Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Тихий омут


Тихий омут

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Название: Тихий омут
Рейтинг: PG13
Пейринг: Катя+Андрей, Юлиана+Роман, и др.
Герои: Павел, Ольга, Маргарита, Юлиана, Мария, Кира, Андрей, Катя
Жанр: Сага о Зималетто…Проще говоря, скучный рассказ…

                                    Глава1.

Здание компании Зималетто – величественное, из стекла и бетона -  возвышалось среди других строений как нечто инородное, оказавшееся здесь  случайно – забрело по чьей-то воле из другого, будущего века. Оно поражало своей монументальностью и в то же время  легкостью. Основательность виделась снаружи – прохожие замедляли шаги, поднимали взгляд вверх, качали восхищенно головой, а некоторые, особо темпераментные,  цокали языком…Что ж, компания процветала и могла себе позволить такое.
А легкость была внутри, и начиналась в просторном светлом холле.
По нему вихрем проносятся стайки бабОчек и рыбОнек – будущих моделей великого дизайнера Милко Вукановича, пришедших на кастинг. Не всех удостоит он этим званием. Большинство отсеется, а те, кого он выберет, возможно, и пожалеют об этом, и будут завидовать тем, которые отсеялись – уж больно строг и капризен маэстро. Увидев лишние граммы на талии, так кричит, что желание съесть булочку пропадает надолго! А его желание видеть в их походке стремительный полет бабочки или плавное перемещение золотой рыбки, неожиданно взмахивающей радужным хвостом? Он не может объяснить, как это сделать, а требует… Непросто… Очень непросто угодить Милко! Гоняет он их с утра до вечера!
Но он же за них встает горой! Никто не имеет права делать им замечания, пусть даже и президент компании. Он один полновластный их хозяин – он казнит, он  и милует.
Но это потом, когда они станут моделями. А пока они полны надежд, весело щебечут и порхают, создавая вокруг атмосферу легкой эйфории.
Это в дни кастингов.
А в дни собеседований, когда в компании есть вакансии, в холле собираются другие представительницы прекрасного пола – в компании работают в основном женщины. Представителей сильной половины человечества значительно меньше. Они или на руководящих должностях – их принимают не по объявлению, а в результате длительной проверки, обсуждения в узком и широком кругу, а, прежде всего – по рекомендации людей доверенных, уважаемых, в чьих помыслах никто не сомневается. Или же они работают в охране – это уже совсем другое ведомство, их профпригодность проверяют не здесь.
Если вакансия на производстве, приходят женщины серьезные, среднего возраста, знающие свои возможности и требования, предъявляемые администрации компании.
Они ведут себя скромно, но с достоинством – молча сидят на диванах или тихо переговариваются между собой. Но это редко – они же не подруги, а конкурентки…
Кроме таких женщин в эти дни приходят выпускницы профучилищ, которые еще нигде не работали, не знают,  на что сами способны и какие условия работы для них важны. Эти гомонят не хуже моделей!
Самые же экстравагантные девицы бывают в дни набора секретарей. Здесь и не удавшиеся модели, и искательницы богатых мужей, и просто неудачницы, не нашедшие другой работы. И возраст их колеблется очень широко: от выпускниц школ до пенсионерок.
Кроме соискательниц возле рисепшена собираются и работающие в компании секретари, помощники менеджеров – так называемый женсовет, и их верный друг –бывший  курьер Федор Коротков. Теперь у него другая профессия – начальник службы безопасности, но он частенько бывает тут -  охраняет-караулит свою невенчанную жену Марию. Характер у нее не изменился, стреляет глазками как и в молодые годы… Но он ее любит… Может быть и за это тоже. Кто поймет, за что люди любят друг друга… Порядочность в этом вопросе явно не на первом месте.

Такая атмосфера царит в холле  всегда. Но не сегодня…
Сегодня в компании траур. Напротив входа в траурной рамке портрет одного из основателей и  бессменного президента компании. После гибели своего друга и соратника он много лет единолично управлял модным домом. Вчера его не стало.
И хотя последние пятнадцать лет он был только номинальным руководителем компании, сотрудники его помнили и уважали. Да что говорить, любили его в компании! Все были ему чем-то обязаны – он не скупился на добрые дела.

Фактически же компанией управляли другие люди. Сначала это был его сын Андрей, а потом, после известных событий -  Александр.
Павел Олегович – а это о нем идет речь – предпочитал жить в Лондоне, в тихом пригороде, в домике, увитом плющом и розами. Садовник содержал растения в идеальном порядке, но Павел любил и сам поковыряться в земле. Розы, толстая газета, кресло у открытого окна или возле камина – в зависимости от времени года – чем не рай для достигшего благополучия и известности бизнесмена? Жена предпочитала  менее уединенный образ жизни – он ей не мешал, Лондон рядом, а там столько занятий… На любой вкус! И она тоже была вполне довольна…
Но перед смертью он  вернулся на Родину. Здесь  и будет похоронен. Завтра. А сегодня – прощание с покойным.
Десятки машин подъезжают к зданию. Люди в строгих черных костюмах: близкие и дальние друзья, партнеры и конкуренты спешат отдать последний долг столь известному человеку, выразить соболезнование родным. Они несут траурные букеты, кладут их на специальный стол рядом с портретом, делают запись в книге памяти, а затем проходят в конференцзал, если хотят проститься с покойным. В зале тесно, толпятся сотрудники и гости. Рядом с усопшим постоянно находится Маргарита, его жена. Другие родственники появляются периодически. Какое-то время сидят рядом с ней и опять исчезают – хлопот с похоронами хватает.

                        Маргарита.

Маргарита Рудольфовна – женщина светская, до мозга костей. В любых обстоятельствах она умеет держать себя в руках и выглядеть соответственно. Даже в такой трагический  момент, как сегодня. На ней черное,  наглухо закрытое платье, удлиненное, но не слишком – можно оценить стройность ног. В ее возрасте это большое достоинство… Из украшений только кулон с бриллиантом. Но каким! – 5-6 карат, не меньше… Шляпа тоже без вычурности, но очень элегантная. Темная вуаль приподнята, закрывает лишь верхнюю часть лица – ей приходится много говорить, все соболезнования адресуются ей.
Очень эффектно выглядит немолодая вдова, лишь вчера перешедшая в этот статус.
И лишь внимательно присмотревшись,  можно заметить,  с каким трудом это все достигнуто усилиями визажистов, парикмахера, и ее самой, конечно. Из под слоя косметики проглядывают темные круги под глазами, набухшие от слез веки, потрескавшиеся как в лихорадке губы…
Нелегко пережить смерть близкого человека. А они с Павлом были близки в самом лучшем смысле этого слова – поженились по любви, и прожили вместе больше пятидесяти лет – золотую свадьбу успели отметить!
Были, конечно, и трудности – и до женитьбы, и в течение жизни.
Начать с того, что до их знакомства Павел уже был женат, и ребенок даже был.
Маргарита оглядела зал и увидела ту, о ком подумала – стоит почти у входа, не проходит ближе. Правильно. Незачем привлекать внимание. В компании никто и не знает, что она бывшая жена президента – не афишировали они это. Они уже в разводе были, когда она стала работать в компании - Павел настоял. Так было удобнее помогать ей  растить Глеба – это сына их так зовут.
Наверное, это он, сын, рядом с ней. Немолодой уже… Конечно, он же старше Андрея почти на десять лет – Андрюша не сразу у них родился, ждали не один год…
Интересно, почему? Оба здоровы были, а поди ж ты… И потом больше детей не получилось. Ну, про «потом» все  ясно – не пылал Павел к ней страстью. Может другие у него женщины были? Но слухов не было, да и она не замечала. Наверное, натура у него такая была – не страстная. А в остальном все хорошо у них было – достаток, положение в обществе, и сын…
Сын у них хороший, послушный! Был…До того случая…
Они с ним и забот не знали – учился хорошо, без проблем школу закончил, потом институт. Влюбчивый, правда, был. В кого бы? С первого класса девчонки за ним бегали. Потом сам стал за ними увиваться. Друг у него еще такой… Малиновский, Роман. Имя как нельзя кстати – вечно у него романы… И Андрюшу пристрастил. Ну, да это дело молодое. Погулял бы, да и женился. И невеста была – Кира Воропаева, дочка друзей. Друзья погибли в автокатастрофе. Трое детей осталось. Не маленькие, конечно, но все равно. Без родителей-то мало ли что могло произойти. Павел помогал, был им за отца. Особенно он Александра любил, выделял его из всех. Ей иногда казалось, что он его больше Андрюши любит. У них и характеры похожие: жесткие оба, рациональные, а Андрюша мягкий, увлекающийся. Павел на Александра большие надежды возлагал, учиться его отправил в Гарвард, а сына не послал, в Москве Андрей учился. Она этому только рада была – при ней сыночек. Андрей же обиделся. Виду не подавал, но она-то знает.
И потом, когда история эта случилась – с отчетами, с секретаршей…
Андрей виноват, конечно – не справился с управлением компанией, увлекся, чуть было не разорил фирму. Но он же не специально! Он как лучше хотел, а опыта не хватило. А Павел не помог! Он с самого начала был против настроен, голосовал на Совете Директоров не за сына, а за Александра. Демократично, конечно, но не понятно. Никто не понял, все удивлены были, а Андрюша… Он в шоке был! Не ожидал от отца.
Потому и не советовался с ним, а в результате… Еще и секретарша эта…
Они с Кирочкой пожениться собирались. Наконец-то! Четыре года жили в гражданском браке, сколько можно. Хотя за это время много раз расставались. Уходил Андрей – увлекался модельками, влюблялся в длинноногих блондинок. Но потом все равно к Кире возвращался! Она прощала. Ждала.
А тут эта Катя появилась, секретарша. Никто и подумать не мог, что между ними что-то может быть – она такая непривлекательная,  совсем не в его вкусе. Но умная! И душевная… Этого не отнимешь… И он влюбился!
Вместе они компанией управляли, вместе ошибок наделали. И Малиновскй помог.
Если бы не его инструкция – мерзкий такой пасквиль о Катерине – может,  ничего бы и не произошло. Вышла бы компания из кризиса, никто бы и не узнал, что  был он, кризис этот.
Но Роман ведь не знал, что Андрюша полюбил Катю,  по-настоящему полюбил!
И Катя не знала! А инструкцию нашла… И отомстить решила! Что  не сделаешь сгоряча.
Потом-то она простила его, а тогда обман раскрылся.  Павел всех поувольнял – и Андрея, и Катю, и Романа. Сам вернулся в президентское кресло! Не на долго. Назначил Александра исполняющим обязанности, и в Лондон мы уехали.
Остыл он потом, хотел, чтобы все вернулись в компанию – Александр  совсем далек был от модного бизнеса, трудно ему было управлять. Но никто не вернулся. Андрей свою фирму организовал, на основе той, которой Катя владела – Никамода называется. Там они все и работают. Преуспевают… Андрей женился на Кате, дети у них. Уже двое, мальчик и девочка, но мы их не видим – не допускает Андрей нас в свою жизнь. И вина в этом не его, а Павла – не захотел сына простить… Я иногда тайком вижусь с ними, но это совсем не то. Да и в Лондоне мы постоянно… А так хочется полноценного общения! Возраст требует внуков… С нами,  правда,  Кира живет. Ее мы считаем своей невесткой. Она тогда ребенка родила, мальчика, но Андрюша его не признал – стопроцентно был уверен, что это не мог быть его ребенок. Можно было, конечно, анализ на ДНК сделать… Но Кира воспротивилась. И Павел ее поддержал. Он дал ребенку свою фамилию… Это собственно и Андрюшина фамилия. Отчество Кира могла любое дать, но почему-то выбрала «Павлович». Так и растет внук как сын… Хорошо, что не в Москве, слухов было бы…
А с сыном Павел  так и не помирился. Детей, что ли он не любит? Не любил… Он и с Глебом не общался.

«Надо подойти к Ольге, пригласить их пройти ближе. Они имеют право», - подумала Маргарита.

                          Ольга.

Ольга совсем другая, абсолютно ничего общего с Маргаритой. За годы работы в мастерской Милко она многое переняла от него, научилась обеваться со вкусом, но все равно кажется деревенской.  Может,  из-за прически? Она ее не меняет – коса вокруг головы. Была эта коса раньше как налитой пшеничный колос: желтая, объемная – пальцами не обхватишь, а теперь посветлела от седины, поредела, и все равно впечатляет, делает неповторимой. Черный кружевной платок, повязанный по-бабьи, делает ее похожей на бабульку. Так она и есть бабушка! А по годам она моложе Маргариты.

С Павлом познакомилась совсем молоденькой – сразу после окончания школы приехала в Москву по лимиту.  На хлебозаводе работала, по сменам, жила в общежитии. Работа тяжелая… Хорошо, подружка устроила в студенческую столовую. Там легче стало, да и сытнее. Из общежития пришлось уйти, комнату с той же подружкой снимали.
В столовой она Павла и приметила. Она на раздаче стояла, на комплексных обедах: борщ, котлета с гарниром и компот. Питались здесь в основном те, кто жил на стипендию – им профком талоны на обед выдавал со скидкой. Все они были не здоровяки, а он особенно – худой, бледный… Жалела она его, порцию побольше накладывала, а то и лишнюю котлетку – он ее съедал до кассы.
В тот год новогодний вечер в столовой  организовали, и девушки столовские помогали в буфете – со столов убрать, закуски с кухни принести… А ей повезло, она в этот день выходная была и пришла как гостья. Подружка ей туфли свои одолжила и косу заплести не дала, распустила ей волосы по плечам – заставила всю ночь на бигудях мучиться. А хозяйка в платье ее нарядила. Она (хозяйка) портниха была «от Бога», шила самым изысканным модницам. Пожалуй, больше Ольга и не была такой красивой, как в тот вечер. Павел ее не узнал без белого колпака и форменной куртки. Пригласил на танец и тогда только разглядел.  Потом они в буфете шампанское выпили за Новый год, а потом он пошел ее провожать… И остался… Подружка у кавалера своего праздновала, хозяйка к родственникам уехала.
С тех пор они жили вместе – подружка перебралась к хозяйке в комнату, и у них образовалось свое жилье. Не даром,  конечно. Кормила она всю их «семью».  Пирожки, булочки к чаю, а то и второе – если не котлеты были в меню, а гуляш. Котлеты по счету делались, а гуляш можно было подливом разбавить, и сэкономить для себя – так все делали… А еще она хозяйке помогала с шитьем -  оверложку, простые швы…Это ей большую пользу принесло – научилась она шить!
А с Павлом все хорошо у них было! Дружно жили, любили друг друга…А что еще нужно?
Дело молодое…
Паша, наверное,  стеснялся ее, с друзьями не знакомил. Она принимала это как должное – они студенты, у них разговоры умные, а кто она? Простая деревенская девчонка…
В институте у него была своя жизнь, без нее. Он,  когда в столовую приходил с друзьями, с ней даже не заговаривал, будто и не знаком.
Такое бывает с выходцами из простых семей – они так стремятся «выйти в люди», что отрекаются от своих корней, или стесняются их, считают  недостойными того окружения, в котором хотят, мечтают быть – вдруг «низкое» происхождение повлияет на их авторитет в кругу «высшего» общества?
С годами большинство понимают, что авторитет, положение в обществе зависят не от этого. Но не все…Некоторые всю жизнь с презрением смотрят себе под ноги…

А в молодости такое часто бывает… Причем именно с простыми людьми! Выходцы из того, «высшего» общества может, и относятся к простому народу с некоторым  снисхождением, но никогда этого не показывают. Истинные же интеллигенты снобизмом вообще не страдают.

А дома, в их «коммуналке» Павел был другим.  Едва переступив порог, обнимал ее,  и до самой ночи, до того момента, как оставались они наедине, все «прикладывался» к ней: то погладит по плечу, то поцелует в щечку, проходя мимо. А за столом… Они чаевничали обычно все вместе, коммуной.  Каждый выкладывал свои припасы к чаю, или картошку жарили на большой сковороде, в праздники и выходные бывало и вино выставлялось.  Сидели долго – шутили, смеялись своим шуткам, пели под гитару – хозяйка любила романсы петь и подыгрывала себе на гитаре, ну а про проигрыватель и говорить нечего - включен был постоянно. Разомлев от еды, Павел обнимал ее, клал голову ей на плечо и,  казалось, дремал, или просто отдыхал от трудного дня. В такие моменты она просила подружек не шуметь, но он протестовал: «пусть поют, и ты пой. Очень мне нравится тебя слушать.» И она пела – проникновенно, с нежностью… Для него пела. И волосы его перебирала, и щекой терлась о его щеку…
Счастливые были вечера! Лучше их ничего и не было в ее жизни.

К весне откормила она его – поправился, посвежел лицом, даже ростом вроде выше стал – потому, как не сутулился больше, плечи распрямил. Мужиком стал.
И она «поправилась» - ребенка ждала. Не ко времени, а что делать? Оба виноваты.
Павел повел себя достойно – коли уж такое случилось,  повел ее в ЗАГС, свадьбу сыграли,  не пышную, конечно, но все у нее было: и кольцо, и платье белое. Родителей на свадьбе не было, ни ее, ни его. Молодежная была свадьба, студенческая: ребята и несколько девиц с его группы, и ее девчонки из столовой. Вначале все стеснялись – парни смотрели снисходительно, подружки ее  или жались у стенки, или наоборот вели себя нарочито развязно. Она чувствовала неловкость за них, а Павлу было неудобно перед своими друзьями – не из их среды жену выбрал… Но потом все перезнакомились и так было весело! Замечательная свадьба получилась! Оказалось, что различия между ними такие незначительные, а общего у них так много. И главное из них  - молодость!
А с родителями потом познакомились. Съездили и в ее деревню, и в его городок, похожий на большое село. Там тоже праздновали, но те «свадьбы» не запомнились.

Глебушка родился в срок. Здоровенький и спокойный – он им совсем не осложнил жизнь. И ночью не плакал, и днем сам с собой «гукал». С ним охотно оставались соседки, если ей нужно было сбегать в магазин за продуктами, или в молочную кухню за кефирчиком для ребенка. А потом она и на работу вышла – на одну стипендию не прожить.  Старалась в разные смены с подружкой попасть, чтобы та приглядела за малышом. А если не получалось, хозяйка его в свою комнату брала, играл он там, на ковре, а чаще спал под стрекот ее машинки. Ольга в долгу не оставалась, по ночам строчила на машинке, «отрабатывала» услугу… Павел ребенком практически не занимался – у него учеба! Ольга, сама не имея образования, относилась к его учебе благоговейно, считала ее чем-то недосягаемым для простых смертных. Всю заботу о сыне, все хозяйственные дела, включая вопрос о деньгах – где и как их заработать, как растянуть от зарплаты до зарплаты, она взяла на себя – пусть Паша учится… Павел ей свою стипендию отдавал полностью, брал только на проезд и на обед, но сколько после этого оставалось? Он не спрашивал. А она не жаловалась – работала, подрабатывала (она уже неплохо шила, и брала несложные заказы – хозяйка ей организовывала), приносила еду со столовой.
Она очень ждала окончания его учебы. Казалось, что тогда начнется настоящая жизнь: Павел будет зарабатывать, она тоже будет работать, но без подработки, нормально – отработала смену, и домой. И только домашние дела: заботы о сыне. о муже, обустройство их дома… У них ведь будет свой дом? Паше, как молодому специалисту, должны жилье дать. Мечтала она, да только не осуществились ее мечты.
Павел получил распределение на подмосковную фабрику. Ее уговорил остаться пока в Москве – он устроится, и заберет их с Глебом! Не нравилось ей такое решение. Вместе спокойнее. Но перечить не стала – он муж, он лучше знает.
Потянулись длинные, однообразные дни. Месяц шел за месяцем, а Павел все не забирал их – квартиру ждал хорошую. «Если въехать в коммуналку, - говорил, - так там и останемся. Лучше подождать!». Она ждала. Целый год! А когда дали квартиру, Павел развелся с ней, и женился на другой – на Маргарите…

Вон она идет к ним. Зачем? Потребует уйти? Считает, что она подозрительно траурно выглядит? Так она не одна  – весь женсовет в траурном наряде. Платки черные, конечно не на всех… Еще Машка только. Странно для ее характера…
А вон и Юлиана! И тоже в черном! Как всегда элегантная – костюм, шляпа… Будто на подиуме. Только в черном. И дочка с ней… Большая уже… Сколько ей, лет 7-8? И Роман рядом. Почему они не поженятся? Столько лет вместе… И девочка его любит – за руку его держит, а не мать…
Все вообще думают, что это его дочь, а она сомневается… Почему? Словами выразить не может, а сомневается…

                         Андрей.

Он сидел возле матери, смотрел на отца и ничего не чувствовал. Ни скорби, ни жалости утраты – ничего! Это пугало – ведь умер отец! Пытался настроить себя, вспомнить что-то хорошее про отца, но и это не получалось. В конце концов, понял, что все чувства умерли раньше, при жизни отца.
Началось все в тот день, когда раскрылся обман с залогом компании. Это была его вина, только его, хотя и Катя и Роман в этом участвовали. Но все было не настолько трагично, чтобы вычеркнуть навсегда из сердца сына! А отец поступил именно так: вычеркнул! Выбросил из сердца, из семьи, из компании. Заодно с ним уволил и Малиновского,  и Катю. Он долго надеялся, что отец остынет, простит его, ведь он же сын его, единственный…Но нет, не простил, и с этим пришлось жить.
Как и с тем, что Катя исчезла из его жизни… Она имела право так поступить – он так обидел ее… Не просто обидел, оскорбил ее лучшие чувства: он усомнился в ее порядочности, он использовал ее как инструмент, чтобы не потерять компанию, он ревновал ее к Зорькину- боялся, что тот через Катю овладеет деньгами компании.
Так все началось, а потом…он влюбился и ревновал уже к Зорькину не как к возможному хозяину денег компании, а просто как к мужчине, которому Катя отдает предпочтение. Он полюбил ее по-настоящему, а она этого не знала. Для нее все остановилось на злополучной инструкции Малиновского. Она поверила бумаге…И он сам  этому способствовал – своими действиями. Он совершал их не задумываясь, по инерции – ей нравятся открытки и игрушки – пожалуйста! Он готов дарить их! Ну а то, что это заготовки Малиновского…Разве это важно? Он же любит ЕЕ! А она думала, что он компанию так сильно любит, что продолжается игра… И остановила ее! Неумело, глупо, поддавшись эмоциям… Она не дала ему возможности оправдаться, все объяснить… И исчезла…
Это было самое тяжелое время в его жизни. Он остался совсем один – НЕ президент,
НЕ сын, НЕ друг, и НЕ любимый мужчина.
Катя оставила доверенность на имя отца, и тот  назначил Воропаева исполняющим обязанности президента. Они с Романом остались без работы – не идти же на поклон к Сашке!
Они и раньше больше соперничали, чем «дружили», хотя и выросли вместе – дружба была между их родителями. Настоящая,  без кавычек. Дружить им приходилось из-за Киры – одному она была невестой, другому – сестрой. А соперничали из-за компании – оба мечтали о президентском кресле. Но ни дружба, ни соперничество не должны были , не могли так изуродовать их отношения – до каких-то пор вполне нормальные, дружеские…
Стычки происходили регулярно, казалось на пустом месте, и была в них какая-то подоплека, понять которую Андрей не мог… Со своей стороны он всегда ждал от Сашки подвоха, был настороже, а Воропаев…он откровенно куражился, глумился над ним . Он будто знал какую-то тайну, дававшую ему превосходство над Андреем…

Да… изменилась жизнь… Не стало должности, поубавилось, а затем и сошло на нет,  число поклонниц. Ему-то они уже и не были нужны, он хотел только Катю, и никого более, а Роман переживал такой поворот…
С Кирой он тоже окончательно порвал. И не только потому, что при голосовании – а  Жданов-старший,  предложив кандидатуру Александра,  все же устроил голосование – она выступила за брата, а не за него. Главное было в том, что она не вызывала в нем больше ответных чувств. И если раньше он пытался изобразить что-то, то теперь не считал это нужным.
Маргарита, конечно, звонила – мать есть мать, но она была далеко. Вскоре после  Совета, как только Александр  вступил в должность, они с отцом уехали в Лондон.
И Кати рядом не было. Ее вообще в Москве не было! Пушкаревы от него скрывали место ее нахождения, а сама она не звонила.
Прошла всего неделя, а в нем по отношению к ней сменилось столько эмоций и чувств: сначала он недоумевал, почему она так поступила – проще было поговорить и все выяснить, потом злился на нее – оставила его одного с его бедами, злость сменилась неверием – значит, не любила его, притворялась, хотела компанию заполучить! Последнее чувство было совсем мимолетным – не могла она этого желать, он же знал, ощущал ее как самого себя. Тогда что же? Обида? Или…неверие? Она не верит в его любовь? Но почему? Разве не чувствует ее? Боится…  Ну конечно, она боится поверить… Если бы он сам все рассказал, она бы поверила, а так…
Он все-таки нашел ее координаты! Помогла Елена Александровна, ее мама. Он пришел к ней, повинился, сказал то, что должен был сказать Кате, и она ему поверила! И сказала, что Катя в Египте, с Юлианой. А дальше – дело техники и связей! А у Малиновского связи везде! И он его друг! Все же друг …
Уже на следующий день он был в Египте. Поселился в том же отеле, но на глаза Кате не показывался и из номера почти не выходил – наблюдал с балкона за ее передвижениями.
Она изменилась: одежда другая, очки другие, и волосы не собраны в пучок, и тем более не заплетены в косички, а распущены по плечам или схвачены заколкой. Красивая она стала, современная! Но только внешне. Чувствовалось даже на расстоянии, что вся эта оболочка ее тяготит, держит в напряжении. Утром, выходя из отеля, она пугливо  оглядывалась, одергивала свой наряд – непривычен он ей был. Днем он видел ее с группой участниц конкурса – и тоже она была скована, нерешительна.  Не ее это дело – работа с людьми! С цифрами она расправлялась увереннее. Научится, конечно. Она девушка талантливая.
В один из вечеров она вернулась не одна. Ее провожал молодой мужчина… Светлый такой, весь в белом – не человек, а ангел во плоти. Видимо они долго гуляли, а она не привычна к каблукам, устала. Он хотел понести ее на руках, подхватил уже, но Катя отстранилась, поправила платье, сняла туфли и пошла босиком.
У него внутри все похолодело, руки сжались в кулаки, а ладони вспотели. Но пересилил себя, не кинулся к ней выяснять отношения, остался стоять у окна. Судьба его вознаградила – человек-ангел вышел буквально через минуту, и он смог вздохнуть полной грудью…
                                       *

Катя вышла из отеля рано утром в пляжной панаме и сарафане – явно намеревалась позагорать на берегу. Он пошел следом за ней. Случайно, или нет, но он тоже был весь в светлом: белые льняные брюки, и белая же рубашка навыпуск, с короткими рукавами, и светлые сандалии на босу ногу.
Шел в отдалении – пляж в это время пустынен и она могла заметить его. На берегу Катю ждала Юлиана. Они не стали раздеваться, встали на колени – Катя впереди, Юлиана за ее спиной. Виноградова что-то говорила, ритмично раскачивалась вместе с Катей, обхватив ее за плечи руками. Ясно! Очередное «колдовство». Юлиана склонна  к мистицизму, заговорам, самовнушению. Однажды, перед Показом и на нем испробовала свои методы – топталась на его голой спине босыми ногами в такт восточной мелодии.  Он тогда чуть не взвыл – мужик же! Но помогло! Он успокоился и провел Показ на уровне. Может и Кате поможет. От чего? От памяти о нем?
Он решил подойти ближе, но Виноградова уже закончила, поднялась на ноги и Катю подняла. Развернула ее лицом к солнцу – и к нему! Он был между ней и солнцем, - чуть подтолкнула, а сама пошла в другую сторону.
Они шли навстречу друг другу. Катя шла с закрытыми глазами, очень медленно, и что-то тихо говорила. Ветер доносил до него только отдельные слова, обрывки фраз.
… «Ты обманул… был жесток… использовал»…
… « Должна простить…Отпустить… Не хочу ненавидеть… Лучше любить»…
- Я буду любить. Всегда,  – в этот момент они оказались рядом. Она открыла глаза, но увидела в нем не реального человека, а призрак, вызванный ее сознанием.
- Ты пришел…
- Да, Кать. Я пришел… я очень виноват…
- Я просила тебя. Я должна была простить, чтобы жить без ненависти. С любовью жить. Я все равно тебя люблю…
- Я знаю… вижу… но я не достоин…
Она вдруг очнулась, глаза ее широко раскрылись в изумлении  – она осознала, наконец, что он реальный, и он здесь.
- Андрей… Как ты здесь оказался?
- Я приехал к тебе. Я должен тебе все объяснить…
- Ты слышал – я простила тебя. Я тебя отпускаю… и  люблю…
- Ты любишь не меня. Ты любишь свою мечту. Ты сделала меня своим принцем, и его ты любишь. Его ты простила – мечта должна быть мечтой. А я не принц, я всего лишь человек. И не самый лучший. Но ты увидишь, я стану достойным твоей любви! Мы начнем с чистого листа. Как будто ничего не было. И ты… Ты полюбишь меня! Я сделаю все возможное и невозможное… Иначе я не смогу жить…
Ты поможешь мне?
- Да…
Все напряжение, которое скопилось в ней, выплеснулось наружу слезами. Она плакала беззвучно, без всхлипываний и рыданий. Слезы просто текли по ее лицу, а губы улыбались – это были слезы очищения.
Он стоял рядом.  Сжимал ее в своих руках, но не делал попытки поцеловать – смотрел на ее слезы, глотал комок из них в своем горле, и крепче стискивал зубы, чтобы не дрожали губы – он плакал молча…

                                         *
- Маргарита, позвольте выразить Вам… - Андрей вздрогнул от знакомого голоса, очнулся от воспоминаний, - перед ними стоял Воропаев. Говорит обычные в таком случае слова сожаления, а в глазах  никакой жалости, только злорадство  и опять же тайное превосходство. Но это только для Маргариты его истинные  мысли – тайна. Для Андрея тайны уже нет…

Это случилось вскоре после того, как Александр стал президентом – исполняющим обязанности, но это не существенно, фактически он и есть  президент. Андрей зашел в кабинет,  еще недавно бывший его местом работы, забрать свои вещи. Рабочий день закончился, в офисе никого не было. Даже Сашкина  пунктуальная секретарша оставила свой пост – видимо Воропаев ее отпустил, иначе она бы не посмела.
Александр сидел в кресле, откинувшись и положив ноги на стол. Курил трубку и пил коньяк. Изрядно уже выпил – бутылка была наполовину пуста. В другом состоянии он вряд ли сказал бы то, что сказал… Разумеется, он этого хотел! Какой смысл просто знать тайну? Если соперник не знает о ней, он не почувствует своей ущербности… И он не удержался, сказал.
- Что, «сыночек», не ожидал от папочки? Думал, простит он тебя, думал ты единственный… А вот и нет! Нашлись и другие…
- О чем ты? Кто – другие?
- Я о сыновьях… которые любимые…
-Чьих сыновьях?
- Папочки нашего! Пал Олегыча!
- Ты пьян! Совсем голову снесло…
- Не веришь? Зря! Вспомни! С самого детства он меня больше любил! Тебя наказывал, а меня защищал! И в Гарвард отправил! И голосовал за меня! И компанию доверил!
- Он жалел тебя. Из-за друга своего погибшего.
- Неправда, он и раньше ко мне относился как к сыну… любимому…
-Кто тебе сказал, что отец… что Павел Олегович…
- Мама сказала… перед смертью…В той  аварии отец сразу умер. А она некоторое время жива была. Недолго, но успела сказать мне: «Будет трудно, ты к Павлу иди. Он твой отец…»
Андрей поверил сразу – не мог Сашка на мать такое наговорить, он ее боготворил.
Да и память услужливо подсовывала картинки из прошлого – отец действительно относился к Сашке с бОльшей любовью. Теперь понятно, почему так происходил.  Вина перед его матерью, которую он,   видимо, любил, перед другом своим, которого предал, оборачивалась любовью к их, а, по сути, его сыну. Эта любовь была искуплением греха. А после гибели Воропаевых она дополнялась еще и любовью-долгом живущего по отношению к мертвым.
Перед тем, как уйти, спросил
- Отец знал, что ты знаешь?
- Знал.
- И когда ты ему сообщил? Когда тебе стало особенно трудно?
- Перед выборами президента.
- Надеюсь. Ты не будешь это афишировать? Тут ведь и твои родители замешаны.
- Не буду, конечно. Именно из-за родителей. Из-за мамы. Я бы и тебе не сказал, если бы ты Киру не бросил. Еще и ребенка не признал. Не могу видеть твою счастливую физиономию!
- Ребенок не мой! Я это знаю!
- А чей-же? Павла что ли?
- Ты что,  совсем уж отца унизить хочешь? Не мог он с Кирой… он пожалел ее, дал ребенку свою фамилию. А чей ребенок, ты у Киры спроси. Ты же брат, тебе она скажет
- В том-то и дело, что не говорит. И это подозрительно.
- Ну, все, закроем тему. Будем считать, что братский разговор прошел в теплой, дружеской обстановке.
- Ты не вернешься в компанию?
- А ты этого хочешь? Боишься не справиться?
- Справлюсь! И не надейся…
- Тогда прощай!

Все прошедшие годы Андрей  боялся, что Воропаев нарушит свое обещание, и Маргарита узнает об измене отца, но Александр молчал. Тогда отец был жив, а теперь… Теперь он может заявить свои права. Он смотрел на Воропаева со страхом и мольбой, и лихорадочно думал, как остановить его в случае чего.
Положение спасла Юлиана. Она вместе с дочкой и Романом подошла к Маргарите, они стали разговаривать, и Александр отошел. Вслед за ним ушел и Роман с девочкой – зачем ребенку участвовать в столь печальном событии. Андрей вообще удивился, зачем Юлиана привела ее? Она никогда раньше не появлялась в Зималетто с ребенком. Большинство и не знали, что у  нее есть дочь. А если и знали, то понаслышке. А видели очень немногие.
Ни Андрей с Катей, ни Кира, своих детей сюда не привели – они попрощались с дедушкой дома. В домашней обстановке все не так трагично.
К ним подошла и Кира. Она вела себя здесь как полноправная невестка – сидела рядом с Маргаритой – по правую руку! Там Андрей должен был сидеть, по правилам, но не будет же он спорить. Он сел напротив. А Катя….  Она вообще старалась быть не на первом плане – не признали ее Ждановы-старшие, ну и ладно, что теперь сделаешь. Она бы вообще не пошла сюда, но папино воспитание не позволило – надо отдать долг уважения! Он отец ее мужа! Любимого и любящего! И она пришла, но держалась в тени, села  за спиной Андрея, и чувствовала себя там в безопасности.
Будто почувствовав, что без него ей неуютно, Андрей отошел от компании светских львиц во главе с матерью, и вернулся на свое место. Мимоходом дотронулся до жены, и она на секундочку, на крохотное мгновение прижалась к его руке, и обоим стало не так тяжело.

                             Катя

Сколько раз за прошедшие годы она задавала себе этот вопрос: что было бы, если бы Андрей не нашел ее в Египте? И каждый раз она пугалась ответа, который сама себе давала.
Она тогда не готова была самостоятельно решить свою судьбу. Скорее всего, послушалась бы совета Юлианы, родителей, Кольки – да кого угодно, только не своего сердца. Тогда она сердцу не верила. Жила разумом – пыталась жить! Только разума ее хватало на производственные проблемы, а житейские вопросы она решать не умела – опыта жизненного не было. В этом возрасте поступают или по зову сердца,  или по расчету. По расчету она не могла – воспитание не то, а сердцу верить боялась.

Вычеркнула бы она, как учила Юлиана,  Андрея из своей жизни, перевернула страницу их любви, открыла новую страницу – с тем же Михаилом, например, которого  Юлиана ей и припасла, вышла бы за него замуж – вполне вероятно! Родителям он бы понравился! Папа был бы в восторге – зять служил в любимых танковых войсках! Неважно, что поваром…Об этом он бы не узнал, а если и узнал, постарался бы забыть. Особенно после наливочки – Миша умеет и наливочку делать, рассказывал… И байки папины Миша принял бы на « Ура» - он и сам рассказывает похожие.
И маму бы Миша очаровал – сам готовит! И столько рецептов знает…Нескончаемая тема для разговоров. Ему бы,  Мише, на маме жениться. На такой, как она – домовитой.
Но он и ее, Катю, полюбил бы – очень он хотел ресторан в Москве открыть. Мечтал просто. А Катя – москвичка, с жилплощадью…
Юлиана в своих советах на постоянном браке внимание не заостряла,  шла дальше – вокруг столько достойных мужчин. Сама она уже трижды меняла семейное положение.
Но это вовсе не для Кати! Она воспитана как Пушкинская Татьяна: «но я  другому отдана и буду век ему верна»…Так что  был бы родительский вариант -  с Михаилом.
Да… Счастливая бы у нее жизнь была! Папа, мама, Миша – на кухне, и она – рядом…

Колька, друг ее верный, в любви и личной жизни посоветовать не мог – он совсем еще ребенок… Он советовал отомстить с финансовой точки зрения – присвоить компанию! Купить яхту… поехать в Гонолулу…С Викторией в придачу!
Колькин вариант она даже не рассматривала -  Мальчишка… Ему бы в «монополию» еще играть…

Хорошо, что Андрей нашел ее! Ему она доверила решение их проблемы. И сразу стало спокойно. Только он повел себя странно – он больше не говорил ей о своей любви. Не целовал, и обнимал как-то «по-дружески». Она не сразу поняла это – Андрей был рядом, и одно это  уже делало ее счастливой. Они много гуляли по вечерам. И в городе, совмещая проулку с посещением открытых кафе, - надо же и подкрепиться! И по берегу моря, босиком, проваливаясь по щиколотку в мелкий, белый песок, который еще не успел остыть от дневного зноя. Ногам было горячо, но набегающие волны остужали их.
Иногда купались – ночью, под луной. Это совсем не то, что купаться днем, разомлев от лежания под солнцем. Днем купание охлаждает, а ночью, наоборот, в воде тепло.
В лунном свете морская вода серебрится, мерцает яркими  бликами – будто осколки зеркала рассыпаны по поверхности. В ночном купании нет того веселого  озорства, брызганья водой, попыток «утопить», или испугать, подплыв тайком под водой и ухватив за ногу, что бывают днем.  Солнце – источник буйной, рвущейся наружу энергии!
Под луной все иначе – плывешь, подгребаешь под себя серебристую радость, и наполняешься ею… И такое умиротворение наступает. Такое  тихое, щемящее душу ликование переполняет сердце!
А если ты не один?. Если рядом тот, с которым…ради которого… Который и есть все твое счастье…
Это про них! Так они плавали! Медленно, рука об руку. Или лежа на спине, раскинув руки, и опять же переплетя пальцы… Смотрели в черную бездну южного неба,  на огромную луну, едва не падающую  в море,   на звезды, мигающие им  как лампочки в елочной гирлянде. Реальность исчезала, и они плыли в море вечности, одни во вселенной…
Ах, море…Ах,  Египет…

Вернулись в Москву.
Юлиана предлагала Кате уехать сразу после того, как узнала о их примирении, но Катя решила отработать весь положенный срок – она обещала и не может подвести Виноградову! Жданов тоже остался – а куда ему спешить? Он безработный…
Из-за Кати остался, чтобы побыть с ней.
А когда конкурс «Самая красивая» закончился,   они вернулись в Москву. И здесь все было как нельзя лучше – тоже гуляли, ходили в бары и рестораны (по выбору Андрея), или в театр,   или на выставку модных, современных или старинных художников – это уже по желанию Катерины. А то и просто в кино – кино оба могли предложить. На разные фильмы только. Андрей любил боевики, но предлагал мелодрамы – ради Кати! А ей жертвовать своими пристрастиями не приходилось – она сама любила остросюжетные фильмы.
Все было замечательно! И даже с работой все уладилось – открыли свою маленькую фирму, используя Никамоду в качестве основы. Штат был небольшой: Андрей, Катя, Роман и Колька. Периодически привлекали Валерия Сергеевича для бухгалтерских расчетов. Катя могла бы и сама посчитать, но хотелось помочь родителям. Просто так они деньги не возьмут, а за работу – это как должное. Тем более, что они все стоят на довольствии у Елены Александровны – она кормит их обедами.
Помещения под офис  тогда еще не было, работали в квартире Жданова.
Да, все было хорошо… Не хватало самой малости – слов любви не хватало! Объятий… Поцелуев не дружеских…
Она понимала, что сама виновата. Когда он говорил ей о любви, она не верила, не хотела верить. И слушать не хотела! И  когда прощала его…Он сказал, что изменится, станет другим, и она его полюбит.  Почему не возразила? Почему не сказала, что любит его любого, такого, какой он есть – со всеми его достоинствами и недостатками!
А теперь что же? Он видимо считает, что еще недостаточно хорош, что не полностью искупил свою вину…
А она не знает, как поступить… Не может же она первая признаться… Это же неприлично – так ее воспитали. Хотя, помнится,  в гостинице она ему признавалась, и не думала о приличии…Влюбленная была! А теперь? Разве теперь она его не любит? В том то и дело, что ЛЮБИТ, а не влюблена. Это серьезнее. И признаться в этом труднее, особенно после его слов о  принце и мечте. 
Любит ли она  его реального? Сможет  ли мириться с его привычками? А если они будут ее раздражать? Он ведь не должен от них избавляться, только потому,  что ей они не нравятся? Ему вот  ее внешний вид явно не нравился, а он ни разу не сказал ей об этом…
И она должна принять его такого, какой он есть!
«Даже если будет оглядываться на красивых женщин?» - вопрошало сердце.
«Даже если будет улыбаться им! - отвечал разум. -  Иначе все не имеет смысла».

Как она ненавидела себя за это раскладывание чувств на составляющие! Это ее вечное копание в себе… Нет, чтобы жить просто – он ее любит, она любит его…

Им помогла Кира. Невольно…Хотела она совсем другого…

В тот день, в воскресенье, они собирались поехать за город, на природу. Не в пансионат, и не на дачу, а просто так – остановиться там, где понравится, поставить походный столик в тени. Расстелить одеяло на солнышке. Хочешь – загорай, хочешь – чай пей.
Накануне они с мамой приготовили съестные припасы, а остальное должен был Андрей взять.
Родители уехали на дачу к дяде Володе, а она ждала Андрея. Почему-то волновалась. Предчувствие было непонятное.
Оно ее не обмануло. Едва Андрей вошел, она сразу поняла – что-то случилось! Был он не мрачный, и не взволнованный, а потухший. На нее глаз не поднимал. Сидел, ссутулившись,  обреченно опустив голову, и руки безвольно свисали меж колен.
- Андрей… Андрюша! Что с тобой? Случилось что?
- Случилось.
- Расскажи!
- Ты не поверишь… И все будет кончено…
- Андрей! Не томи! Говори!
- Кира заявила, что у нас с ней будет ребенок. Кать! Это не мой ребенок! Я точно знаю!
Она смотрела на него, собиралась с духом: сейчас или никогда! Или она ему безоговорочно верит , и дальше все проблемы они будут решать вместе, или…Если она усомнится, он  будет скрывать от нее все, что может вызвать подозрение, и это приведет к тому…
Она даже не додумала эту мысль, отвергла ее
- Андрюш, а ты, почему так переживаешь? Раз ты уверен, значит, так и есть. Я тебе верю!
- Кать… Я же взрослый мужчина, я знаю – не мой ребенок! Если он вообще существует…У нас и не было с ней ничего, после той, НАШЕЙ ночи… Хотя и спали в одной постели, не скрою…
Она просто хочет, чтобы я женился на ней. А этого не будет! Никогда!

-Упокойся! Чего ты боишься? Насильно тебя никто не женит, даже если и существует ребенок…
- Я не этого боюсь.
- А чего?
- Ты… Я так и не стал принцем…А теперь еще это…
- А мне и не нужен принц! Я тебя люблю! Любого! И когда ты смелый и решительный, и когда сомневаешься и даже боишься, когда улыбаешься, и когда хмуришься…И Кирин ребенок ничего не изменит, чей бы он ни был…

Она не договорила. Не успела. Протянула руку, чтобы погладить его по волосам, и оказалась в кольце его рук, и губы сжал его поцелуй, и услышала она долгожданные слова
- Люблю тебя… больше жизни люблю! С тобой я сильный, ради тебя я смелый. Будь со мной! Всегда будь. Без тебя я не могу жить…
Никуда они не поехали…Едва сил хватило до диванчика ее добраться.

Кто-то сел рядом, и она очнулась от своих мыслей. Увидела Юлиану Виноградову.
- Здравствуй, Катюш! Давно не виделись. Как поживаешь?
- Все хорошо… Только Павел Олегович…
- Да… Павел… Неожиданно…

После Египта она сторонилась Юлианы. С одной стороны, ей было неловко за себя - она вроде бы не оправдала  вложенных в нее усилий, пренебрегла рекомендациями.
С другой стороны Кате было неловко и за Юлиану – зачем она так рьяно старалась устроить ее судьбу? Не дала возможности подумать, осмыслить то, что произошло, и уж потом решить: забыть Жданова или простить. И с Мишей  совсем не нужно было знакомить! Она же не такая, как Юлиана, она клин клином вышибать не может.
После их с Андреем свадьбы отношения наладились, тем более Роман проявлял к Виноградовой нешуточный интерес. А Малиновский Андрею друг! Поэтому и Юлиана вошла в их круг – стали дружить семьями, хотя Роман и Юлиана женаты не были. Да какое это имеет значение.
А потом она узнала такое…
Ей Мария Тропинкина сказала. Уж лучше бы не говорила! Катя и так-то не любила женские пересуды, и еще работая в Зималето старалась не участвовать в дебатах в курилке, а потом ее общение с женсоветом само собой прекратилось.Она перезванивалась только с Уютовой – чувствовала к ней особое расположение. И с Тропинкиной общалась иногда, но уже по ее инициативе. Машка сама ей звонила, рассказывала о своих приключениях на стороне – в компании она об этом молчала, так как могло дойти до Федора. Он ее жутко ревновал(не без оснований!), сторожил, и… любил. И Машка его любила,  как ни странно это звучит, если учесть ее взгляды налево.
Катерина всегда недоумевала по этому поводу: как можно любить и изменять? И как можно любить, зная, что тебе изменяют? Она приставала с этим вопросом к Андрею, а он только смеялся, а потом шутя, грозил ей: «Смотри у меня! Я не потерплю!».
И лишь однажды ответил серьезно: « Это нам повезло. Мы как две половинки одного целого – идеально подходим друг другу во всех отношениях. Другим везет меньше, и они ищут то, чего не хватает».
Она долго думала над этими словами мужа, и с тех пор частенько уже засыпая, благодарила Бога за то, что наградил ее…их… этим чувством. И просила помочь сохранить его, не растерять в суете жизни.

В тот день Мария пригласила ее в кафе пообедать вместе. На самом деле ей необходимо было «поплакать в жилетку» -очередной «мужчина ее мечты» оставил ее.
Катя не знала, как ее успокоить. Сказать: «Найдешь еще лучше»,- язык не поворачивался, так как не понимала она ее поведения и Федора жалела. Попыталась вразумить:
- Машь, ну что ты все мечешься? Федя так тебя любит, и Егорку твоего растит. А ты ему даже ребенка родить не захотела. Почему?
- Я думала, временно это у нас. Все надеялась на богатого… А они все… сволочи! – она с ожесточением затушила сигарету и тут же достала из пачки другую.  Заказала крепкий коктейль, потом еще, и еще…
Видно  горела у нее душа, а Катя оказалась не тем человеком, который мог понять ее.
Изрядно опьянев, стала говорить,  не обращая внимания на то, как относится собеседник к ее словам, слушает ли ее вообще.
- Ты вот Катюха осуждаешь меня, считаешь порочной, безнравственной… А я  обычная! Все такие! Только прикидываются праведными, прикрываются изысканными манерами!  Кроме тебя, конечно – бросила она в сторону Катерины, - Ты и вправду святая.
А остальные… Вот Юлиану возьми – такая из себя бизнес-леди! Вроде только о работе и думает, а на самом деле крутит двумя мужиками. И на жен не оглядывается!
- Ты про Малиновского? Так он не женат…
- Он свободен, это да…А Пал Олегыч?
- Что ты сказала? Павел и Юлиана? Этого не может быть! Он Маргарите никогда не изменял! Он не такой…
- Не такой… Какой не такой?
- Ну…это Андрей… раньше…с модельками  крутил…
- А Павел, думаешь, нет? Он почище Андрея Палыча… Да что Андрей Палыч! Он же никого не обидел! Все сами на него вешались! А он их любил! И жалел… Ни одна в обиде не осталась… А Павел жестокий!
- Маш, откуда тебе знать! Не так много ты с ним проработала…
- Уж кому как не мне и знать, - ее рот скривила горькая усмешка, -  ты думаешь, я просто так в компанию пришла? Мне деваться было некуда! Егорке два года, работы нет, родители гонят… Я и пришла к нему помощи требовать. А что? Ребенок его…
Наверное, в Катиных глазах был ужас, и  она пояснила
- Я правду говорю, не придумываю. Я с ним в пансионате познакомилась. Я с мажором одним приехала на выходные, а он там был с Юлианой. Не знаю, на выходные они приехали, или дольше жили. Они поссорились видно, и она уехала. Он меня в баре увидел и пригласил… к себе….  Я согласилась - думала: вдруг это мой шанс? Зачем мне молодой мажор? Все равно не женится. А этот в возрасте… богатый…
- Неужели ты надеялась, что он на тебе женится?
- Не такая я дура, Кать! Я думала, он содержать меня будет…обеспечивать…
А он…Переспал и думать забыл! Уехал утром и не простился. Ни адреса… ни фамилии…
И не предохранялся, гад!
Фамилию я все же  узнала у портье, а больше мне ничего о нем не сказали – не положено!
Конечно! Там же все «такие» пары отдыхают.
А через три года случайно увидела рекламу Зималетто в журнале, и его на первой странице.
- И как он тебя встретил?
- Как… Не узнал! Выгнать хотел – все равно, говорит, ничего не докажешь! А потом опомнился. Я, конечно, ничего не докажу, я может и сама не совсем уверена, но скандал устроить могу… Зачем ему такая реклама? 
А я пообещала молчать, если поможет. Помог – взял на работу. Квартиру обещал купить, да забыл, видно…
- Не могу поверить…
- Ой, Катька… Святая простота! Ты прости меня, дуру пьяную… Заморочила тебе голову… Ты только не говори никому! А главное – Андрею! Если до Павла дойдет, выгонит он меня. А  работу найти сама знаешь, как трудно.
- Маш, а Федя знает?
- Никто не знает. И  тебе я зря все это рассказала.

Юлиана продолжала что-то говорить ей, но Катя не могла вникнуть – вспомнившиеся откровения Тропинкиной и упоминание о Виноградовой не давали ей покоя. Тогда она не придала им значения, потому что не верила до конца Машке – та  часто выдавала желаемое за действительное!
А теперь все выстраивалось в логическую цепочку. И траурный наряд обеих, и слезы в глазах… Хотя…Вон и Ольга Вячеславовна плачет. И мужчина рядом с ней – так на нее похож! Сын, наверное… Он-то зачем здесь?
И опять мысли перескочили на Юлиану – дочка с ней! Зачем?
Она была уверена, что это Ромкина дочь. Он так ее любил! Они с Андреем часто говорили на эту тему: почему Малиновский не женится на Юлиане? Андрей говорил, что Юлиана против, что она просто боится официальных отношений – обжигалась уже, и не раз…
А теперь Катя усомнилась в этом…

Виноградова говорила шепотом, но Катя все равно посчитала неудобным,  обсуждать здесь какие бы то ни было вопросы, и вежливо попрощалась.
- Извини, Юлиана, мне нужно позвонить родителям, узнать, как там дети. Встретимся завтра. Ты будешь на похоронах?
- Разумеется. До завтра, Катюш.
Катя ушла, а Юлиана осталась возле Павла. Давно они не были так близко…

0

2

Юлиана.

Дома ее ждали дочка и Роман. Они уже и ужин приготовили, и, дожидаясь ее, читали, сидя на диване, но не рядом, как обычно, а в разных концах.
«Опять…» - подумала Юлиана, но вслух ничего не сказала, сделала вид, что не заметила.
Собралась после ужина поговорить с Романом – зачем он лезет на рожон? Опять, наверное, пытал бедную девочку, почему она против их женитьбы. Не время сейчас говорить об этом. Девочка переживает смерть отца…
Но пока она мыла посуду, все изменилось: прибежала дочка, чмокнула ее в щеку, пожелала спокойной ночи, и ушла к себе в комнату.
Вместо нее появился Роман, чем-то очень довольный. . Обнял ее сзади, зашептал на ухо.
- Она согласилась… Слышишь, Юль…
- Ром, ну зачем ты сегодня об этом? Пощадил бы ее!
- Она сама! Сидела на диване,  книжку вроде бы рассматривала, а сама думала все – страницы-то не переворачивала, я видел. А сейчас я зашел к ней,  чтобы пожелать спокойной ночи, а она говорит: «Женитесь. Я не против. Теперь все равно»
- Раньше значит надеялась…
- На что? Что Павел станет твоим мужем?
- Наверное. Она его очень любила. И он ее. У него же все сыновья, а он девочку хотел.
- Почему же не женился ?
- У него же возраст…А я молодая.  Он понимал.
- А ты? Ты хотела быть его женой?
- Хотела, только не смогла бы. Ты же меня знаешь – я женщина темпераментная…
- А вы что, и раньше были знакомы?
- Были…
Сказала и умолкла надолго. Роман ждал, что она расскажет, а она смотрела на фотографию Павла, стоящую на полке книжного шкафа, и молчала – погрузилась в воспоминания.

Давно это было. Она только закончила дизайнерские курсы и пришла в Зималетто устраиваться на работу. А работы не было… Милко Вуканович занял вакансию.
Она стояла такая потерянная – это была ее последняя надежда. Павел ее увидел, пригласил в кабинет, расспросил обо всем… Обещал помочь. И помог! Устроил на работу в рекламное агентство. Стали встречаться – не как любовники! Он приглашал ее на Показы новых коллекций своей компании, и компаний-конкурентов, на  презентации ювелирных украшений и  на выставки дизайнеров – она не должна забывать свою профессию! Сам он всегда был с женой, а ее сопровождал кто-либо из сотрудников или гостей. Никаких намеков… И она ни о чем таком не думала! Тогда она была наивна и чиста…
А потом она поехала в пансионат на выходные.  Начальница предложила свою путевку – не могла она сама поехать, причина была какая-то…
Поняла она потом, какая это была причина – Павел все устроил! Он тоже там оказался. И даже номер у них был один…Она возмутилась, наговорила ему такого…
А он сказал только: «Извини.  Я поспешил. Не подумал…»
Ей тут же оформили отдельный номер. Но она уехала.
Много лет они пересекались  по работе – она же занималась рекламой. Эта профессия увлекла ее, и о дизайнерстве она не вспоминала. Со временем стала руководить агентством – неплохая карьера! А в личной жизни не везло – дважды выходила замуж, и все неудачно. Оба брака закончились разводом. И детей не было. Ее это обстоятельство не волновало – успеется! Впереди целая жизнь! Опомнилась, когда «сороковик» замаячил впереди. К тому времени у нее все было: деньги, дом, положение в обществе, но ничто не радовало. Хотелось даже не  семьи, а только ребенка – держать его теплое тельце у груди… смотреть,как его ротик ищет сосок, и.  найдя его,   сладко чмокают его губки…
Она решила родить – для себя. Чтобы почувствовать себя настоящей женщиной, испытать все, что заложено в нее природой.
А это оказалось не так просто! От кого родить? Те, кто вьется возле нее, для этого не пригодны. Их удел – небольшие радости, расслабление после трудового дня.
Ей нужен мужчина серьезный, умный, и… не молодой! Молодым она может увлечься, и тогда будет не до ребенка. А она хотела стать матерью, а не любовницей.
Вспомнила о Павле… Кандидатура показалась ей идеальной – связь с ним не будет долгой и обременительной. Он уже в почтенном возрасте, у него сложившаяся определенным образом жизнь, и менять ее устои он не будет. Для него это будет воспоминанием молодости, глотком свежего воздуха, утверждением своей мужской силы. А потом они  расстанутся и будут жить каждый своей жизнью.
Она все продумала! До мелочей! Приехала в Лондон в то время, когда Маргарита с Кирой и ее сыном отдыхали на море. Павел такой отдых не любил, предпочитал одиночные поездки в санаторий, предпочтительно зимой. Оставшись в одиночестве в Лондоне,  он тоже отдыхал – возился в саду со своими любимыми розами, по вечерам  курил сигары и читал толстые газеты, сидя в кресле  перед камином, если было прохладно – такое в Англии случается часто – или у открытого окна, наслаждаясь прохладой после жаркого дня.
Она «случайно» встретила его  кафе, где он обычно назначал деловые встречи. Они искренне обрадовались друг другу – у каждого была на это своя причина. Юлиана была довольна, что ее план удачно осуществляется, а Павел рад был возможности пообщаться с человеком из Москвы. Как ни хорошо было в Лондоне, а тоска по Москве все же имела место быть…
Она пожаловалась ему мимоходом, что условия в гостинице далеки от совершенства, и он, как она и рассчитывала, пригласил ее погостить в его доме.
Ну, а дальше все банально…Молодая(по его меркам), изящная женщина, знающая толк в науке обольщения…тишина… аромат роз и фиалок, проникающий из ночного сада… терпкое вино, которое чуть кружит голову, делает молодым и пылким…

За две недели все получилось! Она уехала счастливая – уже не одна! План удался, но дальше все пошло совсем не так, как она придумала. Павел узнал, что она родила девочку,  и воспылал отцовскими чувствами. Он приезжал к ней почти каждый месяц, а потом и вовсе перебрался в Москву – якобы того требовали дела в компании. Отчасти это было правдой – Александр тогда проиграл крупную сумму в казино и покрыл долг из бюджета компании. Чуть было не разразился скандал. Павлу удалось не допустить этого, но на какое-то время он отстранил Воропаева – под благовидным предлогом перехода его в Министерство, и сам стал руководить Зималетто. Маргарита осталась в заграничном доме с Кирой и ее сыном, а Павел жил в Москве, и по нескольку раз в неделю наведывался к ней. Вообще-то,  приезжал он  не к ней. Как женщина она его больше не интересовала – угас романтический огонек. Он приезжал  к дочке – ее он любил больше, чем кого- либо…И девочка отвечала ему такой же привязанностью. Чем старше она становилась, тем, больше любила его, хотя со временем он снова перебрался в Лондон, вернув Воропаева в президентское кресло. Все вернулось на круги своя…У нее уже был Малиновский, а девочка ждала папу… Надеялась…

К реальности ее вернул голос Романа – он долго ждал, и не вытерпел
- Я так больше не могу, Юлиана! Сколько еще он будет стоять между нами?
- Подожди, не кипятись. Мы все решим! Со временем…
- Я не хочу больше ждать. Мне надоело замещать его! Он умер, а ты все равно думаешь о нем…
- Я не о нем думаю.
- Но и не обо мне! Решай – или мы женимся, и у нас будет нормальная семья, или я ухожу. В конце концов, я не мальчик по вызову – сегодня я тебе нужен и ты меня зовешь, а завтра у тебя другие планы, и ты обо мне не помнишь. А о моих желаниях ты когда-нибудь думаешь?
- Тебе мало того, что я люблю тебя?
- Мало. Потому что урывками. Я хочу быть с вами постоянно. С тобой и с дочкой – я хочу, чтобы она стала моей дочкой, а не Павла.
- Ты серьезно?
- Серьезно! Решай.
- Хорошо. Я согласна, - она решительно встала, - поехали!
- Куда?
- К тебе! За вещами. Ты прямо сейчас переедешь жить сюда. Совсем!
Видя его нерешительность, спросила насмешливо:
- Что же ты стоишь? Или может, хочешь, чтобы мы к тебе переехали?
- Сейчас же ночь… Куда ехать? Завтра уж…А кто к кому переедет, ты решай – как тебе удобней.
- Вот и решили. Вот и отлично. – и уже другим голосом, без начальственных ноток, - Ром…Пойдем спать, а? Я так устала… И так соскучилась…

Куда подевалась его решительность и воинственность? Два ее слова,  сказанных жарким шепотом, и он готов сделать все, как она хочет. Потому, что она женщина, которую он любит…

                    Роман.

С Юлианой Виноградовой он был знаком давно. Работая в Зималетто,  приходилось часто общаться – работа того требовала. А потом он потерял ее из виду на несколько лет. Встретились, когда она была беременна. Ей было плохо в этом состоянии, мучил токсикоз, раздражала необходимость носить свободные одежды. Она никогда так не одевалась, это был не ее стиль, она чувствовала себя неудобно, но и показать всем свои округлившиеся формы не могла – пересудов, конечно, не избежать, но хотелось это оттянуть подольше.
В один из таких «плохих» дней он и встретил Юлиану. Отвез домой, помог справиться с плохим самочувствием – заставил переодеться в удобный халат, уложил на тахту, напоил чаем  с лимоном…
Дома Юлиана была совсем другая: незнакомая, непривычная… Не было игривой феи с зонтиком, а была обыкновенная не очень молодая, не совсем здоровая женщина, решившая испытать чувство материнства, и страя  ради этого.
Роману было знакомо это чувство – не беременность, конечно, а желание быть родителем, отцом в его случае.
В бытность работы в Зималетто, Виктория Клочкова заявила ему о своей беременности от него. Он тогда здорово испугался! Не хотел расставаться со своим свободным образом жизни. Спать перестал, есть перестал, только пил. Но и алкоголь  не заглушал тревоги и смятения – ему повсюду мерещились орущие младенцы, в кошмарных снах присутствовала совсем не элегантная Виктория  в бигудях , старом халате и стоптанных тапочках. А потом, когда история благополучно завершилась – беременность оказалась придуманной, ему стало жалко, что так и не стал он отцом. Он уже смирился, и даже сроднился с этим мнимым ребенком. И находил в этом положительные моменты и эмоции. Период младенчества он как-то опускал, а вот с подросшим сыном – представить, что  родится девочка, он не мог – он уже готов был и в футбол играть, и зверей кормит в зоопарке. И вдруг у него отняли эту нафантазированную будущность… Он переживал! и довольно долго.
Поэтому и Юлиану стал опекать – вроде как она того, нарожденного ребенка вынашивала.
Постепенно, незаметно все заботы о доме (ее доме!), легли на его плечи. А когда девочка родилась – тем более.
И дружба с хозяйкой дома довольно скоро перешла в другой статус…Сначала просто обычные в их среде отношения между мужчиной и женщиной – оба вели до этого довольно свободный образ жизни, и считали это нормальным. В заботах и хлопотах, связанных с новорожденной и не заметили, когда перешагнули черту, за которой была любовь. Оказывается так тоже бывает… У каждого человека свой путь к любви. У них он был такой.
Может быть, они уже тогда бы поженились – любовь вспыхнула такая, что дух захватывало! Но не получилось… Павел вмешался. Он почти жил у Виноградовой – с дочкой возился. Роман знал, что это его ребенок и препятствовать не считал возможным, тем более, что Юлиана допускала это общение. Он отошел в тень, стал реже  бывать в этом доме, но любовь меду ними не угасла – теперь Юлиана приезжала к нему. Бывало даже такое, что Павел ждал ее дома, а она «задерживалась на работе» - у Малиновского…

Скорее всего, Павел догадывался,  где она задерживается, но внимания не заострял, понимал, что их отношения – это всплеск эмоций. И дочка, как результат! Но не более. Он слишком стар для нее,  у нее должен быть ЕЕ мужчина.
О  том, что все было спланировано, не знал ни Павел, ни Роман – Юлиана умела хранить свои тайны.
Да, тогда они не поженились… А потом подросла дочка и воспротивилась их женитьбе.
Романа девочка любила, привыкла, что он всегда рядом, всегда поможет. Да она видела его чаще, чем мать! Но видеть в нем  отца, или просто мужа матери, не хотела. Она своего настоящего отца любила, и видимо надеялась, что когда-нибудь он будет жить с ними. До сегодняшнего дня надеялась…
Теперь им никто не препятствует. Можно начать нормальную семейную жизнь. Только одно «Но» имеется – надо поговорить с Андреем! Рассказать ему все, поставить в известность. Теперь можно – Павла нет.
Если он узнает из других уст, их дружбе придет конец…Раньше была причина не говорить – у Андрея с отцом и так не сложились отношения, а теперь есть причина сказать – он же хочет удочерить девочку. А у нее фамилия и отчество Павла…

                                          Ольга

Маргарита подошла не одна, а с Андреем. Ольга встретила ее настороженно, но та была настроена дружелюбно, или…вежливо…
- Ольга Вячеславовна! Вы пройдите ближе, посидите рядом. И сын пусть тоже…
- Спасибо…Не беспокойтесь, мы здесь…Мы пойдем уже…
- Завтра в двенадцать вынос. Приходите. И на поминки… обязательно…
- Да…обязательно…как же…
Разговор, для которого мать взяла его с собой, был окончен, и Андрей повернулся, чтобы вернуться на свое место, но Маргарита остановила его.
- Подожди. Андрюш… Познакомься…
- Ма, ты что? Разве я не знаю Ольгу Вячеславовну? – он удивленно смотрел на мать, но краем глаза заметил, что Уютова смутилась, а ее спутник разглядывает его в упор, ничуть не стесняясь.
- Знаешь, сынок, но не все. Ольга Вячеславовна – первая жена твоего отца. А это их сын Глеб, твой брат. Сводный.
- Как? Еще один? – не удержался от возгласа Жданов. Хорошо, что Маргарита ничего не заметила – она думала уже о чем-то другом. А Ольга заметила…
«Неужели Андрей знает про Александра? - подумала она. – Откуда?» - до сих пор она была уверена, что лишь ей одной известна тайна его рождения.

Она стала работать в Зималетто будучи еще довольно молодой - по нынешним меркам.
После развода с Павлом, она вернулась на хлебозавод – работа тяжелее, но есть перспектива получить жилье.
И она действительно получила квартиру. Не сразу, разумеется.. А перед этим и замуж вышла, и дочку родила. Поторопилась, конечно, но так хотелось иметь не комнату в коммуналке, а нормальную, большую квартиру. Оказалось, что муж – «зашитый» алкоголик. Какое-то время он держался, а потом опять запил, и умер.
После этого вскоре ее и нашел Павел, и предложил хорошо оплачиваемую работу в своей компании, с одним только условием: она сохранит в тайне их былую связь.
Она согласилась, тем более по натуре была не болтлива, а фамилию носила второго мужа, как и ее дети – Глеба муж усыновил.
Она еще вполне могла устроить свою судьбу! И к  ухаживанию  начальника отдела кадров отнеслась вполне благосклонно. Георгий жил тогда один – в очередной раз разошелся с женой, с которой  то расходился, то сходился – такой у них был стиль жизни…
Ему было одиноко и «голодно-холодно» -  не приспособлен он был  к холостяцкой жизни, любил комфорт и уход. Поэтому и сходился потом с женой, а тут Ольга подвернулась. Все это она  могла ему дать. Она хозяйка отменная! И душа у нее добрая.   Любви только между ними не получилось, но это потом уже выяснилось, а тогда они думали по-другому. Сошлись они с Георгием .
Некоторые его замашки ей очень не нравились: хвастовство,  угодничество, заглядывание  на молоденьких сотрудниц, а порой и использование своего служебного положения, но ведь и она не без недостатков – и возраст, и дети…Про официальное замужество она и не думала, да и он не предлагал, а так, скрасить ее  последние бабские годы и его неприкаянность – это их вполне устраивало.
Выпив рюмочку-другую, вкусно покушав, Георгий пускался в рассуждения, главным образом о себе любимом - и таланты-то его не признаны, и достоинства не оценены.
Однажды, в пылу откровения – после незаслуженного как он считал выговора от Жданова-старшего, он и рассказал ей о своем, и его,  Павла, прошлом.

                               *
Георгий Юрьевич Урядов был родом из того самого подмосковного городка, куда распределился после института Павел Жданов. К тому времени он уже окончил военное училище и отслужил несколько лет, и звание у него уже было капитана, но…не судьба была ему стать генералом. После очередной мед.комиссии его демобилизовали – не устроили врачей какие-то показатели его здоровья. Вернулся в свой город, работал, собирался жениться, да вот девушка, в которую влюбился, была слишком молодая, в школе еще училась.И он ждал…Ухаживал за ней как в старинных романах – на свидания приходил с цветами, боялся обидеть прикосновением и словом, целовал целомудренно, спросив предварительно разрешения… А Оленька – так звали девушку – школу закончила и замуж вышла вовсе не за него, а за Юрия Воропаева. Он конечно не чета Георгию – в Москве живет, в министерстве работает, и дом у него – полная чаша. Только и лет ему – о-го-го! И дочка от первого брака – Кристинка – уже в школу ходит. Первая жена его умерла, девочку няни да бабушки воспитывали – у него работа ответственная. Мать девочке нужна была…
Георгий тяжело переживал такое вероломство с ее стороны,  но постепенно свыкся – а что оставалось делать? Жизнь есть жизнь…
Женился. Любви такой, как к Оленьке, не было, но он жену свою уважал и ценил. Детей вот только не было. Если бы дети были, он бы не взбрыкивал, не смотрел налево – чувствовал бы ответственность за семью, а так… Так он иногда желал свободы! Искал любви и забвения.
А тут вдруг и Оленька вернулась. Не совсем, а на отдых, переменить обстановку. Детей у нее тоже не было, и по этому поводу возникали у нее ссоры с мужем – она просила его тоже обследоваться, полечиться, если нужно, а он не хотел – у него же есть Кристина, значит, не в нем проблема. Нервы у Оленьки расшатались, врачи разводили руками и порекомендовали сменить обстановку.
Ее приезд смутил Георгия. Он вновь протоптал дорожку к ее дому – именно тогда он первый раз ушел от жены.
А тут и Павел приехал, стал работать на швейной фабрике, и на  дочку директора поглядывать – на Маргариту! 
Маргарита с Ольгой подружками были, с самого детства. Ольга помладше на три года, но уже замужем,  а  Маргарита в девушках засиделась… И в Питере, где училась, жениха не нашла, и в своем городе друзей растеряла. А тут Павел… Последняя надежда, можно сказать. Отец ее поддержал. Стал Павла продвигать по службе, намекал, что если что… Павел ситуацию оценил верно, но неожиданно для самого себя влюбился. В Ольгу… Судьба - она каждому дает шанс испытать любовь. И самому полюбить, и ответное чувство изведать. Только не все дожидаются этого – принимают за любовь другие чувства: влюбленность,  желание, жалость, а то и вовсе действуют по расчету.
А судьба мстит – посылает  любовь в самый неподходящий момент.
С Павлом такое и случилось. Да и с Ольгой тоже. Увидели друг друга, и вспыхнуло между ними нечто неизведанное, захватывающее сердце и разум. И противиться этому сил у них не хватило. А может,  и желания не было противиться.
Маргарита к свадьбе готовилась, отец ее приказ сочинял о назначении Жданова Павла Олеговича на должность… На какую именно должность – вопрос был пока открытый… От Павла это зависело, от поведения его – отец видел дальше дочери…
Превозмог себя Павел. Карьеру выбрал. Женился на Маргарите.
А Оленька к Георгию прибежала – не с кем  ей было разделить свое горе и радость одновременно. Беременна она была! Он и посоветовал ей вернуться к мужу – пока срок позволяет – и представить все так, что разлука помогла. Обострила чувства. Ну и тому подобное… Родила Оленька сына – Александра, а следом и дочку – Киру. Счастливая семья получилась.
А вскоре  и достаток преумножился – Воропаев раньше других почуял перемены, подсуетился, фабрику, на которой отец Маргариты директором был, приватизировал, но уже на пару с Павлом – он стал к тому времени директором.
Потом на базе этой фабрики и Модный дом организовали. Урядов стал кадрами заведовать – Оленька через Маргариту посодействовала. Отблагодарила его, таким образом, и предательство свое загладила…

                         Андрей

Слова матери об Ольге Вячеславовне, знакомство с Глебом буквально ошеломили его. Отец открылся ему совсем с другой стороны – не из-за того, что был женат
раньше. Такое случается сплошь и рядом. Поразило другое – столько лет родители молчали, не заикнулись об этом! Зачем? У него мог быть брат, они могли подружиться в детстве,  могли работать вместе – Глеб, похоже, нормальный мужик. И Ольга Вячеславовна… Она всегда благоволила к нему – теперь понятно, почему! Хотя, наоборот, не понятно – должна была по идее озлобиться, возненавидеть его – он стал сыном, а не Глеб. «Ну, предположим, любимым сыном стал не я, - горько  усмехнулся Андрей, - Сашка стал любимым… А почему?»
Невольно он сопоставил возраст всех троих, супружеский стаж родителей – получалось, что три женщины: две Ольги и Маргарита существовали в жизни отца примерно в одно и то же время. Если он полюбил Ольгу Воропаеву, становится понятным, почему оставил Ольгу Вячеславовну… Но почему он тогда женился на матери, на Маргарите? Неужели…
Ну, конечно, из-за карьеры – дед был директором фабрики в свое время.
Да… Дела… А ведь и он, Андрей Жданов, чуть было не повторил судьбу отца! Если бы он женился на Кире – из-за компании, из-за ее голоса на Совете Директоров -  все пошло бы именно так: он стал бы ей изменять… Да он и так ей изменял, и не мало! Она все прощала, а потом… Никто не знал, от кого она родила ребенка. Все думали на него, и осуждали, что не признал сына. Сколько косых взглядов, разговоров за спиной, гаденьких улыбочек пришлось им с Катей пережить! Но он твердо стоял на своем, потому что был уверен, знал наверняка – не его сын! Если бы была хоть малая доля  сомнения, разве стал бы он упорствовать? Что он, не в состоянии ребенка обеспечить? Проявить внимание? И Катя не была бы против – не раз ему об этом говорила.
Но манипулировать собой он тоже не хотел позволять! Да и Кира, поняв, что он все равно не станет ее мужем, перестала настаивать на его отцовстве.
В то время решение отца дать ребенку свою фамилию, и даже отчество, он воспринял как желание замять скандал – родители ведь считали Киру своей невесткой, а ее ребенка – своим законным внуком. Они  не верили Андрею, винили во всем Катю – предполагали, что она его так настраивает. Знали бы они, какой Катя честный и правдивый человек! Да она бы отказалась от него! Заставила бы жениться на Кире, если бы с самого начала не была уверена, что Киру он не любит – наверное, со стороны это было видно.
Тогда он думал, что отец делает это ради него, а теперь, в свете открывшихся событий, не уверен… Кира – она так похожа на свою мать… Просто копия! И в том же возрасте, когда отец любил ее мать…
А он  Катю  полюбил…
Стоило мысленно произнести ее имя, и по телу разлилось приятное тепло, и сердце забилось в другом ритме. Так всегда бывало. Где бы он ни был, чем бы не был занят – на совещании, в поездке, за подписанием контракта – стоило вспомнить о жене, услышать ее имя, и перед глазами возникал ее образ, и сердце щемило от тревоги, или оно трепетало от нежности, или…или сжималось от ревности! Да, и такое бывало, хотя ревновать было глупо – она не давала повода. А он все равно ревновал, тревожился, стремился защитить… Потому что любил! Так любил, как и представить не мог раньше! И благодарил судьбу, что послала ему это необыкновенное чувство, а еще за то благодарил, что вернула ему судьба  Катю, дала возможность доказать ей свою любовь.
Ах, Катя-Катенька… Как же повезло ему , что есть у него Катя, что простила она его и поверила… То утро он никогда не забудет»

                                         *
Он проснулся, но не открывал глаза – боялся… Все его существо было наполнено радостью – как в детстве, в день рождения. Он  просыпался и чувствовал необъяснимый трепет, волнение и радость одновременно – дождался! Свершилось! Этот день настал! Он получит то, о чем мечтал весь год…
И вот теперь он проснулся именно с таким чувством и боялся открыть глаза, боялся, что это был сон ,и  в реальности ничего этого нет, а есть только его унылое, безрадостное , одинокое существование - без нее… Протянул руку – так и есть, никого…
Ее нет? Не было? Резко сел , огляделся, вздохнул с облегчением: здесь она! Лежит на самом краешке постели… Почему? Задал себе вопрос и тут же себя осудил – разлегся на весь диванчик ее старенький! Привык, понимаешь, на кровати своей необъятной спать – хоть вдоль, хоть поперек. Стыдно стало – эгоист он застарелый! Долго еще придется вытравливать из себя эту черту, учиться не просто любить, не для себя любить, не ради своего удовольствия, а для нее! Все – для нее!
Хотел переложить ее на середину, осторожно, чтобы не разбудить, просунул руки ей под шею и под колени, а она вдруг повернулась и обняла его. От неожиданности он повалился на спину, но ее не выпустил!
… И умирал от ее прикосновений… и рождался вновь, чтобы снова умереть…
Давно это было, много лет прошло – дети родились и подросли уже, а он все помнит, будто вчера было. Он, что греха таить, обновлял эти воспоминания! Носил ее на руках, и на спину падал с драгоценной своей ношей… А когда она возмущалась, и била его своими кулачками, вырываясь из неразрывного кольца его крепких, но таких ласковых рук, он довольно жмурился и улыбался. И приговаривал: «Еще, Катюш… Сильнее…», - пока она не затихала в изнеможении… Сдавалась ему, и этим побеждала его…

                         Ждановы

Уже минут сорок они стояли в пробке. Вереница машин была нескончаемая – конца не видно! Обычно Андрей в пробках очень нервничал, высовывался в окно, или даже выходил из машины – пытался увидеть просвет впереди, и постоянно повторял, как заклятие: «Когда же это кончится!? Когда можно будет ездить нормально!?».
А сегодня он был безучастен. Сидел молча, откинувшись на спинку кресла. Руки вытянуты, лежат на руле, но не держат его. Расслабленная поза говорит о том, что он готов сидеть так бесконечно долго. Лицо тоже безучастное, но, скорее всего не от равнодушия, а оттого, что думает не о дороге, а о чем-то другом. Ясно о чем…
Лицо его как бы живет своей жизнью – то хмурится, собирает морщинки на переносице, то разглаживается, и даже улыбка трогает губы – видимо, вспоминает что-то приятное.
- Андрей… Мы тут простоим неизвестно сколько, а время уже позднее. Я позвоню маме? Пусть они там ночуют?
- А? Что ты сказала?
- Я говорю, давай не поедем за детьми. Пусть у моих побудут ! А мы развернемся, и поедем домой – туда дорога свободна.
- Можно и так… Позвони! Трубку мне потом дай, я хочу поговорить с детьми – соскучился.
- Кода ж ты успел? И дня не прошло.
- Я всегда по ним скучаю. Хорошо, что с тобой вместе работаем…Хоть ты рядом.

Дома было непривычно тихо: детей  дома нет,  телевизор работает без звука.
Они сидят рядышком на диване и молчат. Теперь, по прошествии лет, прожитых вместе, они могут себе это позволить – сидеть рядом и молчать. Не оттого молчать, что нечего сказать, что нет желания поделиться сокровенным или ничего не значащим пустяком, а потому лишь, что слова уже не играют решающей роли – они понимают друг друга без слов.
А когда-то было не так…
Первый год они только и делали, что говорили о своей любви, и ждали ответного признания, уверения в том, что будут вместе всегда, что бы ни случилось. Они учились любить! И многоопытный Жданов, который,  оказывается,  и не любил еще никого по-настоящему. Только с ней, с Катенькой, познал он, как это любить женщину, которая любит тебя беззаветно,  просто так, за то, что ты есть, со всеми твоими недостатками и заморочками.
А уж она – то… Катерина… Она и вовсе несведуща была в любви.
Да, она полюбила его раньше, с первого взгляда полюбила! Но любовь ее была такая же, как она сама – нескладная, несовременная, не такая, как у всех. Она хотела любить его молча, скрытно.
И хотя и призналась ему в гостинице, и все у них произошло, она все равно осталась наивной, неуверенной в себе женщиной. Ее неискушенность, наивность, конечно,  подкупали – он чувствовал себя первооткрывателем. Почти Богом! Но это ведь могло нравиться только поначалу…
Если бы не он…
Ее тихая, закованная в кандалы правил и приличий,  любовь серой мышки, боящейся всех и вся: что скажет отец? Что подумает  консьерж? Не догадаются ли подруги? – так отличалась от  его страстной, горящей ярким пламенем и не знающей преград любови  человека, уверенного в себе, пренебрегающего мнением окружающих.
Он раскрыл ее для любви. Он заставил ее чувства вырваться на свободу.  Он сделал ее счастливой! Он научил ее быть счастливой!
Первый шаг к этому она сделала в тот памятный день, когда они собирались поехать за город, когда он сказал о ребенке Киры. Шаг был правильный – она поверила ему! И эта вера одарила ее его любовью…

Он спал, вольготно раскинувшись на ее узком диванчике. Спал  спокойно и безмятежно. Счастливая улыбка скользила по его лицу…
А она не могла спать. Вновь и вновь переживала счастливые минуты их близости. Наслаждалась родившимися чувствами и горела желанием пережить их снова.
Смотрела на него, не в силах оторвать взгляд, мысленно касалась его губ в поцелуе, терлась щекой о его колючую щеку, гладила взлохмаченные волосы…
Мысли были такие четкие, осязаемые, что она пересилила себя, и отвернулась, боясь разбудить его своим горящим взглядом. Отодвинулась на самый краешек  и не шевелилась – будто спит.

Она сразу поняла, что он проснулся. Затылком увидела? Или шестым чувством почувствовала? Услышала шорох ресниц?
Потом уже явственный шорох услышала – он шарил по подушке, искал ее…Вдруг сел резко… И тишина… И его руки, дотронувшиеся до ее тела…
Что было дальше, помнилось с трудом – обхватила его за шею, вцепилась в родные непослушные волосы, обожглась о горячие губы…
И только сдавленный шепот…или крик… или стон…
Его? Ее? Их?

Не сразу, не вдруг она изменилась – суровое отцовское воспитание, благочестивые наставления матери держали крепко! Они были правильные, но чуть-чуть мешали, сдерживали рвущиеся из сердца слова, заставляли смущенно прятаться от обжигающих своей откровенностью взглядов – хотя и муж, но…мужчина…
Не была она в любви смелой…Да и в жизни тоже.
Вот цифры – это другое. С ними она управлялась ловко! А с людьми терялась.
Когда Павел Олегович уволил их, они некоторое время жили каждый сам по себе: она уехала с Виноградовой в Египет, Малиновский загорал под пальмами – решил оторваться напоследок по полной! Кто знает, придется ли еще…Для безработного это проблематично.
А Жданов топил горе в виски. Сам он ей ничего не рассказывал про тот период. Будто и не было ничего другого, а он только искал ее и нашел. Это уж потом она по крупицам сложила картину – мама рассказала, Зорькин, и другие люди, случайно видевшие его тогда, и к слову упоминавшие об этом в ее присутствии. Нерадостная картина получилась! Хорошо, что все быстро закончилось, что нашел он ее! Иначе бы  не миновать беды…
Они помирились, Роман вернулся, Колька предложил открыть более солидную фирму на основе Никамоды. Идея всем понравилась. Фирму открыли – закупка оборудования для швейного и других производств легкой промышленности. Она настаивала, чтобы президентом Андрей был, но ее не послушали – Жданов главным образом. Остальным-то без разницы: он или она возглавят фирму. А у Жданова веский аргумент: Никамода на ее имя зарегистрирована, так зачем переделывать документы?
Колька финансы считал, Малиновский по заграницам мотался, станки и машины  закупал, Андрей искал покупателей внутри страны, а ей приходилось общаться с поставщиками и кредиторами, заключать договора и контракты. Вначале, конечно, обговаривали совместно, советовались, но заключительную подпись она ставила.
Поначалу неловко себя чувствовала, смущалась. Не раз просила Андрея пойти на встречу вместо нее.
Вместо нее он не соглашался идти, а вместе с ней ходил – вмешивался в критические моменты, а в основном служил ей поддержкой и опорой. При нем она чувствовала себя увереннее. Постепенно научилась. Постигла азы делового общения. Знания у нее были, желание стать  успешной бизнес-леди тоже было – когда-то она вообще собиралась только карьеру делать, отказавшись напрочь от личной жизни -  не рассчитывала встретить принца, который полюбит ее в образе лягушки.
А принц встретился! И полюбил. И она поверила в эту любовь. И забыла о карьере – только о нем думала. Но жизнь заставила вспомнить. И он, ее принц, тоже хотел видеть ее успешной! А ради него она на все согласна! И  президентом стала, и авторитет в деловых кругах приобрела – с ней теперь считались.
Для достижения этой цели пришлось и внешне измениться – не быть же белой вороной рядом с таким орлом, как Жданов! Разве могла она компрометировать его? Научилась и костюмы деловые носить, и  платья вечерние, и туфли на каблуках – неудобно, зато красиво! И внешностью своей занялась – у визажистов и  парикмахеров стала она  постоянным  клиентом…
Все эти премудрости она освоила, и только в любви оставалась долго прежней Катей.
Но и там прогресс наметился. Внешние изменения наложили отпечаток и на ее внутреннее содержание. Появилась в ней уверенность в себе не только как в деловой женщине, но и как в женщине как таковой. То, что  ее ценят  партнеры и конкуренты, что  они порой заискивают перед ней, стараются привлечь ее внимание – это можно списать на ее деловые качества, на необходимость заключения выгодной сделки.
Но ведь они проявляют к ней и обычное мужское внимание: охотно беседуют, приглашают танцевать. А некоторые, особо прыткие, а главное, не знающие ее мужа, отваживаются  и на приглашение на ланч, и даже ужин в клубе… Иногда приходится соглашаться в интересах бизнеса, но очень редко - Андрей ревнует страшно! Однажды приехал из другого города – кто-то  ведь сообщил! – и прямиком в ресторан, где она переговоры завершала – принято так в деловых кругах. Мужчины завершают переговоры в банях и загородных пансионатах, а такие как она – в ресторане.
Так вот, примчался, и встал возле нее, и смотрит зверем на партнеров будущих:  «Мое! Не подходи!» Она перепугалась тогда, думала сделка сорвется, а получилось наоборот – партнеры быстренько все подписали и убрались восвояси. С тех пор она Андрея всегда предупреждает, и по возможности берет с собой – его, или хотя бы  Кольку. Вот ненормальный! Неужели не понимает, что кроме него никто ей не нужен?
Теперь она и в любви смелая! Относительно, конечно…По крайней мере, переодевается не за створкой шкафа, и дверь в душе не защелкивает. Вот дурочка! Сколько приятных минут потеряла… Упущенного не вернешь, хотя Андрей и старается наверстать. И она не возражает…
Только возможностей теперь меньше – дети!

Про детей разговор особый. Никогда бы не подумала, что Жданов так детей любит! Если честно признаться, то он больше их любит, чем она. Хотя и она ради детей на все готова! Но она больше проявляет физическую заботу: накормить, проследить, чтобы одеты были по погоде и не простудились, прочитать нравоучение, если провинились.
А он всей душой с ними.  Живет их интересами, как своими – если играет, то на равных, если мультики смотрит – то на полном серьезе, а книжки читает с выражением, разными голосами -  в лицах изображает сюжет.
Она любит смотреть, как он с детьми возится – на душе так тепло становится, такая нежная любовь переполняет… Хочется прижать к себе всех троих, расцеловать. Она так и делает, но сначала налюбуется, а уж потом…
А его, мужа, еще и в постели – теперь она не стесняется, целует и обнимает, как душа и тело желают. И когда желают... А что, она и разбудить теперь может, чтобы каждой клеточкой с ним слиться – он только рад будет, она знает это. И счастлива. Очень!

Он уже рассказал ей о Глебе и Ольге Вячеславовне, об Александре… Раньше не говорил про него – повода не было, да и не верил до конца.
А она не знала, что сказать ему: утешить, или порадоваться новым родственникам? А еще решала, говорить ли о Юлиане и Машке…
С одной стороны, может все это неправда, и не стоит вводить Андрея в заблуждение, давать ему негативные факты о жизни отца - могло показаться, что она делает это в отместку за то, что не приняли они  ее в свою семью.
А с другой стороны, все тайное когда-то становится явным. Узнает Андрей из других источников. Возможно,  произойдет это в неудобный момент… Он растеряется… Поведет себя не адекватно…Нет! Лучше будет, если она ему скажет! Вместе они переживут этот неприятный момент, она постарается успокоить его. А потом… в случае чего… он будет подготовлен…
Решилась! Рассказала! И теперь успокаивала – прижималась к его спине, теребила пуговку на его рубашке, целовала легонько в шею или в висок – если он наклонялся к ней. Иначе не достать! Он такой большой по сравнению с ней…
Большой, а ранимый… Вон как переживает! А ведь не был с отцом дружен – не сложились у них отношения. Маргарита добрее к нему – даже приезжала  с внуками пообщаться, но тайком, чтобы Павел не узнал. Боялась его гнева? Или боялась, что и от нее отвернется, как  от сына? Потерять его боялась?
А с виду такая гордая, самоуверенная даже. На людях – королева! Львица светская!
А дома – бессловесная тень мужа… Неужели такое бывает?
И тут же о себе подумала: если бы Андрей не помог ей измениться, тоже бы осталась тихой и бессловесной. Еще и не королевой и не львицей! Надолго ли хватило бы его любви в таком случае?
А без его помощи, ну и без своего желания, конечно, она не смогла бы стать другой. Юлиана пробовала сделать из нее свое подобие, да ничего у нее не вышло! Одела она ее модно, прическу изменить заставила, к визажисту водила, а она так и осталась неуверенной в себе девочкой Катей. На конкурсе красоты, где они работали с Юлианой, она чувствовала себя инопланетянкой, которую нарядили в земные одежды, а она не знает, как их носить. Тогда у нее было одно желание: поскорее оказаться в номере отеля, где ее никто не видит, где она может, наконец, расслабиться и быть сама собой.
Ну…это до приезда Андрея, конечно, было. Потом-то у нее другие желания появились…
И желание измениться тоже! И он ей помог. Он все правильно сделал – начал не с внешнего вида, а с уверенности в себе. Постоянно внушал, что она все может – не надо только бояться! Что она умная и талантливая – и надо смелее отстаивать свое мнение! Что она красивая – особенно, если немного измениться внешне…

Он помог ей тогда самоутвердиться, а она поможет ему теперь не сломиться под тяжестью прошлого, вдруг ворвавшегося в их нынешнюю жизнь.

Андрей давно уже сам обнял ее, усадил ее на колени, и теребил ее пуговички и крючочки. Но потом вдруг отстранился
- Кать… это наверное неправильно… нельзя сегодня…
- Почему?  Из-за отца?
- Понимаешь… Мне стыдно, что я совсем не переживаю… Он же отец… И умер… А я…
- Ты не справедлив к себе, - перебила она  его, - ты только думаешь, что не переживаешь, а сам переживаешь! Я же вижу! А то, что меня любишь, так что в этом плохого,  если это поможет нам пережить горе…
- Кать… Катюш… Какая ты у меня умница! Как я счастлив, что ты меня полюбила.
- А ты – меня… Знаешь, я часто думаю: что могло привлечь тебя во мне?
- Не знаю… Я ведь не сразу понял, что полюбил. Это потому, что не испытывал раньше такого – не в постель затащить хотелось, и даже не целовать-обнимать, хотя и это тоже. Просто чувствовал: не могу без тебя! Не только работать, жить не могу! Потом уж сообразил, что это и есть любовь. А ты? Как ты меня полюбила?
- Я? Я с первого взгляда – как увидела, так и поняла…Я в тебе недостатков не видела! Кроме одного…
- Какого?
- Уж больно красив! Все женщины от тебя с ума сходят. Красавицы! Где уж мне…
- Не прибедняйся! Скажи лучше, что тебя больше всего привлекало? Что нравилось?
- Многое чего… Так сразу и не скажешь…
- А все-таки?
- Как ты называешь меня: «Кааать… Катюша… Меня так никто не называл! Папа – Катюха, мама – Катенька, Колька – Пушкарева… А ты – Катюша…
-Кать…- в порыве нежности и благодарности он крепче сжал ее, - Катюш… Что же ты раньше молчала? Я бы только так и звал тебя…
- Ты и так почти всегда так зовешь. А я тебя ласково не называю.  Все Андрей, да Жданов…
Как ты хочешь, чтобы я звала тебя?
- Все равно! Хоть Андреем Павловичем – главное,  ты люби… Люби меня!
- Я люблю. Очень! И всегда буду любить. Ты даже не сомневайся! Пока я нужна тебе. Пока ты со мной. И даже если…
- Никаких «если» не будет! Не думай даже! Я тебя не разлюблю, и тебе не позволю… не дам… постараюсь…

Разговор становился чересчур велеречивым, это могло вызвать недоверие к сказанным словам, и она, интуитивно чувствуя это, снизила планку, перевела его на обыденный уровень.
- Андрей, пойдем спать. Завтра тяжелый и хлопотный день.
- Пойдем, Катюш. В спальне договорим… Без слов…

0

3

Глава. Ольга.

Тесто упруго пружинило под рукой и «вздыхало». Сначала жалобно и недовольно, а потом – удовлетворенно-радостно. Она и сама так вздыхала – в начале, когда только затеяла печь пироги, печально охала, и даже прослезилась. А потом успокоилась, не думала больше, что пироги на помин души Павла, а будто как прежде пекла для него, на праздник или просто к ужину.
Она давно ничего не пекла – зачем это для себя одной? Кусочек съешь с удовольствием, а остальное приходится доедать через силу – не выбрасывать же.
Сомневалась, начиная месить тесто: получится ли? Но руки не забыли! Хорошее получилось тесто – живое. Она еще помяла его, перебросила пару раз весь ком с руки на руку, похлопала, как ребенка по попке, и оставила в квашне подниматься.
Квашенка у нее настоящая - глиняная, расписная.  От матери досталась. Единственная вещь, которую она взяла из дома родителей, когда их не стало. Не тащить же их нехитрые пожитки из деревни в город! Там они не пригодятся. Раздала все по соседям, а квашню взяла на память.

Испекла, как и положено для поминок, три пирога: с рыбой, с капустой и сладкий, с яблоками и  курагой.
Завтра полгода, как Павла не стало… Она вздохнула опять, но не горестно – с возрастом по-иному относишься к утратам, тем более – к закономерным. Мог бы, конечно,  Паша и еще пожить – хотя бы лет до восьмидесяти. А чего бы ему не жить? Всего у него было в достатке, мог позволить себе и отдых и лечение дорогое… Но, как говорится, от судьбы не убежишь. Видно столько ему на роду было написано. Да и сердце… Оно у него всегда слабое было, а он не берегся, не щадил себя, растрачивал его на всякие волнения: бизнес, карьера. Да на тех же женщин! Любить на стороне, тайно от семьи – не легкое занятие.

Пироги удались на славу! Красиво румянились, по очереди захаживая в духовку, блестели хрустящей корочкой, смазанной маслом, издавали такой аппетитный запах, что голодному лучше и не чуять – задурманит голову!
Так было в молодости, когда они только начали жить вместе – она приносила пироги из столовой, пекла сама по выходным – и вкусно, и сытно, и не дорого. А он приходил из института и набрасывался на них…
«От одних запахов голова идет кругом», - говорил …
Вот и сегодня она пекла для него. Может быть в последний раз…

Официальные поминки будут завтра, в ресторане. И ее пригласили, но она не захотела пойти – там будут речи, тосты малознакомых людей, говорящих правильные слова, но без волнения в душе. Какие же это поминки? А дома можно просто смотреть на его фото – еще молодого, других фотографий у нее нет, - и вспоминать… Это и есть   «поминание» в ее понятии.
А пироги она завтра отнесет в Зималетто. Пусть помянут те, кто Павла помнит, кто работал при нем.
Мало осталось таких. Только Мария. Света, да Пончева
Татьяна заменила ушедшего на пенсию Георгия. Светлана сама уже в предпенсионном возрасте, но она и на пенсии будет работать – детей нужно учить, а это недешево. На помощь бывшего мужа она уже и не надеется. Он все «ищет себя», не до детей ему.
А Тропинкина по-прежнему на ресепшине, на телефоне. Воропаев ее секретарем не взял, принял молодую, в своем вкусе: безропотную и безголосую. А Машка – она ведь за словом в карман не полезет! И молчать не будет, если что…
Скучно Марии без подружек. Женсовет распался – Амура  живет  за границей. В свое время познакомилась по Интернету с иностранцем, замуж вышла и уехала к нему. Разошлась через пару лет, а жить там осталась.
Шурочка домохозяйкой заделалась, детишек воспитывает – трое их у нее, - и мужа борщами кормит.
А ведь раньше казалось, что самая домовитая – Татьяна Пончева. А, поди 
же,  – карьеру делает! И мужа не слушает – он еще детей хочет, и чтобы жена всегда дома была, а она работать хочет, карьеру делать – проснулись в ней руководящие качества. При Георгии им ходу не было  - он сам любил руководить! Татьяну держал «в черном теле», не давал инициативу проявлять, вот она от скуки и ела пирожные а потом на диетах сидела,  бывало на трех сразу – не наедалась видно на одной…А без него преобразилась Танюшка, строгой деловой дамой стала. И пирожки не ест, следит за фигурой – чудеса, да и только…

Размышляя, она накрыла на стол, поставила фотографию Павла, прислонив ее к графину с компотом, а рядом поставила тарелочку, на нее – рюмку с водкой, а поверх – кусочек черного хлеба . Так делали в деревне, где она выросла, да и в городе, в ее окружении тоже.

Звонок в дверь раздался неожиданно. Она никого не ждала, но открыла тотчас, и в глазок не посмотрела – тоже привычка, оставшаяся от деревенской жизни. Там двери вообще не запирали в том смысле, как делают это сейчас. Теперь замки вешают от людей, а тогда – чтобы животные не зашли в дом. Тогда и ключ вешали рядом: на дверь, на косяк. Или клали под коврик.
На пороге стоял сын – Глеб.
- Глеб? Какими судьбами? В командировку? – о том, что сын может приехать просто так, она и подумать не могла.
- Можно и так сказать.
Они все еще стояли по разные стороны порога, и он усмехнулся, видя ее растерянность.
- Ты меня в дом-то пустишь? Или от ворот поворот?
- Да что же я… Проходи, раздевайся, - засуетилась она, одновременно давая ему возможность пройти в тесном коридорчике, вглядываясь в лицо и пытаясь понять причину его появления, и тихо радуясь тому, что он здесь, рядом с ней, и она может дотронуться до него, погладить по спине, потрепать поредевшую шевелюру.
- Проходи к столу! Вовремя ты - я пироги испекла…
Он  по-хозяйски расположился во главе стола, разлил спиртное по рюмкам – она успела поставить и ему. Не спросил, по какому поводу пироги – видимо помнил.
Выпил, потянулся к пирогу, но она остановила его.
- Не так. Вначале блин возьми, окуни в мед. Потом кутью…
- А что это? Где?
- Рис это, с изюмом. Ложку съешь…А теперь и пироги, с компотом. Второе  я не готовила,  не думала, что не одна буду…
Глеб молча ел, а она все суетилась – не каждый день сын приезжает.
- Ты может голоден? У меня суп есть, налить?
- Нет, мать, сытый я. А пирог съем – и помянуть надо, и не ел давно твоих пирогов. Соскучился…
- А дело-то у тебя какое? Раньше не приезжал…
- Дело… Не знаю как и сказать… Поймешь ли…
- Говори как есть!
- Я насчет наследства. Полгода, как отец умер… Наследники могут заявить права.
Сказал, и на мать смотрит – как она отреагирует? А она лицом потемнела, поникла вся
- Глебушка… Зачем ты? Ты же не нуждаешься?
- А почему я не могу? Он мой отец! Он обязан был помогать!
- Он помогал, сынок… Алименты не платил – так огласки не хотел! А так помогал! Помнишь, велосипед тебе купил! Меня на работу устроил… И еще… по мелочи…
Она замолчала и виновато опустила голову – сказать больше было нечего. И Глеб понял это, и с укором добавил
- Вот и вся помощь… А мог бы! Не бедствовал… А ты работала с утра до ночи…
- Все равно, не надо Глеб… Не унижайся! Если бы сам завещал. Только завещания-то нет – слышала я…Георгий говорил…Обсуждали в компании…
- Я право имею! Законное! А насчет нуждаюсь – не нуждаюсь… Я машину хочу новую. Джип! И коттедж…
- Жена пилит? Ей надо?
- Не пилит. Но мечтаем! Нельзя что ли?
- Можно. Мечтать нужно! Только жить надо по средствам. По своим, а не надеяться, что упадут с неба.
- У тебя понятия старые, как у динозавров. А они вымерли! Сейчас не так живут…
- Ну, как знаешь. Я свое слово сказала

Больше на эту тему они не говорили. А утром Глеб уехал – не пошел к адвокату…

                         Роман

Замок снаружи плохо открывался его ключом – дубликат неудачный сделали – и он долго не мог открыть дверь, а изнутри никто не спешил ему на помощь, как это бывало обычно. Никого нет дома, или продолжается размолвка?
Справившись, наконец, с замком, он прошел на кухню, поставил пакеты с продуктами, и только потом разделся.
Юлиана не была хорошей хозяйкой – не ее это призвание.
Может быть, в этом и кроется причина ее неудачных браков? Ни в первый, ни во второй раз семьи не получилось, потому что на первом месте у нее всегда работа, карьера, а мужчинам уют нужен, забота и вкусная еда.
В какой-то момент она пересилила себя, решила поставить работу на второй план, и создать семью, но не с мужчиной, а с ребенком – такие семьи ведь тоже бывают! Оно бы и в этот раз не получилось, если бы не он, не Роман. Дочку она любила, а домашние хлопоты, увы – нет… А он любил и ее, и ее дочку, и взял хозяйственные дела в свои руки.
И хотя они не были официально женаты, семья получилась. А уж когда поженились, когда он удочерил девочку,  тем более. Все было прекрасно до позапрошлого дня!
То, что положено в доме делать мужчине, он выполнял сам. Женские хлопоты перепоручили помощнице по хозяйству. Она же выполняла и роль няни -   встречала дочку из школы, и занималась с ней до прихода родителей. А Юлиана могла полноценно работать. Роман предложил такой вариант, и Юлиана с радостью согласилась.
Все было хорошо, все были довольны. Никаких поводов для ссор – ссоры в семье чаще всего возникают из-за бытовых неурядиц, из-за того, что нет времени вовремя их устранять. А если в доме чистота и порядок, вкусно пахнет свежеприготовленной едой, ребенок не предоставлен сам себе, а ухожен, накормлен и порой уже и спать уложен – какие поводы могут возникнуть для ссоры? Если только лично-интимного содержания…
Но тут ни Роману, ни Юлиане помощники не нужны. Тут они сами справляются.
И все же размолвка произошла.  И опять Павел был тому виной – косвенно.
Приближалась первая полугодовая дата его кончины, и Юлиана заговорила вдруг о наследстве. Павел -  отец девочки. И значит, она имеет право… и надо заявить об этом…
Роман был вне себя!
- Как ты не понимаешь? Андрей мой друг! Единственный! С детства! Мы вместе работали в Зималетто, и ушли оттуда вместе, и сейчас мы вместе работаем. Как я буду выглядеть в его глазах?
- Он не был дружен с отцом.
- Дело даже не в нем. Он знает правду о нашей дочери – я говорил с ним перед удочерением. Но он всячески оберегает мать. Если Маргарита  узнает о вашей связи с Павлом, это будет ударом для нее.
- Деньги и чувства – вещи разные… Ради благополучия дочери, я пойду на все!
- Разве ей чего-то не хватает? Разве я мало зарабатываю?
- Конечно, у нее все есть, и ты обеспечиваешь нас… Но все же…Ты уверен, что отказался бы от наследства, если бы она была твоей родной дочерью?
- Она и есть моя родная дочь – я так считаю! А если ты считаешь по-другому, тогда зачем здесь я?
Это было позавчера. Вчера они не виделись – Роману срочно пришлось вылететь на таможню – путаница в документах произошла. И вот он вернулся… И не знал, что ждет его… И страшился разрыва, но уступать не хотел – не мог! Это с виду он такой сговорчивый. Ради тех, кого любит, готов на многое… Но не на все! В этом вопросе он на стороне друга, его интересов. И хотя это очень заманчиво – вновь стать акционером Зималетто, - друга он не предаст, не нанесет ему удар. А Юлиана… Если она его любит, должна понять. И принять его позицию! Теперь уже ясно, что к деньгам  они относятся по-разному: у Юлианы они на первом месте, а у него все же, как минимум,  на втором, а то и дальше.  Ему не всегда это нравится, но человека не изменишь в зрелом возрасте, и он принимает ее такой, какая она есть. Смотрит сквозь пальцы на ее недостатки (с его точки зрения, она-то считает их достоинствами).
А в этот раз уступить должна она – он так решил…
                               
Он стоял в проеме гостиной, не зная, пройти ли дальше в комнаты или уйти вовсе.
Из детской выбежала дочка, радостно повисла на нем, закричала в глубину квартиры:
- Мама! Роман приехал! – она не звала его папой, а он и не настаивал. Зачем? Девочка помнит отца настоящего…У них и так прекрасные отношения: он любит ее, и она отвечает ему такой же искренней любовью.
Он часто бывает в командировках, и когда бы не возвратился, даже глубокой ночью, она каким-то образом чувствовала его присутствие. Выбегала, как сейчас, из комнаты, порой не проснувшаяся до конца, путаясь в пижамке, протирая кулачками глаза…И он поднимал ее на руки, прижимал теплое тельце, гладил спутавшиеся волосики… Это были минуты такого щемящего счастья!

Из спальни вышла Юлиана, остановилась в нерешительности в дверях. Она была как всегда обворожительна. Ее не портил домашний наряд – замысловатый халатик смотрелся не хуже вечернего платья, домашние туфли – тапочек она не признавала – стройнили и так безукоризненную фигуру, а кажущийся беспорядок на голове, на самом деле самая модная стрижка… Но все же видно было, что прошедшие сутки дались ей нелегко,  она много думала и, скорее всего,  не обошлось без слез – глаза припухли, темные круги резко выделялись на бледном лице, и взгляд был вопрошающий: «Что ты решил? Останешься? Покинешь нас?»
Он тоже смотрел с вопросом, но твердо: «Что ты выбрала? Семью? Меня? Деньги?»
Она шагнула к нему, уткнулась лбом в его грудь
- Ты прав, Рома… Я поняла.
- Спасибо, Юль. Я очень счастлив… Все будет хорошо, вот увидишь! У тебя будет все, что ты… что вы – он обнял другой рукой подошедшую дочь, - все, что пожелаете! Я все сделаю для этого!

А потом долго-долго сидели за столом – обедали, ужинали, пили вечерний чай. Пакеты, принесенные им, постепенно таяли… Оголодали его девочки! Видно на бутербродах сидели…
- Юль, а домработница где? Не готовила, что ли?
- Заболела она, гриппует. Я не велела приходить.
- А как же…- он не успел договорить, она поспешила успокоить его.
- Я сама была дома! Отпросилась… Нельзя же ребенка одного оставлять…
- Юля… Я тебя не узнаю! Ты ли это?
- Я… Я теперь всегда такой буду. Как ты скажешь… Ты же муж… Ты главный…
Она говорила, а сама прижималась к его боку, втискивала свою маленькую головку между его плечом и подбородком, ухитрялась поцеловать в шею.
С другой стороны копировала мать дочка – тоже прижималась, обнимала за талию, подставляла для поцелуя щеку.
- Девочки мои милые… Вы же меня задушите… Давайте по очереди, не обе сразу…

И сам целовал их, и обнимал, и вжимал в себя, и готов был на все, лишь бы это было всегда…
Наконец Юлиана отправила дочку спать. Они  вместе уложили ее и на цыпочках, чтобы не проснулась, вышли из детской. Она все еще смотрела на него с некоторым сомнением, и в тоже время с ожиданием.
- Юлиана… Ты даже не знаешь, какая ты! Я всегда в долгу перед тобой… твой вечный должник…
Он подхватил ее на руки и понес в их спальню -  развеял ее сомнения, исполнил ожидания…

                         Маргарита.

Прошло полгода после смерти мужа. Боль утраты поутихла, жизнь продолжалась, но она все это время была неспокойна – ждала… Чего именно? Она и сама затруднилась бы ответить. Того же, чего страшилась и всю жизнь с Павлом – узнать о его неверности. О его нелюбви она  знала – это невозможно не почувствовать. Но одно дело знать самой, а другое – узнать со стороны. Собственно, и  знала она Павла только с одной стороны. С той, которой он ей открылся, а другие его стороны были для нее тайной за семью печатями. И она не хотела их знать! Так было спокойнее. У нее часто возникала мысль: «Если скажут, что у него есть другая семья, другие дети, я не удивлюсь…». Но знать этого она не хотела, и поставила перед собой цель – не знать! Иначе пришлось бы как-то реагировать, менять привычный образ жизни. А так у нее все было: дом, семья, сын и муж. Павел ведь уделял ей внимание… Не было страстной любви – так это не всем дается. С этим можно смириться.
При жизни Павла ее концепция – «не знаю, значит,  этого нет» - успешно работала, а после смерти могло произойти все, что угодно. Могли объявиться дети, жены, внуки – наследство немалое он оставил! Этого она боялась. Очень! Это означало бы публичный скандал, развенчание имиджа благопристойной семьи.
Еще не до конца забылся скандал с уходом из компании Андрея, а если еще наследники объявятся…
Ждать осталось два дня. Если в эти  два дня не объявятся претенденты на наследство, можно будет успокоиться и жить дальше – в том же статусе, в том же круге общения.
Она поговорит с сыном, убедит его возглавить компанию. Передаст ему акции, которые достанутся ей по наследству, и вместе с теми, которые достанутся ему, у него будет контрольный пакет. А Воропаев… Он ведь давно хочет продать компанию, она знает – Кира ей говорила. Воропаеву надо отдать его долю, и пусть убирается в свое министерство! Столько лет она терпела любовь к нему Павла – больше родного сына его любил. Изображала заботу о нем и Кире – это же дети погибших друзей.
Никто не знает, чего ей это стоило. Она же догадывалась… Да что говорить – знала, что Ольга Воропаева и Павел любили друг друга! Но и  она его любила, потому и согласилась выйти замуж, хотя предполагала, что делает он это ради карьеры. Думала, хватит ее любви на первое время, а потом и он ее полюбит – невозможно же не откликнуться на такую любовь, как у нее!
Не получилось… Так и жили с одной любовью…
Иногда у нее мелькало подозрение: «А вдруг Александр- сын Павла?» Но она гнала его прочь! Не знаю – значит,  этого нет!
Еще Кира… Она не Жданова, не жена Андрея, но ее сын… Он Жданов. Он имеет право?
А Ольга и Глеб?
Только бы не всплыло еще чье-то имя! Иначе – позор!
Надо пойти к Андрею, обговорить все. Вместе с женой его, с Катей. Она женщина умная, не только в экономике разбирается, но и в юридических вопросах. Андрей ею восхищается, да и другие отзываются хорошо.
Зря она с ней не подружилась в свое время. И с внуками мало общалась, и позволяла Кире считать себя покинутой женой сына - не хотела против Павла идти. Но теперь ничто не мешает, исправить нужно положение. Завтра же она и поедет к сыну! Завтра суббота, он будет дома.

                             Катя
Она собралась принять ванну – не просто искупнуться в душе, а полежать в душистой пене,  «отмокнуть», «почистить перышки»…
Сегодня очень удобный момент для такого мероприятия – дети в школе, Андрея нет дома… При нем такое купание не удается – обязательно зайдет в ванную, предложит потереть спинку… или …И закончится все как всегда! Такой уж он человек страстный, и ничего с этим не сделаешь, приходится мириться… Не закрываться же на защелку…
Да что говорить – ей и самой это нравилось! Не всегда хотелось, но стоило ему прикоснуться… погладить,  казалось бы,  мимоходом…  спокойно вроде бы… без страсти даже… И все внутри ее загоралось, дрожь пробегала по телу, и губы сами тянулись к его губам, и вся она тянулась… И он тянулся к ней… Хорошо, если раздеться успевал.
Вроде и прожили уже не мало в супружестве, и детей родили, а любовь  не старилась.
Может, мамины советы помогли? Перед свадьбой она долго беседовала с дочерью – не о том, как и что… Знала, что молодежь в этом вопросе более осведомленная.
О другом она говорила.
- Ты, Катенька,   никогда не говори мужу в постели таких слов: «голова болит… устала… спать хочу… вчера же только…».-  Если он тебя любит,  сам поймет и пожалеет. А ты его жалей! И себя радости не лишай…
- Мам… Но как же… А если и вправду болеешь?
- Так он же не злодей! Поймет: болеешь или притворяешься. Ты сейчас не думай об этом. Сейчас у вас все ладно да сладко как мед – недаром говорят: «медовый месяц». Потом остынете – немного, или много, как судьба ляжет. Желания ваши не всегда совпадать будут. Вот тогда и вспомни мои слова! Обязательно вспомни! А сейчас запомни просто. Обещаешь?
- Хорошо, мам, запомню. А вспоминать, я думаю, не придется – я так его люблю…
А мама – то права оказалась! Как в воду глядела! Да что ей глядеть, она жизнь прожила, опыт ее жизненный ей подсказывал.
Год пролетел, и не заметили в любовных утехах. А потом… Токсикоз… бессонные ночи с ребенком… Андрей был с ней, больше ее не спал по ночам, но он сильнее, крепче ее здоровьем, и мужчина… А потому после бессонной ночи он не прочь был заняться любовью, а она…Все как мама говорила! Только она забыла об этом… Опомнилась, когда вдруг осознала, что давно уже он ни о чем не просит, не намекает даже…
Сама-то она к тому времени окрепла, пообвыклась со своим новым положением, научилась отдыхать днем, пока ребенок спит. Теперь она могла бы… а он…
А он мужчина видный, темпераментный. Женщины на него оглядываются, да и он не слепой.  Вдруг позовет? Он… или его…

Пришлось переступить через свой характер, самой пойти навстречу.
Слава Богу, он к тому времени  не наделал глупостей, не совершил непоправимого. С тех пор все у них хорошо. Она помнит мамины слова! И не только про голову и усталость. Мама ведь еще и про радость говорила, а она тогда это мимо ушей пропустила. А теперь поняла – не стоит лишать себя радости. Ну, подумаешь, останется белье невыглаженным – потом можно погладить… И в пене помокнуть можно в другой раз… Такой, как сегодня. Сегодняшнее субботнее утро принадлежит ей, и она им воспользуется!

Катя уже ступила одной ногой в воду, когда раздался звонок в дверь.  Она никого не ждала, но все же наспех заколола волосы, накинула халат и пошла в прихожую – и мысли не возникло игнорировать звонок! Не так воспитана… Да мало ли что! Вдруг кто из детей раньше вернулся? Учительница заболела, например. Или уроки сокращенные – такое часто бывает…по любому поводу. Хорошо, что школа близко, не нужно дорогу переходить… В рабочие дни детей няня встречает, а по субботам – Андрей чаще всего. У нее дел домашних за неделю накапливается много. Она не обременяет ими няню, та только детьми занимается. А в выходные няня отдыхает как все нормальные люди.
Мог и Андрей вернуться. А ключи мог  забыть в машине, или даже дома – она машинально посмотрела на полочку, где всегда лежали ключи. Так и есть! Лежат его ключики! Забыл! А она… она… Ну никакого личного времени! В кои веки собралась… И вот… пришлось все бросить, а он…
Она накручивала себя, злилась все сильнее, и когда, не спрашивая, распахнула дверь, остолбенела – перед ней стояла Маргарита…
Кое-как справившись с изумлением,   комком застрявшем в горле, она произнесла совсем не то, что следовало:
- Маргарита Рудольфовна?! А дети в школе…
Дело в том, что Маргарита встречалась с внуками исключительно на нейтральной территории: в цирке, зоопарке, в кафе, наконец. И естественно после занятий в школе – Андрей привозил их по ее просьбе.
- Я понимаю, но я к Андрею
- А он тоже… в школе…
- В школе? Насколько я осведомлена, он окончил школу довольно давно. И без проблем…
- Его вызвали! К директору…
- Может, Вы, Катенька, все же пригласите меня войти? Зачем соседям знать, что натворил мой внук. Разбил мячом окно? Подрался? Или курил в туалете?
- Ой, проходите, пожалуйста! Вот сюда! Раздевайтесь! Я чайник  поставлю…
А внук Ваш ничего не натворил! Это внучка… Уговорила одноклассниц пойти  вместо уроков на демонстрацию моделей Зималетто – ну, Вы знаете, недавно открытый показ был… Еще и сообщала всем, что это дедушкина компания…
- Это нормально, - успокоилась Маргарита, - я уж думала, не целовалась ли на перемене со старшеклассником…
- Вы знаете? – теперь удивилась Катерина
- О чем?
- Что целовалась…
- Я просто так сказала. А что? Это правда?
- Правда. В прошлый раз по этому поводу вызывали.
- У нее уже есть парень?
- Нет у нее никого! На спор она…
- Надо же! И в кого она такая ранняя?
- Точно не в меня… - усмехнулась Катя. Она уже полностью справилась с растерянностью от прихода свекрови, только чувствовала неловкость от своего непрезентабельного вида.
Маргарита  же пошла мыть руки и увидела полную ванну воды в ароматной пене.
- Катя, я не вовремя… Не предупредила… Вы собирались принять ванну…
- Да, одной ногой уже была там, но ничего страшного! Не судьба значит.  Я только отлучусь на минутку. Вы пейте пока чай.
Через несколько минут  она вышла уже совсем другая: джинсы, в меру строгая блузка, волосы спрятаны под замысловато завязанный шарфик.
Поговорить за чаем, они  не успели – пришел Андрей с детьми. Катя начала их кормить, а Андрей продолжил начатую еще в дороге воспитательную беседу.
Дочка делала вид, что внимательно слушает, и даже голову потупила, но брат строил ей из-за спины отца уморительные рожицы, и она в самый неподходящий момент фыркала, и Андрей замолкал, понимая, что его нравоучения не достигают цели.
Маргарита намерилась  было помочь сыну, тоже стала говорить правильные слова, но и они не оседали в юной головке. А вот Катерине удалось вразумить дочь, не тратя лишних слов
- Что там у тебя запланировано на выходные?
- Кукольный театр…и бассейн… - пролепетала дочь, чуя неладное.
- Все отменяется! Берешь книжку «Правила этикета», ту, что папа купил в прошлом году, и штудируешь ее. От первой до последней страницы! И диктант! Три диктанта!
- И ты тоже! – это уже сыну. – Тебе тоже не лишним будет!  Как ты написал вчера слово «корова»? Опять через «А»? Я так и думала. Значит так! Берешь десять листочков бумаги – Андрей, дай ему  большие стикеры! - и на всех крупно пишешь: «КОРОВА». И развешиваешь по всей квартире! И диктант!
Дети  понуро отправились в свою комнату – с мамой не поспоришь… Маргарита произнесла неопределенное: «Нда…», Андрей кашлянул и налил себе сок – горло пересохло…А Катя вдруг засобиралась…
- Андрюш, я маме обещала банки привезти – она нам соленья дает, а мы банки не возвращаем.
- Кать, отвезем позже… Не к спеху же…
- Как же не к спеху – засолочный сезон. Не покупать же …
- Кать, ты…
- Я быстро! Туда и обратно. И пирогов привезу – мама всегда печет по субботам. А вы поговорите пока!
И уже выразительно глядя на мужа:
- Андрюш, мама поговорить с тобой хотела…
- Не только с ним, и с тобой тоже – попыталась сгладить свою оплошность Маргарита.
- Вначале с ним поговорите! Он мне расскажет, если нужно…

                               *

Андрей отвез Маргариту уже потемну – засиделись! Катя давно вернулась, и дети выполнили задания, и теперь все вместе пили чай с тещиными пирогами, разговаривали, смеялись шуткам и детским серьезным высказываньям. Казалось бы, так долго не поддерживали отношений, отвыкнуть должны, потерять родственные связи…
Ан нет! Родство никуда не делось! Обнаружилась былая привязанность, общие воспоминания всплыли, и новых событий, которые переживались порознь, накопилось немало. В какой-то момент Маргарита была не прочь остаться ночевать, но потом все же пересилила минутное,  как она считала,  желание – слишком быстрое сближение может обернуться таким же быстрым охлаждением. Появится неловкость, опять будут избегать встреч…  Она поехала к себе. Андрей отвез ее. А Катя уложила детей, и когда он вернулся, они долго сидели уже в постели, и он рассказывал ей то, о чем они с Маргаритой говорили. Совсем немного пришлось рассказывать – большую часть разговора Маргарита сама Кате пересказала. Она же и планировала посоветоваться с обоими. Но хорошо и то, что Катя дала ей возможность переговорить сначала с сыном. В этом разговоре она опробовала свои доводы, и, высказывая их затем Кате, была более убедительна.
Маргарита уехала с чувством выполненного долга, переложив решение проблем на плечи сына, и он пребывал  теперь в глубокой задумчивости. Катя не торопила его. Сидела, положив голову ему на плечо, держала в руках его руку и перебирала пальцы, сгибала и разгибала их, водила ими по своей ладошке – играла в детскую игру, в  которую в младенческом возрасте грают со всеми детьми: «…печку топила, кашку варила, детей кормила…»
Наконец, он перестал хмуриться – решил, видимо, для себя, но обратился к ней за советом
- Кать… Так что делать – то? Браться мне за Зималетто?
- А кому же, Андрюш? Тебе, конечно. Больше некому.
- А Сашку куда? Думаешь, он сам уйдет?
- Уйдет, когда поймет, что распродать компанию ему не дадут . Компания ведь держится на плаву из последних сил. Он же ничего не вкладывал в ее развитие – ни денег, ни новых идей.
- А как же наша фирма? Дела пошли хорошо… прибыль…
- Да, дела идут успешно. Но… Андрюш, ты же здесь только деньги зарабатываешь. А в Зималетто ты с душой работал, я это видела. Работа должна приносить не только денежное, но по возможности и моральное удовлетворение. И если появился такой шанс, его нельзя упустить. Тебе нужно вернуться! Твое место там. Ну, а мы будем стараться…
- Ты не поняла. Я не смогу ничего сделать в Зималетто один. Там же сейчас работают случайные люди…  Мне нужна команда единомышленников и профессионалов.
- Ты прав. Придется и Малиновскому пойти с тобой.
- И не только ему! Я без тебя не смогу…Ты мне и как экономист нужна…
- Можешь  Кольку пригласить.
- Кать…Ну что ты говоришь! Знаешь ведь – не только как экономист ты мне нужна. Я привык, чтобы ты всегда была рядом. Я без тебя глупостей наделаю!
- Ничего ты не наделаешь… Ты давно уже стал осмотрительным… Но я пойду с тобой! Раз ты этого хочешь…
- А как же Зорькин? Вернее наша фирма? Кольку можно взять с собой…
- Не надо его брать. Он сам хочет быть владельцем. А штат наберет …
- Думаешь, справится?
- Справится. Поможем, если понадобится. А можно с Полянским объединиться – он давно предлагает. Одно, по сути, дело делаем… Соберемся, решим…
- Замечательно! Начнем с чистого листа… Как прежде…
- Я вот только сомневаюсь, захочет ли Роман  вернуться в Зималетто… Здесь все налажено, доходы большие…А там…Кстати, а акции у него есть?
- Откуда? Мы же тогда их вложили в Никамоду. С чего бы мы начали?
Попутно, про акции… Мама мне свою долю наследства отдает, а вторую половину мы с Глебом пополам получим. А по идее,  должны треть дочке Юлианы… Я хочу эту долю Роману отдать. Юлиана будет довольна, Роман станет акционером, а мама ничего не узнает.
- Хорошо придумал! Молодец. А Маргарита? Она совсем без акций останется?
- Почему? У нее же есть свои акции, она акционер. Я хочу, чтобы и ты была акционером!
Посчитаем, вернее, ты сама посчитай, сколько мне нужно для контрольного пакета, а остальные на тебя перепишем.
- Зачем, Андрей? Мне ничего не нужно.
- А мне нужно! Ты будешь иметь право голоса, поддержишь меня, в случае чего…
Воропаевы ведь остаются, у них три голоса. А у нас будет четыре: я, мама, ты, и Малиновский.
- Ну, если так… А как же  Глеб?
- Глебу я хочу предложить работу в компании. Он хороший производственник – я узнавал.
- Он же в другом городе живет.
- Предложу ему кредит на квартиру, хороший оклад. Если согласится, я буду рад.
- А уж как Ольга Вячеславовна обрадуется! Она одна совсем. Раньше хоть работой жила, а теперь тоскливо ей.
- Подумаем! Возраст, конечно у нее… Консультантом оформим…Помощником… Хранителем образцов коллекций…
- Кладовщицей что ли?
- Да хоть как назови! Она заслужила просто приходить в коллектив и получать за это небольшую зарплату.
- Я смотрю, ты уже все продумал. Когда успел?
- Я… Я , Кать, об этом часто думал. Не говорил только, а в уме строил планы, как и что могло бы быть – руководил, в общем,… в мечтах…
- А мне не заикнулся даже.
- Ты бы расстроилась, стала бы себя винить.
- Я и так винила. Переживала за тебя. Нам-то с Колькой все равно, какие цифры считать, а ты вырос в Зималетто, там вся твоя жизнь и помыслы. Да и   Роман так и не привык к железкам, как он оборудование называет.
- По моделям, наверное, скучает. Хотя с Юлианой у него серьезно… А у нее, интересно, как? Я не уверен…
- У нее тоже серьезно. Теперь, по крайней мере.
- Как это понимать?
- Раньше…она …как бы это выразиться… Она позволяла ему себя любить! А теперь не мыслит без него своей жизни – она мне сама призналась! Однажды вдруг испугалась, что он уйдет… С тех пор очень дорожит…
- Тогда я спокоен за Ромку. И рад за него.
Катя зевнула и заморгала глазами, прогоняя сон.
- Да у тебя глаза слипаются! Заговорил я тебя. Давай спать! Всех уже пристроили..
- Подожди… Не всех… Машу забыли.
- Ей тоже акции дать?
- Зачем ты так! Она ни на что претендовать не может. Но ты Егорку ее видел?
- Давно. Маленького еще.
- А теперь он почти взрослый, в техникуме учится. Похож очень… В твоем альбоме фотография есть – Павел Олегович  на первом курсе, на уборке в колхозе – на него Егор похож. И возраст примерно тот.
- И что ты предлагаешь?
- Да ничего особенного. Павел ей квартиру обещал в свое время…
- Купить ей квартиру? Как это будет выглядеть?
- Ладно, давай спать. Ты, когда настроен против человека, глупости предлагаешь…
- Ну, извини! Я, правда, не понимаю, как ей помочь.
- Да не ей! Сыну ее! Работу ему дай на производстве.
- Это всегда, пожалуйста! Пусть работает.
- А Машку секретарем себе возьми – что она все на ресепшине, как девочка…
- Все?
- Нет… Еще Федору помоги с квартирой… Чтобы она его уважала…
- Ох, Катерина! Мне самому-то достанется что-нибудь от компании?
- Достанется! Работа…
- И это хорошо. Все, закончим совещание… Приподнимись, я подушку тебе поправлю.

Поправил подушку, да так на ней и остался – зачем ему своя подушка, когда на Катиной так хорошо и удобно! И не тесно совсем, тепло и уютно. Волосы ее в рот лезут – пусть, он же их перебрал уже не по одному разу. Дыхание ее щекочет – потерпит. Не только щекочет, но и ласкает… А если обнять ее чуть крепче, она губами прижмется к его коже… поцелует почти… или по-настоящему поцелует! Тогда он воспримет это как знак: «можно», и сам поцелует – все равно куда! Она вся для него желанная… родная… любимая… Тихий омут, который затянул его,  и продолжает затягивать все глубже и глубже, открывая все новые сокровища. Казалось бы, он все о ней знает – каждую родинку на теле, каждую мысль в голове, каждое движение. А она дарит все новые и новые чувства, ощущения. Радость она дарит! Каждым своим словом, каждым вздохом.
А он  ей все возвратит  вдвойне! За каждую улыбку – счастливый смех! За ласковое слово – бурный восторг! За нежное прикосновение – наслаждение страсти!
Все ей! А значит, и ему – ибо давно уже они не существуют сами по себе, а только как единое целое.

0

4

Год спустя.

Здание Зималетто появилось как всегда неожиданно - вынырнуло из-за поворота. Почти год они каждое утро подъезжают к нему, и каждый раз оно предстает взору неожиданно. В то далекое время, когда они , еще молодые и задорные подъезжали к нему – на машине, на маршрутке, на троллейбусе – кто как – такого явления не наблюдалось. Тогда вокруг него не было высотных домов. Да еще год назад оно было единственным , и видно его было издалека, а теперь рядом снесли старые дома и вовсю идет строительство высоток – строительные леса, ограждения закрывают обзор.
Ждановы, как всегда  не спеша,  вышли и из машины  - а ведь опаздывали - и направились к входу. Потапкин, верный и бессменный страж, уже ждал их на крыльце
- Сергей Сергеевич, какие новости? – приветствовал его Андрей
- Все в полном порядке! Екатерину Валерьевну уже ждут налоговики, Глеб Павлович принимает новое оборудование – они с Николаем Антоновичем на заднем дворе. Роман Дмитриевич еще не приходил…Да вон его машина, - Потапкин обрадовано показал на приближающийся мерседес. Опоздание вице-президента он воспринимал болезненно, как свое личное.- Он  из Соргино  едет, а там пробки всегда.
- Он же не там живет? Или переехал?
- Андрюш, он дочку отвозит утром на каток – она фигурным катанием занимается. А потом в школу везет – как раз в обеденный перерыв успевает…
- То-то он такой замотанный… Я думал работы много…
- Он другой раз и не обедает, - встрял в разговор Потапкин.
Катя делала ему из-за спины мужа отчаянные знаки, чтобы не говорил лишнего, но того уже понесло!- Забрать-то с тренировки тоже надо…
- А что же Юлиана?  - Жданов посмотрел на жену, и она опустила глаза. У них в семье так не принято. Она не беспокоит Андрея такими вопросами, сама решает. С помощью няни, конечно…
- Юлиана вся в работе… Но они ищут подходящую женщину!
- У них же была?
- Да, но она больше домработница. И повариха… Когда ей еще и ребенка возить.
- Нда.. – только и успел сказать Андрей, а к ним уже приближался Малиновский. Он и, правда, выглядел усталым уже с утра
- Приветствую всех! Помнится, раньше женсовет у входа загорал, а теперь руководство…
- Тебя увидели, ждем..
- Я думал, один опоздал.
-Мы тоже сегодня провинились… Сергей Сергеевич, запиши нам опоздание!
- Это как же? Это вы же… - Потапкин еще осмысливал услышанное, решал, куда его отнести: к шутке или к серьезному высказыванию, - а они уже скрылись за стеклянными дверьми.
На ресепшине молоденькая девчушка поправляла макияж, продолжая всхлипывать.  Ее приняли совсем недавно. Она уже пятая на этом месте – никто не может лучше Тропинкиной справляться с кавалькадой телефонов, имеющих особенность звонить одновременно.
Жданов, не останавливаясь, пошел к лифту, а Катя задержалась
- Что случилось, Женя?
- Вас нет… а все идут… я говорю… а они…
- Успокойтесь! Попейте водички! У вас есть минералка?.
- Есть…я сейчас…Меня уволят?
- Ну что за глупости. За что Вас увольнять? Расскажите, кто пришел, кто недоволен?
- Сначала с налоговой пришли. Но они ничего, они сказали, что сами раньше пришли, чем договаривались Они в бар пошли, кофе пить.
Потом – она заглянула в свои записи – Зорькин пришел, Н.А. Он и вовсе на производство, к Глебу Павловичу. Я позвонила, его встретили.
А потом… А потом… Женщина пришла… К Андрею Павловичу… Я говорю, нет его еще, а она…не слушает. И не представилась… И документ не оставила… И на лифт… Я не успела…Я потом Марии Алексеевне позвонила. Она сказала, что разберется.
- Вот и хорошо, раз Мария  на месте! И нечего плакать… Работайте спокойно.
Катя поднялась на административный этаж, заглянула в приемную. Тропинкина, увидев ее, замахала ей руками, приглашая подойти ближе.
- Катька! Ой, Екатерина Валерьевна…
- Да ладно тебе…Мы же друзья. Кто тут у нас?  Что за гостья? Модель из бывших?
- Хуже! Сядь, а то упадешь – Кира Юрьевна пожаловала…
  - Кира? Что ей надо?
- Не знаю, она мне не докладывала, как ты можешь догадаться.
Велела в кабинет ее пропустить. Я, говорит, там подожду.
Я и растерялась… Но потом в конференц.зал ее провела. Кофе подала…А как Андрей Павлович пришел, она прямиком к нему и дверь закрыла. Тихо вроде… не кричат…
- Дела…
- А вы чего опоздали? Пробки?
- Нет… Мы так…Машина не завелась…

Не говорить же Машке, что они элементарно проспали! Она  проснулась рано, еще до будильника. Завтрак приготовила, детей собрала в школу. Отправила с няней – та пришла как раз, - и разрешила ей до обеда отсутствовать – дела у нее…
Зашла в спальню Андрея будить, и решила и сама еще подремать полчасика – время позволяло. Прилегла, а он оказывается и не спал… Хотели только в обнимку полежать… ну и поцеловаться… Да разве же остановишь его! И все равно, успели бы, да уснули. Так сладко спалось…

- Машь, я у себя буду. Налоговиков пригласи.
- Хорошо, приглашу и провожу… Их потом в бухгалтерию?
- Потом – да… Я сама провожу… А ты…
- Я к тебе потом зайду, расскажу, что услышу…

Андрей сам ей  рассказал. Как только Кира ушла, зашел в кабинет жены, и рассказал. Он давно уже понял,  что женщины,  даже очень уверенные и в себе,  и в своем мужчине, даже очень умные и логичные, как только появляется на горизонте другая женщина – любая – навостряют уши, собирают в них все, что к ней относится, перемешивают в своем мозгу в невероятную кашу и выстраивают затем еще более невероятную историю. Так что лучше рассказать самому! Тем более что секрета никакого нет.
Кира решила вернуться. В Лондоне ей, что одной делать? Маргарита давно уже в Москве живет, а Кира ведь все эти годы и не работала толком, только Павлу помогала. Одной ей там смысла нет жить. И средств нет.
Хочет работать в Зималетто… Не столько она, сколько Александр – ему нужен свой человек в компании, чтобы держать руку на пульсе – об этом онане говорила, это он сам так подумал.
И он не может ей отказать – она акционер Зималетто,  а в принятом еще основателями компании Павлом Ждановым и Юрием Воропаевым уставе компании говорится, что любой акционер имеет право работать в ней…
- Кать… Ты расстроилась?
- С чего ты взял? Я давно тебя не ревную… Тем более к Кире…
- Вот и замечательно! Обедать пойдем?
- Нет, у меня налоговая… Иди с Романом
- Я и сам хотел его пригласить с нами пообедать – в свете утренних познаний…
- Вот и идите! А мне пусть Маша принесет кофе и пирожное. Нет, два кофе, и два пирожных!

Машка принесла не только кофе, и не только пирожные! Еще и коньячок прихватила, и бутерброды – гулять так, гулять… Она правильно оценила обстановку – только кофе не разговорит  Катю, а ей нужно выговориться.
- Маш, ты чего это принесла?
- А что? В кои веки посидим… Поговорим… Ты что не пошла обедать с мужем? Поссорились?
- Нет, мы не ссоримся… почти… Он с Малиновским. Пусть поговорят.
- И покормит пусть Ромочку! А то он совсем исхудал. Весь в заботах семейных.
- И не говори…
- Ты вот скажи мне, Катерина Валерьевна, за что любят таких, как Юлиана? Она же о нем совсем не заботится…
- Кто бы говорил! У тебя грехи похуже, а Федор все терпит.
- Это все в прошлом! Теперь я примерная жена.
- С каких это пор?
- А с тех самых, что квартиру заимели. Раньше в одной комнате ютились, сын подрастал. Какая там любовь? А мне только субботнего секса мало…
- Почему только субботнего?
- Ну как же… Егорка утром в школу уйдет, а мы дома… Пользовались моментом. А теперь у нас спальня своя – никто не мешает.
- Я рада… За Федю…
- Спасибо Андрею Павловичу! Если бы не кредит, нам бы не осилить покупку квартиры.
- Это же кредит, а не подарок. За него расплачиваться надо.
- Выплатим! Теперь и Егор работать будет – тоже Жданову спасибо. Помог его устроить на хорошее место.
- Ты не обижаешься, что он в Зималетто его не взял?
- Ты что! Я же понимаю…Разговоры пойдут…Вот ведь какая история: Глеб не похож на Павла, и Андрей не похож, а Егорка – похож…
- Природа… Маш,- Катя замялась и лихорадочно думала, как изменить вопрос, который уже не хотела задавать. Но ничего не придумывалось, и спросить все же хотелось, а тут еще Тропинкина, почуяв «жареное» напирала.
- Кать, ты  что спросить-то хотела?  А? Кать?! Да не молчи ты! Самой же легче станет.
- Это ничего не значит, Маш… Это любопытство просто женское…
- Ну?
- Ты сына Киры видела?
- Видела один раз . На похоронах в прошлом году. А ты не видела, что ли?
- Нет. Мы не рядом стояли…
- Ну да, народу много было…
- И… на кого он похож?
- А! Вот ты о чем! На Киру он похож.
- А еще на кого?
- Больше ни на кого! На Андрея точно не похож – он светлый, белесый какой-то…Не только волосы, но и брови, ресницы светлые, а кожа прозрачная будто…А ты все же думала?..
- Нет, что ты! Андрей же сказал…
- А я когда узнала, что он Жданов, да еще и Павлович… Грешна! Подумала…
Нет! Что ты! Не на Андрея! На Павла подумала – вот думаю тихоня… А в тихом-то омуте много чего водится…
- Это Павел – тихий омут?
- И Павел… и Зималетто…Сколько кабинетов, сколько шкафов, и в каждом – свой скелет…
- Верно говоришь – что ни человек, то тайна… Теперь вот Кира…

                                     Кира.

Вот и встретились. Ни тени радости, ни участия, ни интереса:зачем приехала? Полное равнодушие! А ведь были когда-то близкими людьми… Относительно. Душевной близости никогда не было – работали вместе, но его интересовала сама работа: производство, соперничество с другими компаниями, завоевывание рынка , ну и прибыльность, конечно. А ее интересовало то, что сопутствовало их работе: престиж в обществе, приемы, фотосессии…
И любовь у них была разная – если была…
Она любила его как человека, дававшего ей возможность быть в престижном кругу московского бомонда, вести светскую жизнь, красоваться рядом с таким красивым и успешным мужчиной. И получать удовольствия… Тайны в этом нет – он был прекрасным любовником. Она бы может и удовлетворилась этим, но все вокруг давно их поженили – этого требовало развитие событий, и она стала настаивать на свадьбе – быть вечной невестой, «старшей» любовницей  становилось неудобно - на нее скоро пальцем начнут показывать!
А он полюбил! Не ее…Совсем другую,  невзрачную женщину, не похожую на женщин их круга -  свою помощницу. И бегал за ней как мальчишка, переживал их размолвку как трагедию, искал ее повсюду, поехал даже за ней в Египет…Оттуда они вернулись счастливые – простили друг другу взаимное предательство. Ей, Кире, он бы такого не простил, а  Катю и виноватой не считал, хотя из-за нее  остался вне компании.
До Египта она,  глупая, все еще надеялась вернуть Андрея – ему плохо, она его пожалеет, обогреет, и он останется с ней. Но нет! Все пошло не так, как она придумала.
Андрей ушел, окончательно, а она уже не от любви, а из злого упрямства хотела если уж не вернуть его, то помешать его счастью с Пушкаревой.
Тогда это и случилось. Ей было очень плохо. Она пила в баре, уже много выпила. Он ее увидел. Увел. Утешал. Она не помнила слов, какими он ее утешал. И как это произошло, она не помнила тоже. Они практически и не разговаривали – все произошло без слов… Не то, что о любви, вообще без слов!

О ребенке не могло быть и речи – она должна была избавиться  от него! Но в это время Андрей собрался жениться на Кате, и она не вытерпела! Пошла ва-банк…Думала, он испугается… думала, Катя от него откажется…Заигралась. Время было упущено.
Перед Павлом и Маргаритой она разыгрывала брошенную жену – они верили, надеялись, что Андрей одумается… Позволяли ей жить у них на правах невестки. И сына ее считали своим внуком. Маргарита иногда смотрела на него подозрительно, но пойти против мужа не решалась. А Павел,  изгнав из своей жизни сыновей – она знала и о Глебе, и о Сашке - всю нерастраченную любовь направил на внука. На якобы внука… И к ней он относился по особенному: вдруг замолкал, глядя на нее, становился отрешенным. Смотрел на нее, а видел явно не ее…
Она практически и не работала -  помогала Павлу и жила на всем готовом. И думала, так будет всегда. А он умер…
Еще на его похоронах она вела себя как невестка – не почувствовала, что без Павла все изменится.
Конечно, все изменилось!  Маргарита уехала в Москву, дом подарила Ждановым. И ей пришлось уехать из Лондона. Андрей с семьей будут периодически приезжать туда – как им жить вместе? И одной не жить – не по средствам…
Павел не оставил завещания… И теперь ей не на что надеяться – ее сын официально не является ни сыном, ни внуком Павла. Он только позволил записать его на свою фамилию, а в графе «отец» стоит прочерк…

Кристина как-то умудряется жить на дивиденды, по миру даже ездит, а она так не умеет, ей своих денег не хватает… Собственно, она и не одна – сын почти взрослый, на него тоже много средств уходит. Вот и пришлось вернуться в Россию.
О том, чтобы работать в Зималетто, у нее и мысли не было. Это все Сашка.
Она попросила его найти ей работу, а он буквально заставил ее вернуться в компанию – хочет  знать о делах в компании изнутри… В шпионки ее определил. А куда деваться? Хорошо, хоть сына обещал выучить. Может,  даже за границей – сам он Гарвард окончил… Павел его выучил на свои средства…
Такие невеселые думы думала Кира, сидя в одиночестве с бокалом вина – уже не первым. Сын общался по Skyp с английскими друзьями. В Москве у него друзей пока  не было, и вряд ли они скоро появятся – он говорил по-русски, но думал по-английски.
Вспомнила свой сегодняшний приход в Зималетто. Пришла как хозяйка – накричала на секретаршу с ресепшина, хотела, как раньше без стука зайти в кабинет Андрея.
На этом хозяйские замашки пришлось  прекратить – Тропинкина ее не испугалась, и в кабинет не пустила, предложила подождать президента в коференц.зале. Вежливо, но не пустила… Зато улыбалась, как дорогой гостье, кофе принесла, поинтересовалась, не нужно ли чего, предложила каталоги последних Показов посмотреть. Как ее Андрей сумел так облагородить?
Напоследок Катин взгляд вспомнила. Обеспокоенный! Боится ее?
А она еще не решила, как станет жить – будет ли она своим присутствием отравлять им существование, или смирится со своей участью,  и будет просто работать, просто жить, и надеяться, что судьба даст ей шанс стать счастливой…

          Андрей.

Наконец-то закончился этот необычный день. Хотя, что в нем необычного?
Проспали утром!  Он-то проснулся задолго до будильника. Смотрел на него и ждал момент, когда нужно будет прихлопнуть его своей нелегкой рукой,  чтобы не потревожил сон жены – ей вчера нездоровилось, и уснуть она не могла долго. Он уж хотел усыпить ее обычным своим способом, но не решился, а сама она не позвала -   ей же не здоровилось. Вот и пусть  поспит! А завтрак он сам приготовит! И детей в школу проводит! Занятый своими благородными мыслями, он пропустил момент, когда Катя сама встала и отключила будильник – чтобы он поспал. Пришлось глаза закрыть…
А потом она пришла…Прилегла – рано еще на работу…Он ее за плечико взял, а она к нему придвинулась. Не повернулась, а придвинулась…Близко так…спиной к его груди… Кто же тут выдержит?  Руку с плечика на грудь ее переложил… Обнял  крепко-крепко! Так, что не осталось между ними ни миллиметра…Вся она слилась с ним, все ее изгибы-выпуклости точнехонько вошли в его изгибы-впадины и наоборот… Так бы и лежать не шелохнувшись… Только бы до губ еще дотянуться… И все! И лежать…и пить ее  губами… и дышать ею…
А потом уснули – надышавшись и напившись любовью. И проспали…
Необычное утро получилось…

В начале рабочего дня был разговор с Кирой. Хорошо поговорили. Он не сорвался, спокойно ее выслушал. Немного равнодушно получилось, но как уж смог – он не артист.
Она приготовилась, видимо к наступлению, отстаивать свои права приготовилась, а он сразу согласился принять ее на работу, на прежнюю должность, и она растерялась, не знала, как ей вести себя дальше. Он воспользовался ее растерянностью и отравил к Малиновскому принимать дела. -  Роман  временно занимался и продажами тоже.
Обедали с Романом вдвоем – Катя  не пошла, дала им возможность поговорить.
Секретов нет никаких, они с Катей вопрос об акциях еще год назад обсуждали, и Роману он вскользь говорил, но конкретно поговорить не получалось – в офисе дел много, а после работы домой торопились – теперь у них семьи.
Дело еще в том было, что Малиновский только недавно перешел окончательно в Зималетто – заканчивал дела в Никамоде. Могла это сделать и Катя, но тогда Жданов остался бы без экономиста на какое-то время -  Ветров ушел вместе с Александром.
Фирму свою они все же закрыли. Судили, рядили, прикидывали так и эдак,  и все-таки решили, что Николай один  не справится. Нет у него опыта руководящей работы. Это особый дар. Можно быть гением – исполнителем,  и не уметь  распределить работу и спросить за нее с исполнителей .
В результате решили объединиться с Полянским, влиться в его фирму со своими активами, а он согласился дать Зорькину должность финансового директора – его финансист на пенсию собрался.
Оба будут довольны! Он в этом уверен. А пока Николай занимается контрактами на поставку оборудования, в частности и для Зималетто.

Малиновский с радостью принял предложение стать вновь акционером компании, а предложенному количеству акций даже удивился – не рассчитывал , что будет их так много
- Андрей, ты хорошо подумал? Я твой друг, но не родственник…
- А это не только тебе. Здесь и доля дочери Юлианы  Она ведь прямая наследница.
- Да, но мы… Юлиана…
- Я вам очень благодарен, что не обнародовали это. Для матери это был бы удар. Поэтому я так решил. А ты объясни Юлиане.
- Она будет довольна.
- Я тоже.
- Значит, начнем  в прежнем составе? Как в былые времена?
- Не совсем в прежнем… Еще Глеб прибавился.
- Настоящий семейный бизнес, - усмехнулся Роман
- С дружескими элементами – улыбнулся Жданов.
Уже в машине, возвращаясь с обеда, он все же посоветовал другу – это был тот вопрос, из-за которого Катя не пошла с ними обедать.
- Ром… ты бы это… приструнил жену. Что это она на тебя все домашние дела и заботы взвалила.
- Палыч! Она такая, и другой не станет. И я ее люблю – такую! А когда любишь, хлопоты не в тягость. Судьба у меня значит такая.
- Не надорвись, - буркнул Андрей. Роман не ответил – на этом и закрыли тему.

Такие вот необычные разговоры были сегодня

После обеда зашел к Катерине. Они с Тропинкиной  уже перекусили и теперь беседовали. Мария, увидев, что он вернулся, быстренько убралась вместе с разносом и использованной посудой: разовыми тарелочками, чашками  из под кофе.
Он машинально оглядел стол – присутствовал запах спиртного – но ни бутылки, ни графинчика не увидел. Видимо пили кофе с коньяком. Да если и просто коньяк, что в этом запретного? Иногда это необходимо, чтобы снять стресс.
- Кать?!
- Все нормально! Все хорошо, Андрюш. Налоговики уехали, замечаний  существенных  нет. Колька звонил – с оборудованием тоже все в порядке.
- Ты поела?
- Да, перекусила…  Мы вот с Машкой молодость вспоминали…
- Ты  насчет  Киры не волнуйся! Я смогу держать ситуацию под контролем. Только работа, и никаких личных отношений…
- Я и не волнуюсь. Будем работать!

Кира не нарушит покой в их семье!  Несколько необычна такая убежденность, но они оба уверены в себе и друг в друге.

Вот и весь день – ничего необычного.
И вечер в кругу семьи будет самый рядовой – долгий ужин, во время которого они будут делиться новостями, дети наперебой будут рассказывать о своих детских проблемах: не запускается новая компьютерная игра у сына,  а подружка дочери наябедничала  учительнице, а некто Вася дернул больно за волосы…Она его конечно огрела книжкой по голове… А он потом нес ее портфель… Растут дети, так незаметно и внуки появятся
После ужина все переместятся в гостиную – будут смотреть фильм «для семейного просмотра» - Маргарита их снабжает дисками! Принимает, таким образом, участие в воспитании. Или разбредутся по своим комнатам – кто в Интернет, кто на телефон, а кто- с книжкой на диван… Сам он любит  сидеть в кресле с газетой – вроде читает, а на самом деле,  прикрывшись газетой, как щитом, слушать звуки дома: дочка щебечет по телефону – с подругой, или уже с другом? Сын кричит от восторга – значит, перешел на новый уровень в игре… Шелестят страницы – то быстро, то вдруг недолго замолкают – задремала видно жена… Устала за день…Пусть отдохнет… перед сном! Тогда там, за заветной дверью  спальни,  их будет ждать волшебная ночь.
Если не сегодня, то завтра обязательно!
Эта уверенность и есть основа их счастья!
Никаких тайн. Никаких секретов. Ничего необычного.
Тихий омут семейного счастья…

Конец

0

5

"Тихий омут семейного счастья"...
Сколько же Андрею пришлось разгрести с многочисленными неожиданными , вновь появившимся братьями и сестрой. С ума сойти. Молодец, что оградил этого маму.
А Павел получился такой гад, если скрывал от общественности  самого законнорожденного сына, первенца  Глеба. И в то же время старался не оставить без помощи. Хоть какой-то, но это скорее напоминало откуп.
И почему так не любил Андрея? Понятно ведь, как он всегда был к нему холоден.
А сын Киры, уж не его ли? Ведь она так похожа на самую любимую женщину.
Спасибо , Люда. Прочитала ночью. С утра вновь  начала бредить себе  душу. Чего только в жизни не бывает.

0

6

Спасибо, Розалия, за внимание к моему творчеству!Приятно сознавать, что твои истории волнуют еще кого-то.

0

7

Спасибо, Людочка ludakantl за великолепное произведение "Тихий омут".  :flag:  Очень жизненно. Прекрасно описаны герои и их судьбы, захватывающе.  :flag: http://s2.uploads.ru/t/60Ekc.gif
Андрей самый настоящий мужчина и отец, о котором можно только мечтать женщине. Но таким он стал только благодаря любви Катеньки к нему и то что сам очень сильно любит ЕЁ - свою женщину. Судьба благосклонно свела их души, а взаимная любовь и мудрость их обоих позволила создать ТИХИЙ ОМУТ их жизни в любви и согласии.  http://sg.uploads.ru/t/phNyE.gif
Спасибо ещё раз за доставленное удовольствие при прочтении этого изумительного произведения.
Желаю вам здоровья, счастья, любви, удачи и творческого вдохновения.  :flag:
Пишите по теме НРК, у вас восхитительно получается, а тема неисчерпаема. Читать ваши произведения легко, приятно, стиль изложения великолепен.  :flag: http://s7.uploads.ru/t/EI9gR.gif
Ждём-с новых произведений в 2017 году по НРК. http://s4.uploads.ru/t/5ubhK.gif :flag:http://s3.uploads.ru/t/RZKAY.gif

Отредактировано РусаК (2017-08-03 02:33:06)

0

8

Умирает Павел Олегович Жданов, в связи с этим открывается столько тайн! Оказывается Павел был совершенно другим человеком, чем представлялось общественности, родным и близким. Старший Жданов карьерист, способный на подлость, в своей жизни не раз предавал, и друга и жену. Он стыдился своего первого брака с Ольгой Уютовой, скрывал его от всех, и то, что у него есть старший сын Глеб тоже. Собираясь жениться на Маргарите, параллельно крутил роман с женой друга, Ольгой Воропаевой, держал в тайне, что Александр Воропаев его сын! Никто не знал, что Маша Трапинкина своего Егорушку родила от Павла, и что у Юлианы дочь, тоже от него! Вся эта информация ошарашила Андрея, как он думал единственного сына, а оказалось... А ведь и он, Андрей Жданов, чуть было не повторил судьбу отца! Если бы он женился на Кире – из-за компании, из-за ее голоса на Совете Директоров, все пошло бы именно так: он стал бы ей изменять… Да он и так ей изменял, и не мало! Как же повезло ему, что есть у него Катя, что простила она его и поверила… Андрей так её любил, как и представить не мог раньше! Он благодарил судьбу, что послала ему это необыкновенное чувство!
А вот Кира повторила судьбу матери, как и та, она нагуляла ребёнка, а всем выдавала, как сына от Андрея. Но Жданов младший твёрдо знал, что это не так!
Интересная и поучительная история! Спасибо Людмила!
http://s3.uploads.ru/t/xRKWw.png

Отредактировано Мадам - МАСКА (2017-07-07 00:28:11)

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Тихий омут