Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » Леночек » ВМЕСТЕ


ВМЕСТЕ

Сообщений 1 страница 20 из 38

1

Вместе...
Альтернативный вариант
Пейринг: Андрей/Катя

Перечитывая ваши отзывы, высоко ценю вашу оценку образов родителей Кати... Но еще одит мотив сюжета мне не дает покоя! Помните, как везде и всюду говорили о том, что Катя беременна? Вот я и подумала, а почему бы малышке не быть раньше? Где-нибудь сразу после раскрытия заговора Андрея и Романа? Решила попытаться что-то и на этом поприще создать. Больно мысли навязчивые... Может кто-то еще заглянет на огонек...
Этот рассказик будет заметно короче. Просто здесь хочется одну мысль довести сразу до конца. А как получится - судить вам!

Возвращаемся мысленно в тот момент, когда Катя прочитала инструкцию и осталась одна в кабинете Андрея... С этого-то момента и начнется мое повествование...

Где-то в глубине измученной души
Появилось вновь потерянное чувство
Отчего я плачу, отчего смеюсь?
Отчего мне радостно и грустно?

Может, это ты, может, это я
Пожелали в час волшебный и чудесный
Маленький секрет большой любви,
Что у нас родился – дар небесный.

Маленький секрет большой любви,
Все равно известным станет поздно или рано.
Маленький секрет большой любви,
Первый раз сказал сегодня: «Мама!»

Все, что раньше было у меня,
Как написано в счастливой сказке,
Это только ты - любовь моя
И еще немного материнской ласки.

Как хотелось что-то рассказать,
Или просто поболтать по-братски,
Маленький секрет большой любви,
Тихо закрывает свои глазки…

Маленький секрет большой любви,
Все равно известным станет поздно или рано.
Маленький секрет большой любви,
Первый раз сказал сегодня: «Мама!»

Жданов, сияющий и довольный, приехал из банка, зашел к себе в кабинет и…
И тут натолкнулся на безжизненный взгляд своей помощницы, в руках которой было несколько листов исписанной бумаги и разноцветный пакет, на котором размашистый почерк Малиновского оставил свой след: «Спасти рядового Жданова». Сердце мужчины замерло. Он понял, что это за «подарочек» и срочная депеша…
«Я не хочу… Не хочу, чтобы все закончилось!» - крикнул кто-то в сердце Жданова совершенно неожиданное, и тут до его ушей донеслось:
- Скажи… - вдруг тихо сказала девушка. – Тебе… Со мной очень противно было?
Жданов ринулся, было к ней, но был остановлен резким возгласом и взмахом руки.
- Нет! Не прикасайся ко мне… Больше никогда…
- Кать, ты не понимаешь…
- Я все прекрасно понимаю… Я же умею читать… Делать выводы… И сопоставлять факты тоже…
- Кать, я люблю тебя!
- Не надо больше врать… И не волнуйтесь… Ваша компания никуда не денется… Ни НИКА-мода, ни я, ни, тем более, Колька на нее не претендуем… А теперь, простите, мне надо работать…
И Пушкарева сделала шаг к выходу из кабинета. Андрей перехватил ее и прижал к себе, стараясь поцеловать, но девушка изворачивалась, как могла.
- Кать… Я люблю тебя!
- Любите? Да разве так любят… Так убивают, Андрей Палыч… Вы меня просто уничтожили… У меня будто… сердце остановилось… Я даже не чувствую ничего… Я хочу, чтобы все это поскорее закончилось, слышите? Закончилось и прошло, как страшный сон…
- Кать, послушай, Катенька…
- Прекратите… Прекратите… Не надо! Не надо больше издеваться надо мной!
Руки Андрея поникли от той ненависти, которая прозвучала в ее голосе, а сердце замерло от осознания одного удивительного факта: он – Андрей Жданов – впервые влюбился по-настоящему! В Катю… В Катю Пушкареву…
Он внезапно взмок, по голове, будто кто-то саданул обухом, а в мозгу билась одна-единственная мысль: «Она меня ненавидит… Ненавидит… Ненавидит…». И от этой мысли хотелось кричать, как от страшной боли.
Пушкарева прислонилась к стене, и, посмотрев на нее, Андрей решил снова попытаться объяснить все.
- Кать… Послушай…
- Не хочу… Да, и смысла это больше никакого не имеет…
Голос поникший, бесцветный…
- Вы, если не хотите трудностей и осложнений, просто оставьте меня в покое… Сделайте вид, что не было ничего… А потом, когда все с компанией утрясется, то и я уйду… Чтоб не маячить у вас перед глазами…
- Кать…
- Все… Прекратите, пожалуйста… Все кончено… Насовсем… А теперь, с Вашего разрешения я пойду… Устала…
- Катя…
- До свидания, Андрей Палыч…
У того опустились руки, и он понял, что все, что бы он не сказал, ему уже не поможет…
Все действительно рухнуло и было кончено…
А Катя… Катя, идя домой, понимала одну вещь, которая случилась с ней навсегда…
Несмотря на все то, что она узнала про инструкцию, про игру Жданова, про его подлость, она… Она любила его, любит и будет любить всегда…

День с тобой…
Ночь с тобой…
Были мы той зимой…
Все промчалось, пронеслось…
Мы были вместе – Стали врозь!
Как понять
Эту боль
Не вдвоем мы с тобой.
Как случилось и почему
Расстались мы
Я не пойму!

Скажи, зачем была прекрасна эта ночь…
Скажи, зачем был этот день!
Не знаю, как нам сегодня можно помочь…
Да и зачем… Скажи зачем?...

Как нам быть?
Как понять,
Что смогли потерять?…
Каждой ночью мне снится сон,
Что ты опять в меня влюблен…
Я проснусь,
Прокричу,
Как понять я хочу…
Что случилось и почему
Расстались мы,
Я не пойму!

Скажи, зачем была прекрасна эта ночь…
Скажи, зачем был этот день!
Не знаю, как нам сегодня можно помочь…
Да и зачем… Скажи зачем?...

+1

2

Андрей сидел на полу своего кабинета и перебирал открытки и игрушки, которые он дарил Кате все последние недели… Она оставила их на его столе прямо перед уходом, и теперь он пытался вернуть то ощущение удивительного и такого необыкновенного счастья, которое укрывало его с ног до головы, когда Катенька смотрела на него или просто была рядом.
Жданов внезапно закрыл руками лицо и беззвучно закричал… Он понял, что больше никогда не узнает, что такое счастье, потому что рядом больше не было ЕЁ.
Теперь ему не было никакого дела ни до инструкции, ни до компании, ни до Киры. Он потерял самое драгоценное, что было у него в жизни - Катю. Боль затопила все уголки сознания, и Андрей крепко зажмурил глаза. Потерял… Потерял… Потерял… Идиот! Как же он сразу не понял, почему ему так хорошо с этой удивительной девушкой? А откуда ему это понять, когда он никогда в жизни не любил?! Она – единственная, кто смог научить его этому чувству… Одна-единственная…
Он просто вспоминал…
Вот ее первый приход в «ZIMALETTO». Как она тогда ловко перечисляла все, что умеет! И ведь он не скривился тогда, увидев ее, а… Восхитился ею… Да, да! Восхитился! И как он тогда Ромке сказал: «Еще завидовать мне будешь!»… Конечно, внешность ее нестандартная поначалу смущала… Но не более! Слишком долго он западал на красоток… Черствых, холодных, расчетливых, глупых красоток с длинными ногами и любимым Ромкиным третьим размером…
А с Катей… С Катей все было по-другому… По-настоящему… В первый раз по-настоящему в такой его дурацкой и никчемной жизни…
«Ведь и с тобой, дураком, впервые, как с нормальным человеком обошлись… Не как с мальчиком-мажором, наследником, президентом компании, а как с Андреем Ждановым – ЧЕЛОВЕКОМ!»…
Ему всегда не хватало уверенности в себе. Желания понравиться, заслужить доверие – да, этого было с избытком, а вот уверенности…
Да и кто мог ему ее дать?
Отец… Который не доверяет, а компанию мечтает передать Воропаеву… Мать… Для которой он все еще маленький мальчик… Ромка… С которым только развеяться да по девочкам пробежаться, а вот о чем–то серьезном… Кира… Это уж совсем ни в какие рамки не вписывается! С ней серьезно, по душам говорить нельзя, сразу будет искать второе дно… Не поймет… А вот Катя…
Катя… Катенька… Катюша… Крохотная, такая нелепая, девочка совсем, которую саму бы только холить, лелеять и защищать, смогла дать ему эту уверенность…
Почему! Ну, почему он вовремя не прислушался к Малине? Ведь тот открытым текстом твердил: она тебя любит! Любит… Любит… Любила… А теперь ненавидит… И во всем этом виноват он. ОН САМ!
Андрей как сквозь сон услышал трель своего телефона. Опять Кира… И снова Кира! И опять и снова! Жданов швырнул аппарат о стену, глядя, как он разлетается на десятки осколочков.
- Как с моей жизнью… - прошептал он, снова возвращаясь к содержимому пакета.
…Нет! Он этого так не оставит! Не оставит! Мужчина, как любой нормальный человек, хотел счастья и, обретя его, не хотел лишаться, а значит, он нарушит эту гадкую инструкцию и будет все делать так, как хочет. Так, как подсказывает ему сердце… Так, как того требует душа…
Андрей решительно поднялся, сложил все в пакет, засунул его в шкаф и вышел из кабинета, ни слова не говоря. Весь вечер до поздней ночи он просидел в машине под окнами Пушкаревой, любуясь их светом.
Только около двух мужчина приехал к себе. Телефон разрывался от бешеных звонков. Усмехнувшись, Жданов выдернул его из розетки и пошел в душ. «Завтра надо купить новый мобильник, только в этот раз номером не разбрасываться направо и налево». В душе поселилось какое-то подобие спокойствия: теперь у Андрея была цель – завоевать Катю, а все остальное ушло куда-то на задний план, оказавшись никчемным и пустым. Самым главным было только одно – любовь к Кате.
***
Утро у Пушкаревой началось преотвратно. Казалось, что тело и душа одновременно замерли и окостенели. Жить не хотелось, и даже вчерашнее Колькино предложение (конечно, лучшему другу она рассказала все!) подразнить Жданова с помощью «деловой ревности» не нашло у нее отклика. Все стало безразлично без него, без его любви, пусть и притворной, без его близости, без его тепла…
Как оказалось, теперь девушке, узнавшей Андрея так близко, было мало одного его присутствия. А ведь когда-то было время, когда одного его «Катенька» было бальзамом на все ее раны…
- Да, Пушкарева… Было, да прошло! А теперь тебе пора за работу!
И так, постоянно подгоняя себя, Катерина отправилась в «ZIMALETTO». Но как оказалось, это было только началом ее тернистого пути, так как вопреки ожиданиям Жданов был уже на месте. И не только это…
Как только девушка перешагнула через порог президентского кабинета, мужчина немедленно оказался рядом с ней. Катерина резко выдохнула:
- З-здравс-ствуйте, Андрей Палыч…
- Доброе утро, Кать… Я… мне надо сказать тебе одну очень важную вещь…
- Отчет будет готов послезавтра и…
- К черту отчет! Кать… Я… Я докажу тебе, что все, что я тебе говорил – правда… Слышишь? Докажу!
- Что все?
- Вот это…
И Андрей, рывком притянув девушку к себе, начал страстно ее целовать. Она вырывалась, как могла, но справиться со Ждановым было невозможно. Его жадные губы целовали ее глаза, нос, щеки, брови, подбородок, но самое непостижимое случилось, когда он дотронулся до ее рта. Они будто оба одновременно исчезли из реального мира и создали свой собственный, только друг для друга. Мыслей о том, что Жданов ее обманывает, у Кати не было, так как мыслей не было ВООБЩЕ! Был только он… Он один! Тело ее пылало от восторга, который не исчез даже тогда, когда поцелуй закончился, и Андрей просто обнимал ее, ласково и нежно прижимая к себе. Несколько минут девушка будто была без сознания, а когда, наконец, поняла, что происходит, тут же оттолкнула Жданова от себя, но все было зря - Андрей не отодвинулся ни на миллиметр.
- Я докажу, Кать… Я люблю тебя, – твердо сказал он, лаская ее пылающим взглядом. – Я все сделаю для того, чтобы ты мне поверила.
- Не трогай меня больше! Никогда!
- Нет, Катюш… Не получится…
- Почему? – как-то жалобно пискнула Пушкарева.
- Потому что я люблю тебя…
И он снова накрыл ее губы своими…
В этот раз их прервал телефонный звонок с мобильника Андрея. Катя вырвалась из его объятий и только тут поняла, что мелодия была ей не знакома. Жданов проводил нежным взглядом девушку, скрывшуюся за дверью своей каморки, и ответил на звонок.
- Да… Да, Малин. Звонил именно я… Новый номер… Нет! Кире давать его не надо! Мне плевать на то, что она рвет и мечет… Я сам со всем разберусь и без твоей помощи… Я сказал нет! Плевать на то, что ты оставил! Лучше займись делом и отправь мне факс о состоянии дел в Праге… Чем быстрее, тем лучше… Приедешь, объясню. А пока все… Я сказал все! Пока!... А вот это только мое дело, понял?! Ариведерчи!
Мужчина с тоской посмотрел на дверь каморки. Он был уверен, что за ней, прислонившись к стеллажам плачет его счастье, но войти туда не осмелился. Кате и так было плохо. Он это чувствовал… Но отступать от своего плана не собирался!
Через полчаса Пушкарева вышла из своего убежища. Она была бледна и старалась держаться на расстоянии, но Жданов одним своим взглядом пробивал все круги ее обороны. Андрей в эти секунды словно сливался с ней в единое целое, и девушка никак не могла понять, как ему это удавалось. И так продолжалось день за днем…
«Зачем? Зачем ему все это, Боже мой? Ведь все было обманом! Ложью… Игрой… Но зачем же тогда?» - задавалась вопросом Катя, чувствуя, что Андрей завораживает ее одним своим присутствием, а еще и тем, что стал вести себя совершенно не так, как того требовала инструкция.
Он постоянно подкарауливал ее с тем, чтобы обнять, поцеловать, подхватить на руки… Пушкарева едва находила в себе силы для того, чтобы отражать все эти его выпады, и это, как вы сами понимаете, отнюдь не прибавляло ей сил. Она будто таяла как морально, так и физически. Девушка надеялась, что с приездом Воропаевой этот кошмар закончится, но и этим надеждам не суждено было сбыться.
Возвращение Воропаевой в компанию стало полным крахом не только ожиданий Катерины, но и великого Кириного плана под названием «Брак с Андреем Ждановым».
Все произошло на удивление элементарно, а началось все с того, что мужчина просто никак не отреагировал на появление Киры в своем кабинете…
В тот момент, когда женщина, буквально как смерч, ворвалась к Жданову, он всего лишь приподнял голову и равнодушно сказал:
- Привет…
- Привет? Привет?! И больше ничего?!!!
- А что ты еще хочешь услышать? – устало спросил Андрей, внутренне готовясь к очередному скандалу.
- Ну, например, где ты был все это время и почему не отвечаешь на мои звонки!!!
- На работе и дома… - равнодушно отвечал Жданов на вопросы, впервые совершенно не собираясь врать. - Поменял телефон и номер, так как старый аппарат разбил, когда ты достала меня своими звонками.
Тон, которым он разговаривал, вывел Киру из себя, и в этом разгоряченном состоянии она не заметила настроения Жданова.
- Достала? Я тебя достала?!
- Да, Кир… Достала и вымотала… Впрочем, как и я тебя… Согласна?
И только тут Воропаева заметила перемену в настроении Андрея.
- Может, ты хочешь сказать, что между нами больше и нет ничего? – с издевкой сказала она.
- Да… И уже давно… Даже в постели…
Кира похолодела. Таким Жданова она не видела никогда. Мужчина смотрел на нее и будто не видел. Точнее, не испытывал к ней никаких чувств и это было страшно. Тогда девушка решила пойти по испытанному ранее плану.
- Ты совсем с ума сошел со своими девками?! Кто теперь? Нестерова, Ларина?! Кто?
- Никого… Просто больше в наших отношениях нет никакого смысла, и ты это сама прекрасно знаешь… Кир… Ведь все уже кончилось и уже давно… Признай это…
Теперь голос Андрея был усталым и вымотанным, но он решил продолжить.
- Прости меня, но… Я тебя не люблю… больше… Так вышло… В этом никто не виноват, просто… Просто мы герои не тех романов: ни ты – моего, ни я – твоего… Прости, если сможешь… У тебя еще все впереди… Все... Только не я…
В кабинете повисло молчание, после которого прозвучал робкий вопрос:
- Может, и свадьбы не будет? – почти прошептала Воропаева.
Андрей усмехнулся.
- Ну, если ты хочешь мужа, который будет изменять тебе налево и направо, не считаться с тобой даже в мелочах, пить, чтобы не ложиться с тобой в постель, то… Давай, заглянем в ЗАГС на огонек! Только… Только ты заслуживаешь большего, чем вся эта мерзость… А по-другому с тобой я не смогу… Прости…
Они опять замолчали.
- Если со мной ты по-другому не сможешь, значит… Значит, есть кто-то, с кем ты можешь и по-другому?! Так?!
- Да…
- Подонок! – и Кира дала Жданову пощечину. – Сегодня же, слышишь, сегодня же забери все свои вещи из моей квартиры и чтобы никогда, слышишь, никогда я тебя там не видела!
- Я собрал все позавчера… - тихо сказал Андрей. – Прости еще раз… Когда полюбишь по-настоящему, то поймешь, почему у нас с тобой все так сейчас… Прости…
Ответом ему была еще одна оплеуха, и только после этого Кира вылетела из кабинета.
Жданов грустно посмотрел ей вслед и сел обратно в кресло. Да… Теперь вместо союзницы Кира превратится во врага, но… Но один узел в своих взаимоотношениях он все-таки разрубил… Теперь нужно только, чтобы ему вновь доверилась Катя… Только она одна необходима ему как воздух… Только она одна…

+1

3

Кира решила начать жизнь с чистого листа. Точнее, дать понять Жданову, что не он один может быть с ней. В «ZIMALETTO» все чаще и чаще стал появляться Минаев. Мужчина, который давно и беззаветно был в нее влюблен. Нарочно разыгрывая из себя счастливо влюбленную, Воропаева постоянно старалась попадаться на глаза Андрею, но безрезультатно. Жданову это все было по барабану. Да и вообще, он перестал быть похожим на себя…
Теперь у него был свой ад, и свой рай…
Ад – когда Катя днями не обращала на него никакого внимания и ее даже совсем короткой близости приходилось добиваться силой, а Рай… Рай начинался вечером, когда Андрей просиживал в машине под ставшими совсем родными окнами час за часом. Иногда ему везло до такой степени, что он видел любимый силуэт, отпечатанный на шторе, или саму его обладательницу, подходившую к подоконнику, чтобы закрыть или открыть занавески… И это было счастьем… Далеко не абсолютным… Но счастьем…
Другие тоже стали замечать перемены, произошедшие в Жданове. Теперь он не бегал за девочками, не тусовался по клубам и дискотекам, а все свое время посвящал работе и… Пушкаревой. Точнее, то, что он старался проводить как можно больше времени со своей помощницей, не знал никто. Просто Жданов превратился именно в того президента, которым должен был быть. Катерина, первая заметившая все произошедшее, не могла не удивляться этому процессу. Андрей перестал перекладывать груз ответственности на её плечи, дотошно вникая во все, что происходило в компании. Теперь он, меняя вылазки по клубам с Малиновским на часы, проведенные в бумажном ворохе с ней, стал тем самым Принцем из мечты, которая так давно жила в Кате. Девушке стало намного труднее сохранять дистанцию между ним и собой, и она крепилась из последних сил. Правда, сомнения все еще терзали ее душу, и девушка постоянно ждала, что не сегодня, так завтра Жданов пустится во все тяжкие, но…
Но Андрей день за днем опровергал ее худшие опасения, становясь Мужчиной, а не «золотым мальчиком».
Да и мириться с Воропаевой он тоже не собирался. На двух прошедших совещаниях бывшая невеста со смаком голосовала против всех начинаний Андрея, и только то, что Жданов-старший, с удовольствием отмечая положительные перемены в сыне, голосовал за все его планы, толкало компанию не назад, а вперед. Теперь Павел и Кира будто поменялись местами. Маргарита ничего не могла понять в таких взаимоотношениях, и ее радовало то, что муж, наконец, оценил их сына.
Но разрыв Андрея с Кирой не мог ее радовать, а потому она решила действовать по-своему. Женщина решила поставить перед сыном ультиматум.
- Андрей, неужели тебя никак не трогает тот факт, что Кирюша встречается с Минаевым?
- Нет, мам, не трогает… Я даже рад за нее. Теперь рядом с ней человек, который действительно ее любит и оценит по достоинству.
- Но Андрюша!
- Мам, Кира – это не та женщина, с которой меня ждет счастье, а я для нее - не тот мужчина. Пойми это! Если она нравится тебе и устраивает тебя, то это не значит, что она нужна мне.
- Знаешь, я скажу тебе, что ты ошибаешься мой мальчик. И помни, если рядом с тобой будет не Кира, а кто-то другой, можешь забыть о моем хорошем отношении! Другая невестка меня не устроит никогда!
- Мам…Что ты такое говоришь? Неужели ты не хочешь мне счастья?
- Твое счастье – это Кира!
Андрей странно посмотрел на мать и махнул рукой.
- Мне жаль, что ты перестала меня понимать, мама… Но в своей жизни я теперь все и всегда буду решать сам.
- Я надеюсь, что ты образумишься, дорогой… - продолжала жать на него Маргарита. – Запомни мои слова.
- И ты мои тоже, мам… Я не откажусь от себя…
- Посмотрим…
И Маргарита, наверное, впервые в жизни не поцеловала сына перед тем, как уйти…
Лишь только за ней закрылась дверь, Жданов шепнул:
- Я не откажусь от себя… От счастья… От любви… От Кати… Никогда…
И он снова поехал к дому Пушкаревой…
***
Несмотря на все его усилия, Катя отдалялась от Андрея с каждым днем. Особенно остро он почувствовал это, когда однажды утром девушка положила перед ним на стол какие-то бумаги.
- Что это?
- Компания «ZIMALETTO» вновь принадлежит Вам, Андрей Палыч. НИКА-мода подготовила все бумаги о списании долгов… Теперь я останусь в компании только до того момента, пока «ZIMALETTO» не расплатится с банками.
- А потом?
- Я уйду.
- Кать!
- Этот вопрос не обсуждается.
- Кать, прошу тебя, поверь мне!
- Это невозможно.
Жданов поднялся с места.
- Возможно, Катюш… Ты же знаешь…
Катерина начала отступать к двери своей каморки, но Андрей, ловко притянув ее к себе, начал свое «наступление». Его глаза, руки, губы ласкали девушку, не давая ей возможности хоть как-то сопротивляться. Пушкарева просто чувствовала, что тает, но с собой ничего поделать не могла: она по-прежнему, если не сильнее, любила Андрея Жданова. Но в какой-то момент девушка почувствовала, что земля просто уходит у нее из-под ног, и, каким-то чудом, прекратив поцелуи, она откинула голову назад, коротко застонала и, обмякнув в руках Андрея, потеряла сознание.
Тот усадил ее в кресло и, сходя с ума от беспокойства, опустился перед ней на колени.
- Кать! Катенька!
Через пару минут, когда Пушкарева открыла глаза, мужчина уже стоял над ней и брызгал в лицо водой.
- Что со мной?
- Слава Богу… Тебе надо отдохнуть…
Жданов опустился на кресло рядом с ней.
- Отдохнуть, Кать…
- Хорошо… Я пройду к себе…
- Ладно… Только, Кать, насчет увольнения… Я не отпущу тебя, слышишь?
- Слышу…
Но спорить уже не было сил. Жданов тяжело вздохнул и, еще раз посмотрев на нее, вышел из кабинета.
Но для Пушкаревой на сегодня испытания не закончились. Примерно через час Катя сидела за своим столиком, сняв очки и опустив лицо на ладони, когда в ее каморку вошел Воропаев.
- Что Вы хотите, Александр Юрич? – усталым голосом спросила Пушкарева.
- Отчет, Катерина Валерьевна, - сладко почти пропел Воропаев, и тут Катя подняла на него свои глаза и внимательно посмотрела. Впервые без очков. И Александр, сам не зная отчего, замер, пораженный глубиной и грустью этих бездонных карих глаз. А Катя, будто размышляя вслух, заговорила:
- Интересно все-таки как… Вы такой чудесный брат, а ведете себя с другими людьми, как последний…
Что-то в ее голосе было новым, и Александр пригляделся к этой девушке повнимательнее.
- Знаете, я всю жизнь мечтала о братике или сестричке. Но… Но у родителей были проблемы, и я оказалась в семье единственным ребенком… Правда, Колька мне как брат, но… Иногда, я Кире Юрьевне завидую в том, что у неё Вы есть… А Вы странный такой… Непонятный…
Наступила пауза, которую никто из них не мог прервать, так как Катя ужасно устала, а Александр… Воропаев был шокирован… Тут Пушкарева словно проснулась, вернула на место очки и буднично и обычно сказала:
- А отчета Вам предоставить я не могу, так как он еще не готов… До свидания, Александр Юрич…
- До свидания, Катерина Валерьевна…
И мужчина, полностью растерявшись, вышел и из каморки, и из Ждановского кабинета… Что-то внутри его еще не щелкнуло, но уже готово было это сделать… И это что-то было вызвано недоразумением в очках, которое впервые за долгое время заговорила с ним как с обыкновенным человеком. И это почему-то было здорово…

0

4

С каждым днем по непонятным причинам Кате становилось все хуже и хуже. Однажды прямо при Кольке она грохнулась в обморок.
- Ну, мать, ты даешь! Ты ешь хоть на работе-то?
- Ем… Только все обратно лезет… Колька, мне так плохо! Все нервы… И Жданов этот… Не пойму, что теперь-то ему от меня надо?
- А чего он?
И Катерина рассказала другу все о том, как шеф не дает ей прохода.
- Катюх, а может…
- Что, может?
- Ну, может он и взаправду тебя любит?
- Сдурел совсем?
И Зорькин счел за лучшее промолчать, хотя сомнение уже зародилось в его душе, а вот Катино состояние… Катино состояние внушало ему совсем другие опасения, о которых он пока помалкивал…
А в «ZIMALETTO» творилось что-то невообразимое. Воропаев за неделю появился в компании три раза и большую часть этого времени проводил с Катей, выспрашивая ее о делах, причем совершенно спокойно и заинтересованно. Такое отношение к своей персоне девушка никак не могла понять, но и отвертеться от этих встреч не могла.
- Катерина Валерьевна, - спросил Александр во время очередного визита. – А почему Вы тогда так заговорили со мной?
- Как так?
- Ну, так… Просто…
- Наверное, потому что устала…
- А… понятно… Скажите, а если бы тогда не Жданов, а я дал объявление о найме на работу?
- Я бы также работала на Вас.
- Также верно и преданно?
- Да… Не в моих правилах кого-то предавать…
Катя, потеряв ощущение реальности, почувствовала, как огромной волной на нее накатывается волна усталости, и, чтобы пережить ее, села в кресло…
- Жаль… Жаль, что на тот момент у меня уже был помощник. А сейчас, насколько я понимаю, переманивать Вас не имеет никакого смысла и…
И тут Катя просто сползла на пол, потеряв сознание. Александр напугался, как мальчишка, и единственное, что сумел сделать, так это переложить Катерину на диван, где она и пришла в себя через несколько минут. Когда она открыла глаза, то не сразу поняла, где именно находится. Потом девушка увидела Воропаева и с его помощью села на диване.
- Катя, - спросил он, впервые обращаясь к ней просто по имени, - что с Вами?
- Я… я не знаю… Устала очень…
- Конечно, Вы же делаете всю работу за нашего уважаемого президента! – неожиданно зло процедил Воропаев.
- Нет… Андрей Палыч тут не при чем… Это все питание… неправильное… Вам уже пора, наверное… Не буду задерживать…
Воропаев хотел, было помочь Пушкаревой пройти в ее каморку, но в этот момент в свой кабинет вернулся Жданов, который немедленно увидел Катю и бросился к ней.
- Кать! Катюш! Что с тобой?
- Если ты, Андрюшенька, - ехидно выдавил из себя Воропаев, все еще поддерживая девушку, - в ближайшее время не вспомнишь о том, что это не Пушкарева, а ты должен вести на весь груз дел компании на своих плечах, то твоей помощнице станет еще хуже.
- Слушай, пошел бы ты отсюда, а!
- Пойду, пойду… А скоро и ты отсюда пойдешь… Ты же знаешь, я упрямый. Вот дождался же я того, что Кира освободилась от тебя!
- И слава Богу… Самое главное теперь иди давай!
- Ладно… Мне действительно пора… Екатерина Валерьевна… До свидания.
И церемонно расшаркавшись, Воропаев ушел из кабинета Андрея. Правда, в конце рабочего дня, он позвонил в «ZIMALETTO», спросил о Пушкаревой и получил ответ о том, что Катерину шеф отпустил домой пораньше…
На самом деле, Андрей не просто отпустил Катю домой, а сам немедленно увез ее, несмотря на все ее протесты…
А потом… Потом у Жданова состоялся неожиданный разговор с… Николаем Антоновичем Зорькиным, который, увязавшись за незваным гостем Пушкаревых, догнал его возле машины.
- Слушайте, господин мажор, может, выскажемся по полной?
Жданов внимательно посмотрел на парня.
- Валяй! – вдруг вырвалось у Андрея, и он, впихнув Кольку внутрь машины, через несколько секунд сел в нее сам.
- Зачем ты за Катькой ходишь, как привязанный? Чего ты ей покоя не даешь? Ведь ты ж ее раздавил, да так, что больше некуда! Неужели еще больше поиздеваться хочешь, а?
Жданов сидел, вцепившись в руль и не сводя взгляда со своих рук. Когда Зорькин закончил задавать свои вопросы, в машине на две или три минуты воцарилось гнетущее молчание, а потом Андрей тихо, но уверенно сказал:
- Люблю я ее, Коль, понимаешь?
- Чего?!
- Люблю… Только дошло это до меня слишком поздно, когда она увидела настоящего меня, подонка и подлеца… Только все это изменить моих чувств к ней не может! Понимаешь? Да, я – подлец! Да, я – негодяй! Но я ее люблю… Люблю! Первый раз по-настоящему и чувствую, что навсегда… Мне кроме нее никто не нужен… Остальных просто нет и все! А она не верит… Не верит! И не поверит, никогда, наверное…
Жданов ударил по рулю, а Зорькин с изумлением смотрел на него.
- И я ее понимаю… Такое простить невозможно, забыть тем более, но… Но я ее люблю… Люблю… Люблю, и отказываться от нее не собираюсь! Я ей покажу просто, что я, нет, не изменился, а просто отбросил все ненужное, старое, и оставил только то, что нужно и важно... Понимаешь? Я вроде бы и Новый, но настоящий… Настоящий! Понимаешь?
- Понимаю… - медленно протянул Зорькин, не сводя глаз со Жданова. – Понимаю, что вляпался ты по самое не хочу… Да… Заварил ты кашу, господин Президент… Она ж такая упрямая! Если в голову что себе вбила, то… Но…
- Что «Но»? – вскинулся Андрей.
- Слышал про то, что вода камень точит?
- И что?
- А то! Балбес… Не отставай от нее, только не лезь в наглую! Медленно, осторожно, но веди наступление… Катька сможет оценить только одно – постоянство, и если ты в этом отношении будешь стоек, то…
- Да мне только она одна нужна!
- Ей докажи! Только еще раз говорю: не нахрапом. Время в данном случае твой союзник…
Жданов смотрел на Зорькина, который, глядя куда-то за лобовое стекло, хмурил брови, но продолжал давать советы.
- Слушай, а чего это ты мне помочь решил? – вдруг спросил Андрей.
- Да, потому что любит она тебя, гада. А я ей счастья хочу. Вот поэтому и помогаю… Только вот… Посмотри-ка на меня и скажи еще раз: зачем тебе все это?
- Я ее люблю…
Пауза.
- Тогда еще раз повторяю – не торопись, но и не отступай. Понял?
- Понял.
- Тогда пока. Думаю, что видимся не в последний раз, – сказал Колька, открывая дверь.
- Пока… Коль…
- Чего?
- Спасибо…
- Рано пока мне это говорить, но… Пожалуйста…
Так началось «сотрудничество» двух вчерашних соперников, которое постепенно превратилось в дружбу.
***
Следующий день кое-что изменил в жизни Катерины. А началось все, казалось бы, с мелочи.
Пушкарева как обычно зашла с утра в свою каморку и замерла на пороге.
На ее столе стоял шикарный букет. Как огнем обожгло. Однажды точно так уже было. Неужели Андрей решил повторить тот трюк? Пушкарева подошла, взяла в руки ароматный букет и только тут прочитала имя на вложенной в цветы белой карточке, и брови ее от удивления поползли вверх. Подпись гласила: «Александр Воропаев»…
Зачем? Почему? С какой стати?
И тут ход ее мыслей прервал телефонный звонок. Заставив себя выпасть из мечтаний, Катерина взяла трубку.
- Компания «ZIMALETTO», кабинет президента…
- Здравствуйте, Екатерина Валерьевна. Это Воропаев, если не поняли…
- Здравствуйте, я Вас узнала…
- Букет Вам уже доставили?
- Да… Спасибо, но… Можно спросить, в честь чего?
- Это…
И на расстоянии Катя почувствовала, как Воропаев (Воропаев!!!) отчего-то смутился.
- Я… Я просто подумал, что… Что может быть нам с Вами надо познакомиться чуть ближе… Катерина…
- Нет! – слишком быстро ответила Катя, подумав о том, что и Воропаев решил разыграть увлеченного мужчину, чтобы чего-то добиться от нее. – Простите… Простите это невозможно… Скоро я ухожу из компании, и наше знакомство вообще прикажет долго жить.
- Но… Мое предложение к «ZIMALETTO» не имеет никакого отношения!
- Простите, Александр Юрьевич, но это невозможно… И… Спасибо за цветы, но больше так делать не стоит… Простите…
И Пушкарева положила трубку на рычаг. Сердце ее стучало как бешеное. Даже самой себе она не призналась бы в том, что глубоко разочарована, потому что этот букет прислал ей не ОН… Не Андрей Жданов…
Она позвонила на ресепшен и попросила Федора увезти цветы обратно Воропаеву.
Не прошло и часа, как в «ZIMALETTO» появился сам Александр, совершенно не понимающий того, почему его знак внимания был прислан ему обратно. В последнее время с ним творилось что-то совершенно неприемлемое, непонятное, нереальное, а потому он все решил выяснить одним махом.
Жданова в кабинете не оказалось. По какой-то причине он спустился на производственный этаж и задерживался там, а потому Воропаев беспрепятственно попал в каморку Кати. В него будто черт вселился!
- Катя! Почему Вы вернули цветы?
Мужчина одним шагом преодолел все то расстояние, которое разделяло их, и рывком просто выдернул Катерину из кресла.
- Вы хоть понимаете, чего мне стоило прислать этот чертов букет? Вы понимаете, как это сложно осознать, что внезапно Вы стали для меня привлекательной?
- П-прек-кратите, Александр Юрич! – пискнула Катя.
- Подождите! Я не верю, что и теперь Вы ничего не понимаете… Вы умный человек. Скажите, разве в Вашей жизни столь велика возможность устроить свою личную судьбу? Каждая женщина мечтает о любимом человеке, ребенке…– Воропаев был жесток и бил беспощадно.
- Отпустите меня… - пролепетала Катя, внезапно озаренная одной из самых чудовищных догадок.
- Нет! Пока Вы не поймете, что мои намерения…
- Отпустите меня! Это все невозможно, слышите?! Невозможно! Никогда!!!
И именно этот момент выбрал Жданов для своего возвращения. Он смерчем влетел в Катино убежище, увидел смертельно бледную девушку и, буквально, выхватил ее из рук Воропаева.
- Ты что творишь, гад?! Ты не видишь, что она едва стоит?! – крик мужчины был слышен на всем этаже.
Андрей бережно усадил Пушкареву в кресло и, бешено раздувая ноздри, повернулся в сторону Александра.
- Пошли отсюда… Выйдем…
Воропаев, испытывая обиду и унижение, прошел в кабинет, и немедленно оказался схваченным за лацканы пальто.
- Чего тебе от нее надо?! А?! Чего надо? Ты какое право имеешь к ней лезть?! Надо чего, так доставай меня, а не ее! Понял? Хочешь, морду набей, но на ней за мои грехи я отыгрываться не позволю!
- Руки убери! Ты вообще тут ни при чем!
- А тогда чего ты приперся?!
Воропаев сомкнул зубы.
- Уже ничего… Больше по этой причине я здесь не покажусь… Руки убери!... А морду бить… мараться неохота…
Мужчины отпрянули друг от друга, Александр поправил пальто и, бросив ядовитый взгляд на дверь каморки, вышел из кабинета Жданова, а Андрей пулей полетел к Катерине.
Та сидела в своем кресле и смотрела изумленным взглядом куда-то в пустоту. Мужчина осторожно подошел к ней и опустился на колени.
- Кать… Катюш… Что с тобой?
Девушка никак не отреагировала. Тогда Андрей легонечко дотронулся до ее колена.
- Что? – очнулась Пушкарева.
- Он тебя обидел? – спросил Жданов, не сводя с нее взгляда.
- Н-нет… Не обидел… просто… Просто мне очень домой надо! Там документы по «НИКА-моде» надо в банк отвести… Мне надо!
- Иди, конечно, - вздохнул Жданов, поднимаясь с места и наблюдая за тем, как Катерина, схватив пальто, напяливала его на свои плечики.
В голове билось одно и то же: «Не может быть! Не может!... А вдруг… Вдруг! Вдруг и, правда!». И именно эта мысль и гнала ее сначала вниз, потом вон из здания «ZIMALETTO», потом в аптеку и, наконец, домой! Времени на то, чтобы проанализировать все то, что сегодня произошло в компании у нее не было. Все мысли были заняты только одним – быстрее попасть домой… Быстрее домой и узнать, что же такое происходит с ней!
Что-то прямо с порога бросила маме с папой, и к себе! К себе в комнату! Черт… Как с этими штуками обходиться-то? А, вот инструкция… Ой… Тут надо… Ладно, быстро пробегу в ванну, может не заметят…
И вот спустя четверть часа…
На руках у девушки лежало десять тестов с одними и теми же показателями – беременна!
Беременна… И что теперь?
Вместо отчаянья и страха, вполне понимаемым при таком раскладе, Катерина почувствовала только одно – совершенно абсолютное счастье! Ее любовь все-таки была не напрасна. Андрей Жданов останется с ней, сам того не ведая или не желая…
Маленький… А каким он у нее будет? Похожим на него или нет? Пусть будет его маленькой копией, но только нос не такой… Хотя… Может, мальчику и нос подойдет папин… Папа… А ты теперь Пушкарева – мама…
Надо же! У нее будет ребенок! Маленький кареглазый мальчик или малютка-девочка с угольками-глазками! Уже сейчас безраздельно любимый и оберегаемый матерью ребенок.
Только одно надо сделать обязательно – сохранить все это в секрете… Чтобы не узнал, чтобы не отнял хотя бы это счастье, а потом… Потом она все уладит, со всем справится, все выдержит… И исчезнет из его жизни… Насовсем…
А пока – за работу, Пушкарева! За работу!

0

5

Прошло несколько дней, которые складывались в недели. Катя чувствовала себя все хуже и хуже. Ночами мучили кошмары, утром – тошнота (токсикоз старался!), днем – острое и необычное чувство голода (хотелось то мела с яблочным повидлом, то вяленой рыбки с мармеладом!), вечером – отечность и постоянная слабость… Вот такой букет! И постоянные попытки Андрея поговорить или того хуже: обнять, поцеловать, прижать к себе…
Это вынести было тяжелее всего, а еще тяжелее было промолчать о том, что она ждет ребенка. Его ребенка!
А Жданов не сдавался и продолжал гнуть свою линию.
События стали развиваться с безумной скоростью, когда родители Кати собрались в гости к сестре ЕленСанны в Новосибирск. Точнее, не в гости, а поддержать тетю Лиду, у которой заболел сын. С тяжелым сердцем, оставив дочь в Москве, Пушкаревы двинули на восток. В столице нашей родины их не было месяц. Но эти четыре недели изменили в жизни некоторых людей многое, если не все…
А началось все с очередного «разговора» Андрея с Катериной.
Девушка, положив бумаги ему на стол, хотела, было уйти в свой закуток и взять сумку, чтобы отправится пообедать, но была остановлена его рукой, взявшей ее за локоть.
- Кать, постой. Нам надо поговорить.
- Нам не о чем разговаривать, Андрей Палыч. Вы меня просто вынуждаете уволиться. Нельзя так больше. Вы меня просто пугаете своим преследованием.
- Катюш, нам действительно надо поговорить. Между нами все только начинается.
- Андрей Палыч! Зачем же Вы так, а? Ведь не было же ничего! Между нами ничего никогда и не начиналось! Я хочу все забыть, понимаете? Я хочу вылечиться от этой болезни!
Лицо Андрея передернулось от муки. Как же он заставил ее страдать!
- Это неправда… Это не болезнь, а если и болезнь, то пожизненная… С постоянными рецидивами… Катюш, не старайся забыть… Не выйдет… Этого не получится никогда…
- Получится!
- Нет! Потому что мы любим друг друга…
- Нет! В моей жизни для такой вещи, как любовь, места больше нет, и не будет!
- Есть, Катюш… Есть…
Он придвигался к Пушкаревой и околдовывал ее тоном своего голоса, его тембром, его нежностью и бархатистостью.
- Ты можешь мне сказать прямо сейчас?
- Что сказать?
- Что ты не любила меня и больше не любишь.
- Да. Не любила и не люблю!
- Ты отвела глаза… Скажи еще раз… Скажи, что ты меня не любишь…
- Не люблю…
- В глаза, Кать…
Андрей приподнял ее личико за подбородок.
- В глаза, Катюш… Скажи, что больше меня не любишь…
- Я… Я… - девушка растерялась и ослабела.
Она больше не могла бороться сама с собой.
- Андрей… Как ты мог… Я так счастлива была тогда… Так счастлива!
Ее ресницы задрожали и из глаз покатились слезы. Жданов наклонился к ней и стал покрывать ее лицо нежными ласковыми поцелуями.
- Я знаю, Катенька… Я тоже впервые в жизни был по-настоящему счастлив… Я любил и был любим… И люблю… Катя…
- Я же полностью принадлежала тебе… Полностью… Телом и…
- Душой, Кать… Я готов вернуть тебе и себе это ощущение… И отдать тебе мою душу тоже, маленькая моя…
Руки Андрея нежно ласкали ее, ставшее таким податливым, тело, и прижимали его к себе все крепче и крепче.
- Зачем ты все это… Зачем?
- Я люблю тебя, Кать… Люблю… Люблю…
- Я не верю тебе! – Катерина вдруг оттолкнула его от себя и вылетела из кабинета.
Сил хватило только на то, чтобы добежать до мастерской, где в тот момент находилась одна Уютова.
- Катюш! Что это с тобой такое? Ну-ка…
- Ольга Вячеславовна, я…
И тут у Пушкаревой закружилась голова. Она непроизвольно вцепилась в манекен, укутанный метрами бархата, и покачнулась, борясь и с головокружением и подкатившей к горлу тошнотой. Дальше все вышло еще хуже. Она резко побледнела и упала в обморок. Ольга вскрикнула и, подхватив девушку, уложила ее на диван.
Уютова внимательно и обеспокоено смотрела на Пушкареву, замечая все то, что та скрывала ото всех: бледность, круги под глазами, какую-то полупрозрачность рук… Потом Ольга Вячеславовна припомнила все, что происходило с девушкой в последнее время и вспомнила себя в один весьма приятный период своей жизни. Для того чтобы убедиться в своей догадке, женщине надо было дождаться момента, когда Катерина придет в себя. Ждать пришлось недолго. Совсем скоро ее реснички затрепетали, и она очнулась.
- Что со мной?
- Обморок, Кать… Простой обморок.
Пушкарева смутилась и отвела глаза в сторону.
- А может и не простой, - добавила Уютова.
Катя молчала. За всем этим никто не заметил, как за шторой показался Маэстро. Увидев Пушкареву на своем диванчике, он хотел, было возмутиться, но все, что произошло дальше, заставило его замереть, как мышка, и оставить все свое возмущение при себе.
- Катюш, ты что, беременна? – Ольга Вячеславовна била не в бровь, а в глаз.
Милко за шторой окаменел.
Катя, резко севшая на диванчике, побледнела, закусила губку и тихо-тихо ответила:
- Да… Только, Ольга Вячеславовна, никому не говорите!
- А Коля как отреагировал?
- Это… Это не Коля отец… Это… Другой совсем человек…
- Это как?
- Коля… Колька, в общем, мой друг, а не жених… И так было всегда… А люблю я совсем другого… Которому до меня и дела-то никакого нет…
Повисло неловкое молчание. Милко внимательнее вглядывался в Пушкареву, до сих пор оставаясь незамеченным.
- Кать, а я его знаю? – спросила Уютова.
- Н-нет… Таким как я, его никто не знает, - Катя усмехнулась. – Никто…
- И как же ты теперь?
- А что, как?
- Ну, с ребеночком-то?
И тут с Пушкаревой произошло удивительное превращение. Личико ее разгладилось и осветилось изнутри неземным светом. Она улыбнулась, отчего стала красавицей за какое-то мгновение и нежно обхватила руками свой еще плоский живот.
- Как что? Рожать буду… Ведь этот малыш прежде всего мой… МОЙ… И больше ничей… И он будет самым красивым, самым умным, самым-самым на свете и только моим!
- ПравильнО! – не выдержал Милко и вышел, наконец, из-за шторы.
Пушкарева резко выдохнула и хотела, было вскочить с места, но великий и ужасный маэстро в одно мгновение оказался рядом с ней и легонько надавил на плечо, оставляя на диванчике.
- ЛЕжи! Тебе тЕперь нужен пОкой… И кушАть зА двОих, - Милко все еще внимательно смотрел в ее красное от смущения и стыда лицо.
- А ты молОдец… Не Ожидал от тЕбя…
Губы Кати задрожали, и тут Милко прижал ее к своему плечу.
- Ну, нЕ нАдо, нЕ нАдо… Тут прАво плакАть принАдлежит только мне!
Катерина перестала рыдать и теперь только шмыгала носом. Милко дай ей свой платок, чтобы она высморкалась и, вздохнув, выдал потрясающую фразу:
- НЕ думал, что кОгда-нибудь скАжу это, но… Все мУжики – кОзлы!
И тут Катя впервые за многие недели рассмеялась от души.
- Что тАкого смЕшного я скАзал?
- Ничего…
- На нИчего мне скАзать нЕчего! А значИт, пьем чай!
И вот так, совершенно неожиданно, Милко Вуканович включил Катерину Пушкареву в круг своих близких знакомых. Правда, наслаждаться ее обществом и открывать новые таланты маэстро смог только неделю, потому что случилось то, чего Катя совершенно не могла ожидать…

0

6

Андрей прекрасно помнил свой последний демарш по отношению к Кате и боялся стать причиной еще одного ее срыва. Ему стало известно, что на какое-то время она осталась дома одна, а потому такие срывы стали еще менее желательны, так как успокоить ее дома было бы некому. Его беспокойство росло с каждым днем, так как мужчина не мог не заметить изменений, происходящих с его помощницей. Ему не нравилась ее бледность, частые головокружения… Кое-что он услышал и об обмороках… Именно поэтому, Жданов как мог, уменьшил объем работы, которую передавал Кате, отпускал ее домой как можно раньше, увеличил обеденный перерыв, но все-таки…
Но кое-что ему все-таки не давало покоя. Этим кое-чем были ее взгляды… Необыкновенные, тайные, скрытые взгляды, не похожие ни на какие другие… Он исподтишка, так чтобы девушка не видела, тоже следил за ней и все больше и больше убеждался в том, что это странное ощущение ему не показалось.
Она как-то странно смотрела на него в последнее время… Будто изучала заново и стремилась отметить то, что раньше прошло мимо ее взора… Под этим взглядом Жданов чувствовал себя очень странно и… Необычно. Так, как никогда не чувствовал себя до этого. В такие моменты для него переставал существовать весь мир, а оставалась только одна она… Маленькая, нежная, такая родная… Такая светлая и необходимая…
Девушка действительно, просто смотрела на него, только теперь новыми глазами. Какой же он на самом деле? Знала ли она его? Знает ли? Узнает ли когда-нибудь? Теперь он был не просто любимым человеком. Он был отцом ее ребенка… И ей хотелось узнать его именно в этом качестве…
И именно эти взгляды и выдали ее с головой.
Андрею отчего-то вспомнилось, как еще до всей этой истории, Катя, узнав о страхах Ромки, успокаивала Малиновского, как огня боящегося того, что Виктория забеременела, и говорила о том, что беспокоиться ему не о чем, и что Клочкова не ждет никакого ребенка.
- Вы понимаете, она на Вас смотрит не как беременная.
- А что, беременные как-то по-другому смотрят?
- А как же… Они заново знакомятся с любимым человеком… Изучают новые черты, которые раньше почему-то прошли мимо ее внимания… Они анализируют и мечтают одновременно, желая чтобы какая-то черта желанного мужчины осталась для ребенка, а какая-то нет… Представляют, каким отцом он будет. Как воспримет свои новые обязанности… А Виктория, простите, смотрит так, будто подсчитывает в уме, сколько с Вас содрать, и как это сделать побыстрее…
И вот теперь Жданов чувствовал себя объектом именно такого исследования. И однажды вечером…
Они просто столкнулись в дверях ее каморки, когда Андрей хотел, было пройти к ней, а Катя уже выходила оттуда. Налетев на Жданова, она замерла и подняла на него свои глаза, а мужчина, подчиняясь своему заветному желанию, обнял ее и чуть-чуть прижал к себе. Оба застыли и молчали, пораженные теми ощущениями, которые порождала их близость. Пушкарева смотрела на Андрея, а он, впитывая в себя ее взгляд, не выдержал…
- Кать… Почему ты так смотришь?
Девушка моргнула раз, другой…
- Как так? – прошептала она.
Следующие слова сорвались с языка Андрея сами собой.
- Так смотришь, будто… Как ты сама тогда говорила, будто ребенка ждешь…
Катя вспыхнула и неожиданно коротко и резко вдохнула в себя…
И вдруг его рука будто сама собой потянулась к ее животу, а их глаза еще раз встретились и замерли… Дыхание смешалось, и ни он, ни она не могли даже двинуться…
Все стало на свои места: и ее недомогание, и обмороки, и странные изучающие взгляды, и стремление как можно скорее исчезнуть из его жизни… Андрей не успел подумать о том, счастлив ли он или нет, от этой догадки, а просто спросил:
- Когда?...
- В ноябре… - автоматически ответила Катя, и тут же испуганно завырывалась из мужских объятий, но все безрезультатно – Андрей держал ее очень нежно, но крепко.
- А когда сказала бы? – голос его был хриплым, как во время болезни.
- Никогда! Это только мой ребенок… И больше ничей!
- А мне помнится из курса школьной программы, что в этом принимают участие два человека…
- Только тогда, когда любят друг друга…
- Вот и я про это, - нежно сказал Андрей и накрыл Катины губы своими.
Через мгновение он притянул девушку еще ближе к себе и застонал ото всех тех чувств, которые в одну долю секунды захватили все его существо. Как же давно он не целовал ее так! Как он соскучился по этому дивному ощущению теплого шелка под своими губами! Как сладко ноет тело от ее близости! Как же он любит ее!
«Господи, помоги! Сделай так, чтобы она нашла в себе силы простить меня! Теперь это просто необходимо! Нас же уже не двое, а трое!»
И тут Катя, чувствуя себя совершенно обессиленной, потеряла сознание.
Сказать, что Жданов напугался – это не сказать ничего. Он подхватил девушку на руки и, несмотря на пораженные взгляды окружающих, понес наружу. Ни в лифте, ни в машине, ни дома у Андрея Катерина в себя не пришла, и именно поэтому Жданов вызвал неотложку.
Не находя себе места от беспокойства, мужчина ни на шаг не отходил от лежавшей на его кровати девушки, и то и дело звал ее по имени. Наконец, в дверь позвонили, и спустя мгновение бригада врачей вошла в спальню.
- Ну, что тут у нас? – спросил симпатичного вида пожилой доктор, до странности похожий на Айболита из старого фильма про доброго доктора.
- Девушка… Беременная… Упала в обморок и никак в себя не приходит… - пробубнил Андрей.
- Вы, как я понимаю, папаша? – улыбнулся мужчина.
- Да!
- Тогда, молодой человек, покажите-ка, где у вас тут ванная и ведите к жене.
Через минуту доктор уже сидел на кровати и осматривал свою пациентку. Та пришла в себя, но пока еще выглядела потерянной и, будто, пьяной.
- Ну, голубушка, у Вас на лицо переутомление! Нельзя же будущей мамочке так себя изводить… Ну-ка! Поглядим, как наш малышок…
Эта странная фраза вывела Андрея, проклинавшего себя за то, что так нагрузил Катерину работой, из ступора, а врач, немного приподняв блузу Кати, положил руки на ее животик.
- Я, конечно, не рентген, но… - он подмигнул девушке, - кое-кто считает меня волшебником…
От его ладоней повеяло теплом, и Катерина странно расслабилась под его прикосновениями. Андрей заворожено посмотрел на нее и замер. Девушка стала просто красавицей за какое-то кратчайшее мгновение, и он просто не смог отвести от нее своего взгляда.
«Господи… Только бы с ней все было хорошо! Только бы все обошлось… Пожалуйста…».
- Ну, вот и отличненько! - улыбнулся врач. – Все у нас там в порядке… Ну, голубушка, теперь мы как себя чувствуем?
Катя тихонечко, но совершенно ясно ответила:
- Хорошо…
- Ну, и ладненько…
Врач еще проделал ряд своих профессиональных манипуляций, а потом добавил:
- Отдыхайте… А Вы, молодой человек, со мной на кухню…
Когда Жданов опустился на табурет, то встретился взглядом со строгими глазами доктора.
- Ну-с, батенька, выговор Вам! Не разрешайте жене так сильно гореть на работе. Я вижу, она у Вас натура упертая и трудолюбивая, и ко всему еще и добросовестная… Притормозите ее! Витаминчики ей купите, только не в уколах, а питьевые… Вот, пока возьмите эти – у меня остались… А завтра купите еще… Гуляйте с ней побольше… А с недельку пускай совсем ничего не делает! Пусть полетняйничает под Вашим чутким руководством! Как Вам такой план?
- Я всеми руками за!
- Тогда с завтрашнего дня начинайте, а сегодня пусть еще полежит.
- Хорошо… Спасибо, доктор!
- Ой, только вот не надо дальше!
- А что дальше?
- Спасибо Айболиту, ах, спасибо Айболиту, ах спасибо Айболиту! Ляля-ля-ляляляляля… - запел тот неожиданно и рассмеялся.
- Хорошо, не буду, - улыбнулся Жданов и, проводив бригаду, захотел вернуться в спальню и сесть на кровать к Кате.
Сознание возвращалось к девушке какими-то урывками, но она еще долго не могла прийти в себя, когда в первый раз открыла глаза.
Где это она? В этой квартире ей бывать еще не приходилось… Будто сквозь какую-то дымку и шипение до нее доносились слова, смысл которых не доходил до ее сознания, и девушка решила перестать напрягать слух, раз все равно ничего не понятно. Потом стало очень хорошо и тепло и, спустя какое-то время, до ее слуха дошел вопрос: «Ну, голубушка, теперь мы как себя чувствуем?». Она ответила:
- Хорошо… - услышала: «Ну, и ладненько… Отдыхайте…» и снова отключилась от яви.
И только когда где-то хлопнула дверь, и совсем рядом раздались шаги Жданова (уж их-то она не могла спутать ни с чьими другими), Катя поняла, что она находится в квартире Андрея, и даже больше – лежит в его кровати!
Боже мой! Да, как она тут оказалась?!
И тут раздался полный тепла и заботы голос Жданова.
- Катюш, очнулась? Давай-ка витамины выпьем…
- К-какие в-витамины? – совершенно ничего не понимая, пробубнила Катя, смотря на Андрея и не узнавая его.
Откуда эта забота, нежность, участие?
- Катюш… Вот… Сказали, четыре раза в день… Это помогает выносить ребеночка, поддержать силы и снять усталость…
Было заметно, как Жданов смутился, заговорив о ребенке, но это смущение было таким светлым, таким добрым и … любящим, что Катерина, так до конца и не придя в себя, взяла из его рук стакан с водой, послушно открыла рот и выпила витамины.
- Горько? – сочувствующе поморщился мужчина.
- Нет… Чем-то кока-колу напоминает… Кхм-кхм… А что я вообще у Вас делаю, Андрей Палыч?
- Ты в обморок упала. Я тебя привез сюда.
- Отвезите меня домой… У меня родители в Новосибирск уехали, так что меня никто не будет расспросами мучить относительно того, почему я так поздно…
- Кать… Тебе надо полежать еще немного… И… В общем, рано тебе еще домой!
- Кто это решил?
- Я… Кать… Я хочу с тобой поговорить о… О нас с ребенком…
- Неужели? И что скажете?
- Выходи за меня замуж.
- Что? – это неожиданное заявление просто подняло Катерину на ноги.
- Я очень хочу стать твоим мужем, Кать… Я все для этого сделаю.
- Зачем?...
- Потому что я тебя люблю…
- Опять… На колу мочало – начинай сначала! Ну, зачем ты опять врешь? – от возмущения девушка не заметила, что перешла на ты.
- Кать, да не вру я, понимаешь?! Ну, выслушай меня! Тебе же тяжело будет одной, ребенку нужен отец, а тебе нельзя будет разрываться между работой и малышом. А теперь у нас появился реальный шанс создать семью. Настоящую семью. Кать… Ведь ты даже родителям еще не рассказала про ребенка, так?
- Так… Но…
- Катюш, поверь мне, я прошу тебя! Если бы ты только знала…
Мужчина внезапно обнял ее и зарылся лицом в ее волосы.
- Кать… Я так тебя люблю… Я не знал, что вообще способен на такое… Я вообще не знал, каким я могу быть, пока тебя не встретил… Я так боялся тебя потерять… Сначала по одной причине, а потом… Кать! Я тебя полюбил, и был дураком оттого, что так долго тянул с признанием… Это было сложно, понять, что я к тебе чувствую…
- Что ж тут сложного? Помнишь, как ты напился только для того, чтобы просто поцеловать меня? Думаешь, почему ты это сделал? Да, тебя от меня тошнило просто!
- Нет, Кать… Это я перед Ромкой хорохорился, что не могу с тобой ничего, а на самом деле… Мне было совестно и стыдно, что я такой подонок… Это было низко, так поступить с тобой… Но…
- Компания была ценней, да?
- Нет! Я… Я когда тебя поцеловал, то… Почувствовал я что-то чего раньше не было никогда, Кать… Настоящее что-то… Манящее… Удивительное…
Его руки медленно гладили ее по спине, плечам, а губы ласково дотронулись до виска. Все тело Кати как-то расслабилось, а внутри зародилось желание плюнуть на все и прижаться к любимому человеку… Отдаться ему во власть… Но гордость снова вскинула свою голову и девушка оттолкнула Жданова.
- А кто тебе сказал, что у меня нет планов? Есть!
- Да? И какие же?
Руки Андрея как-то безвольно опустились, и он автоматически взял со стола стакан.
И тут она понесла какой-то бред!
- Да, у меня есть планы на будущее. Я за Кольку замуж выйду! – у нее даже дыхание превратилось в металлический штырь внутри легких, но врать, так уж врать!
И тут она увидела совершенно неожиданную реакцию Жданова. Он побледнел, как полотно и, покачнувшись, сжал в руке стакан. Раздался хруст, и Пушкарева вскрикнула, так как по руке Андрея потекла кровь.
- Андрей! Нельзя же так!
- Ты права… Нельзя…
Катя заставила мужчину сесть и разжала его ладонь, полную крови.
- Нельзя поступать так по-дурацки… Ведь ты ж его не любишь…
- Откуда ты знаешь? – но тон Пушкаревой не соответствовал смыслу сказанных ею слов, так как она осторожно вытерла его руку и вынула из раны большой осколок.
- А вот знаю, Кать!
- Ошибаешься! Где у тебя вата?
- Зачем?
- Обработать ранку, и бинт нужен, чтоб перевязать…
- А говоришь, что…
- Да, говорю! Бинт где?
- В ванной!
- Пошли тогда…
Через пять минут, когда «спасение раненного» закончилось, они вернулись в спальню.
- Значит, ты совершенно серьезно думаешь, что я позволю, чтобы какой-то там Зорькин стал отцом моему ребенку?
- А разве нет? Помнится, ты не очень-то мечтал о своем отцовстве, когда Малиновский влетел в историю с ложной Викиной беременностью!
- Это другое дело!
- То же самое!
- Нет! Не то же… Самое главное в том, что люблю тебя… Что я хочу ребенка именно от тебя… Твоего ребенка… Нашего ребенка…
- Не ври!
- Не вру…
- Вот Колька никогда не врет!
- Опять этот Колька! Да, что он за человек-то такой! Ангел прямо! Любишь его, значит?
- Да!
- А говорила, что он тебе только друг! Врала, значит? А сама спала и с ним тоже! Да?
И тут Пушкареву «понесло», но только не в том направлении, в каком ей хотелось бы!
- Если ты спросишь, спала ли я с Колькой, я тебе скажу – ДА!
Жданов похолодел, но только услышал продолжение фразы, как у него отлегло от сердца:
- Вальтом! В новогодние ночи, которые вместе отмечали наши семьи! И голым я его тоже видела! Нам по три года было, и мы все задницы себе крапивой спалили, так что секретов у нас друг от друга нет! – и только тут она поняла, что проговорилась.
Но терять было уже нечего.
- Все?! Вопросы еще есть?!
- Да… - голос Жданова стал совсем другим, а плечи расслабились.
Он нежно сжал ее ладонь, которая все еще была в его руках, и тихо спросил:
- Кать, а я больше кто: осел или идиот?
Теперь Пушкарева растерялась, бухнулась на диван и не нашла сразу, что ответить.
- Ты… Ты… Чайник, вот ты кто!
- Согласен… Я теперь во всем с тобой соглашаться буду… Так доктор сказал…
На его лице появилось такое дурацкое выражение, что Катя совершенно неожиданно вдруг улыбнулась. Совсем немножечко, но Андрей заметил это, и у него отлегло от сердца.
- Кать… Ну, что мне сделать для того, чтоб ты мне поверила?
- Во что именно?
Жданов опустился перед ней на пол и посмотрел снизу вверх.
- Я люблю тебя… Только тебя… Только ты мне нужна и наш ребенок…
- Андрей…
- Нет. Послушай… Пожалуйста…
Он взял ее за руку. Его голос был полон такой бесконечной нежности, что Катя сдалась.
- Кать… Я так поступаю не только потому, что ты ждешь нашего ребенка… Ты мне нужна, понимаешь? Я готов на все ради тебя, даже на самое страшное, - он слегка улыбнулся, - чего мне не приходилось делать раньше – на настоящее ухаживание.
- Это когда мальчик девочке портфель несет и все такое? – вдруг спросила Катя.
- Да.
- А тебе не кажется, что это как-то… Как-то нелепо будет выглядеть, когда у меня живот появится?
- Наоборот. Любящему человеку важен только тот, кого он любит… Кать, я же всегда боялся тебя потерять… Всегда… А теперь тем более, потому что я еще больше тебя люблю… И тебя, и…
Андрей слегка приподнялся, приблизившись к Кате. Она испуганно выдернула у него свою руку и вскочила с дивана.
- Душно как-то…
- Погуляем? Доктор сказал, что тебе теперь надо больше гулять. И недельку отдохнуть.
- А «ZIMALETTO»?
- Не пропадет «ZIMALETTO» никуда, если нас там неделю не будет.
- Нас?
- А кто, по-твоему, будет за тобой ухаживать?
- Ты что, хочешь, чтобы я осталась тут?
- Да. Родители же у тебя в отъезде, а тебе нужен уход и постельный режим.
- Я к Кольке пойду и…
- У тебя есть я! – и эти слова были сказаны так, что Пушкарева даже не нашла чем возразить.
Они стояли и смотрели друг другу в глаза, пока, Катя, наконец, не сдалась.
- Ладно… Пошли подышим свежим воздухом перед сном.
- Пошли… Только одевайся теплее.
Они медленно бродили по улице и сначала молчали, а потом заговорили хором.
- Кать!
- Андрей!
Снова замолчали, а потом рассмеялись.
- Что ты хотела сказать?
- Ничего особенного… Просто… Как же ты будешь работать?
- Дома.
- Ясно…
Опять молчание, и тут вопрос Кати:
- А зачем ты предложил мне выйти за тебя? Ради ребенка?
- Нет… Точнее, не только…
Жданов замолчал, а потом начал говорить, и его откровения заставили Катерину посмотреть на него несколько с другой стороны. Совершенно неожиданной для нее.
- Знаешь, я этого никому не рассказывал… Года три тому назад, даже больше, мы с ней тогда только встречаться начинали, Кира пришла ко мне в кабинет не просто рассерженная, а в ярости, и прямо с порога крикнула, что не допустит того, чтобы я испортил ей жизнь… Я ничего не понял сначала, а потом она объяснила, что у нее задержка… Я даже не успел обрадоваться, когда она выкрикнула, что если беременна на самом деле, то пойдет на аборт.
Катя остановилась от шока. Кира хотела сделать аборт? Почему? Ведь Жданов – ее жених и она его любит… Это ей тяжело и сложно, а Воропаевой-то?...
- Я даже не узнал ее тогда… У нее было такое выражение лица, что… Просто оторопь взяла… Я ее не узнал… Вечером с Ромкой пошел и напился так, что… Даже рассказывать стыдно… Но все это не от того, что передо мной замаячила перспектива стать отцом, Кать! Совсем не поэтому! Я детей очень люблю… И, мне кажется, у меня получится быть отцом… Нашему ребенку особенно… Я тогда просто на Киру другими глазами посмотрел… Точнее, увидел ее другой… Она так детально объяснила почему не хочет ребенка! Фигура, карьера, молодая еще и не хочет возиться в домашнем быту… Кать… А я этого тогда хотел… Я на все эти годы запрятал свои мечты куда-то глубоко и… Кать, когда я тебя поцеловал, они ожили…
Жданов повернулся и посмотрел на девушку.
- Кать… А ты, когда узнала, ты…
- Я никогда об этом даже не думала. Ребенок ведь… Он же ни в чем не виноват… И наши отношения тут не при чем… Малыш ведь сам по себе… И я никогда… Никогда не смогла бы сделать ему что-нибудь плохое…
Андрей прижал ее руки к своим губам.
- Вот поэтому я тебя и люблю…
Он согревал своим дыханием ее пальцы.
- Я больше всего на свете хочу, чтобы ты была рядом… Ты и малышка… Потому что это – он легко дотронулся до ее живота, - девочка. Это девочка… Я уверен, потому что когда мужчина просто с ума по любимой женщине сходит – девочка получается… Я все готов для этого сделать…
- А Кира Юрьевна?
- Кать, я же тебе сказал, что с ней все кончено…
- Нет, я не про сейчас, а про тогда…
- Это была ложная тревога… Простая задержка после путешествия с Кристиной на какие-то острова… Но главное было сделано: я увидел, какой она может быть… Это Старого Жданова она устраивала даже такой, а Нового нет… Все мои прежние принципы теперь мне не подходят. Я не хочу жить так, как жил раньше! Это просто невозможно, потому что до тебя я не жил… Теперь я другой… я Новый Жданов, Кать…
- И что нужно Новому? – тихо и неожиданно для себя самой спросила Катя.
- Не что, а кто… Ты… Ребенок… Вы обе…
Они опять замолчали.
- Андрей… Ты понимаешь, что поверить тебе после всего того, что было это… Это трудно… Это очень трудно…
- Кать… Но почему бы тебе не попробовать? Я докажу, что все, что теперь я тебе говорю – это правда… Я не могу тебя обмануть… Я не могу тебя потерять еще раз…
- Значит, ты считаешь, что теперь я снова с тобой?
- Да… Кать… Правда, не совсем так, как бы мне хотелось, но… Ты рядом, а это уже так хорошо…
Его ладонь снова поймала ее ладошку и слегка сжала ее.
- Если б ты только знала, как я себя чувствую, когда ты рядом… Как супергерой какой-то…
- Как Бэтмен? – едва пряча улыбку, сказала Катя, глядя на любимого и снова не узнавая его.
Он был такой… Другой какой-то… И таким родным, таким близким он не был до этого никогда…
- Нет… не Бэтмен… Просто герой… Самый сильный, самый умный. Несмотря на то, что чайник…
Катя опустила голову и прижалась маковкой к груди Жданова.
- Не знаю я ничего… Не знаю… Это все так… Не ждала я этого… Не думала даже…
- А если подумаешь, Кать?
- Ага! А ты, как весь этот месяц, будешь то лапать, то с поцелуями бросаться, да? – она возмущенно глянула на него.
- Нет! Честное слово, нет! Если только…
- Что?
- Только ты сама не разрешишь…
- Я?
- Да, ты… Только если разрешишь…
Он нежно погладил ее по щеке, не сводя с нее пылающего страстью и любовью взгляда.
- А если нет?
- Тогда я буду ждать… Я терпеливый, как оказалось…
- Значит, приставать не будешь?
- Нет…
- Тогда… - девушка приняла одно из самых главных решений в своей жизни. - Тогда давай… попробуем…
- Кать!
- Я должна признаться… Я очень этого ребеночка хочу… И хочу, чтобы все хорошо было, чтоб он родился нормально… А для этого…
- Для этого я буду охранять твой покой!
- Угу… Только вот кто меня от тебя будет охранять…
- Кать, я же обещал…
- Ладно… Время покажет…
И время пошло.

0

7

Утром Катя проснулась оттого, что кто-то осторожно погладил ее по щеке. Девушка вздохнула и открыла глаза, тут же утонув в глазах Андрея.
- Катюш… Капли пора пить… И завтракать, а то вы обе у меня проголодаетесь…
О таком Катя и не мечтала никогда! Андрей Жданов, собственной персоной стоял у ее кровати и держал в руках поднос с завтраком: пахло манной кашей и теплым молоком.
- Я, конечно, не кулинар. Но старался… - как-то виновато сказал мужчина и протянул Пушкаревой поднос.
Та, совершенно ошарашенная всем происходящим, приподнявшись, взяла его и принялась за еду. Каша была со множеством комочков, очень сладкой, слегка недоваренной, но девушка съела ее всю, запив теплым молоком.
Андрей в это время, как курочка-наседка сидел рядом и держал в руках ее витамины.
- Четыре раза в день. Помнишь?
- Разве тут забудешь… - улыбнулась она, выпивая капли, которые заботливо подал ей Жданов.
- Их надо пить по часам. Следующая порция через четыре часа. Я будильник специальный купил со спецрежимом, чтоб через каждые четыре часа тренькал, а по ночам молчал. Там сигнал можно самими записать. Попробуем?
- Что, попробуем?
- Ну, звонок записать… Как на автоответчик.
- И что будем говорить?
- А ты что хочешь?
- Не знаю…
- Давай так: «Катерина! Пора пить витамины!»
Пушкарева посмотрела на своего шефа, снова совершенно не узнавая, а потом улыбнулась.
- Хорошо… Давай так…
Звонок-напоминание был записан через пару минут… И началась самая удивительная и непонятная неделя в жизни Жданова и Пушкаревой. Неделя, покрытая такой завесой тайны, что Андрею пришлось пойти почти на секретный ход.
На второй день пребывания Катерины у него в доме, Жданов съездил на телефонную и сотовую станции, чтобы переадресовать все звонки на номер Пушкаревых себе на второй сотовый телефон, который купил за десять минут до начала всей этой «операции».
- Теперь ты можешь говорить с родителями, когда они звонят тебе из Новосибирска, и не думать о том, что пропустила один или два звонка.
- Спасибо, - только и смогла сказать Катерина, забирая у него трубку.
- Витамины пила, пока меня не было?
- Да… Как ты сказал.
- И как ты себя чувствуешь?
- Как бебка… Лежу тут, как бревно… И ничего не делаю!
- Так тебе же нельзя!
- Но я же не больная, а просто беременная!
- Не просто, а очень беременная и очень слабенькая.
- Андрей! Ну, какая я слабенькая?
И тут мужчина подхватил ее на руки.
- Маленькая, легонькая, почему-то худенькая, хотя уже животик должен быть, вроде как…
- Андрей! Поставь меня на место!
- Не-а! Я теперь тебя буду на руках носить… Я так давно об этом мечтал…
- Андрей…
Жданов просто стоял посреди зала, держал любимую женщину на руках, смотрел на нее и молчал. И она тоже молчала… Смотрела и молчала. Чувствуя его тепло. Слыша биение его сердца. Улавливая каждое его дыхание…
И такие сцены повторялись каждый день в течение последующей недели.
Но вот время вынужденного отпуска Катерины закончилось, и она вернулась на работу. Она попросила Жданова высадить ее за углом компании и пошла к высокому, зеркальному зданию «ZIMALETTO».
Не успела она выйти из лифта, как сразу же оказалась в руках Великого маэстро, который опередил даже идущего след в след за ней Андрея.
- Ну, и где ты бЫла так дОлго?
- Так, неделю всего! – пыталась оправдаться Катя, но безуспешно.
- Вот имЕнно, что нЕделю! – Милко еще раз зыркнул на нее и потянул в сторону своей мастерской. – ПОшли. А ты, тИран, не мЕшай!
И гений увел Пушкареву в свое царство. Жданов, совершенно растерянный и сбитый с толку, не нашел ничего лучшего, как уйти для начала к себе в кабинет и именно там дождаться Катю, которая, и он очень хорошо это знал, не хотела раскрытия их тайны. Через полчаса девушка вернулась, буквально вытирая пот со лба. Андрей бросился к ней.
- И что он от тебя хотел? Обидел, да? Убью!
- Андрей! Он просто снимал с меня мерки.
- Что?
- Мерки для платья. Он… Он про ребенка знает.
- Как?
- Ну, Ольга Вячеславовна догадалась, когда мне однажды плохо стало.
Жданов побледнел.
- Когда?
- Да, давно уже… Ну, вот. А Милко слышал все.
- И что? Смеялся?
- Наоборот… Знаешь, так понимающе отнесся. Я не ожидала… И платья решил мне для мамочек нашить. Которые с животиком.
Катя улыбнулась.
- Слава Богу… Я б его убил, если б он тебя обидел…
- Я если б он понял, кто отец?
Жданов улыбнулся.
- А и так скоро все догадаются!
И он, ласково посмотрев на Катю, слегка нагнулся к ней.
- Я бы давно сказал, если б ты не запретила…
Девушка смутилась.
- Мне… Там… Мне документы надо подготовить к отчету.
- Пойдем вместе, я уже кое-что подготовил.
- Ты?
- Да… Просто больше не хочу быть чайником!
И они пошли работать ВМЕСТЕ.
Да, и вообще, теперь они все делали вместе: работали, ели, гуляли, ходили в кафе, театр, на выставки (что неожиданно увлекло Андрея, которому раньше все это было «до лампады»), прохаживались в парке, смотрели телевизор, а иногда и засыпали вместе, сидя на диване… И все успели за две недели, благодаря Катиному умению рационально распределять время! А еще девушке нравилось, как Жданов ворочается, лежа у себя в зале, и шуршит своим одеялом.
И это «ВМЕСТЕ» знакомило Пушкареву с Новым Ждановым, которого она еще не очень хорошо знала…
Но вот дни непонятно откуда взявшегося счастья кончились, и Кате надо было перебираться к себе, так как родители должны были вернуться домой.
Она не хотела сознаваться в этом даже самой себе, но Катя не хотела уходить из дома Андрея. Эти две недели показали ей Жданова несколько с другой стороны. Ей казалось, что он действительно говорит ей правду о своих чувствах к ней, и только из одного упрямства она не желала решительного разговора между ними, а потому сделала весьма довольный вид, когда Андрей довез ее до дома. Но вот ночью…
Ночью ей было плохо, потому что ОН был далеко… Потому что она не слышала того, как он ворочается на своем диване… Потому что он не укрывал ее одеялом… И не целовал, когда думал, что она уже спит… Катя поняла, что ей плохо без Андрея… Без Нового Андрея Жданова…
Этой ночью и Андрей не находил себе места, не чувствуя Катиного присутствия, а потому, сломав всю голову, выработал новый план действий, для реализации которого ему была нужна вся его выдержка, и он приготовился к самому худшему.

0

8

C утра он приступил к выполнению «боевой операции». Для начала его ждал супермаркет, где он накупил всевозможных дамских штучек, начиная с махрового халата и тапочек-собачек и заканчивая всяческими прибамбасами для ванной. Именно из-за этого он и опоздал на работу, но к своему страшному беспокойству Пушкаревой на месте не застал. Она пришла почти сразу же вслед за ним. У Андрея отлегло от сердца.
- Кать… Все в порядке?
- Я… Мне немного плохо было с утра…
- А сейчас? – мужчина тут же оказался с ней рядом и усадил в кресло, опустившись прямо на пол у ее ног.
- Андрей! Ведь увидят!
- И что? Все и так все узнают… Почему бы не сейчас?
- Я не хочу сейчас!
- Ответь сначала, как ты себя чувствуешь? Капли пила?
Катерина выдала себя виноватым выражением лица.
- Я так и знал! Ну, а часы тебе зачем?
- Оттуда батарейка вылетела, а я вставить не смогла… - пробубнила она.
- Катька… - он вдруг уткнулся лицом ей в колени, и еще раз (правда, только мысленно) убедился в том, что его план – самый верный шаг.
- Кать… Ну, вот как за тобой не следить, а?
Пушкарева едва заметно улыбнулась и погладила его по волосам.
- Это ты просто привык мной командовать.
- Нет… Это я просто хочу о тебе заботиться… О тебе и о малышке…
- Так и думаешь, что это девочка? – улыбка Кати стала шире.
- А кто же еще? Только девочки не ладят с техникой! – хохотнул Жданов. – Это ж надо – батарейку не вставить!
- Смеешься, да?
- Посмеиваюсь…
- Так я и знала… - но она и сама начинала похохатывать.
- Хорошо хоть у меня в кабинете витамины есть.
- Ты просто…
- Заботливый, да? – его карие глаза не просто смотрели, а ласкали девушку, и та не могла ответить ничего иного, как:
- Да…
Андрей улыбнулся, легко поднялся с места и подошел к шкафчику, доставая лекарство.
- Двадцать капель. Открывай рот…
Катя, давясь от смеха, все-таки открыла рот и послушно выпила свои витамины.
- Кать, а ты будильник принесла? Давай я батарейки вставлю.
- В сумочке и будильник и батарейки…
Жданов достал и то и другое и в секунду справился с «невыполнимой миссией».
- Ну, вот… Порядок… Кстати, Кать, совсем забыл спросить, как родители?
- Нормально… Тетя Лида была очень рада, что не одной пришлось все это дело переживать, а потом и Леша на поправку пошел…
- А они не догадались, что тебя все это время дома не было?
- Нет… Соседи, правда, папе что-то сказали, так он на меня побурчал за то, что мы с тобой трудовой кодекс нарушаем и допоздна работаем, и на этом все…
- Значит, и мне досталось, - как-то вымученно улыбнулся Андрей, думая о том, что его ожидает вечером, когда он приведет в действие свой план.
- Досталось, - подтвердила Катя и внезапно снова погладила его по волосам.
Этот жест заставил Андрея внимательно всмотреться ей в лицо и поймать ее ладонь.
- Кать… А ты как спала ночью… Все нормально было?
Пушкарева смутилась. Откуда это он знает, что далеко не все было нормально? Что ей опять после почти двухнедельного перерыва снился кошмар, причем, самый ужасный?
- Катюш, что такое?
- Ничего, просто спалось не очень хорошо… А так, все нормально…
- Воробушек ты мой, - вдруг сорвалось с языка Андрея, и он порывисто прижал девушку к себе. – А я извелся весь… Не спал почти… Ты все время так возишься на кровати, что шорох даже у меня в зале слышно… Так этого шелеста не хватало…
Катя пораженно прижималась к его сильному и теплому телу и с наслаждением впитывала его слова. Гордость, обида, сильная воля еще шептали о том, что прощать его сейчас – верх безрассудства, но сердце и душа твердили обратное…
- Андрей, а вдруг кто-то увидит? – наконец, забеспокоилась она.
- И что? Я разве задеваю чьи-то чувства? Нет… Разве только что свои, желая много большего…
Его руки спустились чуть ниже Катиной поясницы, и девушку, будто огнем обожгло.
- Ты же обещал!
- А я и держу слово. Это так… Руки соскользнули, - его хитрый прищур не мог обмануть Пушкареву.
- Знаешь, что… Меня Милко сегодня позвал пить чай, и я пойду!
- Пожалуйста, миледи, - поклонился Андрей в преувеличенно низком поклоне, - но только про капли не забудь! Следующий прием уже через полчаса.
- Но я же только что?
- Это была утренняя порция, а время идет!
- Ладно, - буркнула Катя, чувствуя себя странно счастливой, и пошла в мастерскую.
- О! - прямо с порога к ней кинулся Милко. – Ну, и где ты все это время пропАдала?
- Да я же только что…
- КатЕрина! Я не про только что говоОрю! Я тЕбя с Утра ждал на прИмерку и еще в Обед!
- Мамочка моя, я и забыла совсем… Милко Вуканович, ну, простите меня, пожалуйста! У меня вчера родители приехали, я просто завертелась!
- ЗавЕртелась! Так я развЕрчу! Становись на новУю прИмерку. ОлЕчка, пОдай мне ленту! А ты не вЕртись, я быстро… - и маэстро спросил шепотом: - Как мАлыш?
Катя просияла.
- Хорошо… Я себя намного лучше чувствую.
- А как тИран? Не пЕрегружает?
- Нет… Андрей Палыч вовсе не тиран, он…
- Мягкий и пушистый, - раздался знакомый и пьянящий сознание Пушкаревой голос Жданова, и сам его обладатель вошел в святая святых «ZIMALETTO».
- А ты что тут делАешь? - возмутился Милко, прикрывая собой Катерину, поспешно набрасывающую на себя свою старомодную кофтенку.
- Смотрю, как ты работаешь, - потрясающе улыбаясь и усаживаясь поудобнее на диванчике, ответил Жданов, не сводя взгляда с Катерины.
- Уже в нАдсмотрщики зАписался?
- Нет… Просто… Просто решил открыть все карты. Ты Катерину не мучай, ладно? Это ей вредно очень…
Тон, которым были сказаны эти слова, насторожил и Милко, и Ольгу Вячеславовну, но самое главное, заставил Катерину покрыться алыми пятнами, которые и убедили маэстро и его помощницу в их общих догадках.
- Кать… Так, отец это…
- Да, Ольга Вячеславовна, у нас с Катей будет ребенок, - гордо и счастливо сказал Жданов, поднимаясь с места и вставая рядом с Катериной.
- Я же просила молчать, - прошептала она.
- Но когда-то же надо было рассказать все, Катюш… - Андрей как-то немного заискивающе посмотрел на девушку, чем поразил маэстро. - Я подумал, что если об этом будут знать Милко с Ольгой Вячеславовной, то ничего плохого не случится…
- Но… Я боюсь, пойдут слухи… Стыдно…
- А я не боюсь… Что в этом стыдного - то, что я полюбил первый раз в жизни? По-моему это счастье, а не позор, а малышка… Малышка это вообще мечта сбывшаяся, Кать!
Милко с Ольгой «хором» сели на диван, переводя взгляд с Андрея на Катю и обратно. Потом «великий и ужасный» положил ногу на ногу и выдал:
- Я вообще-то сплетнИчать по этОму вОпросу не сОбирался, ПушкАрева… И наш тИран прав, прИмерка окончена. Давайте-ка чАйком пОбалуемся. Зеленым с вАсильком, а?
- У меня тут печенья есть и рулетики кремовые! – подмигнула Андрею Уютова, как бы одобряя все поступки своего любимца-Андрюши.
Катя совершенно растерялась, и тут из ее кармана донеслось:
- Катерина! Пора пить витамины!
И тут же Андрей, как фокусник из шляпы, достал из кармана ее капли.
- Кто-то мне что-то обещал… - сощурился он, как тысяча китайцев.
- Ой, Жданов! – вспылила Катя. – Давай уж…
- А что этО? – поинтересовался Милко.
- Витамины для малышки, - пояснил Жданов, отсчитывая в крышечку двадцать капель.
- А пОчему мАлышка, а не мАлыш?
- А я чувствую, что это девочка, - улыбнулся Андрей во всей свои тридцать два зуба.
- Наш президент всегда лучше женщин чувствует! – подколола Катя, а Милко с Уютовой удивленно переглянулись: Катерина Пушкарева, оказывается, дама с коготками!
- И не спорю! – совершенно спокойно отреагировал на все это Жданов и, улыбаясь, протянул Кате лекарство.
Та, сначала отвела глаза, потом, сомкнула губы и… вдруг рассмеялась.
- Ладно… Давай…
Они вели себя так, будто уже давно были парой, и это не могло не удивить Милко с Ольгой Вячеславовной, которые вообще впервые видели Жданова таким. Отчего-то им обоим стало ясно, что президент нашел свою вторую половинку: до того гармонично смотрелись они оба. А потому маэстро разлил чай по чашечкам и предложил:
- Ну, дАвайте пить чай и рАссказывайте, как вы дОшли дО жизни тАкой…
- Ой… А давайте как-нибудь потом, а? – покраснела Катя.
- КОгда пОтом? ПОтом будЕт некОгда…
- Будет, но только не сейчас, пожалуйста…
- Ладно… ТОгда рассказывАйте, что будЕте делать дальше!
- Жить, Милко, - улыбнулся Андрей. – Просто жить, и я надеюсь, что вместе, а пока, действительно, не приставай с расспросами, лучше посоветуй, где приобрести детский гардероб… Приметы приметами, но знать куда бежать за покупками, когда время придет, надо!
Маэстро задохнулся от восторга, услышав такую просьбу, а потому с расспросами, которые были нежелательны Кате, на сегодня было покончено. Остаток дня прошел довольно спокойно, если не считать какого-то странного напряжения Андрея, которое нет-нет, да проскальзывало то в его взгляде, то в какой-то позе… А так все было нормально.
Но вся эта «нормальность» рухнула вечером, когда Андрей повез Катю домой и зачем-то вошел с ней в подъезд. Девушка шла немного впереди и недоумевала по этому поводу. Жданов шел за ней, как привязанный, морально готовясь к «лобовой атаке» на всех Пушкаревых сразу. Катя, будто что-то предчувствуя, то и дело оглядывалась и обеспокоено смотрела на Андрея, но его было уже невозможно остановить. «Или сейчас, или никогда!», - решил он, а потому встал рядом с Катериной, когда она подошла к своей двери.
- Проводил, спасибо, а теперь иди…
- Не-а…
- Андрей…
- Нет, я с твоими родителями хочу поговорить, - и Жданов резко нажал на кнопку звонка, чтобы пути назад не было.
- Ты собираешься уходить или нет? – зашипела Катерина.
- Нет…
- Андрей, я…
И тут дверь открылась.
- Андрей Палыч? А Вы к нам какими судьбами? – улыбнулся Пушкарев, пропуская дочь и ее начальника в квартиру, но улыбка так и застыла на его губах, когда он услышал:
- Я приехал выяснить наши отношения с Катей, Валерь Сергеич… Я ее люблю, она любит меня и…
Пушкарева в ужасе смотрела на него, понимая, что он сейчас скажет.
- Андрей!
- И Катя беременна от меня.
Наступило гробовое молчание, которое резким выдохом вопросом нарушил Валерий:
- ЧТО?!
- Катя беременна от меня, Валерий Сергеич…
- Что ж ты наделал... – вырвалось у Кати, которая стояла, как громом пораженная и прижимала ладошку к губам.
- Так это что, правда? – грозно зыркнул на нее отец, переживая самый большой шок в своей жизни и чувствуя, как рушатся его идеалы.
- Пап, я объясню все… - но Пушкарев не дал дочери даже договорить.
- Вон отсюда! – внезапно крикнул он.
- Пап… - Катя смотрела на него во все глаза, так же как и Андрей, который не мог поверить во все происходящее.
Он не ожидал от Пушкарева такой реакции. А подполковник расходился все больше и больше.
- Выр-ррастили дочь!!! С шефом спит, женихов у невест уводит!
- Не смейте так о Кате! – крикнул Андрей, прижимая к себе дрожащую девушку.
- А ты молчи, негодяй! Мало тебе баб было?
- Таких как она больше нет! И если Вы… Если Вам неприятен тот факт, что Катя и я ждем ребенка, если Вам так стыдно, то я счастлив и чувствую себя так, будто мне самую большую честь на свете оказали! Это честь – быть отцом Катиного ребенка! Вот так!
- Ну и пошли вон оба!
- И пойдем!
Мужчины орали друг на друга во всю мощь своих легких, совершенно не обращая внимания на женщин, которые обе были бледны, как полотно.
- Валера! – крикнула, наконец, Елена Санна, но Валерия было уже не остановить.
- Защитника, значит, нашла?! – бушевал он. – А, ну-ка, собирай манатки и убирайся вместе с ним отсюда!
- Пап… Ты меня гонишь? – тихо-тихо спросила отца Катя.
- Убирайся! Не такую я дочь воспитывал!
И Валерий ушел на кухню, больше ничего не сказав.
- Дочка… Как же так? – спросила Елена, но Пушкарева не слышала ничего.
По ее щекам сбегали ручейки слез, а глаза закрылись. Она прислонилась к стене и чуть, было не упала, но Жданов вовремя подхватил ее на руки.
- Кать! Катя!!! Катенька!!!
- И нечего орать тут! Не одна она первая беременная! – раздался голос Валерия из кухни.
Жданов побелел от гнева, но промолчал.
- ЕленСанн… Если вы захотите, я потом Вам все объясню… А сейчас дайте, я ее уложу…
- Не надо… - раздался еле слышный шепот Кати. – Это больше не мой дом…
- Кать…
- Я к Коле пойду…
- Кать! Ты поедешь ко мне!
- Нет… это невозможно…
- Очень даже возможно! Ведь… Ведь было же уже… Катюш…
Пушкарева обреченно закрыла глаза, и из-под век побежали новые слезы.
- Ка-ааать…
Андрей прижал ее к себе крепко-крепко и шепнул:
- Он остынет, Кать… Он же тебя любит… И мама тоже… И я тебя люблю… Только не плачь… Ей же это вредно…
Катя встала на ноги и снова прислонилась к стене.
- Надо вещи забрать… Самое необходимое…
- Все забирай, а то выброшу все к чертовой матери! – снова послышался крик Пушкарева.
- Ладно… - сквозь зубы процедил Жданов. – Мы все заберем… Даже плакаты со стен… Только потом, как бы Вам не пожалеть, Валерий Сергеич!
- Не о чем жалеть!
И Андрей с Катей прошли в ее спальню. Там мужчина, как в каком-то старом фильме, расстелив на полу несколько простыней, свалил Катины вещи на них, завязал узлами и вынес на лестничную площадку.
- Так удобнее, а белье я потом постираю в машинке, - успокоил он окаменевшую Катю.
Та равнодушно смотрела на все происходящее. Как и обещал, Жданов снял с двери и Эйнштейна, и Леннона, свернул их трубочкой и сунул под мышку.
- Кать… Пошли?
Девушка обвела глазами опустевшую комнату, которая была ее убежищем многие годы и слезы застелили ей глаза.
- Пошли, - всхлипнула она и вместе с Андреем вышла из дома.
ЕленСанна, горестно сложив руки на груди, просто стояла и смотрела на весь этот кошмар, не в силах что-либо сказать. Валерий, вышедший из кухни, глянул в комнату дочери.
- Ушли?... Ну, и ладно!
Елена посмотрела на него со слезами и болью в глазах.
- Ох, Валера, Валера… Зачем же ты так?... Ведь это наша дочь…
- Нету у меня дочери больше, поняла?! НЕТ! Это ж надо! Это… Это…
- Да полюбила она! – крикнула Елена. – А ты сразу… И он ее любит! Видно это!
- Все! Если ты не уймешься, то сейчас прямо за ними вслед отправишься!
Пушкарева замолчала и снова глянула на мужа.
- Хорошо… Я замолчу… Больше о Кате с тобой вообще разговаривать не буду… Но не потому, что боюсь, что выгонишь, а потому что, если я уйду… Если я уйду, то с кем же ты останешься?
Этот тихий вопрос, словно заноза засел в сердце у Валерия. Он уже понял, что натворил, но признавать свою ошибку не хотел.
Утром, еще раз заглянув в комнату дочери он почувствовал, как сжалось сердце… Без ее книг, картинок, фотографий, даже без этих двух придурков на стене – мужика с высунутым языком и очкарика с сигаретой – без всего этого не только комната, но и весь дом казался неживым…
«Эх, Валера, Валера… Зачем же ты так? С самим собой-то…»…

0

9

В машине с Катей стало плохо. Насмерть перепуганный Жданов, сразу рванул в больницу. Девушке сделали какой-то укол и хотели оставить в палате, но она, вцепившись в Андрея, повторяла только одно:
- Не хочу здесь! Хочу домой! Домой… С тобой… Хочу домой!
- Хорошо, любимая моя… Хорошая… Домой… Едем домой…
Подписав все бумаги о том, что берет всю ответственность на себя, Жданов, до сих пор сходивший с ума от страха, поехал к себе.
Девушка теперь только плакала, и как только они вошли в квартиру, кинулась на диван и зарыдала в голос. С одной стороны, Андрей понимал, что надо дать волю эмоциям, но с другой – ей опять могло стать плохо, а потому он, через какое-то время сел с ней рядом и обнял. Она прижалась к нему и – о чудо! – постепенно стала успокаиваться. Правда, всхлипывать еще продолжала.
- Кать… Ну, перестань, пожалуйста…
Жданов сидел какой-то робкий и совершенно не знал, что говорить и что делать. Катя еще пару раз хлюпнула носом и скосилась на него.
- Я никогда раньше в таких ситуациях не был… - наконец, признался Андрей. – Я же не мать Тереза, в конце концов!
- Я, знаешь ли, тоже… Меня из дома первый раз выгнали…
- Катюш, ну, успокойся! Время лечит, мы все сделаем, чтобы твои родители тебя поняли, Кать! А сейчас иди, полежи в ванной, а? Я тебе пены напустил… «Тропики»… Подумал, раз ты любишь апельсиновый сок…
Пушкарева не сводила с мужчины удивленных глаз. Опять он тут – этот Новый Жданов!
- И не горячая… Я читал, что беременным нельзя в слишком горячей воде купаться… Эта комнатной температуры. У меня теперь специальный термометр есть. Утром купил…
- А что ты еще читал? – спросила Катя, громко всхлипнув.
Жданов покраснел.
- Я и книги купил… «Мать и дитя» и что-то еще наподобие…
- Ясно…
Они помолчали.
- А во что мне одеться после ванной?
- Ох, ты! Я и забыл совсем! Я сейчас…
И Жданов кинулся в прихожую к огромным пакетам, которые он сегодня с утра набил в супермаркете.
- Вот! Тапки новые… Халат... Размер твой, а то зря я что ли одеждой занимаюсь… А полотенце у меня есть… Как раз большое и мягкое… Я там в ванной наставил всего – гели, шампуни, крема… Не знаю, если тебе не понравятся, ну, там, запах, цвет, так завтра новые купим!
Спустя десять минут Катерина лежала в теплой ванне, наполненной до краев ароматной водой и пеной, и думала о том, что происходит с ней, с Андреем и с их жизнями, которые все теснее и крепче связывались между собой, скручиваясь в одну единственную нить… Боль от того, как обошелся с нею отец, занозой засела в ее сердце, но она понимала, что во многом, если не во всем, виновата сама. А теперь… Теперь придется как-то выстраивать жизнь с Андреем.
Хотя почему как-то? Ведь прошедшие две недели показали, что это может быть даже очень приятно, хорошо, тепло…
Она распустила волосы из пучка и намылила их шампунем, который так вкусно пах, что девушка закрыла глаза от удовольствия. Это удивительное ощущение вместе с какой-то истомой и приятностью наполнило ее до самых кончиков пальцев. Вроде бы, таять от непонятно откуда взявшегося счастья, повода не было, но…
Но Катя таяла… Таяла и улыбалась.
Тут в дверь ванны постучался Жданов.
- Ка-аать! Ты чего там затихла? Тебе не плохо?
- Нет! Мне хорошо… Я уже вылезаю…
- Я кровать уже застелил!
Пушкарева улыбнулась и вылезла из ванны. Взяв со стены большое и мягкое полотенце, она не смогла удержаться еще от одной улыбки. Зеленое… Ее любимый цвет. Надо же… Запомнил…
Кате показалось, что теперь Андрей вообще знает о ней все, и помнит самые мельчайшие детали, вплоть до цветовых пристрастий… Но как же это все у него получается?...
Странно как…
Катерина одела мягкий махровый халат и села на краешек ванны… Ощущения какие-то новые… Раньше все было не так! Вроде бы и розовые очки упали и разбились, и мир должен стать грубее и грязнее, а, на деле выходит, что чего-то она до этого не увидела, не разглядела, не уловила, не рассмотрела, не поняла, не заметила… А теперь, когда все это всплыло на поверхность и проявилось, мир оказался не таким уж и ужасным а ОН… ОН – Андрей, в смысле, и вовсе стал незнакомцем… В хорошем смысле этого слова…
Девушка и подумать не могла о том, что Андрей Жданов может быть таким.
«А каким таким?», - спросила она себя.
- Нежным, добрым, честным, настойчивым, целеустремленным, энергичным, заботливым, терпеливым и еще Бог знает каким! – прошептала девушка, отвечая сама себе.
И эти черты Незнакомого Жданова будили в душе у Пушкаревой целую гамму чувств, с которыми она совершенно не умела обращаться.
Ее раздумья прервал еще один деликатный стук в дверь.
- Ка-а-ать, ты как?
- Нормально…
- А почему не слышно тебя?
Не могла же она признаться в том, что только что о нем думала, причем, в весьма и весьма положительном ключе?
Покоя по-прежнему не давал все тот же голос Жданова.
- Кать! С тобой, правда, все хорошо?
- Да… Выхожу уже…
Как только открылась дверь в ванную, Катерина оказалась в нежных мужских объятиях, которые ей были очень приятны, несмотря на все те обстоятельства, приведшие её в них.
Они просто стояли и смотрели друг на друга, пока Андрей, будто очнувшись, не спросил:
- Есть не хочешь?
- Только чаю, если можно…
- Нужно, Катюш!
И в ту же секунду мужчина подхватил девушку на руки и направился на кухню.
- Вот! Зеленый, с лимонником. Не крепкий, а то тебе вредно. А еще я булочек купил с опсыпкой… Как ты любишь…
- Спасибо, - шепнула Катя и шумно отхлебнула из большой красивой чашки.
Андрей сел за стол напротив нее и легко коснулся своими ногами ее коленей. Девушка легонько вздрогнула, но не отодвинулась, а наоборот, прижалась к мужчине крепче. Почему-то так ей было спокойнее…
Тепло, ванна, ароматный чай и близость такого любимого человека делали свое дело – тело Катерины просигналило ей о том, что не плохо было бы отдохнуть, а глаза начали слипаться сами собой.
- Кать… Катюш… - тихонько сказал Жданов, наклоняясь над ней.
- Что?
- Ты спишь совсем… Давай я тебя в спальню унесу.
- Хорошо…
Она послушно потянулась к Андрею, и тот взял ее на руки. Через минуту Пушкарева уже лежала на застеленной кровати и блажено улыбалась знакомой мягкости перины.
- Спокойной ночи… Андрей…- прошептала она.
- Спокойной ночи, счастье мое… - также тихо ответил Жданов и со вздохом отправился на уже давно облюбованный им диван.

0

10

Первое утро ее новой жизни принесло Пушкаревой удивительно ощущение – ее ничего не беспокоило. В том смысле, что тошноты не было совершенно. Несмотря на все протесты Андрея, она собралась на работу и, ко своей и его радости, чувствовала себя превосходно!
Вместе они представляли весьма интересную пару. Андрей не отходил от Кати ни на шаг, но Пушкарева по-прежнему твердо стояла на своем – в компании никто, кроме Ольги Вячеславовны и Милко не должен знать об их отношениях.
Жданов горестно вздыхал, постоянно соглашался с этим. И еще раз началось их «ВМЕСТЕ». Катерина удивлялась тому, с какой радостью воспринимала теперь их отношения. «Он же меня обманул, а мне, почему-то, так хорошо с ним…». Андрей совершенно ничего не разрешал делать Катерине по дому, водя ее обедать и ужинать в рестораны и доплатив своей домработнице за увеличение рабочего времени. Девушка хотела, было настоять на том, чтобы самой делать всю работу, но Жданов был непреклонен, и это было Кате очень приятно…
Ощущения того, первого утра в доме Андрея, после того, как ее выгнали из дома, никуда не пропало, а, наоборот – пустило свои корни. Теперь Кате ничто не мешало! Токсикоза не было, больше никаких депрессий, и только счастье… Бесконечное, неизмеримое, бескрайнее счастье в ожидании обыкновенного чуда. Оставались только кошмары, но благодаря близкому присутствию Андрея, они от нее тоже отстали и пока не снились ни разу. Если бы не ее упрямство, то Пушкарева давно бы поняла, что то, что между ними имеет только одно название – любовь. Но пока она готова была признать только одну любовь – любовь к ребенку, которого она вынашивала. Хотя любовь к Андрею из ее сердца никуда не исчезла, а просто «замаскировалась» для сохранности. Эта выжидательная позиция казалась ей лучшим вариантом.
Жданов же постоянно держал себя в руках и оставался верен слову: на работе это был внимательный шеф, а дома… Дома он мучился от своих желаний больше всего, потому что Катя с каждым днем доверялась ему вновь все больше и больше. И это было так здорово! Мужчина снова чувствовал себя героем, словно крылья за спиной вырастали и хотелось сделать что-то такое… такое… такое удивительное и прекрасное и только для нее одной! Например, он сделал то, что о чем даже помышлять не мог месяца два тому назад. Он начал дружить с Николаем Зорькиным! Парень буквально на следующий день изгнания подруги из дома появился в «ZIMALETTO». Так вышло, что Катя была на производственном этаже, и весь печальный рассказ ему повествовал Андрей.
- Да… Вот это дядя Валера фортель выкинул… Ну, а у Вас там как?
- В смысле?
- Ну, операцию по возвращению утерянных позиций начал?
Жданов улыбнулся.
- Начал… Правда, она переживает все так болезненно…
- Конечно! Не каждый день тебя родной отец из дома выгоняет.
- Николай… А Вы… ты не мог бы к нам прийти сегодня? Все-таки с тобой она больше всего раскрывается в разговоре…
- Ага… То есть, ревность отменяется? – сощурив глаз.
- Давно, - улыбнулся Андрей и протянул Кольке руку, которую тот пожал.
Вот так и получилось, что Зорькин теперь ходил «харчеваться» к Жданову. Правда, через день и только по вечерам, но Катя стала веселее, а это искупало все. И вообще, оказалось, что Колька – парень с юмором, умный, хваткий, деловой, с хорошо подвешенным языком. Так что мужчины нашли общую волну.
Катерина была почти счастлива! А это ли не счастье для влюбленного? Но кроме этого восторга были еще и страдания. Да еще какие!
Каждый вечер, укладывая спать Катю, Андрей испытывал просто танталовы муки, видя, слыша свою любимую, но не смея к ней прикоснуться так, как хотелось.
Но вот однажды…
Прошло около двух недель, когда случилось нечто такое, что показало Андрею, что девушка тоже борется с собой и просто боится отдаться во власть своих чувств, чтобы снова не обмануться в нем.
В один из вечеров Катерина, подталкиваемая новыми, но вполне объяснимыми желаниями, спросила у Жданова:
- А каким ты был маленький!
- А тебе и, правда, интересно?
- Конечно! Ведь, возможно, ближе к Новому году нам придется нянчить твою копию!
- Ой, не надо мою! Лучше пусть копия будет твоей!
- А почему?
- Ну… Хочется мне так.
- Ладно, так, фотографии есть?
- Есть!
И Жданов, легко поднявшись с места, достал со стеллажей альбомы.
- Просмотр считаю открытым!
И Катерина открыла «семейный архив» Андрея. Она млела от детских изображения Жданова, а он – от нее, такой милой и нежной, доверяющей ему и просто светящейся счастьем в этот момент.
- Ты был такой милый…
- Почему был? – обиженно протянул Жданов, и тут Катя, рассмеявшись, поцеловала его в щеку.
- Ты и сейчас милый. Правда-правда! Очень-очень милый.
Ее смеющиеся глаза заглянули на самое дно его очей и замерли оттого, что увидели. Взгляд Андрея был переполнен любовью, нежностью, страстью и… откровенным желанием. Улыбка на девичьем личике слегка померкла…
- Кать…
- Андрей…
- Я только поцелую… Честное слово…
И их губы встретились. Эта ласка была нежной и робкой, будто первой в жизни у обоих, но Катя поверила ей, верила и знала, что сейчас Андрей этого хочет сам, потому что таково его желание и других причин нет.
Когда они смогли оторваться друг от друга, она прижалась к мужчине, а он, счастливый как никогда, обнимал её за плечи и осторожно гладил по спине. Где-то запищал будильник уже знакомой фразой «Катерина! Пора пить витамины!» еще больше сблизив их.
- Время «Ч», - улыбнулся Андрей Кате.
- Да… Пора… Ой!
- Что такое?
- А договор с поставщиками?
- Завтра я сделаю все сам. А ты давай, витамины пей и спать.
Пушкарева покорно приняла капли, переоделась и легла в постель. Немного передернув плечами (а вдруг сегодня кошмары вернутся?) она медленно погрузилась в сон. И именно сегодня надо было случиться тому, чего она так боялась.
Около полуночи, испытав просто животный ужас, Катерина закричала. Андрей немедленно оказался рядом.
- Кать! Катя! Катюша! Что такое?
- Страшно… Как же жутко… Сон… Кошмар… Снова…
- Ну, все… Все… Я с тобой… Я рядом…
Его сильные теплые руки обняли ее и прижали к своему телу. Чувствуя его тепло и силу, Катя успокоилась.
- Ты только не уходи… - прошептала она.
- Ни за что… Все кошмары кончились… Я с тобой… Маленькая моя…
Его руки ласково гладили ее по волосам, плечам, спине, и очень скоро девушка, расслабившись, уснула снова.
Андрей уложил ее на кровать, укрыл одеялом и прилег рядом с ней. Ее нежное личико разгладилось, и сейчас было для него самым прекрасным на свете. Мужчина не сводил с нее своих глаз и не заметил, как заснул сам. Очень скоро все его мечты и желание возродились в довольно смелом и пламенном сне, который опутал его сознание и тело. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Андрей, все еще погруженный в сон, потянулся к Кате всем своим существом и дотронулся до ее губ, которые тут же открылись для него. И она тут же ответила на его ласку, будто видела то же самое сновидение! Они так и не проснулись, когда тела их сплелись друг с другом, а ласки стали смелее и требовательнее. Внезапно, ощутив всю свою страсть, Жданов очнулся и почувствовал, что остановиться уже не сможет – слишком огромным и всепоглощающим было его желание. И именно в этот момент Катя открыла глаза. Мужчина со страхом ждал того, что девушка отшатнется от него, но… Но Катя внимательно посмотрела на него, провела пальчиком по его губам и, прижавшись к нему тесно-тесно, поцеловала его в ямочку на подбородке.
И все обиды куда-то пропали… Где же желание начать все сначала БЕЗ него? Где злость? Где попранная гордость, которая призывала бежать от него без оглядки? Где стремление все забыть?!
Неизвестно… Но надо их вернуть! Надо попытаться все это прекратить и… И…
И никак…

Ангельские глаза, а в кармане рука в кулак
За спиной аварийный знак
Слезы в буквы, а буквы в мак
Хочешь-не хочешь - верь
Разбегусь и толкну дверь
Я должна тебя забывать
Я сначала должна начать…

И никак!…
А с нами было все не так!
А я любила тебя, дурак!
Но бой окончен – белый флаг…
И никак…
Ведь с нами было все не так!
Ведь я любила тебя, дурак!
Я любила тебя!!!

Ангельские глаза, а в кармане рука в кулак
Я опять где-то в облаках
Оживая в твоих руках
Хочешь-не хочешь - верь
Я захлопнула эту дверь
Я же сделал первый шаг
Первый шаг без тебя…
И никак!

И пусть у них все началось не так, как у всех, ведь сейчас чувства никуда не деть, никуда не спрятать! Пусть!
Главное – он сейчас здесь, рядом! Теплый, любящий, родной, единственный… И такой любимый!
- Я соскучилась, Андрюш… - прошептала она тихонечко, и Андрей со стоном, сорвавшимся из самых глубин души, начал снова целовать ее.
Его губы, казалось, были везде. Целовали, ласкали, дразнили и шептали такие сладкие, такие желанные слова, которые сводили с ума не меньше, чем его прикосновения.
- Катенька… Девочка моя… Моя… Любимая… Единственная моя… Я люблю тебя… Люблю… Если б ты только знала, как я тебя люблю… Катя… Катенька… Катюша… Нежная… Любимая… Люблю тебя… Как же я соскучился по тебе… Маленькая моя… Родная…
Через мгновение Катя сладко застонала, почувствовав, как ее заполнил любимый человек.
- Андрей… Я… Я так по тебе… Я соскучилась…
- Катенька…
- Андрей…
- Катя…
И они оба взлетели куда-то так высоко, где еще не были! Тела будто взорвались и тут же возродились снова, для того, чтобы продолжать и продолжать двигаться в ритме страстной, горячей, сладкой, вечной любви, которую они дарили друг другу…
Через какое-то время, когда блаженство и восторг накрыли их с головой, Андрей в последний раз крикнул любимое имя и, не выпуская девушку из своих объятий, лег на кровать, боясь раздавить Катю и навредить ребенку. Катерина пребывала в каком-то пограничном состоянии между сном и явью, а потому не сразу отреагировала на все, что только что случилось. Но когда все-таки это произошло, девушка просто подскочила на кровати и, непонимающе глядя на Жданова, натянула на себя покрывало.
- Ты же обещал, что не будешь пытаться… Ты же…
Андрей сразу же все понял и начал искать выход из этой ситуации. Вновь отдалиться от любимой он не хотел. А потому надо было искать оправдание, как бы по-идиотски это не звучало!
- Кать… Я еще во сне тебя целовать начал… Прости, пожалуйста… Просто… Просто мне ты снилась, и ты не возражала, а сразу ответила, и я… Я не смог проснуться до конца… Кать…
Пушкарева чувствовала себя очень странно, и больше всего на свете боялась того, что теперь Андрей воспользуется тем, что она не может устоять перед ним и все начнется сначала. А она так не хотела зависеть от него в плане построения их новых отношений!
- И что же теперь?! - Катя уже была на грани паники.
- Кать… Катюш… Ну, получилось так, что теперь поделаешь?... - Жданову очень тяжело давалось каждое слово, а вдруг она не так поймет? - Если ты не захочешь, то это ничего не изменит… Я меньше всего на свете хочу на тебя давить… Считай, что то, что произошло это… Это…
Катя смотрела на него во все глаза, совершенно не ожидая от Андрея таких слов.
- Хорошо. И что же ЭТО было?
- Сон… Сон, который приснился сразу нам обоим… Приснилось, оставило ощущения… Потрясающие, - все-таки ввернул он, - и осталось приятным ночным воспоминанием… Вроде и было, и в то же время – нет… Как сказка…
Катя покраснела. До этого он никогда не говорил о занятии с ней любовью, как о сказке… О чем-то потрясающем… Впервые она слышала такое чудесное сравнение.
- Катюш, давай так? А? … Договорились? - мужчина, ничего не ждал так, как ее ответа.
- Хорошо…
Девушка посмотрела мужчине в глаза.
- Это был сон…
- А для тебя хоть приятный? – вырвалось у Жданова.
Катя помолчала, а потом шепнула:
- А то ты не знаешь…
Она легла на подушку, накрылась одеялом, а Андрей начал подниматься с кровати.
- Ты куда? – вдруг испуганно вскрикнула Катя.
- На диван… Ведь теперь так надо, - удивленно ответил он.
- Я… Ты… Это, конечно, странно, мягко говоря, но не уходи… Я одна боюсь… Теперь…
- Что???
- Спи со мной… Пожалуйста… Я не могу одна… А когда ты рядом, я слышу, как ты дышишь, как сопишь, чувствую, как от тебя исходит тепло, мне делается спокойнее и… Андрей, я понимаю, что тебе наверное это тяжело…
- Кать… Глупенькая ты моя…
Андрей тут же оказался рядом с ней и обнял, даря ей такую необходимую защиту. Катя расслабилась и слегка улыбнулась. Да… Вот теперь все хорошо… Теперь ей не приснятся те кошмары… Теперь ОН рядом… И пусть между ними так все неясно… ОН ей нужен, и ОНА ему почему-то тоже… Теперь все будет хорошо…
Чувствуя тепло сильных и таких ласковых рук Андрея, Катя, устроившись поудобнее, погрузилась в приятный, спокойный сон… А скоро вслед за ней в страну ночных видений отправился и Жданов…

0

11

С утра случилось нечто невообразимое. Андрей проснулся от изумительного запаха свежих вафель и кофе. Быстро одевшись, он прошел на кухню и обнаружил Катерину стоящей у плиты.
- Доброе утро, Андрей! Ты, давай иди в душ, а я пока на стол накрою…
- Угум, - только и смог ответить Жданов и прошел в ванную.
Вымывшись быстрее метеора, он оделся и вернулся на кухню. Стол был готов: скатерть (откуда это она у него взялась?) свисала вниз, а на ее идеально белой – кипельной – поверхности стояли: две чашки – одна с кофе - для Андрея, другая с чаем – для Кати; тарелка со свежими, ароматными вафлями; вазочка с вареньем (да не варил я варенье! – откуда?!), масленка со свежим бело-желтым, почти прозрачным куском сливочного масла (почему-то вспомнились стихи Маршака про молочницу и короля) и салфетница с желтыми салфетками, по краям которых «бегал» симпатичный цыпленок.
- Класс… - вырвалось у Жданова.
- Ты садись, давай, - улыбнулась Катя. – Эти вафли надо есть горячими.
И тут же перед Андреем оказалась тарелка с ароматными плоскими золотистыми квадратиками, которые так и просили: «Съешь меня! Ну, пожа-аалуйста!».
- И кофе! Как ты любишь…
- Спасибо, а… А в честь чего все это? – как-то настороженно спросил мужчина, начиная завтрак.
- Я подумала, что… Что, если мы живем вместе, то надо это делать нормально. По-человечески. Все-таки мы же не просто так вместе, а… А у нас ребенок будет… В общем, раз все так сложилось. Я не хочу в доме чужих людей. Найди домработнице новое место, а дом я буду вести сама. Это мне приятно и нервы успокаивает. Пока тебя это устраивает, я… Я буду стараться сделать так, чтобы все было по-хорошему…
- А что означает фраза: «Пока тебя это устраивает»?
Катя покраснела.
- Ну… Я же не претендую на твою личную жизнь и…
- Кать… А тебе это делать и не надо… Ты уже давно моя личная жизнь… И этого ничем не изменишь…
Девушка снова покраснела…
- Ладно… Давай завтракать и на работу уже пора…
- Нет, погоди… Кать. Пойми – мне никто кроме тебя не нужен. И если ты хочешь, чтобы мы попытались наладить наши отношения, сделать их отношениями двух любящих людей, то я только «ЗА»… Кать, я правильно тебя понял?
Пушкарева молчала.
- Кать…
- Ты всегда все правильно понимаешь, - шепнула она, поднимаясь из-за стола и подходя к раковине.
Жданов встал вслед за ней и подошел к ней сзади.
- Кать… Ты сейчас сделала мне такой подарок, Кать… Я снова надеюсь, понимаешь?
Его руки осторожно легли на ее плечи и нежно развернули к себе лицом.
- А ты… Ты надеешься?
Ее сияющие глаза говорили лучше всяких слов.
- Да, Андрей… Надеюсь…
И Катя прижалась лицом к мужской груди, а Андрей зарылся лицом в ее мягкие волосы, пахнувшие сегодня медом и травой. Они стояли так довольно долго, пока на холодильнике что-то не закричало: «Катерина! Пора пить витамины!». Мужчина и женщина посмотрели друг на друга и расхохотались.
***
И они начали строить свои взаимоотношения заново. И снова ВМЕСТЕ! Правда, Пушкарева настояла на том, чтобы никому ничего пока не говорить, и Жданов снова был вынужден с этим согласиться. Совершенно неожиданно он понял, как это здорово делать все вместе: гулять, готовить друг для друга, смотреть телевизор и просто сидеть рядом и чувствовать любимого человека рядом с собой. Андрей ходил с Катей повсюду: в магазины, больницу, на УЗИ и просто млел оттого, что видел каждый миг ее изменений, ее восприятия окружающего мира. Они будто были беременны вместе. Сначала Катерина была немного этим недовольна, а потом… Потом не могла представить себе и часа без Жданова.
Перемены, произошедшие с мужчиной, поражали всех, но никто не мог понять причин такого преображения. И только Катя понимала все до конца. В какой-то момент времени, она поняла, что Андрей зависит от нее буквально во всем, и все, что она делает или говорит, немедленно отражается на нем.
Но вот однажды эта странная парочка столкнулась с совершенно неожиданной вещью. Началось все с того, что консьержка дома Жданова с улыбкой спросила проходящую мимо нее парочку:
- Что это вы все время вместе с одной и той же дамочкой, Андрей Палыч? Образумиться, что ли решили?
Жданов замер от такого наглого вмешательства в свою личную жизнь, зато Катя к своему удивлению, отреагировала моментально:
- А это у него испытательный срок. Вот через месяц, если по-прежнему ни на одну девушку не взглянет, то…
- То? – замер Андрей.
- Останусь с ним. Уговорит все-таки.
Эти слова блаженной музыкой для Жданова и обернулись для него надеждой, а потому, как только они вошли домой, он немедленно спросил у Кати.
- Это ты серьезно? Про то, что останешься со мной?
- А что, по-твоему, мне надо было говорить? Что я жду твоего ребенка, и что ради него мы стараемся налаживать нормальные отношения?
Тут Андрей перестал улыбаться, и Катя поняла, что обидела его. Ей внезапно стало стыдно, и она потянулась к мужчине.
- Андрей… прости, пожалуйста… Я не хотела… Я…
- Да, мало приятного в том, что тебе в открытую говорят, что совершенно не хотят видеть в тебе будущего мужа.
- Да не в этом дело! Не так все совсем! Ну, я же про сейчас только сказала. Про сегодня… А потом ведь все будет по-другому… Андрей, ну, прости меня, я…
- Кать, поцелуй меня, - вдруг перебил ее Жданов.
- Что?
- Прощу, если поцелуешь.
- Но это же не честно…
- Я знаю… Так поцелуешь?
Катя молчала, а Андрей подошел к ней вплотную.
- Поцелуешь?
Его шепот плавил ее волю, и девушка подняла свое лицо
- Это все-таки нечестно… Но я тебя понимаю… Это все потому, что в этой жизни ничего не бывает просто так – даже овцы в тулупах… Да?
Андрей расхохотался.
- Классное сравнение, но удивительно точное… Так поцелуешь?
И тут Катерина, привстав на цыпочки, поцеловала Андрея. Ласка была робкой, почти невесомой, но такой нежной, такой сладкой, что мужчина застонал и прижал нежное девичье тело к своему, крепкому и жаждущему. Ее руки обняли его крепче, а поцелуй стал обжигающим. И неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не звонок в дверь, а потом пронзительно-громкий крик Малиновского:
- Я знаю, что вы там! Открывайте, иначе я с ума сойду! Открывайте! Слышите?
- Вот орет… - с сожалением выдохнул Жданов. – Всех соседей на уши поднимет.
- Да… Надо открыть… - старалась отдышаться Катя.
- Иду уже…
Он с трудом оторвался от Пушкаревой и прошел в прихожую. Через мгновение у них в зале оказался Малиновский, совершенно не похожий на себя: взъерошенный, бледный, всклокоченный…
- Малин… Ты чего?
- Андрюх… Тут такое дело… - его голос охрип, но, увидев Пушкареву, он все-таки вспомнил о правилах приличия. - Здравствуйте, Катя…
Он упал на диван.
- Да что случилось-то? – спросила Катерина.
- Вы вот оба ребенка только ждете… - (Тайн от друга у Андрея не было, а уж особенно таких),- совершенно бесцветным голосом сказал Рома, глядя куда-то в стену.
- Ну?
- А у меня он, оказывается, уже есть…
- ЧТО?!!!
- То… Четыре года уже…
- Откуда, Малина?
- А ты как думаешь? – взвился Роман, но, увидев с каким вниманием смотрит на него Катя, извинился.
- Дурдом какой-то… - протянул Андрей.
- Да тут вот в чем дело… Помнишь, пять лет назад я ездил в Питер? Ну, там… В общем, была там девушка… Лиза… Вроде бы ничего особенного, но… Зацепило меня что-то… Легко, но зацепило… Я вместо трех дней на две недели там задержался, а потом… Потом уехал. Все как всегда: никаких обязательств, никаких обещаний, никаких надежд. Она пришла меня провожать… Маленькая, худенькая, глаза голубые… А я уже к стюардессе подкатывался…
Малиновский закрыл лицо руками.
- Идиот… А? Ну, какой же я идиот! Даже не поинтересовался ничем, а ведь видел, что она какая-то не такая, как другие… Короче, два часа назад – звонок. Ее сестра. Лиза тогда забеременела, никому ничего не сказала и уехала в Пятигорск, где ее дядя оставил ей в наследство небольшой домик. Три месяца назад она попала в аварию и в больнице умерла. Она успела рассказать обо мне… Ну, что я отец и все такое… И не стало ее… Сестра продала домик, сначала забрала племянника, но так как через четыре дня они вместе с мужем отправляются в Швейцарию, а ребенок в качестве довеска им не нужен, то она нашла меня. Нашла и поставила перед фактом: я должен забрать мальчика и решить – будет ли он жить со мной или я же сдам его в детский дом... Прилетают через три часа… Что делать ума не приложу!
- То есть, отправить его в детдом сразу рука не поднимается? – вдруг спросила Катя.
Роман глянул на нее.
- Я … Не знаю я… Никогда я об это не думал, не мечтал, не хотел, но… Человек же! Маленький… Беззащитный… И так вот просто лишить его той жизни, к которой он привык… Это как-то… Не так как-то!... А тут еще штука одна…
Мужчина замолчал и провел рукой по лицу, будто отгоняя наважедние.
- Фотки мне его прислали… Короче. Никакой экспертизы ДНК не потребуется: пацан этот – вылитый я в его возрасте! Копия! Как две капли!... Меня аж жуть взяла… Ну, я это!... Андрюх, понимаешь? Я теперь вовсе не последний Малиновский! Понимаешь? Невероятно просто!
- Что ж тут невероятного, - улыбнулся Андрей. – Я вот, Бог даст, скоро тоже стану не последним Ждановым.
Его взгляд ласково прошелся по фигурке Катерины, которая не сводила глаз с Романа.
Малиновский глянул на нее.
- Что?
- Что «что»?
- Ну, чего Вы так на меня смотрите?
- Честно?
- Ну, желательно…
- Не ожидала, что Вы вообще думать будете в такой ситуации. Да еще так, как говорите… Ведь совсем не так давно, Вы забыли о том, что кроме Вас на этом свете еще люди есть… Да и история с Викиной беременностью… Тогда она и тот придуманный ребенок были Вам в тягость… Судя по этому, я думала, что…
- Да это же Вика! Катя, не сравнивайте женщин с таким субъектом, как Клочкова. Эта женщина она… Она.. Она кто угодно, но уж никак не мать!... А вот Лиза… Лиза была другая... Никак в толк не возьму, как она вообще сына могла Ромкой назвать, когда я таким гадом оказался…
- Но что Вы сейчас-то делать собираетесь? – не отставала от Романа Катя.
Малиновский помолчал с минуту, а потом, решительно встав с места, прошел в прихожую.
- Еду в аэропорт. В конце концов, его везут ко мне. Я его встретить должен, а что там потом будет… Посмотрим. Но сразу отдать мальчика в детдом я не позволю! И сбросить его с себя этой Виктории не дам!
- Кому-кому? – спросил Андрей.
- Да, сестру Лизы зовут Виктория… Вот уж действительно поверишь, что на некоторые женские имена мне просто не везет!
У самого порога Роман Дмитрич замялся.
- Андрюх, а ты со мной не поедешь?
- Конечно, если тебе это нужно.
- И я тоже! – вырвалось у Кати, которая уже наматывала шарф себе на шею. – Мало ли что… Ну, вдруг мальчику плохо станет или еще какая-нибудь неприятность случится. Я уверена, что играть с детьми вы можете, а вот сопли вытирать – дело не из приятных.
Малиновский благодарно глянул на нее, а Катерина уже открывала дверь.
Так все втроем они отправились в аэропорт.

0

12

Рейс № 259 из Пятигорска прибыл вовремя. Одними из первых в пустом и как никогда до этого холодном зале оказались две фигуры – женская (высокая, прямая, стремительная) и детская (маленькая, хрупкая, беззащитная). Женщина, осматривая зал пытливыми, цепкими глазами, безошибочно угадала компанию Малиновского и широкими уверенными шагами двинулась в его сторону. Малыш едва поспевал за ней, часто семеня ножами, но молча и никак не привлекая к себе внимания.
- Зверюга какая… Он же упасть так может… - процедил сквозь зубы Роман и пошел женщине навстречу.
Когда они поравнялись, то она, ни слова не говоря, просто вытолкнула мальчика вперед себя, а Малиновскому в руки сунула папку с какими-то документами.
- Короче, если решите направить его в детдом, то делайте все сами. Я ни копейки на это дело давать не обязана. Ребенок Ваш, вот Вы все и расхлебывайте. У меня своя жизнь, свои заботы, вообще, спасибо скажите, что я его сюда привезла.
Вся эта тирада была сказана в момент наивысшего самолюбования собой в одной из витрин небольших магазинчиков аэропорта. Малиновский смотрел на эту женщину и ужасался. По внешним данным это был как раз его тип – высокая, стройная, длинноногая и с любимым им третьим размером, но… Такой отвратительной особы противоположного пола ему еще видеть не доводилось. Все в ней вызывало в нем отвращение: пышная каштановая грива волос (как у пугала!), и длинные ресницы (коровьи, блин!), и полные сладострастные губы (вантуз!), и точеный носик (хрюкалка!), и сине-зеленые глаза с восточным разрезом (харакири хренова!)… Система ценностей Романа Дмитрича Малиновского за несколько секунд произвела переход на целиком и полностью противоположную сторону, а потому, едва выдавив из себя «Спасибо», он сжал документы одной рукой, а другой выхватил ручонку мальчика из ладони его «доброй тетушки».
Мальчик удивленно глянул на него, но ничего не сказал. А Роман, совершенно неожиданно для самого себя, прошептал:
- Шли бы Вы отсюда, тетя…
- Что? – красотка Виктория обомлела. – Да, что Вы себе позволяете?!
- Да, шли бы Вы подобру-поздорову, - вдруг сделала шаг вперед Катерина. – А то мы вспомним о доме, который, наверняка, Ваша сестра завещала своему сыну… А вот на него, как раз, Вы никаких документов не передали…
Ее голос и взгляд слегка прищуренных глаз говорили сами за себя. Пушкарева, тихая, серая, незаметная, безобидная Пушкарева, в легкой, ненавязчивой форме пригрозила этой Виктории тем, что Малиновский потребует либо дом, либо денежную компенсацию за него. Катерина не ошиблась в своих расчетах: красавица побледнела и начала ловить ртом воздух.
- Или Ваша с мужем поездка в Швейцарию оплачена суммой, которую Вы получили за него?
И тут Катя не ошиблась. Виктория, бросив негодующий взгляд на всю честную компанию, развернулась и услышала вслед:
- Пйощай, тетя Яга…
Мальчик махнул ей вслед ручонкой и, все могли поклясться в этом, усмехнулся.
Виктория остановилась.
- Кто?
- Тетя Яга, - спокойно повторил мальчик. – На бабуску Ягу ты не тянес… Пока есё…
Эта фраза была последней каплей. Женщина подскочила к малышу, но сделать ничего не успела, так как Малиновский, схватив ее за локоть, прошептал:
- Пальцем его тронешь – убью… Поняла?
Виктория побледнела, а Роман продолжил:
- Костыляй давай, тебя Швейцария заждалась. Багаж сами получим… Справимся…
Виктория просто полетела на свой следующий рейс на всех парусах, а трое взрослых посмотрели на маленького ребенка, который неловко теребил в руках свой маленький рюкзачок.
Малыш стоял такой потерянный и несчастный, что у Романа что-то кольнуло там, где должно было располагаться сердце, но страх перед новой обязанностью все равно был больше, а потому он не мог проронить ни слова. А мальчик стоял и просто смотрел на него, изо всех сил сдерживая слезы, которые уже набегали на его глазки. И тут…
- Здравствуй, - сказала Пушкарева, опускаясь перед мальчишкой на корточки и поправляя ему его шарфик, немного сбившийся на одну сторону. - Меня тетя Катя зовут, а тебя?
- Йома… Йоман… - тихонько шмыгнув носом, ответил малыш.
- Надо же! – восхитилась Катерина. – Еще один Роман! Представляешь, Андрей? У нас теперь еще один хороший знакомый с таким чудесным именем появился.
- И то верно! – улыбнулся Жданов, тоже опускаясь рядом с ребенком. – Дядя Андрей, - и он протянул ему свою большую и теплую ладонь, перед этим сняв с нее кожаную перчатку.
Мальчик, глянув на него, протянул ему свою ручонку, тоже стянув с нее крохотную вязанную перчаточку, и повторил:
- Йома...
- А я… - тут Малиновский закашлялся, не зная как сказать не простые и такие сложные слова, которые накладывали на него одни из самых трудных обязанностей в этом мире.
- Я знаю… Ты – мой папа… - просто сказал мальчик, и посмотрел на отца его же глазами.
Роман Дмитрич, чувствуя, как подгибаются колени, опустился на корточки последним.
- А откуда знаешь?
- Мне мама пйё тебя часто йяссказывая. И вот…
И тут Ромка вынул из-за пазухи сложенную открытку, внутри которой была приклеена фотография Малиновского, вырезанная из какого-то глянцевого журнала.
- Мы сйедийи за твоими успехами…
Два Романа стояли друг напротив друга и глядели глаза в глаза, пока Катерина, чувствующая всё происходящее просто кожей, не сказала:
- А поехали-ка пока к нам с дядей Андреем. Ты, Ромка, знал, что папа твой даже кашу варить не умеет?
- Догадывайся, - смущенно улыбнулся мальчик и подал Кате свою ручонку.
По дороге домой, Катерина заставила своих мужчин заехать в магазин. Навалив целую тележку продуктов, она шокировала Малиновского их количеством, и совершенно ничего не сделала из того, чем можно было бы удивить Жданова, уже привыкшего к таким налетам на продуктовые лотки.
- Ром, а ты что-нибудь особенное хочешь? – спросила она мальчика.
- Ага, - кивнул он. – Я манку йюбью.
- Манку? – удивленно улыбнулась Катя. – Ты первый ребенок, который любит эту кашу. Но тебе повезло: я очень хорошо умею ее варить… И дядя Андрей, кстати, тоже!
- А то! Тетя Катя еще и не этому обучить может, - поддакнул Жданов. – Вот и папа твой… Тоже кое-чему научился… Я надеюсь…
Малиновский посмотрел на них двоих и тоже улыбнулся. Робко, но с надеждой на то, что они его не бросят в такой сложной ситуации.
Скоро великолепная четверка оказалась дома у Андрея.
Катерина тут же занялась мальчиком, раздев его и уведя с собой в ванную, чтобы тот помылся с дороги. Тот совершенно не возражал, чем еще больше удивил мужчин, прошедших в зал и севших на диван.
- Андрюх… Чего мне делать-то? Сейчас хорошо, Катя с ним, а потом?
- Ром… Я даже не знаю, что тебе посоветовать… Но я бы на твоем месте попытался с ним познакомиться поближе, ведь, как никак – это часть тебя… Твое продолжение… Сын… Я вот, правда, дочь хочу, но ведь ты же не я, правда? Сын – это тоже замечательно!
- Андрюх… Оказывается я вовсе не такой как ты… У меня все поджилки трясутся, когда я на него смотрю… а что он обо мне думает? Вдруг я для него враг номер один?
- Брось! Не вел бы он себя так, если бы ты был ему врагом номер один… Да, и вообще, мальчишка славный какой! Смотри, Катька как с ним общий язык нашла.
- Да, но ведь я-то не Пушкарева, вот в чем дело… Не умею я с детьми…
- А ты попытайся… Все когда-то приходится начинать… Но помни одну вещь: он – ТВОЙ СЫН! Понимаешь? Твой…
- Андрей! – раздался голос Кати. – Подай, пожалуйста Ромашке полотенце, пока я его сумочку разберу.
- Хорошо…
Жданов поднялся с места, а Катя, опустившись на диван рядом с Малиновским, тихо сказала:
- Мальчик очень самостоятельный и умненький… Решил принять легкий душ, причем, сам… А вы бы ему одежду принесли, когда он вытрется… Зайдете, поможете, но ненавязчиво так… Только если он сам попросит… Давайте, Роман Дмитрич… С Богом…
И девушка протянула ему белье, детскую рубашечку, брючки, носочки и мягкие тапочки-поросята.
- Катя… Вы меня…
- Потом… Обо всем потом. Сейчас главное – это он и Вы.
И Малиновский двинул в ванную.
- Ром, тебе не помочь?
- Есйи мозно, то спину вытйи. Я пока не отень хоосо это деаю.
- Ладно.
Руки Романа слегка дрожали, пока он вытирал маленького мальчика, а тот неотрывно смотрел на отцовское отражение в зеркале ванной.
- Ром, а что ты сразу есть не пошел? – спросил у него Малиновский.
- Мама всегда говоила, сто теловек долзен садиться за стол тистым. А гоод мозно и потейпеть.
- Молодец. Завидую тебе. Я вот редко когда терпения набраться могу. Так что в этом плане ты меня обогнал. Ну, что, сухой?
- Ага.
- Тогда давай одеваться, - улыбнулся, было, мужчина, но мальчик ответил:
- Я сам, - и взял трусики из рук отца.
Тот перестал улыбаться, что не прошло мимо детского внимания.
- Не обизайся, но музчина долзен одеваться сам. Самостоятейно. Ты тойко попявь, есйи я сто-нибудь не так одену.
У Романа отлегло от сердца.
- Хорошо. Поправлю.
И под потеплевшим и растроганным взглядом отца маленький, но уже самостоятельный мужчина, начал одеваться.
- Вы скоро? – раздалось из-за двери Катино восклицание, когда Ромашка почти застегнул все пуговицы. – А то я уже кашу сварила и чай готов. С пирогами!
- Узе счас! – ответил мальчик и пожал плечами. – Зенсины! Они все такие: всегда о музском зелудке думают бойьсе, тем сами музтины.
Малиновский готов был расхохотаться, но сдержался, настолько глубокомысленно была сказана эта фраза.
Зато продолжение было еще убойнее:
- Но ведь это и хоосо, когда о тебе кто-то так сийно заботиться. Пйявда?
- Правда, - ответил Роман и подхватил сына на руки. – Пошли, а то нас уже тетя Катя заждалась.
И отец и сын двинулись из ванны на кухню, где стол уже был накрыт.
Катерина была отличной хозяйкой, а потому на столе кроме каши, чая, какао и пирогов для Романа-младшего стояло множество тарелочек, плошечек и вазочек для Романа-старшего и Андрея.
За ужином воцарилась теплая и непринужденная атмосфера, которая целиком и полностью была заслугой Пушкаревой, прилагавшей все усилия для того, чтобы мальчик как можно больше рассказал о себе. И он рассказывал, поражая взрослых своими недетскими рассуждениями, а отца особенно. Внезапно Роману Дмитричу стало стыдно. Стыдно за то, как он жил до настоящего момента, не замечая таких простых и важных вещей, которые совсем недавно открылись его лучшему другу. Это были верность, доверие, любовь…
А Ромашка, как ласково называла его Катя, немного освоившись, начал задавать вопросы:
- Дядь Андйей, а Вы с папой давно дйюжите?
- Давно… С детасада.
- А папа, пйявда, на меня похоз?
- Копия просто!
- Ром, мы, когда домой приедем, - вдруг сказал Малиновский, - я тебе свои детские фотографии покажу. Где ты, где я с первого взгляда не поймешь.
Мальчик улыбнулся, светло и тепло, и от этой улыбки на душе Романа стало легче.
- Ну, как ужин? – спросила Катерина, поднимаясь с места.
- Спасибо, все было осень вкусно, - поднялся со стула мальчик и взял со стола свою тарелочку. – Я помогу.
- Спасибо…
- Пожаюста… Я маме… всегда помогал…
- Правильно… А теперь папе помогать будешь. Он у тебя человек творческий, может забыть о мелочах быта.
- Я напомню…
- Буду премного благодарен. А то надоело мне же на одноразовую посуду тратиться, - скорчил дурашливую рожицу Роман.
- Зачем?
- А чтоб потом не мыть, а сразу выбрасывать.
- Это зйя. Я тепей за этим сйедить буду, - буркнул мальчик себе под нос, и Роман улыбнулся во все свои тридцать три зуба, а Ромашка, вытирая тарелку, спросил:
- А мозно дейикатный вопйос?
- Пожалуйста, - ответила Катерина.
- Теть Кать, а вы с дядей Андреем муз и зена?
Андрей напрягся, а Роман просто вытаращил глаза от любопытства своего отпрыска.
Женщина помедлила только мгновение и ответила:
- Как тебе сказать… И да, и нет… Между нами все так сложно.
- А спите вы вместе? – вдруг задал еще один совершенно неожиданный вопрос мальчик.
Катя слегка покраснела, но ответила:
- Да… Вместе…
Малиновский-старший удивленно глянул на друга, который расплылся в улыбке и пожал плечами.
- Тогда поютяется, сто вы мус и зена, - уверенно подытожил Ромка и сел на стул. – А есё какао мозно?
- Можно! – рассмеялась Катя, взяв небольшой чайничек с этим напитком.

0

13

Примерно через час Андрей разложил кресло в гостиной, и Катерина уложила Ромашку спать.
Тот пожелал всем спокойной ночи и, измученный перелетом и всеми сегодняшними переживаниями, заснул.
Андрей, видя, что Роман хочет о чем-то поговорить с Катей, прошел на кухню:
- По-моему там еще пироги остались.
- Иди-иди. Посмотри, - улыбнулась Катя и опустилась на диван рядом с Малиновским.
- Сказать что-то хотели?
- Кать, я… Почему она, Лиза, хорошо меня – раздолбая зная, рассказала обо мне мальчику с самого начала? Вот можете Вы мне на это ответить?
Пушкарева помолчала минуту, а потом тихо ответила на его вопрос:
- Когда женщина на самом деле любит, это… Этого словами не передать, не объяснить. Это прочувствовать надо. Посмотрите на него, - и Катерина кивнула в сторону разложенного кресла, на котором калачиком свернулся спящий Ромка. – Здесь действительно никакой экспертизы не надо… В нем – вся любовь Лизы к Вам. Вы думаете, почему он такой? Да потому, что все то время, пока она вынашивала его, девушка думала, грезила, мечтала о Вас, болела Вами, а потом взяла и родила себе Вашу копию.
- Но ведь мы вместе были только две недели… - пораженно прошептал Малиновский.
- А время здесь никакого значения не имеет. Иногда одного мгновения бывает достаточно… Неужели Вы думаете, что Лиза назвала бы сына Романом, если бы не видела в Вас только хорошее? Вы вот сегодня спросили, а я Вам отвечу. Любила она Вас, вот и все. Если любишь человека, то помнишь о нем только самое хорошее. Ведь, если бы она действительно Вас не полюбила, то и рожать бы не стала. Это я Вам, по себе судя, говорю. Когда любишь, то хочешь, чтобы любимый человек был с тобой рядом во всем и везде. А уж имя его… Имя его – это отдельная история.
Они помолчали, а потом Роман тихо заговорил:
- Катя… Вы… Послушайте меня. Пожалуйста… Это же я во всем виноват… Ну, в той истории, что между вами с Андреем произошла. Вы не думайте, что это он что-то сделал не так, это все я, а Андрюха… Андрюха – человек чувствующий, с душой… Он не как я… Он настоящий.
- Да, Роман Дмитрич… Вы даже не представляете себе, что со мной творилось, когда я читала то письмо… Я умирала медленно…
- Кать… Простите меня… Я…
- Только Вы насчет себя ошибаетесь… Вы тоже настоящий… Как оказалось… Иначе… Иначе Ромашкина сразу же в детдом отправили…
Катино личико осветилось улыбкой, мягкой и светлой.
- Я Вас прощаю, Роман Дмитрич… И не только из-за Ромашкина…
Теперь в глазах девушки загорелись озорные искорки.
- Потому что если бы не Вы… Если бы не Вы то с нами ничего бы и не было… Андрей никогда бы не обратил на меня внимания…
- А вот и не правда! – громким шепотом вмешался в разговор Жданов, появившись с кухни.
- А вот подслушивать нехорошо! – покраснела Катя и тут же оказалась в нежных объятиях Андрея.
- Я случайно, - улыбнулся Жданов. – И все равно, я бы к тебе обязательно пришел… Рано или поздно… Потому что… Потому что ты – моя…
- Ладно, - смешался Малиновский, - пойду я тоже лягу.
- Диван разложен, - сказала Катя. – Если будет прохладно, то еще одно одеяло в ногах.
И она с Андреем пошли к себе в спальню.
- Кать… Это правда, все то, что ты только что говорила о чувствах матери к отцу ее ребенка? – глаза Андрея сияли таким необозримым счастьем, что Пушкарева не могла не сказать то, что чувствовала.
- Да…
- Кать…
Жданов прижал ее к себе и уткнулся лицом в туго заплетенные волосы.
- Я теперь самый счастливый, Кать… Я теперь точно знаю, что дорог тебе… мне только подождать нужно…
Они немного помолчали.
- Да, подождать тебе точно придется… Отвернись, мне пижаму надо одеть…
- Уже отвернулся.
Прошло полминуты. Фланелевая пижама была надета.
- Кать?
- А?
- А подглядывать-то можно?
- Что?
- Подглядывать можно?
- Ах ты!
И в Андрея полетела подушка, которую он перехватил и упал на кровать.
- Кать, вот ведь чего ты каждый раз так, а? Ведь я же уже все видел… Все чувствовал… У нас ребенок будет… А ты подушками кидаешься!
- И еще буду!
Еще одна подушка упала на Жданова сверху, а вслед за ней рядом с мужчиной на кровать упала и Катерина. Смеющаяся и счастливая.
- Андрей, нам ведь спать надо… А ты меня так веселишь!
- Я так все время хочу…
Двое посмотрели друг на друга, обнялись и заснули друг у друга в объятиях.
***
Примерно через час Ромка проснулся и встал со своего кресла. Малиновский тут же открыл глаза и тихо спросил сына:
- Ты чего, Ромашкин?
- Попить…
- Я сейчас принесу.
Малиновский сбегал на кухню за водой и передал бокальчик сыну.
Тот медленно выпил все до конца и задал вопрос, так долго его мучавший:
- А посему зе ты с нами не зил?
- Ром… Веришь-нет, я просто не знал про тебя ничего.
- А есйи б, знай?
И тут Малиновский сделал совершенно недопустимую для себя еще вчера вещь: он обнял мальчика и крепко прижал его к себе.
- Я бы ни за что не допустил бы этого…
- Сего?
- Чтобы ты был далеко… Как сейчас…
- Нисего… Тепей мы будем идти навстйетю дйюг дйюгу… Пйявда?
- Правда… Я… В общем, я рад, что ты у меня есть…
- Я тозе… Спокойной ноти…
- Спокойной ночи…
Роман укрыл сына одеялом и поцеловал его ладошку.
- Спокойной ночи… Сынок…
Так началась их новая жизнь.

0

14

Новость о том, что у Романа Малиновского есть сын, в одно мгновение облетела все «ZIMALETTO» и растревожило его как муравьед муравейник. Прихода мальчика ждали все.
Но все равно, его появление произвело в компании настоящий фурор! Во-первых, все поражались похожести отца и сына. Во-вторых, серьезность и ум мальчика, которые можно было встретить не у всякого взрослого, приводили многих в состояние культурного шока. А в -третьих...
В-третьих, никто не ожидал, что Роман Дмитрич Малиновский проявит столько отеческой любви и теплоты к ребенку. Постепенно, в процесс воспитания Малиновского-младшего было вовлечено все «ZIMALETTO». Потапкин и Федька играли с ним в агента 007 по всем коридорам и лестничным пролетам...
- Просто война - это скучно, а вот шпионская — это другое дело! - поясняли мужчины, прячась друг от друга за вешалками с одеждой.
Женсовет баловал мальчика вкусненьким, начиная с пирожков с капустой и кончая тортиком «Рыжик».
Милко занялся творческим развитием отпрыска романа Дмитрича, позволив ему сидеть и рисовать у себя в мастерской.
Но больше всех ребенком занимались Роман, Андрей и Катерина. Когда сходились эти четверо, то весь производственный этаж на несколько десятков минут мог превратиться в рыцарский замок, где шел праздничный турнир, и великолепные бойцы (конечно же, Ромио и Андрюччо) должны были сражаться за приз (папку с договорами) из рук Прекрасной Дамы (конечно же, Катерины)... Или в поле боя — Полтавское или Бородинское. В этом случае некоторые станки становились шведами или французами, и их обязательно брали в плен трое великих русских воинов — чудо-богатырей... Или это была прерия, по которой с улюлюканьем и с бойцовскими криками носились индейцы. В разгар одного из таких набегов на бледнолицых, когда Андрей Роман и Ромашка были украшены (где только раскопали-то!) разноцветными перьями и тенями разных оттенков, с помощью которых были нарисованы таинственные узоры на их мордуленциях, случилось нечто такое, что заслуживает отдельного внимания.
Андрей с Катериной вышли с этажа в цех, Роман отправился за соком для сына, а Ромашка, расшалившись, совершенно не заметил того, что по цеху шли две женщины, одна из которых красовалась в белоснежной юбке. Именно на этой самой юбке мальчик и отпечатал свои индейские узоры. И, конечно же, эта женщина была Викторией Клочковой, которая немедленно подняла такой крик, что у Ромки даже в уши заложило.
- Ты чего творишь, а?! Ты совсем, что ли очумел?! Глаза потерял?! Щенок сопливый!!!
Но крик-то ладно. Вика замахнулась, чтобы отвесить мальчику удар. Ромашка даже зажмурился от неожиданности, потому что страха не было: мать никогда не поднимала на него руки. И тут…
- Только попробуй! - руку Виктории перехватила сильная ладонь и рывком бросила ее вниз…
Малиновский стоял бледный и страшный. Дыхание его было прерывисто… Клочкова напугалась, а Кира усмехнулась:
- А не очень ли ты стараешься, Ромочка, вжиться в образ папаши? Ведь это тебе скоро надоест, и мальчик отправится прямо в приют…
Вот тут из глаз Ромашки брызнули слезы, и Роман понял, что готов убить за эти слезинки любого!
- Сынок, дорогой, не плачь, слышишь? Эта тетя, она все врет… Понимаешь? Все врет… я тебя никому и никогда не отдам, слышишь? Ром!
Именно в этот момент на этаж вернулись Катя с Андреем. Они оба застыли, когда увидели всю эту катавасию, и девушка моментально поняла все. Ромашка все еще плакал, когда она подошла к нему и взяла на руки.
- Кать, прошу тебя, пожалуйста, уведи его отсюда, а я сейчас… - дрожащим голосом проговорил Малиновский. - Разберусь и приду… Разберусь и приду…
Катя, Андрей и Ромашка прошли к лифту под тревожными взглядами собравшихся работников, а Малиновский, яростно глядя на двух подруг, сказал достаточно жестко и страшно:
- Если ты, Клочкова, еще раз к моему сыну просто подойдешь, я… я не знаю, что я с тобой сотворю… Поняла!!! И Вас, Кира Юрьевна, это тоже касается! Вот уж не думал, что ты так низко скатишься… Детей обижать… Гадость какая…
- И когда мы это такими правильными сделались? – кипя от негодования, старалась поддеть его Воропаева.
- С некоторых пор, когда с нормальными людьми стал общаться… А не со всякими там… Злыднями! Понятно!
- Что?!
- Что слышала! Не смей больше приближаться к моему сыну, понятно?
И Малиновский двинулся к лифту. Как только он шагнул на этаж, то крикнул секретарше:
- Шура! Где Ромка?
- Его Катя увела в кабинет с Андреем Палычем.
- Хорошо… Сейчас остыну и пойду к нему.
А в это время мальчик, сидя на коленях у Кати и вытерев последние слезки, сказал:
- Теть Кать, а папа мозет быть таким стйяшным. Я его таким ни йязу не видей. Он так кйичай на этих теть… А почему, теть Кать?
- Он за тебя очень испугался.
- Пйявда?
- Правда. Он тебя очень любит, Ромашкин.
- Йюбит?
Мальчик удивленно посмотрел на женщину и шмыгнул носом.
- А посему не сказет?
- Боится, что ты не поверишь.
- Боится? Язве такие бойсие бояться?
- Боятся, Ром. Еще как боятся. Твоему папе просто страшно, понимаешь?
- Нет. Он зе бойсой.
- Большие боятся еще больше чем маленькие.
И тут тот о ком они говорили ворвался в кабинет.
- Как тут? Хорошо все? Или она что-то успела сделать?
- Нет пап… Не успея…
- Ладно… Я пойду в архив… Меня там Андрей ждет, - тактично сказала Катерина и пошла к двери. – Мы скоро.
Роман подошел к сыну и крепко прижал к себе, ни слова не сказав. Первым заговорил мальчик.
- Пап… А тебе пйявда стйяшно?
И тут Роман Дмитрич Малиновский, первый бабник Москвы и Московской области, легкокрылый мотылек понял, что не сможет больше без этого человечка, как бы тяжело и страшно ему не было потом в жизни. Он поправил челку на лбу у сына и тихо ответил:
- Очень, Ромашка… Так страшно, как никогда в жизни…
- Ты не бойся, - мужественно ответил мальчуган, погладив отца по щеке. – Я тозе много чего боюсь, но тебя в обиду никому не дам. Ты зе мой папа…
Таких слов Роман даже не мечтал услышать в ближайшее время, а потому бороться с собой не стал и, подхватив Ромку на руки, крепко прижал его к себе, чувствуя, как в глазах начинает закипать что-то горячее и мокрое. Его ладони гладили детские волосы и все крепче и крепче прижимали маленькое тельце к себе.
- Пап! Задусис! – рассмеялся мальчик и обвил ручонками шею отца. – Лутсе поцеуй, пока никто не видит… - заговорщицки добавил он и сам чмокнул его в щеку.
Роман Дмитрич расхохотался, расцеловал сына в обе щечки и поднялся с дивана.
- Слушай, а пойдем в кафешку, а? По мороженному навернем, пока тетя Катя не видит! А может и еще чего-нибудь!
- А ведь бойсой, - вздохнул Ромашка и весело рассмеялся. – Мне с дыней и с висней!
- Любой каприз - пока по шее не дали!
Малиновский подхватил сына на руки, подбросил его пару раз вверх, поймал и со свистом они полетели к лифту.
***
Приблизительно через час «тетя Катя» залезла на стремянку, чтобы достать какую-то папку с верхней полки своего стеллажа. И именно этот момент выбрал ее шеф и любимый по совместительству, чтобы войти к ней в каморку.
- Кать! – крикнул Жданов и тут же схватил девушку на руки. – Ты с ума сошла, по лестнице лазить? А я тебе в кабинете на что?
Катерина расслабилась в его руках и прижалась головой к сильному плечу. А он и не собирался ее опускать на пол. Неизвестно, когда еще подвернётся такая возможность – держать ее вот так близко… Ощущать ее тепло, дыхание, биение сердца…
- Больше не буду…
- Правильно… Если что, сразу зови.
- Хорошо…
Но отпустить ее из рук не просила. И хорошо!
Сколько они так стояли? А Бог знает! Только Жданову, как и всякому человеку, который быстро привыкает ко всему хорошему, одного ощущения Катиного тела в своих руках показалось мало. Он наклонил свое лицо к ней и приблизил свои губы к ее губам.
- Так, позовешь? В следующий раз…
Но оба понимали, что не об этом говорят в это мгновение.
Катя молчала.
- Позовешь?
Девушка согласно качнула головой, и тут Андрей решился. В конце концов, он все-таки мужчина! И легко коснулся ее губ своими губами… Катя не протестовала и не вырывалась из его рук. И тогда он превратил поцелуй в более настойчивый и страстный. Она прижалась к нему теснее и приоткрыла губы, как бы приглашая его к более активным действиям. Андрей даже застонал. Неужели, правда?
- Кать…
- Что?...
- Ты меня целуешь?
- А мне кажется, мы оба друг друга целуем… Или я ошибаюсь?
- Нет… Не ошибаешься… Кать…
- Что?
- Мне перестать?
И тут Пушкарева обалдело уставилась на него. Он у нее спрашивает разрешения? Господи, вот это она его вымуштровала! Жданов! Андрей Жданов спрашивает у девушки разрешения, чтобы поцеловать ее! Вот это да…
- Только попробуй, - с легкой хрипотцой в голосе прошептала она и сама поцеловала мужчину.
И именно в этот момент в кабинет вошел Воропаев. Двое целующихся были так увлечены друг другом, что не заметили ни открытой двери каморки, ни незваного гостя, а вот он… Он прекрасно все заметил и похолодел от гнева.
Так вот почему Катерина перестала разговаривать с ним по душам! Вот почему прислала те цветы назад! Опять ОН! Опять Жданов, черт побери!
Александр закрыл дверь и пошел к лифту. Он сумеет отомстить Жданову… Да, сумеет! Он в нужный момент расскажет все Павлу Олеговичу, и тогда Пушкарева поймет, что шеф ее просто использовал, и она потеряла нечто, что могло стать чем-то настоящим… Надо только подождать… Месть — блюдо, которое подают холодным...
***
Влюбленных отвлекли от их сладкого занятия двое – отец и сын Малиновские, ворвавшиеся в кабинет президента «ZIMALETTO», подобно смерчу. Причем, первый держал на руках второго и орал благим матом:
- Кать! Катя! Он полстакана вишен съел! С косточками!
- Я выпьёвывать забыл… - чуть не плакал Ромашка.
- И чего? – успокаивающе спросила Катерина, забирая из рук Малиновского свой «цветочек». – Я тебе сейчас дам ириску специальную, ты просто в туалет сходишь и все!
- Как все?! – ошалело посмотрел на нее Роман-старший.
- Так, все… Полстакана не ведро. Просто в следующий раз вместе с ним вишни ешь, и про косточки не забывай, - Катерина рассмеялась, целуя Ромашку в висок.
- Ох, ты, ё-моё…
Малиновский, совершенно обессиленный, грохнулся на диван.
- Меня ж самого еще воспитывать надо, блин! Ром, живот-то хоть не болит?
- Неа, тойко буйчит!
- Ну, раз «буйчит», то можно и без слабительного обойтись, - улыбнулась Катя. - Пойдем в туалет.
И тут оба Малиновских хором выдали:
- Не, я с папой!
- Не, я с ним!
Катя с Андреем только переглянулись. Факт отрицать было невозможно: Роман Дмитрич становился ответственным!
После четырех походов в небольшое помещение с буковкой «М» на двери, Роман Дмитрич и Роман Романыч решили, что после такого стресса им обоим и «дяде Андйею с теть Катей» просто необходим визит в кафе.
- Туда, где йипки в аквайиуме! Бойсо-ооом таком! Я есть не буду, тойко смотйеть!
И веселая компания поехала в «Робинзон», где неплохо провела часа два, а потом отправилась по домам.
Как только Андрей с Катей перешагнули через порог своей квартиры, девушка тут же шагнула на кухню.
- Сейчас ты скажешь, что не наелась, да? – смеясь, спросил Жданов, сам открывая холодильник и доставая из него макароны и кусок сыра.
- И сардельку! – восторженно пискнула Катя. – Кто же виноват, что в «Робинзоне» такие порции маленькие!
- Обжорка ты моя! Иди, переодевайся в домашнее, я все разогрею…
Через четверть часа они уже мыли тарелки, готовясь к просмотру старого фильма. И все снова было замечательно.

0

15

Потому неприятным сюрпризом стало то, что через два дня Катерину свалила с ног простуда. Ромашке сразу запретили бывать у Ждановых, боясь, что он заразится.
Андрей паниковал как никогда. Ведь пить лекарства беременной женщине нельзя. Он решился на настоящий подвиг – тайком от Кати и ВалерьСергеича позвонил ЕленСанне, чтобы узнать у нее способы лечения простуды. Та, шифруясь от мужа, распросила, как у них дела и надавала мужчине советов и названий книг по народной медицине, которыми пользовалась всю жизнь. А вот от встречи отказалась. «Вдруг Валера узнает — будет еще хуже!» Этот шаг не остался бессмысленным – через четыре дня Кате стало получше, но болезнь отступать еще не хотела.
- Маленький мой, - прошептал Жданов, не сводя глаз с Катерины, которая наконец-то уснула. – Как же я тебя люблю… И в лепешку расшибусь, но верну твое доверие, твою любовь, саму тебя… Честно-честно…
Потом он вздохнул и углубился в чтение полезной книги «Народные средства от гриппа и простуды».
От этого занимательного дела его отвлек голос Кати.
- Андрей… Андрей, ты где?
- Здесь, - немедленно он оказался рядом. – Голова все еще болит?
- Да… И тело ломит и горит… И пить хочется, кажется во рту все потрескалось…
- Я сейчас, Кать!
И буквально через минуту Жданов принес Катерине кувшин со смородиновым морсом и бокал с какой-то янтарно-зеленоватой жидкостью.
- Вот! Это отвар шиповника и мать-и-мачехи. Лекарства-то тебе пить нельзя…
- Ой, ты прямо как мама моя… - после выпитого отвара сказала Катя. - Она тоже меня всю дорогу травами лечит… Лечила…
- И попомни мои слова, еще будет лечить! – бодро сказал Андрей. – А теперь, извините, миледи, ваш лечащий врач – я! И на очереди у нас – обтирание спиртом!
Катя, напившаяся в свое удовольствие и отвара, и морса, совершенно спокойно отвернула одеяло и потянула с себя ночнушку. Жданов замер.
- Кать, ты чего?
- Ну, спиртом ты меня как натирать-то будешь? Не через сорочку же…
- Я как-то не подумал… Думал руки натру, ноги…
- Так не поможет… Надо грудь и спину растереть…
И тут Пушкарева замолчала, заметив, что Андрей покраснел.
- Ты чего? – теперь уже спросила она.
- Так… Раздевайся, а я пока за спиртом схожу…
И мужчина просто вылетел из спальни.
- Если бы это был не Андрей Жданов, голову отдала бы на отсечение за то, что он застеснялся, - улыбнулась Катя и бросила ночнушку на стул.
Когда Жданов вернулся, Катерина уже голенькая, но накрытая одеялом, лежала на животе, оперевшись подбородком о сомкнутые ладони, и ждала своего «обтирания». Андрей не верил сам себе и своим ощущениям. Он был просто зеленым юнцом, который в первый раз увидел обнаженную женскую спину… И, о Боже, какую прекрасную спину!... А о том, что у нее скрывается под телом… это… Андрей зажмурился от напряжения и забыл выдохнуть, глубоко вздохнув.
- Андрей, ты здесь?
- Д-да… Уже здесь, - наконец, выдохнул Жданов и сел на кровать.
- Лей больше… Когда спирта много, то жар быстрее спадает…
- Ладно…
Он налил спирта в ладонь, сложенную лодочкой, согрел его своим дыханием и опрокинул над уровнем Катиных плеч.
- Ай! – вскрикнула она. – Холодно!
- Сейчас я… Я согрею…
И Андрей размашистыми, нетвердыми движениями стал растирать девичью спину. Он не втирал спирт, а просто размазывал его по коже, и тут послышался ее возмущенный возглас:
- А поэнергичней можно? Так ты меня еще больше простудишь. Сильнее три… Чтоб досуха…
Жданов сомкнул челюсти и стал тереть спину девушки сильнее.
Он пытался представить себе, что Катя – это вовсе не Катя, а старенькая, больная бабушка, а он – простой медбрат, который пытается облегчить страдания больной. Но руки обмануть было невозможно: Катина кожа была нежной и гладкой на ощупь. Именно такой, как он ее помнил… Именно такой, как он ее желал… Мужчина готов был застонать, но, прикусив губу, продолжил растирание…
Катя была готова заурчать от охватившего ее удовольствия, причем, и тело и душу сразу. Руки Жданова были потрясающе ласковыми, несмотря на всю резкость его движений. Тело продолжало гореть, но вовсе не от болезни, а от близости Андрея.
Вдруг девушка почувствовала, как его ладони дернулись, когда он дотронулся до того места, где начинались ее ягодицы… Неужели стесняется?… А вот ее стеснение по-моему сейчас пропадет полностью… Полностью и навсегда… Под руками Жданова боль отступала, но появлялось нечто новое – желание… Желание повернуться сейчас к нему, обнять за шею, притянуть к себе и… Поцеловав, прижаться к нему всем телом и…
- М-мм, - простонала она коротко, и Андрей вздрогнул.
- Что? Больно?
- Нет… Приятно очень… А руки зачем убрал?
- Так… По-повернуться надо… - не сказал, а прохрипел он.
Катерина помедлила секунду, и перевернулась, застыв от удивления – Андрей Павлович Жданов сидел на самом краешке кровати, набрав в ладони спирту и зажмурив глаза. Его лоб был мокрым, а кадык нервно подрагивал от напряжения.
- Андрюш… Если ты… Не хочешь…
Жданов просто зарычал.
- Да уж… Знала бы ты мои хотения…
- Что?
- Ничего, я быстро… Тебе же грудь надо натереть…
- Да… Надо…
- Раз надо…
И он начал растирать ее грудь, сцепив зубы так, что раздался скрип. И тут Катя коротко хохотнула, когда он дотронулся до ее животика в самом конце операции.
- Щекотно…
- Кать… - его глаза открылись и остановились на ее животе, а губы расплылись в несколько глуповатой улыбке. - А он еще не шевелится?
- Нет… Еще рано…
Жданов почти перестал дышать и, вдруг, наклонившись, поцеловал ее в пупок, и, оставшись склоненным к ее животу, прошептал:
- Я тебя люблю, малышка, доченька…
Его ладони нежно огладили все еще плоскую поверхность ее живота, а его шепот, глупый, но такой ласковый, позволил Катерине увидеть мужчину еще с одной стороны.
- Интересно, что с тобой будет, когда он зашевелится… - улыбнулась она, погладив его по волосам.
Он будто проснулся, ругнулся про себя, укрыл Катерину одеялом, но как только это произошло, прижался к ее животу щекой.
- Андрюш… А можно я одену что-нибудь вместо рубашки?
- Сейчас… У меня маечка есть симпатишная… Малиновский подарил…
И Андрей достал из шкафа розовую майку с веселым зубастым барсучонком. Катя снова хохотнула.
- Тебе ЭТО подарил Малиновский?
- Да… Я ему тогда скандал на работе устроил, вот он мне и отомстил. Прямо при всех на Дне Рождения…
- Представляю.
- Ты спи, давай, а не представляй…
Пушкарева начала возиться под одеялом.
- Кать… Давай одену, а то тебя снова просквозит…
- Давай…
Через несколько минут она зевнула и сказала:
- Ты прямо как сестра милосердия…
Жданов хмыкнул.
- Тогда уж, брат…
- Нет… я такого брата не хочу… меня ты как ты устраиваешь… - она, одетая в смешную майку, укрытая одеялом, снова напоенная отваром, зевала с уже закрытыми глазами.
- Кать… Ты о чем?
- Я тебя как тебя хочу… понимаешь? Как Андрея Жданова…
- Понял… - сказал Жданов, хотя до него так и не дошло.
- Ты только не уходи… Никуда не уходи… И под одеяло мое залезай… Ты так ко мне ближе…
И Катерина засопела. Жданов погладил ее по волосам, легко поцеловал и прошептал:
- А ты ко мне… - и лег рядом с любимой женщиной под ее одеяло.
Как она просила. Это было очень непросто, потому что тело кричало о своем желании любить ее, но кое-что было еще сильнее. Еще одно желание – новое, незнакомое, не изведанное ранее… Да, он ее хотел! Хотел, как никогда, но… Чувство защитить, обогреть, прижать к себе и укутать своим теплом, силой, любовью было еще сильнее… Вот, что было новым и пьянящим… И непонятным… И прекрасным…
Именно на волнах этого удивительного чувства Андрей и заснул, совершенно не подозревая о том, что ждет его завтра утром.
Утром Катя проснулась какой-то другой. Ей хотелось чего-то такого… Правда, она сама боялась сознаться себе в том, чего именно она хочет… Девушка повернулась и посмотрела на Андрея. Он еще спал, и его лицо во сне казалось таким по-мальчишески юным, таким нежным, таким пленительным, что дыхание сбилось, а сердце забилось как сумасшедшее.
Наверное, это Андрей и почувствовал, потому что внезапно открыл глаза и посмотрел прямо в Катины очи. Им стало как-то неловко, и Катя решила нарушить молчание.
- Доброе утро.
- Доброе… Как ты себя чувствуешь?
- Лучше. Намного лучше, твоими стараниями.
- Да что ты!
- Нет, правда… Спасибо тебе огромное. Вот только телу очень неловко. Пропотела, температура спала, а кожа будто в креме…
Она помолчала.
- Андрюш… А ты еще раз не сможешь меня обтереть? Правда, теперь влажным полотенцем, а не спиртом… Мне ведь еще даже душ принимать нельзя…
«За что такие муки?» - пронеслось в голове у Жданова, когда он согласился… И пытка повторилась. Правда, теперь что-то было не так. Катя была какой-то другой…
Когда он протер ей спину, Андрею снова послышалось ее довольное урчание.
- Кать, ты что-то сказала?
- Нет… Ничего…
Именно в этот момент девушка решила для себя одну вещь. Она поняла, что именно с ней было не так с утра. Она хотела Андрея! Прямо сейчас! Вот в чем было дело!
А беременным отказывать нельзя… И она решилась.
- А теперь здесь…
И Катя перевернулась на спину так неожиданно, что Андрей не успел закрыть глаза и увидел то, о чем мечтал ночь напролет… Он увидел ЕЁ… Такой красивой, такой удивительной, что рука замерла на пол пути… Девушка не отрываясь смотрела в его глаза, пытаясь сделать только одно – соблазнить, свести с ума, и вдруг сама взяла его за протянутую к ней ладонь…
- Кать…
- Андрей… Молчи, пожалуйста…
И она потянула его за руку к себе… Совсем немного… Это был даже намек на притяжение, но Андрею не надо было повторять дважды, и мужчина в ту же секунду припал к ее губам своими губами. Жадными, сумасшедшими, огненными… А руки будто зажили своей собственной жизнью, пытаясь обнять все ее тело сразу и ласкать ее сразу везде…
И все было как в первый раз… И как будто так было всегда… и будто все было иначе...
А потом они просто молча лежали друг у друга в объятьях, еще не до конца поняв, как это все между ними произошло, и не хотели терять такую чудесную близость, что возникла между ними.
Желание, чувства, которые снова толкнули их в объятия друг друга, были слишком глубоки и огромны, чтобы опять не обратить на них внимания, но Катя не хотела начинать разговор, просто наслаждаясь близостью любимого человека. Она просто лежала рядом с ним и впитывала в себя его тепло, его силу, его душу, прислушиваясь к тому, как в его груди бьется его сердце – точно в унисон с ее.
И в тот момент, когда девушка уже решила, было признаться в том, что больше не может без него, Жданов ляпнул:
- Это я виноват… Ты болеешь и…
Наступила пауза. Катерина растерялась. Уж чего-чего, а отступления от Андрея Жданова она не ждала! Именно поэтому и молчала, но как только мужчина начал было подниматься, тут же вцепилась в него мертвой хваткой
- Нет! Не уходи! Одну не оставляй…
Андрей был рад и этому, после такого безумства при свете дня, а потому лег обратно и притянул Катю к себе.
- Тогда ты просто лежи… Ведь я знаю, что тебе так удобно и спокойно…
Его голос был каким-то новым, и Катя расслабилась в его ласковых и таких надежных руках. Мысли ее перепрыгивали одна через другую, не позволяя девушке сосредоточиться. Ну, вот почему так? Почему так спокойно и хорошо только с ним? Она непроизвольно потерлась затылком о его плечо, устраиваясь поудобнее, и Жданов замер от этой неожиданной ласки… Катя почувствовала это… Странно как… Неужели он и правда, чувствует к ней нечто большее, чем она считает?
«Вот… волосы поцеловал… Думает, не чувствую… А я чувствую… Очень даже чувствую… И таю… От нежности, от удовольствия… От любви… Чего скрывать? Люблю я его… Даже больше, чем прежде… Люблю!».
- Андрей, - вдруг вырвалось у нее.
- Что?
- Я понимаю, что это звучит странно в нашей ситуации, но… Я иначе не могу… Ты только от меня не уходи… По вечерам… И по ночам тоже… Я все еще не могу одна спать… Эти кошмары…
- Катюш, а что все-таки тебе снится?
Девушка вдруг сползла с теплого тела Жданова на кровать и села, укрывшись одеялом. Андрей сел рядом и обнял ее за плечи. Облегченно вздохнув, Катя прислонилась к нему спиной, как бы ища убежища. Мужчина тут же обнял ее крепче и прижал к себе…
- Разное… Но три сна всегда повторяются… Вроде как я рожаю… Мне больно и тяжело… Говорят, что все… Конец... Я родила, а ребенка… Ребенка нет… Страшно так делается, и я просыпаюсь… А еще будто рожаю, рожаю, а это все никак не кончается…
Она замолчала.
- А вдруг во время родов что-нибудь случится?
- Ничего не случится! – уверенно сказал Андрей. – Доктор что говорит? Все идеально! Только не переутомляться, пить витамины и больше отдыхать! А мы за этим следим!
- Вернее, ты следишь… - потерлась о его подбородок Катя.
Он немедленно поцеловал ее в маковку, будто делал так целую вечность, и улыбнулся.
- Какая разница?
Они посидели несколько минут молча.
- Кать… А третий кошмар?
Пушкарева даже вздрогнула.
- Это самый страшный… Я рожаю… И… И я одна, понимаешь?
- Как одна?
- Ну, не одна, а…
Ее личико покраснело.
- Просто тебя рядом нет…
- Кать… Кать, посмотри на меня…
Андрей взял девушку за подбородок и дождался того момента, когда она взглянет ему в глаза.
- Катюш… Я с некоторых пор тебе вообще врать не могу ни в большом, ни в малом… Так что слушай меня внимательно… Я буду с тобой, Кать… Все время… Сколько тебе будет надо… Сколько ты захочешь, Кать… Слышишь? И когда все начнется, я тоже буду с тобой, рядом, если ты позволишь, конечно… Меня от тебя теперь не оторвешь, понимаешь? Никто, ничем, никогда… Я буду с тобой рядом! Я БУДУ С ТОБОЙ!... Слышишь?
- Слышу…
- Веришь?
- Верю… Верю, Андрей…
- Ну, и все… Теперь я твоим кошмарам объявляю бой! Никаких больше плохих снов, поняла?
- Поняла. Поняла, господин президент!
- Ну, уж нет… Никакой я тебе не президент! По-крайней мере, здесь…
- Где именно – здесь? В постели?
Неожиданно Андрей Жданов, тридцати двухлетний Дон Жуан, покраснел при слове «постель».
- И в постели тоже… Но я про дом, в общем-то, говорил…
- А-ааа…
- Кать, что означает это: «А-ааа…»?
- Ну, если человек говорит: «Здесь», то, скорее всего, подразумевает то место, в котором в данный момент находится, ну, я и подумала, что ты про постель и говоришь.
- Пушкарева? Кто же из нас озабоченный? А?
И тут Катя рассмеялась. От всей души и постепенно заразила своим смехом Жданова, который тоже расхохотался, притянув к себе девушку и уткнувшись лицом ей в волосы.
Будто и не было между ними никогда ничего плохого и неясного… Будто все и теперь было ясно и понятно…
- Ты сегодня никуда не уйдешь? – спросила Катя.
- Нет… Мне тебя лечить надо… Куда ж я денусь!
- Это хорошо, - улыбнулась Катя, ложась на подушку и глядя на Андрея.
- Конечно, хорошо! – рассмеялся Жданов, встав с постели и одевшись. – Пойду, принесу тебе попить.
- И поесть!
- Неужели хочешь? – улыбаясь, спросил он.
- Чудовищно просто!
- Тогда выздоравливаешь.
- Твоими стараниями… - вернула ему улыбку Катя и укрылась одеялом потеплее.
Через полчаса, наевшись вволю, Катя снова сидела в объятьях любимого мужчины. И тут Андрей, уткнувшись ей в шею, прошептал:
- Больше не болей… Я все время так пугаюсь, когда тебе плохо…
- Не буду…
Они еще немного посидели так – молча, обнявшись, а потом снова легли. Через какое-то время, Андрей как-то быстро заснул, устав от всех событий сегодняшнего утра, а Катя, стараясь ровно дышать, немного повернулась в кольце его рук, чтобы рассмотреть этого «знакомого незнакомца». В ответ на ее движения, Жданов что-то пробормотал себе под нос и прижал ее еще ближе к себе. Девушка улыбнулась и прижалась к его груди, с восторгом слушая удары его сердца.
Надо же! Она – Катя Пушкарева – сегодня соблазнила и ухайдохала самого Андрея Жданова! Во дела…
А через четыре дня она уже вернулась на работу.

0

16

В компании никто по-прежнему не догадывался об их отношениях. Хотя разговоры между ними все больше напоминали чисто семейные.
Очень часто рабочий день мог закончиться приблизительно вот так:
- Почему ты все время на меня орешь?
- А потому что ты только командирский тон признаешь! Дочь подполковника, блин…
Губы Кати дрожали, и со Жданова весь его грозный вид, как водой смывало.
- Кать… Ну, Кать… Ну, прости меня… Ну, если я хоть когда-нибудь еще на тебя крикну – стукни меня чем-нибудь прямо по башке!
- Не надо… Это и так твое слабое место…
- Признаю! Кать… Ну, не надо…
- Чего не надо?
- Плакать… Пожалуйста…
- Не буду… Это вредно…
- Вот! Правильно! А теперь пошли домой.
- Пошли.
Часто вечера они проводили с Малиновскими, которые были почти частью семьи, точно так же как и Колька Зорькин, сумевший понравиться обоим Романам.
Именно такой совместный вечер помог паре помириться навсегда. Роман и Андрей сидели за столом в большом зале и разбирали план работы компании.
- Так жарко, Жданыч! Котельщик ваш работает на всю мощь! У тебя ничего холодненького нет? А то принес бы с кухни.
- Зеленый чай с лимоном подойдет?
- Это когда же ты на такие напитки перешел?
- Малин, отстань, а? А то вообще никуда не пойду…
- Да, ладно-ладно.
И тут в комнату вошла Катя с подносом в руках, на котором стоял графин с чаем и четыре высоких стакана.
- Я подумала, что вы тут от жажды дуреете, - пояснила она и поставила поднос на стол.
Малиновский замер. «Она мысли, что ли умеет читать?». А Катерина с Андреем не сводили глаз друг с друга.
- Дай мне тоже попить, - попросила девушка.
- Только не увлекайся холодным, а то заболеешь, - заботливо подал ей стакан Жданов.
- Ничего, ты ж меня спиртом разотрешь и все! – вдруг подмигнула Катя мужчине, и Андрей закашлялся. Ромка, посмотрев на них обоих, понял, что пара вспомнила что-то личное, и отчего-то смутился.
Посидев с друзьями еще немного, он вместе с сыном заторопился домой, оставив хозяев наедине.
Катерина, собирая бумаги, хитро улыбнулась.
- Вот и все мои развлечения, - притворно сокрушенно вздохнула Катя.
- Ну, давай я тебя развлеку, - предложил Андрей.
- Да, есть у меня уже один массовик-затейник… Знаешь, как выкаблучивал, когда мне плохо было?
- Кто ж это?
- Как кто? Колька!
- Интересно, чем же он тебя развлекал? – в голосе Жданова все-таки слышались нотки ревности.
- А вот он придет скоро, ты спрячься и увидишь… А то он у нас стеснительный… Ты просто сразу о своем присутствии не заявляй, - хитро улыбнулась Пушкарева, расправляясь со второй сарделькой, взятой прямо из холодильника.
- А что? Так интересно?
- Ну, довольно забавно…
Катерина как в воду глядела. Минут через десять пришел Зорькин. Он тут же прорвался на кухню и ринулся к холодильнику. Как и Катерина некоторое время назад, он поглотил три или четыре сардельки, и только потом обратил внимание на то, что подруга молчит. Пушкарева сделала вид, что скучает, и тут же услышала вопрос:
- Кать, ну ты чего молчишь-то, а?
- Да, так…
- Что-то не так с ребенком?
- Все хорошо…
- Тогда с Андреем?
- И с Андреем все замечательно… Просто… Просто я вспомнила, как ты меня развлекал, когда я только-только про ребенка узнала и так страшно тогда было…
- Так за чем же дело стало? Было бы о чем горевать! Косыночка в запасах имеется?
Катерина рассмеялась и через минуту Колька уже что-то выкаблучивал перед подругой детства, напевая веселый разухабистый мотив. Девушка сначала тихо посмеивалась, а потом начала хохотать во весь голос, так что Николай совершенно не услышал, как на кухню, облюбованную друзьями детства вошел Жданов.
- Да… я, действительно, в этом плане отдыхаю… Так развеселить тебя не сможет никто другой! – сказал он похохатывая.
- Предательница! – тоже хохоча крикнул Зорькин. – Мы же договаривались, что никто не увидит и не услышит
- Мне можно, так как я уроки брать хочу.
- Учти, такса высокая, даже связи с Пушкаревой не помогут… Да и талант надо иметь!
- То есть, хочешь сказать, что я бесталанный?
- Нет, не такой, но поучиться надо многому.
Так с шутками и прибаутками они втроем провели остаток вечера. Правда, одна деталь немного печалила Андрея. Катя с Колькой были связаны какими-то нитями, которые порвать было невозможно. Они иногда даже не говорили друг другу ничего, а делали все именно так, как надо. А вот его отношения с Катей, несмотря на улучшения произошедшие за все прошедшие недели, все-таки еще не были решены до конца…
Именно поэтому, когда Катерина пошла провожать Зорькина, он по старой привычке, налил себе в бокал немного виски и выпил, желая почувствовать тепло изнутри. Хотелось определенности и того, что он сам разрушил в истории их любви, а теперь пытается вернуть…
Катя, вошедшая в зал из прихожей, немедленно уловила перемену в мужчине.
- Ты что, выпил, что ли пока я Кольку провожала?
- Немножко… Знаешь, это помогает забыться от того, что женщина, которую любишь, которую страшно хочешь, желаешь каждой клеточкой своего тела… - голос Андрея подобно расплавленной лаве, будоражил все тело Кати, - …вроде бы совсем рядом, а на самом деле…
Он замолчал, как-то обреченно опустившись на диван, и опустил голову на согнутые руки.
Катя не знала, что и делать. Такие признания она не ожидала услышать, а потому просто молча стояла и смотрела на Жданова, чувствуя, что еще немного – и она пошлет к черту все свои убеждения и…
- А на самом деле очень далеко… - тихо закончил Андрей.
Он поднял свое лицо и посмотрел Кате в глаза. В его взгляде было столько боли и отчаяния, столько нежности и любви, что Пушкарева перестала быть прежней и опустилась на пол перед ним. Жданов пораженно посмотрел на нее, когда девушка придвинулась к нему вплотную.
- Ты так в этом уверен?
- В чем?
- Насчет расстояния…
И Катерина дотронулась до щеки Андрея своей теплой ладошкой.
- Кать, ну, поцелуй меня, а? Пожалуйста…
- Андрей…
И девушка припала к его губам в страстном и будоражащем и сознание, и тело поцелуе. В ту же секунду Андрей, как одержимый, прижал ее к себе и начал пылко целовать в ответ.
- Не отдам… Никому не отдам…- шептал он между ласками, и тут Катерина сказала:
- А я ни к кому больше и не хочу… Только к тебе… Только ты…
И через мгновение она, ахнув, оказалась на руках у Жданова, а еще через минуту – в постели вместе с ним.
Не осталось ничего кроме любви, желания и страсти, которые подстегивали и гнали двух любящих людей в ловушку, расставленную ими самими друг для друга. Руки рвали такую мешавшую обоим одежду – только пуговицы прыгали и стучали по полу да ткань жалобно трещала. Пусть! Зато так быстрее можно дотронуться до кожи, которая горит от недостатка ласки таких любимых, таких ласковых, таких жадных рук… Губы были такими горячими, что, казалось, обжигали, но это было такое блаженство – чувствовать, что ты можешь довести другого до такого накала страсти! Руки хотели невозможного: объять необъятное и прижать, сжать, ласкать тело любимого сразу…
- Катя…
- Андрей…
- Люблю тебя…
- Люблю, хороший мой…
- Катя!
- Андрей!
И обоих будто обдало горячей волной. Прижались друг к другу, пытаясь раствориться, прорасти один в другом, слиться навечно… И это произошло, как только сошедший с ума от любви мужчина подался вперед и вошел в мучаемую страстью и желанием женщину.
- Катя!
- Андрей!
Она оплела его ногами, и прижалась еще теснее.
- Никогда… Не отдам… Никому… - слетело с ее губ, и Андрей улыбнулся, входя в нее еще глубже.
- Значит, не я один… такой… собственник…
- Нет…
- Люблю тебя… Люблю… Люблю…
Будто заклинание, будто какие-то мантры, которые доставят наивысшее наслаждение…
И оно пришло! Как бурный стремительный поток накрыло обоих с головой и унесло в океан безграничного вечного желания и такой же огромной любви… Тела изогнулись в последний раз, из его горла вылетел восторженный крик, ее губы прошептали «Люблю…», и вот, переплетенные между собой, они застыли…
Все это действо отняло у них обоих столько сил, что и Катя и Андрей, не выходя из своего восторженного и расслабленного состояния, заснули, но и во сне, они оба продолжали плыть по волнам своего удивительно прекрасного чувства…
***
Точка в примирении этой странной парочки была поставлена на следующий день.
Катерина, потянувшись на кровати, с удивлением обнаружила, что Андрея рядом нет. Решив для себя все и до конца, девушка неспешно поднялась, оделась и прошла на кухню, где у окна, спиной к ней стоял Жданов. Она медленно подошла к нему, обняла за плечи и, встав на цыпочки, поцеловала в шею. К ее удивлению, Андрей дернулся и резко повернулся к ней.
- Перестань…
Катя пораженно посмотрела на него.
- Почему?
- Мне не нужна жалость!
- Так, я, по-твоему, тебя пожалела вчера? – округлив от удивления глаза, сказала Катя.
- А что же еще!
- Ну… Я… Ты… Ну, ты и дурак!!!
Она резко повернулась к Жданову спиной и вдруг вскрикнула от странного ощущения внутри живота: там кто-то толкнулся. Андрей в мгновения ока оказался рядом и подхватил ее на руки.
- Кать! Что?! Больно?... Не молчи! Кать!
- Нет… Не больно… Просто…
Девушка посмотрела на Андрея счастливыми и влажными от радостных слез глазами и крепче прижалась к нему.
- Пошевелился, Андрюш… Первый раз пошевелился… Честно!
- Что?...
- Ребеночек пошевелился… - глаза Катерины сияли, а Жданов, совсем обессилев, осторожно опустился на диван, так и не выпустив Катю из рук.
- Господи…
Он прижался лицом к ее волосам и обнял крепче. Не прошло и минуты, как мужчина начал покрывать поцелуями лицо любимой и к его удивлению, она не уворачивалась, а только улыбалась, а потом тихо спросила:
- А ТЫ сейчас меня тоже жалеешь?
Жданов замер и, прекратив ласкать Катерину, внимательно на нее посмотрел. Ее карие глаза смотрели на него ласково и нежно, а в самой их глубине таилось и светилось что-то такое, от чего у Андрея замерло сердце. Их сложные взаимоотношения, начавшиеся так нестандартно и не менее нестандартно продолжавшиеся, почти давали ответ на вопрос о том, чем было это «что-то». Двое молчали и просто смотрели друг на друга.
- Ладно… Похоже, что начать говорить придется мне, - собралась духом Катерина. – Наши с тобой отношения… Они будто опровергают все то, что может быть между двумя людьми в такой ситуации… Та инструкция и ее конечный результат…
- Кать…
- Погоди… В общем, нас почему-то по-прежнему, если не сильнее, тянет друг к другу, причем, не кого-то одного, а сразу обоих… Первый раз, тогда, когда все, что произошло, напоминало сон… Мы оба принимали в этом участие… Потом…
Катерина замолчала, а Андрей, уловивший перемену в девушке, почему-то улыбаясь, ждал продолжения ее пространной речи. Он очень хорошо помнил, что было потом, а потому ему очень хотелось послушать, как это «потом» оценит Катя, а потому он несколько расслабился.
- Потом… Потом инициатором была я…
- А-ааа… Вот как это теперь называется… А я думал, что ты меня просто соблазнила…
Пушкарева покраснела.
- Ну, соблазнила… Если тебе так больше нравится…
- Да, так мне больше нравится, - руки Жданова притянули девушку еще ближе к себе.
- Но потом соблазнял уже ты! Причем, так явно, что просто…
- Что, просто?… - Андрей ласково целовал Катю в висок, и от его дыхания по ее коже побежали мурашки.
- Просто…
Мужские губы скользнули по Катиной щеке и, наконец, нашли ее губы. Так что узнать, что было так «просто» в ближайшие минуты оказалось невозможным.
А потом они сидели на диване, крепко обнявшись, и шептались, продолжая разговор…
- А ты еще говоришь, что вчера я тебя пожалела…
- Ну, я дурак, Кать… Осёл… Что с меня взять?
- Странно как…
- Что?
- Вот, по идее, нас ничто не должно связывать, кроме ненависти и…
- Кать!
- Дай договорить, пожалуйста… А я… Я только с тобой, с человеком, от которого надо было бы держаться подальше и не ждать от тебя ничего хорошего, чувствую себя так спокойно, так надежно, так счастливо… Мне нужен только ты один… Один-единственный…
- А знаешь почему? – решился Андрей поставить точку в этом разговоре.
- Почему?
- Потому что мы любим друг друга… Потому что мы не можем друг без друга… Потому что мы навеки связаны друг с другом…
Его широкая ладонь легла на ее почему-то все еще плоский живот.
- Я тебя люблю, Кать… И плевать на то, как все между нами началось… Ты – единственная, кого я могу любить, потому что только ты научила меня тому, КАК это делается…
- Ну, по-моему, КАК это делается ты, и сам прекрасно знаешь… - попыталась пошутить Катерина, но Андрей не дал ей придать их разговору шутливый тон.
- Нет, Кать… Вот именно КАК ЛЮБИТЬ я и не знал… Не умел… До тех пор, пока не понял, что люблю ТЕБЯ… Только тебя… И всегда только тебя… Навсегда…
Пушкарева молчала и только смотрела на его раскрытую ладонь на своем животе. Наконец, когда молчание начало покалывать кончики пальцев, она подняла на мужчину глаза и прошептала:
- Я знаю… Я теперь точно знаю, что ты меня любишь… Я чувствую… Я… Я сама тебя также люблю…
- Кать… - буквально простонал Жданов и припал губами к ее рту.
Они целовались как безумные, забыв про всех и вся. Не думали ни о чем, чувствуя, если не прикоснутся друг к другу прямо сейчас – умрут на месте! Андрей вскочил с дивана, успел сбросить с себя рубашку, оторвав от нее, наверное, все, что только можно было оторвать, и подхватил Катю на руки.
- Жалею я его… Дурачок… А как же и без этого… - прошептала она и поцеловала его куда-то в шею.
- Понял… Жалеешь – значит, любишь… - ответил Жданов и ногой открыл дверь в спальню…
…А потом, когда все закончилось, они, как всегда лежали, обнявшись, и улыбались друг другу. Катя лежала у Андрея в руках, как в колыбели, а он, зная, что ей это приятно, нежно поглаживал ее животик и целовал за ухом.
Теперь все было как нельзя лучше, потому что они снова были по-настоящему вдвоем.

0

17

Вышло так, что на следующий день в компании проводился кастинг. Пройдя по коридору через толпу стройных длинноногих красавиц, Пушкарева расстроилась, некстати вспомнив о своей внешности, и встала к окну, наблюдая с высоты за улицами города.
- Катя, что такое с тобой? – раздался за спиной любимый голос.
Катя закусила губку и отвела глаза в сторону.
- Кать, ты чего? – спросил Андрей, подходя к ней и обнимая за плечи.
- Ничего…
- Кать, Кать ну что? Ты чего…
- Ничего… Иди, давай, к моделькам… Ждут…
- Кать… Ревнуешь, что ли?
Девушка попыталась скинуть его руку со своего плеча, но Андрей обнял ее крепче и снова спросил, как-то счастливо и радостно:
- Катька… Ты меня ревнуешь?… Дурочка моя…
Он прижал ее к себе и поцеловал в маковку.
- Глупая… Я же только тебя люблю… Только тебя…
- Андрей… Я… Я просто люблю тебя… И видеть, как тебя пожирают глазами другие это… Не легко это…
- Катька… Да пусть смотрят! Я-то только тебя одну вижу, Катюш… Только тебя и люблю…
- Правда?
- Кать… Ты же знаешь…
И Жданов нежно поцеловал ее.
Именно с этого утреннего поцелуя начался один из самых счастливых Катиных дней…
Теперь она летала, как на крыльях: между ней и Андреем все, наконец-то, выяснено все до конца! Он ее любит также, как и она его! Теперь она точно знает это и никогда не посмеет в этом сомневаться. Конечно, ревновать будет, но не так рьяно, как Кира, а по-своему, по-Пушкаревски – тихо, но безмерно.
Дело шло к вечеру. Девушка в очередной раз вернулась к своей работе, как вдруг дверь ее каморки приоткрылась, и в проеме показалась довольная физия Жданова.
- Кать…
- Что, Андрей Палыч? – как можно серьезнее спросила Пушкарева.
- Так… Заглянул полюбоваться… а ты в стол, случайно, не заглядывала?... повнимательнее?
Руки девушки выдвинули ящик.
- А что там такое?
- Информация к размышлению… И сюрприз, - таинственным шепотом произнес Жданов, все-таки, не удержаться – подошел к ней, чмокнул в щечку, потерся своим носом о ее и вышел из каморки. Его ждал банк.
Смеющаяся девушка вытащила из стола небольшую книжечку «Язык цветов», из которой то тут, то том торчали цветные закладки. Катя открыла книгу на одной из них и прочла: «Дорогие женщины, если вам то это всегда значит благородство вашего избранника, а ее цвет расскажет еще о многом…».
В эту минуту на столе у Пушкаревой зазвонил телефон.
- Компания «ZIMALETTO», помощник президента слушает…
- Кать! Это я! – раздался в трубке голос Маши Тропинкиной. – Тут тебе это… Букет принесли! Я занесу?
- Неси… - несколько обескуражено сказала Пушкарева, догадываясь, что Машка лопается от любопытства по поводу того, кто мог прислать цветы.
И тут на губах девушки заиграла улыбка. Вот для чего ей эта книжечка!
Так и вышло. Карточки от адресата в букете не оказалось (Тропинкина была убита!), а на маленьком плотном листочке было написано: «с.38».
Камелия! Что там написано про цвет?
«Белая - ты восхитительна, красная – ты в моем сердце, розовая – страстно желаю тебя».
Пушкарева вдохнула легкий и тонкий аромат цветов и закрыла глаза… Надо же… Как он все ловко продумал! Девушка поставила цветы в воду, а точнее, заняла единственный сосуд с жидкостью – графин, и вернулась к работе, но не прошло и четверти часа, как Маша позвонила снова.
- Кать! Еще один букет! И шифр какой-то снова…
«Уже вскрыла конвертик!» - восхитилась любопытством подруги Катя.
На этот раз это было что-то не сочетаемое совершенно: красные гвоздики с восьмой страницы и анютины глазки с третьей. И это должно было означать: «Я восхищаюсь тобой, мои мысли и сердце заняты только тобой». Катерина зарделась от удовольствия. «Жданов, какой же ты, оказывается, романтик!».
И снова вернуться к работе сразу не получилось. Очень уж приятно было ощущать такое внимание любимого человека…
Но делать нечего… Поставив букет в какую-то новую емкость, кажется ведерко без ручки, которым она пользовалась, чтобы мочить тряпку, когда стирала пыль, Катя со вздохом начал бить пальчиками по клавиатуре, до тех пор пока…
- Кать!!! Третий!
- Маш, а на карточке какое число?
- 85.
- 85,85, 85… Розы… Это должны быть розы!
И Пушкарева не ошиблась. Это были действительно розы…
Розовые, белые и одна – самая восхитительная – алая. Пробежав по строчкам глазами, девушка прочла:
«Розовые – пожалуйста, поверь мне…
Белые – я достоин тебя…
Алые – я люблю тебя…»…
- Я тоже люблю тебя… - прошептала Катя.
Сердце ее трепетало, и она решила пройти в кабинет Андрея и дождаться его там.
Долго ждать не пришлось: сначала в коридоре раздался его голос, а потом и он сам вошел в свои апартаменты с небольшой коробкой-ящичком в руках.
- А там-то что? – спросила Катя из-за его спины, и Жданов слегка вздрогнул.
- Кать! Напугала…
- А все-таки, что там? – обнимая мужчину за плечи, снова спросила девушка.
Мужчина осторожно поставил ящичек на стол, развернулся к ней и тут же обнял.
- Дома посмотришь… Ну, как? Сюрприз понравился?
- Очень!
- Тогда докажи!
- Как?
- Поцелуй…
- И все? – недоверчиво склонила набок голову Катя.
- Ну… Раскусила! Это будет только началом!
- Тогда я согласна, - и она, привстав на цыпочках, прикоснулась своими губами к его.
В то же мгновение руки Андрея обняли ее за талию и прижали к себе.
Через минуту-другую мужчина тихо прошептал:
- Катюш… Больше не могу… С утра терплю… Поехали домой, а? Я уже в банке весь извелся…
Его губы нежно дотрагивались до ее лица, умоляя поддаться на его уговоры, и, конечно же, девушка капитулировала.
- Поехали… Только компьютер выключу и цветы заберу…
- Иди…
Как только Катя скрылась за дверью каморки, Жданов, улыбаясь, достал из кармана еще одну коробочку, маленькую, бархатную…
«Безумству храбрых поем мы песню!», - вспомнилось почему-то, и улыбка на его лице стала еще шире.
- Не обижайся, тебя оставляю здесь. Будешь стоять около компьютера, негативные волны поглощать, - сказал он кому-то и достал из деревянного ящичка… Кактус! Посмотрев по сторонам, он спрятал его за папками на столе, и в этот момент в кабинет вошла Катя с цветочной мешаниной в руках.
- Я готова!
- Тогда поехали!
Как только эти двое перешагнули через порог квартиры, все Катино любопытство куда-то исчезло, а его место заняла страсть. Цветы попадали на пол, одежда полетела в разные стороны, а мужчина и женщина, не в состоянии прекратить целовать друг друга, продвигались в направлении спальни, где их ждала кровать…
Спустя какое-то время, когда они, немного отдышавшись, лежали друг у друга в объятьях, Андрей шепотом спросил:
- Кать… А ты хоть немножечко меня любишь?
- Глупый… Я жить без тебя не могу, так люблю сильно…
И Катя хотела немного развернуться в объятьях Жданова, но тот, словно боясь ее потерять, прижал ее к себе еще крепче.
- Нет, Кать… я теперь тебя никуда не отпущу… Никуда, слышишь? Я так долго тебя ждал… Всю жизнь…
- Да, куда ж теперь я от тебя денусь…
И девушка легко поцеловала его в шею. По телу мужчины снова пробежала горячая волна желания, и тут он хрипло прошептал:
- Кать… Мне сегодня только трех цветов не хватило, чтобы спросить у тебя кое-что…
- Что именно?
- Не так быстро, - улыбнулся Андрей, зарывая свои пальцы в ее мягких и шелковистых волосах.
Он ласково целовал ее и шептал:
- Первым должен был быть гиацинт… Синий…
- Что он означает?
- Постоянство… Ты у меня одна, Кать… Единственная… Веришь?
- Да… Верю… - и она погладила мужчину по щеке.
- Потом белая фиалка, - он нежно поцеловал ее в губы.
- А она? – тихо с придыханием спросила Катя, выгибаясь в мужских объятиях.
- Она должна была спросить: «Давай рискнем?».
- Чем?
- Вот для этого и нужен был клевер.
И Андрей взял в руки Катино личико.
- Хотел бы я знать…
- Это клевер говорит?
- Это уже я спрашиваю… Кать, ты выйдешь за меня?
И он выжидающе посмотрел на самое дно ее глаз.
Катя, казалось, тонула в океане счастья. Она тоже взяла лицо Андрея в свои ладони и прошептала:
- Ты прав… Дело рисковое…
- Кать… Я повторяю свое предложение… Выходи за меня замуж… Не потому что так надо, а потому что… Потому что у нас по-другому не получится…
- Точно не получится?
- А ты как думаешь?
- Я думаю, что ты прав… - улыбнулась Катя. - Не выйдет по-другому…
- Кать… Это значит… Это… Согласна ты?
- Да, Андрюш… Согласна…
Мужчина тут же вскочил с кровати и подхватил ее на руки.
- Катька!
- Я ж не теряю ничего, - пояснила Пушкарева. – Готовить тебе – готовлю… Стирать – стираю… Любить…
И она запустила ладонь в его густые волосы…
- А любить я тебя всегда буду…
- Кать… Катенька… Катюша… Моя…
- Твоя, Андрюш… Только твоя…
И мужчина и женщина в течение следующих часов немножко поторопили события в своей жизни, а именно проведение первой брачной ночи…
… Когда они снова переводили дух, Катерина все-таки спросила:
- Андрей, а что в той коробке?
Жданов тихо рассмеялся.
- Кактус.
- Что? – девушка приподнялась на локте и удивленно посмотрела на него.
- Кактус! – повторил он и встал с кровати, доставая что-то из кармана пиджака, брошенного на пол. – Означающий верность.
И тут Катя тоже рассмеялась, громко и весело. А Андрей опустился на кровать рядом с ней.
- Но кактус это еще не все… Кать, примерь… Вдруг не понравится? – и мужчина протянул любимой бархатный футляр, внутри которого лежало кольцо с прозрачно голубым сапфиром.
Катерина вздохнула и забыла выдохнуть, пораженная красотой украшения.
- Андрей… Это же так дорого…
- Глупенькая… Самое дорогое для меня – это вы… Две моих самых драгоценных девочки.
Андрей наклонился и поцеловал Катин животик.
- Андрюш… я люблю тебя… Я так тебя люблю! – в глазах Кати стояли слезы. – Если бы ты знал, как я тебя люблю…
- Кать… Катюш, ты чего? – заволновался Андрей, прижимая ее к себе.
- Это от счастья, хороший мой…
- Даже от счастья не надо плакать… Улыбайся. Мне так нравится, когда ты улыбаешься!
- Ага… Со своими-то скобками!
- Дурочка!... Ты себе даже не представляешь, как это меня возбуждает, когда я тебя целую…
- Неужели?
- Правда-правда!
- А доказать?
- Кать, а не вредно так часто…
- Полезно… Полезно, пока получается…
- У нас всегда получаться будет…
И пара снова забылась в водовороте страсти и любви…

0

18

И дальше все у них шло просто превосходно. Обговорив дату, Андрей и Катерина подали заявление в ЗАГС, и когда Жданов решил рассказать обо всем родителям, случилось то, чего совершенно никто не ожидал, кроме одного человека, который долго вынашивал план мести Андрею Жданову. Конечно же, это был Воропаев.
В тот день был намечен очередной совет директоров, на котором Андрей решил открыть отцу все карты, но это сделал другой человек.
Когда все акционеры собрались в конференц-зале, Катерина разложила каждому папки с реальным отчетом, а Жданов собирался с силами, чтобы сделать один из самых решительных шагов в своей жизни, как гром среди ясного неба раздался голос Александра:
- А сколько процентов к производству вы с Пушкаревой приписали в этот раз?
За столом повисло тяжелое молчание, которое спустя минуту нарушил Павел Олегович:
- Что это значит? Андрей, что это еще за приписки?
Но Воропаев не дал Жданову и рта раскрыть и рассказал историю о неудачах «ZIMALETTO» в том ключе, который был выгоден ему, завершив свой рассказ словами:
- И теперь наша с вами госпожа и повелительница – вот – Екатерина Валерьевна Пушкарева!
- Что? – вырвалось у Киры. – Как это?!
Теперь Воропаев счел самым благоразумным промолчать, отведя роль объясняющего Жданову, который понял весь ужас произошедшего, но держал себя в руках. Катерина не знала, куда деть себя, переживая не столько из-за своего положения, сколько за любимого.
- Да… То, что сказал Александр правда, но…
- Как ты посмел? – тихо, но ужасно спросил Павел, не сводя с сына своих пылающих яростью и осуждением глаз.
- Андрюша, как же так? – изумленно вырвалось у Маргариты.
- Это был самый лучший выход из той ситуации, в которую попала компания, и …
- Самый лучший выход – подарить «ZIMALETTO» совершенно чужому человеку?!
- Она не чужой человек! Я полностью доверяю Кате!
- Этого мало! – стоял на своем Жданов-старший.
- Я люблю ее! - поставил точку Андрей и обнял совершенно растерянную девушку за плечи, прижимая ее к себе. – Она скоро станет моей женой. Это решено уже давно.
Наступила еще одна пауза. На эту новость все отреагировали по-разному. Милко с уважением смотрел на пару, показывая Катерине из-под стола большой палец, поднятый вверх. Малиновский ничему не удивился, так как уже знал обо всем. Он, посмотрев на всех, просто встал из-за стола и вышел из зала. Кира истерично рассмеялась, а Марго смотрела то на нее, то на сына. Павел молчал, но с совершенно другим чувством, чем тоже молчавший Урядов. А Воропаев, сжав челюсти, понимая, что в том бою, который он развязал из-за Кати, его ждет проигрыш. Вместо того чтобы отвернуться от Андрея, Катерина стала еще ближе ему. И как бы в подтверждение этих его мыслей, Пушкарева начала рассказывать о том, какие возможности открываются перед компанией, если и дальше придерживаться их с Андреем плана выхода из кризиса. Но все ее старания пропали даром. Ее никто не слушал.
- Прекратите нести этот бред, Катерина Валерьевна, - резко прервал ее Павел.
Катя даже вздрогнула от его тона, а Андрей обнял еще крепче.
- Папа, она ни в чем не виновата… Если хочешь отыграться на ком-то, то для этого есть я.
Он наклонился к девушке.
- Иди к себе… Теперь я все решу сам…
Пушкарева кивнула головой и пошла собирать вещи. Она только могла догадываться о том, что будет происходить дальше.
А все произошло именно так, как и ожидал Андрей. Отец заставил его передать бразды правления Александру.
- Хорошо… НИКА-мода передаст «ZIMALETTO» все необходимое, но сама компания останется у Кати. Это целиком и полностью ее детище. Она уже подготовила и подписала бумаги на списание долгов. Так что «ZIMALETTO» НИКА-моде ничего не должно и опять является самостоятельной компанией.
- Она согласилась на это? – приподнял бровь Павел.
- Катерина сама это предложила.
- Неужели?
- Да.
- Ну, что ж, это для нее самое разумное. Ведь ты понимаешь, что то, что вы сделали – это преступление?
- Да, но она здесь совершенно не при чем!
- Я надеюсь…
- Надеешься? – Андрей внимательно на отца, потом на мать. – Ну, если моим словам не верят совершенно…
- А о какой вере может идти речь, после всего, что ты сделал?!
- Хотя бы о вере родителя своему ребенку…
Снова повисла зловещая тишина. И ее снова нарушил Андрей.
- Мне больше нечего сказать. Если, по-вашему, я совершенно никчемен в этой компании, если Александр сможет исправить все, а я ему буду только мешать, то выход только один, хотя и он будет рассмотрен как трусость. Я ухожу.
- Скатертью дорога! – выкрикнула Кира.
- Согласен, - пробасил Воропаев.
- Ну, что ж… Это твое решение… Делай как знаешь, - пожал плечами Павел.
Жданов кивнул головой. Он ждал такого, но все же эти слова отца больно резанули по сердцу. Совсем утонуть в этой боли и разочаровании не дал визгливый голос Клочковой, донесшийся из коридора.
Дело было в том, что когда Катя начала складывать вещи, Виктория, подслушивающая все происходящее на совете, прошла к ней в каморку и начала издеваться над девушкой. Пушкарева спокойно складывая свои вещи в сумку, никак не реагировала на ее присутствие до определенного момента.
- А это еще что? Уж больно у тебя вещичек много, - протянула Виктория, хватая зеленый пакет, в котором лежали подарки Андрея, и прошла в коридор к своему столу.
Пушкарева сначала растерялась, а потом решительно подошла к секретарше, решив не дать той возможности копаться в их с Андреем тайне.
- Отдай мне пакет, - спокойно сказала Катя.
- И не подумаю! – заорала Клочкова, привлекая к ним обеим внимание.
- Отдай, - чуть громче повторила Катя, подходя к Виктории ближе и протягивая руку к пакету.
- И не подумаю! – продолжала гнуть свою линию Клочкова, видя, как все подходят к ее столу.
Катерина стояла и смотрела на Клочкову как беззащитный серый воробушек, и у Жданова от боли за нее кольнуло сердце.
- Виктория, - раздраженно бросила подруге Кира, - в чем дело?
- А чего она тут раскомандовалась! – по-прежнему орала Вика, не замечая, как побледнела Катя, и в какое бешенство пришел Андрей.
Ее тирада кончилась в мгновение, когда Жданов схватил со стола папку с какими-то бумагами и швырнул в Клочкову.
- Сейчас кто-то… отсюда… на своих ходулях покатится вниз по лестнице… со скоростью света… Ускорение я ОБЕСПЕЧУ!!!
- Андрей… - раздался за его спиной Катин голос.
Он в то же мгновение оказался рядом с ней.
- Что, Кать?
- Раз уж так вышло… Давай тихо уйдем…
- Обязательно, - мягко улыбнулся Жданов.
И тут раздался насмешливый вопрос:
- И что Вы будете делать с моим сыном, когда он лишился всего? – спросила Маргарита у Кати.
Девушка посмотрела на нее и ответила то, чего не ожидал услышать никто, кроме Андрея:
- Любить…
- Что? – переспросила Марго.
- Я его буду любить… Всю жизнь… А насчет того, что у него ничего нет… Вы ошибаетесь… Он добрый, честный, заботливый… Он очень хороший… И если что, то мимо нашего дома ходит много транспорта… Да и метро рядом…
- А меня с собой возьмете? – раздался за спинами собравшихся голос Романа. - Тут такое дело… Ромашкин со мной остается, а я, боюсь, один не справлюсь… Кать, консультацией поможешь?
- Ты все-таки решился? – улыбнулась Пушкарева.
- Ага… Ответственно жить надо начинать.
- Ромыч! Ну, ты мужик! – Жданов обнял друга за плечи.
- Ну, я ж от тебя не хочу отставать, - он красноречиво поднял брови, намекая на Катино положение, о котором в компании так никто ничего и не знал, кроме Ольги Вячеславовны и Милко.
- Да ладно! Ты уже перегнал… - улыбнулась Пушкарева.
- Да, что тут происходит, в конце концов?! – крикнула Кира.
- Да, ничего особенного… Просто, как Вы все и хотите, мы уходим! Кать, ты вещи собрала?
- Да. Мне и брать-то нечего, кроме фотографий и… того пакета, - она немного покраснела, - но он-то как раз у Вики.
Все посмотрели на Клочкову.
- Пакет! – рявкнул Жданов.
Клочкова немедленно вытащила из-под стола зеленую бумажную сумку и передала ее бывшему шефу.
- Елки-палки… Я сам-то вещи не собрал…
- Я собрал, - похлопал его по плечу Малиновский.
- Когда это ты успел?
- Да, пока вы тут дискуссию разводили, я просто все из ящиков вон в ту коробищу перевалил и, вуаля!
- Спасибо, друг, - усмехнулся Жданов. – Избавил меня от самой грязной работы.
- Всегда пжалста!
- Тогда двинули?
- Пошли!
- Катерина, готова? – обнял Андрей девушку за плечи.
- Всегда готова…
- Пионерка моя… - тихо, так, чтобы услышала только одна она, шепнул ей Андрей, и они втроем двинулись к лифту.
- Федь, будь добр, перешли коробочку ко мне на квартиру, а? – попросил Андрей Федора у самого ресепшена.
- Я сам привезу, Андрей Палыч, - как-то грустно улыбнулся курьер. – Сам, сегодня же.
- Спасибо…
Жданов нажал на кнопку лифта, и пока тот ехал, повернулся к собравшимся.
- Ну, не поминайте лихом!... Вспоминайте добрым словом… В общем, счастливо всем… А вы девчонки, сопли не разводите! Катюшу я от вас не на край света увожу… Ждем в гости!
- На мЕня тоже рассчитывай! – вдруг раздался голос Милко. – Я тОже буду хОдить к вам в гости.
- Тогда будем ждать, - улыбнулся Андрей и прижал Катю крепче.
Ни его родители, ни Воропаевы до последнего никак не могли понять всю серьезность его намерений, и только теперь, Павел впервые подумал о том, что его сын действительно любит эту смешную и наивную девочку и готов ради нее на все.
- Андрей, - сказал он. – Ты понимаешь всю серьезность происходящего?
- Да. Я понимаю, а вот вы все, как мне кажется, нет… До свидания.
- Нет, не до свидания, а прощай! – выкрикнула Маргарита. – Я сказала тебе уже все! Ты для меня либо и Кирой, либо…
- Значит, либо, мам… - Андрей смотрел прямо в глаза матери, не узнавая ее. - Значит, тебе моя жизнь уже не интересна… Что ж… Буду знать… Но есть другие, которым я интересен…
Двери лифта открылись.
- Андрей! Ты пожалеешь! – это была реплика Киры.
- Уже жалею, что потерял так много времени впустую, - сжимая ладошку Кати в своей руке, сказал Андрей. – Зато теперь – нагоню…
Втроем улыбающиеся Андрей, Катя и Роман вошли в лифт, и Жданов нажал кнопку первого этажа.
- Элвис покинул здание! – крикнул Малиновский, двери лифта захлопнулись, и серебряная коробочка поехала вниз, отчего-то заставляя всех подумать о том, что от них уходит нечто чудесное.

0

19

Теперь «нечто чудесное» начиналось в другом месте. Катя, чувствуя свою вину из-за того, что Андрей потерял все то, что было ему дорого, всеми силами старалась восполнить его потери. И сделала его президентом «НИКА-моды»!
- Теперь ты будешь разбираться со всеми делами. Ты – главный!
- Катька, ну, какой я главный? Я же не понимаю ничего!
- А я помогу. Ты теперь уже не такой чайник, каким был, когда я пришла к тебе работать.
- Спасибо за комплимент! – рассмеялся Жданов, обнимая любимую, которая стала для него всем.
Вместе с Колькой и Романом он быстро вошел в работу «НИКА-моды» и начал добиваться первых успехов самостоятельно. Это весьма радовало Катерину, которая расцветала дома, занимаясь хозяйством.
Часто вечерами между ней и Андреем бывали такие разговоры, будто они жили вместе не несколько месяцев, а десять лет…
…- Кать, может, поужинаем где-нибудь? - предлагал Андрей, собираясь в арендованном ими офисе НИКА-моды.
- Никаких ресторанов сегодня! Я тебе жаркое приготовила, твое любимое в горшочке с лепешкой сверху, и печенья с орешками напекла.
- Тогда уже лечу! – во весь рот улыбался Жданов и, схватив портфель, несся домой с очередной успешной встречи.
Ему не столько было приятно есть домашнее (хотя так вкусно он не ел никогда!), сколько душу грела возможность насладиться временем, проведенным с Катей. А еще было приятно сознавать, что любимая специально для него старается и готовит для него его любимые блюда.
Никогда он и не представлял себе того, что может быть так счастлив. Но счастья стало почти неизмеримым, когда они с Катериной дождались положенной даты…
***
Этот день, казалось, был самым обыкновенным, и в то же время, самым удивительным. Это был день их свадьбы. С самого утра Катя с Андреем были как на иголках. Причем, Жданов, стараясь соблюсти все традиции, ночевал у Малиновского. И, конечно же, не спали оба, хотя Роману этого очень даже хотелось. Катя же проводила ночь перед новой замужней жизнью с самой лучшей «подружкой» на свете – Колькой! Само собой разумеется, что и товарищу Зорькину поспать также не пришлось.
Наполненные радостным предвкушением, жених и невеста встретились на пороге квартиры Жданова ровно в 9 00.
- Эй-эй! А выкуп?! – тут же влез между ними Зорькин.
- Вот-вот! – подхватил Малиновский. – Выкуп просто необходим!
- Я готов… - счастливо улыбаясь, ответил Андрей, не сводя глаз со своей суженой.
Катя была не просто красива… Она была прекрасна! Платье, которое они выбирали вместе с Романом, восхитительно смотрелось на ней, не затмевая, а подчеркивая ее мягкую, нежную красоту, превращая девушку в фею из сказки. Пять месяцев ее беременности никак не хотели отражаться на ее фигуре, к большому расстройству будущего папы. Только в самые интимные моменты он замечал, что фигура Катерины немного изменилась, будто налившись соками.
- Я все, что имею готов ради нее отдать… Все на свете…
Катя мило покраснела и улыбнулась, а два товарища продолжали гнуть свою линию.
- А чего все-таки и сколько?
Но все их усилия были бестолковы – Андрей не сводил глаз с невесты.
- Я же сказал, чего хотите и в каком хотите количестве!
- Тогда моозенного на объятном пути, - завершил торги Ромашка и ослепительно улыбнулся всем.
В то же самое мгновение Андрей подхватил Катерину на руки и вышел с ней из квартиры.
- Люблю тебя… - шепнул он девушке и услышал те же слова в ответ.
Они оба пребывали в какой-то сказочной эйфории, то и дело, выныривая из нее и погружаясь обратно. Немного опомнились в тот момент, когда их пригласили в зал росписи.
- Кать…
- Что?
- Ты готова?
- Да…
- Тогда пошли?
- Пошли.
И волнуясь так, что слегка дрожали руки, Жданов сделал шаг вперед, чувствуя, что то же самое сделала Катерина. В ближайшие несколько минут они будто разделились надвое: одна часть продолжала находиться в ЗАГСе, слушая сухие, отточенные годами работы слова, а вторая… Вторая, казалось, теряла свои границы, сливаясь с половинкой любимого человека. Эти двое растворялись друг в друге, прорастали один в другом, рождались заново, но в совершенно новом качестве.
Немного погодя, когда молодоженам стали задавать положенные в данном случае вопросы, Андрей с Катей очнулись и ответили счастливое «Да» не служительнице ЗАГСа, а для самих себя. После слов «Объявляю вас мужем и женой» мужчина и женщина окончательно стали единым целым.
Тут два друга-товарища и юный Малиновский засыпали их поздравлениями и цветами.
- Жданыч, поздравляю!
- Катюх, молодца!
- Теть Кать! Дядь Андйей! Дайте я вас поцейую!
- Счастья вам!
- Детей побольше!
- Да, дайте нам хотя бы этого сначала родить! – смеялась Катя, светясь от счастья.
- Точно, точно! – поддержал жену Жданов. – Сначала этого, а потом как дело пойдет!
И веселая, хотя и маленькая, компания покинула парадный зал ЗАГСА на Басманной улице. Их ждало небольшое застолье дома у Ждановых, которое приготовила сама Катерина. Долго засиживаться гости не стали, прекрасно понимая желание супругов остаться одним. Как только за Зорькиным и Малиновскими закрылась дверь, Андрей притянул Катю к себе и начал бешено целовать.
Через минуту-другую платье девушки медленно сползло на пол, а еще через мгновение там же оказался и костюм жениха.
- Катюш… Я люблю тебя…
- Я знаю… Я тоже тебя люблю…
И Ждановы медленно прошли к себе в спальню, где их ждала не просто кровать, а уже супружеское ложе…
- Кать… Сними это сама, - еле выговорил Андрей, указывая взглядом на нижнее белье жены. - Я могу порвать…
Катя задрожала, но не от страха, а от ответного желания, и белье упало на пол буквально через несколько секунд.
- Люблю... – Андрей поцеловал ее обнажившееся плечо, а затем медленно спустился немного ниже, лаская грудь. Девушка счастливо выдохнула, и прижалась к мужу теснее. Андрей почувствовал, что тоже дрожит.
Он сдерживал себя из последних сил, чтобы не испортить торжественности этого момента.
- Поцелуй меня, - шепотом попросил он и чуть не застонал, когда Катя нежно дотронулась до его губ своими губами.
Обнаженная, с шелковыми волосами, рассыпавшимися по плечам, жена была его сбывшейся мечтой. Андрей ласкал нежное женское тело, сдерживаясь изо всех сил, стараясь действовать не слишком напористо. Катя запрокинула голову и так тесно прижалась к мужу, что между их телами не было больше никаких преград.
Она осторожно одними кончиками пальцев дотронулась до обнаженной груди мужа.
- Катька… Ты же с ума меня сводишь…
- А ты меня… - Катерина тихонечко вздохнула и закрыла глаза, когда его рука медленно поднялась ей на шею, а потом все ниже и ниже.
Андрей нежно и осторожно гладил нежное, отзывчивое тело жены, которая все сильнее трепетала от его прикосновений.
- Я люблю тебя, родная моя!
Катя прошептала «Люблю» в ответ и подалась навстречу мужу. Тот подхватил ее на руки, осторожно положил на белоснежные простыни и опустился с ней рядом на постель. Наклонившись, он поцеловал ее, нежно обведя контуры полуоткрытых губ, с восторгом ощущая, как Катя провела по его лицу ладонью и улыбнулась.
- Кого же ты ждешь? – шепотом спросила Катя и прижалась к нему теснее.
- Я люблю тебя, - шепнул Андрей и мучительно медленно вошел в нее, чувствуя, как дрожит ее тело.
- Любимый мой… Сердце мое… Душа моя… - услышал мужчина в ответ.
- Любовь моя, - хрипло проговорил он, держа голову Кати в своих ладонях. – Никогда, слышишь? Никогда я не думал, что могу кого-нибудь любить так, как тебя. А я люблю, Кать… Люблю…
Катерина на мгновение задержала дыхание. Ее истосковавшееся по нему тело приняло в себя мужчину и прогнулось в его сильных руках.
- Боже мой, - вырвалось у Андрея, и он, глядя на жену, словно ища в ее глазах подтверждение или опровержение своим делам, остановился. Никого более красивого, чем Катя, он не видел никогда.
Катя молча приподнялась, приблизив свое тело к нему, и обняла Андрея за плечи. Тот застонал, и начал двигаться в ней. Она ощущала лишь странное чувство нетерпения, желания унять свою жажду.
- Андрей... - прошептала она. - Пожалуйста...
- Катя! – ответил он ей возгласом восторга.
Одно его завершающее движение - и женщина не смогла удержать уже своего радостного и счастливого крика. Содрогаясь от только что пережитого блаженства, она всем своим телом прижалась к мужу, чувствуя, что тот распластался рядом с ней. Полностью обессиленный, но счастливый, Андрей поцеловал жену в висок, потом щеку, губы и, прижав свой лоб к ее лбу, замер. Они лежали, обнявшись, довольно долго, и не двигались, почти не дыша.
В глазах Кати откуда-то взялись слезы, но это были слезы счастья. Только теперь она наконец-то испытала абсолютное счастье, которое растворило в себе все ее горести и заботы. И причиной всего этого был он – ЕЕ мужчина, которому она была готова отдать всю себя без остатка.
- Будто из темноты вышли, правда? – вдруг шепнул Андрей ей на ухо, угадав ее мысли.
Катя взяла его за руку, поднесла к губам и поцеловала.
- Ты что?
- Ничего… Просто я тебя люблю…
Катя положила голову мужу на плечо, прислушиваясь к его дыханию. Постепенно сон сморил обоих. Так все и было задумано где-то на небесах…
Они, как двое сумасшедших, встали посреди ночи и зачем-то оделись.
- Как-никак свадьба была, а мы толком даже не поели! – рассмеялся Жданов, вынимая из холодильника съестное и раскладывая его по тарелкам. – Кать, я тебе курицу подогрею?
- Грей, а я пока салатик нарежу…
И вот, при полном, так сказать, параде, Ждановы сели за импровизированный брачный банкет на двоих. Вместо вина был сок, но тосты были пьянящими рассудок. Некоторое время спустя, когда с трапезой было покончено, муж и жена подошли к окну и смотрели в темноту, которая, подобно доброй фее, обещающей сказку, окутывала город своей мантильей.
- Кать…
- Что?
- Теперь ты моя жена.
- А ты мой муж.
- Здорово, да?
Катя тихо рассмеялась. Неужели это ей говорит сам Андрей Жданов? Но это было лишь начало.
- Катьк!
- Что?
- Я тебя люблю… Иди сюда.
Новобрачная прислонилась к мужу спиной, а он положил свой подбородок ей на плечо.
- Кать… Я сейчас, наверное, самый счастливый человек…
- Нет… Самый счастливый – это я!
- Тогда, мы оба!... Кать… А почему у нас сразу так не получилось?
- Я сначала тебе не была нужна…
- Кать, ну, что ты такое говоришь?!
- Ну, не так как сейчас…
- Нет! Ты мне всегда была нужна, только я сразу понять этого не смог. Это как при опыте каком-то… Я где-то читал… Человека берут из его обычной, нормальной среды и погружают туда, где он чувствует себя более уверенно, спокойно, счастливо, комфортно, в общем, а потом раз – и обратно возвращают. Вроде бы он до этого и жил-то хорошо, а вот самого главного – спокойствия, веры в себя, любви… Настоящей любви, единственной - у него уже нет… А она так нужна! Ты мне нужна… Ты для меня все… Мне кроме тебя никто не нужен. Вообще никто! Я даже пытаться тебя забыть не мог, потому что это невозможно! Я тебя любил всегда, Кать… Ты у меня одна… В мыслях, душе, сердце… Отныне и навсегда… До скончания вечности… Я когда это понял жил-то только потому, что очень-очень хотел тебя вернуть… И по-моему это удалось!
Его руки нежно оплели ее талию.
- Катька… Как же мне с тобой хорошо!… Я как в раю просто… Ты ж моя?
- Твоя…
- Вот! Помни это!
- Только и тебе придется помнить, что ты – мой!
- Да я уж давно весь твой! Со всеми потрохами! Веришь?
- Верю… Я тебе теперь еще больше, чем раньше верю…
- Кать, представляешь? Теперь ты – моя жена!
- И какие у Вас, Андрей Палыч, мысли по этому поводу?
- Ну-ууу…
- А все-таки?
- Я вот все думаю, что украл у тебя мечту о свадьбе… Шикарной, с пышным платьем, музыкой, лимузином… Ворохом цветов…
- Дурачок… Конечно, каждая девушка хочет такую свадьбу, но… Но я не такая как все и хочу другого…
- Чего?
- Того, чтобы ты был рядом… - она повернулась в его объятиях, и ее руки обвили его шею, а голос превратился в чарующий шепот. - Того, чтобы ты любил меня… Того, чтобы с нашим малышом все было хорошо…
- Кать… - мужчина понял, что этот шепот делает свое дело, и с ним и его организмом уже далеко не все так спокойно, как несколько минут назад.
- Что?
- Я, по-моему, хочу того же самого…
- Вот видишь… Я права… И у нас была самая замечательная свадьба на свете…
- Да, Катюш… Самая замечательная… Ты права… Я тебя люблю, Кать… Я тебя люблю…
- Я тоже люблю тебя… Я тебя теперь еще сильнее люблю! Потому что узнала лучше и совсем с другой стороны, Андрюш… Вот, никогда бы не подумала, что ты можешь быть таким…
- Каким?
- Заботливым, домашним… Таким моим…
Катя прижалась к мужу крепче и уткнулась ему лицом в грудь…
- А знала бы ты как я тебя люблю, Кать… Мне без тебя больно… Когда тебя рядом нет, я… Я не живу просто! – Жданов обнял ее сильнее и начал целовать быстрыми и короткими поцелуями. - Ты у меня самая красивая, самая умная, самая добрая, самая сладкая…
Голос его становился все тише, а поцелуи все длинней.
- Ого!... Перешли уже на вкусовые ощущения… Это интригует! – тихо рассмеялась Катя, отклоняя голову немного назад.
- Да… - приглушенно и раскатисто рассмеялся Андрей. - Сладкая… Самая вкусная… Самая аппетитная…
- Как московская ватрушка?
- Еще лучше… Но самое главное, что ты моя! Самая моя! А я весь твой! Кать…
- Что?
- Как что? Не понимаешь? – его глаза прожигали жену насквозь, и под этим горящим взглядом женщина осторожно начала расстегивать пуговицы на рубашке мужа.
- Я же самая умная… Как не понять…
- Кать… Я люблю тебя…
Все сегодня было как-то по-новому, будто они занимались любовью впервые, но это не уменьшило их страсти, желания и любви…
Ночь потонула в их ласках, нежности, чувстве и подарила самое большое наслаждение, которое только могло быть…
Через какое-то время, полностью отдавшись на милость сна, Жданов прошептал:
- Спи, цыпленок…
- Воробушек мне нравится больше… - сонно пробормотала Катя, удобнее устраиваясь в объятиях мужа, как в гнездышке.
Жданов чмокнул ее в носик и тихо рассмеялся.
- Хорошо… Пусть будет воробушек…
- Так-то лучше… Я тоже тебя люблю… Спи, хороший мой…
- Уже сплю… Ты ж меня вымотала полностью!
- Учитель был хороший, - с закрытыми глазами еще шире улыбнулась Катерина и, крепче прижавшись к мужу, сонно засопела.
***
И они снова начали свое «ВМЕСТЕ», теперь уже как муж и жена. С одной стороны не изменилось ничего, а с другой…
Андрей никогда не чувствовал себя таким уверенным. Теперь он точно знал, что был создан для семьи именно с Катей. Ему доставляло огромное удовольствие осознание того, что он уже не один, а с любимой женщиной, своей долгожданной половинкой. Еще до свадьбы, начав жить вместе, они оба почувствовали, что их отношения стали крепче. Андрею приятно было сознавать, что теперь он по вечерам возвращается не просто в свою квартиру, а строит их общий с Катей ДОМ, так сказать, «вьет гнездо». А после свадьбы ко всем этим ощущениям добавилась стабильность, которой так не хватало до этого. В Катиной же жизни изменилось самое главное – она впервые ощутила, что у нее есть верный и надежный защитник, который принадлежит только ей одной, а потому молодая женщина была спокойна и уверена во всем, что бы она не делала.
И еще он стал более сильным, так как чувствовал, что теперь на его плечах лежит бОльшая ответственность, чем раньше. Пресловутый штамп в паспорте, хоть и был простой формальностью, но принес и Кате и Андрею новые и приятные ощущения. Теперь Катерина была не просто «любимой девушкой», а «любимой женой», и от этого слова «жена» мужчина испытывал неимоверное удовольствие и счастье. Смирившись с тем, что она сама стала заниматься их бытом, Жданов занял место наблюдателя за данным процессом и с удивлением заметил, что они совершенно не ссорятся по «хозяйственному» поводу! Подумав, он согласился с тем, что жена лучше разбирается во всем, что касается этой стороны жизни, и стал просто выполнять все те приказы, которые она ему отдавала.
- Это компенсация за то, что ты мной помыкал в «ZIMALETTO», - смеялась Катя, когда Андрей помогал ей по хозяйству.
- Так я всегда готов! Ты только командуй!
Женщина только смеялась и целовала мужа в ответ.
Они стали еще ближе друг другу, хотя, казалось, это было уже невозможно. Потребность каждый вечер проводить вместе стала просто необъятной и неизмеримой. Андрею была интересна только Катя. И теперь, решая ряд вопросов «НИКА-моды», он очень часто отказывался от неофициальных переговоров на вечеринках или презентациях, со смаком объясняя отказ: «Без жены, извините, не смогу, а ей необходимо отдохнуть сегодня». Расставаясь с Катей совсем ненадолго, Андрей сразу же чувствовал, как ему ее не хватает. Это ощущение было даже чисто физическим, а потому почти везде и всюду эти двое были вместе.
Единственное, что его слегка тревожило, это «ZIMALETTO», до сих пор руководимое Воропаевым, и нереализованность его планов. Но и эти проблемы были скоро решены. Пока шел медовый месяц молодоженов Ждановых, один юркий и ценный мозг (правда, на время оставшийся без дополнительного питания), выработал один план, с которым и познакомил свою подругу, по ее возвращению из Италии в промозглую Москву. Она вернулась домой отдохнувшей и упоительно счастливой, как и ее Андрей. Этот момент Зорькин и выбрал для разговора с Катей.
Они сидели и пли чай, когда Колька встал из-за стола, вышел вперед и сказал:
- Короче, у меня к вам предложение, Екатерина Валерьевна…
- А почему так официально? – улыбнулась Катя.
- Потому что дело рискованное. Точнее, очень рискованное… Понимаешь, тут шанс такой подворачивается, что на мой характер, упускать – грех…
И так Катя узнала о том, как ей помочь Андрею реализовать себя. В советчики она решила позвать Малиновского, который не просто согласился с рискованным планом, а просто схватился за него руками и ногами. Теперь дело было за малым – познакомить с программой действий самого Андрея.
Ждать долго не пришлось. Шанс подвернулся в самом лучшем месте для разговоров между супругами – в постели.
- Андрюш…
- Что… - Жданов нежно обнял жену и прижался к ней.
- Я тут подумала… а если нам с тобой свое «ZIMALETTO» замутить?
- Что, одной НИКА-моды тебе уже мало? – улыбнулся Андрей.
- Нет, просто… Просто я хочу, чтобы ты не мучился…
Мужчина удивленно посмотрел на нее.
- С чего ты взяла?
- Я же вижу, хороший мой, как ты переживаешь из-за компании. А ведь это дело твоего отца. Я вот и подумала, а почему бы тебе не организовать свое? И дело не в том, что ты со своим делом будешь поступать легкомысленно или горячо… Просто… просто это будет ТВОЕ дело! С самого первого кирпичика – ТВОЕ! Ведь ты у меня такой талантливый… Я всегда восхищалась твоей способностью загораться идеей и работать над ней… А теперь ты не один. Теперь у тебя есть я, Колька, да и Ромка уже не тот мотылек, что был раньше…
Жданов задумался. Жена как всегда прочувствовала его самые сокровенные мысли. Он мечтал что-то созидать, но как решиться сказать, что он не совсем доволен своей работой в НИКА-моде и тут… Как же ему повезло, что этот удивительный человечек нашел в себе силы простить и поверить ему, поверить в НЕГО!
- Кать. Ты ведь уже что-то придумала, да? – вдруг улыбнулся он.
- Ну… - Катерина подняла глаза к потолку, а потом, чмокнув мужа в нос, рассмеялась. – Не я, Колька… Под Москвой, в Ивантеевке на торги выставляются акции небольшого швейного производства. Мы можем их скупить, и начать реализовывать твою мечту. НИКА-мода отдает на это дело все свои активы. Дело рискованное, но… Кто не рискует, тот не пьет шампанского!
- Кать… Но…
- Андрей… Тебе совершенно не подходит та работа, которой ты сейчас занимаешься.
- Неужели я плохой работник? – возмутился Жданов.
- Нет! – Катя ласково обняла мужа за шею и прижалась лбом к его щеке. - Ты – самый лучший, но… Не твое это, и все…
- Кать, ну вот как? Как ты меня узнать так хорошо смогла, а?
- Полюбила потому что…
Супруги встретились взглядами, и объятия обоих стали более требовательными.
- Завтра обговорим детали твоего плана, госпожа Жданова, а пока важнее для меня – ты…
- Для меня тоже – ты…
И все было отложено на утро…

0

20

Так как план действий был одобрен всеми его участниками, в назначенный день началась операция захвата.
В тот день Катерина с утра решила… Напечь пирогов! Готовила она всегда превосходно, но в этот раз пирожки с разными начинками удались как никогда!! Андрей, уже узнав характер жены, только улыбался, глядя на ее передвижения по кухне, и чувствовал, что сегодня все будет хорошо…
Зорькин и Малиновский, которые тоже были наблюдателями этого процесса, отнюдь не были спокойны.
- Кать! Пора ! – ерзал на табуретке Колька.
- Пирожок возьми, - протянула ему блюдо Катя. – Твой любимый, с грецкими орехами и медом…
- Кать!
- Не ори! Иду уже…
Через минуту все уже сидели в зале и наблюдали за состоянием акций комбината, которые сегодня вели себя крайне нестабильно.
Если честно, Андрей все еще с трудом понимал скачки и прыжки различный линий графиков, отражающих рост или падение то одних то других акций, а Зорькин с Катей, глядя на них и обсуждая какие-то вещи, будто разговаривали на другом языке.
- Покупаем?
- Подожди… Се6йчас они посоветуются, по какой цене сбрасывать, пока подождем… Статья о плачевном состоянии предприятия ведь уже вышла?
- Еще вчера…
- Тогда уже надо было бы… Ага! Поползла вниз! Начинают скидывать!
Малиновский вообще не врубался в то, что сейчас происходило, совершенно не понимая как это, сидя на стуле в московской квартире, можно заграбастать в свои руки целый завод.
- Не завод, а его активы, а значит, потом предъявить на него свои права, - шепотом отвечал на вопросы друга Андрей.
- Я и говорю, потом, по идее, завод должен стать нашим…
- Погоди… Они снова о чем-то говорят…
- Кать, не пора?
- Погоди… Кто-то еще думает, что может продать акции подороже… Вы пирожки-то ешьте, а то остынут и будет уже не то!
Зорькин взял уже седьмой.
- О! Этот с картошкой!... Кать… Кривая ползет вниз…
- А нам надо, чтобы она туда не ползла, а падала… Но, по-моему, дела идет как нельзя лучше! Смотрите… Акции падают в цене… Паника начинается… Как я и говорила!
Она указывала рукой на монитор, на экране которого показатели цены акций начали резко падать вниз.
- Вот… Паника растет… Желание получить наличные потихоньку берет верх и…
- Покупаем? – спросил Зорькин, у которого азартно блестели глаза.
- Рано… Еще чуть-чуть…
Малиновский с восхищением и благоговением смотрел на девушку, которая в эту минуту показала свой стальной характер и умопомрачительное деловое чутье.
- Вот… Цена все уменьшается… и…
- Покупаем?
- Погоди! Вот теперь… Теперь… А теперь продают те, кто покупал в самом начале, потому что цена продолжает падать и не просто падать, а катастрофически падать!
- Смотри, Катюх! Как бы не пришлось говорить «Поздно!», - съязвил Колька, и тут девушка крикнула:
- Давай! Вот сейчас самое время!
И… Процесс пошел!
Через тридцать две с половиной минуты текстильная фирма под Москвой был собственностью Андрея Жданова, Романа Малиновского и их веселой компании.
***
Фирма была небольшой и когда-то процветающей, но в последнее время, из-за недостатка средств, времени, да и, если честно сказать, желания директора, для нее наступил кризис, который и позволил Ждановым купить ее.
Акции были у него на руках, и теоретически Андрей стал хозяином предприятия, но отчего-то ему хотелось встретиться с его бывшим владельцем. Игорь Семенович Плотников с опаской ждал своего преемника. Его очень волновал вопрос будущего предприятия и его работников. В наше страшное время, он думал о судьбах людей, работавших с ним бок о бок не один год, а потому хотел хоть как-то попытаться облегчить их положение в новых условиях существования. И встреча состоялась.
Только перешагнув через порог основного помещения, Андрей замер. Это была его сбывшаяся мечта – наяву доказать всем, но прежде всего самому себе, что он способен на что-то. Его энтузиазм отразился на его лице, а потому Плотников сразу же был приятно удивлен общим впечатлением, которое произвел на него новый владелец.
С первого взгляда мужчины понравились друг другу, что во многом облегчило их разговор.
- Андрей, а что Вы хотите сделать с предприятием? Не перепродать, случайно?
- Ни в коем случае! Я хочу работать здесь! И все это будет работать так, как раньше, если не больше! К предприятию должны вернуться его лучшие времена.
Они вдвоем шли по еще пока пустому цеху (работники были в вынужденном отпуске), и Жданов уже отмечал для себя, что надо отремонтировать, что заменить, что усовершенствовать, что купить дополнительно. Игорь Семенович с радостью смотрел на него и сказал:
- Вы просто болеете производством.
- Это все так напоминает мне мою прежнюю компанию… Только здесь я буду отвечать за все с самого начала.
Жданов подошел к одному из станков и любовно погладил его.
- Ну, тогда, Бог Вам в помощь, Андрей, - протянул мужчине свою ладонь Игорь Семенович.
- Спасибо… Мне помощь очень понадобиться…
Жданов сам не думал, что такое «благословление» прежнего владельца будет ему так важно. А потому, окрыленный планами, рванул к жене.
Оглядев цеха, Андрей почувствовал прилив энергии. Он вспомнил, как ребенком впервые пришел в «ZIMALETTO». И сейчас переживал то же самое: силу, радость, восторг и пьянящее чувство нужности делу! Такого ощущения Жданов не испытывал давно. Со времен своего президентства. А теперь…
Теперь Катя подарила ему все, о чем он только мог мечтать, и даже больше… Она подарила ему саму себя, еще раз доказав, что стала в его жизни самой главной ее составляющей.
***
Вечером на «общем собрании» рассматривался самый главный вопрос: необходимы были денежные вложения в производство для его восстановления, а вот именно с деньгами в настоящий момент и было туговато. Катерина предложила свое решение вопроса:
- Мы продадим НИКА-моду и…
- Нет, Катюш, мы ничего продавать не будем, - спокойно, но совершенно неожиданно сказал Роман. – Я внимательно изучил все вопросы производства… Ткани, которые раньше тут выпускались – это просто потрясно! И это все на допотопной технике и достаточно низких затратах на производство… Мы можем его усовершенствовать, купив несколько новых станков и машин, подучить работников на спецкурсах и… И все вложения вернуться к нам назад!... Обойдемся без всякого восстановления производства на старом оборудовании.
- Ром, это все прекрасно, но где мы возьмем деньги на все это? У нас их больше нет, - сказала Катя. – Мы все потратили на акции.
- «Они все потратили!», – Роман даже обиделся. – «Они все потратили!»… А я? Я, значит, «Вильям Посторонним»? Да?
- Но ведь и ты все отдал…
- Не все! Я продал свое дизайнерское жилье в центре и переехал в дедушкину сталинку на Соколе… К вам, блин, поближе!
- Ром, но у тебя же сын, а это очень большой риск и такие денежные проблемы, что…
- Ждановы! Я обижусь! Не будьте свиньями, Кать, прости… Ну, правда! Я сам так хочу и право, кстати говоря, как ваш партнер имею право. А если вы думаете, что Ромка пострадает, то зря… В центре рядом нет никакого детсада нормального, а там – под боком. Да, и школа, на будущее, рядом… И вообще, я там себя человеком чувствую! Короче, мы с Ромашкиным затеяли ремонт, помогайте, если что.. От физической помощи не откажемся…
Катерина, Андрей и Колька переглянулись, а Роман продолжал.
- Итак, мои сбережения, плюс деньги за квартиру равняется обновление техники и обучение персонала. А потом, как покатит! Главное – не дрейфить! Кто не рискует, тот пьет кефир из граненых стаканов, а нам больше нравится шампанское!
- Некоторым можно только безалкогольное, - рассмеялся Жданов, погладив жену по животу.
- Не важно! Главное, чтоб с пузырьками и в фужере!
- А как мы хоть называться-то будем? – спросил Колька.
Минуту раздумий нарушил Катин тихий голосок.
- РИА-текстиль…
- Что?
- РИА-текстиль. Р – Роман и А – Андрей, а текстиль – то над чем предприятие будет работать. Принцип тот же, что и у НИКА-моды.
Мужчины переглянулись.
- А что, это идея!
- И неплохая!
- Все-таки, шампанского нам сегодня выпить придется!
Так у фирмы появилось название, которое таило в себе маленькую, но приятную для всех тайну…

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » Леночек » ВМЕСТЕ