! Говорила умные слова:
- Я понимаю, что мое назначение многим, да что многим – большинству – не приятно. В том числе и Вам, Павел Олегович! – кивок в его сторону. -  И я ни за что не пришла бы сюда, даже по Вашей просьбе Павел  Олегович, если бы не сознавала и свою вину за положение в компании. Я могу помочь компании, и я согласна сделать это. А потом я уйду – присутствие здесь не доставляет мне радости…
Просьбу Жданова-старшего удовлетворили. Катя стала президентом.
Каждый имел от ее назначения свой плюс: Жданов и Малиновский вернулись на офисный этаж (в кабинет Малиновского), женсовет избавился от видеонаблюдения и угрозы дресс-кода, Клочкова вновь стала секретарем, правда теперь у Воропаевой, но это даже лучше,  Милко получил полную свободу действия – Катя обещала не вмешиваться в творческий процесс. Все радовались, даже Малиновский – он уяснил, что Пушкарева не собирается ему мстить за полученное оскорбление в виде «инструкции», и наслаждался жизнью!
Только Жданов не радовался. Он никак не мог выработать линию поведения с Катей. Как прежде нельзя – их роли поменялись и в смысле занимаемых должностей, и в личном плане. Теперь он подчинялся ей! И теперь она не любила его… Он и сам не знал, как относится к ней: любит ли он ее такую? Ему не мешала ее должность, но видеть ее холодность и презрение было невыносимо! Жданов сомневался, что  может любить ее такую – он отчаянно хотел ту, прежнюю Катю! Пусть без косичек, пусть с розой, но не эту… И в то же время он по-прежнему не мог видеть возле нее других мужчин – что это, как не ревность? А ревнуют только тех, кого любят…
Он решил уехать в командировку. Надолго, на целый месяц. Месяц – достаточный срок, чтобы разобраться в своих чувствах.
А буквально перед отъездом случилось следующее: Жданов случайно услышал, что Катя обедает с Воропаевым, и не раздумывая, помчался «спасать» ее.
Катя уже подошла к своей машине, когда рядом из ниоткуда возник Жданов. Он схватил ее за руку и не дал сесть в машину. Стал выговаривать ей горячо, с обидой и злостью:
- Зачем ты пошла с ним обедать? Разве не понимаешь, как он  тебе относится? Он с тобой только потому, что ты президент. Он же использует тебя!
- Да что Вы говорите! Никогда бы не подумала, что меня можно соблазнить в корыстных целях…
Сказала, и увидела, как померкли его глаза, и сердце ее сжалось от жалости… и от любви.
И он увидел эту перемену в ней. Увидел перед собой прежнюю Катю, которая любила и жалела его, и которую любил он…
Из дверей ресторана вышел Воропаев, и Катя инстинктивно спряталась за Жданова – не хватало только, чтобы Александр увидел их вместе!
Андрей тоже непроизвольно, желая защитить,  обнял ее и… поцеловал! Она не сопротивлялась, а он не мог оторваться от ее губ, шепча в коротких промежутках, которые необходимы были, чтобы вздохнуть:
- Я люблю тебя… Я все еще люблю тебя…Кать… Катенька…
Наконец она опомнилась. Оттолкнула его со словами: « Что Вы делаете?!», - села в машину и уехала, а он остался стоять – растерянный и ошеломленный. Сомнений не было больше – он любит ее и такую…
В ночь он уехал в запланированнуюдировку и весь месяц считал часы и минуты, когда увидит ее вновь.
А она не спала до утра. Плакала и смеялась, укутавшись одеялом с головой – чтобы не услышал бдительный папа.  Она была счастлива, что простила его, что смогла поверить ему. «Я люблю тебя… Я все еще люблю тебя»,- шептали ее губы, а уши слышали его голос, произносящий эти же слова…


                             Глава14.

Жданов вернулся в день Показа. Буквально ворвался к ней в кабинет – радостный, счастливый от предстоящей встречи, но наткнулся на ее холодный взгляд…
Ведь ждала… минуты считала… Мысленно бросалась ему на шею и…А в реальности не смогла пересилить свой характер, дополненный воспитанием… Хотела лишь немного притушить радость в глазах, но переборщила – холодный получился взгляд! Остудил он Андрея как ушат холодной воды…
- Как съездили, Андрей Павлович?
- Спасибо, хорошо, Екатерина Валерьевна.
- Когда отчет подготовите о командировке?
- Уже готов, пожалуйста, - положил ей на стол папку с отчетом
- Так быстро? Когда успели?
- По вечерам писал… от скуки…
- Было так скучно? Некому развеселить?
- Не хотелось… Вот только в Киеве побывал на экскурсиях по городу. Все-таки Киев… Стыдно не посмотреть … Кстати, сегодня приезжает представитель киевской фирмы, которая собирается с нами сотрудничать. Надеюсь, подпишем контракт…
- Если Вы считаете их стоящими партнерами…
- Я считаю….

Она не придала значения этим словам. А когда увидела этого партнера… партнершу…
Сердце ее оборвалось, разбилось …  А потом вспыхнуло яростью, заныло…
Она никогда не ревновала Жданова.  Киру он не любит – это она решила для себя сразу, модельки и прочие « зажигалки» не представляют угрозы – они одноразовые. А эта представительница матери городов русских – Киева ( так вот почему экскурсии!) заставила ее испытать это несовременное чувство! Теперь она поняла, каково было Жданову, когда он ревновал ее к Зорькину, Борщеву, и даже к Воропаеву! И это он, красивый, успешный, богатый ревновал ее, серую мышку – не модную, невзрачную…
А киевлянка была под стать ему – яркая, броская, « кареглаза – черноброва»… и еще копна черных, блестящих как шелк волос до плеч… Куда ей  до нее! Она, конечно, уже не та, что пришла в компанию на должность секретаря, теперь у нее модная стрижка, и не менее модная одежда, но с киевлянкой тягаться … Та от природы красавица…Разве может она не понравиться Андрею? Вон как он на нее смотрит -  как на нее когда-то смотрел… Совсем недавно он так смотрел на нее, а она… отталкивала его, не давала возможности даже оправдаться! Испытательный срок устроила – не верит она ему, видите ли, еще… А когда поверит? Что он должен сделать, чтобы поверила? Давно понять надо было, что если любишь, то верь! Без веры нет любви, а коли есть любовь – давно ведь призналась себе, что не сможешь разлюбить – значит и вера есть, только ты сознательно ее прячешь сама от себя.
Катя металась по кабинету, не зная как  взять себя  в руки, а тут еще подруги подливали масла в огонь ее души – докладывали ей результаты слежки за Ждановым и их будущим партнером: осматривают коллекцию… примеряют наряды… поехали в магазины компании...
И она решилась – позвонил Юлиане, попросила помочь ей . Сегодня она должна затмить всех! Он должен сделать выбор в ее пользу!
Странные мы, женщины, существа – отворачиваемся, отталкиваем, не слышим, делаем вид, что нам это и не нужно… Но стоит появиться реальной конкурентке, и мы из кожи лезем, чтобы не отдать, удержать, привлечь, доказать свое превосходство…
После обеда она отправилась приводить себя в соответствующий вид.
Парикмахер – визажист – маникюрша – очень красивое и очень откровенное платье… Оно  подчеркивает ее прелести и совсем не скрывает их!  И вот она в зале, арендованном под Показ… На этот раз средств не жалели – предполагаемые покупатели необыкновенной коллекции стоили того! Организовали Показ в одном из самых фешенебельных  отелей. В нем же забронировали номера для приезжих партнеров ( а были представители из других стран). Все было готово, пора было открывать мероприятие, и сделать это должна была она, президент ! А у нее дрожали колени, холодели руки, и страх сковывал ее . Перед глазами вставал тот первый показ, когда она так нелепо оказалась на подиуме, и весь зал смеялся. Над ней смеялся…
И теперь… Это платье…Она сто раз пожалела, что надела его – чувствовала себя в нем неловко – хотелось прикрыть грудь руками, и не шевелиться, чтобы разрез не открывал ногу…
Юлиана уже несколько раз подходила к ней, напоминала. Милко ехидничал, не верил в ее способность произнести речь – его она заверила, что все сможет, а сама…
И тут появился Андрей. Он почувствовал ее смятение и пришел за кулисы! Взял ее за плечи, развернул к себе и, глядя ей в глаза, стал говорить – уверенно, вселяя эту уверенность и в нее
- Кать, Вы все сможете! У Вас получится! Ничего не бойтесь!
- А может Вы?  Пожалуйста, Андрей…Павлович…
- Я, конечно, мог бы сказать несколько слов…Мне не трудно… Но это всегда делал президент, а теперь это Вы. И все ждут Вашего слова! Смелее, Кать…- он сжал ее плечи и подтолкнул к подиуму…
На протяжении всей речи она будто  чувствовала его руки  – они грели и ободряли ее, вселяли в нее уверенность и… надежду!

А потом она потеряла его из виду. Было много хлопот, встреч с журналистами и гостями. Возле нее постоянно были люди – в основном мужчины, и всем она должна была улыбаться, говорить дежурные, но любезные слова.
На какой-то миг она увидела его – он смотрел устало и обреченно, а потом направился к выходу. Киевлянка тоже исчезла, и это вселяло в ее душу подозрения,  заставляло ее поступать вопреки своим чувствам и вопреки разуму – ревность диктовала их.

                        Глава 15

После Показа были запланированы переговоры с заинтересованными лицами. Для этого был арендован еще и переговорный зал – Юлиана убедила Катю, что это поднимет престиж компании.
Переговоры  давно закончились, но часть участников еще сидели за столом, – Полянский, Краевич, Хмелин не спешили покинуть гостеприимную президентшу. Катя заинтересовано беседовала с ними, отвечала на их шутки улыбкой, и никто не подозревал, какие страсти кипят в ее душе – она видела, в каком состоянии ушел Андрей, и не могла понять, чем оно вызвано. До его поездки между ними установились ровные, спокойные отношения. Она смогла задавить свои чувства, и он, видимо, тоже. Или он окончательно излечился от того, что она принимала за любовь… И только эта встреча на стоянке, да еще сегодняшнее напутствие не укладывались в общую картину…
Задумавшись, она потеряла нить разговора, и теперь лихорадочно искала выход из создавшегося положения.
В этот момент в зал вошел Жданов. Подошел к ней, взял за руку и, не говоря ни слова, повел к выходу. Казалось, его совершенно не волнует, что подумают о нем, да и о ней. Катя шла за ним молча, и только в лифте спросила:
- Куда ты ведешь меня, Андрей?
- Я снял номер. Нам надо поговорить.
- Почему здесь?
- Побоялся, что иначе ты опять сбежишь.
Он говорил с усмешкой, но лицо было каменное, без тени улыбки.
В номере, пока он закрывал дверь, она прошла в глубину холла, а он так и остался стоять у входа. Его вид пугал ее – такая отрешенность в глазах, напряжение во всей фигуре. А когда он начал говорить, она даже вздрогнула от его голоса - совсем чужого, бесстрастного и холодного.
- Кать, скажи мне… нет, сначала дай мне руку!
- Зачем? – удивилась она, но руку протянула.
- Чтобы я мог понять, говоришь ли ты правду.
Он взял ее маленькую ладошку  в свою большую. Но она не почувствовала ни тепла, ни ласки, как бывало прежде, - он просто держал ее руку в своей руке.
Скажи мне, Кать… Ты больше не любишь меня? Скажи это вслух, сама, и я больше не буду мучить тебя своим присутствием… Уеду. Буду как-то жить, потому что быть здесь и не быть с тобой, я не могу. Почему ты молчишь? Ответь мне, Кать!
Она ничего не сказала, но вдруг потянула его руку, прижала ее к своему пылающему лицу и поцеловала…Он удивленно  посмотрел на нее – неверие, ожидание, надежда – все смешалось в его взгляде
- Кать…
- Спасибо, что ты сделал это…
- Что?
- Взял за руку и повел за собой… Сама бы я не решилась.  Я люблю тебя, Андрей Жданов…
Она ожидала чего угодно, но только не того, что произошло – скользя по стене, Жданов опустился на корточки, а потом вообще  сел на пол. Лицо его было мертвенно бледно, глаза закрыты, а  губы крепко  сжаты, но все равно было заметно, как они дрожат … Катя не на шутку испугалась – если он заплачет сейчас, то будет потом стыдиться этого. Ему будет неловко быть с ней.
Она опустилась рядом с ним на колени, прижала его голову к своей груди – она не увидит его слез, а то, что блузка мокрая, так это она сама плачет…
- Андрей… Андрюша… Все же хорошо…
- Не знал, что счастье может быть таким тяжелым… Я так свыкся с мыслью, что ты не простишь… что разлюбила… Я уже не мечтал о другом… Хотел только услышать от тебя… и почувствовать, что рука не дрогнет… что ты равнодушна…
- Андрей, ты же всегда знал, что я люблю тебя, всегда… Посмотри на меня – это я, твоя Катя…  Посмотри, как прежде посмотри, Андрей…
- Как прежде не получится – я уже не тот Андрей, которого ты любила… Что-то сломалось во мне – тяжело любить без надежды на взаимность. Еще тяжелее сознавать, что сам все испортил. Душа заледенела – я сам ее заморозил, иначе не выжил бы …
- Прости, что так получилось… я не хотела причинять тебе боль… Я просто не верила, что меня можно полюбить… Что ты можешь полюбить… Я все испортила? Я убила твои чувства? Ты больше не любишь меня?
- Куда же я денусь от этой любви! Я хотел… пытался… Я не смог разлюбить тебя. Я только разучился испытывать радость от любви
- Ты вспомнишь. Я отогрею твою душу. Ты станешь прежним – веселым и жизнерадостным Андреем Ждановым! Ты еще будешь увлекаться модельками, изменять мне, - она говорила с лукавой улыбкой, но он не видел этого.
- О чем ты, Кать? Какие модели? Мне давно никто не нужен, кроме тебя
- Я пошутила… неудачно… прости…
Она встала сама, и попыталась увлечь  за собой и его. Он поднялся, и теперь они были совсем близко, почти касались друг друга. Стояли молча – каждый боялся сделать первый шаг, сказать первое слово. Оба понимали, что стоит за этим шагом, и какое слово должно быть сказано. Она расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке, и он тут же подался к ней. Она отступила, но успела расстегнуть еще одну пуговицу… Так они и двигались, пока она не уперлась в спинку кровати. Все пуговицы были расстегнуты, и она прижалась к его телу,  потерлась щекой об упругие, вмиг напрягшиеся мышцы…
Он не стал даже раздевать ее – только сдернул то, что мешало… Услышав стон-всхлип остановился, испугавшись, что был слишком резок.
- Кать…что?
Она не ответила, сжала крепче его плечи – не отпуская…приближая… настаивая…

Время и пространство перестали существовать. В изнеможении они отстранялись друг от друга, скрывались каждый на своем краю постели, но едва дыхание выравнивалось, и сердце переставало вырываться из грудной клетки, разлука становилась невыносимой…
Она приближалась к нему, с трудом подтягивая не отдохнувшее тело, устраивалась под рукой… И он поворачивался к ней, устало обнимал, удерживая возле себя, и какое-то время они отдыхали… А потом…
Проснулись одновременно, как от толчка. Рассвет еще не наступил, но ночь уже сдавала свои позиции - в комнате был полумрак…
Смотрели друг на друга и не верили, что это они, что вместе, что больше не нужно изображать спокойствие и приветливое дружелюбие.
Он провел пальцем по ее губам и она ойкнула.
- Ой, больно…
- У тебя губы распухли и потрескались. Сильно больно?
- Терпимо… Такое после высокой температуры бывает
- Я перестарался, прости…
- Чего уж… Разве я противилась? Только как на работу идти…
- А мы сегодня не пойдем! Не пойдем, Кать?
- А как же…Нас потеряют… Уже потеряли…
- Кать! Пусть теряют, пусть будет что угодно! Имеем мы право, прожить один день для себя? Только один день…
- Как скажешь… Я ни о чем не хочу думать… Хочу быть просто женщиной… любимой…желанной…
- Ты будешь такой всегда. Я обещаю…

Их действительно потеряли. Никто не видел, как они уходили, и машины их были на стоянке, а их не было… Но никто особо и не обеспокоился – взрослые же люди… К тому же у всех были свои неотложные дела. Женсовет праздновал победу на подиуме! Милко хотел их опозорить, а вышло совсем наоборот – им так аплодировали! Больше, чем моделям! И одежда, которую они демонстрировали, была самой популярной среди закупщиков.
Кира уехала с Минаевым, не дождавшись конца Показа – новые отношения захватили ее с головой, а Показов в ее жизни было много! Гораздо больше, чем счастья любви…
Только Малиновский знал, где Жданов и Пушкарева. Он отвечал за расселение иногородних гостей, бронировал номера, и видел, что в списках появился номер для Жданова…
Да, он знал, где они, и знал, что счастливы. Он сам, своими руками, устроил Жданову счастье – не ведаем того, что творим … Сам толкнул его к Пушкаревой, хотел, чтобы он мучился от необходимости иметь с ней любовные отношения,  посмеяться над ним хотел, а вышло совсем наоборот – Жданов счастлив, а он, Роман Малиновский страдает.
Андрей, конечно, тоже много выстрадал, но совсем по другому поводу – не из-за необходимости изображать любовь к Катерине, а оттого, что он полюбил ее по-настоящему, а она не верит ему. А теперь, похоже, поверила… Теперь они будут расхаживать по Зималетто со счастливыми лицами, и он вынужден будет наблюдать все это, и каждый раз чувствовать свою ущербность – он не может так любить, не умеет. Не дан ему сей талант! Вот если бы Кира была с ним… Но Кира тоже счастлива,  и тоже будет ходить мимо него, светясь от любви.
Столько чужого счастья ему не вынести!

Неожиданно для всех Малиновский подал заявление об уходе, забрал из компании свои акции, и отбыл в неизвестном направлении.

Глава16

Прошло два года. Жизнь установилась на другом уровне - теперь у них были другие заботы, другие переживания. Все было за это время: глупые ссоры, бурные примирения, смерть близких и рождение дочери - все как бывает  в жизни. Новым и неизменным было лишь то, что все это они переживали и проживали вместе.
Никогда не забудет она их первую после свадьбы ссору. Повод память не сохранила. Кажется, в тот день были переговоры с несговорчивыми, но выгодными партнерами. Они оба были взвинчены, недовольны собой - не удалось сделать все так, как планировали. После утомительных переговоров, уже дома, она повысила голос… как начальник… на подчиненного… Эта капля переполнила чашу - он тоже не сдержался.
- Тебе не кажется, милая женушка, что дома ты не президент? Хватит того, что я на работе подчиняюсь тебе! - сказал, и сам испугался своих слов. Ушел из дома, чтобы остыть и не наговорить лишнего.
И она испугалась: счастье, которого так добивались, которое обрели после столь тернистого пути, могло разбиться мгновенно, от одного неосторожного слова, от интонации.
Как она ругала себя! Ей вовсе не важно - президент она или помощник. Для нее главное - его любовь. А он мужчина, и в его жизни работа, компания, занимают гораздо более важное место. Она могла бы работать и в другом месте: в банке, в пиар-агенстве, например. А он - только в Зималетто! Для него нет альтернативы.
Она ждала его в прихожей - сидела на пуфике, хлюпала носом, размазывала по щекам соленую влагу и ждала, готовая повиниться, просить прощения…
Что думал он, бродя по темным улицам, неизвестно, но, едва переступив порог, он кинулся к ней, прося прощения.
- Кать, прости меня… Я дурак… наговорил тебе…
- Это ты меня прости… я вела себя как идиотка…
- Ты была права, по сути…
- А по форме? Нет, я неправа, неправа! Сто раз неправа!
- И я неправ! Тысячу раз!
Они так и стояли в прихожей - молча,  не разжимая объятий.
Запах сгоревшего ужина вернул их к действительности.
- Кать…Никогда-никогда больше не будем ссориться. Это так страшно… - и он поцеловал ее в носик.
- Я тоже испугалась… Больше никогда-никогда… - она потрепала его за уши…

С тех пор, если возникало между ними непонимание, грозящее перерасти в ссору, он дотрагивался до кончика ее носа и напоминал:
- Кааать… Никогда-никогда?
Или это делала она, уцепившись за его уши:
- Никогда-никогда? Да, Андрюш?

А потом Катя ушла в декретный отпуск, А Андрея вновь избрали президентом…

                               

                                     *

Они сидели в детской,  любовались на свое спящее сокровище и отдыхали - уложить «сокровище» стоило больших трудов! Родители предлагали им свою помощь, советовали взять няню, но они упорно от всего отказывались: «Мы сами!» - был их лозунг. Наверное, они были правы - ничто так не сближает, как совместное преодоление трудностей, особенно таких приятных, как воспитание ребенка.
Он поил ее  «татарским чаем», рецепт которого дала ее мама. У Кати было мало молока, а они оба были сторонниками грудного вскармливания. Ну, хотя бы первые полгода…
Катя пить «эту бурду» не хотела (или притворялась?), и он уговаривал ее так, как умел только он - за каждый глоток - поцелуй! «Уговоры» затягивались, плавно переходили из детской в спальню, или на крайний случай в гостиную, и заканчивались всегда успешно, во всех смыслах - необходимое количество «чая» бывало выпито, ну и все остальное…к обоюдному удовольствию! Тут главное было правильно рассчитать время «уговоров», иначе сокровище-дочка могла проснуться, и тогда пришлось бы уговаривать ее.

На этот раз до уговоров дело не дошло - чай остывал, они отдыхали, прислонившись друг к другу спинами, когда раздался звонок телефона.
Катя как-то сразу почуяла неладное - было время кормления, и родители обычно в это время не звонили. По еще секретарской привычке она первой среагировала на звонок.
По мере того, как она слушала звонившего, лицо ее становилось все печальнее, и Андрей не на шутку забеспокоился. Он еле дождался, пока она положит трубку.
- Что там? Кто звонил?
- Шурочка Кривенцова… С Романом плохо.

                      *

Уволившись из компании, Малиновский вскоре открыл свою фирму - охранное агенство.
Потапкин сосватал ему своих сослуживцев, но сам покинуть Зималетто отказался.
Ко всеобщему удивлению вслед за Романом уволилась и Шура Кривенцова, и последовала за своим шефом
«Декабристка! - смеялись женсоветчицы, -  Это ж надо, как она к шефу привыкла, без него и работать не может»…
И только Катя догадывалась, что не в работе дело.

Для Жданова увольнение друга было настолько неожиданно, что он первое время не верил в серьезность  намерений Малиновского. Да и причин увольнения он не видел -  они же не ссорились, а Роман не мог ему ничего толком объяснить. Твердил одно: «Хочу открыть свое дело». А когда «свое дело» вылилось в охранную фирму,  Андрей  окончательно уверился, что Малиновский не говорит правды - не могло такое дело увлечь его. Он не меньше Жданова любил и знал модельный бизнес.
Что-то было не так, но Андрей был поглощен приготовлением к свадьбе - кто бы мог подумать: он, Жданов Андрей, торопится жениться! Еще совсем недавно он не мог думать о свадьбе без содрогания... Собой был занят Жданов, в свое счастье окунулся с головой! Видел и слышал только ее, Катеньку, и не заметил, что с другом произошло. Он и подумать не мог, что все дело именно в  его счастье…
А когда Малиновский явился на свадьбу с огромным букетом роз, Жданов и вовсе успокоился - не в нем дело, видно и правда хочет друг самостоятельности.
Они перезванивались, но все реже и реже, а потом и вовсе их дороги перестали пересекаться - разная была сфера деятельности. Сколько же они не виделись? Пожалуй, почти год…Доходили слухи, что стал Малиновский много выпивать, и он не раз собирался увидеться с ним, поговорить, но… так и не собрался. Верно, говорят, что счастье делает человека эгоистичным - нет желания впускать кого-либо в свой мирок, и самому выходить за его пределы - тоже.
И вот теперь вдруг оказалось, что друг в беде, и сразу он вышел на первое место. Теперь он  - главное.
- Кать, что Кривенцова сказала? Что с Романом?
- Его в больницу увезли. Шура нашла его дома - он без сознания был. Хорошо, хоть дверь была не заперта.
- Ничего не понимаю - он болел?
- Шура говорит, он пил много. Последнюю неделю вообще на работу не ходил. Она и решилась проведать… Врач со скорой сказал, что если бы еще несколько часов прошло, не спасли бы. Вовремя она пришла.
- Я поеду, Кать.
- Ну, конечно! Адрес больницы я на листочке записала… там, возле телефона.
Увидеть Малиновского в этот день не удалось, он был в реанимации и без сознания. Но уже через два дня Романа перевели в палату (Жданов оплатил отдельную палату), и они, наконец, встретились.
- Ром, что случилось с тобой? Если беда, какая, почему не позвонил? Я бы сразу… ты же знаешь…
Малиновский закусил губу и отвернулся к стене. Произнес глухо:
- Пришел… Благородный…Зачем ты пришел?! - перешел он на крик.
Андрей удивленно  уставился на него
- Ты что, Малина? Ты обижен на меня? Скажи, я ничего не понимаю…
- Скажу… Сам ты не видишь. Я виноват перед тобой! Я не друг, я враг твой!
- Ты бредишь… В чем ты можешь быть виноват?
- Нет, я просто правду говорю. Давно хотел, да трусил говорить про себя такое… А виноват в том, что всю жизнь завидовал тебе, старался насолить - уровнять с собой. Я ведь эту инструкцию специально написал, и устроил так, чтобы Катя ее прочла.
- Зачем, Ром?
- За Киру. Страдала она из-за тебя, а я…
- А ты ее любил…
- Ты знал?
- Догадывался… еще с десятого класса….  Я тоже поступил нечестно - видел, что она тебе нравится, а решил, что моей будет. Из принципа: кто кого… Дурак! И ей, и тебе жизнь испортил…
- Дело не в тебе, а в ней… Она тебя полюбила. Чего только я не делал, чтобы отвернулась она от тебя! И все зря - она опять выбрала не меня…
Тошно мне стало жить - никому не нужен… никто меня не любит… все отвернулись, бросили. Ни родителей, ни любимой женщины, ни детей…
- А с родителями что?
- Отец умер , а у матери давно другая семья. Она и не помнит о моем существовании
- Про отца я не знал, ты не говорил.
- Это недавно случилось, мы уже не работали вместе.
Все образуется, Ромио! Будет у тебя любимая женщина, и даже жена. И дети будут. А друзья у тебя есть, не сомневайся!
- Ты что, простишь меня?
- Да мало ли что бывает между друзьями! Я может спасибо тебе сказать должен - не пройди я через такое испытание, так и остался бы мажором. Нет, Ромка, мы с тобой как были, так и останемся лучшими друзьями!

Дверь в палату приоткрылась и показалась  Катя. Друзья умолкли на полуслове - не ожидали ее увидеть. Роман  засмущался своего не боевого вида, а Жданов  забеспокоился о дочке
- Катюш, а ребенок с кем?
- Не волнуйся ты так! Мама пришла, посидит. Я накормила, и еще сцедила молочка.
- Катя, зачем Вы беспокоились? Я уже в норме…почти…
- Вот и хорошо! Теперь надо кушать и набираться сил!
Она стала доставать из пакета коробочки, баночки, свертки…
- Это котлеты, это - пирожки с капустой, Вам они нравились… еще огурчики, кисель…А это что? - она заглянула под крышку банки, - это калина протертая…
- Кать, ты что, забыла, что положила? - съехидничал Андрей, а Роман запротестовал
- Катя! Мне этого за неделю не съесть! Зачем Вы столько наготовили? У вас ребенок…
- Да это не я. Я маме позвонила утром, она и приготовила. Из меня кулинар никудышный…
- Вы не умеете готовить? А Палыч восхищался…
- Это он мамиными блюдами…
- Не наговаривай на себя! Готовишь нормально! Вкусно даже. Особенно салаты
- И «селедку под шубой» ? - Роман мечтательно закрыл глаза.
- Это ее фирменный салат!
- Я Вам обязательно приготовлю! В следующий раз…
- Не стоит утруждаться… Это я так… Мама когда-то любила его, часто готовила. Вспомнил вдруг…
- Я приготовлю, обязательно! А сейчас я побегу! Ой, забыла совсем - она поставила на стул второй пакет, - это Вам от Женсовета! Они в полном составе пришли, но всех не пустили, меня одну только.
- Что, прямо все?
- Ну… Машка там…Амура, Пончева, Ольга Вячеславовна была, но ушла, раз не пускают - ее Милко не на долго пустил. Света тоже хотела пойти, но ей документы в банк нужно было везти. А, еще Клочкова приходила, но увидела женщин, и ушла. Сказала, что придет потом, когда никого не будет. А Федька с Потапкиным Вам бутылочку передали, с коньяком - они в Зималетто остались. Федор за всех секретарей, а Потапкин на посту.
Все, я побежала!
- Кать, подожди, я отвезу тебя!
- Не нужно, меня такси ждет. Я не отпускала… Ты лучше девочек довези до работы.
- Ну, Ромио, я, пожалуй, тоже пойду - работа ждет…
- Иди … Постой!
Жданов остановился, повернулся к нему, но Роман молчал, и кажется, уже жалел, что остановил Андрея.
- Ты попросить хотел? Говори, я все сделаю.
- Нет… я спросить… Кира… Как у нее дела?
- А Кира уехала, она больше не работает в компании.
- С Никитой?
- Да, с ним. В Питере теперь живут.
- Они оформили брак?
- По-моему нет. Во всяком случае, я не слышал…
- Ну. ладно… Иди…
- Ром… Забудь ее. Выбрось из головы. Не мучай себя!
- Конечно-конечно… Я сам тебя тому же учил…

Андрей ушел. Слышно было, как под окном гомонят женщины - они что-то кричали ему, но он не разобрал ничего, кроме своего имени. Потом все стихло. Пришла медсестра ставить капельницу, улыбалась ему призывно, но он не ответил , подумал только: «Неужели я еще могу нравиться?» - сам себе он казался глубоким стариком, прожившим долгую и не совсем праведную жизнь. В той жизни было много таких сестричек…А в этой, новой жизни - он ведь заново родился, так врач сказал - ему нужно другое: дом, семья, может быть даже дети…
Вспомнил вдруг про Шуру… Она, пожалуй, единственный человек, которому он не безразличен Да что лукавить - любит она его! Он давно это знает, он же «спец» в таких вопросах. Любовный блеск… любящий взгляд… замечает и различает. Только вот Кирин взгляд не понимал, потому видимо, что сам любил. Видел то, что хотел видеть.
А женсоветчицы молодцы, хорошие женшины, добрые, только болтливые очень… Он обижал их порой равнодушием, невниманием, а они пришли. И Мария - а он ее уволить хотел, и Виктория - ту он и вовсе бросил без объяснения причин, и Федор - уж от него добра никак не ожидал… Я же конкурент его был, с Марией…Ну, это он так думал, я то с самого начала знал, что не серьезно у нас…
Надо же… вроде и не щадил  он себя, выворачивал на изнанку душу, втаптывал в грязь помыслов, а легче становилось. Очищалась душа! Оттого, наверное, что осознал пагубность своих поступков,  греховность  замыслов.

                                *
Роман пролежал в больнице больше месяца. И все время его навещали бывшие сослуживцы и, конечно, Андрей. Их дружба началась как бы с чистого листа - для Романа, по крайней мере.  И он кинулся в эту дружбу как в живительный источник! Хотел сейчас, немедленно сделать для друга все, даже самое невозможное! Но пока его возможности были ограничены стенами больницы, а вот Жданов мог себе позволить благородный/великодушный/ поступок. И он его совершил. Ближе к выписке он заговорил с Малиновским о Зималетто.
- Послушай, Ромио! А возвращайся-ка ты в компанию! Не твое это дело - охрана.  А в модном бизнесе ты как рыба в воде. И мне бы стало легче. Кира уволилась, Катя с ребенком сидит, мне и опереться не на кого. А с тобой мы горы своротим!
- Ты серьезно? После того, в чем я признался?
- Я - серьезно. Что было, то было, и быльем поросло! Как говорится: «Кто старое помянет…» - и он протянул Роману руку. Малиновский протянул в ответ свою…
Крепкое, мужское рукопожатие получилось!
- Жданов! Ты - Человек! Ты это знаешь? Ты меня убиваешь своим великодушием… Мне никогда таким не стать…
- Никем тебе и не нужно становиться. Ты есть ты! И ты мой друг! Лучший… Так ты вернешься?
- Я с радостью…бы… Но у меня акций почти не   осталось.
- Будешь просто работать, а потом …Там видно будет - может, подкупишь, войдешь опять в Совет директоров.  Кстати, Воропаев собирался акции продавать. Хочет вложить деньги в новый проект. Поговори с ним. Агентство свое продашь, деньги будут…
Подумай! До выписки время есть. Скажешь потом, что решил.
- Я и сейчас могу сказать: «Согласен!» У меня только просьба.
- Какая? Говори!
- Я… это… Шуру… Кривенцову … возьми тоже. Она из-за меня ушла…
- Без проблем! С тобой ушла, с тобой и вернется! между прочим, они с Катериной моей подружились. Секретничают…

0

4

Глава 17

Выписываться Роману пришлось одному - У Жданова было важное совещание. Он предлагал прислать Федора, но Малиновский запротестовал - он сам прекрасно доберется! На такси, как все нормальные люди.

Открыл дверь своим ключом и сел в изнеможении на стул в прихожей - запах родного дома кружил голову. Но уже через мгновение онял, что пахнет чем-то еще: домашней едой и … чистотой!
Из кухни вышла Шурочка - в переднике, волосы повязаны косынкой - ее и не узнать… Домашняя такая…
- Шура? Вы здесь?
- Я… ухожу уже, - засмущалась она, - я прибрала у Вас… приготовила Вам еды… Вам на неделю хватит! А потом я еще…
Она стала судорожно дергать завязки фартука, а они как назло завязались узлом. Она попыталась снять его через голову и еще больше запуталась, покраснела до корней волос… Слезы готовы были брызнуть из глаз…
- Шура, Вы не торопитесь! И зачем Вам вообще уходить? Останьтесь, пообедаем вместе… Останьтесь… вообще…
Она наконец справилась с фартуком, села на пуфик, стоящий рядом, сложила аккуратно на коленях и фартук, и косынку, разгладила их рукой, посмотрела на Романа
- Роман Дмитриевич, Вы что,предлагаете мне жить у Вас?
- Со мной… Со мной, Шура…
- Но Вы же…
- А Вы, Шура? Вы же любите меня?
- Люблю…
- Вы мне нужны. Очень нужны! Один я пропаду…
- Я останусь… Ради Вас я на все готова… Вы не думайте, я уйду… потом… если Вы… если без меня…
- Шурочка… давай на «ты» и… не будем загадывать!
- Давай…те…

Всем на удивление они жили мирно и дружно! Роман оказался примерным семьянином: не задерживался в барах, после работы спешил домой, в свое уютное, стараниями Шуры, гнездышко. С завидным рвением он кинулся его обустраивать - делал ремонт,  покупал мебель, кухонную утварь и каждый раз - подарок для Шуры. Такого любящего мужа поискать!
Вот только о регистрации брака он не заикался… А Шура и не настаивала! Поняла она, что боится он такого решительного шага, и не давила на него. Но потом все изменилось…

                                       

                              *

- Шура, может еще чаю подлить?
- Нет, Кать,спасибо! Я и так уже две чашки выпила…
- Но… ничего не рассказала. Что-то случилось? - Катя участливо взяла подругу за руку.
Шура опустила голову, помолчала, но все же решилась - для этого ведь и пришла…
- У меня ребенок будет…
- Ты не хотела ? Случайно вышло?
- Не знаю, случайно или нет… Но я очень хочу!
-  Так в чем проблема? Роман не хочет?
- Он еще не знает.  Я не говорила ему… пока…
- Боишься?
-  Боюсь…
- Все равно придется - такое не утаишь.
- Знаю…А вдруг он против будет? Наверняка… Тогда я уйду! А ребенка все равно рожу - я давно хотела, раз уж замуж не вышла, хоть ребенка родить… А тут от любимого мужчины - это же счастье!
Она оглядела себя и обратилась к Катерине с вопросом:
- Кать, еще ведь не заметно?
- Да нет пока… Еще пару месяцев пройдет…
- Вот и не буду пока говорить! Еще два месяца поживу счастливо.
- Шур, а вы вообще-то как живете?
- Ой, Кать! Не спрашивай, я сглазить боюсь… Я и не предполагала, что он такой…
Он, Кать, ласковый такой, нежный… Я дышать боюсь, когда мы вместе… Прижмусь к нему, и не шевелюсь… А он гладит меня… Нежно так… И целует… тоже нежно. И заботливый очень! Для других это может и не важно, им может, страсть нужна, а для меня - самое главное! Обо мне никогда никто не заботился так…
Вроде мелочи: одеялом укроет…хлеб маслом намажет… пуговицу застегнет, чтобы в шею не дуло…
Света вот рассказывала, что Захар ей серенады пел под балконом, цветы дарил каждый день - романтично, конечно, а для меня Ромкина забота важнее.
- Ты, наверное, зря боишься, Шур, если все хорошо у вас. А про регистрацию брака он что говорит?
- Ничего. Боится он штампа в паспорте! А мне штамп и не нужен, мне любовь нужна! Если бы он сказал, что любит…
- А…он что… не говорил тебе?
- Не говорил… Но я же чувствую! Или это не любовь? Любовь другая? Да, Кать?
- Любовь всякая бывает. У всех своя…Как ты чувствуешь, так и есть.
- А ты сразу поняла, что любишь Жданова?
- Что люблю - сразу… А вот что разлюбить не смогу - в это я долго не верила.
- А зачем, Кать? Я никогда этого не захочу, что бы ни случилось… Всегда буду любить…Это же так прекрасно - любить… Я думаю, что самой любить даже лучше, чем если тебя любят, а ты - нет… я не права?
- Права. Ты во всем права, только про ребенка надо сказать. Хочешь, я с ним поговорю? Я на днях как раз в Зималетто собираюсь пойти, и поговорю.
- Нет, Кать! Не надо! Я… еще … так поживу… чуть-чуть…А потом скажу! И будь что будет…

Весь вечер Катя была задумчива, рассеяна. Видно было, что ее что-то. Даже Жданов заметил, хотя обычно он не отличался проницательностью в области настроения.
- Кать…Кааатяяя … О чем задумалась?
- Так… ничего…
- Не хочешь говорить? Тайна?
- Я бы сказала… Но это не моя тайна! Понимаешь?
- Понимаю. Но я твой муж, понимаешь? Поэтому можешь рассказать
- Только ты никому! Особенно Малиновскому!
- Клянусь! - Жданов отсалютовал, как пионер советских времен, и Катя рассказала ему о приходе Кривенцовой. Не все, конечно, зачем мужчине знать их женские тайны, но о беременности сказала…

                                           *

Малиновский пулей влетел в кабинет президента и начал без предисловий, даже не поздаровавшись, но Жданов не обиделся - вид у друга был слишком взволнованный.
- Палыч, я тебе нужен сегодня?
- Ты мне всегда нужен…
- Ну, срочного ничего нет?
- Нет, а что у тебя приключилось?
- Шура заболела!
- Что с ней? Вчера была такая цветущая…
- Это котлеты… Она не хотела их  есть, а я заставил - она совсем не ест ничего в последнее время… бледная стала…  А потом ей плохо стало - рвота. И голова кружится…
Я ее на работу не пустил, дома она, одна… Отпусти меня, а?
- Да я-то отпущу… Только дурак ты, Малина!
- Это еще почему?
- Простых вещей не понимаешь. Не больная она, а беременная!  - сказал и прикусил язык…Обещал ведь Кате… Но что теперь сокрушаться - дело сделано… Слово не воробей…
Малиновский растерялся. Застыл, будто с разбега на стену налетел.
- Ты… думаешь? Уверен?
- Не думаю, а знаю.
- Откуда?
- Катя сказала… Только ты смотри, не выдай меня  - я обещал молчать…
- Ладно, не волнуйся… скажу - сам догадался…
Он провел по лицу рукой, стирая сомнения , взъерошил волосы
- Что же она мне не сказала?
- Боится…
- ? -
- Что не рад будешь…
- Вот глупая!
- Не глупая она… Она все ради тебя делает… лишь бы ты доволен был… А ты… Вот чего ты не женишься на ней? Все же хорошо у вас?
- Так… это… она никогда и не говорила, что хочет… замуж…
- Не говорила… И не скажет! Сам понимать должен! Все! Иди к ней, да подумай, что скажешь. А  мне работать надо…

                                              *
Так уже было: он открыл дверь свом ключом, дом окутал его запахом  домашней пищи и чистоты…
Шуру нашел в спальне. Она уже не лежала, а была полностью готова к выходу на работу - одетая и накрашенная сидела перед зеркалом. Его ждала.

- Тебе лучше?
- Совсем хорошо! - она улыбнулась,- я готова, поехали в Зималетто!
- Ты уверена? А у врача ты была?
- Когда бы я успела? Да все хорошо уже!
- Я не про сегодня. Ты у врача была? У гинеколога, - пояснил он и посмотрел ей в глаза. Для этого пришлось приподнять ее лицо - она прятала глаза, отворачивала взгляд. - Шура, я спрашиваю: «Ты беременна?»
Она кивнула. Обреченно и печально смотрела на него.
- Кто тебе сказал?
- Сам догадался. Не мальчик…
- Ты против? Категорически?
- Ну почему же? Если бы был против, да еще категорически, не допустил бы - поверь, я знаю способы…
- Так ты разрешаешь мне?
- Что значит разрешаю? Только ты можешь себе это разрешить или запретить.
- Я не то хотела сказать. Я все равно его рожу, с тобой или без тебя. Но с тобой лучше…
- Вот даже как… Ты согласна без меня… Я,  значит, не нужен…
- Что ты говоришь, Ромочка! Ты мне очень-очень нужен! Я же… люблю … тебя…
Она опять опустила голову и замолчала.
А он разъярился.
- Шур! Ну почему ты себя не ценишь? Почему ты позволяешь мне быть таким? Почему не требуешь? Не просишь, наконец?
- О чем ты?
- О женитьбе! Ты разве не хочешь за меня замуж? Зарегистрировать наш брак не хочешь?
- Мне и так с тобой хорошо. Штамп в паспорте ничего же не изменит.
- А ребенок?
- Да… ребенок - это другое. Ему отец нужен. Если ты его признаешь, дашь ему свою фамилию…Я… я буду…
Он не дал ей договорить, обнял и закрыл рот поцелуем.
  - Я дам… и ему… и тебе… Завтра же подадим заявление!
На благодарно погладила его по голове, убрала волосы со лба и поцеловала - как мать…
- Рома… ты такой…
- Подожди, Шур . Я еще не все сказал. - она испуганно отпрянула, - Я виноват перед тобой! Я до сих пор не сказал тебе главного. Все сомневался… Ждал, когда спросишь… А ты не спрашивала…
- Я и так знаю! Чувствую…
- Все равно я должен сказать - Я люблю тебя! Ты мне и жена, и сестра, и мама…- все сразу. А теперь пообещай мне, что не будешь такой всепрощающей - я совсем не такой благородный! Я могу зарваться, возомнить о себе. Ты меня одергивай, спускай на землю.
- Я постараюсь.
- А теперь раздевайся.
- А на работу?
- Жданов отпустил меня на сегодня. Ну а ты якобы болеешь. Так что будем досыпать!
С этими словами он задернул шторы и стал расстегивать ее блузку…

Все было как прежде, но все же немного по-другому - теперь она знала, а не только чувствовала и предполагала, что он ее любит, и это окрашивало их отношения другими красками: он ее любит! Значит, она может… А что она может?  Ну…например…например… А поцеловать его! В любой момент! В любое…место…
Или… или… попросить его, нет, потребовать поцеловать ее! И тоже… Нет, этого она не сможет… А вот спросить она теперь сможет…
- Рома…
- Мммм…
- Ром, а ты стесняешься меня?
- ? -
- Что я высокая такая…что выше тебя, если на каблуках.  Верста коломенская…
- Все модели высокие. И потом,  нам же это не мешает … А каблуки ты зря не носишь. Мне нравится…
- Да? Тогда буду надевать.
- Теперь уже нет… Пока! Сейчас тебе вредно…
- Рома, а в каком платье мне лучше пойти? Может голубенькое надеть? То, что ты мне подарил?
- Куда? На работу что ли?   
- Нет! На регистрацию! Или ты передумал?
- Как я могу передумать? Я просто не понял… А на регистрацию мы купим белое, как положено.
- Белое… - она мечтательно заулыбалась, но быстро одернула себя, сказала уже вполне буднично
- А знаешь, я, наверное, не хочу именно свадебное платье… Купим светлое, но не белое. И пышное не нужно - обычное лучше. Его и потом носить можно…Ты как думаешь?
- Я думаю, экономить не будем - купим и свадебное, и обычное. А фасон - это тебе решать! Можно с Милко посоветоваться.
- Ну, если ты так хочешь…
- А ты не хочешь?
- Хочу, конечно, но ведь на один раз всего…А стоит дорого…
- Шур! Я же зарабатываю! И не мало, а ты все экономишь…
- Привыкла я так жить. Пока не отвыкла еще. Я же одна жила, никто мне не помогал.
- А родителей давно нет?
- Давно… Я их и не помню. Меня тетка растила, да в детдоме жила - периодически - она усмехнулась невесело.
- А почему в детдоме, если тетка была?
- Она как замуж соберется в очередной раз, меня в детдом определит. Ну, а потом…разведется, и меня заберет. Так я и жила - то там, то там.
Она не плакала - о чем плакать? Судьба такая… Другой жизни она не знала.
Острая жалость пронзила его сердце . Он крепче обнял ее - защитить хотя бы так… Поразился тому, как похожи их судьбы - не внешними атрибутами, а внутренним одиночеством, нехваткой родительской любви, домашнего тепла.
Свои мысли он продолжил вслух, не объясняя причину их возникновения, но она поняла его.
- Шура… У нас будет хороший дом! Для всех теплый и радостный! Я в детстве у Ждановых пропадал и день и ночь. Очень мне у них нравилось! Хочу, чтобы и у нас людям нравилось - пусть будет шумно, весело! Родных у нас с тобой не наблюдается, так пусть будут дети, гости, дети гостей…
- Мне нравится… Как представила, аж сердце зашлось…Мне Амурка нагадала большую семью. И тетка тоже говорила - я, когда варю, всегда все считаю: морковку, пельмени, сколько ложек сахара положила… Все-все! Не из-за экономии, а просто так, неизвестно зачем. Это признак того, что семья большая будет. Я не верила - откуда большая семья, если до тридцати лет замуж не вышла…
  - Мы наверстаем…
- Рома…Ты сказал: «Дети…» Это что…  значит… у нас… не один ребенок  будет?
- Загадывать не будем. Как получится. Как ты захочешь.
- Я хочу четверых - двух мальчиков и двух девочек!
  -  Заметь: это не я сказал! Запомни свои слова! Потом чтобы не отказывалась…

                                 Глава 18

Второй час Жданов смотрел на одну и ту же страницу договора с «Ай-Ти - Коллекшен». Все пункты еще неделю назад обсудили, но пока не подписали - Диана и Михаил Краевичи предлагают кроме тканей закупить у них фурнитуру, делают большую скидку. Условия выгодные, да и качество их продукции стало намного  лучше. Катя советует подписать договор, а Роман своего слова все еще не сказал - ни да, ни нет… И это Жданова настораживает…Почему он молчит? До обеда с Краевичами Роман активно выступал за сотрудничество с ними, а теперь молчит. Непонятно  с Малиновским…
А еще Кира… Рассталась с Минаевым и приехала. Зачем? Что предпримет?
И самое неприятное - Воропаев! Он что-то задумал, это ясно - такое радостное возбуждение у него бывает, только если приготовил ему, Жданову, очередную пакость. Интересно, что на этот раз? Обещал быть после обеда собственной персоной…
Подождем… Недолго осталось…
Странно, что Роман еще не заходил… И телефон не отвечает…
  - Шура, Роман у себя?
- Да, Андрей Павлович! Соединить?
- Нет, пусть зайдет.
Малиновский не заставил себя ждать, пришел тотчас - а что же до звонка не шел?
- Вызывали, господин президент?
- Не вызывал, а пригласил. Чего сам-то не шел? Я жду - надо же решать с «Ай-Ти»…Как думаешь, стоит подписать контракт?
- А… это… ты сам что думаешь?
- Я думаю, стоит подписать. И Катя советует.
- Ну и все тогда, подписывай! Раз сам решил…
Малиновский оживился, будто обрадовался даже, а потом вдруг помрачнел. Какое-то время сидел, уставившись в поверхность стола. Видно было, что в  нем шла внутренняя борьба - он то поднимал взгляд на Андрея и хотел ему что-то сказать, то вновь опускал его и молчал…
- Ромио, ты что маешься? Есть что сказать, так говори…
- Сказать… - Роман усмехнулся невесело, - трудно о себе такое говорить. Я опять предал тебя… почти предал…
Он выпрямился, открыто посмотрел на Жданова и начал говорить - уверенно и без страха. Видимо решил для себя что-то важное.
- Краевич предложил мне пять процентов от сделки, если я уговорю тебя совершить ее.
Заметь, я не уговаривал, ты сам решил, но деньги я могу получить… если захочу…А деньги мне нужны - Воропаев акции продает, можно купить и стать акционером, как раньше. И квартиру поменять хотели - семья растет, тесновато стало. С деньгами Краевича все проблемы решались разом! Очень заманчиво…было… Но я отказался, только что.
Ждал звонка Михаила, потому и к тебе не шел.
- Малиновский, а зачем ты мне об этом рассказал? Даже если бы ты взял деньги, я мог и не узнать ничего, а тем более, если отказался… Кстати, а почему отказался? Сумма-то приличная…
- Не понимаешь? Если я буду за твоей спиной обделывать свои делишки, то какой же я буду тебе друг? Я уже терял тебя однажды… Помню… И не хочу больше - пропади пропадом эти деньги! От них одно зло.
- Роман!  - обращение прозвучало торжественно, так как Андрей встал и протянул Малиновскому руку, - ты Человек, с большой буквы! И Друг! Лучший!
Он достал из заветного шкафчика бутылку виски и налил в стаканы.
- За дружбу!
- За нее…
Выпили. Помолчали. И заговорили о другом.
- Ромка, а ты знаешь, что Кира вернулась?
- Когда? Зачем?
- Недавно. Рассталась с Никитой и приехала в Москву. Собирается работать в Зималетто.
- Да… Ситуация… Ты как воспринял?
- А что я? Меня она не волнует… давно… А не взять ее в компанию я не могу - она акционер, имеет право… Катя будет переживать, вот это меня тревожит.
- Она все еще ревнует тебя?
- Да не в том дело! Ревновать меня нет повода, тем более к Кире. Тут другое - Катя винит себя в том, что я порвал с Кирой. Жалеет ее и переживает…
Ты сам-то как воспримешь появление Воропаевой? Теперь у тебя соперников нет…
- Когда ты сказал, что она возвращается, сердце екнуло, отрицать не буду… Но только в первый момент - не хочу я больше любовных игр, страданий,  приключений…  То, что имею сейчас - дом, семью, покой - я ценю. Может быть с Шурой у меня нет того, что было раньше с моими одноразовыми подружками: азарта завоевывания, удовлетворения победителя, но с ней мне тепло и уютно. Ее не надо завоевывать, но она моя, только моя - и это тоже возбуждает. Чувствуешь себя не победителем на миг, а собственником, обладателем сокровища…У вас с Катей не так?

Жданов не успел ответить, появился Александр.
- Прелестно! - начал он с порога, - в наличии все заинтересованные лица!
- Проходи! С чем пожаловал? - Жданов протянул руку, то ли для рукопожатия, то ли просто приглашая Александра сесть в кресло у стола. Воропаев руку жать не стал, сел в кресло.
- У меня для тебя подарок, несостоявшийся родственничек.
СЮРПРИ-И-И-И--З!
Он вынул из внутреннего кармана пиджака маленькую штучку, что-то где-то нажал, и в кабинете раздался голос Краевича а потом Малиновского…
Роман побледнел, Воропаев злорадно улыбался и только Жданов был спокоен -   внешне.
Когда запись закончилась, он с усмешкой смерил Воропаева взглядом
- И что  значит этот театр у микрофона?
- Тебе не интересно? Это же твой друг предает тебя!
- Он не предает! Все делается с моего согласия. А тебе большое спасибо за запись - сами мы не додумались до такого! Теперь будет чем прижать Краевича!  Теперь он все наши условия примет! - с этими словами Жданов убрал /штучку/ во внутренний карман уже своего пиджака.
- Погоди, - забеспокоился  Воропаев, - это моя вещь!
- Я дико сомневаюсь, - рассмеялся Андрей, - была ваша, стала наша. Тебе-то она зачем теперь? А нам пригодится.
Малиновский постепенно пришел в себя, и уже поддерживал «шутливый» треп Жданова
  - Александр Юрьевич! На телевидение не обращался? Или на радио? Там записи в цене… Если вдруг без работы останешься…
Воропаев в ярости хлопнул дверью, а друзья нервно рассмеялись - все-таки момент был очень напряженный…
« Вот бы влип!»– подумал Малиновский…
«Хорошо, что Роман  успел рассказать», - мелькнула мысль у Жданова…

                          Глава 19.

- Шурчик! Дети! Я пришел! - не успел договорить, а сорванцы-погодки уже повисли на нем, не давая раздеться. А жена, стараясь выглядеть строгой, ругала их за это, но строгий вид не получался, и слов ее они не боялись, и продолжали виснуть - так и дошел с ними до дивана и рухнул на него… Подгадал так, что они оказались на нем верхом и уже изображали ковбоев, скачущих по прериям… Сам же читал им вчера книжку про индейцев и ковбоев - читать, а тем более рассказывать сказки он не любил и не умел, а ковбойские истории обожал с детства. Читая их сыновьям, он и сам так увлекался, что только вмешательство Шуры заставляло всех лечь в постель. Теперь приходилось расплачиваться – живот  грозил лопнуть под грузом хоть и любимых, но уже тяжеловатых чад.
- Мальчики! Рома! Ужинать! Все на столе! - слава Богу, спасла женушка.

После ужина долго смотрел телевизор - сначала он с детьми мультики и футбол, пока Шура мыла посуду и убирала кухню - утром все должно быть идеально чисто, такое у нее правило. А потом, когда детей уложили спать, уже с женой смотрел ее любимый сериал. Сам он не вникал в перипетии сюжета, просто сидел рядом, откинувшись на большую подушку, заботливо подложенную под спину женой,   и наслаждался ее близостью, тем, как она, глядя на экран и переживая за героев, не забывает  и о нем - ласково перебирает его волосы, а в перерывах на рекламу бегает на кухню за чем-нибудь вкусненьким для него - опять для него… Все для него… И так тепло… так уютно… и, если закрыть глаза, можно представить себя маленьким мальчиком, которого ласкает мама…
- Шур! Ты хоть знаешь, какая ты хорошая? Как я люблю тебя…
- Ром, ты чего? Случилось что? Ты…натворил чего?
- Ну почему ты сразу так думаешь? Разве нельзя просто так сказать?
- Можно… Приятно даже… Непривычно только… ты же никогда…
- А теперь буду… каждый день…
Он обнял ее за плечи, поцеловал за ухом и чуть-чуть застонал - от нетерпения.
-  Сериал-то скоро кончится?
- Да ну его, этот сериал… - она щелкнула пультом, - в другой раз посмотрю. Все ж понятно… Пошли… ты устал… тебе лечь надо…
- Надо… обязательно… очень… - бормотал он неразборчиво, пока не нашел ее губы и не потонул в блаженстве.
« Интересно, Андрей также… - мысль возникла, но он ее не додумал - новая волна страстного желания накрыла его и унесла к заоблачным высотам.

                               *
Катя встретила его на пороге - кинулась к нему, будто расстались они не час назад, а давным-давно, и стала целовать быстро-быстро, и обнимала его так, что было не пошевелиться…
- Кать… Катя… что ты делаешь, ты же задушишь меня,… - пытался говорить строго, а самому было так приятно.
- Кать, а девочки где? Почему не встречают?
- Их Маргарита забрала, на два дня.
- И ты отдала?
- Андрюш, ну не могу же я отказать твоей маме…
- И эти проказницы согласились? Помнится, когда нам нужно было поехать на пару дней в Прагу,  они  не хотели оставаться ни у твоих, ни у моих родителей.
- Маргарита заманила их какими-то американскими горками.
- Так не лето еще?
- А это дома. Они с Павлом Олеговичем в холле на первом этаже их установили
- И мама согласилась испортить дизайн?
- Как видишь, - усмехнулась Катя.
- На что ни пойдешь ради любви внуков…
- Давай, умывайся и к столу! Все уже готово! - она подталкивала его в спину, и в то же время ласкала - нежно так, почти незаметно, но он то чувствовал, и готов был отказаться от ужина… Она словно прочла его мысли:
- Сначала ужин! Зря, что ли я старалась…
- И когда только ты успела? Так вкусно пахнет… Голубцы? Я съем вместе с кастрюлей…
Она смущенно отвела глаза, и врать не стала.
- Это не я, это мама…
- ? –
- Она нас на ужин хотела позвать, а я отказалась - девочек-то нет, а им же внучек увидеть хочется. Ну и мы… вдвоем… А ужин она с папой прислала. Я только разогрела…
Уже сидя за столом, глядя как она раскладывает еду по тарелкам, заметил, что и одета она сегодня не так, как обычно: вместо спортивного костюма - элегантные бриджи, облегающие и подчеркивающие… И топик, такой открытый, ничего не скрывающий…
Катя подала ему тарелку с дымящимися голубцами, и как бы ненароком пригладила мокрые после умывания волосы…а потом нагнулась поправить салфетку, и ее грудь оказалась на уровне его губ…
Он отложил вилку.
- Кать…Я …не могу…Ты…
- Ешь! А то сил не будет, - она улыбнулась лукаво.
Он пристально посмотрел на нее, и, кажется, все понял…
- Катя… А ты…  не соблазняешь меня? Нет? Помнится, последний раз ты это делала, когда Милко принял на работу Ларину…
Правда за последнее время у нас в компании не появлялись новые работники… вернее - работницы… В чем дело, Кать?
- Да не соблазняю я тебя! Придумал тоже… Очень надо…
Некоторое время ели молча, но потом она не удержалась, спросила.
- Кира будет продажами заниматься?
- Ну, вот и понятно стало! И не стыдно тебе? Ревновать меня к Кире! Это же …Ну я не знаю…
- Я не ревную, Андрюш… Правда-правда! Только тревожно мне…
- Глупенькая ты моя соблазнительница! Я же тобой навеки соблазненный… Иди ко мне… Замерзла поди в топике-то… Не лето… - Он снял с себя рубашку и надел на нее.- Садись рядом, согрею, - и он обнял ее свободной рукой.
- А сам теперь голый…замерзнешь…
- Не замерзну! Я горячий… А рядом с тобой… закипаю…

Бедный голубец остался  сиротливо лежать на тарелке, а он подхватил жену-соблазнительницу и понес в спальню, туда, где совершится чудо - привычное, порой кажущееся обыденным, и в то же время каждый раз новое, захватывающее все его существо…
- Катя… Когда же я привыкну к тебе… Когда тело мое насытится тобой… Люблю тебя…Как в первый раз…С каждым разом сильнее… Что же ты делаешь со мной…
« А Ромка говорит - покой…» - мысль коснулась краешка сознания, но оборвалась на полуслове - другие слова родились -  те, которые предназначены только ей, Катеньке…

                                   Эпилог

Этот день в компании Зималетто был объявлен нерабочим.
В этот день состоится свадьба! Самая грандиозная  из всех,  которые организовывала на свое веку Юлиана Виноградова.
Старший сын Романа Дмитриевича Малиновского женится в этот день на младшей дочери Андрея Павловича Жданова!
Лучшие друзья станут близкими родственниками…

Конец.

0

5

Дорогая ludakantl!!! Спасибо огромнейшее за отличный рассказ, за классное изложение и очень интересную трактовку и описание событий сериала НРК. Как переживал и видел происходящее  сам Андрей. Я в восхищении в развязке ситуации, которую провернул Андрей, чтоб помириться и сблизиться с Катей, со свей любимой женщиной. Я рада и желаю вам успехов. Я много  ваших фанфиков прочитала и мне они нравятся. :flag:  :flag:  :flag:

0

6

этой истории меня удивило и порадовало переосмысление Романом своей жизни и своих поступков, а так же то, что он оценил и ответил на чувства Шурочки.
Прекрасное примирение Кати и Андрея, также тронуло душу.
Спасибо Людмила за ещё один удивителный рассказ!
http://sf.uploads.ru/t/BhCVO.jpg

Отредактировано Мадам - МАСКА (2016-12-02 19:01:10)

0

7

РусаК, Мадам-Маска! Спасибо за внимание к моим фанфикам! "Лучшие друзья" написаны частично по событиям жизни моего сына, в частности в том, что касается бизнеса. Он был прототипом Андрея в этом сюжете

0

8

Эдорово, когда человек умеет прощать и ценить дружбу!

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Лучшие друзья