Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » Леночек » Брак поневоле


Брак поневоле

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

Хочу сказать, что очень благодарна за приглашение в этот раздел, где все написанное можно "опубликовать" так сказать, "скопом". Спасибо. Это очень много значит для меня и моих фантазий, которые долгое время (да, что греха таить, и до сих пор!) не давали и не дают мне покоя.
Начну с того, что первым "полетело в эфир" утром 8 марта 2009 года...
Если честно, то я тогда думала, что это будет и последнее, но...
Спасибо вам всем, кто читает мои "фильмы на мониторе".

Название - "Брак поневоле"
Герои - Катя, Андрей, Колька, Роман и все-все-все.
Рейтинг: детям до 16 можно (только с ограничениями)

0

2

Пролог.
«А-атлична-а!»
А.П. Жданов.

Жданов сел за руль, намереваясь поехать к Кире. В последний раз он взглянул на витрину ресторана «Мармеладоff».
Там, за стеклом, танцевало его потерянное счастье…
Потерянное… Потерянное. Потерянное?... А кто это сказал?
Жданов вдруг почувствовал такой прилив ярости и энергии, что удивился сам себе.
Ему запрещают видеть Катю? – А-атлична-а!
Какой-то хмырь вертится вокруг нее? – Здорово!
Она не хочет иметь с ним ничего общего и собирается начать жизнь заново? – Класс!
«Только вот ничего из этого у вас не выйдет! Не выйдет! Она все равно будет моей! Любой ценой… Пусть самой невероятной  и нереальной… Катя будет моей! Я слишком много потерял, чтобы еще лишиться и надежды на счастье… Катя должна быть моей и ею будет! К черту Киру – это раз. Если кончено, то должно быть кончено насовсем! А с Катей… С Катей у меня все только начинается!».
Мужчина завел двигатель. План возник как из ниоткуда. Конечно, начало у него было ничуть не лучше, чем у истории с инструкцией, но…
Но иначе он поступить не мог. Не подпустит она его к себе, если начать мямлить! Нужна лобовая атака, выражаясь терминологией Валерия Сергеевича. И она будет, атака эта! Пусть презирает его, пусть даже ненавидит сначала – всё хоть какие-то чувства, а не пустое равнодушие или вообще – отсутствие, молчание и полная пустота…
Пусть! Он готов, он все выдержит, потому что любит. Любит по-настоящему и готов бороться за свою любовь!
А ведь всем известно, что в любви и на войне все средства хороши!

Глава 1.
«А я сделал ему предложение, от которого
он не смог отказаться».
(Дон Карлеоне)

Этот день у Кати Пушкаревой начался как самый обычный. Проснулась, приняла душ, позавтракала, оделась, пошла на работу…
Хотя нет… Одно было не совсем обычным. Сегодня она почему-то больше, чем разрешила сама себе, думала об Андрее… Андрее Павловиче Жданове… А вот чем это объяснить?
Ведь весь вчерашний день и вечер она провела с Мишей, Колькой и родителями… Им пришлось самим готовить ресторан к открытию… Колька, мастер тоже, чуть палец себе молотком не раздробил! Потом они с Михаилом танцевали… Смеялись… Мечтали об открытии и…
Но почему с самого утра ей не дают покоя мысли о другом человеке, о котором и вспоминать не надо?!
Устав бороться с собой, девушка зашла в офис Юлианы Виноградовой, села за свое рабочее место и приступила к выполнению своих прямых обязанностей…
День проходил незаметно. Одно дело заменяло другое, но Жданов мыслей не покидал… После обеда Юлиана упорхнула на какую-то встречу, ее секретарша Галочка, воспользовавшись этим, побежала по магазинам, а Пушкарева осталась одна…
Она сумела-таки настроиться на рабочую волну и выбросить из головы все постороннее.
И все было бы хорошо, если бы в офис не заявился тот, кто не давал Катерине покоя с самого утра!
Было около трех, когда перед ее столом возвысилась чья-то фигура. Девушка подняла глаза и… Застыла.
«Это что – бред? Явь? Сон? Что это?»
Перед ней стоял Андрей Павлович Жданов. Так сказать, во плоти…
Она была совершенно не готова увидеть его. Ее сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, но Катя судорожно вдохнула и заставила его упасть обратно на место…
«Предатель! Мерзкий, гадкий предатель!» - старалась она внушить себе, но ничего не могло помешать её душе отдаться радостному  чувству,  охватившему  ее от одного вида этого человека… Такого любимого… Такого родного.
Андрей просто стоял и смотрел на нее, но девушка чувствовала, что в эту минуту с ним происходит нечто непонятное, совершенно неуправляемое, но что именно, понять не могла. Глаза Жданова были подобны двум плавящимся озерам, и грозили Ка терине вот-вот поглотить ее.
«Откуда он узнал, что я здесь работаю?» - вдруг пронеслась в ее голове мысль, и тут Жданов заговорил.
- Катя… Здравствуй…
- Здравствуйте, Андрей Палыч…
Что это с ним произошло?... Какой-то он странный… Не такой, как всегда… Глаза полны затаенной боли… Серьезные какие! А мальчишеские черты куда-то исчезли… Он как-то повзрослел, что ли? Ладно… Это уже не твое дело, Пушкарева…
Но все-таки, зачем он пришел?
- Кать… Я… Нам нужно поговорить…
- По-моему, нам давно уже не о чем разговаривать…
- Ты ошибаешься, - выдохнул Андрей и подошел к ее столу.
Девушке вдруг совершенно неожиданно стало интересно, что он скажет, и будет делать дальше, а потому она вопросительно, но все же с некоторым беспокойством, взглянула на Жданова внимательнее.
Зря она это сделала… Ох, зря… У Катерины сначала похолодело, а потом закололо что-то в груди, когда  она  заметила,  что  на  скулах ее бывшего шефа играли желваки, а губы были плотно сжаты. Впрочем, как и кулаки… Костяшки пальцев, из которых они были сложены, даже побелели от напряжения.  Подбородок мужчины был непримиримо вздернут, и Катя поняла, что сейчас грянет буря. Она  слишком  долго и хорошо  знала  его, чтобы не распознать эти  признаки  раздражения, а это  неизбежно  предшествовало  какому-нибудь  спору.
Она глубоко вздохнула и приготовилась давать отпор, но то, что сказал Андрей, никак не могло уложиться в ее голове. Пушкарева ждала всего чего угодно, но только не тех слов, что были произнесены мужчиной.
- Кать… Ты исчезла в тот день, так и не выслушав меня.
- Зачем? Все и так было ясно… Особенно после того места, когда Вы с Малиновским решали, на какой остров меня отправить в бессрочный отпуск!
- Катя! Ты не понимаешь! Я совсем не об этом хотел сказать!
- Да? А о чем?
- О том, что я давно и думать забыл об инструкции… О том, что я тебя..
- Замолчите... Не смейте говорить этого слова…
- Посмею… Посмею, Катенька… Еще как посмею, потому что это правда… Немыслимая, необычайная для меня самого, но правда!
Его голос отчего-то звучал немного сурово и резко, и Катерина растерянно взглянула на  него. «Зачем ты мучаешь меня? Неужели это доставляет тебе удовольствие?»
Девушка ощутила, как ее сердце, независимо от своей хозяйки, замерло в груди от осознания того, что она находится рядом с любимым человеком, пусть любимым даже вопреки рассудку. Ее  любовь  к  Андрею,  как  это  ни  было удивительно, сделала ее совершенно бессильной перед ним. Все перемены, которые произошли с ней во время поездки в Египет, были забыты. Катерина была сейчас неспособна  здраво рассуждать и контролировать свои слова и поведение, и поначалу она мало задумывалась над тем, почему Андрей так странно себя ведет. Ее очень испугали отразившаяся на его лице какая-то мрачная решимость и его, такие желанные, плотно сжатые губы, а потому Катя не решилась задавать вопросы по этому поводу. Ей было достаточно трудно постоянно удерживать свое внимание на его словах, и  она сконцентрировала все свое внимание на том, чтобы адекватно реагировать на выпады мужчины.
А Жданов почему-то начал говорить совершенно невозможные вещи.
- Я понимаю, что ты имела все права, на то, чтобы отомстить мне так, как ты это сделала, но, Кать, не дать шанса объясниться – это жестоко!
- Жестоко? Кто бы говорил о жестокости…
- Катя, я сейчас говорю не о себе, а о тебе…
- А я…
- Нет, я договорю! Между нами есть нечто такое, чего нет у других… Мы же любим друг друга несмотря ни на что…
Кате только и оставалось делать, что открывать и закрывать рот от такой наглости, но дальше было еще страннее.
- Зачем ты все это говоришь? Зачем ты вообще пришел? – наконец, спросила Катерина.
Ее голос заметно дрожал. И тут Андрей сел на корточки рядом с ней.
- Ты моя Кать… Моя… Навсегда моя…
Его слова, тягучие, как мед, гипнотизировали, но Пушкарева еще сопротивлялась.
- Прекрати…
- Никогда… Мне никто не может запретить тебя любить. Правда, мне надоело это делать на расстоянии. Я сглупил, что перестал добиваться встреч с тобой. Это моя ошибка, но я ее больше не повторю…
- Да, хорошо же ты искал со мной встреч! Мама с папой до сих пор в себя прийти не могут от твоих обвинений в мой адрес.
- Ну, что ж поделать, если я такой идиот, но моих чувств к тебе это не меняет. Я тебя люблю…
- Неправда…
- Нет, правда… Я только тебя могу любить всем сердцем и душой… Я весь твой и уже давно, Кать… А ты моя…
Его руки легли на ее дрожащие колени.
- Ты моя! - глухо проговорил он.  -  Ты  навсегда  стала  моею в тот самый миг, когда мы провели нашу первую ночь вместе… Когда ты сказала мне, что любишь…
- Но не ты!
- А вот здесь ошибаешься… Это просто ты мне сейчас не веришь…И  если  ты всерьез думаешь, что я допущу, чтобы около тебя крутился кто-то, и ты  вышла за этого урода замуж, то ты ошибаешься, Катенька!
Он сделал паузу, встал и, набрав в грудь воздуха, выдал совершенно немыслимое:
- Ты должна согласиться  выйти  за  меня  замуж…
- Что?!!!
- Ты должна согласиться  выйти  за  меня  замуж, - повторил Жданов. – И ответить должна прямо сейчас и здесь, иначе я заставлю тебя сделать это...
Его голос дрожал от напряжения, и Катерина поняла, что мужчина не шутит. Его глаза горели лихорадочным огнем, а руки нервно вздрагивали. Во рту у неё пересохло, и совершенно неожиданно для себя, она вдруг спросила, хриплым, севшим голосом:
- Как это, «заставишь»?
Андрей сурово посмотрел ей в лицо.
- Я все несколько по-своему расскажу нашим отцам о всех наших делах, только несколько сгущу краски и перевру события и детали, сделав тебя коварной соблазнительницей…
- Ты не посмеешь… - побелела Катя. – У папы больное сердце… Он не выдержит…
- А мне плевать! Мой тоже здоровьем не блещет! КАТЯ!!!
И тут Жданов встряхнул девушку.
- Я жду…
- Ты ненормальный человек… Ты… Ты… У меня даже слов нет, чтобы…
- Да! У меня самого их нет, но ты все равно будешь моей, пусть даже таким способом! Пусть я негодяй, подонок, сволочь, но ты выйдешь за меня замуж…
- Нет…
- Хорошо…
И тут Андрей достал из кармана телефон и набрал какой-то номер. Через минуту он поздоровался с кем-то, и вдруг до Кати донесся глухой голос отца. Она просто прыгнула на Жданова, стараясь вырвать у него из рук телефон, но все было тщетно.
- Да, Валерий Сергеевич… Это Жданов-младший… Как наглости набрался позвонить?... Есть очень серьезный разговор… Да … Обо мне и Катерине… Да, очень серьезный. Дело в том, что…
- Да!!! – громким шепотом, совершенно обезумевшая, произнесла Катерина, сжав кулаки, и к своему огромному удивлению почувствовала, как у нее в груди что-то сладко заныло…
- Слышишь? Я согласна…
Андрей впился в нее взглядом и замолчал…
- Повтори… - он закрыл ладонью телефонный динамик.
- Я… согласна… выйти за… за тебя… за-зам-муж…
Девушка дрожала, а Жданов, слегка прикрыв глаза, выглядел так, будто с него сняли огромную тяжесть. Он громко выдохнул и обратился к Пушкареву.
- Знаете, Валерий Сергеевич… Это не телефонный разговор… Мы с Катей приедем вечером и все объясним… Это касается всех нас… Да, у нас еще есть общие дела с Вашей дочерью… Они, так сказать, только начинаются, дела эти… Хорошо… До вечера…
И Жданов прекратил разговор. Он сел на краешек Катиного стола и внимательно смотрел на нее.
- Завтра мы пойдем в ЗАГС… У тебя паспорт с собой? Отдай его мне… Так надежнее…
Катерина прикрыла рот ладошкой.
- Зачем это тебе?... Зачем?
Она ничего не понимала, и это странное состояние увеличилось еще больше, когда Жданов склонился над ней и шепнул:
- Я уже все тебе объяснил… Я тебя люблю… И ты должна быть моей во что бы то ни стало…
- Не понимаю…
- Что же тут непонятного? Мне нужна жена, которая будет жить со мной в одном доме, спать со мной в одной постели…
Катя ошарашенным взглядом посмотрела в его глаза:
- Но я же тебе противна!
- Да, откуда ты это взяла-то?! – Андрей сгреб ее в охапку и, вдруг, ни с того ни с сего, начал целовать…
Страстно, горячо, глубоко, обжигающе… Мысли разлетелись в разные стороны, и в голове осталось только его имя: «АНДРЕЙ… АНДРЕЙ… АНДРЕЙ…»…
Если бы он не прижимал ее к своему напряженному телу, то Катя упала бы, но голова все равно закружилась, а ноги подогнулись, и тогда мужчина подхватил ее на руки и опустился со своей ношей в кресло, не отнимая своих губ от ее рта…
Через какое-то время, когда волна страсти отхлынула, он, прижимая совершенно потрясенную и ослабевшую девушку к себе, шепнул ей:
- Мне нужна только ты… И больше никто… Время покажет, что я не вру…
Катя посмотрела на Андрея, словно не узнавая, а он, встав с места, посадил ее на стул и повторил свою просьбу:
- Паспорт твой должен быть у меня… На всякий пожарный…
Слишком долго она повиновалась ему во всем, слишком сильно она любила его до сих пор, а потому, как на автомате достала из сумочки документы и отдала их Жданову. Тот удовлетворенно кивнул головой и спрятал паспорт во внутренний карман пиджака.
- Я заеду за тобой через час… У меня еще кое-какие дела в «ZIMALETTO» и вообще… Не пытайся бежать… Во-первых, у меня твои документы, а во-вторых… Я все еще намерен рассказать все твоему отцу, если ты нарушишь слово.
- Нет… Я не обману тебя… - прошептала Катя безжизненно.
- Тогда, до встречи через час.
- Через час… - тихо повторила Катерина и кивнула головой.
Жданов посмотрел на нее и, проклиная себя самого, потянулся к ней.
«Так надо, Кать… Маленькая моя… Так надо… Потом ты все поймешь, простишь, но сейчас, я не могу иначе… Я подонок, что решился на такое, но иначе не могу… Так надо…».
Он взял ее холодную ладошку в свою  огромную руку и нежно поцеловал тонкие пальчики, которые с самого начала их знакомства поразили его своим изяществом. Девушка удивленно посмотрела на него, приходя в еще большее смущение, а Андрей, повернув ее кисть, поцеловал нежную ладонь Кати и снова шепнул:
- Через час, - и только после этого вышел…
Девушка, как оглушенная, сидела за своим столом и задавала себе вопрос за вопросом:
Что это такое было?
Зачем ему это все?
Почему он себя так ведет?
Неужели он серьезно?
Неужели их брак не шутка?...
Вопросов было море, но ответы на них мог дать только Андрей Жданов, которого Екатерина Валерьевна Пушкарева совершенно перестала понимать…
Понимать перестала, но не ЛЮБИТЬ! Любовь к этому ужасному человеку в ее сердце стала еще больше, если это вообще было возможно… А какая-то мизерная часть ее души со странной надеждой верила в то, что их свадьба состоится…

http://i042.radikal.ru/0909/cb/443c89262fe5.jpg
http://i045.radikal.ru/0909/aa/9ffa3fdc0b96.jpg
http://s14.radikal.ru/i187/0909/44/f208f157dbd6.jpg

0

3

Глава 2.
«Как и в сотни раз, вновь зима пришла
   Я на трон любви ледяной взошла
   И замерзла так - нету больше сил
   О любви меня ты зачем просил?
   Кружит тихо, кружит тихо непогода
   Кружит тихо наш последний снег
   Как решиться, мне в такую непогоду
   Как решиться совершить побег?».
(Алла Пугачева)

Через час, как и обещал, Андрей заехал за Катериной. Она, по-прежнему бледная и пораженная всем происходящим, стала собирать вещи в сумочку. В этот момент в офис вошла Виноградова.
- Андрей? – вырвалось у нее возмущено. – Что ты тут делаешь?
- Здравствуй… - спокойно ответил Жданов. – Я приехал за Катей.
- Она с тобой никуда не поедет!
- Ну, это не тебе решать…
- Катя! Что же ты молчишь? – Юлиана гневно смотрела на помощницу, но та лишь пожала плечами и, как загнанный в угол зверек, перевела взгляд на Жданова, который обнял ее за талию.
- Так уж и быть. Я за неё отвечу, но  только сейчас. Потом она все объяснит сама.
- Что объяснит?
- Я свататься еду.
- К кому? – растерялась Виноградова.
- К Кате… Точнее, к ее родителям, ее сватать… А завтра мы заявление в ЗАГС подаем.
Катя, слушая все это еще раз, все не могла поверить в истинность слов Андрея. А его вид говорил о том, что он не просто счастлив, а счастлив абсолютно! Что он будто всю жизнь только и мечтал о том, как насильно заставить девушку принять его предложение. Правда, зачем ему это было нужно, Катерина никак не могла понять… За истекший час она перебрала все варианты и остановилась на единственно-возможном: женившись на ней, Андрей получает половину «Ника-моды», а, значит, и половину «ZIMALETTO»! Тогда все понятно, и Катя сделает все, чтобы компания перешла к Жданову без свадьбы. Ей надо было только предложить ему такое решение проблемы… Но когда он стоит рядом, обнимает ее, целует, то язык просто отказывается повиноваться!
Юлиана была в шоке.
- Кать… Это правда?
- Д-да, - наконец, смогла хоть что-то сказать девушка и почувствовала, как в ту же самую секунду объятие Андрея стало крепче.
- Ты хорошо понимаешь, что делаешь?
- Да…
Юлиана открыла, было, рот, но слова, почему-то не шли с языка…
Катя совсем не была похожа на счастливую невесту, но вот Андрей… Она не видела его таким радостным никогда. По крайней мере, его глаза никогда не блестели таким азартом и счастьем, когда он говорил о свадьбе с Воропаевой. Странно все как… Странно…
- Нам пора, Юлиана… Ты, конечно, извини, что ворую у тебя ценного работника, но Катенька завтра тоже опоздает.
Пушкарева только кивнула головой.
- Ладно… Я понимаю… - на самом деле ничего не понимая, сказала Виноградова, и вдруг спохватившись, спросила:
- Кать! А Михаилу что передать?
И тут со Ждановым произошла метаморфоза: его улыбка стала угрожающей, а глаза злыми.
- А с Михаилом, ты уж, будь любезна, объяснись сама! – рявкнул он и, буквально, поволок Катю к выходу.
В нем за одно-единственное мгновение разбушевалась страшная ревность, да так сильно, что он начал задыхаться и слегка оглох, так как не сразу услышал, что говорит ему Пушкарева. Ему понадобилось минуты две, чтобы уяснить смысл ее речи и прервать ее.
- Значит так… «Ника-мода» как была твоей, так и останется. Это раз. Доверенности от тебя на управление «ZIMALETTO» мне не требуется, это два. Захочешь что-то изменить и убрать Воропаева – пожалуйста, только из-за и для меня ничего этого делать не надо… Это три… Я за этот час обернулся до нотариуса и обратно. Он составил нам брачный договор, который оговаривает все то, что я тебе только что сказал… Это специально для тебя, чтобы ты поняла, что мне ничего от тебя не надо… Ни «Ника-мода», ни «ZIMALETTO»… Кать… Мне нужна только ты сама…
Последняя Катина надежда рассыпалась, как карточный домик, но слова Андрея заставили забиться ее сердце чуть быстрее.
А Жданов, тем временем, оплел своими руками ее талию и прижал к себе, тихо повторив:
- Только ты, Кать…
Его теплые, нежные губы мягко коснулись ее рта, и вот тут-то Катерина и потеряла, наконец, сознание…
…Очнулась она в машине у Андрея, который испуганно смотрел на нее, стоя у открытой дверцы.
- Кать… Ты как? Очнулась?
- Да… Очнулась…
- Голова не кружится? Может, что-то болит?
- Нет… - девушка отрицательно покачала головой и вдруг спросила:
- Зачем тебе все это?
Андрей облегченно выдохнул, потом слегка нахмурился, поправил прядку Катиных волос, нежно заправив ее за ушко, и ответил, только когда сел в машину.
- Потом поймешь…
Мотор взревел, и они поехали по знакомому маршруту к Катиному дому…

Глава 3.
А я просто скажу ему: «Здравствуйте, вот мой папа!»
(«Небесный тихоход»)

Рука Андрея, нажавшая на дверной звонок квартиры Пушкаревых, немного дрожала, но решения своего он не изменил. А потому не убрал пальца от кнопки…
Дверь открылась. На пороге стояли Елена Санна и Валерь Сергеич, хмуро смотревшие на дочь и её бывшего шефа.
- Ну?! – взял быка за рога Пушкарев, едва за ними двоими захлопнулась дверь.
Катя вздрогнула, а Жданов обнял ее за талию.
- Это что еще такое?! – взревел Валерий, а Елена, глянув на дочь, нервно сглотнула.
- Это значит, что мы с Катей женимся, - не отставал от будущего родственника Андрей и почувствовал, как Катерина задрожала, а потому обнял ее еще крепче.
- Катенька… Что же это? – вырвалось у Елены. – А Миша как же?
Жданов снова напрягся.
- А Миша здесь вовсе не причем, Елена Санна… Я же Вам говорил, что нам с Катей надо встретиться и все решить, а Вы не поверили, разговора не разрешили… Ни тогда, ни сейчас…
- Когда это ты хотел со мной поговорить? – вдруг посмотрела на него Катерина удивленными глазами.
- А постоянно, пока тебя не было… Конечно, я тоже хорош, истерику тут закатил, но это все объясняется просто… Я тебя ревновал… Страшно… И ничего не мог с собой поделать… Вот и все…
- Хорошенькое «все»! – гаркнул Валерий, но Андрея этот «гарк» не испугал.
Он продолжил.
- А вчера, я был у ресторана «Мармеладоff». Поговорить нам не дали Елен Санна  и  этот… Мишенька…
Пушкарева-младшая заметила в голосе у Андрея новые нотки откровенной ревности. Не «деловой», а самой что ни на есть настоящей. Мужской ревности… Этого объяснить девушка не могла…
- А вот сегодня мы встретились, все выяснили между собой и… И решили все вопросы, которые нас мучили уже давно… Решение нашлось очень быстро. Мы решили пожениться… И все…
Эта «речь» была обращена уже к супругам Пушкаревым. Что-то в его голосе говорило о том, что все, что сейчас происходит – все серьезно…
Все четверо до сих пор стояли в прихожей. Елена переводила взгляд с Кати на Андрея, с Андрея на Катю и поверить не могла в то, что ее дочь сумела найти в себе силы, чтобы простить этого человека и даже больше – стать его женой! А Валерий стоял и решал, что сказать и сделать дальше.
Наконец, он нашел выход.
- Так… Катерина с матерью в комнату, а ты – господин президент, айда за мной на кухню… Шагом … арш!
И мужчины прошли в «женское царство»…
Сели… Помолчали… И… Началось…
- Ну, и как Вы все это объясните? – грозно сведя брови, спросил Валерий Сергеевич.
- А никак… Я люблю Вашу дочь… Просто люблю и хочу, чтобы она стала моей женой…
- Та-ак… Значит, сначала навешал на Катьку вагон и маленькую тележку, а теперь – люблю… Нет, а как же быть с Вашей невестой?
- А у меня ее нет… Уже давно…
- Ну, и что же может Вам помешать так же, как свою бывшую невесту, бросить мою Катерину?
- То, что она на самом деле МОЯ… Нельзя связывать свою жизнь с совершенно чужим человеком. Я это понял, когда осознал, что люблю Катю… Валерий Сергеевич, неужели я не прав? Я живу только тогда, когда ее вижу или слышу, а когда она рядом… Когда она рядом, я летать готов от счастья!
Пушкарев внимательно слушал Жданова и чувствовал, что тот не врет. Слишком уж похожие на его собственные  чувства когда-то (да и сейчас, чего греха таить!) описывал парень. Ведь то же самое чувствовал и он, когда свою Ленку видел.
А Жданов продолжал.
- Я ведь не сразу понял, что это любовь… Странное дело, мужик до тридцати с лишним лет дожил, а что такое любовь не знал… Она подсказала… Маленькая такая, но сильная… Нежная, ранимая, теплая… Она когда впервые к нам в компанию пришла, я ее сначала зауважал, потом узнал, какой она чудесный человек, потом доверять начал, а потом… Потом влюбился без памяти… Я ведь ее ревновал страшно…
- К кому это? – удивился Валерий, зная, что никаких ухажеров у дочери не было, если не считать Михаила.
- А ко всем, - улыбнулся Андрей. – Сначала к Зорькину, потом к этому, кулинару…
Тут он слегка нахмурился и (к одобрению Пушкарева) слегка сжал кулаки.
- Но она только моя… Это давно уже так…
Тут пришла очередь хмуриться Пушкарева.
- Чего это давно?!
- Вы ведь все понимаете, Валерий Сергеевич.
Тут подполковник в отставке подумал, что взорвется, но следующие слова Жданова как-то «сдули» готовый лопнуться шар.
- Я никуда не уйду, так что шею взмылить или придушить меня Вы еще успеете… Просто… Просто это мука была – видеть ее,  а не почувствовать… Понимаете? Мука… И я дурак, если сначала думал иначе…
- Как это, иначе? – не понял Пушкарев.
Андрей понял, что сказал лишнее, но быстро нашелся.
- Думал, что вытерпеть смогу… Не смог… Но я об этом не жалею. Я в ту ночь человеком себя почувствовал, понимаете? Живым, любимым и любящим… Впервые за всю жизнь…
- Вот уж мозги-то мне не полощи… У тебя ж баба новая на каждую неделю была!
- Вот именно, что была… А теперь для меня нет никого… Только она. Она одна. Да она ведь одна такая на всем белом свете…
И тут Андрей начал говорить такое, что Валерий смешался и не мог ничего возразить, а о том, чтобы намылить этому паршивцу шею он и думать забыл.
- У нее пальчики такие маленькие, тонкие… Она когда по клавиатуре ими бьет, я иногда думаю, что они вот-вот и сломаются… У меня каждую минуту желание возникало взять ее ладошки вот так, - и Жданов  осторожно сжал пальцы, - и целовать их по одному, долго-долго целовать, пока она меня не прогонит… А когда у нее закрыты глаза, то ресницы кажутся маленькими крылышками. Кажется, сейчас вспорхнет и улетит, как мотылек… А отпускать, ой как не хочется!...  А когда глаза распахнет, то дух захватывает! Это же янтарные озера… Глубокие, манящие… Если тонуть, то только в них… Косички ее, тоненькие такие… Как взгляну на них, так и хочется обнять, защитить, укрыть от всех бед, чтобы даже ветер пахнуть не смел!
Дыхание у Андрея перехватило, и он закрыл глаза, но всех слов еще не сказал.
- Она так улыбается… Весь мир светлее делается… И если кто-то не видит какая она красивая, то он просто дурак и невезучий, а я везучий, потому что увидел, Валерий Сергеич… Увидел, и никому ее не отдам! Никому!...  А еще я хочу детей… Троих… Девочку, мальчика и девочку… Чтобы старшая была как две капли воды похожа на нее… И будет похожа. Я читал где-то, что если мужчина зависит от женщины, то первой у них в браке рождается девочка… А я не просто завишу от Кати… Я ей живу, Валерий Сергеевич… А потом мальчик… Мальчик, которому очень повезет с мамой… Очень повезет… Старшая дочка будет помогать его воспитывать… А он потом младшую будет защищать! Младшую девочку… И все дети будут любимыми… Нашими… Вот почему я хочу стать ее мужем… Понимаете?
И столько надежды, столько любви было в этих карих глазах, что Пушкарев не решился сказать  «Нет». Он еще раз смерил мужчину взглядом, потом глубоко вздохнул и сказал:
- Шею я тебе, конечно, намылю, как пить дать, но не сейчас… Зятёк…
- Что? – не веря, переспросил Андрей.
- Заштокал, господин президент! – нахмурился Валерий Сергеевич, но Андрей уже расплылся в облегченной улыбке.
- Зять мне нравится больше, - тихо проговорил он и тут же получил подзатыльник от «тестя».
- Поговори мне тут еще… Главное, что Катюха решит.
- Она согласна. Завтра мы идем подавать заявление в ЗАГС.
- Опа! А что не сейчас?
- Я бы и сейчас пошел… Если бы ЗАГСы работали, - пожал плечами Андрей, и Пушкарев понял, что тот не шутит.
- Да-а… А жениться послезавтра? – вдруг спросил Валерий.
- Если разрешат, то…
Договорить ему не дал еще один подзатыльник, и не из ласковых.
- Чего это ты так торопишься, а?!
- Не потому о чем Вы подумали! Хотя, это вот как раз, к моему большому сожалению… Катя пока не ждет ребенка, но после свадьбы я обещаю, что исправлю эту ситуацию… Честное слово!
- Нет! Вот нахала-то в дом пустили, а? – но сердиться у Пушкарева на этого парня уже не получалось.
Его заветной мечтой были внуки, а такое горячее желание Андрея иметь детей, только увеличивало очки в его пользу.
- Ну, что? Разрешаете нам скорую свадьбу?
- А как же отмечать-то будем?
У Жданова упал груз с души.
- Можно в ресторане, минимум гостей, никаких газетчиков. Я не показ демонстрирую, а начинаю семейную жизнь, и это наше с Катей личное дело…
- А родители твои?
- Они в Лондоне…
Валерий нахмурился.
- А вдруг они нашу Катерину не примут? Разные вы уж очень…
- Не им жить с Катей, а мне… А потом… Катя такой человечек, что очень скоро мама и папа поймут, что я сделал правильный выбор… Валерий Сергеевич, я же счастлив буду, а это для них самое главное…
- Так уж и будешь?
- Да… Если она будет просто рядом – это уже счастье… А я сделаю все, чтобы и она нашла то, о чем мечтает…
- А ты обо всем этом знаешь?
- Догадываюсь… А если о чем-то не догадаюсь, то она мне сама скажет об этом… Не сейчас, так через некоторое время…
- Добро… Ну, ладно, свадьба в ресторане. А жить где?
- У меня недалеко  собственная просторная квартира, буквально двадцать минут езды - и вы с Елен Санной у нас.
- Та-ак…
По сердцу будто царапнули чем-то острым, но Пушкарев понимал, что вмешиваться в личную жизнь молодой пары не нужно, чтобы не испортить своими правилами их «устав», а поэтому, скрепя сердце, согласно кивнул.
- Но, чур, второй день у нас гуляем! Ленка пирогов напечет, Колька их все слопает – веселуха будет!
Андрей рассмеялся.
- Так уж и все!
- Все! Это ты, Андрюха, Колю в деле не видел! Вот шанс и подвернется…
Мужчины поднялись с мест.
- Знаешь… А я всегда знал, что у моей дочери будет самый лучший муж… Лучший для нее, в смысле… Вот только попробуй им не стать. У меня рука тяжелая!
- Да уж… - Жданов потер затылок, пряча улыбку.
- Ну, пошли, зять. Надо тещу с невестой брать в оборот!
Пушкарев рассмеялся и хлопнул Андрея по плечу, а тот понял, что впереди у него еще одно испытание – разговор с Еленой Александровной.
http://s53.radikal.ru/i141/0909/79/7f36771de210.jpg

0

4

Глава 4.
Друг всегда меня сможет выручить,
если что-нибудь приключится вдруг!
(Муз. В. Шаинского, сл. М. Пляцковского «Верный друг»)

Правда, этим вечером он так и не состоялся. Зато состоялся другой, не менее важный. С Николаем Антоновичем Зорькиным…
Колька немного опоздал к «раздаче слонов» и попал в квартиру подруги в самый душераздирающий момент, когда Валерий Сергеевич радостно поставил жену и дочь в известность о том, что он рад предстоящей скорой свадьбе.
- Чего там трезвонят-то? – нахмурился он, услышав трель звонка.
- Я открою, - улыбнулся Андрей и повернул дверной замок.
- Вы?! – вырвалось у Кольки, когда он увидел перед собой сияющую физию Жданова.
- Я, - спокойно отозвался он и пропустил Зорькина вперед себя.
- А что Вы тут делаете-то?
- Сватаюсь.
- ЧЕГО?!
- Почти женюсь, уже…
- Не фига себе…
Новости вывалились на Зорькина как «лягушата из ушата». Он не знал, что и думать, пока не заметил взгляд, каким Жданов смотрит на Катерину. Несмотря на свой вид недотепы, Колька прекрасно мог анализировать ситуацию и делать выводы из своих наблюдений. Сейчас что-то изнутри показывало ему то, что Андрей Палыч к «инструкции по соблазнению» уже никакого отношения не имеет. Потерев свой подбородок и вспомнив, как Жданов заехал ему по физиономии у дома Ольги Вячеславовны, Зорькин начинал понимать происходящее, но для окончательного вывода, ему нужно было кое-что большее, чем взгляд, улыбка, легкое прикосновение.
Колька решился поговорить со Ждановым  тет-а-тет. Ждать пришлось долго. Пушкарев решил устроить празднование помолвки, и пока не была выпита литровая бутылка «вишневочки» он никого и никуда не отпустил.
- Валерь Сергеич, я как же домой-то доеду? – вопрошал будущего тестя будущий зять.
- Ничего, такси вызовем…
- Ну, тогда, ладно! – рассмеялся Андрей и поднял стопку с темно-вишневой ароматной и «горючей» жидкостью. – Я хочу выпить за Катю… За самую лучшую девушку на свете… За мою невесту и будущую жену.
- Вот это по-нашему! Давай, Катюха! За тебя!
Женщины за столом сидели несколько напряженно, но выпили, и это не ускользнуло от пристального внимания Зорькина.
«Челюстью, конечно, снова рискую, но поговорить мне с ним надо обязательно! А то что-то невеста на счастливую вовсе не похожа… И теща, что-то не торопиться зятю блинчики печь… Со сметанкой».
Выпили еще несколько раз и только потом, попрощавшись с невестой в ее комнате, Жданов собрался уходить.
- И, это, мне тоже пора! – засунув в рот пирожок, пробормотал Зорькин, вскакивая с места.
- А тебе-то куда торопиться? – усмехнулся Валерий.
- Дело есть одно еще не разрешенное.
- Ко-оль? А какое дело-то? – растерялась Катя, хотевшая поговорить с другом.
- Отчет надо проверить, чтоб не было чего-нибудь…
- Прямо сейчас?
- Да… Катюх, правда, дело швах…
- Ну, ладно… Ты только завтра приходи…
- Замазано!
И Колька вышел из квартиры, побежав за Ждановым, который уже спустился во двор и… ждал его на скамейке у подъезда.
- Ну, что… Поговорим? – спросил он.
- Ну, поговорим…
- Ты, давай, домой позвони… Скажи, что ночевать не придешь…
- С чего это?
- Да, наверное, напьемся мы с тобой, вот с чего, - пояснил Жданов.
- И как?
- По-серьезному… Потому как разговор длинный.
- В бар я не пойду, - довольно спокойно ответил Колька.
- А я тебя в бар и не приглашаю. Дома лучше!
И двое молодых людей отправились к Жданову домой…
…- А ты неплохо устроился!
Как-то само собой получилось то, что они перешли на «ты».
- Как-то все по-ненастоящему, - пожал плечами Андрей, доставая из бара бутылку виски. – Или коньяк?
- Я и по виски-то не специалист… Я ведь не пить, а для разговора пришел…
- Это я уже понял, - Жданов, но на стол накрывать не перестал.
Скоро на нем стола не только бутылка, но и коробка сока, тарелка с нарезанным кое-как копченым мясом и сыром, а также ваза с фруктами. Он медленно налил небольшие рюмочки себе и Кольке и поднял свою.
- За Катю…
- За нее…
Выпили, закусили…
- А теперь вопрос номер один, - с места в карьер прыгнул Зорькин. – Когда ты понял, что она больше не «Мисс Железные зубы»?
Андрей замер, не ожидая от Николая веры в то, что его чувства – правда.
- Да, наверное, сразу… Только доходило это очень долго… Ты понимаешь, я… Я никак не мог понять, почему я так ее ревную! Даже до этой истории идиотской… Она тогда с тобой по телефону говорила, а я… Я… Во мне просто Отелло поднялся… Я привык, что меня ревнуют, но сам… Это чувство для меня было внове… Я думаю, что уже тогда относился к ней не так, как ко всем остальным… Что уже тогда она для меня была особенной, удивительной… Моей она уже была…
- Тогда почему же ты согласился на …
- Потому что дурак! Большего объяснения придумать нельзя… Бесшабашный, самоуверенный, безответственный идиот… Я ведь на нее столько всего повесил, а сам сверху сел и ножками болтал…
- Это уж точно… - Колька взял из вазы большое яблоко и с хрустом откусил от него.
Андрей улыбнулся одними глазами. Это был хороший знак. Есть в доме врага этот клиент бы не стал.
- А потом… Потом-то почему ты так все это запустил?
- А боялся… Она же… Колька, ты хоть понимаешь, что я в принципе ухаживать не умею?
- Я тоже, и что из того!
- А то, что мне на шею всегда девушки сами вешались, а я и не задумывался почему… Вешаются и ладно… Киру вот пришлось добиваться, потому эта история так далеко и зашла, а ошибся… Это не любовь была… Хотя, может, влюбленность сильная… Кира ведь тоже не похожа на других, но Катя…
И Андрей улыбнулся снова, но уже совершенно по-другому…
- Катя… Катя это чудо… Она будто из другого мира… Она такая одна… Мне когда Ромка писал эти записочки, у меня все в мозгу уложиться не могло, как она, такая умная, проницательная, верит во всю эту чушь, а потом… Потом понял… Она просто любила меня… Любила, как человека. Обыкновенного, а не президента или чьего-то там сына… И когда я это понял, Коль… Счастливее меня никого на свете не было… Я сам себе боялся признаться в том, что полюбил ее… Это уж очень не было на меня похоже… Странная девушка, в странной одежде, очках…
- Неформатная… - протянул Колька, внимательно глядя на Жданова. – Это она сама про себя сказала, когда из «ZIMALETTO» в первый день пришла.
- Не в этом дело! Не такая, просто, и все! Мне надо было привыкнуть, а потому я просто пустил все на самотек. Решил, что как только пройдет совет, я во всем признаюсь Кире, порву с ней все отношения и останусь только с Катей… Я ведь тогда уже знал, что не просто увлечен или влюблен… Я люблю ее, Коль…  Люблю, и жизни своей без нее не представляю, вот что… Сам не думал никогда, что такое между двумя людьми быть может, а тут… Не живу я без нее… Так, полусуществую… Хотя сам во всем виноват…
Зорькин смотрел на Жданова и, внезапно увидел его как на ладони, а потому понял, что «золотой мальчик» не врет, но виду, что верит всем его словам, не показал. Просто смотрел и слушал, выжидая, что будет дальше…
Выпили… Молча… Закусили…
- Вопрос номер два: с чего ты ее ко мне-то ревновал?
- Да не знаю я! Просто… Возмутился от того, что в ее жизни есть какой-то мужчина… И этот мужчина не я… Как же я мучился тогда, когда вы передо мной комедию разыгрывали… А в ресторане тогда… Я ж думал, сейчас встану, и морду тебе набью!
- Это когда?
- А когда ты ей руки целовал, и она тебя салатиком с вилочки кормила!
- А ты знаешь, что я думал тогда? Она ж так все время делает: «Коленька, миленький, открой рот, закрой глаза…»… А потом, бац! И во рту гадость какая-нибудь!
- Чего, правда что ли?
- А то! С чего бы это мне врать-то!
- Ну, тогда давай за гадость, которая тебе в рот еще не попала.
- Ну, давай…
Выпили, закусили, зажмурились…
- Ну, до физии–то ты моей все-таки добрался!
- Ты уж прости, а? Пьяный был…
- Да и сейчас не слишком трезвый.
- То другое!
- Ты дальше давай!
- А дальше… Дальше она стала для меня всем, только я и подумать не мог о том, что она все знает! Я себя убить готов за то, что так ее мучил…
- Это ты опять в самую точку попал… Она знаешь, как переживала? Еще хуже, чем в тот раз… Я думал, кранты… Но отошла… Правда, мстительницы из нее в идеале не получилось… Она ж любит тебя, дурака…
- Ты думаешь?
- Я знаю! Это ведь все так, наносное… Там-то она, - он положил руку на грудь, - все та же Катька… Не забыть ей тебя, хоть кол на голове теши…
- А я думал с ума сойду, когда она пропала… Я ведь даже не представлял себе, что она может уйти! Меня же все и всегда за всё прощали… Я уже это как должное принимал, а тут она… Она не простила… И ушла…
- Зато сейчас вернулась!
- Ну, за возвращение!
- За него!
Выпили, закусили, сильно зажмурились…
- Я ошалел просто… Пил как дурак, дрался… Но это ерунда. Не в этом дело… Так, еще одна дурость… Главное, я же ведь опять ее обидел, когда обвинил ее в обмане… Идиот! Я же до последнего надеялся, что она поговорит со мной, даст шанс объясниться, и вдруг… Она в Египте, с каким-то поваром, блин!
- Не нравится он мне, кстати…
- А тебе-то чего?
- Слишком положительный…  Не люблю таких… Уж больно в нем все хорошо, аж зубы сводит! И ноет слишком много, а Катьку делами закидывает еще похлеще тебя!
- Убью гастронома…
- Погоди с убийством… Ты меня дальше убеждай! Я это дело люблю.
- А что еще убеждать… Я же понимаю, что меня простить нельзя… По крайней мере, сейчас… Но если этот хлыщ вокруг нее круги будет нарезать, то… Она ведь тоже семью хочет, она мне рассказывала… Сдаться она может и тогда все… Я ее потеряю совсем. Потому-то я ее и шантажирую!
- Да ты что? – Зорькин подавился.
И Жданов ему все рассказал.
- Ты сумасшедший! А если она сломается?
- Так ведь она же отвечает мне, понимаешь?
- Как это, отвечает?
- Я ее чувствую… Всю сразу… Колька, я ей не безразличен, ну, понимаешь?
- А-ааа… Ты вот про что… И ты думаешь, что это так важно?
- Важно… С ней важно… Если б ты только ты знал, какая она, когда…
- Ты знаешь, как-то не знаю, и знать не хочу… Она ж мне как сестра! Ты башкой-то думаешь?
- Теперь думаю…
- Тогда давай за башку… За твою…
- Ну, давай… Ты, я вижу, разошелся…
Выпили, закусили, сильно зажмурились, выдохнули с хрипом…
- Значит, ты так решил…
В голове у Кольки быстро нарисовалась картинка «военной кампании» Андрея, шарики закрутились быстрее,  и он понял, что в этом во всем есть определенный смысл.
- А что, это вариант! Только поосторожнее с ней. Палку не перегни, а то она сломаться может… Ты ей покажи просто, что на самом деле любишь только ее и такую, как она есть…
- О! Ты ж все понял!
- Так, не дурак…
Зорькин зевнул.
- Не, после дядьВалериной «вишневочки» что-то еще пить – это самоубийство.
- Пошли… Я тебе диван разберу…
- Двинули…
- Колька… а ты мне про Катю что-нибудь расскажешь, пока мы еще соображаем?
- Пажалста!
И два вчерашних недруга уселись на диван, рассказывая друг другу истории о Катерине, потом немного обмякли и начали «оседать» по мягкой спинке. Ну, а еще через какое-то время они так и заснули «вальтом», прямо в одежде: один головой направо, другой – налево.
http://i026.radikal.ru/0909/b2/d20e87b1218f.jpg

0

5

Глава 5.
Как же я люблю твою маму!
(подполковник Н.Н. Зубов, «Солдаты»)

Утром они еле поднялись в 800. В голове шумело, во рту было горько и сухо, а в глазах всего было по два.
- Нет… Надо завязывать… - простонал Андрей.
- Ага… И переходить на свежевыжатые соки, - отозвался Зорькин и медленно, словно при замедленной съемке, сел. – Вот дали мы вчера стране угля…
- Вообще-то и нормы не накидали, - усмехнулся Андрей, потирая затекшую шею.
- Ну, тогда ты орел! Ёкарный бабай… Аж в ушах звенит…
- Пошли, на кухне минералка есть.
- У теть Лены на такой случай всегда рассол под рукой… Но раз уж его нет, то пошли-те…
Сегодня оба они не знали как вести себя друг с другом.  Вчера все было ясно, а теперь…
Но Андрей, набравшись смелости, решил сделать шаг первым:
- Кольк… Давай совсем на «ты» и… Это… Все, что  было, то прошло.
И он протянул ему свою руку.
Зорькин поправил очки и ответил на рукопожатие.
- Давай… А С Катькой я тебе помогу… Ей же с тобой лучше всего будет. А я друг хороший и мечтаю о ее счастье… Ты только больше не обижай ее… Ладно? А я тебе помогать буду во всем!
У Жданова отлегло от сердца.
- Я же только рад буду! Кстати, о помощи… Как ты думаешь, Елена Санна меня не убьет?
- Попытаться попытается, но ты ее обезоружь, сразу же и все!
- Это как?
- А возьми и сразу всю правду выложи! У нее знаешь, как сердце чувствует? Поверит и, считай, пол дела сделано! И про свадьбу все расскажи как есть, а самое главное – почему ты на все это пошел. Оттает, еще и поможет, помяни мое слово.
- Думаешь?
- Уверен!... Блин, чего ж шея-то так болит? Не захочешь, жирафа поймешь…
- Николя! – внезапно предложил Жданов. – А пошли-ка я тебя уволоку на массаж! Мне с Катей в ЗАГС к 1030, а в салоне нас с тобой за час обоих в порядок приведут. А то совестно как-то: к невесте таким чудовищем идти!
- Ну, раз, приглашаешь…
- Приглашаю!
И они вдвоем, немного приведя себя в божеский вид, как два старых товарища, вышли из квартиры Жданова.
Как и было договорено, ровно в 1000 Андрей заехал за Катей. Та, еще надеясь на то, что все происходящее просто сон, обреченно глянула на него, сияющего и счастливого, и взяла сумочку. Елена, хмуро глядя на них обоих, сказала:
- После ЗАГСа – сразу же сюда… Нам, как мне кажется, есть о чем поговорить…
- Мам…
- Да, не с тобой, а с Андреем Палычем…
Жданов похолодел. Вот он момент истины! Обезоружь, попробуй такую! Но попытаться стоит…
Он нашел в себе силы, чтобы улыбнуться и ответить:
- Хорошо… К обеду будем оба… Только вот это, оставьте, пожалуйста, у себя.
И Андрей протянул Елене Санне пакет, в который положил не подаренные Кате игрушку-ослика и открытку-письмо. Эти вещи в отличие от всех остальных он покупал сам, еще тогда, зимой… Просто не успел отдать ей эти маленькие пустячки, но теперь решил догнать упущенное время.
- Что это?
- Это? Подарок, который я не успел отдать Кате, когда она работала в «ZIMALETTO». Это покупал Я САМ! И писал тоже вот отсюда, - и он дотронулся до виска. - И отсюда, - теперь до сердца…
- А при чем тут я?
- А нам просто сейчас не до них, а в машине, боюсь, помнутся еще больше. Как бы в ЗАГС не опоздать. А еще, как бы мне по шее не получить за свои прошлые ошибки…
Катерина молчала, а Андрей продолжил:
- Хотя, Катя и согласилась выйти за меня, кто знает, может, попаду под горячую руку!
- Это уж точно, - все-таки буркнула девушка.
- Ну, вот, видите? Не зря боюсь!
Жданов обнял Катю за плечи и, еще раз пообещав, что к обеду они вернутся, пошел вместе с ней вниз.
Он все отлично рассчитал: Елена Санна не могла не открыть пакета!
А когда она это сделала, то…
Маленький ослик, очень милый, смешной, с добрыми и любящими глазами упал ей в руки. А открытка… Открытка вызвала в душе женщины  самую настоящую весеннюю оттепель после ледникового периода…
«… Катенька… Я не знаю, почему в последнее время между нами стоит какая-то преграда, но даю тебе слово, что её больше не будет никогда. Я не хочу больше врать и прятать свое чувство к тебе от других. Если раньше такое было возможно, то сейчас – нет… А это все ты, котенок! Нет больше того Андрея Жданова, который начал ухаживать за тобой, как будто он  - слон в посудной лавке… Есть только Я – еще глупый, но безумно любящий тебя человек…
Катюш… Я много раз говорил одну фразу разным девушкам. Не буду врать об этом той, которая придумывала мне алиби и ставила мелодии на их номера… Но этого телефона больше нет, Кать! Теперь я помню лишь только один телефонный номер – твой… И я говорю эти три слова не как тогда…  А по-новому… Только тебе… Теперь тебе одной… Я люблю тебя... Ты мне необходима, девочка моя. Только ты и до конца дней моих… И ночей тоже, Кать… До конца моей жизни, потому что ты  и есть моя жизнь, мое сердце, моя душа…
Я знаю, что виноват, даже знаю в чем… Только ты об этом знать не можешь, но…
Но Катя, я люблю тебя и клянусь, что сделаю тебя счастливой! Я уверен в этом, потому что люблю тебя… И мое сердце говорит мне, что я не одинок в этом чувстве, и что ты тоже любишь меня… Вчерашний вечер только доказывает это…
Сегодня, Кать… Сегодня я сделаю все, как обещал тебе, и мы будем вместе…
Вместе, любимая… Раз и навсегда…
Твой Андрей.

P.S. Чуть не забыл… Помнишь, ты прислала мне стихотворение?… Я не такой большой знаток поэзии, но эти слова песни я хочу подарить тебе.
Я люблю тебя…

Ты – солнце моё в ночи,
Ты – моя дневная звезда…
От сердца моего ключи забери навсегда,
И не возвращай никогда!

Ты для меня все, о чем можно мечтать,
За что можно страдать,
Солнце моё…
Ты для меня все, за что можно жизнь отдать.
Только б не потерять
Счастье свое…

Ты – вечной вселенной секрет…
Ты – таинства бытия…
Я буду любить тебя, пока не померкнет свет…
Ты не просто любовь земная моя!

Ты для меня все, о чем можно мечтать,
За что можно страдать,
Солнце моё…
Ты для меня все, за что можно жизнь отдать.
Только б не потерять
Счастье свое…».

Елена отложила открытку, исписанную от и до, и задумалась.
Конечно, он поступил низко и подло… Но… Чего притворяться сама перед собой? Любит его Катя… Любит и все!
А вдруг все, что она только что тут прочитала – правда? Вдруг не надо мешать этому парню добиться ее еще раз?
Эти сомнения разбередили душу женщины, и она считала минуты до приезда Кати с Андреем.
А они, тем временем, писали заявление в ЗАГСе. Все обаяние Жданова и немалая сумма пошли на то, чтобы роспись назначили на… ПОСЛЕЗАВТРА! Катя была в постоянном состоянии шока от всего происходящего, но помешать ничем не могла… Она дала слово, а потому безмолвно наблюдала за всем и, когда это было нужно, «подавала реплики».
- Ну, вот и все! – радовался Андрей, когда они вышли на улицу.
Обернувшись к Кате он забеспокоился.
- Замерзла, да? Ты бледная такая…
Мужчина нежно взял ее ладошки в свои руки и приблизил к губам, согревая их…
Девушка замерла, как изваяние. Теплое мужское дыхание, близость его губ к ее коже сводили с ума. Помимо своей воли, она задрожала, и Андрей это немедленно почувствовал.
- Пойдем в машину, а то окоченеешь…
Катя не могла вымолвить ни слова. Жданов усадил ее на переднее сиденье и сел за руль, но заводить мотор не стал.
- Согрелась?
- Да… Спасибо…
- Катюш… Ты не принимай все так близко к сердцу… Ведь ты  - все равно моя, и ничто этого не изменит.
Тут мужчина притянул ее к себе и горячо, страстно поцеловал в губы. Холод из ее тела исчез моментально, уступив место палящему зною, который плавил ее изнутри. Девушка вспомнила их поцелуи в машине, несколько месяцев тому назад и поразилась  тому, что теперь в них было намного больше огня и желания.
- Как же я по тебе соскучился… - вдруг вырвалось у Андрея, когда он на мгновение оторвался от ее губ, а потом снова припал к ним в новой, еще более страстной ласке.
Катя обомлела. Скучал? ОН? ПО НЕЙ?! Не может такого быть… Но как же его губы, которые сладко терзают ее рот, они тоже притворяются? Или руки, которые уже подхватили ее и усадили к нему на колени и расстегнули пальто до талии? А тело, которое обжигает даже сквозь всю одежду? Чему и кому верить? Прошлому или…Или настоящему?
И тут по лобовому стеклу постучали.
- Эй, молодые люди, а вы, случайно, не забыли, где находитесь?
Это был милиционер.
Жданов, уже пришедший в себя, усадил Катю на место, опустил стекло и виновато улыбнулся.
- Сержант, прости… Но у нас послезавтра свадьба… Я совсем уже голову потерял… Понимаешь?
ДПСник бросил взгляд в сторону Кати и улыбнулся одной стороной губ.
- Понимаю, но забываться не советую… Впредь… А теперь езжайте. Тут стоянка запрещена… Сам две недели назад окольцевался, - улыбнулся он, теперь уже «целиком». – Езжайте!
И он отсалютировал Андрею с Катей.
Жданов кивнул и завел мотор. Проехав буквально метров триста, он снова остановился.
- Катюш, подожди меня минутку, пожалуйста.
Он вышел, купил в магазине три потрясающе красивых букета и сел обратно.
- Один тебе, - он улыбнулся Кате, протянув ей алые розы, которые немедленно наполнили салон своим изысканным ароматом.
Девушка не могла сдержать улыбки.
- Спасибо…
- А теперь немного назад… и…
Жданов развернулся и подъехал к постовому.
- Сержант, прости, имени не знаю, ты же не представился…
- Сержант Колокольников, а что такое?
- Вот… Жене твоей… Передай привет и пожелания счастья… Она хорошего мужа себе выбрала.
И в секунду второй букет, теперь уже роз чайного цвета, перекочевал из машины в руки милиционера.
- Да… Не положено нам… Это ж таких денег стоит…
- Для такой жены ничего не жалко! Спасибо!
И Жданов уехал.
- А то нас теща заждалась! – улыбнулся он Кате.
- Третий букет, как я понимаю, ей? – заговорила девушка.
- Правильно понимаешь.
- Взятка?
- Типа того…
- Ну-ну…
- А что это так пессимистично?
- Ты просто плохо знаешь мою маму.
- Вот шанс и представится.
- Для чего?
- А чтоб познакомиться получше!
Через двадцать минут они были уже у Пушкаревых.
- Катенька! Как хорошо! Тебе звонила Юлиана, просила перезвонить и обсудить какой-то проект, беги, давай, а то у нас на сегодня дел – выше крыши!
- Ладно, мам! – Пушкарева обрадовалась появившемуся поводу ускользнуть от Андрея, но он, сначала обнял ее, поцеловал, а потом шепнул: «До вечера… Я сейчас в «ZIMALETTO», но в семь буду здесь».
Нельзя сказать, что это прибавило Катерине оптимизма, но после этой сцены она быстрее ветра убежала к себе в комнату для долгого разговора с Виноградовой.
Елена Санна и Андрей остались одни…
- Ну, как я понимаю, настало время мне объясниться, да Елена Санна? Правда, на это может уйти много времени…
- Ничего, я готова выслушать то, что Вы скажете…
И Жданов начал говорить, постепенно горячась все больше и больше.
- Елен Санна, я все понимаю… Вы меня ненавидите, презираете, но поймите меня! Я знаю, что не достоин Кати… Я все знаю, но… Но только я смогу сделать ее счастливой, поверьте! И только она одна может сделать самым счастливым человеком в мире меня! Только она одна… Эта история так страшно началась, но я уже давно думать забыл о той инструкции, о причинах, которые меня толкнули на…
- Почему?
- Я понял, что я ее люблю… Потому что не чувствую себя человеком, если ее нет рядом…
Тон Андрея как-то неуловимо изменился и стал ласковым и нежным.
- Я никогда и подумать не мог, не представлял даже, что могут быть такие как она… Она такая… Нежная, мягкая, и в то же время, сильная, непоколебимая… Мне страшно делается от того, что я могу оказаться ей не нужным, но… Но Елен Санна, я ей нужен… Я чувствую… Я знаю! У нее сердце так бьется, когда я рядом… Я даже на расстоянии его стук слышу… А про меня уж и говорить нечего… Она меня околдовала, Елен Санна… И я знаю, что все это до конца моих дней… И ее тоже… И я никогда больше не сделаю ей больно, даже если она будет думать, что это не так…
- Как это?
И Жданов решился.
- Я Катю замуж… В общем, я ее заставляю замуж за себя выйти.
- Что?
И Андрей все рассказал. К его удивлению ЕленСанна, сверлившая мужчину взглядом на протяжении всего его монолога, покачала головой и шепнула:
- Значит, с Мишей у неё ничего не выйдет… Жалко, парень, конечно, хороший… Но любит она только тебя! Вот что получается!
Она помолчала.
- Да… Дела… Хорош ты, гусь, Андрей Палыч… Как это тебе в голову-то пришло?
- Она же меня к себе не подпустила бы… А брак… Брак даст нам обоим шанс увидеть то, что мы не смогли бы заметить раньше и на расстоянии.
Оба снова замолчали.
- А что ж ты такого моему Валере наговорил, что он за тебя горой стоит, а?
- Да ничего особенного, просто сказал, что люблю Катю и все…
- И все? – вдруг улыбнулась Елена. – А про детишек, значит, со мной молчишь… Ладно… Как ты с ней себя вести будешь, ума не приложу, но свадьбу… Свадьбу мы сыграем так, как надо…
Андрей не мог поверить своему счастью.
- ЕленСанн, Вы… Вы что? ВЫ на моей стороне?
- А куда ж мне деваться? Дочка моя, конечно, девочка умная, но там, где дело касается чувств – неумеха страшная… Я, голубь мой, если ты ей еще что-нибудь плохое сделаешь – голову тебе оторву… У меня рука - ой какая тяжелая! Честно говорю… Только… Только что-то мне подсказывает, что ты ее на самом деле любишь и больше не обидишь никогда, а уж про то чтоб обмануть и думать позабудешь!
- ЕленСанн, да я…
- Молчи и слушай… Ты на нее не дави. Покажи ей себя, таким каким стал, но не торопи… Пусть хоть здесь решит сама. Понял?
- Да… ЕленСанн, понял… ЕленСанн! Да я…
- Молчи уж… Зять…
И мужчина порывисто обнял женщину, подарившую ему сейчас нечто большее, чем обещание помочь. Она подарила ему НАДЕЖДУ…
- Ну, ладно-ладно… Вы в ресторане-то шикарно гульнуть хотите?
- Если честно, то мне все равно. Если Вам не трудно, то займитесь этим сами, только… Вот только я хотел бы, чтобы Катя… Катя купила себе самое красивое свадебное платье. Такое, чтоб дух захватывало!
- А что же сам не выберешь?
- Да, ведь жениху нельзя видеть платье невесты до свадьбы!
- Ага! В приметы веришь! Это хорошо… Ладно! Платье я на себя беру… Мы с Катенькой этот вопрос решим… А ты все-таки разберись с рестораном сам… Да, и квартиру твою не мешало бы мне до свадьбы посмотреть. Кое-какие вещи Катины до этого момента можно было бы увести. Конечно, так, чтобы она не знала.
- Ох, ЕленСанна, а в Вас погиб великий комбинатор!
- Почему это погиб? Еще живее всех живых! Ты давай, Андрей Палыч, вечером приезжай. Растревожь невесту на сон грядущий, а днем дай передышку. Девочка и так прийти в себя никак не может…
- Ох, елки-палки! Я ж забыл совсем! – и Жданов куда-то умчался, но через минуту уже вернулся в квартиру с огромным букетом белоснежных роз.
- Это Вам… Чуть не забыл, пустая голова!
- Ох, Андрей Палыч, красота-то какая! Ах! Вазочку мне во-он ту достаньте. Сверху.
- Хорошо… Но… ЕленСанна, а Вы можете называть меня просто «Андрей»?
Женщина помолчала, посмотрела на мужчину, а потом улыбнулась, ставя в вазу цветы.
- Могу… Андрюш… Вот только как бы нам моя Катерина за это уши не оборвала раньше времени!
- Не оборвет… Времени не будет!
Андрей поцеловал руку будущей тещи. Та зарделась аки маков цвет.
- Ну, хватит… Хватит… Тебе сегодня уже пора… А завтра все, что нужно мы сделаем…
Женщина проводила Жданова до двери. Тот вышел в коридор и обернулся, радостно, по-мальчишески улыбаясь.
- До вечера, ЕленСанн… А про тяжелые руки… Мне ВалерьСергеич уже пообещался шею намылить, так что, Вы на очереди вторая!
Пушкарева-старшая рассмеялась вслед прыгающему через две ступеньки Андрею и подумала, что перед таким действительно устоять вряд ли возможно!

0

6

Глава 6.
Самое важное в женской одежде – женщина,
которая ее носит.
(К. Мелихан)

Как обещала Андрею, и как хотела сама, Елена повезла дочь в салон свадебного платья. Катя отнекивалась, как могла, но мама оказалась как кремень: ничто и никто не могли заставить ее передумать. На месте она сначала просмотрела каталог с образцами новых моделей, а потом устроила Катерине просто адскую пытку, заставив перемерять  одно за другим не меньше двадцати платьев. Девушка мысленно стонала, снимая один белый ворох кружев и газа, и одевая другой, но потом, к своему удивлению, заметила, что с любопытством разглядывает себя в зеркале, совершенно не узнавая.
Все-таки Юлиана сумела в ней кое-что сдвинуть с мертвой точки. В ней медленно, но верно просыпалась женщина – кокетливая, соблазнительная, любящая красоту и стильную одежду… И вот теперь, видя свое отражение, Катя уже прикидывала, какую прическу могла бы сделать к этому платью… Или к этому… Или к тому… Но пока ни один из нарядов ее «не зацепил». И вдруг…
«Оно!», - вспыхнуло в голове у девушки, когда она в очередной раз увидела себя.
Ничего лишнего… только газ и кружево тонкой, почти ювелирной работы… Одно плечико прикрыто легкой, плетенной чьими-то талантливыми руками материей, а другое выставлено на показ. Грудь слегка приподнята, талия кажется еще тоньше… Пышная юбка и шлейф, как у принцессы…
«Золушка… Сама на себя не похожа… Неужели это я?».
Катя уже представила, что ее волосы должны просто спадать вниз по плечам и спине, как Елена Санна сказала, подойдя к ней:
- Катюш, это оно… ТВОЁ платье!
Пушкарева удивилась тому, насколько одинаково они мыслят с матерью, и кивнула.
Елена подозвала продавщицу, и Катерине стали помогать снимать это белоснежное великолепие. Где-то в глубине ее души возникло возмущение: «Не хочу снимать! Хочу еще покрасоваться!... А еще больше, хочу понравиться… ЕМУ!».
Пушкарева вздохнула: «Опомнись! Он же тебя вынудил на эту свадьбу! Он же тебя обманывал!»
«Ох, Пушкарева, Пушкарева… Сама себя-то не обманывай. Уж будь любезна, сама себе не ври! … Ты ж его любишь, с ума по нему сходишь, таешь от одного только взгляда, что уж говорить о прикосновении… А уж о поцелуях я вообще молчу! Он же для тебя один-единственный! И никакие «Миши» не заставят тебя забыть его… Он поселился в твоей душе, твоем сердце, твоих мыслях навсегда… Так что не ври! Хотя бы сейчас… А платье тебе, несмотря на все это, ужасно понравилось!».
Елена Санна уже успела расплатиться и взять коробку с платьем за время этого внутреннего диалога дочери с самой собой.
- А теперь туфли, заколки, духи и все-все остальное! Пошли, а то времени совсем нет!
- Это мама, ты права… Времени совсем не осталось.
И взяв у матери свой свадебный наряд, она пошла вслед за ней за «хрустальными туфельками».
Совершенно измученные почти в пять вечера они, наконец, вернулись домой. Зорькин, который убежал куда-то вчера вечером, как верный часовой уже ждал подругу в ее комнате на ее же диване. Катя, плотно прикрыв за собой дверь, выложила другу все, что тому уже было известно из другого первоисточника.
- Коль, понимаешь, в чем дело… Я его не узнаю совсем… Он… Он вроде и прежний, и другой какой-то…
- И это плохо?
- Это странно… И настораживает как-то… Коль… я сама себя не понимаю… Вот, умом знаю, что все это бред, а как он подойдет… Как обнимет… А если уж поцелует! Все… Это конец… Он ведь меня в полную зависимость от себя ставит, понимаешь?
- Кать, - Зорькин теперь все знал, а потому мог немного направить подругу по нужным рельсам. – А если  ты ему поверишь?
- Как, после всего того, что он натворил?
- Ну, ты ж его простила, или врала?
- Простила…
- Ну!
- Но ведь…
- Без всяких «но»! Переверни страницу и живи себе дальше!
- Но ведь он меня шантажирует!
- Ради чего? Он тебе сам говорит: мне нужна ты! Чего тебе еще надо?
- Да ведь врет? Понимаешь? Он врет!
- Причина?
Пушкарева замолчала.
- Во-от! – торжественно подытожил друг. – Причин нет, а, следовательно, что?
- Что?
- Не врет он тебе Пушкарева… Вот в чем фикус-пикус… Не врет…
- Много ты понимаешь…
- Ну, кое-что кумекаю… А ты чего с утра-то с теть Леной куда-то мыкалась?
Катерина горестно вздохнула.
- Мы платье покупали.
- Во, дура! А! Дерьмо, что ли, какое-то купили?
- Не-ет…
И тут Пушкарева разрыдалась.
- Ко-оль… Платье такое, прям как я мечтала-аа… Кра-си-ивое-е… Бе-елое-е… Коо-оль… Ну зачем я ему, а?
Колька гладил подругу по плечам и по голове.
- Катьк… Выход один: выйдешь замуж – и узнаешь…
А через час в квартире Пушкаревых объявился жених. И снова с цветами. И снова и для невесты, и для ее мамы.  И снова Пушкарева сидела рядом со своим счастливым женихом.
Андрей разошелся не на шутку. Он ни на шаг не отходил от Катерины и постоянно, случайно или нет, дотрагивался до нее: то до плеча, то до бедра, то до талии… Со стороны могло показаться, что мужчина просто не может представить себе жизнь без присутствия любимой женщины, без ощущения ее рядом с собой… Кате вовсе не казалось, что все это фарс, ведь именно эти чувства, о которых думали другие, и переживал Жданов на самом деле. Он с восторгом воспринял затею Валерь Сергеича посмотреть детские фотографии невесты, окунуться, так сказать, в ее «темное прошлое», и мужчины ужасно долго любовались Катюшиными изображениями в разном возрасте…
- Глянь, глянь… Тут ей полгода! Смотри, какая серьезная! Прямо профессор.
- А на заднем плане кто?
- Колька, кто ж еще! Эти двое с яслей вместе!... А вот в школу пошла… Правда, портфель больше ее, но это не важно, главное, что в этом портфеле вон сколько знаний домой перетаскала! Да, Катюха?
- Да, пап, - девушка была несколько сконфужена.
Согласитесь, если вдруг любимый, но предавший вас человек, увидев вашу фотокарточку, где вы, пардон, лежите нагишом посреди большого одеяла, к вашему большому удивлению улыбнется и скажет: «Вот такой у нас будет старшая дочка!», вы почувствуете себя несколько странно. Не так ли? Вот и Катя чувствовала себя очень странно. С одной стороны, то, как вел себя Андрей должно было радовать и говорить о его истинных чувствах, но с другой… С другой - Катерина никогда не любила тех ситуаций, в который ничего не понимала. А понять Андрея Жданова ей становилось почти невозможно.
Наконец, закончив с просмотром альбомов, Андрей поднялся с дивана и подошел к девушке:
- Кать, пойдем к тебе нам надо кое о чем поговорить…
- Прямо сейчас?
- Да… Прямо сейчас…
Глаза Жданов не обещали ей ничего хорошего… В смысле, понятного… Зачем и о чем им еще разговаривать? Но деваться было некуда, и девушка прошла с мужчиной к себе в комнату.
Как только за ними закрылась дверь, Андрей немедленно притянул ее к себе и поцеловал. Но не так как вчера – жадно и ненасытно, а нежно, любяще, пьяняще… Голова немедленно закружилась у обоих. Слишком давно они не ласкали друг друга вот так… Вспомнилось сразу все: от первого поцелуя, в каком-то маленьком кафе, до последнего – за день до совета в президентском  кабинете «ZIMALETTO»…
«Боже, как же я люблю его… Люблю, несмотря ни на что! Почему так? Почему так происходит? Ведь он же не любил меня никогда!... Тогда зачем все это теперь? Никто же не наблюдает, никто в этом не заинтересован… У меня же сейчас нет ничего!»
«Кроме себя самой…», - шепнул кто-то в ее сознании. - «А вдруг то, что он говорит, то, как он себя ведет – это и есть истина? Вдруг он действительно тебя любит, а ты не можешь довериться ему?»
«Хватит! Один раз уже доверилась…»
«Тогда почему же ты не вырываешься из его рук, почему прижалась к нему, как к единственной опоре в этом мире? Почему отвечаешь на его поцелуй, приоткрывая губы, и ласкаешь его в ответ?!».
«Не знаю!»
«Не обманывайся, знаешь!»
«Не знаю…»
«Знаешь! Это просто любовь…вот и все…»
А Андрей продолжал целовать ее, лаская ее плечи, спину и, спуская руки немного ниже. Он прижал Катерину к себе так, что, казалось, они совпали друг с другом, как пазлы в картинке. Ни одна женщина до этого так идеально не подходила Жданову, как эта девушка. Маленькая, хрупкая, нежная…
«Моя… Моя… Моя!», - билось в его сознании одно-единственное слово, которое сменилось на целую фразу: «Люблю тебя, Катенька…», и в этот момент он оторвался от ее губ.
Взгляды у обоих были затуманены от только что пережитых чувств, а потому сначала между ними повисло молчание. Андрей ласково провел по волосам девушки и расстегнул заколку, сдерживающую ее волнистые пряди. В то же мгновение локоны упали на плечи и спину, превратив Катю в настоящую фею. Она на могла отвести взгляда от Андрея, который почти осязаемо ласкал ее взглядом.
- Катя… - наконец, заговорил он. – Катенька…  Катюша…
- Что…
- Ничего… Просто я очень люблю произносить твое имя, Кать… Если б ты знала, сколько раз я звал тебя все это время, пока мы не виделись…
- Для чего?
- Просто чтобы увидеть тебя… Обнять… Почувствовать… Как сейчас… Или поцеловать… Вот так…
И Андрей снова склонился к невесте.
Она смогла тихо вскрикнуть перед тем, как его губы накрыли ее рот и снова начали сладко пытать. Теперь с каждой секундой страсть мужчины нарастала, и Катерина это прекрасно чувствовала. Проведя со Ждановым только две ночи, она успела прочувствовать его так хорошо, как если бы не один год была с ним близка.  А он, в свою очередь, прекрасно помнил все, что касалось Кати. Когда они прекратили целоваться, мужчина внезапно взял ее руку и поцеловал в самый сгиб локтя… Туда, где была маленькая, едва заметная родинка…
- Здравствуй, точечка… - тихо шепнул он, смотря прямо на маленькое коричневое пятнышко.
Потом, резко выпрямившись, коснулся губами плеча Кати, спрятанного под материей ее платьица в горошек. Именно там, где была еще одна родинка.
- Там у тебя будто горошинка плоская лежит… - глядя прямо в глаза девушке, шепнул Андрей.
- Прекрати, пожалуйста… - Катерина слегка дрожала, совершенно ошалев от того, что Жданов помнит ее, так сказать, в самом что ни на есть естественном виде… Чувствуя, что силы ее покидают, Пушкарева прислонилась спиной к своему шкафу.
- Нет, подожди… У тебя еще много отметинок… Но вот одна… Одну я очень хорошо помню…
И тут мужчина опустился на колени, не прекращая прожигать глазами глаза Кати. Пушкарева, как под гипнозом, не могла вымолвить ни слова, а Жданов, взяв ладонью ее за щиколотку, заставил немного приподнять ногу. Его большой палец осторожно провел по обнаженной коже… Прямо по малюсенькому шрамику, который остался у Катерины со времен далекого детства… Мальчишки во дворе бросались черепицей, и один ее кусок попал девочке прямо по ноге, по внутренней стороне щиколотки… Шрам был едва заметен, а потому Катерина застыла в шоке от понимания того, что Андрей не только заметил его ТОГДА, но и помнит о нем до сих пор…
А Жданов уже склонился перед Катериной, как жрец, перед своей богиней, и дотронулся губами до ее кожи… Девушка вздрогнула и начала оседать на пол, но мужчина тут же подхватил ее на руки и усадил на диван, а сам снова опустился перед ней на колени. Все ее тело вздрагивало и тряслось от тех ощущений, которые в ней будил Андрей, а тот не думал останавливаться. Он обнял ее колени и положил на них подбородок.
- Кать… Я еще именно поэтому хочу на тебе жениться… У меня ни с кем не было такого, как с тобой… И тогда, и сейчас… Особенно сейчас…
Он лег щекой ей на ноги и вздохнул.
- Ни к кому такого раньше не испытывал… Вот почему так получается? Жил, как идиот, ничего вокруг себя не видел… Потом ты… Это же каким дураком надо быть, чтобы сразу тебя не разглядеть?
Катерина затихла, смотря на черную шевелюру жениха, и чувствуя тепло его тела, прислоненного к ее ногам. Он потерся о них, как котенок. Ей даже показалось, что он что-то проурчал, а потом снова заговорил:
- Но теперь все… Теперь все будет по-другому… Не зря все это время, что мы были не вместе, в моей жизни что-то менялось… Не зря… Значит, все заслужил и все пойдет на пользу, а не во вред… А послезавтра… - сердечко Кати забилось быстрее, при упоминании о грядущей свадьбе. – Послезавтра уже все будет по-другому… Теперь ты будешь только моей…
- А можно ли мне будет сказать такое про тебя? – вдруг вырвалось у Кати, и Андрей поднял голову, посмотрев на нее смеющимися глазами.
- Ревнуешь? – спросил он.
Катя молчала, коря себя за несдержанность.
- Кать… Ну?
- Просто это не очень-то приятно, когда тебе изменяют…
- Уж я-то знаю, как неприятно… Ловко вы тогда с Николаем меня провели!
- Это… Это я так отмстить хотела… - Катерина покраснела с головы до пят.
- Получилось…
- Что?
- Я тогда ревновал тебя страшно, - он опять уткнулся лицом ей в колени и поцеловал их через ткань в горошек.
Катя снова вздрогнула, и тут Жданов сказал.
- Можешь, конечно, мне не верить, но у меня с той самой ночи, что мы провели в квартире Малиновского, не было никого… И дело не в том, что возможности не было… Просто… Грубо говоря, ни с кем кроме тебя не хочется…
Его руки поднялись немного выше и обняли ее за бедра.
- А когда хочешь одну женщину, то нечего тратить себя на другую… Вот так, Кать… И если уж я решил жениться, то… Пусть это странно звучит из моих уст… Но я хочу, чтобы в моей жизни была только одна свадьба и одна жена… Как у моих родителей или твоих… И если я стану мужем, то буду любовником только одной женщины – моей жены… Так что нет ничего странного в том, что и от нее я потребую того, чтобы она была только моей и больше никто на нее и взглянуть не смел… с далеко идущими намереньями…
Эти слова, все до единого, были столь необычны для Андрея, что Катерина просто замерла от услышанного. А Жданов, легко поднявшись на ноги, потянул Катерину с дивана на себя и прижал к своему телу.
- По-моему, это справедливо… А как ты считаешь?
- С-справедливо, - согласилась Катя, совершенно не понимая своего поведения, своей робости и податливости.
Где вы: возмущение, оскорбленное достоинство, злость, дерзость, гордость женская, в конце то концов?! АУ!!! Ведь она-то не виновата перед этим человеком ни в чем, если не считать того, что открыла правду о компании так неожиданно.
«И того, что подписала доверенность на управление «ZIMALETTO» на Воропаева», - скрипнула совесть.
И что? Разве я не имела на это права? Он… Он… Он… Он мерзкий, грязный, подлый, эгоистичный предатель! Почему же я ничего не могу сделать против его желаний и воли? Я же настроилась, там, в Египте… Я же даже хотела «ZIMALETTO» в фабрику по консервированию превратить и наделать из этого враля консервов и вдруг… ЭТО!
«Но ведь ЭТО, как ты говоришь, тебе очень даже нравится…».
Да я мечтала о том, чтобы он оставил меня в покое!
«Ой, ли! А что бы с тобой было, если б в каком-нибудь журнале напечатали б его вместе с Кирой или другой бабОчкой, а? Не помнишь, что с тобой было на той презентации, где он с Воропаевой дал целую «фотосессию»? Забыла? По-омнишь! Помнишь и ревнуешь, как сумасшедшая!»
Нет!
«Да!»
Нет!
«Да, да, да! И не спорь!»
Господи, ну почему он! Почему так навсегда!
«Потому что только его любишь и любить можешь…»
Они стояли, обнявшись, и смотрели друг на друга… Может минуту, может две… А потом Андрей поцеловал Катю еще раз, до конца разметав по сторонам все ее оставшиеся разумные мысли и переживания, оставив только одно – ощущение восторга от того, что он делал…
- Катерина! – прервал их поцелуй командирский голос Валерь Сергеича, раздавшийся из коридора. – Вы там не заснули?
Андрей усмехнулся. Его теперешнее состояние очень далеко находилось от того, которое можно было бы назвать «сонным».
- Нет, Валерь Сергеич! – крикнул он, не выпуская Катю из объятий.
- Тогда, молодые, пошлите пить чай. А то остынет!
- Уже идем, - опять ответил за Катю Жданов и, открыв дверь, пошел вместе с ней на кухню…
К ее полной неожиданности, мама не только приняла Андрея как будущего зятя, но и активно включилась в разговоры о свадьбе и дальнейшей жизни своих детей. На все возмущенные взгляды дочери, она отвечала своим, гласившим: «Ты ничего не понимаешь!» и продолжала обсуждать со Ждановым праздник.
Таким образом Екатерина Валерьевна Пушкарева осталась в стане одна… А послезавтра ей было уготовано судьбой перейти на сторону врага. В добровольно-принудительном порядке…
http://s50.radikal.ru/i130/0909/ac/c30117ac4884.jpg
http://s42.radikal.ru/i096/0909/1b/f38ab5ed819b.jpg
http://i082.radikal.ru/0909/31/a8b5d5c7729f.jpg

0

7

Глава 7.
«Только ты…»
(Татьяна Буланова)

А следующий день немногим отличался от предыдущего. Разве только Пушкарева сходила на работу, но потом… Потом было все также, как и два дня подряд. Ровно в шесть вечера произошло то, чего Катерина больше всего боялась и… ждала. Андрей заехал за ней, перекинулся парой слов с Юлианой, до сих пор не понимавшей в его поведении решительно ничего, и отправился домой к Пушкаревым. В голове у нее билось одно единственное слово: «Завтра… Завтра… Завтра!», а Андрей, будто не замечая ее состояния мирно вел беседу.
- Катюш?
- Да.
- Вы с мамой купили платье? Вчера как-то из головы вылетело спросить об этом…
- Д-да…
- Тебе понравилось?
- Да, красивое…
- Я рад, а туфли?
- И туфли тоже…
- Букет я привезу сам… Говорят, так муж и жена счастливее будут… Ты что-нибудь слышала по этому поводу?
- Нет… Ничего…
- Жаль… Кстати, я сегодня в ЗАГСе договорился насчет того, чтобы у тебя был тоже свидетель, а не свидетельница. Ведь ты же Николая планируешь привлечь к этому делу?
- Да, а разрешили сразу?
- Сразу… Кать, а ты не против того, что моим свидетелем будет Малиновский?
- А если даже и против, то что это меняет?
- Все… Я ж ему пока и не говорил ничего…
- Как?
- Вот так.
- Совсем ничего?
- Совсем. Ты удивлена?
- Есть немного… Я думала что…
- Это не очередная инструкция, Кать… Это все по-настоящему и навсегда…
- Вот это-то и страшно, - шепнула Пушкарева.
- Что?
- Ничего особенного… Я не против, он же твой друг…
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Кать, а давай к чаю что-нибудь купим!
- Ой, не надо! Мама сказала, что пирог со смородиной испечет… 
- Я люблю то, как готовит твоя мама… А ты, Кать?
- Что?
- Как ты готовишь?
- Несколько хуже мамы, но умею. А что?
- Ничего, просто интересно, хорошая ли хозяйка моя будущая жена.
- А тебе нужна жена-кухарка?
- Не только…
Тон, которым было сказано это «не только», заставил девушку покраснеть.
Но вот, наконец, они доехали до дома и вышли из машины.
- О! Ты глянь, какие люди! – послышался откуда-то голос. – Это же Пушкарева! Ну, что Катька, нового хахаля наш-…
Но договорить Витька (а это был именно он!) не успел, потому что рассмотрел Катерину повнимательнее. Девушка и в самом  деле была хороша в новом деловом костюме, а потому парень просто обомлел от увиденного, как и все его дружки. Но Андрей и не дал бы ему закончить. Он встал рядом с Катериной и просто… Улыбнулся, но так, что у компании кровь застыла в жилах.
- Да не новый хахаль, а старый… Та-ак… - протянул Жданов. – Видно прошлый урок вежливости пропал даром.
- Елки–палки… Опять этот ненормальный!
- Опять, деточка, опять… Я здесь теперь вообще часто показываться буду…
- Женишься что ли… - буркнул Витек.
- Как это у тебя мозгов хватило?
- Андрей, не надо, - попыталась вмешаться Катя и встала между мужчиной и компанией.
- Нет, Катюш, надо… Я просто хочу, чтобы всякие дебилы, не добившиеся в этой жизни ничего, не смели даже заговаривать о таком человеке, как ты… Я ясно выражаюсь?
Шпана молчала, и тут за спинами Кати с Андреем раздался голос Пушкарева:
- Ты смотри! В этот раз, видать, и палочка-выручалочка моя не пригодится!
- Ну, дядь Валер! Мы ж не сделали ничего!
Ребята пошли в отступление…
- Еще б сделали!
- Сматываемся! Они оба шизанутые! – крикнул  кто-то, и все разбежались.
- Ну, вот, Катерина… Теперь тебя эти идиоты за версту обходить будут. А ты, Андрюха, молодец! Даром, что в армии не служил. Споемся мы с тобой!
- Кто бы сомневался! – рассмеялся Андрей, обнимая Катю, у которой вырвалось:
- Да уж!
- И что это означает?
- Да спелись вы уже!
- Так это замечательно, Катенька!
- И то слово верно! Пошлите-ка дети чай пить. Мать пирог испекла, пальчики оближешь!
- А с чем? – вдруг раздался голос подкравшегося сзади Зорькина.
- Тьфу ты, пропасть… Ведь как бесшумно подходит, гад! – вырвалось у Пушкарева, а Жданов рассмеялся, пожимая руку Николаю.
- Ну, чай-то мы пить идем? – спросил «вечно голодный».
- Так, сразу чтоб по куску отрезали себе, а то этот проглот умнет все сразу и, вась не чешись!
- Вы мне льстите, дядь Валер, но все равно, спасибо! – с поклоном шаркнул ножкой Колька и вся честная компания поднялась в квартиру Пушкаревых.
Пирог Елене Санне удался на славу! Андрей такие только на картинках видел, но чтоб «в живую» - никогда! Катерина пораженно наблюдала за тем, насколько естественно и гармонично Жданов смотрелся на их кухне. Она ясно видела, что мужчина не притворяется, и что ему действительно интересно и приятно общество ее родителей и (как ни странно!) Колькино. И какая-то часть ее души просто пела от счастья видя это. Но другая – совершенно ничего не понимала…
- Значит, я завтра с полным правом могу быть свидетелем невесты? – увлеченно жуя, подытожил Зорькин.
- Да, я решил проблему, - ответил Андрей, качая головой, потому что Колька брал себе еще один огромадный кусище пирога, достаточно увесистый.
- Ну, тогда побежал костюм отглаживать со свидетельской лентой! Пирог с собой возьму – будет что пожевать дорогой. Главное, чтоб завтра стол богатый был!
- Не волнуйся, будет, - пообещал Жданов и повернулся в сторону Кати.
- Пойдем к тебе, Катюш. Надо обговорить кое-какие детали…
- Какие? – слегка вжалась в стул Пушкарева.
- Секретные, - сделал страшные глаза Андрей и поднялся с места. – Вы нас извините, но завтра будет поздно.
- Конечно, конечно, Андрюш.. идите… А мы тут с отцом чай допьем, посуду помоем… идите.
И Катерина пошла в свою спальню, как на каторгу.
Андрей тихо закрыл дверь, подмигнул Леннону, показал язык Эйнштейну и повернулся к невесте.
Та стояла, ни жива, ни мертва, и Жданов решил дать ей возможность немного расслабиться, а потому обратился к ней с совершенно неожиданной просьбой.
- Кать… А покажи мне египетские фотографии. У тебя же есть, наверное.
- Есть, - немного удивленно ответила девушка и достала альбом из ящика стола.
И вдруг вместе с ним оказалась какая-то небольшая бледно-синяя тетрадочка, со слегка потрепанным переплетом. Андрей хотел, было взять и ее, но Катя резко рванула тетрадь на себя, и та упала на пол, а из нее…
Из нее вылетело небольшое фото Андрея… Катя резко и шумно вдохнула, а Жданов поднял кусочек бумаги размером 3 на 4 и внимательно на него посмотрел.
Прямо посередине проходила линия разреза…
«Прямо, как я… Только я твою фотографию, Катюш, смял и выбросил… Потом, правда, достал обратно, разгладил, но… Плохо вышло… А ты, значит, разрезала, а потом все-таки склеила… Маленький ты мой человечек… Простишь ли ты меня хоть когда-нибудь?…».
Действительно, фотокарточка была очень аккуратно заклеена сзади. Пушкарева, замерев, ждала реакции Андрея, но тот снова поразил ее.
- Надо тебе новую подарить. А то неудобно получается: шрам через все лицо… Но мне приятно, что ты, все-таки, хранишь такого меня… А теперь…
И Жданов сел на ее диван и похлопал по местечку рядом с собой.
- Садись и рассказывай, что тут запечатлено. А то мне будет непонятно…
Сердце Катерины забилось быстрее, но она все-таки нашла в себе силы опуститься на диван рядом в Андреем и начать комментировать фото…
- Это Шарм-Эль-Шейх  во время конкурса «Самая красивая»… Самое начало… А это…
Это конечно отличалось от просмотра семейных фото, которое устроил вчера для будущего зятя Валерий Сергеевич, но девушка немного успокоилась, потому что мужчина не позволял себе ничего такого… Он внимательно рассматривал фотокарточки, восхищался видами и, казалось, забыл о близком присутствии Кати. Но  так продолжалось до тех пор, пока на одном из изображений он не увидел  Михаила Борщова.
Руки его чуть сильнее сжали альбом, а взгляд, который он перевел на Катерину, стал обжигающим.
- А что ЭТОТ тут делает?
- Ну, тут вид очень красивый, - слегка оробела Катя.
- Вид? Неужели?
- Да, вид, - тут в девушке волной поднялось возмущение. – И вообще, это мой альбом. Чьи хочу, те фотографии и храню! Ясно?
- Значит, меня пополам разрезала, а этот мармеладный - целехонек!
- Да, как ты вообще… Ты…
- Что? Могу говорить об этом тюте? Слюнтяй, а не мужик!
Катя вскочила с дивана.
- Миша хороший человек… Он добрый, честный!
- Ага… А я, значит, злобный враль, да Кать?
Девушка молчала и смотрела на Андрея сверху вниз. Тот, тоже встал, глядя на нее, осторожно положил альбом на стол,  и переспросил:
- Да?
- Да!
И тут Андрей, ловко сделав своеобразную «подсечку», повалил Катю на диван. Тот скорбно скрипнул, а Катерина ойкнула, мгновенно почувствовав теплое тело мужчины на себе. А тот просто смотрел на нее, едва дотрагиваясь подушечками пальцев до ее лица.
- Какая же ты красивая, Кать… - восхищенно выдохнул Жданов и спросил:
- А этот твой поваренок так делал? – и он нежно обвел контур девичьих губ большим пальцем.
- А так? – и легонечко коснулся их своими губами.
- А вот так? - И из легкого поцелуй превратился в страстный, собственнический, пылкий…
Катя застонала, чувствуя, что ее вот-вот унесет куда-то и, помимо своей воли, обняла Андрея за плечи. Тот усилил нажим, и девушка раскрыла свои губы, чем мужчина не преминул воспользоваться.
Они не целовались, а поглощали друг друга и никак не могли насытиться. Руки Жданова, как лианы в джунглях, обвили тело Кати и прижимали к своему телу, будто она могла куда-то исчезнуть. А Пушкарева…
Пушкарева сходила  с ума от головокружительного восторга, который заполнял все ее существо.
Наконец, Андрей смог оторваться от сладких и нежных Катиных губ и хрипло спросил:
- Катюш, а такие эмоции, такие ощущения, такую страсть, он – недомерок этот, в тебе вызывал?
Пушкарева молчала. Он сильнее сжал ее плечи.
- Не молчи, Кать…
- Нет! У меня такого ни с кем не было! И не будет… - всхлипнула Пушкарева, и в глазах ее засверкали слезы.
- Кать… Катюша… Катенька… - Жданов почему-то испугался, сел на диване и усадил девушку к себе на колени, нежно обняв за талию. – Ну, не плачь, пожалуйста… Просто… Просто, Кать, эта твоя реакция на меня и моя на тебя - это одна из тех причин, по которым я хочу стать твоим мужем… Ты мне можешь не верить, но у меня тоже ни с кем не было так, как с тобой… Не было и не будет… И вообще после той ночи у Малиновского у меня не было никого… И не будет кроме тебя никого…
- Конечно, где ты еще такую каракатицу найдешь…
- Не смей… Никогда не смей так говорить о себе, слышишь? Ты никогда не видела себя такой, какой вижу тебя я… Ты знаешь, какая ты?... Ты не представляешь, какая ты…
Андрей посмотрел на свою невесту и ласково вытер ее слезы, сбежавшие по щекам…
- Не плачь… Не надо больше…
Как завороженный, он смотрел в эти влажные карие очи и понимал, что теряет рассудок от любви к этой девушке.
- Кать… Ты, наверное, колдунья, да? -  тихо и чуть хрипловато спросил он.
- С чего бы это… - также тихо спросила Катя.
- Тогда, что же ты со мной сделала?
И Жданов снова ее поцеловал… Глубоко, страстно, запустив свои сильные пальцы в ее волнистые пряди так стремительно, что шпильки вылетели из прически и попадали на пол.
Катя не знала, что и думать, как быть, она просто плыла по течению, которое уносило ее все дальше и дальше…
Пока вдруг не раздался кашель папы.
- Вы… Это… Спать-то сегодня собираетесь, или как?
Жданов, которого прервали на самом интересном месте, прижал Катю к себе и улыбнулся будущему тестю.
- Собираемся… Завтра ведь такой день!
Он многозначительно посмотрел на девушку, и та пошла пятнами.
- Вот-вот, зятёк! А ну, марш к себе домой! А то еще завтра проспишь…
- Да, ну, что Вы, Валерь Сергеич… Я вообще глаз не сомкну, но завтра буду молодцом!
- Кто б сомневался! – буркнул Пушкарев, гладя, как Жданов встает с дивана с Катей на руках и бережно ставит ее на пол.
- Спокойно ночи, Кать… - ласково сказал он ей и снова поцеловал.
Еле–еле до губ дотронулся, а все тело мгновенно вспыхнуло.
- Спокойной ночи, - едва выдавила она.
- До завтра…
Взгляд его карих глаз прожигал насквозь…
Как же Катерина понимала сейчас лермонтовскую Тамару! Если у Демона были такие же глаза, как у Андрея, то… Боже, о чем она думает?!
Обнаглевший донельзя Жданов еще раз поцеловал невесту, и вместе с Валерь Сергеичем вышел из комнаты. Совершенно обессилевшая девушка села на диван и закрыла лицо руками.
Господи… Что же они делают? Ради чего? Зачем? Перед глазами опять встало ее собственное отражение в свадебном платье… «Сама на себя не похожа», - подумала тогда Пушкарева.
Вот и сейчас она сидела сама не своя… А завтра? Что завтра?
Что, что… А завтра она будет уже ЕГО… Вот и все…
http://s04.radikal.ru/i177/0909/86/442f785dccfd.jpg
http://i050.radikal.ru/0909/54/f762ee9cc603.jpg
http://s52.radikal.ru/i135/0909/bf/4fe3ed29d873.jpg

0

8

Глава 8.
«Ах, эта свадьба!!!»
(Муслим Магомаев)

Утром ее разбудила мама.
- Катюша, дочка, вставай… Надо собираться…
Пушкарева открыла глаза и вдруг резко села на диване.
- Уже?
- Да… Пора… Лучше заранее подготовиться, чем потом опоздать.
- Мам, а почему ты на его стороне? – решилась спросить Катя. – Ты же знаешь все и вдруг…
- Кать… - Елена Санна села рядом с дочерью. – А ты не допускаешь мысли, что Андрей на самом деле тебя любит? И заметь, он все время говорит «Я хочу быть ее мужем!». А сами слова «муж», «жена» произносит гордо так… Он о своей бывшей невесте когда-нибудь так говорил? Только честно!
- Н-нет… Он вообще слова «брак», «жена», «муж», как огня боялся… Если честно…
- А почему сейчас больше не боится? Не думала об этом?
- Я вообще не знаю, что думать…
- Кать, а пусть время покажет.
- Мам! Но ведь я буду уже его женой! Он… Он же меня практически заставляет…
- А вдруг другого способа у него не было и нет?
- Для чего ему вообще эти способы?
- Все! Вот выйдешь замуж и узнаешь! А теперь вставай. Ванна ждет. А через час придет парикмахер…
Елена Санна встала, открыла дверь, но в проеме повернулась и шепнула дочери:
- Дали б ему волю, он бы тебя давно украл, Катюш… Только ты одна почему-то этого не видишь…
Это неожиданное заявление матери совершенно спутало все Катины мысли, и начался просто какой-то бред.
«Интересно, а каково это – быть украденной? Им украденной!... Наверное, здорово…».
- Вот сегодня и узнаешь!
И вся в растрепанных чувствах и мыслях, Пушкарева пошла в ванную…
…Ровно в 930 невеста была готова. Елена Санна не зря заставляла дочь в магазине примерять один наряд за другим. Выбранное ими платье сидело как влитое, подчеркивая все достоинства фигуры. Одно плечико было открыто и соблазнительно выглядывало из-под кружев, а волосы, в художественном беспорядке падавшие на спину, были кое-где украшены маленькими белыми цветочками. От фаты Катерина отказалась.
- Ну, чем не безе? – решил растормошить подругу Зорькин, но ничего из этого не получилось. – Катюх, ну, чего ты?
- Не знаю… Просто… Просто завтра все будет уже не так, а как – я не знаю.
- Да все будет хорошо, Кать… слышишь? Ведь причин этого брака, кроме тех, о которых говорит Жданов, нет… А ты его любишь. Ведь так?
Пушкарева закрыла глаза, сдерживая слезы… Не могла она сейчас врать, особенно лучшему и единственному другу.
- Люблю, Коля. Люблю… Это, как вечность… моя любовь к нему…
Катя обняла Кольку, и тот, погладив ее по волосам, шепнул:
- Нет, Катька… Зря ты трясешься… Вот чует моя пятая точка, что он правду говорит.
- Ох, Колька!
- Пушкарева… А ты сегодня, знаешь, какая красивая? Очень…
- Правда?
- Правда…
И Николай вовсе не успокаивал подругу, а говорил истинную правду.
Не хватало только свадебного букета.
Ровно в 935 его привез счастливый жених. Он приехал вместе со своим совершенно обалдевшим свидетелем, которого предупредил об уготованном ему амплуа только два часа назад.
Сказать, что Малиновский был поражен – это не сказать ничего! «Звезда» (то есть Ромашка) был в шоке!
А вы сами себе представьте картину маслом: вы спите в теплой постели, ничего и никого не трогаете и вдруг!
Бешеный звонок в дверь, который не просто впивается в ухо сверлом от дрели и достает до самого мозга, а пронизывает все тело, как специгла в кабинете у зубного…
Роман еле поднялся, подошел к двери и едва успел отпрыгнуть в сторону, так стремительно в его квартиру влетел Жданов.
- Дрыхнешь? – задал он идиотский вопрос.
- Ну… - только и сумел ответить Малиновский.
- А я, между прочим, сегодня женюсь!
Роман зевнул, почесался и… Так и застыл с открытым ртом.
- Ты ЧЕГО?
- Женюсь, - терпеливо повторил Жданов, поправляя галстук. – А ты, между прочим, мой свидетель. Так что давай, ноги в руки и приводи себя в порядок.
- Андрюх, ты чего?
- Женюсь, сколько раз-то повторять! Время деньги! Я в 1000 уже должен быть у Кати…
- Какой Кати?
- Вот тормоз… Пушкаревой!
- Ты чего, на ней ЖЕНИШЬСЯ?!
- Нет, блин, на тебе!
- Погоди… Это что, все серьезно что ли?
- Ром, я правда, не шучу… Собирайся давай… Мне еще за букетом заехать надо…
- Нет… Это бред какой-то… Да я вроде вчера и не пил… - Малиновский моргал глазами, как будто прогоняя наваждение, а Андрей устало выдохнул.
- Малина, ну давай собираться, а? Опоздаем же…
- Да, объясни ты мне все, в конце концов!
И Жданов объяснил.
- Ты больной… - искоса и с опаской глядя на него, сказал Малиновский, и тут Андрей взорвался.
- Да, мне плевать, что ты обо мне думаешь! Не хочешь – не надо! Я сейчас первого встречного в свидетели позову! Вот, блин, разошелся! Ну, что тут такого, если я ее люблю и хочу быть с ней!
- А она-то об этом догадывается?
- Не верит…
Мужчины замолчали…
- Значит, так! Одеваю серый костюм, понял? Тот, который в Милане купил. И букет тоже покупаю… А то, неудобно как-то… Но душ обязателен!
- Давай уже… - улыбнулся Андрей, облегченно вздохнув.
Все-таки, Ромка друг… Пусть не всегда его понимает, но в пропасть вместе с ним прыгнет одновременно…
- Жданыч! А чего мне там делать-то надо будет?
- Почаще кричать «Горько!» за свадебным столом!
- Нет… Ты серьезно женишься?
- Иди ты… В баню!
- Бани пока закрыты!
- Тогда в душ!...
…И вот теперь новобрачный и его свидетель стояли на пороге Катиной квартиры. Дверь им открыл Зорькин.
- О… Привет… - озираясь на дверь комнаты подруги, Колька пожал руку Андрею и тихо ответил на его молчаливый вопрос:
- Оделась, причесалась…, но молчит… Как бы чего не выкинула… Ты ее, это… Припугни, перед самой росписью, а потом вожжи отпусти… До конца в угол не загоняй, а то шею намылит…
Роман оторопел. Жданов и Зорькин друзья-товарищи, что ли?
А Жданов озабоченно посмотрел на паренька в дурацкой голубой ленте с надписью «СВИДЕТЕЛЬ», которая почему-то болталась на шее, а не через плечо.
- Сам-то как? – спросил Зорькин.
- Как пацан… Трясусь, волнуюсь, за-аикаюсь…
- Самое время взять себя в руки… Никуда она от тебя не денется… Если что, я все пути перекрою…
- Колька, а ты точно уверен, что…
- Андрюх… Любит она тебя... Честно… Если б не любила, то все было бы намного проще. Подумай и согласись: разве от такого завидного жениха как ты, отказываются?
Жданов помолчал и улыбнулся.
- Значит, ты уверен…
- На все 250%!
Андрей почувствовал себя заметно лучше, и тут из зала вышел Пушкарев в костюме-тройке и галстуке-бабочке.
- О, зятёк! По тебе можно часы сверять…
- Нет, не советую… Я раньше…
- Ну, раньше не позже… А это кто тут за твоей спиной-то прячется?
- Как кто? Свидетель мой! Знакомьтесь – Роман Малиновский…
Мужчины пожали друг другу руки.
- Смазливый свидетель, - сказал, как отрезал Валерий и обратился к Андрею: – Не взревнуешь?
- Нет… Я в Кате уверен. А потом… Потом Ромашка у нас свободный художник… Пока такую же, как моя Катя не встретит!
Пушкарев и Жданов рассмеялись, а у Малиновского пробежал по коже холодок. «Да, не дай Бог!», - промелькнула в его голове мысль, но ее наглым образом прервали.
- Ленка, Катюха! Жених приехал! – крикнул по-командирски Пушкарев, и тут же дверь Катиной комнаты открылась.
У Жданова остановилось дыхание, когда он увидел Катерину…
Невеста вышла из своей горницы. Жених обомлел от восхищения. Катерина была самой настоящей принцессой из сказки, а потому и он вдруг почувствовал себя принцем. У мужчины даже дыхание перехватило, и он смотрел на девушку, просто не дыша. В его глазах светилось восхищение, нежность и любовь…
Эта «смесь чувств» вызвала и у Кати некое состояние ступора. Ну, не ожидала она от Жданова такого взгляда! А тут, прочитав в его глазах все то, о чем и мечтать-то не смела, совершенно растерялась. Родители Катерины, правильно истолковав этот «диалог взглядов» только улыбались, а вот Малиновский с Зорькиным почувствовали себя как-то неловко, будто подсматривали за кем-то. Вообще-то Роман Дмитрич тоже, так сказать, стоял  будто «обухом по голове треснутый» от того, какой сейчас увидел бывшую секретаршу друга, а ныне его невесту. Откуда-то у Пушкаревой взялась талия и, надо сказать, не только она одна! Красивая высокая грудь, покрытая кружевом и белоснежной материей, взволновала Малиновского не меньше, чем чья-то обнаженная.
«Вот блин! А я-то Андрюху не понимал, чего он так переживает! Тут видно его не только то, что я вижу, я то и чего не вижу привлекло… Вот тебе и серая мышка!»
Но буквально через мгновение эти хамские мысли сменились другими.
«Ёлы-палы! А как же он все это в той-то Пушкаревой разглядел? Неужели, действительно любит?»
Взгляды, которыми смотрели эти двое друг на друга, только доказывали это.
Минута, другая… Все стоят и никто не смеет прервать это затянувшееся молчание, наполненное целой гаммой чувств. Катя начала нервничать, и ее друг это почувствовал.
- Ну, чем не баба на самовар! – вызвал огонь на себя Зорькин и в ту же секунду получил по шее от подруги детства.
- Убью… – процедила она сквозь зубы, но тут же позабыла обо всем на свете, потому что Андрей взял ее за руку и подошел вплотную.
- Я могу добавить… - восхищенно глядя на невесту, сказал он. – Если захочешь, конечно…
- Нет, не надо…, а то и в самом деле убьешь еще…
Мужчина и женщина еще минуту или две смотрели друг на друга, а потом Валерий Сергеич, взглянув на часы, подытожил:
- Пойдемте-ка, а то, как бы бежать не пришлось.
- Да…Сейчас…  - ответил Андрей и, передав, наконец, Кате букет, легко подхватил ее на руки.
Она ахнула и зарделась, словно роза, а Жданов, переполненный эмоциями, вышел из квартиры Пушкаревых навстречу своей новой жизни…
…Катя была словно во сне: вокруг нее кипела жизнь, но сама она находилась в заторможенном состоянии. Очнулась девушка только тогда, когда в коридоре ЗАГСа, Жданов, стоящий до этого с Валерием Сергеичем, Малиновским и Зорькиным, подошел к ней и спросил:
- Готова? Мы следующие…
И тут Пушкарева не выдержала, сказав:
- Нет… Не готова… Я… я не могу…
Андрей смертельно побледнел, но сохранял видимость спокойствия, хотя внутри него все так и клокотало.
- Кать… Ты же знаешь, я своего добьюсь… Чего упрямишься?
- Интересно, как ты добьешься своего, если я не скажу «Да» и вообще не сдвинусь с этого места?
Андрею, как оказалось, не надо было долго думать, чтобы ответить:
- А я просто унесу тебя в какую-нибудь бытовку и овладею тобой, поняла?
- Что?! – Катя впервые видела Андрея таким.
Он, казалось, был совершенно спокоен, но по волнам напряжения, исходившим от него, можно было понять, в каком на самом деле состоянии он находится.
- Что слышала. Унесу, порву это платье к чертовой матери и сделаю своей. Ты же маленькая… Хрупкая… Мне несложно будет. А потом нас там застукают, и у тебя не останется другого выхода, как только стать моей женой.
- Андрей! – у Кати дыхание сбилось, а руки, которые сжимали букет, мелко тряслись. - Как ты можешь говорить это? Ты серьезно решишься на такое?
- А ты попробуй не пройти со мной в зал, узнаешь, - сказал он. – Ну, так что? Выйдешь за меня замуж добровольно, или мне пустить в ход запасной вариант?
Жданов ждал, и от напряжения у него туда-сюда ходили желваки.
«Господи, а ведь он сделает так, как сказал…», - пораженно подумала Катерина и с удивлением представила себе картину: Андрей, полуобнаженный, ласкает ее в какой-нибудь тесной комнатушке, среди ведер, метелок и тряпок, а она, в разодранном платье (раз сказал, то сделает!)… она стонет от восторга и шепчет: «Люблю тебя… Люблю, Андрей…». У нее не было сомнений на свой счет. Девушка знала, что любит Жданова, и то, что будет шептать именно это, была уверена…
Картинка стала такой реальной, что она не сразу почувствовала, как Андрей сжал ее руку.
- Кать, ты чего?
- А?
- У тебя взгляд такой… - Жданов обеспокоено смотрел на свою невесту, которая к совершенному его удивлению, внезапно робко улыбнулась, глянула ему в глаза и ответила:
- Хорошо… Я иду в зал и стану твоей женой… Все будет так, как ты хочешь, правда, я не понимаю, зачем…
- Хорошо, - ответил Жданов и расслабился. – А понимать меня будешь позже… Ты готова?
- Да… Только…
- Что? – Андрей снова напрягся, как пантера перед броском.
- Разве тут есть такие бытовки?
Катя глянула жениху в глаза и заметила, как они улыбаются. Он наклонился к ней и шепнул:
- Я приглядел парочку… Заранее… Только, вижу воспользоваться не придется… К сожалению…
Катя покраснела, как рак, и внезапно локтем ударила Андрея в бок:
- Дурак неумный…
Жданов рассмеялся, а через минуту служительница ЗАГСа назвала их фамилии и пригласила на роспись…
Под звуки свадебного марша Мендельсона Катя и Андрей, а также все их сопровождающие, вошли в зал. На них полился поток затерто-торжественных фраз, которые не один раз проговаривались дежурно улыбающейся женщиной, которая делала двух людей самыми близкими на свете потому, что это была всего лишь ее работа. Но ни Андрею, ни Кате не было до этого дела. Каждый из них чувствовал близость другого и поверить не мог в то, что все происходящее сейчас – правда.
«Господи… Неужели это я сейчас стою рядом с ним и собираюсь сказать «Да» в ответ на самый главный вопрос в моей жизни? Я же об этом мечтать даже не могла… Точнее, я не об этом мечтала, а по-другому надо как-то было… Ой, да не знаю я ничего! Не знаю  ничего, кроме того, что люблю его… Люблю даже больше, чем раньше! Почему не знаю, но… Люблю!».
«Катенька, милая, любимая моя… Прости меня, пожалуйста, но иначе я не могу поступить… Не могу, потому что люблю… Люблю только одну тебя и жду- не дождусь, когда надо будет сказать «Да». «Да, да, да, да!» - хоть тысячу раз, но только для того, чтобы ты была моей! И только моей на всю жизнь до конца дней, Катенька! Люблю тебя… Люблю, родная…».
- Екатерина Валерьевна Пушкарева, - донесся до девичьих ушей женский голос, - согласны ли Вы стать женой Андрея Павловича Жданова?
- Да… - раздался тихий голосок Кати.
- А Вы, Андрей Павлович Жданов, согласны стать мужем Екатерины Валерьевны Пушкаревой?
- Да! – уверенно и твердо (а также достаточно громко) ответил Жданов.
- Прошу молодых обменяться кольцами…
Андрей взял колечко с подноса и, благоговейно, осторожно, нежно надел его Кате на палец, прошептав только для нее одной:
- Кать, теперь я твой телом, душой, помыслами… Только твой… Навсегда…
Это прозвучало так искренне, что Катерина поверила… Пусть на минуту, но поверила, и в тот момент, когда она надевала кольцо Андрею, она так же, как и он секунду назад, отдавала ему всю себя… Навсегда…
А потом и подписи в документах были поставлены. Екатерина Валерьевна Пушкарева стала Екатериной Валерьевной Ждановой. Вопрос о фамилии решился просто автоматически. Катя, хоть и не признавалась в этом, много раз представляла себе, как она отвечает на вопрос о том, какую фамилию возьмет. Для нее в мечтах не было вариантов, и именно поэтому она и ответила, перепутав явь и грезы:
- Жданова, - и только потом поняла, что сказала.
Но было уже поздно…
Как и было сказано ранее – документы были подписаны…
- Жених может поцеловать невесту! – сияя, как майское солнышко, сказала женщина, и Жданов повернулся к Катерине.
Та ошарашено посмотрела в его глаза и поразилась тому, сколько счастья в них плескалось! Мужчина нежно обнял ее, нагнулся к ней и, неожиданно страстно, поцеловал. За их спинами одобрительно крякнул Валерий Сергеевич, хором хрюкнули Зорькин с Малиновским, ахнула Елена Александровна, и зааплодировали музыканты оркестрика.
У Кати задрожали колени, когда ее губ коснулись губы (о, господи!) ее мужа. Ее Андрея… Ее любимого… И если бы не он, то она бы точно упала.
Жданов легко подхватил жену на руки и шепнул:
- Ни споткнуться, ни упасть не дам… Веришь?
- Да…
- Объявляю вас мужем и женой!
И опять Андрей ее поцеловал, но уже легко и нежно. Правда, и от этого поцелуя в голове Кати все перевернулось вверх тормашками, и она почти теряла сознание. Необыкновенный трепет охватил ее в головы до ног, и девушка непроизвольно сжала плечи своего мужа, чтобы почувствовать что-то реальное…
Дальше она ничего не видела и не понимала ясно. До ресторана было недалеко, и вся шумная компания отправилась именно туда.
Небольшой уютный зал создавал весьма хорошее впечатление. Андрей сделал все так, чтобы ни им никто не мешал, и они никому не мешали. Стол, заставленный всевозможными кушаньями, стоял несколько в стороне, а потому свадьба была предоставлена сама себе...
Невеста с женихом сидели во главе всего гуляния, причем, Андрей не спускал взгляда со своей новоиспеченной жены, а Катя…
Катя находилась в состоянии культурного шока: ее мечты сбывались наяву, а она не верила этому… Валерий Сергеич приписывал несколько заторможенное состояние дочери торжественному событию в ее жизни, а Елена Санна, зная все о реальных причинах, надеялась только на то, что у  зятя хватит мудрости и терпения с ее дочерью. Колька тихо посмеивался себе под нос, представляя себе то, что ждет Жданова сегодня ночью, а Роман, наблюдая за всем происходящим, совершенно не понимал своего друга, все еще не веря в то, что тот женится, но беседу за столом поддерживал и постепенно сидящие рядом люди начинали ему очень нравиться…
Стол был изысканным и богатым, но самый лучший момент за ним наступил тогда, когда, налив в бокалы искрящееся шампанское, Валерий Сергеич произнес со смаком:
- Ну, дорогие вы наши… Наступил момент, когда надо отметить, что все за столом горчит… А? Счастья молодым! Любви и согласия! Внуков нам, детям вам! И… ГОРЬКО!
Катя вздрогнула, поднялась с места, поддерживаемая под локоть Андреем, и немедленно почувствовала на своей талии его руки, а на губах – легкое покалывание, как предпосылка того, что их ожидает…
И мужчина не обманул ее ожиданий: он дотронулся губами до ее губ, на несколько секунд, но и они перевернули в ее душе все с ног на голову…
- Э! Э! Э! Это не дело! – вырвалось у Романа. – Разве так целуются, когда горько? А ну-ка, еще разок… Горько!!!
На этот раз молодожены не разнимали губ дольше… И Катино затмение увеличилось пропорционально длительности этой ласки…
Прошло еще немного времени, и в игру вступил Колька.
- А теперь, давайте выпьем за будущих детей Катюхи и Андрея Палыча… Чтоб поражали всех и лицом, и умом, и всем остальным… А за это надо как положено… Горько!
Андрей, неожиданно подмигнув новому товарищу, встал и, посмотрев на жену, решил, что в этот раз поцелует ее так, как хочет, а значит – по-настоящему…
Жданов нежно обнял жену, будто одурманенную чем-то, наклонился к ней и шепнул:
- Катюш, посмотри на меня…
Она подчинилась и… Потянулась к нему сама.
В этот раз они поцеловали друг друга как раньше, вложив в поцелуй всю нерастраченную нежность и страсть… Мир превратился в то мизерное пространство, в котором они находились в настоящий момент, он словно сузился в своих размерах. Они будто заново постигали друг друга и стремились одновременно и взять и отдать как можно больше, а потому и Катя, и Андрей забыли про всех, кто был рядом.
Родители и свидетели застыли в легком шоке, перестав даже считать, остановившись на 18... (До этого числа досчитал только Малиновский, а потом и он сдался…). Молодожены «вернулись из нирваны» только после того, как Зорькин, (деликатно так!) дернул Жданова за полу пиджака. Андрей с трудом оторвался от губ жены и затуманенным взором пробежал по лицам сидящих за столом, а Катя, у которой слегка закружилась голова, держась за плечи мужа, как за единственную в мире опору, непонимающе смотрела на родительские улыбки…
- Что… такое… случилось? – спросила она.
- Да так… Просто, мы уж и не знали, станет вам когда-нибудь сладко или нет… - усмехнулся Малиновский, а Катерина, все поняв, будто крапивницей заболела и нашла убежище на груди у мужа, закопавшись лицом в его рубашке и совершенно забыв о том, что, вроде как, он ее противник…
- Ай, молодца! – похвалил зятя Валерий, и «свадебный банкет» пошел своим чередом.
И вот уже Роман с Пушкаревым, в перерывах между порциями армянского коньяка,  делятся впечатлениями об охоте (Малиновский редко баловался этим делом в свое время), Елена Санна с Колькой обсуждают салатики с закусками, а Андрей с Катериной никак не могут выйти из своего только что созданного ими самими мира.
Жданов, несмотря на все свое самообладание, тоже чувствовал себя, как будто выпил не один бокал виски. Правда, теперь он не позволил себе лишнего и едва пригубил шампанское, налитое в его бокал в самом начале праздника. А Катя… Кате было достаточно поцелуев и бокала апельсинового сока, который налил ей муж, помня ее пристрастия… Правда, если говорить о поцелуях, то они не заканчивались… То и дело за столом раздавалось одно-единственное слово «Горько!», и мужчина и женщина, в который раз поднявшись со своих  мест, снова и снова целовались…
Они совершенно не заметили, как Роман, исчезавший со своего места на несколько минут, шепнул что-то Валерь Сергеичу, тот, посмотрев куда-то в сторону, тоже улыбнулся и тут…
- Поздравляем с началом супружеской жизни двух молодоженов – Катерину и Андрея, которые выбрали наш ресторан для того, чтобы отметить это знаменательное событие! – раздалось откуда-то и…
Зазвучала песня…

Ты самая красивая,
Милая моя, желанная…

Андрей поднялся со своего места и шепнул Катерине:
- Потанцуй со мной… Пожалуйста…

Ты самая ранимая,
От чужих обид печальная…

Их руки встретились, они вышли в центр зала и… Танец начался…

Моя любимая, моя ранимая…
Я никому подобных слов не говорил…
Моя любимая, моя ранимая…
И никого я до тебя так не любил…

«Правильно он все делает», - улыбалась Елена, наблюдая за дочерью и зятем. Катерина, смотревшая на мужа снизу вверх, несмотря на все то, что происходило перед свадьбой, выглядела прелестно. Не зря, ну, не зря они с Андреем сговорились! Все у них будет хорошо… При такой-то любви! Не зря ей сон приснился: Катя с Андреем посреди цветов на зеленом лугу!

Ты самая беспечная,
Шумная порой и странная…

«Молодца, Андрюха! Такими темпами дальше пойдет – скоро я дедом стану!», - с хитрым прищуром смотрел на кружащуюся в танце пару Валерий.

Ты самая сердечная,
Милая моя и славная…

Малиновский, совсем обалдев от всего происходящего, никак не мог понять, как его лучший друг решился на такой шаг… Но к этому непониманию еще и примешивалось легкая досада на то, что он не увидел такое очаровательное создание в маленькой серой мышке - Кате Пушкаревой…

Моя любимая, моя ранимая…
Я никому подобных слов не говорил…

А Коля… Коля проводил время лучше всех, поглощая блюда одно за другим, и думая, что Жданов выбрал правильный путь для возвращения Катиной любви…

Моя любимая, моя ранимая…
И никого я до тебя так не любил…

А двое танцующих выпали из реальности и перестали замечать кого либо еще…

Моя любимая, моя ранимая…
Я никому подобных слов не говорил…
Моя любимая, моя ранимая…
И никого я до тебя так не любил…

Вернувшись за стол, они еще раз «выступили дуэтом» после очередного «Горько», и Андрей не выдержал.
Он очаровательно улыбнулся и, не выпуская жену из объятий, обратился к гостям на своей свадьбе:
- Спасибо вам всем за то, что сегодня не оставили нас своим  участием в такой день… Такой особенный для нас… Но… Как и все хорошее, он идет к концу, и поэтому… Мы поехали!
И легко, будто она была перышком, Жданов подхватил жену на руки.
- Андрей! – вырвалось у Кати.
- Что? – его сияющие глаза улыбались.
- Мне… Мне надо сказать до свидания…
- Говори… Я подожду…
Но он не собирался ее отпускать.
- До свидания, - почти прошептала Катя.
- До свидания, - хором сказали все, улыбаясь, и под поздравления и веселые возгласы, молодожены покинули ресторан. Катя села в машину и только там осознала, что теперь ее жизнь круто изменилась. На безымянном пальце ее левой руки посверкивало доказательство этого.
Обручальное кольцо... Это действительно не простое украшение, но… Но почему Андрей надел его ей сегодня? Ответа она не знала до сих пор… Неужели, он верит в то, что сегодня произошло?
Катерина краем глаза посмотрела на мужа. Тот выглядел просто сияющим от счастья.
Черт! Ничего не понятно!
Катерина закрыла глаза и пообещала сама себе то, что если сегодня ночью Жданов что-то позволит себе, то она возненавидит его до конца дней… Но кто-то противный внутри нее, тихонечко так, говорил:
- А ведь ты ждешь и хочешь этого «чего-то»…
Как доехали до квартиры Жданова, Катерина не помнила. Немного очнулась она тогда, когда Андрей помог ей выйти из машины и провел в холл своего дома. Дрожь пробежала по всему ее телу от этого простого прикосновения, и девушка с каким-то трепетом подумала о том, что ее сейчас ждет…
Молча, они поднялись на нужный этаж, прошли по коридору и оказались … дома…
Боже… Теперь холостяцкая квартира Андрея Жданова была ее домом… Кто бы сказал – не поверила, а теперь… Бред какой-то!
В квартире стояла какая-то праздничная тишина. Катя в нерешительности смотрела на то, как Андрей, медленно развязав галстук, повернулся к ней.
- Ты есть не хочешь? Я заметил, что ты толком ничего и не съела в ресторане.
Его голос был нежным и бархатным, и звучал с обволакивающей тело и душу теплотой.
- Нет… Н-не хочу…
- Тогда осваивайся и отдыхай… Я пойду ванну приготовлю… Тебе надо расслабиться…
«Вот уж действительно… Расслабишься тут!... Когда он рядом…».

http://s45.radikal.ru/i109/0909/8a/4f94a2868dff.jpg
http://s54.radikal.ru/i145/0909/4f/f64f4e4e61aa.jpg
http://i080.radikal.ru/0909/49/00b8cd316303.jpg
http://s44.radikal.ru/i104/0909/26/41d756e60921.jpg

0

9

Глава 9.
В мой легкий сон, ланфрен-ланфра, лети, моя голубка…
(Серж-Бенджамин-Луи-Жерме-Симон
Шевалье де Брильи)

Пока Жданов колдовал в ванной комнате, Катерина все-таки решила осмотреться. Проведя экскурсию по квартире, она с удивлением обнаружила в комнатах, просто наполненных вазами с цветами, свои собственные вещи. «Неужели мама?», - промелькнула мысль в ее голове, и ей тут же нашлось подтверждение в лице ночной рубашки, которую Елена купила дочери совсем недавно и отложила до «специального случая».
- Вот он и наступил… - выдохнула Катя обреченно, и тут в спальню вошел Андрей.
- Кать, готово все… Иди, полежи в ванной… А то что-то ты как комок нервов.
- Да, и с чего бы это?! – не выдержала девушка и, быстрее ветра, понеслась в том направлении, которое указал ей муж.
- Кать! А халат? – крикнул Жданов и пошел вслед за ней.
Девушка остановилась у двери, взяла и халат, и рубашку, которую Андрей прихватил случайно, и вдруг попросила его:
- Я… не расстегну это платье одна…
Катерина стояла красная как рак, но не попросить о помощи не могла: ей было жалко всю эту красоту, в которой она сегодня блистала вопреки всему. Жданов, без тени улыбки, вошел в ванную комнату, взял из рук Кати ее  вещи, повесил на крючки и совершенно спокойно начал расстегивать пуговки на ее спине.
- Кать, ты не вертись только, а то тут петельки воздушные, как бы не порвать…
Голос у него был обычным, но только он знал, скольких трудов ему это стоило. Постепенно на спине девушки образовывалась полоска обнаженной нежной кожи, которая так и манила его прикоснуться, приласкать, дотронуться губами, чтобы обжечь и оставить на ней свой след, свое клеймо… Но Андрей сдержался.
Когда ряд пуговок закончился, он сказал: «Все, Кать», и вышел из ванны, оставив девушку в страшном напряжении. Она облегченно и одновременно, почему-то, разочарованно выдохнула и осторожно повесила платье на кем-то  заботливо приготовленную вешалку. «Ну, мама… прямо как вещунья!», - еще раз возмутилась Катя и, полностью раздевшись, легла в теплую воду…
Жданов был прав: она действительно в последние часы напоминала оголенный комок нервов. Все происходящее никак не хотело становиться в ее думах реальностью. А разум говорил, что все это правда…
Сколько девушка вот так лежала и расслаблялась в ароматной пене, она не знала, а вот Андрей считал это время по минутам… Почти два часа… Два… Неужели он ей так противен? Неужели так сильно ненавидит? Ну, милый друг, ты сам хорош! Напросился! Никто тебя не заставлял таким способом действовать… Но другого выхода не было… А значит, значит, надо терпеть!
Когда Катя вышла, наконец, из ванной, туда уже отправился он. Мужчина заставил себя не обращать внимание на то, как укуталась в махровый халат его жена, стараясь скрыться от его взгляда. Он просто бросил через плечо: «Ложись, я скоро...» и прошел мимо нее.
Такое же равнодушие разыграть не получилось, когда он вернулся после душа.
Андрей замер, когда увидел Катю в своей постели. Она была прекрасна… Слегка влажные волосы обрамляли нежное личико… Длинные-предлинные ресницы отбрасывали тени на нежную кожу щек, порозовевших от смущения, подобно лепестку розы… Слегка полуоткрытые губы манили к себе своей свежестью и сладостью…
Желание обладать ею, казалось, вот-вот возьмет верх! Ведь только ради того, чтобы быть с ней, Жданов пошел на все эти ухищрения и безумства. У них впереди  была целая ночь, которую он мог постараться сделать неповторимой, нежной, сладкой… Но… Но он не мог сделать ей еще больнее. Андрей понимал, какой ураган эмоций сейчас бушует в ее душе..  Да, видит Бог, он любит ее! Он желает ее, как ни одну женщину на свете! Он умирает от одного только желания коснуться ее волос и вдохнуть их аромат, прижавшись к ней всем телом… Но… Нельзя… Нельзя причинить этому ангелу еще большую боль, чем он уже причинил… Может не выдержать, и тогда все пропало… Она сама должна понять… Сама… По своей воле отдать ему то, к чему он так стремится… 
Мужчина сжал кулаки и вернулся к раннее намеченному плану, закрыв глаза. А потом…
Андрей посмотрел на испуганную Катерину, комочком сжавшуюся под одеялом, в ее тревожные глаза, и  внезапно заговорил, тихо-тихо.
   - Кать… Не бойся… Я не дотронусь до тебя даже пальцем, пока ты сама этого не захочешь… Не такой уж я законченный подонок, чтобы навязывать тебе себя в… в постели, как любовника… Мы будем просто спать вместе…
- Но я не смогу рядом с тобой… - робко шепнула пораженная всем происходящим Катя.
- Сможешь… Я же не три толстяка в одном флаконе… Очень даже пока стройный, так что с легкостью поместимся… Это мое условие, Кать… Я с самого начала говорил, что мне нужна жена, которая будет спать со мной в одной постели… А потом… Потом посмотрим… Ведь все равно, ты теперь моя… Ты моя, Катенька!
Эти его последние слова, все перевернули в душе Катерины. Теперь она точно не заснет!
Андрей тем временем разделся и лег на свою сторону кровати. Повозился, поворчал что-то себе под нос, потом выключил ночник, опять повозился и тихо сказал:
- Спокойной ночи, Кать…
- Спокойной ночи… - как эхо повторила девушка и замерла, слушая ровное дыхание своего мужа.
Нет, она его совершенно не понимала! Все дни до свадьбы он мучил ее ласками и поцелуями, а теперь объявил «сухой закон»! Что же ему все-таки от нее нужно?
Возненавидеть Андрея не получилось. Наоборот, причин его выгоды от их брака она найти так и не смогла, а по сему получалось, что Жданов поступил очень даже благородно! Язви его душу!
Катерина устало вздохнула и … зевнула! На нее, откуда не возьмись, навалился сон. Она, беря пример с мужа, повозилась, устраиваясь поудобнее, и сонно засопела, как вдруг… на ее талию осторожно легла рука Андрея, а он сам прижался к ее телу.
Катя замерла…
«Соврал!», - пронеслось у нее в мозгу, но прошла минута, две, три, а больше ничего не случилось. Девушка удивилась еще больше.
«Проверяет что ли, сплю я или нет», - и тут до ее слуха донеслось еле слышное:
- Спи… Любовь моя… Маленькая… Только ты могла стать моей женой и стала ею, хорошая моя… Спи, котенок… Пусть тебе снятся прекрасные сны, где, может быть, и для меня найдется место… Ты только спи и не просыпайся, чтобы я мог хотя бы так приблизиться к тебе, Кать…
«Что он говорит? Что говорит?» - билась в голове Кати одна единственная мысль, как вдруг она услышала еще один звук – ровное дыхание Андрея… Ровное дыхание спящего человека.
«Не может этого быть!». Но это было фактом: ее муж, Андрей Павлович Жданов, второй бабник Москвы и ее окрестностей (первый, конечно же, Малиновский!), просто обнял ее за талию, прошептал очередное признание в любви к Катерине, скорее для себя, чем для нее, и… Заснул!
Рука мужчины согревала тело Кати, а его дыхание приятно щекотало шею. То и дело он тихонечко шептал во сне: «Котенок Катя…» или «Мой котенок», и она улыбалась, слыша эти слова. Так, с улыбкой на устах, отчего-то (что было противоестественно в данных обстоятельствах) успокоенная  близостью мужа, Екатерина Валерьевна Жданова заснула в свою первую брачную ночь…

Глава 10.
«- А как Этна?
- Извергается…»
(Карамболина-Карамболетта)

Утром Андрей проснулся первым и, едва открыв глаза, тут же посмотрел на жену. Он с благоговением смотрел на то, как она спит,  и  не  мог  удержаться от улыбки. «Какая же она красивая! Спит, как ребенок… Подложила руку под щеку... Волосы… Волосы рассыпались по подушке, как лучики солнышка…
Жена… Какое слово-то замечательное! Жена!
Почему он так боялся всего этого раньше? Почему Кира никак не могла олицетворяться с этим словом, а у Кати получилось с легкостью?
«Потому что это КАТЯ… Потому что я ее люблю…»
Рука непроизвольно обхватила Катину талию крепче, а губы дотронулись до ее плечика…
Ну, как представить себе жизнь без нее? Никак… Нет без нее жизни и все…  И хочется, чтобы и он был ей нужен также…
Тут Катерина вздохнула и… придвинулась к Андрею во сне. Жданов улыбнулся. Может быть все получится быстрее, чем он думал… Ведь она не может ничего не чувствовать к нему! А потом эта ее реакция на него? Неужели такое может быть, если человек безразличен тебе? Нет, теперь он по себе знает, что такое невозможно…
А что же он почувствовал, когда впервые ее увидел?
Андрей улыбнулся и вспомнил, как в дверном проеме показалась ее головка с двумя забранными в «кукулечки» косичками. Смешная такая, в своих неизменных круглых очках… И серьезная!
«Здравствуйте, я Екатерина Пушкарева».
Жданов снова улыбнулся…
«А ведь я сразу почувствовал к ней уважение… Не удивление, не отвращение, не раздражение, а именно уважение и… И восхищение. Не каждый додумается не прислать свое фото с резюме… А ее ум, а ее способности, а характер? Разве еще у кого-нибудь есть такие же?... Нет! Ведь ей страшно было… А как она напугалась, когда сказала, что капуччино варить не умеет? Маленькая моя… Отец тогда оказался деликатнее меня… Ответил: «Я тоже не умею», а я…
Я был дураком… Круглым… Хотел же поддержать ее, защитить, а как надо не смог… Старался, а не смог… Но теперь все по-другому!
Катенька… Маленькая моя девочка… Я сделаю все, чтобы ты стала мне верить. Чтобы ты была уверена и во мне и в себе, и в нашем общем будущем… Клянусь! Это ведь только кажется, что ты такая сильная, твердая, непоколебимая… Ты же просто маску надела, потому что так удобнее, потому что так в душу не лезут… И во всем этом только я один виноват… Но теперь все будет не так… Я буду всегда с тобой рядом, котенок… Девочка моя… Мы же оба друг друга изменили, а сами этого и не заметили… Только теперь мы будем вместе… И у меня на это теперь есть все права! И никому другому я тебя не отдам!».
На это собственнической ноте Жданов прекратил свой монолог, а Катерина начала просыпаться. Он быстро убрал с ее талии руку, хотя совершенно не хотел этого, и сделал вид, что тоже просыпается, потягиваясь…
Начиналось то, что он с большой натяжкой, даже в своем плане, мог назвать «семейной жизнью».
Второй день свадьбы, как и было задумано, молодожены гуляли у родителей. Катя, чтобы не расстраивать отца, радостного за дочь и за себя, обретшего такого замечательного зятя, играла роль жены превосходно. Но так было только до тех пор, пока они не сели с Андреем в машину. До самого дома, а потом и позже она молчала, объявив мужу бойкот. Тот прекрасно понимал его причины, а потому не делал ничего, чтобы как-то исправить ситуацию.
Но вечером, когда они легли в постель, Андрей не изменил себе. Как только Катерина размеренно задышала, вроде бы уснув, он обнял ее за талию и прижался к ней.
- Спокойной ночи, Катенька… - прошептал он и, как результат длительной борьбы с самим собой, почувствовал, что погружается в сон.
Катерина в это мгновение открыла глаза. Рука мужа, так же как и вчера ночью обнимала ее тело. Сильный мужчина, лежавший за ней, тесно прижался к ее спине и… заснул. Единственное, что было непонятным, почему он сначала был такой холодный?! Дома-то было очень тепло… Господи… Вот она уже и думает о квартире Андрея как о доме, а ведь только день как жена! Немыслимое что-то… Девушка заворочалась, удобнее устраиваясь в объятиях Жданова и отмечая, что от его тела теперь волной исходит тепло…
«Согрелся… Но откуда он такой холодный в постель-то лег?».
Откуда же ей было знать, что Жданов провел двадцать минут под ледяными струями воды, чтобы хоть как-то охладить свое желание и заставить себя забыть о том, что он хотел бы сделать с Катей…
Но девушка этого не знала, а потому следующее утро, рабочего, кстати, дня, начала с продолжения  вчерашнего бойкота.
Она решила «прятаться», чего с успехом добивалась на протяжении довольно-таки долгого срока. Делая вид, что рядом никого нет, девушка постоянно поражалась тому, каким Андрей был домашним, уютным, и постоянно сопротивлялась этому новому его очарованию. Как маленький дичок, она все свободное время, которое у нее было дома, проводила в спальне, занимаясь какими-то бумажками.
Катя не завтракала с мужем, не ужинала, не смотрела телевизор, не разговаривала… Ее будто не было в квартире, а он… Он странно понимающе относился к этой линии поведения и сносил все это. Правда, время от времени делал попытки «наладить контакт», заговаривая с женой, зовя ее к столу и постоянно заезжая за ней на работу, а также забегая в обеденный перерыв. Юлиане такое поведение Жданова было в новинку, и она не понимала, что происходит между этими двумя. Хотя чувства Андрея бросались в глаза за километр. Катя же на все вопросы отвечала, что у них все нормально, и все продолжалось, как и до этого…
Отменить его «заезжания» к ней на работу она не могла, но никто не мог запретить ей, молчать все это время. Катя молчала, тогда, как Андрей практически не закрывал рта, стараясь заполнить образующиеся паузы. Он вообще вел себя очень и очень странно, будто не замечая ее нарочитой невежливости, почти грубости. Его улыбки, голос, прикосновения угрожали девушке тем, что она могла сдаться на «милость победителя» в любой момент.
Катя боролась не со Ждановым, а сама с собой, заставляя свое второе «Я», уверенное жесткое, волевое, побороть все нежное, доверчивое, мягкое, что осталось в глубине ее души. И все было бы хорошо, если бы…
Если бы не постоянное присутствие Андрея и его ночное объятие… В эти мгновения, перед самым началом своего «путешествия в сон», Катерина чувствовала мужа так близко, как никогда. И в это время ей хотелось послать все к черту, повернуться к нему и, обняв, поцеловать… Так, чтобы он позабыл обо всех на свете, кроме нее…
Но потом рациональное брало в ней верх над чувствами, и Катя вновь заставляла себя дуться на Жданова, как мышь на крупу.
И «игра в прятки» продолжалась.
«Прятаться» от Жданова таким образом удавалось почти неделю, но вот в пятницу вечером «началось извержение вулкана». А началось все очень даже безобидно: Андрей в очередной раз позвал жену ужинать и в очередной же раз получил от ворот поворот, выданный в весьма деликатной форме. И тут его терпение лопнуло.
- Все! Мне надоело то, как ты себя изводишь! От тебя и так за эти дни одни глазищи остались! Пошли! Пошли есть, я сказал!
Андрей схватил жену и поволок ее на кухню, но тут Катерина начал отбиваться. Все то, что она прятала глубоко в душе, полезло наружу. Девушка пустила в ход и ноги, и руки, причем, весьма умело. Она била Жданова куда придется и не сразу поняла, что тот… Тот не закрывается от ударов, а просто дает себя бить… Катя лупила его со всей силы, кричала что-то вроде «Не прикасайся ко мне!», «Гад!», «Подлец!», «Ненавижу!», «Не трогай!», «Не пойду!» и вдруг, внезапно обессилев, зарыдала.
Андрей будто этого и ждал. Он подхватил ее на руки,  опустился с ней в кресло и усадил жену к себе на колени. Та рыдала взахлеб и… Все сильнее и сильнее прижималась к мужу. Тот гладил ее по волосам, плечам, спине и шептал ласковые  слова, успокаивая. Они сидели так очень долго, пока у Кати не кончились все слезы, и она не затихла на коленях у Андрея.
Странное дело: ей стало легче… Не совсем, конечно, но заметно… И в момент осознания ею этой вещи, Андрей вдруг тихо сказал:
- А я давно мечтал о том, чтобы ты меня отлупила, Кать…
- Что? – удивленно посмотрев на него, сказала девушка и ахнула: из носа мужа текла кровь.
Немедленно достав из кармана своего домашнего халатика платок, она промокнула ему тоненькую алую струйку.
Жданов только улыбнулся.
- Бывало и похуже…
- Больно?
- Нет… Я все это заслужил… Только тебе раньше надо было меня отколошматить… Как только узнала… или в тот день, когда на совете рассказала все… Кать, если б ты меня тогда отчухвостила, то… Малыш, тебе бы легче было… И мне тоже… Я бы тебя никуда не отпустил… Не отпустил, никогда…
Мужчина прижался щекой к девичьей макушке и горячо заговорил.
- Кать… Я ведь тебя уже давно не обманывал… Я и думать о той гадкой инструкции забыл… Катюш, я понимаю, что ты мне не веришь, но это все - правда… Я ведь сам себя не знал до того момента, как понял, что люблю тебя…
Катя завозилась на его коленях, но вставать не стала. Он обнял ее еще крепче.
- Это безумие какое-то было… Я ведь с самого первого дня считал тебя своей, понимаешь? Только своей. А тут вдруг ты со своим Зорькиным… Погоди, выслушай сейчас, пожалуйста… Коля, этот твой… Он для меня как красная тряпка для быка стал. «Катя моя!» - я так тогда Ромке сказал. Потом добавил «секретарша», а не надо было… Ты просто моя, Кать, и все…  Это я сам от себя скрывал, что тебя ревную, а не за компанию волнуюсь… Дурак… Это все было так просто! А я… Как же! Сам Андрей Жданов, от которого без ума все женщины вокруг вдруг чувствует, что его неудержимо тянет к …
- К уродине?
- Нет, Кать… К странной, необычной девушке… Каких у него не было никогда…
- Новизна, значит, привлекла…
- Нет… Любовь, Кать… Я когда понял, что ты меня любишь вот таким идиотом, какой я есть, я… Я с ума сошел от счастья… У меня такого не было никогда… Во мне или деньги видели, или положение, или выгодный контракт, или, бывало и такое, только тело, а ты…
Андрей вдохнул аромат ее волос.
- Ты удивительная… И ты такая одна… Ты сумела увидеть во мне просто человека… Самого обыкновенного человека… Со всеми моими недостатками и достоинствами. Причем, первых, намного больше, чем вторых…
- Андрей…
- Тсс-с, дай скажу все… Я понимаю тебя… Я такого наделал тогда, да и сейчас, но, Кать… Я по другому не мог просто… Когда ты уехала, я думал сойду с ума… А потом… Потом ты не пришла на совет…
- И «ZIMALETTO» возглавил Воропаев.
- К черту Воропаева, он тут не при чем. Я тебя хотел видеть, а ты не пришла… А потом повар этот!
- Миша? А он тут при чем?
- А ты еще не поняла?
Жданов удивленно посмотрел на нее.
- Я же тебя к нему ревную, глупенькая… И если он появится здесь хотя бы в радиусе пяти километров – убью…
Его лицо приняло несколько жестокое выражение, но тут Катя положила ему голову на плечо и едва сумела скрыть улыбку.
- Вот это точно врешь…
- Нет! Я когда тебя в этом его ресторане увидел, вы еще ремонтировали что-то с родителями и Колькой, так похолодел просто…
- Когда это?
- За день до… до того, как я сделал тебе… это…
- Предложение? – подсказала Катя.
- Да… Ты еще танцевала с ним… Я думал, что  умру тогда… А ты была такая… Такая … Необыкновенная, светлая, красивая… Поговорить мне с тобой не дали. ЕленСанна прогнала, а потом еще и этот хлюпик чертов вышел! Вот тогда я и решил…
- Что?
- Что мы поженимся… Что ты все равно будешь моей и точка!
Объятие стало еще крепче, если такое было вообще возможно. Катя коротко застонала, и Андрей тут же ослабил хватку.
- Прости… Я не хотел… Просто ты – моя, Кать… И этого ничто не сможет изменить…
- Это ты так решил, да?
- Нет, это на самом деле так… Я тебе честно говорю: я тебя люблю… Я схожу с ума от того, как хочу до тебя дотронуться, обнять поцеловать, раздеть тебя и долго-долго, мучительно долго ласкать тебя и любить всю ночь на пролет…
Катя была оглушена его напором.
- Но я знаю, что ты еще не готова… Это все так запутано, что… Что тебе нужно время. И я его тебе дам, чтобы ты все поняла и поверила, но… Но Кать, я твой муж, а ты моя жена. Так что закрыться в своей раковине, как улиточке, маленькой, но очень симпатичной, я тебе не дам… Слышишь? Хочешь, на, бей меня еще, но не уходи в себя, пожалуйста…
Катя вздохнула, а потом буркнула:
- С гораздо большим удовольствием я бы сейчас отходила твоего дружка…
- Малину? А как же я?
- А ты свое уже получил… Это я когда-то хотела зажать тебя дверью и…
- А что же не зажала?
- Не знаю…
- Кать… Теперь знай, если что, я и дверь всегда в твоем распоряжении.
Девушка снова положила голову мужу на плечо. Это ее движение было неконтролируемым, и Жданов замирал от счастья, чувствуя ее так близко.  Все это говорило ему, что он движется по верному пути.
- Ну, объясни, почему? Почему ты все это делаешь?
- Потому что я люблю тебя…- просто сказал Жданов и глянул жене в ее заплаканные глаза.
На этот раз ее сил хватило, чтобы не отвести взгляд, не спрятаться от этих карих омутов в своей скорлупке, а окунуться в них и попытаться измерить их глубину…
Неужели, правда? Неужели, ее не обманывают больше? Так трудно поверить… Почти невозможно… Что же делать?
Катя и не заметила, как прижалась к мужу и обняла его за плечи. Именно в этот момент Андрей решил ей помочь.
- Я понимаю, что простить меня очень трудно… Я буду ждать, Кать… Буду ждать, сколько скажешь… Только помни: я тебя люблю. Я знаю, что ты и в это пока не веришь, но это правда…
Последняя слезинка, как капелька росы на рассвете, скатилась по девичьей щеке, и это был ответ на его тираду: она согласилась!
Андрей чуть крепче прижал ее к себе и шепнул в макушку:
- А теперь пойдем обедать!
- Нет… - вдруг остановила его Катерина.
- Кать, снова что ли?
- Нет, просто… Просто я сижу хорошо…
- А-а… - удивленно протянул Андрей и поцеловал жену в маковку.
Они посидели так еще несколько минут, и Катя вдруг тихо сказала:
- Мне трудно сейчас… Я разучилась кое-что делать… Ты какой-то другой. Не такой, как раньше… Я не понимаю тебя… Совершенно… Ты говоришь совершенно невозможные вещи…
- Почему, только потому, что ты мне не веришь? Я просто хочу начать все с начала… Заново…
- Именно поэтому ты и начал всю эту комедию?
- Да, но это не комедия… Это реальность… Наша реальность… Любимая моя…
Последние слова он не произнес, а выдохнул Кате в губы и, легко дотронувшись до них, поцеловал…
И впервые за все эти дни Катя сама уступила ему… Уступила и ответила. Андрей тихо застонал и обнял жену крепче. Никогда его не влекло с такой силой ни к одной из женщин… Никогда он не испытывал такого облегчения, когда кто-то целовал его в ответ… Когда Андрей почувствовал, что Катя расслабилась, он понял, что одержал первую победу и дальше нельзя торопиться, чтобы снова не отпугнуть…
А Катя млела от своих ощущений… Потом, потом, потом… Потом у нее будет время думать о чем-то думать, жалеть и раскаиваться, а сейчас...  Сейчас необходимо было просто чувствовать… Чувствовать и любить его… Самого любимого и желанного человека на свете!
Когда они, наконец, оторвались друг от друга и посмотрели один на другого, то наступила пауза. Андрей хотел, чтобы Катя заговорила первая, а потому ждал.
«Господи, пусть она скажет что-нибудь простое, теплое, домашнее… Ведь это будет значить, что она согласна подумать надо всем… Что она согласна на этот брак, даже на таких странных условиях…».
И тут Катерина спросила:
- А что у нас на ужин?
У Жданова отлегло от сердца. Его молитвы были услышаны.
- Пошли, котенок… Твоя мама передала мне сегодня провизии на целую роту!
- Ты заезжал к маме?
«Перешла на «ты», - мысленно улыбнулся он.
- Да… Я, знаешь ли, желанный гость в твоем бывшем доме и, надеюсь, уже любимый зять!
- Неудивительно… - улыбнулась Катя.
- Ты о чем?
- А ты всегда мог обаять кого угодно.
- Неужели? А ты входишь в эту категорию?
Пауза. Глаза в сторону. Носик и щечки покраснели, но ответила честно.
- Да… А теперь пошли есть. Я и, правда, голодная…
- Слушаю и повинуюсь…
Чуть позже Катерина задала мужу риторический вопрос:
- Интересно, и что же мы теперь будем делать?
- Как что? Теперь я буду за тобой ухаживать.
- Ухаживать?
- Да… А то у нас как-то скомкано получилось.
Супруги помолчали.
- Ка-ать… а пошли сейчас кино посмотрим? Старенькое какое-нибудь. Ну, там, «12 ночь» или «Неподдающихся».
- А ты что, любишь такие фильмы?
- Очень даже. Ну, что, пошли?
И Андрей протянул жене руку. Немного подумав, она вложила в нее свою ладонь и… Остаток вечера они вместе смеялись над тем, как сэр Тоби и сер Эндрю Эгюйчик с шутом Фесте пели «Круговую»; Виола, переодетая мальчиком, влюбила в себя Оливию, сама любя Орсино; а бедного Мальволио провели с помощью подброшенного письма...
В ту ночь Катя заснула мгновенно, потому что Андрей обнял ее в постели сразу же, как только они опустились на простыни, и девушка была этому рада. Между ними будто рухнула стена недосказанности и недопонимания. Можно было будто начинать все заново – с чистого листа…
Правда, теперь Катя не хотела торопиться. Девушка хотела быть уверенной в любви Андрея к ней, а потому настроила себя на «режим исследования и ожидания», который никогда ее не подводил.

0

10

Глава 11.
«Земля, где так много разлук,
Сама повенчает нас вдруг,
За то, что верны
Мы птицам весны,
Они и зимой нам слышны,
Любимая (Любимый мой)»
(Песня о любви)

Следующее утро было для супругов Ждановых несколько иным, чем все предыдущие: они проснулись в объятьях друг друга и ничего не сделали для того, чтобы эти объятия разорвать. Андрей смотрел в бездонные глаза жены и наслаждался теплом и нежностью ее тела, замершем в его руках. А Катя… Катя не могла отвести взгляда от его лица, такого родного и любимого. Сколько они так глазели друг на друга известно не было, но вот Жданов тихо сказал:
- Доброе утро, Катюш… - и стена молчания рухнула.
- Доброе, - ответила она, но друг от друга они не отодвинулись  ни на миллиметр.
- Кать…
- Что?
- А давай сегодня сходим куда-нибудь?
- А «куда-нибудь» это куда?
- Ну, в зоопарк, например.
- В зоопарк?
- А что? Я там сто лет не был.
- А я тысячу…
- Ну, это же лишний повод, чтобы пойти!
- Прямо сейчас?
Андрей замер.
- А разве есть еще какие-то предложения?
- Я вот завтраком тебя хочу накормить. Ты не против?
- Я «За»!
- Тогда дай мне подняться… Лежа завтрак не приготовишь.
- Хорошо, – с сожалением выдохнул Андрей и разомкнул руки.
Катерина встала и с наслаждением почувствовала, каким взглядом смотрит на нее муж. Она никогда не думала, что способна на то, что вдруг начала выделывать! А именно…
Медленно поднявшись с кровати, Катя потянулась, встав прямо напротив окна, так, чтоб через тонкую материю ночной сорочки можно было видеть изгибы ее тела…
Андрей в это время забыл, что такое «дышать» в принципе. Бросив на мужчину взгляд из-под опущенных ресниц, она накинула на себя халатик и прошла в ванную. Там, одевшись «по уставу», как говорил папа, Катя привела себя в порядок и к плите встала в «полной боевой готовности». В отличие от Андрея, который тут же занял свое место под ледяным душем…
К тому времени как он закончил принимать «водные процедуры», девушка сварила кофе, заварила чай, пожарила омлет «Сборный» и выложила в вазочки конфеты и присланные мамой ореховые «пальчики» - печенье из песочного теста с грецкими орехами и сахаром.
Когда Жданов сел за стол, то перед ним немедленно оказалась тарелка с чудо-омлетом, который замечательно пах грибами, колбасой и луком.
- Вот! Мама придумала, правда, не помню: не то за Забайкальским военным округом, не то перед… - улыбаясь сказала Катя, кладя перед мужем несколько гренок из черного хлеба.
- Пахнет изумительно! – вдохнул в себя дразнящий и аппетитный аромат Жданов и преувеличенно сильно сглотнул.
- Ешь, давай, а то остынет.
И Андрей начал трапезу.
- Прямо, как я люблю: чтобы было все сразу! – он с аппетитом уминал омлет за обе щеки, а Катя с каким-то странным умилением смотрела на него и улыбалась. – И красиво как! Слоями! – продолжал петь жене дифирамбы Андрей.
- А как же, на то он и «Сборный», чтоб его собирали. Сначала жарим каждый слой по отдельности, с грибами, с колбасой, с луком, но только желтки. А потом складываешь в пирамидку в какой-нибудь небольшой, но глубокой посуде, заливаешь взбитыми белками и запекаешь…
- А у меня что, есть небольшая глубокая посуда?
- Есть! – рассмеялась Катя, глядя в удивленные глаза мужа. – Чай, кофе?
- Чай.
- Без сахара конечно?
- Конечно! У нас же «пальчики» есть!
И Андрей принялся за печенья, поглощая их с завидной скоростью.
- Катюш, а ты что так мало ела? – заботливо спросил он, спустя несколько минут.
- Боялась, тебе не хватит, - весело улыбнулась Катя и добавила: - Из всех моих знакомых с такой скоростью и с таким смаком еду поглощает только один.
- Хочешь угадаю? – хохотнул Андрей.
- Ну, давай, - улыбка девушки стала еще шире.
- Николай Антонович Зорькин!
- Точно!
- Вот, мы уже с ним становимся похожи, - рассмеялся Жданов и встал, чтобы вымыть свою тарелку.
- Давай я, - поднялась с места Катя. – Надо же мне доказать, что я хорошая хозяйка.
- А я и так это знаю.
- А откуда?
- А иначе просто не может быть…
Жданов встал рядом с ней. Близко-близко, так, что она почувствовала его запах…
Девушка слегка задрожала, ощутив, как напряглось тело мужа. Он прожигал ее глазами, и она внезапно шепнула:
- Не надо, Андрей… Пожалуйста…
- Что, пожалуйста? Ты мне не доверяешь, да? А я ведь пообещал, что буду ждать… Тебя… Твоего решения…
- Но зачем же…
- Что зачем?
- Зачем ты это делаешь?
- Потому что иначе не могу, Кать… Понимаешь? Без тебя так не могу… Никак не могу, Катюш…
И он больше ничего не делал: просто стоял, смотрел на нее и обнимал за плечи… И подтверждал то, что будет ее ждать… И ближе, чем сейчас, эти двое не были никогда…
…А потом они пошли гулять. В зоопарк! А потом в сквер… А потом зашли в кофейню, где пахло ароматным и чудесным напитком, и перепробовали почти все пирожные, которые были в тот момент на витрине.
- Вот уж не знал, что ты у меня такая сладкоежка! – смеялся Андрей, вытирая подбородок жены от воздушного крема.
- Ой, ты не представляешь какая! Мы однажды с Колькой вдвоем съели целый торт на три килограмма, представляешь? Мне его на день рождения заказали, для целой компании, а мы его р-раз! И все! Потом мамы с нами обоими мучались… Ужас просто! Но как любила сладкое, так и до сих пор люблю…
- Ну, такая история, наверное, есть у каждого! Вот у нас с Малиной…
Тут Андрей замолчал, слегка нахмурился и повернул чашку с кофе в ладонях.
- Наверное, не стоит сейчас эту историю рассказывать…
- Это из-за того, что там Малиновский фигурирует? – спросила Катя, поняв, что Жданов не хочет напоминать ей о неприятном. – Андрей, ничего страшного… Расскажи… Пожалуйста… Мы ведь на самом-то деле очень мало друг о друге знаем…
- Ну, тогда… Это не был День Рождения. Это был спор, который закончился тем, что нам обоим промывали желудки…
- А в деталях?
И Жданов рассказал всю историю в подробностях…
Катя смеялась, как девчонка, представляя себе Андрея с Романом, перемазанных кремом с головы до пят, но выигравших пари…
Настроение было замечательным, а день продолжался, чтобы сделать его еще лучезарнее…
Катя с Андреем гуляли по занесенному снегом и инеем городу, держались за руки и разговаривали, разговаривали, разговаривали… Так с ними было впервые… И это был первый шаг к тому, чтобы мужчина и женщина не только узнали друг друга, но и полюбили друг друга заново…
http://i045.radikal.ru/0909/f0/3624cc198564.jpg

0

11

Глава 12.
«Я не волшебник…
Но любовь помогает нам
делать настоящие чудеса»
(Е. Шварц, "Золушка")

Теперь их отношения строились по-новому. Они еще не были любовниками, но близкими людьми уже стали. А если добавить к этому постоянный поцелуи, объятия, тихий шепот Андрея, то не надо было долго гадать о том, что этот «переход» на новую стадию отношений был не за горами. Жданов проявлял просто чудеса воли, заставляя себя держать себя в руках, мерз под ледяными струями воды и только чихал по вечерам. А Катя в ответ на каждый его чих вздыхала и заваривала ароматный травяной чай против простуды с медом.
Каждый вечер ровно в 1800 Жданов забирал жену с работы. И теперь этого часа она ждала с нетерпением и радостью. Перемена в поведении Катерины не ускользнула от внимания Юлианы, и та не знала, что теперь и думать. Супруги Ждановы, при виде друг друга просто светились от счастья. Особенно, Андрей, который постоянно стремился так или иначе дотронуться до жены, обнять ее, поцеловать, причем, вроде бы совершенно случайно и ненавязчиво. А Катя после каждого из этих «случайных прикосновений» очень мило краснела, но никак не пыталась их прекратить, а наоборот, делала вид, что вроде бы и не догадывается об их «случайности», ожидая каждой ласки, каждого слова, каждого прикосновения.
Так прошла неделя и…
И наступил момент истины, а точнее, встречи с родителями Андрея.
Катерина боялась этого, как огня, а потому никак не могла найти себе места. Квартира блестела от чистоты, обед был приготовлен, стол накрыт, а девушка вздрагивала от каждого постороннего шума. Андрей как мог, успокаивал жену, говоря с ней и шутливо, и серьезно, потом, наконец, не выдержал и поймал ее, бегающую по квартире из одной стороны в другую.
- Кать! Да успокойся ты, в конце-то концов! Мои родители тебя не съедят!
- Но попытаются… - прошептала Катерина и робко обняла его за плечи.
- Андрей, я же понимаю, что они вовсе не мечтали о том, чтобы ты женился на мне… Они хотели твоей свадьбы с Кирой, а…
- Катерина Валерьевна! – неожиданно тоном тестя гаркнул Жданов. – А ну, отставить панику!
Девушка обомлела, а потом рассмеялась.
- Так-то лучше… Катюш, ну, ты пойми, они у меня хорошие, и как только поймут, что ты – моя половинка, то будут счастливы за меня, а ты станешь для них очень дорогим и родным человеком.
- А я, значит, твоя половинка? – уже улыбаясь, спросила Катя.
- Да… И больше ничья… Разве ты не знала? – и Андрей улыбнулся жене.
Тут внезапно в комнате раскрылось окно, и холодная волна воздуха ворвалась в гостиную, а вместе с ней и что-то такое, что пожелало попасть Андрею прямо в глаз.
- Ай! – вырвалось у него, как у ребенка.
- Что такое? – испугалась Катя, закрывая раму.
- Да, в глаз что-то попало…
- Дай посмотрю… Руками только не надо трогать! А то дальше уйдет… В кресло сядь, а то я до тебя не допрыгаю…
Жданов послушно опустился в кресло, а Катерина стала колдовать над ним… Именно в этот момент к ним в квартиру и зашли Ждановы-старшие, заметив, что дверь приоткрыта. Маргарита, скептически, если не сказать - враждебно настроенная по отношению к невестке, остановилась в дверях гостиной, увидев, как Катя, нежно дотрагиваясь до лица Андрея, старается ему помочь и вынуть что-то из глаза. Она не ожидала увидеть такой теплоты, такой ласки, такого чего-то интимного и сокровенного между этими двумя… А то, что здесь было что-то серьезное, было ясно невооруженным глазом. Каждый жест Кати был наполнен заботой о муже и любовью к нему…
- Андрюш, миленький, ну глазик не закрывай… Я знаю, что больно, но сейчас пройдет…Так, посмотри налево, теперь направо… Вверх… Ага-ага вот эта соринка! Сейчас я ее… Нет! Продолжай смотреть вверх! Ага… вот я сейчас, и…
Девушка ловко провела по ресничкам мужа сложенным в несколько раз чистым носовым платком и победно улыбнулась:
- Вот она! Теперь закрой глаза, я сейчас витаминных капель закапаю, чтобы больше не болело…
- Кать - ты моя волшебница! – улыбнулся Жданов с закрытыми глазами и, поймав руку жены, легко поцеловал ее.
И вот тут, повернувшись, девушка увидела гостей… Мгновенно растерявшись и забыв о всей своей уверенности, она остановилась и застыла на месте.
- Кать, ты чего? – обеспокоено спросил Андрей, и забота о нем в Кате победила страх.
- Ты только глаз не открывай… Я сейчас… Здравствуйте, Маргарита Рудольфовна, Павел Олегович… Вы проходите, пожалуйста… Простите, просто Андрею что-то в глаз попало, и я … Я сейчас!
Она побежала на кухню, достала из аптечки маленький флакончик с каплями и, набрав в грудь воздуха, вернулась в гостиную.
Андрей сидел на месте с закрытыми глазами.
- Как сказал мой генерал! – улыбнулся он, почувствовав, как жена подошла и встала рядом.
- Может ты сам? А то кому-то не нравится, когда им в глаза капают…
- Нет уж… У тебя очень здорово получается… Правда, мам? Она моя личная сестра милосердия! 
Жданов ласково обнял жену за талию, пока она осторожно открыв пузыречек, капала ему лекарство под веко.
- Вот… Теперь несколько раз крепко зажмурься… Так… Повращай глазами под веками… Вверх-вниз… Влево-вправо… Так… Еще несколько раз напрягись и зажмурься, а теперь открывай глаза…
Андрей слушался ее беспрекословно, и когда выполнил ее последнее «приказание», тут же увидел, что девушка начала нервничать. Ее глаза были полны беспокойства, тревоги и страха, а вот на лицах родителей мужчина читал только удивление. «Хороший знак», - подумал он и поднялся с места.
- Ну, вот! Раненый спасен! Привет еще раз, мам, пап…
Он обнял родителей, расцеловал обоих и тут же вернулся к жене и обнял ее за плечи.
- Представлять вас друг другу не надо… Это во многом упрощает дело, правда? Я просто сразу пойду в наступление и скажу, чтобы вы не обижали мою жену, потому что я тогда тоже буду обижен. А когда я обижен – я плохо ем, а тогда Катя обидится еще больше, потому что она приготовила замечательный обед, причем, специально для вас. Правда, Катюш?
Девушка покраснела и укоризненно посмотрела на мужа.
- Андрей, ну, что ты говоришь?
- Правду. Ведь ты же весь день летела здесь, как электровеник, что мне даже страшно стало, а теперь дрожишь, как осиновый лист…
- Ну, что Вы Катя… - решил заговорить Павел. – Не такие уж мы и страшные…
Мягкая улыбка сделала его лицо добрее и сердечнее, а Маргарита, еще не пришедшая в себя от только что увиденного, впервые подумала о том, что ее сын действительно любит эту девушку. Эта мысль была до такой степени неожиданна, что у женщины просто слетели все слова с языка…
- Д-да, Катя… Вы не волнуйтесь… Мы же пришли к… родным людям, - наконец, сказала она и заметила, как девушка сжала руку Андрея.
Тот немедленно ответил ей своим пожатием и поцеловал ее пальчики, поднеся к лицу ее ладошку.
- Ну, вы уже проголодались или как? – с места в карьер решил пойти Жданов.
- Ну, в общем-то, от обеда не откажемся, - снова улыбнулся Жданов-старший.
- Тогда к столу! Там для вас целый достархан накрыт… А за обедом и поговорим…
Андрей ни на секунду не отходил от жены и, будто они жили уже не один год, так или иначе перемигивался с ней, «разговаривал» глазами, жестами, прикосновениями. Катя не только понимала все это с полуслова, полувзгляда, но и точно также отвечала ему. Они стопроцентно чувствовали друг друга, будто жили в своем собственном мире, понятном только им двоим.
Маргарита была в шоке. Павел, уже давно подозревающий то, что между его сыном и Пушкаревой что-то большее, чем просто рабочие отношения, просто убеждался в том, что был прав. Хотя и ему была удивительна та перемена, которая произошла с Андреем. Не было больше легкомысленного мальчишки, а был мужчина, серьезный, ответственный, заботливый, который ясно представлял себе, что хочет и как этого добиться. Павел Олегович просто не узнавал Андрея. «Как бы не пришлось с ним заново знакомиться», - подумал мужчина и посмотрел на сына с невесткой.
Как ни странно, но эти двое отлично дополняли друг друга. Их отношения приятно поразили Павла. А следующая сцена еще больше усилила это впечатление. Катерина, приготовившая замечательный обед, меняла одно блюдо за другим, а муж хвалил каждое.
- Ой, папа, а это просто… Пальчики оближешь! – у Андрея закатились «глаза под образа» и он придвинул к себе тарелку с жарким.
- Жаль, что мне этого нельзя. Диета!
- Павел Олегович, так я для Вас то же самое на пару приготовила… - Катя поставила перед свекром новое блюдо, от которого исходил еще более тонкий аромат, чем от тарелки Андрея.
- Это не честно! – заявил тот. – Я тоже хочу парное!
- Потом получишь и парное, если в желудке место останется, - преувеличенно грозно глянув на него, сказала девушка и придвинула к Павлу креманку с восхитительного малинового цвета густой жидкостью. - Вот… А соус можно этот, в нем ничего такого «противодиетного» нет… У нас когда папа после приступа тоже не ел ничего, мы его с мамой именно так и кормили…
Жданов был приятно поражен.
- Это Вы специально для меня старались? – спросил он.
- Ну, Андрей сказал о ваших проблемах со здоровьем… А мне хотелось немножко похвалиться, если честно, тем, что я умею делать на кухне… А это же и не трудно вовсе… Главное, чтобы вкусно было и понравилось…
- Да, Катя… Вы нас все больше и больше удивляете… - Маргарита все внимательнее смотрела на эту девочку и как ни старалась, не могла сдержать улыбки.
Как ни крути, но ее Андрюша с Кирочкой никогда не был таким. Даже не притворялся таким! А уж теперь… Марго хорошо знала своего ребенка, а потому твердо была уверена в том, Андрей не играет, и все, что они с Павлом видят сейчас – это его, если так можно выразиться, нормальное счастливое состояние. И добилась этого – Катя… Смешная, наивная, когда-то неуклюжая Катя Пушкарева, в которой Андрей увидел эту мягкую, нежную, любящую и любимую им самим женщину. Нелепость, странность, наверное, самая невероятная, но это была правда… А потому…
Марго любила сына больше всего на свете, а потому желала ему счастья, и решила познакомиться с Катей поближе.
«Может я увижу в ней то, ради чего Андрей отказался от всего прежнего… Но и приобрел много нового», - Жданова была честной до конца. Ей нравилось то, в каком настроении находился ее сын и то, как он себя чувствовал.
- Катюш, а десерт? – хитро сощурившись, протянул Андрей, и тут Маргарита улыбнулась.
- Ох, Катенька… Как же Вы этого проглота кормите?
Ее тон был сердечным и теплым, чего девушка совершенно не ожидала. Но, быстро справившись с собой, она улыбнулась и ответила:
- А у меня уже опыт был определенный по общению с проглотами… У меня друг детства… Коля Зорькин… В общем, Андрею у него еще учиться и учиться, и все равно будет далеко…
- Ну, это как посмотреть! – возразил Жданов-младший и усадил жену к себе на колени, несмотря на ее легкое сопротивление. – Я просто фигуру берегу, а то б Кольке показал!
Катерина не смогла удержать смешка и посмотрела на дурачившегося мужа, и взгляд этот объяснил Маргарите все.
«Она его любит! Любит… И вся эта история с подставной фирмой стала реальностью только потому, что она его любит без памяти!... Ведь Андрюшу нельзя не любить.. Это факт… А она боролась… В Египет сбегала, а ведь вот добился он ее все-таки… Женился даже… Значит, и он ее любит… Значит, только она одна и нужна ему… Такая, какая есть… Ни больше и не меньше…».
- Чаю мне! – вдруг заявил Андрей, а Павел присоединился к его просьбе в более вежливой форме.
- И я бы тоже не отказался.
- Вам зеленый с жасмином? – спросила, поднимаясь у мужа с колен, все еще смущавшаяся Катя.
- Да… Катенька, неужели Вы и это знаете?
Девушка покраснела.
- Просто мне Андрей очень много о вас рассказывал… А я… Мама меня учила быть хорошей хозяйкой.
- Это уже ясно… Так вкусно я не ел уже давно.
- Мне кажется, все было так шикарно только на приеме в посольстве у Ла Белля в Париже, - вдруг присоединилась к мужу Маргарита и ласково посмотрела на невестку, которая под ее взглядом покраснела еще больше.
Она кинулась на кухню разливать уже заваренный ароматный напиток, а потом достала из холодильника торт и принесла его в гостиную. Сказать, что это было произведение искусства – это не сказать ничего. Фрукты, кусочки орехов и сахарные бусинки украшали торт по высшему разряду.
- Кстати говоря, не покупали, - снова похвалился женой Андрей. – Это Катя сама делала.
- Прекрати, пожалуйста… Совсем захвалил…
- Если есть за что, то похвалить надо обязательно! – возразила Марго и замерла от удивления, попробовав тортик. Любимые Маргаритой творожные десерты не могли сравниться с тем, что приготовила к чаю жена ее сына. Не удержавшись, Жданова-старшая положила себе на тарелку еще один кусочек Катиных кулинарных изысков, а потом заговорила о детстве своего милого сына.
Этот неожиданный переход от одной темы к другой, дал понять мужчинам Ждановым, что их дамы могут, вопреки ожиданиям и первоначальному настрою, договориться между собой.
- Вы не представляете, Катюша, какой это был милый мальчик!
- Почему же… Могу представить… Если вырос такой красавец…
- О! Моя котировка растет с каждой минутой! Спасибо, мам!
- Да перестань ты, наконец, дурачиться! Андрей! – махнула на него рукой Марго. – Дай мне поговорить с невесткой.
И тут Андрей поднялся с места.
- Ну, уж нет! Пошлите-ка, покажу, что этот котенок сделал с моей квартирой. Это же удивительно, что можно сделать, имея голову на плечах!
- Покажи пока отцу, - ответила Маргарита, и прошла на кухню вслед за Катей, которая собрала тарелки со стола и пошла за новой порцией чая.
Андрей рванулся, было за матерью, но отец остановил его.
- Погоди… Не мешай… Пусть поговорят без нас…
Катерина уже поставила посуду на поднос, когда на кухне появилась Жданова.
- Катя… Вы не задержитесь на минутку?
У девушки все похолодело внутри, но она, поставив поднос с чайником и чашками на стол, остановилась.
- Конечно…
- Спасибо…
Маргарита помолчала, а потом тихо заговорила.
- Знаете, я сегодня шла сюда с вполне установившимся о Вас мнением, как о человеке, который, бессовестно сломав все препятствия, все-таки добился своего, украв у другой то, что ей не принадлежит…
- Маргарита Рудольфовна, я …
- Подождите, Катенька… Я сказала «шла»… А пришла и… Вы поломали мое мнение о себе одним только словом «Андрюшенька»! Представляете? Даже не столько словом, сколько тоном, которым Вы это сказали… Я многое поняла сегодня… И самое главное из этого то, что я Вас не знаю совершенно. А судить о человеке, не зная его, это ведь не правильно, не так ли?
Девушка молчала, удивленно глядя на свекровь, а та продолжила:
- Мне бы очень хотелось, чтобы мы узнали друг друга получше… Все-таки, мы стали родственниками… На пути нашего с Вами знакомства было много трудностей и ошибок… Мне бы очень хотелось их исправить… Вы не против?
Катя не могла сказать слова от потрясения. Она поняла, почему некоторые в «ZIMALETTO» называли Маргариту королевой. Она действительно была щедра. Особенно сейчас и к ней… Не каждая женщина скажет такое своей невестке. В большинстве случаев, отношения между двумя женщинами становятся похожими на противостояние, в котором никто не хочет пойти навстречу друг другу, а здесь… Маргарита сама сделала первый шаг…
- Я буду только рада этому, Маргарита Рудольфовна… - пискнула Катя.
- Вот и хорошо! – открыто улыбнулась та в ответ. – Нам надо обязательно познакомиться с Вашими родителями. А то как-то негоже выходит – одна семья, а друг друга не знаем совершенно. Давайте-ка на следующие выходные устроим большой обед у нас, а? Правда утомлять с приготовлением блюд мы Вас больше не будем… Все во рту таяло, как было вкусно! Сознаюсь честно, я, не могла ни от чего отказаться и, наверное, поправилась на целый размер! А уж торт!
Девушка улыбнулась.
- С торта как раз и не полнеют… Он хоть и с медом, но лишние килограммы не грозят. Это спецрецепт!
- Тогда поделитесь обязательно! А теперь, пойдемте, еще попьем чаю…
- Ма-ам! Вы чего тут застряли? – ворвался на кухню Андрей, обеспокоено переводя взгляд с матери на жену и обратно.
- Уже идем, Андрюш, - улыбнулась Маргарита. – Мы с Катей договаривались об обеде на следующую субботу с ее родителями… Ты не против?
- Я только за… - Жданов несколько растерялся, но, увидев жену, которой вовсе не нужна была защита в данный момент, как ни в чем не бывало, улыбнулся. – Только за!
- Тогда мы посреди недели пойдем, пройдемся по магазинам, правда, Катенька, - продолжила Жданова-старшая, - обговорим детали и все решим… Андрей, захвати мне еще немного тортика… Раз с него не поправляются, то…
…Таким образом вечер прошел хорошо.
Убравшись в квартире и устав от этого долгого дня, Ждановы готовились спать. Катерина переоделась и забралась под теплое одеяло. Андрей бережно укутал ее, как ребенка и лег рядом.
- Ну, вот, как все хорошо прошло, а ты боялась…
- Все равно… Знаешь, как было страшно? Это просто у тебя родители замечательные…
- У тебя тоже… Позвонить им надо завтра и навестить… Неделю не виделись…
- Вот только поймут ли они друг друга?
- Поймут, потому что нас любят!
- Хотелось бы…
- Так и получится, вот увидишь… А теперь спи… Ты сегодня устала…
- А ты далеко собрался? – спросила Катя мужа, увидев, что он поднимается с кровати.
Тот немного смутился.
- В душ…
- Какой ты у меня чистюля! – сонно улыбнулась Катя и зевнула. – Я и подумать не могла…
Она положила ладонь под голову и закрыла глаза. Андрей минуту смотрел на это нежное создание, потом вздохнул и, повесив полотенце на плечо, пошел в объятия ледяного душа… Впрочем, как всегда, за последние две недели…
Минут через двадцать, он лег в постель, обнял жену, зарылся лицом в ее пушистые волосы, сказал: «Спокойной ночи, котенок…» и, блаженно улыбаясь, заснул. И только тут Катерина улыбнулась сама и, подумав: «Вот теперь можно и расслабиться!», тоже погрузилась в сон.
http://s58.radikal.ru/i162/0909/e4/c5baa1c9bf04.jpg

0

12

Глава 13.
«Дело мастера боится!»
(Народная мудрость)

Но через неделю более близкое знакомство семей не состоялось, потому что произошло еще одно важное событие, которое сблизило супругов еще больше.
В один из вечеров придя с работы, Андрей тут же направился в ванную, объяснив недоумевающей Кате, что сегодня пришлось самому возиться с тканями, и он весь в пыли. Она понимающе улыбнулась и принесла ему большое махровое полотенце. Несколько минут спустя, когда Жданов переоделся в чистую домашнюю одежду -  футболку и легкие брюки, причесал еще влажноватые волосы и вышел из ванной, то, к своему удивлению, жены в зале не застал. На столе просто лежали папки с документами, которые она решила привести в порядок, а самой Кати не было.  Зато из кухни шла волна прямо-таки божественного запаха еды. И мужчина, как щеночек из какого-то мультика, пошел на него.
Катерина накрывала на стол, что-то напевая себе под нос, и, услышав шаги Андрея, повернулась к нему.
- Готов к труду и обороне? – улыбнулась она, немного смущаясь.
- В смысле? – не понял Андрей.
- Ну, есть-то будешь?
- А есть что?
- Обижаете, господин хороший… Ужин давно готов, и с учетом Ваших пожеланий.
Жданов устало улыбнулся. Стол действительно был богатым, но съел он мало. Катя забеспокоилась.
- Андрей, что-то не так, да? Невкусно?
- Нет, Кать… Все замечательно, просто… Просто что-то кусок в горло не лезет…
- На работе что-то, да?
- Да, в какой-то степени, но ты этим голову не забивай… Главное, что у нас дома все хорошо… Правда?
Он был такой теплый, такой домашний, что Катя не сдержалась и обняла его. Тот прижался к ней, крепко-крепко, но большего себе не позволил…
А Катерина именно в этот момент решила поговорить с Зорькиным о делах компании…
На следующий день, она позвонила Николаю и встретилась с ним в кафе. Тот, сделав заказ, немедленно начал рассказывать Катерине историю с проигрышем Воропаева в казино и недостачей в 100 000. А девушка вспомнила еще и о разговорах Андрея о том, что новые коллекции «ZIMALETTO» и «Фонтаны» многим похожи и… И ужаснулась тому, что произошло. Этого просто не может быть… Не может Воропаев за такой срок так бездарно разрушить то, что создавалось долгие годы!... Вот почему Андрей такой издерганный… Он переживает и молчит… Он не хочет вмешивать дела в их отношения! Не в этот раз!
Решение проблемы возникло само собой.
- Колька! Поехали-ка в «ZIMALETTO»… Живо! Только по пути заедем в то самое казино… Дельце одно есть…
…Ничего не изменилось. Совершенно ничего. И было бы странно, если бы было как-то иначе…
- Ну, пути к отступлению уже нет. Да, Колька?…
- А я вообще не при делах… Что тебе в голову-то втемяшилось, - пробубнил Зорькин и вместе с подругой вошел в здание.
В лифте Катя хотела, было нажать на кнопку президентского этажа, когда Колька усмехнулся:
- Нет, подруга, теперь мы едем на минус второй…
Сердце противно заныло от осознания своей  вины, но с другой стороны – решимости прибавилось. Девушка вышла на минус втором этаже и решительно двинулась в сторону кабинета мужа.
Стены «ZIMALETTO» стали как бы экраном в кинотеатре ее памяти и одну за другой показывали ей «кадры» их с Андреем истории. Только вот горечи и боли уже не было…  Как ни странно…
Все-таки это была ее лучшая зима…
Катерина дернула ручку и удивленно подняла брови: ручка осталась в ее руке.
- Ну не фига себе, баян…  - прокомментировал ситуацию Зорькин.
Пришлось постучаться. За дверью раздалось ругательство, по смыслу что-то вроде: «Кому-то я сейчас руки вырву, чтоб за ручку не дергали!», и Жданов замер на пороге, увидев прямо перед собой жену.
- Катя?
- Да.
- А … зачем ты здесь?
Андрей пропустил жену в свои «хоромы», и та замерла у самого порога.
«Боже мой…  И он попал сюда по моей вине… Но я пришла сюда, чтобы все исправить!»
- Я? Я решила узнать причину твоего плохого настроения.
Жданов молчал, а Катя внезапно перевела взгляд на Малиновского. Тот, по-идиотски улыбаясь, не знал, как себя вести. Ромка понял в этот момент несчастных бандерлогов, которыми ужинал, а может и обедал Каа… По его спине пробежала ватага мурашек разного размера: начиная с игольного ушка и кончая горошиной… Эх, елки-палки, и почему испариться нельзя?! Так вот, фьють! И нет Романа Дмитрича! 
И тут Катя решила нарушить мертвенную тишину этого подобия делового офиса.
- Роман Дмитрич, может быть Вы, прольете свет на эту тайну?
- Кать, - взял ее за руку Андрей. – Не забивай себе этим голову!
- Но во всем этом и моя вина тоже! Я не могу не думать об этом, и не могу больше видеть тебя таким потерянным!
- Значит, тебе не все равно?
- Представь себе, не все!
Жданов еще около минуты смотрел на нее, а потом, вздохнув, рассказал о проблемах «ZIMALETTO»: и о новой коллекции, которая очень похожа на коллекцию «Фонтаны», и о недостаче в 100 000, и о сломанной вышивальной машине и о том, что деталь к ней будет доставлена только через месяц.
- Ну, это мы попробуем решить…
И, зло прищурив глаза, Катерина набрала чей-то номер. Через минуту она уже говорила по телефону:
- Дядечка Вася, ну, миленький, ну, пожалуйста… Ну, что тебе стоит приехать? Тем более, что ты совсем рядышком… Ага… Плата… Да… Из вышивальной машины.. Итальянская… Только через месяц, а нам нужно чтобы «кровь из носу» - вечером. От ее работы многое зависит… Да… Ну, дядя Вася… Хорошо! Да! Это здание такое высоченное. Ага… Да, я предупрежу, только скажешь охраннику: «Я к Жданову Андрей Палычу» и все… Ждем! Дядь Вась, спасибо!
- И кто этот дядя Вася?  - спросил Андрей.
- Гений… Он тебе из двух проводков и куска пластмассы сделает такое подслушивающее устройство, что ты будешь в курсе всех семейных дел американского президента.
- Катюш… Это все бестолку. Это же ведь ювелирная работа!
- А он и ювелиром в свое время был… И инженером, и механиком, и электриком… Это знаешь, какой Самоделкин? Попытаться-то все равно стоит…
- Ну, хорошо… Попытка не пытка…
И тут в кабинет Андрея и Романа вошли старшие Ждановы.
- Андрей, что случилось? Ой, простите, Катюша… Не ожидал Вас здесь увидеть, - извинился перед невесткой Павел.
- Здравствуйте, Павел Олегович, Маргарита Рудольфовна…
- Катенька, здравствуйте. Прекрасно выглядите! – И Маргарита немедленно «взяла невестку в плен», расспрашивая ее о всем происходящем.
- Привет, па, но ты о чем?
- Да, нам позвонил Милко и устроил настоящую истерику.
- Пап, ты понимаешь…
Но договорить Андрей не успел, так как дверь их офиса не просто открылась: она чуть не слетела с петель, и в помещение ворвалась молоденькая смазливая работница раскройного цеха.
- Я клянусь вам, я ничего не знала! Роман Дмитрич! Андрей Палыч! Пал Олегыч! Я не знала ничего! Только не увольняйте меня!
- Люсенька, - подошел к ней Малиновский, уже знавший всех симпатичных работниц на производстве. – Вы это о чем?
- Я? Об Иване Васильевиче! Это ж он вчера вечером вышивальный станок испоганил!
Все застыли.
- А вы чё, не знали, что ли?
Молчание…
- А он нам всем сказал, что его за это и уволили… Ой…
И Люся, брякнувшись на стул, заревела в три ручья.
- Погодите! – крикнул Андрей. – Я ничего ровным счетом не понимаю!
- А что тут непонятного, - заговорил, подзабытый всеми, Зорькин. -  Это все очень просто, когда в одну картинку сложишь… Смотрите! У «Фонтаны» и «ZIMALETTO» выходят две новые, почти одинаковые коллекции, так? Так. Выход из сложившейся ситуации? Одна из компаний должна устроить показ раньше. «Фонтана» подсуетилась и, воспользовавшись проигрышем Александра Юрьевича Воропаева в казино (мне про это девчонки из женсовета рассказали, которые в тот вечер тоже были там), принуждает его сначала смухлевать с отчетом – вот вам и недостающие 100 000, а потом, когда эта ошибочка раскрывается, просто подкупает его и заставляет пойти на саботаж.  Воропаев отнюдь не дурак, и нанимает этого вашего… как его там…
- Ивана Васильевича… Он начальник производства…
- Этого начальника производства. Тот ломает станок, пишет заявление на увольнение, но, так как деньги, выражаясь фигурально «жгут ему ляжку», идет к любовнице, а там, утомленный утехами, засыпает и пробалтывается во сне обо всем этом деле. Так?
Ошарашенная Люсенька смотрела на Кольку во все глаза.
- Вы чё, сделили за нами, что ли?
Эта ее реакция заставила всех понять, что именно так все и было.
Павел Олегович опустился на стул, словно обессилев.
- Паша!
- Папа!
- Пал Олегыч! Что с Вами? – сразу же собралась вокруг него толпа.
- Ничего… Ничего страшного… Все хорошо… Хорошо… Но неужели Саша на это способен?
Андрей и Катя, переглянувшись, молчали. Маргарита прикрыла рукой глаза.
- Как же теперь быть? – спросила она через минуту.
И тут откуда-то из коридора раздался ворчливый голос:
- Вот блин! К вам, прям, как в яму падать!
И Катя, с улыбкой бросилась на шею к человеку, который возник в дверном проеме.
- Здрасте всем. Василь Фомич, - представился незнакомец.
Небольшого роста, коренастый и немного полноватый, дядя Вася зря времени терять не стал и под изумленным взглядом большинства собравшихся, пожал руку Николаю и спросил Катерину:
- Ну, где фиговина-то? Если чего совсем новое, то дело швах, а если бывшая оборонка старалась, хоть наша, хоть иха, то…
- Сейчас, дядь Вась… Андрей, где эта штуковина?
- Вот, но дело действительно швах, так как аналогов этой машине нет и…
- Всего-то? – только взглянув на плату, усмехнулся мастер. – Я-то думал и в самом деле! Делов-то на час!
- Как на час?! – хором вырвалось у Андрея с Романом.
- Эх, молодые люди… Неужели вам неизвестно, что все западные новинки – это все наши разработки, которые или подошли или не слишком подошли к нашей «оборонке»? Вы видели бы, что вот эти руки выделывали на Наро-Фоминском закрытом заводе тридцать  лет тому назад!  Э-эх! А тут… Какай-то паразит усики оплавил. Хорошо, что материал, на котором все это хозяйство расположено огнеупорный… Это сажа, копоть все тут забили, а тонкий металл оплавился… Но ничего… Мы счас все почистим, выправим и… До того как вам новую плату привезут машинка проработает как часы… И не песочные, а командирские!
- Это точно? – не веря во все происходящее, спросил Андрей.
- Фирма веников не вяжет, - весомо ответил дядя Вася, а Катя только гордо улыбалась, мысленно потирая руки.
- А где бы мне разложиться? – и мужчина раскрыл свой аккуратный «фирменный» чемоданчик, в котором лежали всевозможные инструменты:  щипчики, пинцетики, сверла, напильники, паяльники, мотки проводков разного диаметра, лупа и многое-многое другое…
- Да, прямо вот здесь, Василь Фомич, - все еще находясь под впечатлением сказал Жданов, указывая на свой стол.
Катя в это время, шепнув что-то Николаю, вышла из кабинета. В ее голове родился план, и она приступала к его воплощению. Твердыми и уверенными шагами войдя в лифт, она нажала на кнопку одного из верхних этажей: теперь ей было нужно попасть в президентский кабинет!
Первое, что бросилось ей в глаза – черные летучие мыши на круглой картине… Дрожь пробежала по телу от непонятного чувства отвращения, но потом у Катерины отлегло от сердца: она увидела белых ангелов, между черными чудовищами. Это послужило для нее хорошим знаком, и она решительно села в президентское кресло… Правда, всего на несколько минут, чтобы на официальном бланке составить документ, разрешаемый все проблемы и имеющий реальную юридическую силу.
Вошедший через несколько минут в кабинет Воропаев обомлел от того, что увидел. Прямо перед ним сидела Екатерина Валерьевна Пушкарева и улыбалась. Перед ней лежал какой-то листок бумаги, который она протянула Александру.
- Здравствуйте, - сказала она Воропаеву, а тот, прочитав документ, даже побелел.
- Вы не можете…
- Могу… Вы прекрасно помните о том, на каких условиях мы договаривались с Вами о доверенности на управление «Ника-модой»… Вы их нарушили…
- Да я …
- …проиграв в казино 100 000 и изъяв их из финансов «ZIMALETTO»…
Откуда взялась эта уверенная в себе бизнес-леди? Откуда она все знает? Откуда?!
- Катерина Валерьевна, Вы не имеете никакого права…
- Мне в настоящий момент принадлежат все права… Вы – мой должник… Вот Ваша долговая расписка… Теперь Вы должны мне лично, и если я еще хоть что-то услышу похожее на то, что происходит сейчас, то...
- То…
- Я просто пошлю эту расписку в Ваше министерство и все… Тогда Ваша карьера и в этой области закончится. Прямо как в «ZIMALETTO».
- Я могу вернуть вам эти деньги…
- Это которые Вы получили от Хмелина?
- Какого Хмелина… - похолодел Воропаев.
- А президента «Фонтаны», который заплатил Вам за саботаж…
В глазах Катерины заблистала холодная сталь, и Воропаев понял, что все его слова бессмысленны. В бешенстве он рванулся с места в сторону девушки, но тут из-за его спины раздался голос Андрея:
- Если ты хоть пальцем дотронешься моей жены, я тебя…
Голос был спокойным, но таким ледяным и страшным, что Катя в секунду оказалась рядом с мужем и обняла его.
- Андрюш… Успокойся, пожалуйста…
- Надо же, какая идиллия! – усмехнулся Воропаев.
Жданов рванулся,  было к нему, но Катя удержала его.
- Не надо! Пожалуйста, Андрюш…
- Да, Андрей… Не стоит, - сказал входящий в кабинет президента Павел, и добавил: - … мараться.
Воропаев застыл, поняв, что вся его «операция» раскрыта.
- Мне кажется, - продолжил Жданов-старший, - что в настоящий момент надо устроить внеплановой собрание акционеров. Не так ли? Нам снова нужен президент, ведь, как я понял, Александр Юрич эту должность больше не занимает. Правда, Катерина Валерьевна?
- Да. Это очень убыточно для компании – президент, который вредит ей в таких масштабах.
- Тогда я предлагаю собрать всех в конференц-зале через час. Необходимо решать будущее компании…
Через час все акционеры были на месте.
Что-то, казалось, нависло над головами всех собравшихся, а потому они перешептывались между собой и мрачно смотрели друг на друга. В воздухе запахло грозой… Даже вечно болтающая Кристина отчего-то молчала и сердито смотрела то на одного акционера, то на другого.
Кира деланно равнодушно следила за Андреем и Катей и мечтала о том, чтобы хоть как-то насолить им обоим, и она чувствовала, что такая возможность появится.
Как это ни странно, место президента для проведения собрания занял Павел Олегович. Он не стал раскрывать всю низость поступка Александра, заявив, что тот решил не прерывать карьеру в министерстве и внезапно сделал шокирующее предложение.
- Катерина Валерьевна, а почему бы Вам не возглавить «ZIMALETTO»?
Наступила пауза. Все застыли, и тут Катя сказала твердо и решительно:
- Никогда, Павел Олегович… Мне, конечно же, приятно, что мне так могут доверять, но…
- Не хочется, чтобы муж обижался? – подколола Воропаева.
- Нет… Дело вовсе не в этом, - открыто посмотрела на нее Катерина. – Андрей не принадлежит к числу тех людей, которые ценят положение на работе больше, чем ведущую роль дома…
- А я у тебя ведущий? – улыбнулся счастливый Жданов.
- Да… Но речь сейчас не об этом… Просто есть человек, который больше всех знает о состоянии компании на сегодняшний момент, который изучил все мелочи ее работы, который, я уверена, уже подготовил план по ее выводу из кризиса…
- А это ничего, что кризис начался именно из-за него? – вставил свое меткое слово Воропаев.
- Это Вы об Андрее? – спросил Павел.
- Да… О нем.
Жданов-младший замер. От жены он такого, правду сказать, не ожидал. Откуда она может что-то знать о его плане, если… Если только не… Зорькин, блин! Это же он план помогал составлять!
- Но, здесь трудно возразить Александру и…
- Павел Олегович… Почему Вы не хотите дать сыну шанс исправить все то, что он натворил? Кому как не ему справляться со всеми этими трудностями, если уж они возникли по его вине? А он прекрасно это понимает и работает над новым бизнес-планом…
Катерина виновато посмотрела на Андрея.
- Прости, но я Кольку дожала…
- Я уж вижу, - Жданов надулся, как мышь  на крупу.
- То есть Вы хотите сделать президентом «ZIMALETTO» Андрея, так? – спросил Павел Олегович.
- Нет… У меня для этого нет никаких прав…
- Но «ZIMALETTO» принадлежит ВАМ! – почти прокричала Кира.
- Нет… Не принадлежит… Это просто ход, чтобы компании преодолела трудное время. Это, прежде всего – ваше дело… Вам и решать, кто будет президентом.
- Катюша, но ты же Андрюшина жена, - удивленно посмотрела на невестку Марго.
- Но не акционер. У любого из вас в данной ситуации больше прав, чем у меня. Поэтому еще раз повторяю – решать вам.
Снова за столом повисло молчание.
- А каков же план преодоления кризиса, если он, конечно, есть? – спросил Жданов-старший, и Андрей в ту же минуту  вскинул голову.
- Это действительно интересно?… Всем?… Тебе?…
- Да… Хотелось бы узнать подробности…
И окрыленный поддержкой близких людей, Жданов начал говорить. Он вдохновенно, азартно, но всякий раз с подтверждением на чьем-то успешном опыте, говорил о своем плане, о тех действиях, которые помогут «ZIMALETTO» выйти из тупика, о новых методах работы и усовершенствовании оборудования, а также закупках нового… Его глаза горели, внутри него бурлила энергия, и он постепенно заразил своим энтузиазмом многих. Даже вечно недовольный Милко восхищенно смотрел на своего бывшего тИрана. (Конечно, ведь Воропаев-то оказался еще хуже!). Но больше всех восхищалась Андреем жена. Она будто узнавала в нем свою сбывшуюся грезу. Своего принца из сказки, свою хрустальную мечту, которую он недавно так жестоко разбил… А сейчас… Нет, не склеил! Он подарил ей новую!
-… Вот, в общем-то, и все… - завершил свою речь Жданов и сел на место.
- Кто как считает: это все реально?
- Нет! Это еще одна авантюра… - решительно ответила Кира.
Александр и Кристина молчали, но каждый по своим причинам: первый – потому что в данный момент ему это было выгоднее, а вторая – потому что просто не узнавала Андрея Жданова. Урядов, стараясь не пропустить своей выгоды, ерзал на стуле. Милко уже все для себя решил, а потому просто улыбался и постукивал пальцами по столу.
- А я считаю, что это реально, - вдруг сказала Катя. – «Ника-мода» может списать большую часть долгов «ZIMALETTO», и полученные компанией прибыли вполне могут пойти именно на реализацию этого проекта. Франшизы и переоборудование – это отлично! Правда, можно еще набрать заказов на пошив рабочей одежды…
- Чтобы в мОих мОделях хОдили продАвщицы или малЯры? НикОгда! – вскричал маэстро, но Катя немедленно парировала.
- Ив Сен Лоран разработал форму для тайских стюардесс. Неужели Вы не можете показать ему настоящий класс?
Вызов был брошен и Милко «поднял перчатку».
- А это  мысль… Конечно, смОгу!
- Тогда это может стать еще одной статьей дохода «ZIMALETTO».
Ждановы старшие переглянулись между собой. Тандем «Андрей-Катя» уже сейчас приносил прибыли. Пусть пока теоретические, но все, что только что произошло, лишний раз доказало, что эти двое – части единого целого…
- Ну, что ж… Тогда надо проголосовать, - подытожил Павел. – Кто за то, чтобы отклонить новый план выхода из кризиса.
Воропаева подняла руку первой. Почти одновременно с ней проголосовал и Александр. Кристина, тяжело вздохнув и отчего-то нахмурившись, не сделала ничего. Урядов, еще считая Воропаева начальником, тоже проголосовал против.
- Теперь кто за?
Малиновский, Маргарита, Милко…
- Я воздержусь, - очень серьезно сказала Кристина. – Мне дороги оба дядьки, и Андрей, и Сашенька… Но что-то мне подсказывает, что сейчас мне надо сохранить нейтралитет и не вмешиваться…
- Паш… Твой голос решающий…
- Ну, что же… Я внимательно все выслушал, подумал и решил, что… Что президентом Андрей станет только при одном условии! Если Вы, Катя, будете его личным помощником, как и раньше… Ваш рабочий дуэт нельзя разъединять! И если нет, то и Андрею не быть президентом. Это мое последнее слово.
- Это не честно, Павел Олегович…
- Кать, ты что, бросишь меня одного на произвол судьбы? – подал тихий голос Андрей.
Девушка посмотрела ему в глаза и шумно выдохнула.
- Со Ждановыми просто невозможно спорить… С обоими!
- Это значит ДА?
- Да… Надо только Юлиану предупредить…
- Тогда, - улыбнулся Павел Олегович, - Андрей, я уступаю тебе место. Теперь оно твое по праву… Работай, твори, но не прыгай в омут с головой!
- Помощник не даст… Я теперь только с ней советоваться буду… А если что – она мне по шее!
Катерина покраснела:
- Андрей…
- Шучу! Шучу!
И Андрей обнял жену за плечи.
Кира, увидев это, вылетела из конференц-зала. Вслед за ней вышла сестра.
- Нет, ты видела этих двоих? – бушевала девушка.
- Видела, - спокойно ответила Кристина сестре. – И ты знаешь, по-моему, они оба и есть та пара, о которой можно сказать, что она идеальная.
- Что? – шокированная девушка остановилась. – Да, что такое ты говоришь?
- Я говорю, что Андрей Жданов – мужчина Пушкаревой.
- А я?
- Он не подходит к твоей карме, сестричка… И никогда не подходил. Я тебе об этом не говорила, а теперь вижу, что молчала зря… Он не твой мужчина… Не по тебе скроен…
- А по ней, скажешь, скроен, да?
- Да… Я, конечно, могла бы навести на них порчу, но… Но тебе от этого будет еще хуже. Потому что…
- Почему?
- Против любви не попрешь! Тебе тоже надо влюбиться… Вот и все!
- Легко сказать… Я ведь четыре года жила надеждой на то, что мы будем мужем и женой, и вдруг…
- Ничего не происходить вдруг, Кирочка… Он с самого начала готовился уйти от тебя… Только сам этого не понимал… Эти женщины, кружащиеся вокруг него… Романы, интрижки…
- Это ее еще ждет впереди!
- Да, думаю я, что не ждет… Андрей перешел на другой уровень, на котором все это – просто ненужное прошлое…
- Посмотрим!
- Поглядим…
- Вот именно!
И тут из конференц-зала вышли Маргарита с Павлом. Они оба посмотрели на Киру. Та возмущенно отвернулась, но Жданов подошел к ней.
- Кира… Мне, кажется, нам надо поговорить…
- По-моему говорить не о чем… Я, к большой радости некоторых, сегодня же подам заявление и уйду…
- Вот именно об этом я и хотел сказать… Ты же ведь не предашь дело отца, девочка…
- Надо же, вспомнили о папе! А когда Андрей…
- Я не могу руководить чувствами сына, Кира… Мне казалось, что ты умный человек и сможешь увидеть, что… Что вы не подходите друг другу…
Кира побледнела и ошарашено посмотрела на Павла.
- Что? Маргарита, почему ВЫ-то молчите?!
- А что я могу сказать, Кирочка… Паша прав… Я сама не думала, что все обернется именно таким образом, но… Но жизнь показала, что Катя – это женщина Андрея… Иначе он не стал бы вести себя так, как сейчас…
- Но Вы-то понимаете, что все это только видимость!
- Нет, Кирюш… Я тоже сначала так думала, а потом, в смысле, сейчас… Поняла, что все это – самое настоящее, что только может быть между людьми… Все в моих мыслях не так, как было раньше… Сейчас я считаю, что… Катя может справиться с Андрюшей, не причиняя ему вреда, а тебе, прости, это не удалось. Я очень тебя люблю и желаю тебе всяческого счастья, но… С Андреем ты его не найдешь, Кира, это я поняла совсем недавно…
Воропаева, переводя взгляд в одного человека на другого, никак не могла понять, что с ней происходит. А потом, чувствуя, что сейчас расплачется, как девчонка, убежала.
Ворвавшись в лифт, она налетела на Зорькина, который немедленно свалился на пол, уронил бумаги, но поймал упавшую на него сверху девушку и принял удар на себя.
Двери закрылись, лифт проехал два или три этажа вниз и… В нем погас свет, и он остановился.
- Оп-па… приехали, - вырвалось у Николая, который помог встать на ноги тихонько ругающейся Кире, и встал вслед за ней сам.
Включилась аварийная подсветка.
- Что это? – всхлипнула Воропаева.
- Лифт сломался.
- А… Хаха-хаха-ха… Этого только не хватало! До кучи! Ха-ха-хаха-ха! – и у Киры началась истерика.
- Кира Юрьевна… Прекратите! – старался успокоить ее Зорькин.
Не помогало ничего.
И тут Колька весьма интересным образом прекратил этот идиотский смех, вспомнив Дегрэ из эпопеи про Анжелику. Он вдруг обнял ее и … поцеловал. Кира оцепенела в первое мгновение, а потом вырвалась и дала Зорькину пощечину.
Тот облегченно выдохнул и сказал:
- Ну, слава Богу…
Кира замерла от удивления.
- А почему это?
- Ну, не мне же Вам оплеуху было давать. Уж лучше Вы мне!... Хотя это тоже был бы хороший способ вывода из истерики. По крайней мере, не такой болезненный.
Колька потер щеку.
- Простите…
- Да, ничего… Сейчас минут через 10-15 лифт с места тронется…
- А если нет?
- У вас что, клаустрофобия?
- Нет… Просто жизнь разбита…
- Разве это разбита, вот если бы…
И тут Колька устроил Воропаевой сеанс психоанализа на своем собственном примере, разложив по полочкам их историю в Клочковой.
Кира была поражена. Этот очкарик оказался весьма интересным, проницательным и неожиданным человеком. Кто бы мог подумать, что этот чудик может так глубоко чувствовать.
- А почему же Вы не прекратите все это?
- Я стараюсь… Ведь Виктория просто использует меня… Я с самого начала это понял. И Вы, кстати, тоже не должны играть роль запасного аэродрома…
- Что?
- Вы… Простите, конечно, может Вам это и все равно, но я все-таки скажу. Вы очень красивая, умная, чуткая женщина, которую совершенно ненужный Вам человек мог превратить в законченную истеричку. У Вас ведь главного не было – уверенности в чувствах. Кстати, как в чувствах Андрея, так и в своих собственных… Просто подумайте над этим, и поймёте, что это так…
- Да откуда Вам это знать!
- А я не знаю, я уверен… Просто жалко…
- Не надо меня жалеть!
- А я не про Вас… Я про Ваши растраченные силы… Вы ведь вовсе не такая, какой сейчас стараетесь быть…
Следующий вопрос сорвался с Кириного языка помимо ее воли.
- А какая я?
- Нежная… Сильная… Хорошая…
Таких простых и глубоких по значению слов ей никто никогда не говорил вот так… С душой… А поэтому двое страдальцев лифта замолчали.
- Простите еще раз… - все-таки сказала Кира.
- Проехали, - ответил Николай.
И в этот момент в лифте включился нормальный свет, и он двинулся вниз.
Слова Зорькина засели в голове у Киры очень крепко. Она позвонила вечером Маргарите, извинилась за проявленную днем грубость, сказала, что берет отпуск, но обязательно вернется через месяц, и утром улетела с Кристиной на Бали…
Когда они летели в самолете, то сестра сказала Кире:
- Ты знаешь, твоя аура как-то изменилась… С кем ты встречалась вчера?
- Да, ни с кем… А что?
- Мне кажется, что в твоей судьбе появился человек, который… Который определит ее дальнейший ход…
- Неужели… - горько усмехнулась Кира и вдруг почувствовала, как сердце забилось быстрее.
Перед мысленным взором внезапно предстал смешной человечек в очках, говоривший: «Нежная… Сильная… Хорошая…»…
А в Москве компания «ZIMALETTO», в президентское кресло которой вернулся Андрей Жданов, уже готовилась к новой программе действий…
Начинались рабочие будни, которые еще больше привязывали Катю к мужу. Все было почти как в начале их отношений. Правда, теперь, девушка знала, что лжи меж ними больше нет, но и уверенности в следующей стадии развития их отношений, она пока не испытывала. Но следующая неделя изменила между супругами Ждановыми все, именно в плане этого самого «перехода»…

0

13

Глава 14.
«Если можешь, то пой!»
(Князь Джапаридзе,
«Республика ШКИД»)

В один из вечеров, почти сразу же после возвращения в компанию, дети решили, наконец, познакомить ближе своих родителей. Отцы-то между собой знакомы уже были, а вот матери… Это был калибр посерьезнее… И именно поэтому дети волновались. Но попытаться все-таки надо было, и Андрей решил все взять на себя.
Жданов выбрал милый уютный, почти домашний ресторан. Николай с Романом, конечно же, тоже были приглашены и с интересом ждали этого вечера.
И вот час «Х» наступил. Катя волновалась, представляя себе, как встретятся такие разные люди, как ее родители и родители мужа, но все ее волнения были напрасны.
Ждановы-старшие решали приехать в ресторан сами, а вот за Пушкаревыми заехали Ждановы-младшие.  За непринужденным разговором «отцы и дети» доехали до места и вошли в зал ресторана. За столиком сидели два молодых человека  - Колька с Малиновским - и обсуждали меню.
- Слушайте, други мои, - подходя с женой и родителями прямо к ним, спросил Андрей. – А вы не лопнете?
- Так, это ж для всех! – возразил сияющий Зорькин, и прямо за минуту до того как все расселись по местам ко всей компании присоединились Ждановы-старшие.
- Добрый вечер, - улыбнулся самой обворожительной изо всех своих улыбок Павел Олегович. – Катенька, вы сегодня очаровательно выглядите… Как и Ваша мама...
Елена мило покраснела и улыбнулась в ответ.
- Здравствуйте, - сказала она и обменялась приветствием с  Маргаритой, которая, все-таки вопреки ожиданиям основной массы присутствующих, весьма радушно и просто поприветствовала новых родственников, прежде всего, крепко обняв, поцеловав невестку и сделав ей истинно королевский комплимент относительно внешности.
Все это не ускользнуло от внимания Пушкаревых, которые немедленно растаяли и доброжелательно начали разговор.
И Ждановы, и Пушкаревы были настроены в этот вечер весьма благожелательно, а потому начало было положено не просто хорошее, а отличное. Старшее поколение мужчин сразу же задало тон вечеру: отцы хвалили своих и чужих детей, которые за этот небольшой период времени стали им родными. А женщины вспоминали детство и отрочество своих отпрысков, иногда ставя последних в весьма неловкое положение, но все это было уже не простыми разговорами, а семейными.
Теплая атмосфера за столом постепенно превращалась в сердечную, и Катя с Андреем очень радовались по этому поводу.
- Ты такой молодец… - шепнула мужу Катерина.
- Спасибо, но почему?
- Ты выбрал замечательное место, - пояснила девушка и снова улыбнулась, пожимая ладонь Андрея под столом.
Тот сжал в ответ ее тонкие пальчики и вернул улыбку.
Ресторанчик действительно напоминал милый домик, до такой степени все здесь было продумано до мельчайших деталей. Так уютно и по-домашнему гости не чувствовали себя нигде до этого.
А еще тут было караоке. Как только Катерина увидела это чудо техники, то не могла сдержаться от улыбки, вспомнив, как зимой Андрей пел ей душевное «Катя-Катерина», а потом… Потом целовал, как в дешевых аргентинских сериалах.
«Пусть, как в сериалах! Зато, как было здорово!» - твердил кто-то внутри нее, и Катя вынуждена была с этим согласиться: Андрей поцеловал ее тогда действительно потрясающе! Девушка вообще удивлялась сама себе. Казалось, воспоминания о прошлом должны были быть только болезненными и горькими, но, вопреки всему, и в отличие от недавнего прошлого, вспоминалось только светлое, хорошее, радостное… А еще то, каким добрым, заботливым, родным, нежным и… любящим был Андрей, а уж про то, каким он был сейчас, и говорить нечего было!
Раздираемая сомнениями и своей любовью, девушка никак не могла решиться на последний шаг на пути примирения со Ждановым. Что-то будто останавливало ее в самый последний момент.
Андрей понимал ее и не торопил, что вообще-то было ему несвойственно. А здесь… Такого понимания и выдержки он никогда до этого не проявлял. С женой он был совершенно другим человеком, чем удивлял не только ее, всех окружающих, но и самого себя.
Жданов с удивлением понял, что просто стал самим собой. Настоящим, а не «картонным», как было раньше. Катя пробудила в нем такие силы, о существовании которых он раньше и не подозревал. А потому, мужчина был готов ждать ее настоящего «возвращения» сколько потребуется. Главное, чтобы она поверила ему, чтобы разрешила своей любви выйти наружу и снова отдалась ему целиком и полностью, так же полностью, забрав его себе…
Именно поэтому сейчас, чувствуя в своей ладони ее маленькую ладошку, он смотрел на нее и млел от счастья и ее близости, а его жена…
Его жена словно плыла по реке чувственности. То и дело, бросая взгляды на мужа, девушка в который раз отмечала, что для нее в этом мире существует только один настоящий мужчина – Андрей. Принц не только Прекрасный, но и единственный… Он не только сейчас, но и каждое мгновение казался ей именно таким прекрасным принцем: высоким, подтянутым, стройным… Как великолепно он всегда выглядел! А теперь и того больше! Фирменная рубашка отлично сидела на великолепном торсе, а широкие плечи так и просили, чтобы Катины ладони легли на них, нежно погладили и сжали… А глаза… О, Боже! Его глаза… Карие, нет! Черные! Черные, как непроглядная ночь, казалось, прожигали ее насквозь… «Еще немного и я загорюсь», - подумала Катерина, поправляя салфетку на коленях.
Родители, разговаривая между собой, то и дело смотрели на Андрея с Катей и, переглядываясь между собой, довольно улыбались. Со стороны все их эмоции, все их чувства, которые они испытывали друг к другу, были видны как на ладони. И это только радовало матерей и отцов, сердца которых радовались за своих детей, нашедших друг друга, пусть, как казалось сначала, таким необыкновенным способом.
Постепенно старшее поколение перешло на свои собственные воспоминания, и разговор зашел о всяческих глупостях, на которые шли влюбленные Валерий и Павел, чтоб покорить своих дам сердца.
А Андрей продолжал смотреть на жену таким испытующим и проницательным взглядом, что ей почудилось, что он читает ее мысли. «Ну, ведь дырку прожжешь!», - отвела глаза Катя, чувствуя, как мурашки побежали по спине, и тут Маргарита задала ей вопрос:
- Катюш? А Андрей когда-нибудь делал что-нибудь безумное ради Вас?
Девушка глянула на сцену, где пел какой-то парень, и непроизвольно улыбнулась.
- Бывало и такое…
- А что именно?
- Ну, однажды мы  попали в караоке-бар и… И Андрей пел для меня. Помните, песенка такая была «Катя-Катерина»? Вот ее и исполнил…
- Неужели при всех? У него в детстве был страх перед публичными выступлениями.
- Ну, сейчас-то он очень даже хорошо произносит речи…
- Да, это речей не касалось! Вот стишок прочитать или песенку спеть – это была проблема!
- Правда?
- Мам! Ну, кому интересно тут слушать про мое пеленочное детство?
- Мне, - просто сказала Катя и посмотрела на мужа.
Глаза их встретились и… Будто время остановилось.
«Что?» - спросили глаза Кати.
«Ничего особенного. Просто, я тоже помню, как тогда пел… Для тебя пел…».
«Прямо для меня?»
«А для кого же? На такое сумасбродство я еще ни для кого не шел!»
«Неужто?»
«Доказать?»
«Попробуй!»
«Ну, ладно!»
- Не вериться просто, чтобы Андрей и пел! - пожала плечами Маргарита и тут…
- А я сейчас опять покажу, - вдруг сказал Жданов и поднялся с места.
- Андрей! – вырвалось у Кати. – А может не надо?
- Это просто необходимо, Катюш, - ослепительно улыбнулся Жданов и взобрался на сцену, выбрав какую-то песню.
Как-то сама по себе, по залу прокатилась волна одобрения. И вот, когда стихли аплодисменты и улюлюканье Малиновского, Андрей, собравшись духом, начал петь. Катя почувствовала, как замерло ее сердце, потому что точно знала, что слова одной из самых прекрасных песен о любви, которую пел муж, не сводивший с нее своего горящего взгляда, были обращены только к ней… И пел он только о ней и для нее одной…

Представь себе весь этот мир, огромный весь,
Таким, какой он есть, на самом деле есть.
С полями, птицами, цветами и людьми…
Но без любви, ты представляешь, без любви.
Есть океаны, облака и города,
Лишь о любви никто не слышал никогда…

Так же синей ночью звезды в небе кружат,
Так же утром солнце светит с вышины.
Только для чего он, и кому он нужен -
Мир, в котором люди друг другу не нужны?
Так же гаснет лето, и приходит стужа,
И земля под снегом новой ждет весны.
Только мне не нужен, слышишь, мне совсем не нужен
Мир, где мы с тобой друг другу не нужны.

Все за столом застыли, глядя на Андрея, а он, не замечая этих взглядов, и видя только одну Катю, продолжал:

Представь себе весь этот мир, огромный весь,
Таким, каким он есть, и что любовь в нем есть.
Когда наполнен он дыханием весны,
И напролет ему цветные снятся сны.
И если что-нибудь не ладится в судьбе,
Тот мир, где нет любви, опять представь себе.

Так же синей ночью звезды в небе кружат,
Так же утром солнце светит с вышины.
Только для чего он, и кому он нужен -
Мир, в котором люди друг другу не нужны?
Так же гаснет лето, и приходит стужа,
И земля под снегом новой ждет весны.
Только мне не нужен, слышишь, мне совсем не нужен
Мир, где мы с тобой друг другу не нужны.
Только мне не нужен, слышишь, мне совсем не нужен
Мир, где мы с тобой друг другу не нужны.

Как только Андрей закончил, раздался шквал аплодисментов, и под их аккомпанемент, улыбающийся Жданов вернулся за столик.
- Теперь верите, что я тоже, так сказать, способен кое на что… Ради любимой…
И глаза мужчины и женщины встретились. Катя не знала, как быть и что делать, а потому поступила интуитивно. Так, как подсказывало сердце. Она просто потянулась к нему и поцеловала. В губы. Андрей замер, но понял, что на этот поступок жену толкнули обстановка, воспоминания и его песня. Но был рад и этому.
- Да, Катенька… - вдруг заговорил Павел. – Не узнаю я своего сына… Не узнаю, и этим приятно удивлен. И что-то мне подсказывает, что это целиком и полностью Ваша заслуга.
Девушка зарделась.
- Ну, что Вы, Пал Олегыч… Он всегда таким был… Просто маскировался сначала…
- Тогда у него это очень хорошо получалось.
- Старался, пап, - улыбнулся Андрей и тут же почувствовал руку жены на своей ладони.
Она всегда поддерживала его, и не собиралась сейчас изменять себе.
Остаток вечера прошел так, как Катя с Андреем и мечтать не мечтали. Родители не просто понравились друг другу, а решили стать одной семьей на деле, а потому Пушкаревы пригласили  Ждановых-старших на ужин на следующие выходные. Те с радостью согласились, тем самым, обрадовав своих детей.
Когда стемнело, большая и дружная семья Ждановых-Пушкаревых решила разойтись по домам. На выходе из ресторана, сияющая Маргарита сказала невестке:
- Катенька, он Ваш, точно также, как и Вы его…
Та благодарно посмотрела на свекровь, а потом влюблено глянула на мужа…
Проводив родителей, Катя с Андреем тоже отправились к себе. Как только они доехали до дома, Жданов вдруг предложил:
- Катюш… А давай немножко погуляем, а?
- Давай, - легко согласилась  девушка.
И они, словно пара влюбленных, которыми, по сути дела и являлись, пошли на прогулку по заснеженному тротуару. Некоторое время просто молчали, а потом…
- Спасибо тебе, Андрей, - вырвалось у Кати.
- За что?
- За этот вечер… За песню… За то, что ты такой, а не другой… За то, что ты все понимаешь…
- Кать… Я просто люблю тебя… И это все…
- Андрей… Понимаешь, мне очень тяжело снова целиком и полностью поверить тебе, после всего того, что между нами произошло. Ты представить себе не можешь, что я пережила, когда…
- Могу, Кать… Могу… Потому что, когда ты исчезла, мне было также плохо… Я только, в отличии от тебя, буйный, потому и реагировал так дико, но… Но мне было очень больно. В какой-то степени ты тоже предала меня, рассказав все на совете… Но я не виню тебя. Я сам во всем виноват… Главное, что сейчас ты здесь, рядом… Это, правда, приносит другие сложности…
Мужчина остановился и поправил жене шарф, соскользнувший с ее плеча. Его жест был наполнен такой нежностью и любовью, что Катерина не выдержала и шагнула к нему, немедленно попав в его объятия.
- Андрюш! Прости, но я действительно, почему-то еще не готова к большему…
- Я понимаю, но… Это больно, Кать… Я, правда, сам этого добивался и добился… И хоть почти не могу, но буду терпеть дальше. Только не мучай меня… Не задавай лишних вопросов… Не давай ложных надежд… Я тебе обещал и сдержу слово… Я больше не хочу делать тебе больно…
Его хватка ослабла. Мужчина закрыл глаза.
- Ты и меня пойми… Я держусь из последних сил… Я тебя люблю и хочу быть рядом с тобой хотя бы так… Пусть даже и ценой своей собственной боли…  Ты только скажи мне, я тебе не противен?
Катя покраснела.
- Глупость какая…
- Кать, ну, правда!
- Нет… Не противен, а совсем даже наоборот.
- Честно-честно? – радость Андрея была такой по-мальчишески неподдельной, что девушка не сдержалась от улыбки.
- Честно-честно…
И их губы встретились. Поцелуй вышел особенный – с привкусом последнего апрельского вечернего морозца… Даже не морозца, а заморозка. Потому что, наконец-то, весна, уже давно заявлявшая о своих правах, но все как-то робко, тихо, решила единым махов занять положенное ей по праву место…
Пришла настоящая весна!
http://s53.radikal.ru/i142/0909/05/c772bafe1d25.jpg

0

14

Глава 15.
«Весна стучится в окна – пришла ее пора!»
(Детская песенка)

А вместе с ней и новые отношения… Более близкие, более нежные и более страстные… И совершенно сумасшедшие!
Прошло еще две недели: таких коротких и таких длинных…
Катерина немного пораньше ушла с работы: надо было навестить родителей. А потому Андрей возвращался домой один, в предвкушении вечера. А вдруг они сегодня с Катей немного погуляют вместе? Побродят по парку, послушают хлюпанье луж под ногами, полюбуются небом, которое наливалось лазурью расцветающей весны…
Андрей вошел в квартиру и остановился на пороге кухни. Его губы сами собой расплылись в добродушной улыбке. Катерина стояла у стола и месила тесто в большой глиняной миске. Ее очаровательный носик побелел от муки. Она выглядела так мило, что Жданов воодушевился еще больше.
Он  торопливо скинул ботинки, и когда Катя, повернув голову на этот звук, мягко и приветливо улыбнулась, то мужчина просто одним прыжком оказался рядом с ней, уверенно и по-хозяйски взял в ладони ее лицо и стремительно поцеловал в чуть приоткрытые губы. Ладошки Катерины утонули в мягком тесте, а в голове все смешалось. А Андрей, совершенно не дав ей опомниться, горячо прошептал ей на ухо:
- Кать… Пошли погуляем, а?
- А пирожки… Тесто уже несколько раз подходило…
- Катюш, ну, пожалуйста… Ну, давай это тесто соседке отдадим, а?
- Марье Васильне?
- Ей, родимой… Ну, котенок, пошли, а?
Катерина смотрела на мужа, не отводя взгляда, и тут он почувствовал на себе все последствия своего поцелуя-приветствия. Тело напряглось, а по спине пробежал холодок. Катя почти не дышала, а Андрей…
Андрей снова потянулся к губам жены, которая ни словом, ни жестом не воспротивилась новому поцелую – трепетному и нежному… И, как ни странно, обоих от этого прикосновения бросило в жар. Кровь заполыхала, а нервы напоминали натянутые струны…
Катерина прижалась к мужу, запрокинула голову и совершила самое большое безумие в своей жизни – ответила на поцелуй Андрея.
Где-то в горле родился стон… Напряжение, негодование, удовольствие, наслаждение – в нем было все! Руки, забывшие о том, что перепачканы мукой, легли на плечи мужа и обняли его.
Андрей не спешил. Он наслаждался этой лаской и той податливостью, с которой Катерина целовала его в ответ. Ее сладкие, теплые губы надо было ласкать не торопясь, что он и делал. А потом мужчина и сам разомлел от того, что чувствовал в настоящий момент. Катя нежно, осторожно, будто боясь, обняла его за шею и легонечко притянула к себе. Андрей застонал и всем своим существом почувствовал удары своего и ее сердца, которые колотились как сумасшедшие. Желание обладать, сделать своей, разгоралось с каждой секундой, и Жданов решил, что если не остановится, то испугает и обидит жену. Он тихонечко отстранился от нее, но из объятий не выпустил и перевел дыхание.
Катя, слегка пошатываясь, с закрытыми глазами, прислонилась лбом к его плечу. От этого «простого» поцелуя у нее колени подгибались, и если бы не муж, то она бы рухнула на пол. Но тот крепко, и в то же время нежно, обнимал ее.
- Катька… Я тебя люблю… И хочу тоже… Страшно хочу… - неожиданно для самого себя шепнул он.
Катерина, уже ничему не удивляясь, посмотрела ему в глаза.
- Да уж… Вокруг да около ты не ходишь…
- Катюш… Прости, я… Я не сдержался просто… Опять…
- Ой… Андрей, я тебя тестом вымазала! – решила отвлечься Катерина. – Все, давай быстро, снимай пиджак и переодевайся.
- Зачем?
- Как? Мы уже на прогулку не идем? – хитро улыбнулась она.
- Идем! Еще как идем!
- Тогда переодевайся…
И муж с женой, поставив тесто в холодильник (нечего соседей баловать!), отправились гулять.
Весна вступала в свои права: солнце палило, согревая всех своим светом и ларя тепло; небо все больше напоминало сапфир; все зелено; пели птицы; воздух был тих и свеж…
Ждановы медленно прогуливались по парку, когда Андрей предложил:
- Сделаем остановку?
- Давай, - согласилась Катя.
Он сел на скамейку, усадил жену к себе на колени и начал качать ее, как ребенка.
- Андрей! Ты с ума сошел?
- Не мешай… Хорошо-то как!
Его легкие прикосновения успокаивали и дарили приятные ощущения. Захотелось прижаться к нему, обнять и раствориться в его нежности. Девушка в который раз за это время положила голову мужу на плечо и улыбнулась.
- Кать! А пошли в гости к твоим, а?
- Вот так сразу?
- Да, вот так сразу. Чай, люди-то не чужие!
- Ой, как я погляжу, любишь ты к теще на блины захаживать!
- На то она и любимая теща!
И Ждановы отправились к Пушкаревым, где к своему удивлению встретились и с родителями Андрея. Те решили навестить новых родственников, чтобы поговорить о детях, а тут и они сами нагрянули.
Женщины немедленно скрылись на кухне, а мужчины засели на диване, чтобы насладиться семейным альбомом Пушкаревых. Скоро Елена отправила Маргариту в зал, пояснив при этом:
- Платье у Вас, Маргарита Рудольфовна, не для кухни. Запачкаем еще!
- Леночка! Я же просила: давай на «ты» и Рита.
- Забываю все! Иди уже, а то все интересные фотографии перетасуют.
И Жданова-старшая присоединилась к мужской компании. Через  некоторое время, когда очередь дошла до «египетских застывших воспоминаний», и Маргарита начала восхищаться тем, как выглядела на них Катя, раздался полный негодования и возмущения голос Андрея:
- Ка-ааать! А что опять эта фотография с поварешкиным тут делает? Кать! Я же просил, чтобы она мне на глаза не попадалась!
Маргарита и Павел с удивлением смотрели на редкую, но столь явную вспышку ревности сына, а Валерий с недавно вошедшей в зал Еленой удовлетворенно улыбнулись. Девушка оказалась рядом почти мгновенно.
- Андрей, это просто фото… Вид красивый…
- Вид красивый или твой мармеладный? – лицо Андрея приобрело несколько багровый оттенок, и тут произошло нечто.
- Господи ты, Боже мой! – вырвалось у Кати, и она, схватив фото, с грохотом открыла окно и со всего маху выбросила его на улицу.
- Теперь ты доволен? – спросила она у несколько обалдевшего мужа.
- Да! – ответил Андрей и тут же начал успокаиваться.
Катя внимательно изучала его лицо, а потом неожиданно для всех, улыбнулась.
- Отелло недорезанный… - буркнула она себе под нос, но Жданов все же услышал и улыбнулся в ответ, правда, несколько виновато.
- Кать… Ну, хочешь, я сбегаю вниз и достану ее обратно…
- Нет уж! Не хочу видеть твою недовольную физиономию всякий раз, когда хочу показать природу Египта!
- Только природу, Кать? – затаив дыхание, спросил Андрей.
- Ну, не Михаила же! Андрей, прекрати пожалуйста, и пойдемте есть… А то сырники остынут!
- С изюмом? – обнял жену Жданов.
К его удивлению и радости, она и не думала вырываться, и он чувствовал, что дело вовсе не в присутствии родителей, а в прогрессе их отношений.
- И с курагой! – улыбнулась Катя. – Все, мойте руки и за стол…
Женщина развернулась и пошла к столу, а удивленная Марго спросила сына:
- С каких пор тебе нравятся сырники? Ты же творог ненавидишь…
- С тех пор, как попробовал Катины, мам… Честно!
http://s39.radikal.ru/i083/0909/51/5e4e06d57e7c.jpg

0

15

Глава 16.
«Позову я голубя…
Позову я сизова –
Пошлю дролечке письмо,
И мы начнем все сызнова!»
(«Думы окаянные»)

Как всегда за столом Пушкаревых, вся еда просто таяла во рту, о чем Андрей не преминул сообщить любимой теще. Та, отпустив ему шутливый подзатыльник, тут же поцеловала его в маковку и рассмеялась. Она не просто симпатизировала зятю, а искренне полюбила его. Она сразу же после свадьбы поняла, что он вовсе не «золотой ребенок», хотя по началу и производил такое впечатление. Вспомнив, с каким усердием он совсем недавно вместе с Валерой ставил им новую раковину на кухне, женщина только утвердилась во мнении, что Жданов – настоящий мужик, и только он может быть мужем ее дочери.  «Пусть взрывной и эмоциональный, зато добрый, надежный и отзывчивый, а самое главное – Катю любит!» В ее глазах до сих пор стояла картина того, как Андрей поет для жены…
Беспокоило Елену только одно: женщина чувствовала, что дочь еще не стала настоящей женой своего супруга, а потому решила чуть попозже поговорить с ней начистоту. 
Это действительно был удивительный вечер. Наверное, впервые за долгое время Ждановы-старшие почувствовали себя обыкновенными людьми, которые просто и душевно общаются между собой  с другими. Маргарита, к своему удивлению, обнаружила много общего с Еленой Санной. А об отцах-основателях и говорить было не о чем: они просто спелись между собой. Ничего странного не было в том, что расставались вечером чуть ли не со слезами на глазах.
Андрей, выпивший несколько лишнего, решил с женой остаться на ночь у ее родителей, чем только порадовал последних.
- Андрюха! Тогда мы с тобой вишневочки еще накатим, и-ии-и!
- ВалерьСергеич, да в меня больше не влезет!
- Влезет, наш ты человек!
И пока Андрей готовился к испытанию «крепости» духа и организма, женщины решили поговорить.
- Кать… Ну, как у тебя с Андреем? – обеспокоено спросила дочь ЕленСанна.
Катя помолчала, а потом, как-то мечтательно глядя за окно, начала говорить.
- Знаешь мам… Если бы кто-нибудь мне месяца два тому назад сказал, что мне будет так хорошо с Андреем… Что я буду почти счастлива.. Я бы не поверила… А теперь… Мам, я не знала, не думала раньше, что такое может быть… Что один человек может так понимать другого, так заботиться о нем, так оберегать его… Мам… Мне хорошо с ним… Всегда хорошо… И когда я рядом с ним на работе, и дома, и везде… Я не знала, что могу быть счастлива только потому, что жду его с работы… Готовлю ему ужин… А когда я смотрю на Андрея… Все совсем как раньше, за исключением того, что теперь я знаю, что никакого обмана уже нет!
- Но ты все-таки не до конца счастлива, да? Что-то между вами не так…
Катя покраснела.
- Я никак… Я не могу…
- Не продолжай, я поняла… А я-то думаю, что Андрей как на иголках? А тут оказывается… Смотри, Катюш… Мужчины ждать долго не могут… Катенька, он же на самом деле тебя любит! А если ты, как говоришь, простила его, то не тяни больше… Как бы ты, дочка, не потеряла его, так и не найдя… Не мучай его больше…
- Мам… Я просто… Я хочу, чтобы он сделал первый шаг. Он все твердит, что будет ждать моего решения, а я… Я хочу, чтобы он меня добился.
- Как это?
- Ну, чтобы он этого слова не сдержал! Тогда я точно буду уверена в том, что Андрей без меня не может!
- Сама ты не знаешь, чего хочешь! – нахмурилась ЕленСанна.
- Я же женщина… А мы все такие…
Мать и дочь переглянулись, и тут с кухни донесся голос ВалерьСергеича.
- Девчонки! Вы чего там, заснули что ли? Наливочка скисает!
И обе дамы прошествовали на кухню.
- Андрюх, а как родители? До дома уже доехали?
- Да… Я полчаса назад маме звонил… Они скоро в Лондон собираются. Папа там хочет квартиру купить.
- А чего, хорошее дело! Давай-ка. Сынок, за квартиру!
- ВалерьСергеич, так не купили же ее еще!
- Так, давай за то, чтоб купили! И подешевле, а то я слышал, что в Лондоне самое дорогое жилье.
Жданов, смеясь, покачал головой и чокнулся рюмкой с тестем.
Тосты после этого посыпались, как из рога изобилия, и совсем скоро Андрей почувствовал, что уже с трудом сохраняет положение «прямо» даже сидя.
- Все, пап, хватит, - решительно сказала Катерина, встав с места, заметив, как муж с опаской начал поглядывать на графинчик с «вишневочкой». – Мы спать пошли.
- Так завтра ж выходной! – попытался, было, возразить Пушкарев, но дочь, строго глянув на него, помогла мужу встать со стула и обняла его за пояс.
- Хватит, пап… Андрей не губка. А твою «вишневочку» еще завтра переработать и пережить надо! … Пошли, Андрюш…
И Жданов, облегченно вздохнув, направился с женой в их спальню. Катин диванчик был уже разложен – ЕленСанна постаралась, и Катерина уложила мужа на мягкую перину. Тот блаженно расплылся в улыбке.
- Даже сил раздеться нет…
- Ничего, я помогу…
И девушка начала раздевать Андрея. Сначала рубашка, потом брюки, и она хотела, было уже накрыть его одеялом, когда тот вдруг начал тянуться и урчать, как кот.  И тут Катя, словно ребенок, начала щекотать мужа за бока. Тот не выдержал и рассмеялся.
- Кать!... Катька! Прекрати! Я щекотки боюсь!
- Надо же, Андрей Палыч, у Вас, оказывается, есть слабые стороны! Грех этим не воспользоваться!
Она еще немного пощекотала мужа, а потом, смеясь сама, легла рядом с ним и ласково дотронулась до его лица.
- Я так давно не видела, как ты смеешься…
- Просто повода не было… И ты была далеко… Очень далеко… Хотя и рядом…
И тут, будто притянутые за веревочки, мужчина и женщина потянулись друг к другу и встретились губами.
Нежный, сладкий, тягучий поцелуй дурманил сознание и лишал воли. Горячие губы Андрея приоткрыли нежные Катины, и его язык проник в теплую сладость ее рта. Девушка застонала и ответила на эту ласку, прижавшись к мужу чуть ближе. Поцелуи становились все требовательнее и горячее. Руки мужчины медленно, но верно, начли раздевать девушку. Она вздрогнула от прикосновения, как казалось, огненных ладоней Андрея к своей коже, и судорожно вздохнула. Жданов будто с ума сошел и резким движением лег на нее и тут… Оглушительно скрипнул диван, а Катя, внезапно придя в себя, всхлипнула:
- Не надо... Пожалуйста…
Андрей сжал зубы и с огромным усилием воли оттолкнулся от жены. Это была самая настоящая мука и для него, и для нее. Жданов, сжав кулаки, отвернулся к стене и накрылся одеялом. Он понимал все то, о чем она просила. Кате нужно было время, чтобы понять, что он изменился и по-прежнему любит ее. Точнее не по-прежнему, а просто любит! Да, он сгорал от одного желания дотронуться до нее, но он хотел владеть Катей не только в своей постели, а… Вообще, Андрей просто хотел владеть ею, как это было раньше. В самом начале девушка просто отдала ему всю себя… Всю без остатка, и теперь на меньшее мужчина был не согласен. Правду говорят, что к хорошему привыкаешь быстро. Вот и Жданов, избалованный безмерной и чистой любовью Кати нуждался только в одном – в Кате, которая будет ВСЯ только для него ОДНОГО! Только рядом с ней он ощущал жизнь в полной ее силе, был неимоверно счастлив свободен, и знал, что готов вынести все, что угодно, только бы она была рядом… Только бы она любила его…
А поэтому Андрей собрался с силами и снова ждал. Правда, это не помешало ему обидеться и не обнять жену в этот раз. Он буркнул: «Я понимаю… Спокойной ночи…», и затих, глядя в стену.
Катя лежала на спине и ругала себя последними словами. Ну, что она за человек! Ведь чувствует, что Андрей ее любит, а все еще какие-то доказательства требует! Все в ней порывалось к тому, чтобы просто обнять мужа и признаться ему в том, что она жить без него не может, но… Но кто-то гадкий, сидящий в голове, противно ныл: «А вспомни, вспомни, как он тебя обманул! Как он тобой воспользовался!», и девушка совсем растерялась.
Прошло пятнадцать, двадцать минут… Полчаса…  А рука Андрея так и не легла ей на талию. Сна не было, а по напряжению, шедшему от мужа, Катя понимала, что и тому тоже не до него… Вспомнились слова мамы: «Как бы ты, дочка, не потеряла его, так и не найдя…».  И эта мысль вызвала самый настоящий жуткий страх, парализовавший все и вся внутри Кати. А поэтому она осторожно повернулась, прижалась щекой к сильной и большой спине мужа и… обняла его сама.
- Спокойной ночи… Андрей… - шепнула она, и успокоилась, сразу, как только почувствовала его тепло.
Жданов вздохнул и повернулся в кольце ее рук, оказавшись с женой лицом к лицу. Молча, она прижалась к его груди, а он, опять вздохнув, но теперь уже счастливей, чем в предыдущий раз, обнял ее.
- Спокойной ночи, Кать…
Вот уж воистину прав Малина: «Нет повести печальнее на суше, чем повесть об Андрюше и Катюше»… По-крайней мере, ее, так сказать, интимная часть…
Ну, что ж… Будем ждать…
Вздохнув в последний раз и поцеловав Катю в маковку, Андрей закрыл глаза и с трудом, правда, но все же погрузился в объятия Морфея.

0

16

Глава 17.
«Но когда в ладони с небес
Ложится тоннами ночь - танцует ветер
Я к нему на встречу пешком
Из дома сонного прочь - меня там встретят
Миллионы сотен домов и вечер.
Обнимает город его за плечи.
Я не знаю, как рассказать, что это лучшая ночь.
Я не знаю, как рассказать, что с ним лучшая ночь».
(Макsим)

Но на следующий день напряжение, появившееся между этими двоими никуда не пропало. Каждый отвлекался, как мог: Катя занялась бумагами, Андрей договорами, но напряжение не спадало. Даже наоборот, нарастало до самого позднего вечера, когда Катя, и дома сидевшая за очередным отчетом, правда теперь уже реальным, поднялась с места, потянулась, стараясь хоть немного размять затекшее тело, посмотрела на часы и спросила мужа:
- Почему ты не ложишься?
Андрей, сидевший до этого на диване с каким-то журналом в руках,  внимательно посмотрел ей в лицо и вдруг горько расхохотался.
- Кать, - спросил он через минуту, когда более-менее успокоился, - нежели ты не понимаешь?
Он прыжком оказался около нее и вцепился в плечи. Его глаза лихорадочно горели, а тело было похоже на раскаленную сталь.
- Не понимаешь, что я больше не могу сдерживаться… Я… Я дико тебя хочу… Мне больно и мучительно и знать, и чувствовать то, что могу обнять любимую женщину только после того, как она уснет… Ледяной душ уже не помогает! Я просто моржом стал!… Не могу больше…
Жданов выпустил ее из объятий и немного отошел в сторону. Катя дрожала от признаний мужа, совершенно растерявшись, а потому неожиданно заявила:
- Поэтому ты в последнее время постоянно на меня орешь ни с того ни с сего? Потому что любишь? Интересно! Разве это любовь? Целует, тискает по углам! У тебя же ничего не получится!
Жданов вскинул голову, уловив в голосе жены вызов. Он будто решился на что-то.
- Я могу не только нападать… Можно и по-другому и, кстати, результат будет получен раньше… Кать, я ведь могу и так…
И улыбаясь одними глазами, мужчина медленно, плавно подошел к жене. По мере того, как он подходил к ней, Катя стала наливаться напряжением, а дыхание задержалось где-то в области сердца… Он был совсем близко, а потом и вовсе прижался к ней и обнял, самим объятием, уверенным и нежным, отвергая все ее попытки к сопротивлению…
- Н-не н-надо, –  девушка сама себе противоречила, но Андрей будто и не слышал этого сбивчивого шепота и целовал ее изящную шею, лаская, горящую под его пламенным дыханием, кожу, спускаясь все ниже и ниже.
-  Андрей… - полувсхлипнула-полусказала Катя, чувствуя, что сдается, и, не желая так скоро капитулировать. - Ведь ты же мне врал…
А он уже был у самой ложбинки между грудями, но вдруг резко поднялся и шепнул в ответ:
- Сначала – да, и то наполовину, не отрицаю, но потом – нет…  Ты же знаешь, что я тебя люблю, знаешь… Просто поверить не хочешь…
- Врешь… - самолюбие все-таки еще трепыхалось.
- Нет…
И снова поцелуй, теперь уже за маленькое ушко, чтобы прошептать, кажется, в самый мозг:
- Правда… Люблю тебя… Тебя одну…
- Нет… - гордыня выстрелила последний залп.
- Да… И брось глупости говорить… –  и только после этого Андрей накрыл ее рот своим.
И Катя поняла, что проиграла, но не Андрею, нет! Самой себе… Все, что поддерживало в ней обиду, злость, жесткость по отношению к мужу, растаяло… Она тут же ответила на поцелуй и прогнулась в его руках.
Мозг Жданова дал сбой. Он потерял контроль над ситуацией и стал расстегивать пуговицы на ее кофточке.
Как он ее любит! Как он ее желает! И он не мог поступить иначе…
- Ка-тя…
- Не-...
- Катенька…
Его рот накрыл ее губы и начал ласкать, прося прощения, умоляя сдаться, даря сладкое наслаждение, надежду, веру и … любовь…
- Андрей!
- Кать…
Тоненькая, воздушная кофточка тихо-тихо упала на пол…  А руки крепче обняли девичье тело… А губы начали целовать уже ее всю… Там, где могли прикоснуться…
- Нена…
- Катюша…
И снова поцелуй в губы.
- Кать… Солнышко мое… Как же я без тебя все это время… Жизнь моя… Прости… Я знаю, как тебе было больно… Мне тоже больно… Правда… Ка-тя…
- Ненавижу…
Ей удалось-таки выговорить это слово, но оно не было сказано с тем смыслом, в котором его понял Жданов… Это слово вырвалось как-то по инерции, а вернуть его было уже невозможно. Это тихое «Ненавижу» отрезвило мужчину, и он остановился…
- Знаю, что ненавидишь…– ответил Андрей и слегка отстранился. – Знаю… Потому и не буду продолжать…
Он шумно выдохнул, отведя глаза от совершенно растерянной жены, стоящей перед ним в одних брюках и шелковом корсаже с отделкой из кружев.
- Просто я хотел показать, что…
- Что ты еще больший подлец, чем я думала? – внезапно перебила его Катя, которая уже приняла самое важное решение в своей жизни и точно знала, какой смысл придавала своему «Ненавижу…».
- Что?
- Неужели ты, не дослушав фразу до конца, сделаешь свой вывод?
- Кать, ты о чем?
- А о том, что мы все время, что мы знакомы, ни черта меня не слушаешь! Ты всегда мной руководишь!
- Потому что ты это позволяешь! – сорвался Жданов. - Ты сама! С самого начала, ты почему-то выделила из всех меня! Кать!!!
- Я?!!!
- Да, ты! Ты… Ты… Ты даришь такое счастье, когда просто стоишь рядом, когда говоришь что-то, когда… когда любишь, Кать… Это так жестоко было… Подарить это счастье, открыть завесу, показать мир во всех красках, вдохнуть в меня жизнь, научить чему-то хорошему и отнять все это, просто исчезнув! Так нельзя… Да, я подонок, но… Но я это понял… Понял! И я тебя люблю… Я первый раз в жизни понял, что такое любить, понимаешь? Любить так, чтобы отдавать, а не только забирать… Дарить что-то не вещественное, а… вот отсюда…
Андрей прижал ладонь к сердцу…
- Вот отсюда, чтобы тому, кого любишь, было хорошо… Господи, Кать… Я виноват, но тебе надо было мне все рассказать… Я же трус… Я так боялся тебя потерять, что язык немел… Ладони холодели, сердце останавливалось… Ка-ать…
Катерина замерла на месте и вдруг положила на плечо Андрея руку.
- Ты не хочешь меня дослушать сейчас?
Он посмотрел на нее, и внезапно в горле все пересохло…
- Хочешь?
- Говори…
Катя выдохнула:
- Глупый какой…
Руки мужа вновь обхватили ее за талию, но она ничего не сделала, чтобы вырваться из его объятий, а наоборот, подняла руку и нежно дотронулась до его лица. Тот оторопел…
- А ты знаешь, что я засыпаю – счастливая и спокойная – только после того, как почувствую твою руку на своем теле?... Знаешь?
Андрей отрицательно покачал головой, а Катя дотронулась другой рукой до его груди и буркнула немного сердито:
- Душ ледяной… А я-то думаю, где он все время простывает и носом хлюпает то и дело?
- Кать…
И они глянули друг другу в глаза. Девушка молчала, а потом, как перед прыжком в воду, набрала в легкие воздуху и начала говорить:
- Я хотела сказать, что… Ненавижу за то, что можешь остановиться сейчас…
- Что?...
Жданов стоял и просто смотрел на женщину, которая с замиранием сердца ждала его реакции на свои слова…
Прошла минута, вторая…
- Кать… Что это значит?
- Это значит, что ты идиот! – Катерина резко развернулась и хотела, было уйти, но Андрей не дал этого сделать.
Его глаза засияли счастьем, таким огромным, что у девушки снова сбилось дыхание.
- Андрей… Андрей… Прекрати..
- Кать… Не могу… Я больше всего на свете не хочу, чтобы ты меня возненавидела…
- Андрей...
- Кать…
- Анд-рей…
- Ка-тень-ка…
И все… Все с этого только началось… То, что долгое время сдерживали в себе эти двое, выплеснулось наружу и захлестнуло их с головой…
Он целовал ее и не никак мог остановиться, к своей необычайной радости чувствуя, что и жена сама этого хочет. Постепенно страстные ласки превратились просто в жестокие и жадные… Андрей неимоверным усилием смог оторваться от желанного и такого сладкого рта и сказать:
- Кать, прости, я просто так долго ждал…
- За что прощать?… Я тоже так ждала этого… Так долго ждала… А нежность… Нежность будет потом… Чуть позже… Правда? – ее глаза, укрытые дымкой страсти, казалось, проникали в самую душу.
- Правда…
И жадные поцелуи продолжились. В железных объятиях Андрея Катя испытала именно то, о чем так давно мечтала и думала, что потеряла навсегда.
- Кать, я так боюсь тебя испугать… - тихо сказал Андрей и слегка отстранился от нее.
Катерина не дала ему сделать шаг назад и, взяв в ладошки его лицо, прекрасно помня его излюбленную манеру целоваться, и прошептала:
- Пока я не встретила тебя, я не знала, что такое настоящая любовь. Неужели ты думаешь, что можешь меня чем-то напугать? Любимый мой…
Она всегда чувствовала его, как саму себя, а потому просто обняла его  трепещущее, живое, теплое тело, и начала ласкать. Кто научил ее этому чувственному способу мучения, было неизвестно, только это стало последней каплей для измотанного и любящего мужчины… Андрей понял, что пропал окончательно. Для него уже никто не имел значения, кроме этого маленького и такого любимого человечка… Он забыл про вся и всех, обо всем в мире и вообще забыл про мир… Была только Катя… Плевать на все! Если уж начали, то надо так, чтоб все горело и бурлило и «пропадай моя телега всем четвертым колесом!»! Так, чтобы страсть, наконец-то смогла хоть на капелюшечку утолиться!
- Кать… - Жданов схватил жену за запястья, и она посмотрела ему в лицо.
Немедленно по ее коже забегали мурашки, как от холода. Такого лица она не видела у мужа никогда.
- Андрей…
- Катька… Я больше не могу… Что ж ты вытворяешь-то со мной?
Девушка молчала и смотрела, как Андрей, сжавший ее плечи, резко притянул ее к себе и впился поцелуем в губы.
Ни ужаса, ни паники не было… Был только восторг – пьянящий и искрящийся, подобно шампанскому в бокале. Девушка погладила мужа по щеке, и тот, схватив ее в охапку, ворвался в спальню.
С этого мгновения он как бы разделился на двух человек, один из которых смотрел на другого со стороны и ужасался. Где?! Где тот самый Андрей Жданов, о терпении и нежности которого в постели, слагали легенды? Где он?! Андрей просто обезумел.
- Кать… Черт! Где ты купила эти брюки? Пояс этот чертов… Застежка-то где?...
Казалось, еще немного, и он разорвет жену на части…
- Андрей… Подожди…  Ну, подожди, послушай… - язык еле ворочался, потому что томная и жаркая волна желания уже захватила Катю, и она почувствовала ответное возбуждение. Девушка вскрикнула.
- Я слышу, я слушаю… Кать, да… Слушаю… Ты со мной – вот, что самое главное…
- Правда?
- Правда… Говори…
- Андрюш… Там молния потайная… Сбоку, а не спереди…
- Черт! – и сумасшедшие руки добрались до желанной цели, сжав нежную кожу.
Катерина даже пошатнулась от того всполоха пламени, который обжег все ее существо. Глаза заволокло будто туманом, комната погрузилась в сумрак, но Андрея она видела по-прежнему прекрасно. Его вид вызвал у нее глубокое удовлетворение: его глаза неукротимо пылали, и этот огонь, пылающий внутри его тела, казалось, вот-вот прожжет ее насквозь.
Андрей опрокинул жену на кровать, а потом почему-то поставил  на  колени.  Она же угадала его намерения и изогнулась, откинув голову назад и тряхнув волосами. Через мгновение она застонала, потому что Андрей царапнул ее зубами по горлу, а рукой сжал ее грудь.
Мужчина утратил всякую способность мыслить. До этого, лаская и любя Катерину, он сохранял  хотя  бы  видимость спокойствия и некоторого  хладнокровия. Старался быть неторопливым, нежным, ласковым… Но сейчас, в настоящую минуту, он напоминал больного любовной лихорадкой, так как совершенно забыл о том, кто такой цивилизованный человек.
В его груди, сердце, душе, крови бушевало просто адское пламя сладострастия, которое сжигало все на своем пути, и сдержанность в том числе. Ему хотелось, чтобы Катя в его объятиях извивалась и кричала его имя. И ему это удалось.
Андрей легко разорвал кружевной корсаж, который показался ему слишком трудным препятствием на пути к Кате, и припал губами к обнаженной груди жены. Та судорожно вцепилась ему в волосы, а потом прижала его к себе еще крепче.
Его губы и язык скользили по всему ее телу, заставляя таять и гореть, расслабляться и напрягаться вновь. Когда Андрей, полностью обнаженный лег на нее, Катя приглушенно ахнула, дернулась и вскрикнула от восторга. Как же она скучала по нему! От одного прикосновения этого любимого тела ей  почудилось, что она умирает. Все в них горело, как в пламени горна, а от страшного напряжения, казалось, что еще немного, и кожа, и мышцы, не вынеся всего этого, лопнут. И от двух любящих людей останутся только комок дрыгающихся оголенных нервов и смешение сумасшедших и невыразимых желаний.
Катя была на вершине восторга. Все в ней пело от восхищения, и она торопилась познать с Андреем то, что уже было у них вдвоем. Девушка, приподнявшись, обхватила мужа за шею и притянула к себе. Они переплелись друг с другом и начали просто кататься по простыням, превращаясь в единое целое. Ее ласки стали такими же сумасшедшими, дерзкими и неистовыми, как и ласки Андрея.
- Любимый мой… Сейчас…
- Да, Кать… Я иду к тебе… Я люблю тебя!
- Андрей! Я люблю тебя! Андрей!
Ничто и никто в этом мире не смог бы остановить Жданова. Его руки скользнули по нежной коже, покрывшейся мелкими бисеринками пота, и приподняли бедра Кати, для того, чтобы он мог проникнуть в нее как можно глубже. И вот, этот момент настал, и Катя, чувствуя, как муж заполняет ее изнутри, закричала от охватившего ее счастья. Они задвигались в бешеном ритме. Глаза Кати стали почти черными, а наслаждение, которое испытывал Андрей, граничило со сладкой болью…
И на самом пике блаженства одновременно крикнули: «Люблю!!!» и замерли друг у друга в объятиях…
Спустя какое-то время, Жданов лег на кровать и в ужасе оттого, что он только что сделал с Катей, которая заслуживала только нежности и ласки, уставился в потолок.
Неужели все то, чего он добился за все эти недели, было потеряно? Что же он сотворил?
Но тут Катя, тело которой слегка подрагивало, положила голову на плечо мужа.
- Кать… Господи… Я хотел вовсе не так… Я совсем забыл о контроле…
- А разве он нужен сейчас? – вдруг задала Катя вопрос и довольно улыбнулась.
- Кать, - изумленно посмотрел на нее муж. – Я же тебе синяков наставил столько, сколько у тебя, наверное, за всю жизнь не было…
- Вот это-то и здорово! – выгнулась Катерина и улыбнулась еще шире, чувствуя, как одновременно и напряжено и расслабленно ее тело.
Между ними все сразу стало легко и просто, будто не было никаких ссор и недосказанности, боли и обид. Осталась только одна любовь…
- Не понимаю…
Катерина осторожно повернулась и погладила мужа по груди.
- Андрюш… Ты уже был со мной ласковым и нежным… Особенно в гостинице… Помнишь? … По глазам вижу, что помнишь… А я всегда мечтала, чтобы ты хотя бы раз не смог сдержаться из-за меня… Рванул бы на мне одежду, опрокинул на пол или на стол… Ну, что-нибудь в этом роде… Я вообще, так долго тянула, потому что от тебя первого шага ждала… Дикого такого… И ты мои желания угадал…
- Катька… - пораженно выдохнул Андрей, а жена уже легла на него и взъерошила его волосы.
- Каждая женщина об этом мечтает, Андрей… Только не каждая сознается…
Они несколько мгновений смотрели друг другу в глаза.
- Я же с самого первого дня, когда ушла, мечтала, что ты меня отыщешь, мешок на голову накинешь и увезешь… Далеко-далеко! Чтоб не нашел никто, и все мне объяснишь… Я даже сама от себя это скрывала, но так хотела…
Она поцеловала мужа в грудь, чувствуя чуть солоноватый привкус его пота.
- Значит, ты думаешь, что напугал меня…
Андрей порывисто сел на кровати.
- Я знаю, что напугал… Я же только о себе думал!
- И я тоже… Разве ты не заметил? Мне так понравилась эта форма нашего эгоизма… Может, теперь, подумаем  друг о друге?
- Катюш… - рука Андрея сжала ее пальчики.
- Я люблю тебя, Андрей… Люблю… Люблю… Люблю…
Девушка села на кровати рядом с мужем и начала целовать его.
- Катенька… Родная… Любимая…
- Я с тобой… Я люблю тебя… И больше никуда не уйду…
- А кто это тебя вообще отпустит? – улыбнулся Жданов и снова опрокинул жену на спину…
- Я, пока тебя не было, думал что забыл твое тело, а нет… Я помню все: твой вкус, твой запах… От одних этих воспоминаний просто с ума сходил…
- Я тоже… Ты мне даже наяву однажды пригрезился…
- Правда?
- Правда…
- Значит, ты все-таки по мне скучала, - удовлетворенно улыбнулся Жданов, запасаясь терпением и нежностью: дикости и варварства на сегодня было достаточно.
Вопрос был только в одном: как сдержаться-то?… Но надо!
Любые прикосновения были обжигающими, а чувства, которые они вызывали такими острыми, что Катя то и дело вздрагивала.
- Скучала – это не то слово, Андрюш…
- Дурочка моя…
Жданов потерся своим носом о ее милый носик, и Катя вдруг рассмеялась.
- Что такое?
- Ты знаешь, я всегда думала, какое имя можно тебе дать.
- В смысле?
- Ну, ты вот, зовешь меня котенком, так?
- Так… - губы мужчины целовали уже шею жены.
- Вот я и тебе такое нежное имечко искала. И, представляешь, нашла!
- И какое же?… - Андрей целовал грудь Кати.
- Мой слоник!
Жданов удивленно замер, а потом поднялся над ней и возмущенно посмотрел на жену.
- Кто?
- Слоник!
- Ни фига себе, как говорит Колька! Это почему это?
- А у тебя хороший хоботок!
- Нос как нос, - обиделся, было, Андрей, но тут Катя расхохоталась и даже забила ногами по кровати от смеха.
- Пошлячка! – рассмеялся Жданов вслед за женой. – Вот уж от кого не ожидал!
- Чего?
- Да, такого!
- А чего такого?
- Ну, сравнения.
- А что? У тебя нос даже очень симпатичный… - и Катерина снова рассмеялась.
- Ну, держись, котенок… Твой слоник протрубил атаку своим хоботком!
- Так у тебя все-таки остался насморк… От ледяного-то душа!
- В ближайшее время он мне не понадобится… Так ведь?
- Точно… Только горячие ванны…
- Вместе…
- Обязательно…
- Люблю тебя, Кать… Люблю…Как тебе в голову только могло прийти то, что мне нужен кто-то другой, Кать… Зачем тебе надо было исчезать, когда ты была мне так нужна?... Катенька…
- Больше никогда… Никогда тебя не оставлю… Родной мой… Не отдам никому…
- Моя! Моя! Моя! – повторял и повторял Андрей, целуя жену, а та испытывала и ликование, и трепет, и восторг, и она чувствовала только одно – что она себе больше не принадлежит. С этого момента она стала принадлежать Андрею и знала, что и его самого может назвать своим и только своим.
И ночь потонула в нежности и любви двух супругов, которые, наконец-таки, стали мужем и женой на самом деле.

0

17

Глава 18.
«А по утру они проснулись…».
(В.М. Шукшин)

Солнечный свет едва пробивался через задернутые шторы, боясь потревожить сон спящих. Наконец, когда один весьма наглый солнечный лучик, прыгнул Андрею на лицо, тот сначала сморщился, как печеное яблоко, а потом открыл глаза и, просияв от счастья и умиротворения, прижался к жене. Та, улыбнулась во сне и потянулась, не открывая глаз. Ее тело само по себе ответило на приближение мужа. Жданов нежно дотронулся до щеки жены и, поняв, что та не спит, спросил.
- Катюш… Ты счастлива? Только честно…
- Очень-очень счастлива…
- А ты… Кать… Ты простила меня за… за наше начало?
Катя открыла глаза и несколько удивленно посмотрела на мужа.
- Андрей… Я давно тебя простила… Ты же во мне, а как мне на себя сердиться можно? Еще, когда была в Египте простила… Правда, не думала, что так трудно будет прожить не видя тебя… Не чувствуя, как я планировала… Я себя боялась… Ведь простить-то я тебя простила, а разлюбить…
- Что Кать?
- Разлюбить не смогла…
- Значит… Ты меня любишь?
- Ты же знаешь…
- Катя! Ну, скажи! Я хочу услышать… Кать… Катя… Ну?
- Это приказ?
- Да! Кать… Ну, пожалуйста…
Катерина обняла напряженное тело мужа и горячо прошептала:
- Глупенький мой… Конечно, я тебя люблю… Люблю… Люблю, Андрей…
- Счастье мое… Жена моя… Маленькая, драгоценная женушка… Моя! Самая восхитительная на свете!
Ладони Андрея тихонечко дотронулись до тела жены, и она вздрогнула.
- А как же твоя свобода?
- А разве я сейчас не свободен? Свободен, только… Только немножко по-другому, чем раньше… А по-старому я и не хочу больше… Я хочу быть с тобой…
- А как же гонка за моделями?
- Я за тобой устал гоняться, Кать! Мне и этих гонок с лихвой хватило! Ведь, я-то за тобой буду бегать и дальше, а вот если что я выкину, то…
- То?…
- То ты за мной не побежишь… Ты сильная, а я – слабый… Я без тебя не смогу… И не хочу без тебя больше…
- Это я-то сильная?
Катя села на их постели.
- Андрюшка, милый… Я же сильная только внешне, а вот тут… - и она дотронулась до сердца. - Я все та же девочка с косичками, которая хочет, чтобы ее защитили, согрели, любили…
- Кать… - мужчина обнял ее за плечи, сев рядом. - Я же с тобой… Я всегда буду с тобой, веришь?
- Верю… Только я хочу, чтоб так все время… Только так…
- А так и будет… Я же теперь твой муж! А значит, что… Значит, я тебя должен беречь и любить!
- Это у тебя здорово получается!
- Ага! Значит, все ж таки, муж из меня получился неплохой, да?
- Очень даже! Только вот… Ты все сейчас так говоришь удивительно…
- Как?
- Так, будто между нами все это уже давно-давно…
- А разве нет?... Кать… Я… Я так тебя люблю, что все это… пошел на все это только потому, чтобы тебя не потерять… Если бы ты только знала, как я испугался, когда увидел тебя с этим… Поварешкиным… Я и не знал, что можно так страдать… И от любви, и от ревности, и от глупости своей… Кать… Я ведь даже подумал, что все… Поздно… Но потом… потом решил иначе!
Катя тихо рассмеялась:
- Да уж! А если ты что-то решишь, то…
- То все! – Жданов крепче прижал жену к себе и тоже улыбнулся. – Вот теперь ты от меня не убежишь… НИКОГДА!
- И не собираюсь даже!
- А кто тебя знает?
- Ты… Я же ведь твоя… И только твоя, Андрюш…
- Да… Моя… Ты  моя, маленькая, родная, любимая.., Катюш, я ведь понял, что ты всегда была моей… Я вот только, дурак, что сразу не увидел этого. Ты с самого начала была моей неотъемлемой частью. Меня самого, моей работы, моей души, моей жизни… Если б ты только знала, как я взревновал, когда узнал о Кольке! Я ж с ума сошел! Вот только причину ревности определили не правильно… Я же не секретаря ревновал, а женщину… Любимую женщину…
- А вот и врешь! Ты меня тогда еще и не любил вовсе…
- Нет, Кать… Любил… Просто сам не понимал… А с чего бы это я тебя все время лапал, а?
- Как это?
- Неужели не помнишь?
- Ну, с трудом… - Катя была на самом деле в растерянности.
- Ага! А после каждого подписания удачных сделок, что я делал?
- Обнимал, целовал в щеку…
- Вот!
- Да ты со всеми так…
- Не-ет! Не со всеми… А с лесенки тебя снимал… А на руках кружил, тогда, у банка… А уйти никак не мог, тогда, после вечера в «Голубом огоньке»… Я же с тобой никак попрощаться не мог, малыш… Не хотелось уходить, вот хоть тресни! А уж про «IТ – коллекшн» вообще молчу!
- Это когда я вырядилась, как дура…
- Не-ет… Это, когда я твою ножку в своих ладонях держал… Теплую, нежную такую… Даже через чулок чувствовал…
Катерина покраснела.
- А искусственное дыхание… на столе… в моем кабинете… Катька… Я же не с каждым на такую процедуру бы пошел, а с тобой…
- Тебе же, наверное, противно было…
- Ни капельки… Ни чуточки… Я ж до сих пор разницы между дыханием рот в рот и поцелуем не вижу, а это что значит?
- Что?
- Что я уже тогда тебя поцеловать хотел… Тебя, а не кого-то другого… Вот только что ж с меня идиота взять… Не мог сложить два и два… Все пять получалось, а не четыре… Только когда понял, что могу тебя потерять насовсем, тогда и дошло, что не смогу жить без тебя… Не смогу, Кать…
Жена обняла его, а Андрей коснулся губами ее щеки.
- Не смогу без тебя, - его губы не хотели и не собирались отрываться от ее нежной кожи.
- Андрей…
- Хорошая моя… Дорогая… Любимая… - шептал Жданов, а Катя выгибалась в его руках и млела от этих нежных слов. – Катюш, ты, правда, меня любишь?
- Да…
- Не так скажи… По другому…
- Я совершенно…  в этом… уверена…
- Кать… Опять  не так…
Девушка взяла в свои ладони его лицо и сказала, медленно, почти по складам:
- Я люблю тебя, Андрей Жданов… С самой нашей первой встречи в коридоре «ZIMALETTO»…
- Что? – замер Андрей от ее неожиданного признания.
- Что слышишь…
Катя  не смогла сдержать улыбки.
- Я тогда на Таню Пончеву налетела, у нее выпал кусок торта. Я стала помогать собрать ей крошки, и вдруг… Вдруг ты… «Танечка, ну, как же вы так … Руками… С пола…». И…
- И что?
- И все… Пропало мое бедное сердечко…
- Катька… Я идиот… Кать…
- Нет, не идиот… Ты – тугодум, Жданов, а это - большая разница. Согласись!
- Катюш, ну, как я не мог заметить, что ты меня любишь, а? Как?
- Очень просто… Ты просто относился ко мне как к чему-то должному… Постоянному… Неодушевленному…
- Кать! Ну, что ты говоришь?
- Но ведь это было… Хорошо, что сейчас все по-другому…
- Катенька… Я дурак… Просто полный дурак. Я знаю, что тогда совершил глупость, что усомнился в тебе, но я уже сказал почему – я тебя ревновал, а как признаться в своих чувствах, уже потом, когда полюбил, не знал… Ну, не умею я ухаживать!
- Да… Тебе удается только с налету вступать в брак! – и Катерина рассмеялась.
- Да… Этого не отнять… Кать… Скажи еще раз…
- Я люблю тебя… Люблю… Люблю, Андрей…
Губы их встретились, и шутливый тон разговора исчез.
- Я люблю тебя, Катюш… Я восхищаюсь тобой, родная… Я  боготворю тебя, - Катерина удивленно смотрела на мужа, в голосе которого сплелись воедино и любовь, и нежность, и страсть, и жажда обладания и… странная непреклонность и твердость. – Но запомни, Кать… Я больше никогда, слышишь, никогда, Кать, и это очень-очень важно, никогда  и никуда тебя не отпущу… Даже если ты захочешь… Я найду способ тебя переубедить…
Это говорил собственник, причем, страшных масштабов. От той властности, которая прозвучала в этих его словах, Катя затрепетала. Даже от себя самой она скрывала то, что ей нравилось подчиняться его приказам (не всем, конечно, но большинству!). Сильный, уверенный, властный, - настоящий мужчина – вот каким был ее муж, и о другом Андрее она не мечтала.
- Я не захочу, Андрюш… Никогда… Хоть этим словом не разбрасываются, но я точно знаю… Я буду любить тебя всегда… Я однолюбка страшная… И я рада тому, что ты – мой муж…
- А ты моя первая и последняя любовь… Я так долго искал… Ждал тебя… Кать… Я люблю тебя… Кать…
- Что такое?
- Ничего. Просто хочу услышать твой голос. У тебя удивительный голос… Родной и любимый…
- Правда?
- Да, Кать…
Жданов крепче обнял жену и зарылся лицом в ее волосы.
- Как же я все это время мог быть без тебя? Не понимаю… Не жил просто, а лямку тянул. Ни удовольствия, ни удовлетворения не было…
- А теперь?
- Удовольствие есть, - его руки спустились с ее талии и накрыли ягодицы. – А вот удовлетворение наступает периодически, но тут же поднимается на уровень вверх… Кать…
- Что?
- Я тебя люблю… И снова хочу…
Катерина посмотрела мужу в глаза и прижалась к нему всем телом.
- У нас с тобой всегда и мысли, и чувства были одинаковые.
- А ты о чем?
- О том же самом…
И Андрей, притянув жену к себе, завладел  ее  губами.  Его  бешеная страсть и натиск заставили Катю почувствовать себя беспомощной, и она решила пойти на хитрость, беспрекословно сдавшись ему в плен…
Только при таком раскладе они могли выиграть оба и получить друг от друга все, чего хотели и о чем мечтали.
http://s61.radikal.ru/i174/0909/9d/eccd8aede8a4.jpg

0

18

Эпилог.
«Я в твоих глазах тихо утону,
Чтобы видел ты лишь меня одну.
И в чужом краю стану я травой,
Чтоб вели тебя все пути ко мне одной…

Я к твоим губам нежно прикоснусь
И сотру печаль и развею грусть
Для тебя спою, путь в сердце распахну,
Чтобы ты любил, ты любил меня одну…

На небо улечу за тобой…
На край земли пойду за тобой…
И в воду и в огонь за тобой…
Любимый мой, единственный мой…

Где бы ни был ты, я с тобой всегда,
Я во тьме ночной яркая звезда…
Я твой сладкий сон, я твои мечты
Я всегда с тобой, где бы ни был милый ты…

На небо улечу за тобой…
На край земли пойду за тобой…
И в воду и в огонь за тобой…
Любимый мой, единственный мой…»
(Таисия Повалий)

Катя медленно откинулась на подушки и улыбнулась. Не так уж и давно, она даже представить себе не могла, что будет вот так лежать в кровати Андрея, нежиться под его ласками, и самое удивительное то, что она будет его женой…
Удивительно! Сначала она прибиралась в этой спальне просто как соседка, разбирала и укладывала вещи Андрея, а теперь… Теперь всем этим она занимается как жена! Настоящая! Катя отдалась мужу полностью и, как оказалось, именно этого она и хотела больше всего на свете. Ее сон сбылся наяву! И даже больше…
А Андрей в это самое время смотрел на нее и улыбался, как умалишенный. Как же он скучал по ней все то время, когда ее не было рядом! Сейчас и вспоминать как-то жутко! Как же он скучал… Ему никто кроме нее не был нужен и ни с кем ему не было так удивительно хорошо… И пусть все это в высшей странно, но никаких объяснений ему не нужно было. Ему была просто нужна Катя… Навсегда… До конца жизни… Он нежно дотронулся рукой до ее лица и легко дотронулась до ее губ своими… По телу опять пробежала волна желания… Вот что это, а?! Одно легкое прикосновение, один скромный поцелуй и… И все! Никаких мыслей нет, кроме той, чтобы немедленно сделать ее своей… Вот ничему его жизнь не учит! Ведь дал же себе слово, всегда сначала думать, а потом делать, но когда рядом ОНА… Никаких разумных мыслей не было… Совсем… А все потому, что он ее ЛЮБИТ!
Он любит ее, а она его! Теперь он это точно знал! И пусть пришлось пережить все это, но не зря! Теперь они вместе, и это – главное…
- Катя… Катенька… Катюша - и его руки ласково и нежно взяли родное личико в ладони, а потом спустились ниже – по щекам, шее, груди и остановились…
- Андрей… - тихо прошептала Катя.
- Что? – его жадные горячие ладони обвели тяжелые и упругие полушария грудей, а потом, также медленно, опустились на талию, прижав тело жены к своему.
- Я тебя люблю… - улыбнулась Катя и вздрогнула в руках мужа, как бы отвечая на его нежные и страстные прикосновения.
- Я без тебя не могу, Кать… Я так тебя люблю, родная… - дыхание Жданова сбилось и он прошел тот же маршрут, что только что проделали его руки, губами. Катя тихонечко рассмеялась. Смех ее напоминал едва слышное урчание, а сама она крепче прижалась к Андрею.
Все исчезло… Остался только этот миг и этот мир, который они создали друг для друга сами…
Губы, которые тихонечко шепчут всякие глупости, вызывающие улыбку или учащенное биение сердца, руки, притягивающие к себе того, кого любишь больше всего на свете, разгоряченные тела, жаждущие любви… Катя едва слышно простонала, а Андрей улыбнулся, услышав этот звук, который так любил… Он говорил ему о том, что жена довольна и счастлива, и мужчина хотел сделать это счастье бесконечным…
Через несколько минут, когда Катя коротко вскрикнула: «Андрей!», а Жданов ответил ей ее же именем, эта бесконечность наступила, а счастье заполнило их обоих…
Прошло какое-то время, когда муж и жена, взмокшие, но довольные, застыли в объятиях друг друга и тихо рассмеялись.
- Похоже, сегодня, нам удалось успеть… - улыбнулась Катя.
- Это уж точно, - хохотнул Андрей и протянул жене рубашку, которую совсем недавно снял с нее и бросил на пол. – Одевайся, а то оконфузишься…
- Тебе легче, - притворно надулась Катерина, глядя, как муж, только приподнявшись на кровати, натянул на себя свои любимые «воскресные семейные» трусы.
- Катька! Прекрати!
- Чего прекратить?
- Вот так на меня смотреть…
- Как так?
- Будто сжечь хочешь. Как солнечным лучом через лупу по дереву.
- Не сжечь, а проглотить… Всего… Целиком… И сразу…
- Катька!
И Жданов опрокину жену, только одевшую на себя сорочку, обратно на кровать.
- Катерина Валерьевна!
- Да, Андрей Палыч?
- Я тебя люблю…
И он снова  поцеловал ее, погружая и ее и себя в сладкую истому.
Но реальность очень скоро вернулась, причем, весьма интересным и шумным способом. Раздался грохот, смех, кто-то пробежал по коридору и распахнул дверь спальни Кати и Андрея.
- Опять босиком… – укоризненно протянула Катерина, садясь на кровати.
- Опясь… - солнечно улыбаясь, подтвердила малышка с карими глазами и растрепанными волосами отца, и нежностью личика матери.
Одно мгновение, и она уже в постели родителей. Укутывается в их одеяло, изображая маленькое привидение, и пугает, то маму, то папу. Те, едва сдерживая улыбки, трясутся, как бы от страха, а потом по очереди обнимают и целуют свое сокровище, которое специально прибежало именно за этим рано утром.
- А када мы буем зафакать? – глядя то на Катю, то на Андрея спросила девочка.
- Когда ты умоешься, - стремясь казаться строгим, сказал папа.
- Вмесе с тоой?
- Вместе со мной.
- А я пойду варить кашу, - поднялась с постели Катерина. - Вам манку или пшено?
- Пшено! – хором выдали отец и дочь, не переваривавшие манную кашу.
Катя усмехнулась и накинула халат. Андрей посмотрел на нее говорящим взглядом, взял дочку на руки и направился в ванну.
- Полетели, Анна Андреевна! Нас ждут водные процедуры!
- Ага!
- Смотрите, больно высоту не набирайте, - рассмеялась Катя и отправилась на кухню.
Улыбаясь, она быстро приготовила вкусный, и самое главное, полезный завтрак, и села ждать своих самых дорогих людей…
Странно представить себе: они женаты уже четыре года… Четыре счастливых, удивительно прекрасных года! Конечно, без скандалов не обходилось, но как они потом мирились! Боже мой, как мирились! Именно после одной из таких размолвок и появилась на свет Анька… Их дочка… Такая удивительная и любимая… Женщина мечтательно улыбнулась, вспоминая, как счастлив был тогда Андрей, как она сама радовалась своей беременности… Как родители чуть не сошли с ума оттого, что скоро станут дедушками и бабушками! Когда два с половиной года тому назад в теплый летний полдень на свет родилась их Анька, они с Андреем стали самой настоящей семьей…
Кто бы мог подумать, что шантаж Жданова обернется такой счастливой развязкой?...
Из мечтаний Катерину вывели два объятия: дочери за колени, а мужа за плечи. Она радостно рассмеялась и поцеловала их по очереди: Аньку первой, а Андрея – вторым. Тот насупился.
- Вот! Меня уже и отодвинули на задний план!
- Бессовестный, - укоризненно посмотрела на него жена. – А про утро, значит, ты уже забыл, да?
- А что-то было утром? – смеясь одними глазами, задал вопрос Жданов и тут же получил полотенцем по уху.
- Я тебе в обед еще раз покажу… Когда мои и твои родители поведут Анку в зоопарк…
Это стало неписанной традицией Ждановых-Пушкаревых: брать внучку с собой на целые выходные – сначала к одним бабушке и дедушке, а потом к другим. Так Катя с мужем получали несколько часов в личное распоряжение и немедленно тратили их сами на себя. Так было запланировано и на сегодня, а потому Андрей многообещающе улыбнулся жене и усадил дочь завтракать.
Раздался телефонный звонок.
- Ну, кому еще по утрам не спится? – пробурчал Жданов.
- Может Роман? Вдруг уже сделал Шуре предложение?
Да!!! Величайший ловелас Москвы и ее окрестностей попал в те же сети, что и его лучший друг – Роман Дмитрич влюбился в свою секретаршу!
- Все может быть, - рассмеялся Жданов, беря трубку. – Алло!
Не прошло и секунды, как на его лице улыбка расплылась еще шире:
- Колька! Здорово! Вы уже вернулись? И дела как?... Ладно, ладно… даю уже… Кать, тебя Зорькин требует.
Женщина взяла трубку из ладони мужа и поприветствовала друга, наконец-то вернувшегося из отпуска вместе со своей женой и сыном.
Ничего удивительного в том факте не было бы, если бы его женой не была… КИРА ВОРОПАЕВА! Их отношения кардинальным образом изменились после той неудачной поездки в лифте. Все то время, которое Воропаева провела с сестрой на отдыхе, она постоянно ловила себя на мысли о том, что вспоминает одного недотёпистого паренька, и никак не могла понять, почему? По возвращении, девушка отметила, что пара «Катя+Андрей» отчего-то перестала ее раздражать. Странно было только одно: Кире хотелось теперь только одного, чтобы ее любили точно также, как Катю. Поклонники, которые раньше побаивались Жданова, страшно раздражали, и вот однажды…
Однажды их пути с Николаем Зорькиным снова пересеклись: им пришлось ужинать вместе в одном из ресторанов. Слова за слово – снова разговорились и… И Кира впервые за долгие месяцы почувствовала себя по-настоящему живой. Как-то само собой получилось, что с Николаем она начала встречаться каждый вечер не по работе, а просто так, и каждая встреча с ним раскрывала девушке все богатство его души. Души, которую Кира и полюбила. Боже, как она ревновала его к Вике! Но зря… Смелости Кольки хватило на признание в любви и…
Короче говоря, все дело закончилось свадьбой и почти моментальной беременностью Киры. Враждовать с Катериной и Андреем она просто не смогла: Колька своей единственной подругой ей все уши прожужжал, а потом, как-то совсем незаметно, женщины смогли найти между собой общий язык. Катя как-то призналась, что завидует Зорькиным из-за того, что у них сразу же родился малыш – Юрка, в котором мать души не чаяла. Так, нежданно-негаданно, Кира Воропаева нашла свое счастье…
И вот теперь Зорькин приглашал Катерину с Андреем на ужин, чтобы рассказать о проведенном на Карибах отпуске.
- Зорькин! Давай завтра, а? Мы Аньку с собой прихватим, чтоб Юрику скучно не было.
- Опять, что ли свидание задумали? – хрюкнул в трубку Колька.
- Зорькин, не лезь не в свое дело…
- Да, ладно, ладно… Завтра, так завтра… Крестницу мою поцелуй… Мы ей подарков приволокли – вагон и маленькую тележку… Короче, до встречи!
- Давай! – и Катя отключила телефон.
- Что, приглашают на лекцию о Карибских островах?
- Ага, завтра ужинаем вместе.
- Слава Богу, завтра!
- А что это ты так обрадовался?
- Кто-то обещал повторить кое-что специально для меня сегодня, вот я и думаю, что не стоит отвлекаться на посторонние темы…
Его бархатный голос околдовывал и пленял, заставляя забыть обо всем и обо всех, а потому супруги Ждановы не сразу услышали звонок, раздавшийся из коридора.
- Мам, пап! Это бауйи с дудуями пйишйи! – раздалось шлёпанье босых ножек по полу.
- Анька, только не босиком! – хором крикнули родители, и пошли открывать дверь.
- Ну, а я что говорил? – удовлетворенно хмыкнул Валерий Сергеич. – Спали еще! Вы хоть позавтракать-то успели, дети?
- Пап! – вспыхнула Катерина, а Андрей только рассмеялся в ответ на шутливый вопрос тестя.
- Андрюша, здравствуй! – расцеловала зятя Елена Санна. – Я тут вам пирожков немного принесла и блинчиков с начинками разными. Куда положить?
- ЕленСанн, да Катя и так нас как на убой кормит! – расцвел в улыбке счастливый зять.
- Ну, а теперь я немного подкормлю!
Пока «бабушка Йена» и деда «Вайеа» возились с любимой и ненаглядной внучкой, к сыну с невесткой поднялись и Павел с Маргаритой.
- Где моё солнышко? – прямо с порога спросила Жданова и тут же получила ответ, в виде восторженного вопля «бауйя Йита!» и маленькой девочки, которая кинулась с ней обниматься.
- А дедушке что-нибудь перепадет? – спросил, улыбаясь, Павел Олегович, помолодевший сразу лет на десять в тот момент, как увидел Аньку.
- Дуйя! – и девочка оказалась уже в его объятиях.
- Катенька! – Маргарита обняла невестку и расцеловала ее в обе щеки. – Как же мы соскучились за эту неделю в Лондоне! Подарков привезли всем, но это не главное… Леночка, Валера, может, сначала сходим сегодня в цирк? Мы пока с Пашей ехали, видели столько афиш! Анечке это будет интересно.
- Ой, набалуете вы все ребенка! – покачала головой Катя.
- Так внучка-то одна! – громогласно заявил Валерий. – Вот если бы вы с Андрюхой над этим вопросом еще поработали…
- Папа! – покраснела молодая женщина.
- А что папа? Что папа? Второй ребенок просто необходим!
- Вот и я про то же, - присоединился к тестю Андрей, обнимая жену за талию. – Я так думаю, что решение данной проблемы уже не за горами… Ух-ты!
Катерина ловко двинула мужу локтем под ребра и снова покраснела.
- Ну, ладно… - улыбаясь, сказала Елена. – Мы, я думаю, часов в шесть прибудем… Занимайтесь тут своими проблемами, а мы найдем, чем себя занять. Хорошо, что хоть ребенка уже одели!
- И сами оделись, - подмигнула сыну Маргарита и задорно рассмеялась.
С каждым днем, она все больше и больше убеждалась в том, что сын не ошибся с выбором жены. Катя стала ей как родная, а уж после рождения Анны, Маргарита называла е только Катенька или доченька. Павел, давно принявший Катю в свое сердце, тоже был счастлив от того, что стал дедом, а уж про Пушкаревых и говорить было не нужно. И Валерий, и Елена души не чаяли во внучке. И при всем при этом девочка росла совершенно не избалованной. Наверное, были сильны гены матери, которая до сих пор поражала мужа своей непритязательностью.
И вот, наряженная Анечка в сопровождении целой свиты из бабушек и дедушек пошла в «культпоход».
На выходе Валерий шепнул жене:
- Ну, мать… Теперь у наших действительно все в порядке. Глядишь, скоро и внучок появится… А то зря, что ли, каждый раз, когда они к нам приходят, у нас диван так скрипит, что…
- Валера… - шикнула на него Елена. – Прекрати, это их личное дело!
- Конечно, но и наше тоже! Внука нам надо, вот что!
И Валерий Сергеич осторожно закрыл за собой дверь в квартиру дочери и зятя…
А Катя с Андреем…
Катя с Андреем остались одни…
- Кать…
- Что?
- А теперь ты поняла, почему я тогда сделал тебе предложение?
Катерина подошла к мужу, запустила руку в его густые темные волосы и посмотрела в его горящие бесстыжие глаза, которые мгновенно заволокло дымкой страсти.
- Давно поняла… И нисколько не жалею, что вышла за тебя замуж…
Их губы двинулись, было навстречу друг другу, но женщина вдруг замерла.
- Правда, одна вещь, о которой я сожалею, есть…
- И какая же? – нахмурился Андрей.
- Я все думаю, ты и правда уволок бы меня в бытовку тогда, в ЗАГСе, если бы сказала «нет»?
- Да, - прошептал Жданов, потеплевшим голосом.
- Вот об этой бытовке я и жалею, -  рассмеялась Катя, переведя взгляд на влажные губы мужа.
- Не стоит… Потому что в нашей кровати нам все удается намного лучше, - слегка охрипшим голосом ответил Андрей и, подхватив жену на руки, отправился с ней в спальню…

…Остается только сказать, что ровно через девять месяцев Катерина Валерьевна и Андрей Павлович Ждановы стали родителями вдвойне, подарив своим бабушкам и дедушкам сразу двойню. Двух веселых, жизнерадостных детишек, как по плану Андрея – мальчика и девочку, которых, не мудрствуя лукаво, решили назвать Павлом и Валерией.
- Ну, программа-максимум выполнена? – смеясь, спросила мужа Катерина.
- Катька! Какой же я счастливый, что ты тогда нашу компанию выбрала!
- Ты прав. Осталась бы я в Ллойд Моррисе и…
- Замолчи… Лучше поцелуй меня…
- Слава Богу, догадался о моем желании, - обняла мужа Катерина. – А я уж думала, совсем от счастья с ума сошел, и про меня забыл…
- Никогда…
- Я тебя люблю…
- Я тоже тебя люблю… Кать… Больше всех на свете…
Так и вышло, что Андрей не зря разработал план по возвращению любимой тем зимним вечером…
Именно в тот миг СЧАСТЬЕ решило вернуться к ним обоим, чтобы поселиться в их семье навсегда и присутствовать везде и всюду.
Даже в таких мелочах, как забавная открытка, подаренная Андреем своей Катеньке…
Или улыбка Анюты…
Или смех близнецов…
Или пирожки Елены Санны и шутки Валерь Сергеича…
Или спокойствие Павла Олеговича и такт Маргариты Рудольфовны…
Или простое объятие двух людей, которые любили целую вечность, и будут любить друг друга еще столько же…
http://s50.radikal.ru/i129/0909/39/0a83c58dd6c2.jpg
КОНЕЦ

0

19

Вот. Первый рассказик в АРХИВ попал.
Завтра еще что-нибудь перекину.
Спасибо всем за время, которое делите со мной.

0

20

классный рассказ и фото просто супер

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » Леночек » Брак поневоле