Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Мой негодяй. Любимый...


Мой негодяй. Любимый...

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Название: Мой негодяй…
Рейринг: PG13
Пейринг: Катя / Андрей
Герои: Катя, Андрей, Кира, Миша, и др.
Жанр: мелодрама, альтернатива НРК

                                             Глава1.

В кругу семьи она называла его негодяем. Не сама называла, а позволяла другим так его называть. Другие – это родители и друг Колька. А как она могла не соглашаться с их определением его сущности? Со стороны все так и выглядело: негодяй-начальник соблазнил свою помощницу-секретаршу и бросил с ребенком. Никто же не знает, как все было…

А было все замечательно! Волшебно все было - как в сказке!
Она сама в него влюбилась! С первого взгляда…
Как только увидела, подняв взгляд от пола, с которого собирала пирожное, так и поняла, что не сможет не полюбить эти насмешливо, но добро улыбающиеся глаза, эти губы, с которых льются бархатные звуки, и слова приказа кажутся просьбой.
Он стоял, засунув руки в карманы брюк, покачиваясь с пятки на носок, улыбаясь и прося-приказывая, а  она смотрела на него, не в силах оторвать взгляд, прощалась с разумом и  наполнялась любовью…
Она жила этой любовью во время быстротечных рабочих дней, и в долгие выходные дни, и каждой ночью.
Ночи были полностью в ее власти.  Никто и ничто не отвлекало ее от дум о нем.  Такая жизнь казалась ей счастьем – что еще можно пожелать, если он всегда с ней, в ее сердце и душе? Но она ошибалась. Желания имеют свойство изменяться – и качественно и количественно. Своей любви ей было уже мало, хотелось получать и от него если не любовь ( это совершенно невозможно – кто он, и кто она?), то хотя бы знаки внимания. Очень хотелось! Ее же еще никто не любил…
Поэтому она и бросилась, как в омут, в его объятия.

А он… Почему он вдруг обратил на нее внимание? Наскучили стандартные (90-60-90) модели, черно-бело-рыжие блондинки? Надоела умная, изящная, вызывающая своей правильностью и всепрощением оскомину,  Кира? Экзотики захотелось?
Да нет, пожалуй… Увидел он в ней хорошего человека: преданного, доброго, понимающего, готового помочь. Больше-то ему никто не помогал.
Мать делами компании не интересовалась, да и его личными  тоже. Для нее главное, чтобы вел он здоровый образ жизни: как минимум, не пил и  не ввязывался в драки, и как максимум, возвращался к Кире после любовных интрижек. С Кирой связывались ее  надежды и чаяния на счастье сына – Кира самая достойная пара ее сыну.

Друг Малиновский, конечно же, всегда был на его стороне, всегда соглашался с его идеями, но разве это помощь? Иногда важнее отговорить, не дать сделать неверный шаг, а Роману это не дано – соглашаться проще.

Отец «кинул» его в президентское кресло, как кидают в воду не умеющего плавать – побарахтается, и выплывет. Если научится… Он и барахтался один на один со своим неумением, нехваткой опыта,  неуемным азартом, и желанием доказать всем, и прежде всего отцу, что он занимает это кресло по праву.

И только она, Катя, его понимала, только она помогала ему быть сильным.
Он с готовностью принимал ее помощь, ее обожание и… любовь! – не дурак же он, чтобы не видеть того, что очевидно!
Он привык брать от жизни все, что давало наслаждение, приятность, веселье. Бесконечный ряд моделек, офисных барышень, и других  женщин, с которыми его знакомил  Малиновский – самому ему было лень заниматься поисками, проще было соглашаться или нет с тем, что предлагал Роман. А вот расставался он всегда сам, причем, довольно скоро, не давая себе возможности привыкнуть, сблизиться душой,  и тем более – влюбиться.
Расставаясь с подружками, он всегда возвращался к Кире. Каждый человек должен иметь место, куда он при желании в любой момент  может  вернуться. Это мог быть его дом, семья, Родина, Земля, наконец. А у него это была Кира, его вечная невеста, мечтающая стать его женой и,  соответственно, «первой леди» компании, но до сих пор ею не ставшая.
Это  было удобно и привычно. Кира была его тихой пристанью, где он отдыхал от любовных страстей. Между ними тоже когда-то были страсти, но это было  давно,  и в это почти и не верилось.

Катю он тоже «взял» - а почему бы нет? Это только Кира была уверена, что между ним и Катей ничего не может быть: «Кто он, и кто она?» Да еще Малиновский считал, что ему для общения с Пушкаревой нужен допинг: виски, фотография Волочковой, или, на худой конец, темная комната.
А все было вовсе не так! С Катей у него все прекрасно получалось и без допинга. Она конечно не красавица, но у нее столько других  достоинств, что некрасивость и «немодность» отходили на задний план. Она была женщиной! Неумелой, робкой, но любящей его женщиной! А это немало… Ее любовь открывала в нем укромные уголки души, о которых он порой и сам не догадывался – разве мог он предположить, что может быть благородным рыцарем? Или терпеливым утешителем? Или…Да рядом с ней он был не он, а какой-то принц на белом коне!

                                                     Глава 2.

Теперь у нее есть, что вспоминать длинными, бессонными ночами! У нее нет бессонницы, она прекрасно бы уснула, если бы сама не удерживала себя от сна, ведь ночь – самое плодотворное время для мечты и воспоминаний. Вспоминала она его, Андрея, и о нем же мечтала. И если раньше мечты были эфемерные, не связанные ни со временем, ни с пространством – она просто представляла себя рядом  с Андреем, а, как и что произойдет между ними, оставалось загадкой.
Теперь же мечты-воспоминания обрели реальность – две ночи! Две восхитительные ночи, лучше которых не было ничего в ее жизни!
Она укрывается одеялом с головой, чтобы привычные атрибуты комнаты не отвлекали ее. В темном пространстве под одеялом, воспоминания оживают, приобретают форму и краски – немое кино, да и только!

Первый раз он привез ее в гостиницу. Она растерялась, не ожидала такого…Не так она была воспитана! Положение  любовницы для нее было неприемлемым, а тем более свидания в мотелях. Разум «правильной» девочки требовал немедленно вернуться домой, и больше никогда! Никогда не отвечать на такие его предложения! Но когда в душе любовь, разум сдает свои позиции. Она осталась. Более того, она призналась ему в любви! Сама призналась, первая…Было стыдно и страшно, но и держать любовь в запертой душе не было сил… Признание стоило того! То вознаграждение, что она получила, компенсировало все ее страхи и сомнения – она была любима!
Такое невозможно изобразить, сыграть. В эти минуты он любил ее  -  у нее не было сомнений!
Его руки… Ласковые, сильные, умелые.
Его голос…Он звучал так искренне. Слова были такие нежные, проникновенные, только ей предназначенные – такое он не мог сказать никому другому.
Его губы… Такие требовательные и одновременно просящие. Поцелуи обжигали кожу, приводили в трепет все ее существо, рождали желание – она и не предполагала в себе такое!
Его…
Можно перечислять до бесконечности – в нем все было прекрасно, и она любила его всего целиком, и каждую его клеточку отдельно.
Эта ночь – лучшее, что было в ее жизни! Но потом была другая ночь, такая же восхитительная, и уже она претендовала на лучшую в жизни, а что будет потом, после следующей ночи? Она же будет? Они же теперь не расстанутся никогда? Если он сказал, что любит…
Она так верила в свою и его любовь, в их совместное счастье, что не замечала его пылких взглядов на других женщин – а их  в модном доме столько… Красивых, обаятельных, раскованных и без предрассудков!
И на злобные взгляды Киры не обращала внимания, – какое ей дело до его невесты? Если он ей изменяет, значит, не любит. Так, как любит ее…
Так она думала.

                                   Глава 3.

До третьей ночи дело не дошло. Наступил день, который стал для нее чернее ночи.

Уже вторую неделю она плохо себя чувствовала: кружилась голова, подташнивало по утрам, постоянно хотелось спать и плакать. Хорошо, что Жданова не было в эти дни -  уехал в Лондон, навестить  родителей.

В новогодние праздники погостить у них не получилось – Кира захотела отметить зимний праздник на жарком острове - это же так эксклюзивно! Это подогреет их остывающие отношения! Ее планам не суждено было осуществиться – жара не растопила душу жениха, он оставался холодно-равнодушным…
Теперь Кира делала вторую попытку. Она сговорилась с Маргаритой, и та устроила праздник – тридцать пятую годовщину их свадьбы с Павлом, на котором сын с невестой обязаны были быть. И не день-два, а целую неделю – такова была программа торжества.

То, что он  не видел ее в таком состоянии, было для Кати  главнее даже того, что поехал он не один, а с Кирой. Не ревновала она его к Кире! Не видела в ней соперницы. А к Волочковой ревновала, хотя уж она-то точно не соперница! Почему ревновала? Собственно не к самой балерине ревновала, на ее месте могла быть и другая женщина. Ревность возникла потому, что только накануне они провели замечательный вечер! Были в ресторане, она на коленях у него сидела, а он теребил бантик на ее блузке…И говорили, говорили… О работе, о детстве, о родителях… Ему тоже было интересно, она это видела! Особенно когда она о  детстве рассказывала
- Кать, ты что, никогда двоек не получала?
- Нет, - смеялась она, - и даже троек не было ни одной. И четверки по пальцам можно пересчитать.
- Ты что же, только уроками занималась?
- Ну, почему, книжки читала, в кино ходила с Колькой.
- А Колька это кто? Твой бой-френд?
- Нееет ! Никакого «френда» у меня нет. То есть «боя» нет. А френд есть – Колька друг мой, с детства.
- А дискотеки? Вечера? Другие развлечения?
- Это не для меня… Что мне там делать? Стенку сторожить?
- Почему сторожить? Танцевать!
- Колька не умеет, а больше…
- Вы недооцениваете себя, Катенька.
- Андрей…Павлович! Я же смотрюсь в зеркало…
- А если со мной? Пойдете?
- Куда?
- Танцевать! Сегодня только танцевать…

И они танцевали! Уж чего-чего, а танцевать она умела, лучше Андрея танцевала! Никто ее не учил, сама научилась, по самоучителю.
На дискотеки не ходила, а дома, когда родителей не было, включала магнитофон, брала своего любимого медведя – когда ей его подарили, он был больше ее ростом, - и представляла себя золушкой, танцующей на балу.
В ресторане мало кто танцевал, несколько пар переминались с ноги на ногу – не танец, а обнимание только, и они выгодно выделялись среди них, потому что просто танцевали.
Она бы до утра танцевала, но после полуночи он отвез ее домой – о строгом  нраве ее отца в офисе ходили легенды, и ему это тоже было известно.
У подъезда она не сразу вышла из машины, и они еще долго целовались, и если бы не позвонила Кира… Ее звонок отрезвил их, вернул с небес на землю.  Катя побежала домой, на ходу придумывая отговорку для папы: документы готовили для налоговой проверки! Папа поверит,  он налоговую службу уважает. И то, что дочка так много работает, его не смущает. Главное, чтобы не одна возвращалась… Ну а если начальник подвозит до дома, то что же, пусть работают…
Верила ли мама?  Об этом Катя старалась не думать.

Такой вот замечательный вечер был накануне, а утром пришла Волочкова, и Жданов ушел с совещания и любезничал с ней…Как тут было не возмутиться Катерине?
А потом она даже рада была, что так получилось! Если бы не пришла Волочкова, если бы она, Катя,  не приревновала к  ней Андрея, то не было бы второй ночи.
А так она была… Жданов увел ее с выставки и привез на квартиру, как оказалось Малиновского – убедил ее, что это самое безопасное место.
Свидание в чужой квартире – это еще хуже, чем в гостинице, но она согласилась. Дала себя уговорить, потому что… Потому что завтра он уезжал в Прагу! Эта ночь была последняя перед отъездом,  а она… Она очень хотела быть с ним! И дело даже не в постели. Она просто хотела быть с ним! Видеть его, слышать его, чувствовать его руки , дышать с ним одним воздухом, и…не дышать, слившись в поцелуе…

Поначалу он суетился возле нее, пытался не дать ей уйти (как будто она могла это сделать!), и вообще выглядел растерянно. Он и в гостинице был растерян сначала, она отметила это.
Тогда она сама обняла его и поцеловала – неумело, почти по-детски,  но искренно. Неловкость с ее стороны, растерянность со стороны его вмиг исчезли. Он взял ее на руки, а она продолжала обнимать его за шею, и губы их не разлучались…
                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                             
                                     

                                                                *
Он не хотел оставлять ее обиженной, хотя не понимал, в чем его вина – он же ей не изменял, обычный флирт с красивой женщиной, пришедшей к тому же по делу. А даже если бы и изменил? Она ему не жена и не невеста, и не давал он ей никаких обещаний…
Так он уговаривал себя, но кошки в душе скребли. Обижать Катю он вовсе не хотел, а коли уж так получилось, и она обиделась – ну по-другому она понимает жизнь! – он постарался загладить обиду, развеять ее сомнения.
На этот раз все было еще замечательнее! Овальная кровать Малиновского стала ареной танца любви. Они кружили по ней, пытаясь раздеть друг друга,  и одновременно не выпустить из объятий, говорить сокровенные слова и не прекращать поцелуя… Видимо им это удалось! Она очнулась от того, что ей стало щекотно. Открыла глаза и уперлась взглядом в его взгляд
Приподнявшись на локте, он смотрел на нее, близоруко щурясь, гладил пальцами ее руку от запястья до плеча и улыбался ласково и довольно, из чего она сделала вывод, что и ему было с ней хорошо.
Она тоже улыбнулась ему, погладила его немного колючую уже щеку, потянулась губами, чтобы поцеловать, но он опередил ее, притянул к себе властно и сильно и стал целовать…

Если бы можно было сделать так, чтобы эти мгновения не кончались никогда!
Но у нее был строгий папа, а у него – невеста, свадьбу с которой никто не отменял.
В последний момент, уже у двери, она вдруг обернулась, прижалась к нему и зашептала , обдавая жаром его грудь:
- Андрей Палыч… Андрей…Ты самый лучший! Я так люблю тебя…
- Я тоже тебя люблю, Катюш. Ты только не думай обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Вот потрогай, - он взял ее руку и положил себе на спину, - крылышек ангельских нет.

Андрей далеко. У него праздник. А она почувствовала неладное. Даже ее мизерных познаний хватило, чтобы заподозрить такое…Не раз подходила она  к дверям аптеки, даже зашла однажды, но спросить нужную ей вещь не решилась – казалось весь мир будет смотреть на нее укоризненно, и показывать пальцем.
Страдала, мучилась, а вчера все же решилась, купила тест на беременность, и страдания ее стали еще сильнее – тест показал две полоски...
Что с этим делать она абсолютно не знала. Кто  и что мог ей посоветовать? Мама? Отец? Колька? Подруги? Их это не касается. Для них это повод для осуждения и обсуждения.
Только Андрею она может довериться – это же ИХ ребенок.
Сегодня он приезжает. Она пришла задолго до начала рабочего дня и ждала его появления – он все решит!

                            Глава 4.

С ресепшина донеслись радостные визги – значит он приехал! Только молодого президента встречали так радостно сотрудники. Они его любили и обожали! И было за что: не зануда, не буквоед, с пониманием относится и к проступкам, и к проблемам – сам не без них! А еще они его жалели за то, что вынужден терпеть такую невесту, как Кира.
Они не понимали, почему он с ней – ведь не любит, если изменяет,- но предполагали, что их связывают нити   более крепкие, чем любовь – бизнес, например.
В приемной что-то, по звуку  стеклянное,  рассыпалось по полу – не иначе Виктория, увидев президента,  неудачно смахнула со стола свои суперлаки для ногтей.
А вот и знакомые шаги. Ближе…Ближе…На некоторое время затихли – остановился у стола.
Сердце билось все быстрее. Пальцы, сжатые в кулачки, чтобы  унять дрожь, побелели от напряжения. В висках стучало… Зайдет или не зайдет? И как сказать ему?
Мучительно хотелось, чтобы зашел, и было почему-то страшно…
Терзаемая своими мыслями, она не услышала – а так ждала! – как он вошел. Подняла голову, а он перед ней. Улыбается. Протягивает ей коробочку с английским печеньем.
- Катенька, что с Вами? Я Вас напугал? Простите, я без стука…  Я думал, Вы слышали, что я пришел… приехал то есть…
- Я…слышала…Я задумалась…Простите…
- За что же, Катенька? Думать – это правильно. Это хорошо.
- Да… Как скажите…
- Что скажу? Катя, с Вами все в порядке?
- Да… То есть нет… То есть я…
- Катюш, не волнуйся! Давай, по-порядку, - он присел на край стола и взял ее за руку, - что случилось без меня?
Она вымученно улыбнулась, попыталась пошутить
- Не без тебя. С тобой…
- Кать, не говори загадками. Скажи прямо.
- Я беременна…
- Что?! Как беременна? Разве ты не пила таблетки?
От его голоса она вжалась в спинку стула, закрыла глаза – невыносимо было видеть испуг в его глазах.
- Разве я должна была?
- Катя, ты же взрослая! Все женщины как-то предохраняют себя…
- Я не знала…
Слезы подступили к ее глазам – вот-вот заплачет, а он женских слез не терпел.
- Ну, хорошо. Ты успокойся… Мы что-нибудь придумаем… Есть хорошие клиники. Вы же понимаете, Катенька, - он перешел с доверительного «ты» на официальное «вы», - сейчас не время. Скоро Совет… А потом…Свадьба же… Я не могу отменить свадьбу! Кира…Финансовое положение компании… Ты же понимаешь? Ты умница…
- Понимаю…Свадьба…Акции… Можно мне уйти?
- Тебе плохо?
- Плохо… Да, плохо! Очень!
- Идите, Катенька, идите.
И вслед: «Вы печенье забыли, Катенька!» - как удар…

                *
Хорошо, что снег на улице мокрый, с дождем. Капли-снежинки залепляют лицо, тают на нем и стекают горючими слезами…
Она брела по улице не думая, куда и зачем идет – лишь бы уйти подальше от этого места, где был он,  где  была она так счастлива, и где умерла сегодня днем…
Да, она двигается, тело ее живет само по себе, а душа мертва.
На что она надеялась? Что он обрадуется? Задохнется от восторга? Подхватит ее на руки и закружит, зацелует, переполненный любовью и  счастьем?
Почему она решила, что он обрадуется? Она ведь и сама не обрадовалась? Сама испугалась, а теперь обижается на него.
Слезы кончились так же внезапно, как мокрый снег. Небо посветлело и даже некоторые солнечные лучи смогли пробиться сквозь толщу облаков. Она остановилась у скамейки и удивленно огляделась: Где она?  Куда забрела? То ли заброшенный сквер между домами,  то ли просто  двор, заросший деревьями. На скамейке лежала забытая кем-то газета – толстый еженедельник. Она сдвинула ее на край и села – скамья под газетой не намокла.
О чем она думала? Трудно сказать… Она и сама бы не смогла произнести эти мысли вслух – не были они сформулированы, но решение созрело. Ее собственное взрослое решение!
Она оставит ребенка! Пусть по незнанию, необдуманно она позволила ему зародиться, но если он уже есть, то должен жить! Она полюбит его! Не может не полюбить, потому что любит его отца. Все еще любит, хотя он и предал ее любовь. Может быть со временем это пройдет, она забудет его, а ребенок останется – как подтверждение того, что была она счастлива!
А Жданов… Пусть думает, что она вняла его совету. Пусть живет своей легкой беззаботной жизнью. Он не виноват, что она другая, не такая как он. Так бывает. Кажется, в таких случаях говорят: «Не сошлись характерами…» Они не сошлись… Они изначально шли в разные стороны…

Придя домой, она закрылась в своей комнате, достала дневник и стала писать. Она ничего не придумывала и не обдумывала, строчки сами рождались в сердце и ложились на бумагу.
Что это было: стихи, проза или крик души?

Ты забудешь его… Точно. Однажды это случится с тобой, ты может даже будешь не готова… Но когда-нибудь это произойдет…
Ты забудешь его, когда тебе будет уже все равно, где он и с кем, тебе будет просто интересно. Ты забудешь его, когда только лишь при упоминании его имени у тебя не будет сжиматься сердце… Ты забудешь его, когда вспомнишь прошлое с улыбкой, уже без грусти. Только лишь потому, что будешь благодарна ему за то, что это было с вами. Ты забудешь его тогда, когда будет играть та самая  песня, а у тебя уже не будет на глазах слез… Просто красивая песня. Ты забудешь его тогда, когда перелистывая журнал увидишь его фото не с тобой… И улыбнешься… И пожелаешь ему только всего хорошего… Ты забудешь его, когда перестанешь задавать вопросы: «Почему? Кто виноват? Почему так получилось?» У тебя на все будет готов один ответ: «Значит, так надо было. Спасибо, что это было с нами…» Ты забудешь его, когда перестанешь искать в толпе знакомую фигуру, когда проходя мимо огромного здания Его компании, просто подумаешь: «Здесь мы работали. Вместе.»
Ты забудешь его, когда тебе не будет мучительно больно и обидно, когда ты простишь его по-настоящему…
Ты забудешь его. Многие через это проходят. Пройдешь и ты. Верь в себя. Верь себе. Все наладится .И ты сможешь, наконец-то жить и любить дальше…

Мысли иссякли внезапно, почти на полуслове. Она перевернула  страницу, посидела некоторое время, но ничего больше не написалось , и она закрыла дневник, а вслух произнесла:
- Я забуду тебя, Андрей. Я смогу! Но любить не перестану…

                        Глава 5.

Поговорить с Катей до Совета не удалось, оба были заняты подготовкой у нему. Или… Или они сознательно избегали этой темы, оттягивали момент объяснения.
В день Совета он специально пришел задолго до начала рабочего дня, с твердым намерением поговорить, предложить ей реальную помощь. Во-первых, конечно, деньги – в хороших клиниках эта услуга стоит недешево. А во-вторых, адрес такой клиники и рекомендательное письмо.
Клинику и письмо устроил Малиновский, у него везде знакомые девушки.
Не хотелось разглашать Катину тайну, но без друга было не обойтись. До сих пор Жданову не приходилось сталкиваться с такими проблемами, а Роман решал их не раз.
Они обедали в загородном клубе после футбольного матча, и Роман сам спросил его.
- Палыч, ты что смурной такой? Мы же выиграли! Хотя, если честно, ты играл плоховато. Взять тот пас, от Германа – зачем ты сам повел к воротам? Дал бы мне, я же рядом стоял, наверняка бы забил, а ты мяч потерял.
- Да я не о футболе сейчас думаю, не до него мне.
- В чем проблема?  Я могу помочь?
- Только на тебя и надеюсь, - он отодвинул приборы и тарелку с нетронутым кушаньем.- Понимаешь… Катя беременна…
- От тебя?
- А иначе зачем бы я суетился?
-Ты что, с ней, спал?
- А ты будто не знаешь! Сам же ключи от квартиры давал.
- Так это для нее? Никогда бы не подумал… Не в твоем она вкусе…
- Много ты знаешь про мои вкусы.
- Да порядочно. Сам подыскивал тебе подружек, и ты бывал доволен. А тут сам нашел…И какую! И как она в постели?
- Подожди, Ромка, не о том речь. Помоги лучше.
- Чем помочь-то? Жениться на ней?
- Я серьезно, а ты хохмишь.
- Все, я весь внимание! Говори!
- Устроить ее надо… Ну, чтобы избавиться от ребенка.
- Опаньки… Как же ты допустил, Андрюх? У тебя же никогда проблем таких не было?
- С ней все не так… Кто же знал, что она такая наивная. Обычно женщины сами заботятся… И Кира, и другие…
- А она согласна? Такие девушки обыкновенно  рожают.
- Куда она денется. Я же ей не обещал ничего. И свадьба у меня скоро.
- Ты все же женишься на Кире?
- А куда мне деваться? Семейный бизнес… родители давно все решили.
- Сочувствую тебе – и Кира, и Катя… Еще и Совет…Вдруг Сашка прознает, что компания в долгах? Могут тебя с кресла спихнуть…
- Сам боюсь.
- Ладно, так и быть, от одной проблемы я тебя избавлю – клиника будет. Киру ты сам ублажишь, поди не разучился, ну, а Совет… Авось пронесет! Должно же хоть в чем-то повезти.
- Я больше на Катю надеюсь, на ее отчет.

Малиновский не подвел, место в клинике забронировал, и Андрей ждал Катю, чтобы сообщить ей об этом. А она опоздала, пришла перед самым  началом совещания – разговор опять не состоялся.

Совет прошел безукоризненно. Катин отчет не вызвал ни у кого сомнений, наоборот, вдохновил акционеров на ожидание большой прибыли. Александр, конечно, чувствовал подвох – интуиция у него та еще!  Он листал  свой экземпляр и вперед и назад, вчитывался в цифры, но ничего не обнаружил.
При одном воздержавшимся – Воропаеве – Совет одобрил работу президента и продлил его полномочия.
Жданов был доволен настолько, что забыл обо всем остальном. В кабинете хотел обнять на радостях Катю, но та увернулась.
- Андрей Павлович, пожалуйста, выполните мою просьбу.
- Все, что угодно. Катенька! Сегодня Вы в очередной раз спасли меня. Я готов на все!
- Подпишите без отработки, - и протянула ему лист бумаги.
- Что это?
- Заявление. Я увольняюсь
- А как же… Катя, а как же наша проблема? Я уже обо всем договорился.
- А никакой проблемы нет – я ошиблась. Простите, что напугала Вас…
-Это правда, Катя?
- Да, все хорошо! У меня все в порядке.
- Тогда почему ты хочешь уволиться?
- Предложили хорошее место. Рядом с домом. И задерживаться не надо – папа будет доволен…
- А как же… - он хотел спросить, как же их отношения, но передумал – нет человека, нет отношений, нет проблем, - и молча, подписал листок…

                                ***                   

- А жизнь-то налаживается, Ромка! – Жданов схватил друга за плечи, потряс его и даже хотел приподнять от избытка чувств, но тот отстранил его.
- Подожди, чему  ты так радуешься?
- А почему бы мне не радоваться? Совет прошел без сучка, без задоринки, меня оставили в должности президента!
- Это так, эта проблема если и не решилась – компания-то в кризисе на самом деле,- то отодвинулась . А остальное?
- Что остальное? Кира готовится к свадьбе. Я ей не мешаю.
- А Катя?
- С Катей тоже все в порядке!
- Она согласилась? Поехала в клинику?
- Клиника не понадобилась, можешь дать отбой.
- Как так?
- Ошибочка вышла, оказывается, никакой беременности нет.
- Вот как… Она что же, хотела тебя охомутать таким образом? А когда поняла, что не выйдет, пошла на попятную?
- Не знаю… Вряд ли…  Она не такая! Просто ошиблась… Бывает.
- Кстати, она здесь? - Роман кивнул на дверь коморки и понизил голос.- А то мы говорим слишком громко.
- Нет, ушла.
- Ты ее отпустил? И правильно! Такой отчет она сделала.  Заслужила!
- Она совсем ушла…
- Что значит «совсем»?
- Уволилась.
- Почему?
- Не знаю… Сказала, место хорошее нашла…
- И ты ее отпустил? А как же ваши отношения? Или ты ее решил бросить?
- Выходит, она меня бросила…
- Ты огорчен?
-  Да нет… Может и рад даже… Лишние проблемы мне ни к чему.
- Тогда гуляем? Ты опять свободен! Ты опять на коне, мой президент!
- Боюсь, не получится, - замялся Жданов, - я Кире обещал…
- Ты что, Киру не знаешь? Не в первый раз, простит… Тем более, ты же можешь к ней потом приехать, после…Отработаешь программу, у тебя всегда получалось. Она будет довольна, и у тебя развлечение.
И понеслась веселая жизнь…Куда – вот вопрос…

                            Глава 6.

На другом конце Москвы, в старой пятиэтажке на улице Авдеенко жизнь была вовсе не такая веселая – с некоторых пор…
Раньше-то они хорошо жили, дружно – как говорится: «Папа, мама, я – дружная семья!»
Особенно хорошо стало после того, как она устроилась на работу в компанию Зималетто. Достаток появился – она ведь помощником президента работала. Отец успокоился, перестал нервничать из-за того, что не может найти подработку к пенсии, мама не сидела ночами за вязанием – до этого на продажу вязала, чтобы пополнить хоть немного семейный бюджет. Катина зарплата давала для семьи возможность вести достойную жизнь. Машину новую в кредит взяли…
И вдруг она объявляет о том, что уволилась. Родители, конечно, в шоке…
- Катенька…Что случилось? Почему ты уволилась?
- Так надо, мама! Я найду другую работу.
- Найдет она! - Валерий Сергеевич не скрывал своего раздражения, - А о семье ты подумала? Сама же настояла на покупке машины. Как теперь быть с кредитом?
- Папа, я найду работу, и кредит выплачу.
- Доченька, папа прав. Надо было сначала  подыскать место, а потом уж увольняться.
- Так получилось… Я не могла ждать…
- Он что, опять кричал на тебя? Или даже…
- Нет, нет, папа! Андрей Павлович не кричал…
- Темнишь, Катюха. Пожалуй, я сам все выясню! Лен! Неси пиджак с медалями…
- Папочка, пожалуйста, не надо! Мама, скажи ему!

Вдвоем им все же удалось остановить Валерия Сергеевича.
«На этот раз обошлось, - подумала Катя, - а что будет потом?»

А потом она и сама уже стала сомневаться в правильности своего решения. Каждый вечер заходила она на сайт трудоустройства, рассылала резюме по организациям, где хоть кто-то требовался, с утра ездила на собеседования, но увы… Устроиться на работу не удавалось. И это еще никто не знал о ее беременности!  А скоро ее состояние проявится, станет заметным…
Уже сейчас мама  вопрошающе смотрит на нее, когда она выходит из ванной после очередного приступа тошноты, пристально оглядывает ее фигуру, а за столом уже не предлагает ее мясо и котлеты. Значит заметила, что дочка есть их не может… Не сегодня-завтра на зайдет к ней перед сном, и потребует все рассказать. А и не потребует, так Катя сама давно готова это сделать – невыносимо таить все в себе, необходимо с кем-то поделиться.

В такую вот минуту душевной потребности в общении и встретилась ей Юлиана Виноградова. Катя и не поняла, как и почему она все ей рассказала. Только не сказала, от кого ребенок – все же Юлиана- подруга Киры…
- Катюш, а работу ты нашла?
- Нет, нигде не берут. А теперь…когда уже скоро заметно будет…я и не надеюсь…
- Это ты зря! Всегда надо надеяться на лучшее. Как ты смотришь на то, чтобы работать у меня?
- Юлиана… Это было бы просто счастье! Только…
- Что тебя не устраивает?
- Ну, во-первых, я же недолго проработаю, зачем Вам такой работник?
- Это не твоя забота! Я предлагаю, значит, меня все устраивает. А что во-вторых?
- Во-вторых… Ваше агенство  сотрудничает с Зималетто… Жданов… Я не хочу, чтобы он знал!
- Почему? Это его ребенок? Я правильно поняла?
- Нет…Это не он… Это совсем другой человек…
- Не он? Тогда почему ты сбежала? Почему прячешься от него?
- Я не от него, я от всех… От него, конечно, в первую очередь – он считал меня такой правильной, а я… мать-одиночка…
- Все ясно. Но эту проблему мы решим – спрячем тебя от Жданова! Так ты согласна работать?
- Да! Спасибо Вам, Юлиана!

На какое-то время жизнь на улице  Авдеенко  наладилась. Катя опять приносила хорошую зарплату, выплачивала кредит за машину, на работе почти не задерживалась – не то, что в Зималетто! Валерий Сергеевич был доволен! А Елена Александровна все чаще была печальной…

Все раскрылось совсем неожиданно, Катя даже подготовиться не смогла.
Вечером к ним пришла участковая медсестра – шла прививочная компания от нового и «сташного» - так его преподносили СМИ – вируса. Валерий Сергеевич, человек военный и привыкший подчиняться приказу, тут же дал согласие на прививку и за себя, и за своих домочадцев. Елена перечить мужу не умела, промолчала в знак согласия, а Катя вдруг решительно отказалась.
- Катюх, ты чего? Боишься что ли?
- Я… Мне… Я не хочу!
- Что значит, не хочу? Надо, значит надо!
- Я не буду делать прививку!
- Еще чего! Поговори мне! Сделаешь! Болезнь не шуточная!
- Катенька, ты же всегда прививки делала… Не противься…
- Я… не могу…
Медсестре надоело видимо слушать их препирательства, да и времени у нее на это не предусмотрено.
- Вы уж решайте быстрее! Мне еще два дома обойти надо. Если у Вас какие болезни, Вы скажите, я запишу причину отказа
- Я…беременна…

Немая сцена грозила взорваться скандалом, и медработница, почувствовав неладное, поспешила удалиться. И вовремя! Потому что уже в следующее мгновение…

Катя подумала, что крик отца будет слышен во всей округе, но он только  беззвучно хватал ртом воздух.  Лицо его покраснело, глаза налились кровью и выпучились, он цеплялся рукой за столешницу, ища опору, но все равно не удержался, и стал заваливаться на бок. Елена успела подхватить его, и вдвоем с Катей они уложили его на диван.
Когда приехал Скорая,  состояние Валерия Сергеевича было уже гораздо лучше, но Елена настояла на госпитализации – мало ли что… Пусть лучше дочку не видит…
Ну а сама, вернувшись из больницы,  полночи просидела с ней, все пыталась узнать, кто отец ребенка, но Катя упорно отмалчивалась, не отвечала на этот вопрос.
- Катенька, а ты с Андреем Павловичем не говорила? Может, он помог бы? Вразумил бы этого негодяя…
- Мамочка! Что ты говоришь! Я не хочу, чтобы Андрей Павлович знал! Мне стыдно…
- Ну, давай я схожу к этому человеку, или к его  матери, поговорю.
- Не нужно никуда ходить! И говорить ни с кем не нужно! И вообще… Я не хочу, чтобы у моего ребенка был такой отец… А у меня – муж…
- А какой такой? Он плохой человек? Пьющий? Или…в тюрьме сидел?
- Нет, мама, он не пьяница и не тюремщик. Он… Он не серьезный! Ему все легко дается, он привык к беззаботной жизни.
- Люди меняются. Он повзрослеет, осознает, что у него семья, ребенок… Ты его перевоспитаешь! И мы поможем…
- Не хочу! На это вся жизнь уйдет…И будет ли результат? Уж лучше я сама, ни на кого не надеясь…
- Катенька… Так ты его не любишь?
- В том-то и дело, что люблю…
- Не понимаю… Если любишь, недостатки не видишь… прощаешь их… А ты уж больно трезво рассуждаешь…

Мама-мама… Знала бы ты, как нелегко даются твоей дочке такие слова… Как болит ее сердце… Все бы она простила ему, если бы принял он случившееся по-другому…

В больнице Валерий Сергеевич успокоился – под действием лекарств, или от разговоров с женой, которая исподволь внушала ему…
Домой он вернулся совсем в другом настроении:  не упрекал дочь, а старался ее оберегать.

Родители окружили ее заботой и вниманием, но, тем не менее, попыток узнать, кто отец ребенка, не прекращали. Стоило ей упомянуть мужское имя – вспомнить кого-то из Зималетто, или клиента пиар-агентства, они тут же начинали выяснять, как им казалось, наверное, ненавязчиво, не может ли он быть отцом ребенка, или лучше  потенциальным мужем для дочери.
Особенно им нравился Михаил. Он приходил пару раз к ним домой – в эти дни Катя плохо себя чувствовала, и Юлиана отпускала ее с работы, а ему срочно нужно было согласовать смету.
Валерий Сергеевич  сразу почуял в нем родственную душу – он же служил в армии! Ну, а то, что поваром…
А Елену Александровну он буквально очаровал познаниями в кулинарии! А чему было удивляться? Это ведь его профессия…
Андрей бы тоже им  понравился! Когда он говорит о модельном бизнесе, особенно о производстве модной одежды, он так увлекается сам, что и окружающих увлекает за собой, и они уже совсем иначе начинают относиться к моде вообще, и к компании Зималетто в частности.
В кулинарии он конечно, не специалист по части приготовления блюд, но едок отменный, знает толк в изысканных кушаньях, и простые ест с аппетитом – маме  бы понравилось…
В армии Жданов не служил, но этот минус в его биографии с лихвой компенсировался игрой в футбол и умением ценить крепкие напитки – мог  составить отцу  достойную компанию. Не то, что Колька, да и Михаил… Они и к спорту равнодушны, и пить не умеют…
Однако, все эти рассуждения чисто теоретические – Андрей Жданов был в доме Пушкаревых лишь один раз – заходил поздравить ее с днем рождения.
Поздравил… Это был лучший день рождения в ее жизни! Он был с ней! И дома, правда, не за праздничным столом, а с папой, на кухне... А потом в ресторане… А потом… «потом-потом»… номер в гостинице, огромная кровать и их сплетенные пальцы, выключающие свет во всем номере сразу… Волшебная ночь! Может быть, именно тогда и зародилось еще одно волшебство – их ребенок?
Нет, не их! Только ее… У него таких ночей было много, с разными женщинами…
Но ведь он сказал, что «ТАКОГО» с ним никогда не было?
Не было раньше, а теперь было, ну и что? Со временем он бы начал искать другое ТАКОЕ… Он просто не способен на постоянное чувство! И она правильно сделала, что отказалась от него! Все равно бы он ее бросил…
Уж лучше она будет одна растить их ребенка и вспоминать только  то  хорошее, что было между ними…
Чем дальше отдалялось время их встреч, тем реже вспоминала она разговор о беременности, тем чаще ей снились его руки – она буквально чувствовала их!
…Он берет  ее за подбородок , приближет ее лицо к своему, и целует … шутя - в щечку, нежно – в уголки глаз, страстно – в губы…
…заправляет ей за ухо выбившуюся прядь и одновременно гладит ее… и шепчет на ушко такие слова… и целует…в висок, в шею, и дальше, докуда позволяет вырез блузки… А если вырез не позволяет, он сам устраняет это препятствие…
…Подносит ее руку к своим губам… целует каждый пальчик, запястье, ладошку, и дальше, вверх до ямочки у ключицы, а потом…
Его руки были везде, и теперь эти места горят при воспоминании о нем, ждут его новых прикосновений… И она ждет…Знает, что это невозможно, и все равно мечтает об этом и ждет…

Постепенно упоминание мужских имен сошло на нет  - и имен больше не было, и поняла Катя желание своих родителей. И тогда они обратили свой взор на Зорькина…
А что? Каждый день он у них «отирается»… Кушает за двоих или более, с Катериной допоздна в ее комнате пребывает… А чем они там занимаются? Работают на компьютере, разговоры разговаривают, или…
Зорькин в качестве мужа дочери… Такая перспектива их не устраивала! Не такого мужчину они хотели видеть рядом с Катенькой… Парень он, конечно, хороший, и умный. Как друг – незаменимый даже! Но ведь у него ни работы нет денежной, ни жилья своего, да и вид не солидный. Они-то желали  для своей красавицы и умницы как минимум принца на белом коне! По современным меркам – мужчину статного, состоятельного и с машиной. Таких среди дочкиных знакомых не было, разве что Жданов…  Но он же ее начальник…
Мусоля, перетирая долгими вечерами на кухне оставшуюся кандидатуру, они постепенно «обеляли» ее, Коля уже не казался совсем несоответствующим званию «мужа их дочери»… Уже и достоинства у него проявились: тихий, спокойный, непьющий, не бабник… Да у него вообще-то и девушки даже нет… С Катенькой он все…
Солидности нет, так это дело наживное…
Так они уговаривали себя, так старались устроить, распланировать жизнь дочери, что готовы были приукрасить Николая, сделать из него если и не принца, то…
Катя ничего не замечала, успокоенная тем, что родители больше не донимают ее отцом ребенка и замужеством, а Колька заметил особое к себе внимание.
- Пушкарева, - обратился он к ней в один из вечеров, когда они в очередной раз составляли для него резюме- работу он так и не нашел - ты в курсе, что нас собираются поженить?
- Кто собирается? С чего ты взял?
- Кто же еще, как не твои родители… 
- С ума сошел?
- Я не сошел, а вот они…
Катя хотела было разубедить его, но подумала вдруг: « А что если и впрямь?  Все проблемы решатся…Ребенок будет не «безотцовщина», она -   не мать-одиночка… А уж как родители будут рады!
Конечно, брак не настоящий, только на бумаге, – представить Кольку на месте Андрея она не могла даже в кошмарном сне!
Тотчас озвучила свой план другу, но он отреагировал совсем не так, как она ожидала.
- Пушкарева, ты в своем уме?
- Коль, ты же обещал помогать?
- Обещал. И не отказываюсь. Но жениться…
- Боишься? Свободу терять не хочешь? Так это же временно…
- Да, боюсь! Только не за себя,  и не за свою свободу. Я за тебя боюсь!
- За меня?
- Да! А что? Вдруг вы помиритесь со своим … ну кто он тебе…  тот, которого ты любишь? Предположим, он придет к тебе, а у тебя уже  штамп в паспорте. Как он это расценит?
- Зорькин… Что ты говоришь? Он придет… Да он  забыл обо мне на следующий день.
- Катька… А кто он?
До сих пор они с Колькой на тему ее беременности не говорили – он же друг, а не подружка. Он узнал о ее состоянии из разговоров ее родителей, которые постоянно велись за столом. Они настолько привыкли к нему, что  не считали нужным скрывать от него что-  либо.
Теперь же, когда такой разговор возник, и особенно после того, что она ему предложила, Катя решила, что не вправе врать ему.
- Это Жданов, Коль…
- Андрей?! Катька… Как же ты…
- А вот так… Люблю я его…
- А он?
- А он испугался. Не нужен ему ребенок. И я не нужна…
- А ты не преувеличиваешь? Ну…не ожидал он… не так воспринял… Это же все уладить можно!
- Нет, Коль. Я решила: не нужен он мне! Муж должен быть опорой, чтоб за ним, как за каменной стеной…
- Но ты же его любишь?
- Люблю… Но это ничего не значит! Я…забуду его! И ты забудь, что я тебе говорила. Ты прав, это не выход.  А с родителями я поговорю, не будут они тебя смущать…
- Катька…ты …это… не обижайся… Сама же говоришь, что  прав я. А дяде Валере и тете Лене ты ничего не говори. Может и не думают они ничего такого, может, показалось мне…

0

2

Глава7

Не заходя в кабинет, Жданов сразу отправился на производство, да так и остался там  - вопросов накопилось уйма, не тащить же их с собой наверх, в кабинет… Здесь решать удобнее, все под рукой, и документы нужные, и люди…
Так он убеждал себя, а на самом деле просто не хотел ни с кем встречаться в офисе. Особенно с Малиновским… Придет, как всегда, усядется в кресло напротив, и давай выспрашивать: Что да как …подробностей будет требовать – они же всегда делились впечатлениями…
И Киру видеть не хотел… Она или истерику устроит, или наоборот, любовь будет изображать принародно с ласками и поцелуями. А причина и того, и другого одна: почему не приехал к ней  ночевать.
И ведь ни Роман, ни Кира не поверят, если он скажет им правду, что ночевал он в своей квартире и совершенно один. Хотя намерения, конечно, были совсем другие.
Вчера после работы им удалось оторваться от Киры и засесть в баре у Синицкого. Он прислал два билета на презентацию нового стриптиз-шоу в своем клубе, а надо сказать, что Воропаева его ( Синицкого) на дух не переносила. Да и стриптиз тоже.
Жданов убедил ее, что пойти обязательно нужно – возможно они договорятся о проведении показа очередной коллекции  Зималетто в зале клуба – и если она, Кира, пойти не хочет или не может, то они пойдут с Малиновским.
Переговоров с Синицким никаких, конечно же, не вели, а проводили время в компании с прелестными Очаровашками, которых где-то раздобыл Роман.
Все было как всегда: дошли до нужной кондиции, путем обмена несложными знаками решили вопрос о разделении на пары для продолжения вечера уже в интимной обстановке.  Малиновский повез свою пассию, как всегда домой – «смотреть марки», а Жданов поехал со своей девицей в мотель – тоже как всегда. Так сложилось, что домой он женщин не приводил, якобы потому, что Кира могла нагрянуть в любой момент, а на самом деле, потому что считал свой дом крепостью, в которую нет входа никому временному – там же будет когда-то жить его семья: жена, дети…
Девушка ему нравилась, похожа она была на Ларину: те же формы округлые, такое же кукольное личико без малейших признаков мыслительного процесса…Вернее сказать, процесс был, но направлен он был на одно: заполучить этого мужчину. А на какое время – это уж как повезет…
Все в ней Андрея устраивало, все сулило получение удовольствия, но…увы!
Все произошло должным образом, никакого фиаско с его стороны, и большие навыки со стороны партнерши, а удовольствия не было. По крайней мере, у него. Девушка, скорее всего,  получила то, что хотела, поскольку тут же уснула и улыбалась во сне вполне довольно.
А он спать не мог. Хмель полностью улетучился и вся ситуация нервировала его.
Зачем, почему он здесь, рядом с совершенно не нужным ему человеком, о котором он ничего не хочет знать?
Вдруг показалось, что если она повернется и нечаянно коснется его, он испытает отвращение. Непроизвольно он отодвинулся на край постели, а потом и вовсе встал, оделся, оставил на столе записку, что номер оплачен до полудня, и, не попрощавшись, уехал.
А рано утром,  приехал в офис, и, не заходя в кабинет, спустился на производство.

Малиновский все же нашел друга и президента, и, конечно же, учинил ему допрос.
- Жданов! Вот ты где прячешься…
- Почему прячусь? Я работаю… А вот ты, похоже, еще не начинал работать.
- Да в офисе никто не работает, все ищут президента! Машина твоя в гараже, Потапкин тебя видел, и все – как в воду канул. Виктория сказать ничего не может – сама недавно появилась, Кира в бешенстве – ночевать ты не приехал, телефон твой не отвечает.
А мне Анжелочка позвонила, говорит, бросил ты ее подругу в номере, ушел неизвестно когда, и по-английски. Что случилось-то? Или…не случилось совсем?
- Да нет, с физиологией все в норме. Нервишки шалят. Побоялся, что нагрублю девушке, и ушел. Она же ни в чем не виновата, она старалась…
- Фу…Полегчало… А то я было уж испугался за твое здоровье. В прошлый раз Изотову прогнал…
- Ты же знаешь Леру! Она прямо в кабинете собиралась соблазнить меня! А мне это надо?
- Ну, раньше ты  вроде бы доволен бывал… Кабинет тебя  устраивал, да и другие места тоже.
-Вкусы меняются. Извини… И Лере скажи, чтобы не приближалась ко мне!
- Все, все… Успокойся, не кричи. Я понял – у тебя новые вкусы! Очень хорошо! Вот в субботу и опробуем! Меня… Нас пригласили в кафе, на день рождения!
- Кто?
- Такие девочки!
- Модели?
- Ни в коем разе!
- Профессионалки?
- Обижаешь…
- Тогда кто?
- Сам увидишь.
- Нет, так не пойдет. Говори, кто такие, иначе я – пас…
- Я скажу, но ты пообещай, что от приглашения не откажешься.
- А вдруг там крокодилицы… Нет, я так не могу!
-Ты  можешь мне поверить на слово, я тебя никогда не разочаровывал
- Ну, хорошо, я обещаю не отказываться. Говори, кто такие.
- Раечка и Томочка, с производства. Девочки симпатичные, не испорченные – как твоя Пушкарева, только нормального вида.
Упоминание о Кате вызвало щемящую грусть и желание окунуться в ту атмосферу.
Он согласился. Девочки и вправду были славные. Он выбрал Тому – она так мило смущалась под его взглядом, краснела до корней рыжих, кудрявых волос, так что веснушки-конопушки на носу и скулах становились незаметными, а на глазах появлялись слезы. Наверное, ей наговорили о нем Бог весть что, и она боялась, что он потащит ее прямиком в постель.
Потом-то они подружились, душевно так поговорили… Она его пожалела даже. Погладила по волосам и сказала, что он похож на волчонка, потерявшего мать. Надо же, такая молодая, а так точно определила его сущность! Он и вправду будто потерял что-то важное, не знал, как жить без этого, но и что потерял, не догадывался.
Ромка с Раечкой уехали «смотреть марки», а они немного погуляли , чтобы последний кусок торта не мешал жить, и он проводил ее, отвез домой, и даже не напросился на чашечку чая – она чистая, непорочная девушка, у нее еще будет такая же чистая и светлая любовь, а он только натопчет в ее душе грязными ботинками…
«А Катя? -  Вдруг подумал он, - она тоже была светлая и чистая, а он… Какой след он оставил в ее душе»?
Раньше он не думал о таких вещах, а теперь…
«Что это со мной ? – задал он себе вопрос, но что ответить не знал.

Уже дома, ворочаясь на жгучих черных простынях, не дающих уснуть, он принял решение…

                               

Прежде чем озвучить свое решение Кире и родителям, он все же позвал в кабинет Малиновского – привычка во всем советоваться с другом еще не изжилась в нем.
- Вызывали, господин президент?
- Не вызывал, а просил зайти.
- Чем обязан? В чем помощь нужна?
- Ничем не обязан! И помощь мне не нужна! – Жданов начинал злиться, на себя в первую очередь: зачем советоваться, если уже решил? – Я тебе новость хочу сказать. Первому, заметь! Цени!
- Я весь внимание! Слушаю тебя, мой президент!
Жданов решил не обращать внимания на шутливый тон друга. Что с него взять? Он же еще не в курсе того, что друг говорит серьезно – раньше-то вместе балагурили…
- Я решил жениться! И как можно скорее!
- Боюсь спросить… На ком же?
- На Кире, конечно, на ком еще я могу жениться.
- Так это не новость. Об этом всем известно – у вас свадьба через два месяца.
- Ты не понял: я САМ решил жениться!
- Хорошо…сам… А что это меняет? Прости, но я не понимаю.
- Ну…то есть я не буду больше оттягивать свадьбу, наоборот, постараюсь ускорить процесс.
- Что, боишься передумать? – усмехнулся Роман.- Кстати, объясни, почему такие перемены?
- Понимаешь, Ромка, мне вдруг стали не интересны все эти модельки, офисные барышни, гламурные девицы, и девочки с производства, кстати,  тоже. Думаю, я созрел для семейной жизни.
- С Кирой?
- А ты знаешь других претенденток?
- Я -  не знаю. А ты сам уверен, что Кира – это твоя женщина?
- Как можно быть уверенным? Какие критерии надо использовать? Ты знаешь?
- Откуда мне знать? Предполагаю, что это знание, уверенность в этом дается свыше.
- И сколько надо ждать? Всю жизнь? А вдруг, так и не озарит?
- Палыч, ты что так кипятишься? Решил, понял, открыласть тебе истина – ради Бога, женись! Кто же возражает? Все рады будут!
- И ты?
- Я? Мне будет тебя не доставать… Но я буду радоваться!  Счастье друга – это святое…
- Значит, одобряешь?
- Сам решай. Тебе жить с ней.  Если что,   у тебя есть я, а у меня  девочек знакомых много…

Разговор с Малиновским Андрею не понравился – не одобряет Роман его решение… Уверенность, видите ли нужна, озарение… А если просто решить? По уму? Как он решил?
Тут же начал убеждать себя в правильности решения, плюсы-минусы складывал, дебет-кредит подбивал,  что перевесит, хотел знать.
Кира красива, элегантна, умна, безупречно одевается, умеет вести себя в обществе – это, несомненно, плюсы! Она любит его… Его или президента?.. Это плюс или минус?
А какие же минусы? Он ее не любит безумно и страстно…    Вот и все. Один минус, но какой!

Разговор с Кирой его удивил – она вовсе не была в восторге от его предложения ускорить регистрацию брака!
- Андрюш, зачем же все ломать? Ресторан заказан, приглашения гостям разосланы…
До указанного числа осталось два месяца, а у нас еще столько дел…С квартирой надо определиться. Я подобрала варианты, ты должен выбрать. И свадебное путешествие мы еще не обсудили… Куда поедем?
И  платье мое еще не  готово, и тебе еще ничего не покупали.

Кира рассуждала на такие приземленные темы, что ему стало не по себе – он принял такое важное решение! Он готовился осчастливить ее! А  она и не заметила…
Конечно, она же не знала о том, что он не хотел этой свадьбы, что готов был отменить ее, и только вчера пришел к другому решению.
Родителям звонить и вовсе не стал.. Сейчас они отдыхают в санатории в Карловых Варах – специально так распланировали, чтобы вернуться к свадьбе. Что же, срывать их?
Остается одно – ждать назначенного срока. Ждать и не изменить своего решения! А свой благородный порыв оставить при себе - никому он не нужен…

Регистрация брака состоялась в положенное время. И свадьба была такая, что о ней писали все газеты и журналы, связанные с модельным бизнесом, а гламурная тусовка скорбела о потере столь завидного и постоянного своего участника.
И все считали это событие своей заслугой! И Кира -  она добилась своего, дождалась! И Маргарита – она сумела внушить сыну, что Кира – лучшая пара!
И он сам – он не изменил принятого решения! А так хотелось порой…

Примерно в это же время, на другом конце Москвы, родился мальчик, которого мама нарекла Андрюшей – другого имени и придумать было нельзя, хотя  и не был  он как две капли воды похож  на своего отца, тоже Андрея. Но она так его любила…

                                               
                                                  Глава8.

                     
В тот день Катя пошла за хлебом. Она уже редко выходила из дома – тяжело ей было ходить в последние дни перед родами, но у матери поднялось давление, отец еле передвигался по дому из-за обострения болезни ноги, и ей пришлось пойти. У входа в магазин примостился  лоток с газетами и журналами, и она не удержалась, остановилась и стала рассматривать обложки – она всегда любила читать! Сразу же увидела знакомые лица: Жданов и Кира… В свадебном наряде… Счастливые…
Стало больно в груди, сердце билось не там, где ему положено, а гораздо ниже, в самом низу живота. Туда же переместилась и боль…
Домой ее привел Колька, оказавшийся поблизости. Он же вызвал скорую и отвез ее в роддом.

                                                      *

Зорькин был не в духе с самого утра. Уже месяц как его никто не кормит нормально.
Готовить сам он не умеет и время терять на это не хочет, рестораны ему не по карману, а Пушкаревым теперь не до него…
Но дело было не только в еде.
Незадолго до рождения Катькиного ребенка он познакомился с девушкой, студенткой мединститута. И все у них было хорошо, встречались почти каждый день, гуляли, разговаривали – столько тем для разговоров нашлось! Он ее уже и поцеловал однажды, и она не оттолкнула его, совсем наоборот…
А потом вышло недоразумение. Он вместе с Пушкаревыми приехал в роддом за Катериной – кто же будет ребенка принимать при выписке? Пришлось ему, больше некому. Он шел, не видя ничего вокруг, не чуя под собой земли. Все мысли только о том, чтобы не споткнуться, не уронить драгоценный сверток. Навстречу попалась стайка девушек в белых халатах, и одна из них вдруг ойкнула и позвала его:
- Коля?!
Он не оглянулся – побоялся оступиться, а вечером оказалось, что это была его девушка! Она проходила в роддоме практику.
Вернее сказать, вечером у него уже девушки не было…
То, что он нес чужого ребенка, она поверила, а вот то, что проигнорировал ее, прощать не захотела. Целый месяц он названивал ей, объяснял ситуацию, просил прощения, но
безрезультатно… Девушки у него опять не было. А все из-за Катьки! Из-за ребенка ее.

Сегодня все же зашел как обычно к Пушкаревым, но на него никто не обратил внимания - они уже позавтракали и занимались внуком. Катя гладила пеленки и другое детское белье, Елена «колдовала» над мальчиком -  переворачивала его со спины на живот и обратно, протирала, присыпала, поглаживала ручки и ножки и приговаривала:
-  Вот какие мы славные, вот какие красивые… а будем большие, будем умные»…
Валерий Сергеевич занят ничем не был, видимо осуществлял общее руководство. Но рядом с ним лежали инструменты,  и стояла детская коляска – то ли  он уже наладил ее, то ли собирался устранять неполадки
Взглянув на Николая,  Елена Александровна  стала говорить не в пустоту, а явно для предполагаемого, или желаемого папаши:
- А какие у нас глазки красивые… какие черненькие…А какой носик…а ушки…
А как мы лобик  морщим… Коль, посмотри, вылитый ты!
Валерий Сергеевич усмехнулся вполне довольный, а Катя засмеялась - она восприняла слова матери как шутку, и тоже в шутку продолжила
- Смотри, Зорькин, смотри!

А вот  ей говорить этого  не стоило! Все раздражение,  копившееся  в нем, выплеснулось словами, которые в другое время, в другой обстановке он не сказал бы и под пыткой.

- А что смотреть-то? Я сразу увидел, что это Жданов твой, один к одному!
Катя побледнела, оперлась об утюг, чтобы удержаться на ногах, и вскоре запахло паленым…
Елена замерла, прижала так и не одетого, не завернутого ребенка к груди…
Зорькин стоял как вкопанный и только моргал близоруко, а очки зачем-то снял, и сжимал их в руках…
Голос Валерия Сергеевича прозвучал как раскат грома:
- Так это он! Негодяй! Как он мог! Соблазнил и бросил! С ребенком! Ну нет, это ему даром не пройдет. Я сейчас…сию минуту пойду… Лена! Где моя палка?!
Пойти он никуда не смог – колено «заклинило», на неделю он слег, а потом уже и смысла не было искать бывшего начальника дочери -  она клялась и божилась, что он не виноват, что не знал он о ее беременности, а вот она  знала  о том, что у него невеста , что он почти женатый мужчина…тогда был. А теперь он и вовсе женат, и не надо разрушать его семейную жизнь.
К Жданову Валерий Сергеевич  не пошел, но с тех пор иначе, как «негодяй» его не называл, а она, молча, соглашалась. А что ей оставалось делать?
Эх, Колька-Колька… Зачем он так сказал? Мальчик почти и не похож на Андрея, на нее больше. Она-то конечно, видит в сыне любимые черты, а другим это не бросается в глаза.

                   

Первые месяцы после рождения ребенка, запомнились ей как один непрерывный день – кормление, сон, смена подгузников, купание, опять кормление, и так бесконечно…Другой жизни как будто и не существовало. Да и месяцы беременности она тоже не жила словно, а только готовилась к жизни – вот родиться ребенок, тогда…
Когда новая жизнь, ориентированная на сына и подчиненная ему, стала привычной, когда смогла видеть не только его, но и окружающих – не как приложение к нему, а самих по себе, поняла, что жизнь надо менять, надо становиться на собственные ноги.
Родители уже не молоды, да и достаток у них ниже среднего. Хорошо, если помогут за сыном приглядывать, если по силам им будет, а зарабатывать она должна сама.
Можно, конечно, выйти на работу в агентство Виноградовой – Юлиана слова не скажет в упрек, но какой из нее сейчас работник? Неполноценный… Специфика агентства такая, что нужно весь день быть «в бегах», задерживаться, себе не принадлежать – на дом такую работу не возьмешь, а у нее кормления… режим…

Вот в это время и появился в ее жизни Михаил – во второй раз.
Они с сыном вернулись с прогулки, и сразу она почувствовала перемены в доме. С кухни доносились голоса: командирский голос отца, уже слегка смягченный наливкой – она не хуже матери ориентировалась в количестве выпитых рюмок по его голосу, и другой, тоже мужской, но невнятный – то ли говорил тихо, то ли голос отца заглушал.
В первый момент сердце екнуло, забилось тревожно, но она одернула себя: «Этого не может быть! Не может быть никогда! Да и не похож голос…»
В прихожую вышла мать, оживленная, раскрасневшаяся.
  - Катенька, а у нас гости! Раздевайся скорее, проходи. Тебя только ждем.
- А кто у нас? Родственники приехали?
- Какие родственники? Ты же знаешь, что никого у нас нет.
- Папины сослуживцы?
- Не угадала. Гость к тебе! Михаил… Помнишь, по работе приходил…
- Я же сейчас не работаю…
- А он просто так, навестить…
Катя унесла уснувшего на улице сына в кроватку, подумала было сменить  спортивный костюм на что-то,  более соответствующее сложившимся обстоятельствам, но в последний момент передумала – еще решит, что она его завлекает…
Михаил Борщев в компании Валерия Сергеевича чувствовал себя превосходно. Они и армейскими байками обменялись, и наливку домашнюю он отведал, чем заслужил одобрение хозяина. Валерий Сергеевич, правда, пробовать вино, принесенное им,       отказался, несмотря на то, что оно марочное, и какого-то  супердавнего года розлива.
Но вино и предназначалось женщинам, а главным образом Кате. Ее одобрение было для него важнее всего – он собирался добиваться ее расположения всерьез.
Катя ему понравилась с первого взгляда, а вернее с первого разговора с ней. Такая образованная, умная, в экономике – просто гений! Не красавица, конечно, ну так и он не Ален Делон. А для семейного бизнеса – именно так он видел развитие своей деятельности, - ее кандидатура подходила по всем параметрам. Если не считать ребенка… Ребенок его напрягал. Михаил и своих-то детей не планировал заводить в ближайшем будущем, а тут чужой… Но ничего, отрицательные стороны есть в любом деле, и к этому факту ее биографии он постарается отнестись достойно.

Катя вошла, и Михаил растерялся. Она даже не переоделась… Совсем пренебрежительно относится к нему? Не считает нужным выглядеть лучше – сойдет и так, не велика птаха…не завидный жених…
Он встал , и зачем-то протянув  ей руку, представился:
- Михаил…Алексеевич.
- Екатерина Валерьевна, - ответила она в том же духе.
- Ребята, - удивился Пушкарев, - вы, что так официально? – Давайте по-простому: Катя…Миша…
Катя улыбнулась, повторила за отцом.
- Катя. Мы ведь знакомы? Да, Миша?
- Знакомы…давно…немного. Но я рад…я с удовольствием… просто Миша!
Поговорить обстоятельно не получилось – заплакал ребенок, и Катя кинулась к нему, а Михаил недовольно поморщился, но прощаясь, он все же смог пригласить ее в ресторан, и она не отказалась.

                   Глава9.

Ухаживал Михаил по всем правилам, и это Кате нравилось. Жданов ведь за ней не ухаживал, все их свидания происходили «по месту службы», обычно в каморке, или у него в кабинете. Это и не свидания были, а просто совместная работа. Но как замечательно это было! Вместе до позднего вечера делать отчет, или утрясать смету, или обсуждать перспективы компании… А потом он отвозил ее домой, и они целовались в машине, предварительно «спрятавшись» за углом дома, чтобы родители не увидели из окна. Иногда он возил ее и в ресторан, но куда-нибудь на окраину, чтобы не встретить знакомых. Ресторан она не любила – в каморке лучше! Их отношения были спонтанные, она никогда не знала заранее, где и когда они будут вместе…
А у Михаила все было строго регламентировано: одно, редко два свидания в неделю. По пятницам – ужин в ресторане, в будние дни – прогулка на воздухе или культурное мероприятие: театр, выставка, а чаще – кино. По воскресеньям он обедал у них дома.
И так из месяца в месяц…Катю это раздражало поначалу, а потом она привыкла и даже находила в этом если не приятные, то полезные моменты – в пятницу, например, можно не готовить ужин, родители без нее обходятся кашками и пюре, остающимися от внука, а у нее – ресторан. И в понедельник  кухня отдыхает – с воскресенья столько блюд остается… Театр и различные выставки она любила – папа приучил в детстве, ну а прогулки на воздухе полезны.
Вот только романтики не было, хотя на каждое свидание Миша приносил цветы, коробку конфет, или шоколадку – в зависимости от того, где они встречались.
Про себя Катя точно знала, что не любит Мишу так, как она понимала любовь, то есть так, как она любила Жданова: не раздумывая, без оглядки, всем сердцем.
А Михаил… Говорил, что любит ее, целовал при встрече в щечку, а при расставании – в губы, но поцелуи были такие же регламентированные, как и свидания – никогда они не забывали о времени, расставались спокойно, в определенный заранее час.

… Андрюшке уже три  года исполнилось, а их отношения крутились по кругу. Катю это вполне устраивало – вроде и не одна, и ничем не обязана, а родители недоумевали, почему Михаил не предлагает дочери узаконить отношения?
А что узаконивать-то? Они же и близки не были – Михаил не настаивал, не предлагал прямо, только намеками, а Катя делала вид, что намеков не понимает.
Однажды он разоткровенничался, стал рассказывать ей о своих родителях.  Они были для него примером во всем, особенно в семейных отношениях – тридцать лет прожили душа в душу! А до свадьбы встречались три года, и ни-ни…, только после регистрации…
Катя про себя усмехнулась тогда, своих родителей вспомнила. Наверное, они тоже «ни-ни» до регистрации? Но они поженились через три  недели после знакомства.
Сейчас время другое, другие ценности и приоритеты в жизни, а Миша, видимо, решил ждать три  года? Тем лучше…хотя для себя она твердо решила не упускать шанс устройства личной жизни! Любовь ее всегда с ней, никуда она не денется – это сынок ее, Андрюшенька, и …Андрей, а жизнь надо устраивать - как и всякая  женщина хочет она иметь дом, семью. Благополучие тоже желательно.
Относительно благополучия, Миша уже много сделал для нее: он устроил Зорькина в солидную фирму   простым менеджером финансового отдела, ну а потом тот продвинулся, уже финансового директора замещает в  его отсутствие.
А Катю он планировал взять к себе, экономистом. Но это после того, как ребенок подрастет, пойдет в детский сад. Пока же она помогала ему на дому: делала расчеты, сметы, проверяла счета., и получала за это зарплату, предусмотренную штатным расписанием. Катя пробовала убедить его, что может работать официально, но у него были свои веские аргументы: тогда ему придется часто отпускать ее с работы к ребенку – с детьми всегда проблемы -  а это плохо отразится на дисциплине в коллективе.
Пришлось Кате смириться…

Все изменилось в преддверии лета  (как раз три  года прошло с момента их знакомства!)
Михаилу предложили открыть кафе-столовую в подмосковном пансионате. Там же, в пансионате,  ему предлагали небольшую квартиру – на время работы и отдыха.
Он ухватился за эту идею, предложил Кате переехать туда на лето, начать работать, ну а потом…Там видно будет! Или они останутся жить за городом, или в Москве квартиру купят… Таким образом, надо полагать,  он предлагал ей руку и сердце…Миша есть Миша… Приходилось принимать его таким, какой он есть.
Катя согласилась, только наотрез отказалась оставлять ребенка у родителей – или с ним, или…
Михаил поморщился, но согласился. Он всегда морщился, когда дело касалось ее сына, еще с тех времен, когда был Андрюша младенцем и начинал плакать в его присутствии.
Елена это быстро заметила и старалась уложить внука спать перед его приходом, или уходила с ним на прогулку.
В данной же ситуации она, да и отец тоже, были согласны с Мишей
- Катюх, Михаил прав. Оставь мальчишку с нами. Он же мешать тебе будет, не даст работать.
- Катенька, подумай! Вам надо одним пожить, приноровиться друг к другу. Семья – это не просто…
- Мам, пап! Вы меня не уговаривайте, я без сына жизнь свою не мыслю! Если кому не нравится… А мешать он мне не будет, там есть специальная комната для детей отдыхающих, и воспитатели. И сотрудники могут оставлять своих детей, я узнавала.
-Смотри, Катенька. Мы как лучше хотим. Миша-то Андрюшку не больно жалует. Не доволен будет…
- Что ж, пусть выбирает. Он знал с самого начала, что у меня ребенок, еще до его  рождения.

Так Катя оказалась в пансионате. Впервые у нее был свой дом, где она была хозяйкой, где могла устроить все на свой вкус. Она любила родителей, ей было хорошо с ними, но она выросла из этих отношений, она хотела жить своей жизнью, и поэтому была просто счастлива! То, что счастье это надо делить и Мишей, она еще не прочувствовала – он приезжал редко, был занят вопросами бизнеса – открывал еще одно кафе в пригороде, совсем в другой  области, а здешний блок питания полностью доверил Катерине, знал, что на нее можно положиться. Она справлялась, оправдывала его доверие, но работать приходилось с утра до ночи, благо за сына можно было не  волноваться - Андрюше нравилось в мини-яслях, а там воспитатели, няни. И накормят, и спать уложат, и на прогулку выведут…За него она спокойна!

                   Глава10.

Семейная жизнь Андрея Жданова тянулась скучно и однообразно, так, как протекала она и до регистрации брака (четыре года!). В те периоды, когда возвращался он от очередной краткосрочной возлюбленной к Кире, был сговорчив и внимателен , поскольку только недавно прощен и вины своей еще не забыл. Теперь и этого не было -
после свадьбы он Кире не изменял, но не потому, что решил быть примерным семьянином, а потому лишь, что любовные похождения его более не привлекали. Нет, он не потерял интереса к любовным отношениям и сексу, но хотел иметь их в совокупности, а не по отдельности. А не получалось… Секс  был как работа – легкая или тяжелая, после которой испытываешь приятную усталость и спешишь отдохнуть от нее.
А так, чтобы душа пела, чтобы хотелось горы свернуть ради той женщины, которая одарила тебя этим чувством, не получалось  ни с  Кирой, ни с другими женщинами.
Он бы и не знал, что такое бывает, но пришлось испытать однажды, вернее, два раза – с Катей. Тогда он не понял, насколько с ней все было необычно – хорошо, приятно, восхитительно даже, но не одна же она такая?  Оказалось – одна… больше ни с кем такое не повторилось…
Кира была привычна и предсказуема. Он наизусть знал все ее уловки.
Если вернувшись вечером домой он видел полумрак в гостиной и чувствовал запах зажженных ароматических  свечей, значит, она появится из спальни полуобнаженная, завернутая в длинный прозрачный шарф, как в индийское сари, и будет извиваться подобно танцовщице в стриптиз-баре. Это называлось «романтический ужин при свечах»
А если,  опять же в темноте, полыхал камин, скорее всего она появлялась в кумачовой тоге и красных лосинах, иногда с хлыстом – этакая амазонка среднерусского разлива.
Тогда предстоял «первобытный ужин» на ковре-шкуре, разостланном перед камином.
Были и другие варианты…
Еда Киру интересовала мало. Сама она не готовила, заказывала блюда в ресторане и не по принципу вкусности или предпочтений мужа, а исключительно исходя из тематики вечера. Романтический ужин предполагал шампанское, устрицы (креветки на худой конец), шоколад и необычные фрукты типа фейхоа, кумквата, или ананаса, целиком возвышавшегося на блюде, и до разрезания которого дело обычно не доходило.
Первобытный ужин мог бы быть гораздо сытнее – бифштекс с кровью, или шашлык из ягненка, но к моменту прихода Жданова все это уже остывало, а Кира, наоборот, бывала слишком разгорячена, так что попробовать их не удавалось.
Андрей предпочел бы тихий семейный ужин на кухне, чтобы жена подала ему тарелку дымящихся щей, может даже с грибами или фасолью, или обыкновенную котлету, но румяную, сочную – с пылу с жару!
Увы…Об этом приходилось только мечтать! Неромантичный,  современный ужин на кухне тоже не отличался вкусом и сытностью: полуфабрикаты, разогретые в микроволновке, или пакет с остывшими блюдами  из ресторана…
Завтракал он по - холостяцки в баре Зималетто – Кира привыкла пить утром горячий шоколад, а он его терпеть не мог.

Жданов порой удивлялся, как штамп в паспорте меняет женщину! Четыре предыдущих года они редко где бывали вместе. Синицкого Кира на дух не переносила и в его бар с Андреем не ходила, а в  бар «У Севы» Андрей ее не приглашал – там собиралась мужская компания и девушки иного характера. Обедали, конечно, в ресторанах Ришелье или Лиссабон – особо престижных, но не часто. Обычно Жданов посещал эти заведения без Киры, а она ждала его дома. Можно было даже подумать, что она домоседка, и вечера в кругу семьи  - ее любимое занятие.
Теперь все перевернулось с ног на голову – Кира не хотела проводить вечера дома, она тащила его на выставки и презентации, в клубы, в театры, в рестораны – куда угодно, лишь бы вместе, лишь бы продемонстрировать всем, какая у них замечательная семья, как они счастливы друг с другом!
А Жданов с большим удовольствием побыл бы дома, на диване с газетой и футболом по телевизору. А если бы рядом еще и прильнувшая к плечу жена, периодически приносящая с кухни  мелкие вкусности: жареные орешки, сухарики с тмином, кубики сыра на шпажках… Ну это понятно, что к пиву…
А еще в эту картину он все чаще добавлял малыша. Сначала в коляске или у жены на руках, потом переместил его на свои руки, а затем и плечи…
Началось все с Тропинкиной.
В один из дней, выйдя утром из лифта, он чуть было не наступил на разложенные по всему полу листки бумаги, для верности еще и скотчем прикрепленные.
На полу же сидел мальчуган лет трех, и с упоением, высунув язык, рисовал что-то похожее на танк или внедорожник.
Он, конечно же, вспылил:
- Мария! Что это? Приемная крупной компании или детский сад?
- Андрей Павлович! Извините, мы в садик опоздали, а родители… Не согласны они с моей жизнью. Воспитывать решили, отказались с внуком сидеть…
- Меня это не касается. Сами разбирайтесь, но чтобы через пять минут ребенка в холле не было! И впредь не опаздывайте!
- Мы постараемся…
- Может, мне будильник Вам купить? Или звонить по утрам? – он разошелся не на шутку, и прибежавшие на шум женсоветчицы, старались как могли утихомирить его.
- Андрей Павлович! Вы не волнуйтесь, мы все сделаем! Егорку уведем в мастерскую, к Ольге Вячеславовне, а Машке мы сами звонить будем по утрам, и будильник подарим на день рождения! Хорошая идея…

Егорку он потом еще раз встретил – в мастерской Милко. Пошел туда по делам (а может, дело придумал?), и встретил. Даже на руки его взял! Поднял высоко над собой, и стал изображать, что летит тот на самолете – визгу было! Испуганная Мария прибежала…
- Андрей Павлович…Я … - а у самой слезы вот-вот брызнут.
- Нормально, Мария! Мы просто играем, и нам весело! Весело, Егор? Дома так играешь?
-Весело…- а у самого голос и не веселый вовсе, - только дедушка так не может…он старенький….
- Нда…- понял свою ошибку Жданов, - но ничего! Будет у тебя папка, и тогда полетаете!
Тропинкина увела сына на всякий случай – не поймешь начальство, то ругается, то на руки берет…
А Жданов еще долго был под впечатлением, руки помнили хрупкое тельце  малыша, и он впервые задумался о том, почему у них с Кирой до сих пор нет детей?

Прежде чем начать разговор с женой, Андрей  осмотрел все места, где ЭТО могло быть: ящички прикроватной тумбочки, коробочки и шкатулки на трюмо, полку в шкафу, где лежали упаковки прокладок и прочие женские штучки, а также импровизированную аптечку лекарств, устроенную им самим в гардеробной. На всякий случай заглянул в кухонные шкафчики – нигде противозачаточных таблеток не было… Восстанавливая в памяти их прежние встречи, отметил про себя, что ни разу не видел, как Кира принимает эти средства, да и сами лекарства не видел, в то время как бывая в постели с другими женщинами, все это замечал – никто же этого не скрывал.
Дело в том, что когда-то давно, на заре их отношений, Кира воспротивилась тому, что он предпочитает безопасный секс, сказала, что о безопасности позаботится сама. С тех пор Жданов об этом не думал, и никаких случайностей за все годы не произошло. Но это было до регистрации брака! А после … Разговор был в самом начале их семейной жизни, и они решили повременить, но совсем недолго: съездят в свадебное путешествие, отдохнут на море, наберутся сил и витаминов под южным солнцем, и…все, можно думать о потомстве.
Однако прошло уже почти три  года, а дети не заводились.
Жданов особенно не задумывался об этом, других забот хватало. Приходилось много работать, и не только за себя. С уходом Кати в его команде остался только Малиновский. Кира совсем отошла от дел, ее больше заботил дом, приемы гостей и походы на тусовочные мероприятия, где можно засветиться с таким видным  и известным в этих кругах    мужем. В офисе они с ней практически не встречались – ее редко можно было застать в кабинете, она постоянно находилась на выезде по торговым точкам, и не только принадлежащих  компании Зималетто.
И секретарши путной у него не было – уволить Клочкову, значит пойти на конфликт с Кирой, и за финансами приходилось самому следить – Ветров скорее противник, или человек другой команды, чем соратник в работе.
Единственное, за что он был спокоен, это поставки тканей и отгрузка готовой продукции – Малиновский знал свое дело! А все остальное… Оказывается, Катя так много забот брала на себя! Он это очень скоро понял, но замены ей не искал – уверен был, что другой такой помощницы быть не может.
Дома, после Кириных «тематических вечеров» тоже было не до разговоров.  А в иное время хотелось просто побыть одному, самим собой, не играя никакой роли.
Но сегодня он был настроен решительно: пора прояснить вопрос!
- Андрей, ты что-то ищешь? Потерял?  - он не слышал, как вошла Кира, и растерялся, но только на мгновение.
- Потерял, Кирюш. Ищу!
- И что же ты ищешь?
- Наших детей. Где они, Кирочка?
- О чем ты? Мы же…
- Кира, не ври мне! Ты не пьешь никаких таблеток – я не нашел их нигде! Покажи мне их, если я не прав.
- Да, я не пью сейчас таблетки, но еще прошло мало времени.
- Ты никогда их не пила! Скажи мне правду, Кира.
Она села на диван, обхватила себя руками, и будто сжалась, поникла под его взглядом.
- У нас не будет детей… у меня не будет…
- Ты это точно знаешь?
- Да, точно, к сожалению…
- Ты обследовалась? Когда?
- Давно…
- Как давно? После свадьбы?
- Нет, Андрей, гораздо раньше. Это долгая история…
- А мы разве торопимся? Рассказывай,  я хочу все знать.
- Хорошо, слушай.
Она даже как-то взбодрилась. Видимо, эта тайна угнетала ее, заставляла бояться раскрытия, и теперь она почувствовала облегчение – расскажет, а там уж как получится, от нее не будет зависеть…

…Это случилось после гибели родителей. Мне было очень одиноко – Сашка в Гарварде, Кристина путешествует. Ты тоже тогда отдалился от меня…Помнишь? Наша школьная любовь закончилась – с твоей стороны. У тебя отбоя не было от девушек, ты метался от одной к другой.
- Я никого не любил из них.
- Я знаю. Невозможно так быстро полюбить и разлюбить, чтобы вновь полюбить.
- И я же вернулся потом к тебе. Мы стали жить вместе
- Вернулся, но не полюбил, а пожалел. Я это всегда знала. Но сейчас не об этом.
Все случилось до твоего возвращения. Я хотела привлечь твое внимание, хотела заставить ревновать и стала встречаться с одним человеком…
- Не помню.
- А ты даже не заметил…
- Прости…
- Если бы ты заметил, ничего бы и не было, а так… Он заразил меня! А ты вдруг вернулся… Я испугалась и уехала за границу.
- Ты поехала на стажировку, я помню!
- Стажировка – это повод. Я там лечилась. Меня вылечили, но предупредили, что детей у меня не будет.
Теперь ты знаешь все. Ты разведешься со мной?
- Почему ты так решила?
- Из-за того случая.
- Это же было еще до того, как мы стали жить вместе. Я изменял тебе и после.
- Теперь ты понимаешь, почему я тебя прощала?
- Если честно, то нет. Причем тут твоя связь?
- Не связь, а то, что я бездетна, а все мужчины рано или поздно хотят детей. Вот и твое время пришло…
- Кира, не думай об этом! Как жили, так и будем жить. Сколько таких бездетных пар…
А что, и искусственно нельзя? – он не хотел это спрашивать, понимал, что если бы было можно, она бы сказала об этом, и все же спросил…
- Нет, - она грустно покачала головой, и, не дожидаясь других расспросов, скрылась от него в ванной. Откуда сквозь шум воды прорывались всхлипы.

Они продержались еще около полугода, но обстановка в доме становилась все хуже.
Любое недовольство Андрея Кира воспринимала как упрек себе, срывалась в истерику, а он не знал, как ее успокоить. Да и не хотел…
Если бы он любил ее, слова бы нашлись, да слов бы не понадобилось – обнял бы, прижал крепко-крепко к себе, так, чтобы сердце стучало в сердце, а губами нашел бы ее губы.… Но это если бы любил. А жалость проявлялась лишь в том, что приносил он ей бокал вина а себе виски, и говорил:
-Давай выпьем и успокоимся.
Обычно это помогало. Она затихала на постели, отвернувшись от него и укрывшись до подбородка одеялом.
Иногда его жалости хватало на то, чтобы успокоить ее близостью с ней. В эти минуты он уверял себя, что все же любит ее, а она почти этому верила.

Андрей думал, что так будет всегда, что ничего другого они не смогут сделать со своей жизнью. Он не может ее бросить, это было бы совсем подло. Хотя она сама во всем виновата. А Кира по этой же причине будет терпеть его равнодушие и принимать за любовь крохи внимания и участия.
Но Кира поступила иначе.

0

3

Глава 11.

Кира попросила отпуск. Он удивился – они всегда ездили на отдых вместе, - но не возражал. Если ей хочется побыть одной, или она устала и плохо себя чувствует, пожалуйста!
Кира уехала, а он нашел на  столе в домашнем  кабинете конверт…

                            Письмо Киры

Прощай, Андрюша! По хорошему, надо было все сказать тебе лично , но я не смогла. Побоялась, что ты опять пожалеешь меня, и я останусь. А я решила уехать, совсем исчезнуть из твоей жизни. Ты очень добрый и не бросил бы меня сам – бросать инвалида непорядочно…А еще ты стал бы убеждать меня, что мы могли бы взять ребенка на воспитание… Могли бы, но зачем? Ты найдешь женщину, которая родит тебе ТВОЕГО ребенка!
Пока ты был ветреным искателем любовных приключений, пока ты не думал о детях,  я прощала тебя. Я хотела продлить свое счастье  возле тебя – не говорю «с тобой». Потому что любила только я, одна…Неправильно, неумно любила, но как уж умела.
Когда-то очень давно,  ты тоже был влюблен в меня, и это было самое большое мое счастье!
Ты изменился после свадьбы. Или еще до нее, а я не заметила?
Ты стал серьезным, добропорядочным мужем, и ты задумался о детях … Значит, ты созрел для нормальной семейной жизни, и она должна быть у тебя! Ты этого заслуживаешь!
И я отпускаю тебя в эту жизнь!
Обо мне не беспокойся, я не пропаду, не сопьюсь и не покончу с жизнью.
Я начинаю новую жизнь – без Андрея Жданова! Пока без любви, но возможно я смогу и полюбить…
Через интернет я познакомилась с мужчиной. Он вдовец, у него ребенок, девочка шести лет. Вот с ними я и попробую создать семью. Надеюсь, что у меня получится… Пожелай мне удачи! И прости, что так получилось…
Кира.

P.S. Если у меня все получится, пришлю заявление на увольнение.

Жданов дважды перечитал письмо, будто надеясь уловить коме явного, еще и скрытый смысл. Женщина, написавшая его, совсем не была похожа на ту Киру, которую он знал.
Выходит, он совсем не знал ее? Выходит, все эти годы их жизни соприкасались лишь  маленькой поверхностью, а остальная, главная часть жизни каждого проходила отдельно, независимо от другой жизни.
Сознавать это было больно и неприятно. Если бы понять это раньше, все могло сложиться по-другому. Могло и не быть их свадьбы – поняла бы его Кира, отпустила еще тогда, и сама бы, возможно, давно  нашла свое счастье.
Да и с ней могло все сложиться иначе! Знай он ее беду заранее, он не строил бы иллюзий, изначально был бы настроен на другую жизнь.
В той жизни главным мог стать его бизнес, продвижение его на мировой уровень, или бы он ориентировался на получение сверхприбыли, на обустройство шикарной жизни – дома, виллы, яхты…Или бы они посвятили себя путешествиям, познанию мира – да мало ли как живут бездетные пары!
А он мечтал о тихих семейных вечерах, о жене, прильнувшей к плечу и ребенке на коленях…
А теперь все рухнуло, нет ни того, ни другого…Как жить дальше? Для чего? Для кого?
Бизнес ради бизнеса? Путешествия от самого себя?
Жданов был растерян…

                     *

- Палыч! Я не понимаю - жена уехала в отпуск, а ты мрачнее тучи…Уже три недели, между прочим…А могли бы так повеселиться!
Андрей безучастно посмотрел на друга, ничего не ответил, и тот продолжил выяснять причину столь необычного явления: жена в отъезде, а муж не использует это время в свою пользу.
- Андрюх, что стряслось -  то? Скучаешь без жены? Так Кира скоро вернется.
- Не вернется, - с трудом выпуская слова наружу, проговорил Жданов, - она не в отпуск уехала, она меня бросила.
- Кира?! Тебя?! Бросила?! Ушам не верю… Ты что-то путаешь, не так понял.
- Я все правильно понял. Все так и есть – бросила. И замуж уже вышла!
- Объясни. Я не понимаю! Ты же ей не изменяешь даже…
- Не в этом причина.
- А в чем? Не она же влюбилась… У нее никогда никого кроме тебя не было…
- Не влюбилась. И тем не менее замуж вышла. Не официально пока, но скоро брак зарегистрирует – уже прислала бумаги на развод, и заявление об увольнении.
- И чем она все объясняет?
- Она бездетна и хочет, чтобы у меня появилась другая семья, чтобы дети были…
- Почему сейчас? Раньше не знала?
- Знала, с самого начала, но… Тогда я не заговаривал о детях… Но я все равно бы ее не бросил! Она сама…
- Но вы  могли усыновить ребенка.
- Не захотела. Сказала: « У тебя будут свои, родные дети…»
- А она сама как же?
- А сама сошлась со вдовцом, у которого есть маленькая дочь… Так что все при детях…
- Ну, так все же хорошо! Чего же ты как в воду опущенный? Полюбил вдруг Киру что ли?
- Не полюбил… Но я ее оказывается совсем не знал…
- Теперь поздно узнавать и влюбляться.
- Я знаю, я сам не понимаю, что со мной. Не понимаю, как жить дальше? Для чего и для кого? Ты прав был тогда, надо найти СВОЮ женщину, а уж потом жениться, а я все распланировал и хотел свой план в жизни осуществить. Я ведь как думал: нагулялся, желания продолжать жить в том же духе,  больше нет. Значит, пора остепениться, завести семью, чтобы было все спокойно, уютно, чтобы детишки на шею бросались, и жена пылинки стряхивала с плеча… Я же уверен был, что Кира меня любит, детей мне родит, ну а я… стараться буду, чтобы казалось, что тоже ее люблю. Детей-то уж точно любил бы…
Когда узнал, что не будет этого, когда понял, что идея с женитьбой была ошибочна, а развестись совесть не позволит, я будто умер. Хожу, дела делаю, разговариваю, а сам все время думаю: «Зачем мне все это? И исправить ничего нельзя»…
- Теперь же все решилось! Кира освободила тебя от обязательств.
- Теперь еще хуже стало. Теперь мне даже о ней заботиться не надо, в жертву себя не надо приносить. Получается, что жизнь моя совсем никчемная, никому не нужная…
- Да что ты заладил: «Никчемная… Ненужная…»  - Тебе лет-то сколько? Впереди еще полжизни! Будет еще на твоей улице праздник! И дети будут, и жена, пылинки сдувающая…
Их разговор прервала Виктория
- Андрей, Уфа на проводе! По франшизам…
- Викусь, попроси их перезвонить через час!  Мы важный вопрос решаем, как раз их касается, - ответил вместо Жданова  Малиновский.
Виктория недоуменно закрыла дверь, а Жданов так же недоуменно смотрел на Романа
- Что за вопрос, Малина?
- Ты помнишь, что говорила в прошлый раз Юлиана?
- Нет, не помню. Что-то о новом подходе к переговорам - я не вдавался в подробности.
- А я запомнил! Переговоры более эффективны, если вести их в неформальной обстановке, и если участвуют не две стороны, а как минимум три – чтобы, значит, соперничали…
- И что ты предлагаешь?
- А вот что! Тебе надо отдохнуть, развеяться, а у нас на очереди переговоры с Уфой и Киевом. Мы снимаем несколько номеров в каком-нибудь приличном пансионате, приглашаем их туда, в течение недели отдыхаем и разговоры разговариваем. Сочетаем приятное с полезным! Я думаю, все будут довольны, переговоры будут успешными, а ты оживешь!
- Возразить нечего, план хорош. У тебя есть на примете нужный пансионат?
- В пансионаты я не езжу, как и ты, но Юлиана, надо думать, знает о них все – это же ее идея использовать их для переговоров.

Юлиана дала координаты пансионата, в котором у Михаила Борщева было кафе…

                                     Глава12.

Пансионат им понравился. У Жданова были поначалу сомнения – бывший санаторий-профилакторий МВД…Наверное, с советских времен остались плюшевые портьеры и скульптуры девушек с веслом в прилегающем парке, а у входа – памятник отцу-основателю службы… Но ничего этого не было. С прошлых времен осталось только центральное здание, помпезное, с колоннами и лепниной. В нем находились административные службы на первом этаже, и дорогие номера для особо важных гостей, приверженных к старине,  на втором этаже.
К центральному зданию с двух сторон были пристроены уже современные апартаменты. Вместе они образовывали комплекс в виде буквы «П». В одном крыле расположились, номера для постояльцев, а в другом – кафе-бар, тренажерные залы, парикмахерская, сауна с небольшим бассейном в полуподвальном помещении, и  квартиры сотрудников. Отдельный отсек предназначался для детей. Там были игровая комната для малышей, спальня, и холл, в котором дети постарше могли посмотреть телевизор, видео, играть в компьютерные игры  или выйти в интернет – практически, детский сад и подростковый клуб в « одном флаконе». За детьми присматривали воспитатели, тренер, няни. Родители могли не волноваться  за своих чад, и спокойно предаваться отдыху, для которого тоже было много чего приготовлено: музыкальная гостиная, художественная мастерская, богатая библиотека и читальный зал, где можно было читать и обыкновенную литературу, и электронные книги. Ну,  и конечно,  полный комплекс оздоровительных мероприятий: массаж, солярий, тренажеры…
Ознакомившись со всем, что предлагал пансионат в рекламном буклете, Малиновский изрек глубокомысленно:
- Жданов, тебе не кажется, что обслуги там больше, чем постояльцев?
- И что? Чем ты не доволен? Одни люди помогают отдыхать другим людям… И сами отдыхают по мере возможности в комфортных условиях – это ведь не город.
- Все так, но бизнес должен быть прибыльным, а тут столько затрат.
- Не беспокойся! Все заложено в смету и обеспечивается стоимостью путевок!
Ты обратил внимание, сколько они стоят? Даже для нашей не бедной компании, существенно…
Зималетто арендовало номера в центральном здании. Современными номерами, даже и класса «люкс», никого не удивишь – обычный пятизвездочный отель. А такое вот  ретро… Оно настраивает совсем на другой лад. Не быстро подписать, по возможности выгодно для  себя и бегом в следующий проект, к следующему партнеру, а основательное неторопливое обсуждение с перерывами на личное общение, на отдых и приятное времяпровождение. Такое общение сближает, способствует появлению личных симпатий, а это в свою очередь способствует заключению уже обоюдовыгодной сделки.

Они поселились в соседних номерах, расположенных напротив друг друга. Могли бы взять один двухместный,  номер, но Жданов был уверен, что друг не ограничится только дружественными связями с партнерами. Уже было известно, что из Уфы прибудут двое мужчин, а из Киева – женщина. Правда параметры ее и возраст не были указаны в присланном резюме, но надежда на любимый Малиновским третий размер теплилась в его душе… Ну а если не повезет, есть ведь и другие женщины вокруг! Из окна номера Малиновского открывался вид на въезд в пансионат. От кованых ворот, сделанных под старину, но оборудованных современными запорами и средствами слежения, дорога сворачивала к стоянке, находящейся за пределами пансионата, но проехать к которой можно было и от главного входа – чтобы гости могли выгрузить свои чемоданы, и не тащить их издалека.
Пешеходная дорожка, обсаженная по краям низким кустарником и низкими же цветами, издающими медовый аромат, вела к главному входу, а уже их холла можно было попасть и в другие корпуса.
По обеим сторонам крыльца располагались чаши с цветами. Гордо вскидывала свои гребешки целлозия, петунья поражала обилием расцветок, а ярко-желтая  настурция свешивалась до земли. Цветы были и на аккуратно подстриженных газонах – островки  пионов, ирисов, тюльпанов и хризантем. Они распускались  в разное время, создавая ощущение непрерывного цветения.
Номер Жданова выходил своими окнами на задний двор, образованный тремя зданиями.
В центре двора был оборудован фонтан, из его чаши  вытекал ручей, русло которого, выложенное цветным камнем, змеилось через весь двор, проходило под импровизированным мостиком, и уходило дальше, казалось, что в лес за забором. На самом деле, ручей «впадал» в подземную  трубу, по которой вода возвращалась в фонтан.
В стороне от фонтана, не попадая в тень от зданий, находилась детская площадка: качели, песочница, горка, лабиринт, небольшая карусель.
Вся территория, кроме детской площадки, была засажена газонной травой, и, как и перед главным входом, на газоне яркими пятнами выделялись островки цветов. А еще в нескольких местах на газоне росли рябины. Сейчас, среди лета, они просто как бы продолжали зелень газона вверх, а осенью, когда покраснеют их ягоды, будет очень красиво: оранжево-красные гроздья на зеленом фоне.
Вымощенные дорожки с разных концов двора вели через газон к задним воротам, через которые въезжали служебные машины, и через которые можно было выйти в лес.
Жданов с Малиновским заселились в пятницу вечером, а переговоры начнутся только во вторник. К тому времени подъедут и гости, и кое-кто из работников компании: финансовый директор, дизайнер, начальник производства, чтобы без проволочек решать все возникающие по ходу переговоров вопросы.
А три предстоящие дня – это бонус для Жданова,  время, за которое он может отдохнуть, забыть свои проблемы, ожить как мужик в конце концов – так планировал Роман, и его план уже начал осуществляться!
Субботний день они провели на природе. На территории пансионата, в дальнем углу заднего двора была расположена так называемая «деревенская поляна», а попросту – кусочек леса с полянкой, попавший за ворота заведения. Там не стали ничего трогать, сажать деревья и цветы. Время от времени садовник скашивал только траву и складывал высохшее сено в стожок – смотрелось великолепно! На этой поляне (подальше от стога!) работники кафе установили мангал, поставили пару-тройку пластиковых столиков со стульями.  Здесь жарили шашлык, а остальные продукты, если отдыхающие того хотели, приносили из кафе. Это и был отдых на природе.
Друзья отобедали шашлыками с пивом, затем посетили бильярдную – чтобы форму не потерять после обильной еды, - а вечером планировали сауну. Тренажерный зал решили оставить на понедельник – не все сразу!
Перед сауной зашли в музыкальную гостиную. Там, хотя и по видео, но шел концерт любимой обоими группы----------------.
Вдруг музыка прервалась, в колонках что-то захрипело, раздалось покашливание и слова: раз…раз… - кто-то настраивал микрофон, а потов взволнованный голос обратился к постояльцам.
- Господа отдыхающие! С территории пансионата пропал ребенок, мальчик двух с половиной лет. Видимо, он вышел за ворота и ушел в лес. Сотрудники милиции приедут в ближайшее время, но начать поиски лучше немедленно, пока не стало совсем темно.
Просьба, всем желающим помочь в поисках мальчика, собраться у задних ворот. Спасибо за внимание.
Музыку не возобновили, да и кто бы стал ее сейчас слушать?
Андрей и Роман тоже не остались в гостиной, пошли к воротам.
Там распоряжался тренер по фитнесу, строил всех в цепочку, объяснял, на каком расстоянии друг от друга держаться, что делать, если сам заблудишься… А что? И такое могло быть! Все записали в мобильные телефоны его номер – для связи, ну и чтобы сообщить, если ребенок будет найден, и вышли за ворота.
На территории осталась кучка женщин – сотрудники и отдыхающие.  Их к поиску не допустили – одеты не соответственно, большинство в обуви на каблуках и открытых платьях, а в лесу и кочки, и насекомые. К тому же ребенок мог найтись и на территории  - мало ли куда он мог забрести! И его нужно в таком случае успокоить, передать родителям…

В лесу группа разбрелась, цепочки уже не было, но двигались водном направлении. Хотя и с разной скоростью.
Жданов и Малиновский тоже потеряли друг друга.  Андрей отстал от всех, кружил по большой поляне, вернее вырубке, заглядывал в каждый куст вокруг нее уже не по первому разу – его будто что-то держало здесь. Напоследок он подошел к одинокому дереву, стоящему в центре – кто-то видно пожалел такую красоту, а может просто забыли, или норму заготовки выполнили, и надобности в нем не было.
До этого он не подходил близко к дереву – и так было видно со всех сторон, что никого там нет.  Но все же подошел – чтобы совесть была чиста. Возле самого ствола, сливаясь с ним, между толстыми корнями, выступавшими из земли, сжавшись в комочек, сидел мальчик.
Он даже не понял в первый момент, что это именно то, что он ищет. А когда сообразил, шагнул к нему, хотел взять на руки и нести назад, домой, но вовремя остановился – ребенок может испугаться незнакомого человека. Решил действовать с расстояния. Первым делом позвал его.
- Ау! Кто там прячется?
Мальчик не отвечал. Уснул что ли?
- Малыш! Ты меня не бойся! Я отведу тебя к маме.
Услышав про маму, ребенок заплакал, и Жданов, уже не раздумывая, приблизился к нему, поднял на руки.
- Ну, что же ты расплакался? Уже все позади, ты нашелся…
- Я к маме хочу…Мне холодно…
- Это мы сейчас исправим!  - Андрей снял себя рубашку и закутал малыша,. – так лучше? Теплее?
- Ага…А где мама?
- Мама дома, ждет тебя, волнуется… А мы сейчас ее обрадуем… Придем… Скажем: «А вот и я! Вот и… - Тебя как зовут-то?
- Андрюша…
- Да ты что! Мы с тобой тезки, я тоже Андрей!
- Я не Андрей, я Андрюша…
- Ну. Андрюша так Андрюша… Ты зачем в лес-то пошел?
- За ежиком. Он в траве сидел, а потом побежал…Я за ним шел, шел…
- И заблудился… Правильно?
- Не знаю. Я устал, и сел отдохнуть. А ежик пропал…И стало темно…
Жданов сильнее прижал к себе маленькое  тельце, а малыш обнял его за шею, положил голову на плечо и засопел, дыша ему в шею жарко и влажно.
Никогда раньше Андрею не приходилось испытывать такое. Чувства переполняли, эмоции рвались наружу – это же так здорово, держать ребенка возле сердца! А если это твой ребенок? Если он и в сердце твоем живет тоже?
А если всего этого нет и быть не может?
К воротам пансионата Жданов подходил уже не столь радостный,. И только тут вспомнил, что надо оповестить тренера, дать отбой поискам.

Во дворе пансионата  никого не было, все разошлись. Только одинокая фигура женщины возле детской площадки, неподвижная, как изваяние… Если это мать пропавшего ребенка, то логичнее было бы ей стоять у ворот, но в такой ситуации не стоит искать логику в поступках.
Они были еще довольно далеко друг от друга, еще невозможно было рассмотреть не то что черты лица, но даже общий облик, а она уже почувствовала… узнала… и кинулась навстречу.
И малыш узнал или почувствовал, и дернулся в руках Андрея.  Он пошел быстрее, женщина бежала и вдруг остановилась.
Ее зов: «Андрюшенька!»- слился с криком ребенка: «Мама!»
Андрей же остолбенел – он узнал ее…
- Катя?!

                      Глава13.

Всю ночь он ходил по номеру из угла в угол, возбуждение нарастало с каждой минутой.
Если вдуматься, он ее и не вспоминал все эти годы, но увидев, понял, что это то самое , что он потерял, без чего его жизнь стала скучно-однообразной, «безвкусной» - он потерял вкус к жизни!
А она? Узнала ли она его? Она даже не поблагодарила его, схватила сына и  быстрым шагом, почти бегом – на сколько сил хватало с такой ношей – пошла ко второму корпусу.
Жданов не обиделся. Ее можно понять – она только что почти лишилась и обрела вновь ребенка! Вполне возможно, она и не поняла, кто принес мальчика, не узнала его.
Но это не беда! Завтра он выяснит у администратора, в каком номере она живет, и пойдет к ней, и они поговорят.
А если там муж? Раз есть ребенок, должен быть и муж… Не обязательно по нынешним временам, но это ведь Катя, правильно воспитанная девочка…У ее ребенка должен быть отец, а у нее – муж.
Но тогда почему он не участвовал в поисках?  Или участвовал? Если бы он был в команде поиска, это бы как-то проявилось, и потом, когда ребенок нашелся, тем более – вид счастливого папаши запомнился бы. Значит, она отдыхает одна, только с сыном.
Атлична! Хоть в этом повезло – он сможет поговорить с Катей!
А что он ей скажет? Что понял, как она нужна ему? Сейчас, сию минуту понял… А где раньше был?
«Раньше ты преспокойно жил с Кирой!- звучал в ушах внутренний голос, - и все тебя устраивало! А когда Кира тебя бросила, ты вспомнил о Кате!»
Да,  со стороны выглядело именно так…
Но,  это же неправда! С Кирой было спокойно, но чересчур,  слишком спокойно. Они хотели создать семейный очаг, но не было искры любви, которая разожгла бы в очаге пламя... И Катю он вспомнил не потому, что ушла Кира. Она пряталась  в его сердце – сидела  молча, тихо, ничем не проявляя себя, как в коморке когда-то. Тогда  он звал ее, и она появлялась на его зов, а теперь он ее увидел и вспомнил, как замечательно все было, когда она была рядом! Тогда он жил! Горел идеями! Желания бурлили в нем как вода в горной реке.
Он делал ошибки, он совершал измены, раскаивался, исправлял промахи  и вновь ошибался, но он не отбывал на работе положенное время, он не отрабатывал обязательную программу в постели.
Он что же, ради нее, ради Кати старался? Ей показывал, каким он может быть?
Похоже, что так… Ведь всего этого не стало после ее ухода.
Уже в семь утра, когда небо посветлело и первые звуки начавшегося дня проникли в его номер – подъехала машина с продуктами, переговаривались кухонные работницы, шуршал метлой дворник -    он хотел пойти к ней, но удержал себя – еще администратор не пришла на работу, надо подождать хотя бы до девяти часов.
Но и  в девять часов он не пошел – пусть поспят подольше, они пережили такой стресс, и ребенок, и она, Катя.
« А сына Андреем назвала, - мелькнула самодовольная мысль, - значит, помнила обо мне, или даже…любила еще.
Вспомнил про малыша, и понял, что очень  хочет его увидеть, взять за ручку, посмотеть в знакомые – Катины – глаза, а может,  удастся подержать его в руках, прижать к себе и почувствовать хрупкие косточки – тоже как у Кати…. Сколько они были вместе? Полчаса, не больше, а, поди, же ты…

Когда Андрей, наконец, решил пойти к Кате, появился  Малиновский.
- Андрюха, а ты знаешь, кого я только что видел?
- И кого же? – спросил как можно безразличнее Жданов, а сам уже предполагал ответ.
- Катю! Пушкареву! Хотя, у нее, наверное, другая уже фамилия.
- Почему так думаешь?
- Ну… она с мужем была, и ребенок у них…
- Я тоже ее видел – вчера. Это ее ребенка мы искали.
- Так ты нашел Катиного сынишку? И молчал…
- Мы же вчера с тобой не виделись после этого. Ты где ночевал?
- Я… да так…в другом номере… случайно…
- Вот видишь. А меня обвиняешь. Расскажи лучше подробнее, что видел.
- Это всегда, пожалуйста!
Подошел я значит утречком к окну – ну, в том, другом номере… На подоконнике графин стоял, с водой. Попить подошел. Вижу, подъехало  авто. Приличное авто, иномарка, но с твоим не сравнишь  - Малиновский решил подсластить пилюлю, которую ему придется другу вручить.
Из авто вышел мужчина, довольно прилично зарабатывающий, судя по одежде. Открыл он багажник, достал два объемных пакета, ну и в корпус зашел. Мне-то без разницы – мало ли кто к кому приезжает. Только на этом дело не закончилось! Я к администратору пошел, заявку сделать – душ в номере неисправен. Стою, жду – на месте ее  не оказалось, а тут они выходят, со второго корпуса. Мужчина опять с этими пакетами, а Катя за ним,  и ребенка за руку ведет. Они за мужиком не успевают – ребенок-то мал еще, а тот  идет и не оглядывается на них. Изредка только через плечо  говорит что-то, резко так, а Катя виновато отвечает, оправдывается. Теперь-то мне понятно почему – из-за вчерашнего случая.
- Но она же не виновата, - ринулся на ее защиту Жданов, - ребенок  же с воспитателем был, от нее ушел!
- Андрюх, ты чего кричишь? Я же ее не виню, я рассказываю, что видел.
- Извини, это я на папашу зол… Самого не было, а жену обвиняет.
- Мне он тоже не понравился.  Ребенка даже на руки не взял. Папочка…
- Не нам судить… Если он Кате понравился, значит, стоит того.
- Ты сам-то с ней разговаривал?
- Нет, не получилось. Она в таком состоянии была, наверное, и не поняла, кто я…
- Не беда, поговоришь, раз она здесь отдыхает.
- Похоже, муженек ее увез насовсем, если пакеты назад нес. Жаль… Опять не поговорили…
- Погоди расстраиваться! Я схожу на разведку, разузнаю, что и как.

Малиновский вернулся довольно быстро и доложил, что Катя – между прочим, все еще Пушкарева, - здесь не отдыхает, а работает. Официально она не замужем, а тот господин – владелец кафе, и той квартиры, где Катя живет.
Все стало относительно ясно, и в тоже время запуталось еще больше: если Катя живет в его квартире, значит… но почему брак не зарегистрирован, если у них ребенок?
Радовало то, что она здесь работает, значит вернется.

Малиновский отправился на охоту за рыбками и  бабОчками, а Жданов , сославшись на бессонную ночь, остался в номере, прилег на кровать и стал сочинять в уме разговор с  Катей – он пойдет к ней, как только она вернется. С этой мыслью он уснул – действительно, не спал ночью.

А утром она пришла к нему сама.
                     

               Глава 14.

Новое место работы и жительства Кате очень нравилось.
У нее не было непосредственного начальника, правда и подчиненных не было, хотя по штатному расписанию должны были быть. Миша экономил на зарплате, но ей платил щедро – это ведь почти себе.   Зато она сама планировать свой день, и разговорами никто не отвлекал. А еще ей нравилось обустраивать свой кабинет. Уже через неделю на подоконниках появились горшки с цветами, на стенах – пейзажи. Недорогие, простенькие репродукции, но подобраны со вкусом, радуют глаз, создают приятную обстановку.
А дома она просто «балдела» - можно делать все так, как ей нравится.
Родительский дом  был и ее домом тоже, но жить по-своему там не получалось. Захотела как-то сменить занавески, купила новые, а мама тут же охладила ее пыл:
- Катенька, а старые больше подходят  к обоям, и привыкли мы к ним…
Даже детскую кроватку отец купил сам, и поставил, куда счел нужным. А то, что ей неудобно, приходится идти ночью через всю комнату, чтобы проверить, как спит сынишка, это в расчет не бралось. И так во всем, во всех мелочах и серьезных делах.
Здесь все было по-другому!
Повесила так полюбившиеся занавески, Андрюшину кроватку поставила рядом с диваном, на котором спала – ничего не стоит протянуть руку и погладить его головку, упрямые вихры… совсем как у отца!
Хорошо было в своем доме! Правда, в нем еще не жил Миша… Как он на все посмотрит? Одобрит ли…
Пока она в одной комнате живет,  в спальню почти не заходит, только пыль протирает…  На широкой супружеской постели не спит – неуютно ей там…
Она со страхом ждала приезда Михаила. Тогда уж не отговоришься, придется идти до конца. Все давно считают их мужем и женой, а они еще никто друг другу.
Это обстоятельство тревожило ее, но собой, своими чувствами,  она готова была пожертвовать – привыкнет в конце концов. Они же знакомы не один день, и даже не один год… Ее беспокоило, как сложатся взаимоотношения Миши и Андрюши. До сих пор они не подружились! Михаил не проявлял к ее сыну любви, его раздражали детские шалости, а поначалу – плач ребенка. Она объясняла это себе тем, что он привык жить один - из родительского дома уехал сразу после школы, а своей семьи  не завел…еще… Успокаивала она себя так, а тревога в сердце жила…
Особенно после того, как он посоветовал оставить мальчика у ее родителей, не брать его с собой в пансионат. Это означало по сути, что он не хочет брать его в их совместную жизнь, а все слова о том, что с  бабушкой, в привычной   обстановке, под присмотром ребенку будет лучше, ничто иное, как завуалированное  желание избавиться от него – не может ребенку быть лучше без матери! Тогда она отстояла свое мнение, а теперь…После того, что случилось…

Михаил сообщил, что приедет в воскресенье, и просил подготовить к его приезду отчет, поэтому она вынуждена была выйти в субботу на работу, а сына отвела в детскую комнату.
И надо же было такому случиться! Когда ей сообщили, что Андрюша пропал, она сначала не поверила – он такой послушный, серьезный. Конечно, он шалит, как все дети – надо же энергию выплеснуть, но рассуждает серьезно, как взрослый - так переплелись в его характере черты отца и матери.
А когда она осознала случившееся, окаменела. Не плакала, не металась в поисках, а стояла, как неживая и смотрела в сторону леса.
И когда Жданов принес его, она даже не удивилась, что это он.
И не поблагодарила даже. Схватила свою кровиночку и понесла домой, будто боялась опять потерять.
Уже в квартире, успокоившись – относительно, конечно, - она подумала о том, что надо будет найти Жданова и поблагодарить. Но утром приехал Миша, узнал о случившемся(она сама рассказала, -  если не она, так другие расскажут) и тут же потребовал возвращения ребенка в Москву. Ей нечего было возразить…

Сына Катя оставила у родителей, а сама первой утреней электричкой  вернулась в пансионат. Одна, без Михаила… Вечером отказалась с ним встретиться под предлогом того, что хочет побыть с сыном перед расставанием, а утром уехала, не стала дожидаться его звонка. Видеть его совсем не хотелось,  надеялась, что он обидится и хоть на несколько дней отступит необходимость решать вопрос, ради  которого он и приехал
Отчет он получил, пусть изучает на досуге, радуется большой прибыльности кафе.  Без нее…

У нее встреча, очень важная. Она должна увидеть Жданова и поблагодарить его. Вчера она просто собиралась сказать ему спасибо, как постороннему человеку. Вчера она думала только о сыне, а сегодня…
Сегодня тряслась душа, и дрожали ноги. И сердце билось не так, как должно .
Было страшно. Боялась не совладеть с собой.
Когда уходила из Зималетто, от него, было легче. Тогда она  еще не знала, что забыть его не удастся, разлюбить не получится.
Но даже и теперь, когда она все это знает и понимает, она все равно уверена, что Жданов-не тот человек, который ей нужен для создания семьи.
Они разные! И хотя живут в одной стране, и у них одна национальность и вера, их разделяет огромное пространство, называемое «социальная  среда». Они на разных его  берегах!

«Как будто он собирается создавать со мной семью, - усмехнулась она своим мыслям, - он и думать о ней забыл, и неизвестно, как воспримет ее приход, но поблагодарить его она должна.
Только не слишком ли рано для визита?

                *

- Катя?! А мне сказали, что ты уехала.
- Уже вернулась. Я пришла поблагодарить Вас, Андрей Павлович… Я сразу растерялась…обрадовалась, что сын нашелся…
- Да какие благодарности! Проходи! А…Андрюшка не с тобой? – он даже заглянул ей за спину, хотя было очевидно, что никого там нет.
- Андрюша в Москве.
- С отцом?
- Он у моих родителей остался, Миша настоял…
- Понятно… Муж беспокоится…
- Миша…Он не муж…еще… Но мы собираемся скоро пожениться.
- Это ваши дела, меня это не касается, - сказал равнодушно, а у самого душа затрепетала: она свободна… еще свободна…
- Ну, так я пойду…
- Подожди, Кать! Мы же не поговорили даже.
- О чем?
- Не знаю… О чем угодно…Мне так тебя не хватало все эти годы…
- Да?! – она удивленно-насмешливо посмотрела на него
- Да, Кать! Я это понял, когда увидел тебя. Только тогда… Если бы раньше понял…
- И что было бы тогда?
- Наверное, нашел бы тебя… Наверное, все было бы по- другому…
- По-другому… Да нет, по-другому бы не было. Кто Вы, и кто я… Сейчас все правильно! У Вас семья, у меня…тоже …будет семья…
- Ты его любишь, Кать?
- Он хороший человек. Порядочный, серьезный…
- Не ошибись. Я тоже думал, что можно создать семью, руководствуясь только разумом…Не получилось.
- Вы разошлись с Кирой Юрьевной?
- Не я с ней, она ушла от меня…
- Как же так? Она же…
- Кать, давай лучше о нас поговорим. А еще лучше, давай пообедаем вместе?
- Я…не могу обедать …
- Ах,да… Михаил…Он же приехал…
- Нет, Миша не приехал, он в Москве.
- Вы поссорились?
- Мы не ссорились. Мы никогда не ссоримся.  Мы…взаимно обиделись…
- Почему же ты не хочешь пойти в кафе?
- Я на работе. Много дел. Если только вечером…
- Замечательно! Это еще лучше! Во сколько за тобой зайти?
- Я приду в кафе, в семь. Можно?
- Договорились!

Катя ушла, а он никак не мог успокоиться. Разговор с ней вернул его на  назад, в то время, когда они работали бок о бок, когда подолгу обсуждали текущие дела, да и на другие темы беседовали – с ней он мог говорить о чем угодно, она всегда его поддерживала и понимала. И любила…
А он вел себя не лучшим образом. Он даже не ухаживал за ней! Не дарил цветов и подарков – ее не надо было «завоевывать», она и так его любила…
А вот сейчас, когда она уже и не его вовсе, захотелось вдруг принести ей цветы. Как на первое свидание…
Только цветов-то здесь и негде купить. Не с клумбы же рвать. Если только…
Он пошел в лес, на ту поляну, где нашел ее сына. Как и предполагал – знать наверняка не мог, тогда темно было – цветов на поляне было море: белые, голубые, розовые…Он не знал их названий, кроме ромашек и васильков, понятия не имел, как составляются полевые букеты. Рвал все подряд, целую охапку принес и положил под дверью ее квартиры, и только один, необычный для поля цветок оставил. Он видел такой цветок на клумбе возле дома родителей, в Лондоне. Видимо семена занесло откуда-то ветром на поляну.  Его он подарит ей вечером, в кафе.
Если бы можно было, он дарил бы ей все, что угодно: шоколадки, пирожные, духи и бриллианты…Такая потребность в нем появилась! И стихи бы  писал на открытках – не свои, конечно, он стихи писать не умеет, но есть  же интернет.
Но теперь этого делать нельзя – у нее есть Миша, и она выходит за него замуж…
Но сегодняшний вечер – его!  И он постарается…

Она не опоздала, но он уже ждал ее. На столике стояли холодные закуски и кувшинчик с цветком. Она таких цветов никогда не видела – будто петушиный гребень алел среди сочных листьев. Откуда такие в кафе?
Он встал ей навстречу, достал цветок из воды, и протянул ей
- Это тебе…
- Спасибо! Откуда такое чудо?
- Из лесу, вестимо! – произнес сурово,  на  манер Некрасовского  мужика, а у самого смешинки в глазах.
Она тоже улыбнулась, и вообще он заметил, что у нее хорошее настроение. Наверное…
- У тебя хорошее настроение. Миша позвонил? Когда он приедет?
- Позвонил, но он не приедет. У него отец в больнице, он в Новосибирск уезжает.
- А я думал, вы помирились, поэтому ты веселая.
- Так заметно? Мне даже неудобно… Мне Мишиного отца жалко, но я…
- Ты рада, что Миша не приедет!  Так?
- Я не знаю… Я не готова…
- Ну и не спеши! Тебя же силком не гонят замуж. Ты  сама должна решить – это ведь твоя жизнь.
- Ой, и, правда. Чего это я…
- А давай не будем об этом! Давай выпьем за нас, за сегодняшний вечер!
- Давай…те…Андрей Павлович…
- Кать, мы же были на «ты»?
- Были…давно…
- Ты…не хочешь… А давай познакомимся заново? Я нашел твоего сына, ты пришла поблагодарить, мы познакомились…
- Тогда надо выпить на брудершафт, и будем говорить «ты». – она сама испугалась своей смелости, а он удивился, но виду не подал, и сделал все как положено – они выпили вино и он ее поцеловал…

Ужин затянулся, а потом они еще и гуляли – под луной…
Луна – она такая… В ее свете все выглядит иначе, не так, как днем. Обычные дома кажутся замками, деревья – сказочными великанами, а в людях исчезает все плохое, и они кажутся тоже сказочными принцами и принцессами… Или золушками…
И чувства в свете луны совсем иные. Недаром ее считают покровительницей всех влюбленных! Сколько их она видела… И всем посылала прилив нежности, во всех пробуждала заветные желания. Другое дело, кто и  как  этим  смог распорядиться.
Они в свое время  луну проигнорировали – не гуляли они под луной! Все на машине…торопливо…
Теперь же наслаждались прогулкой. Теплая летняя ночь, призрачный  свет луны, далекие звезды – если запрокинуть голову и смотреть на них долго, начинает казаться, что летишь вместе с ними… И голова кружится, и за спиной крылья, и хочется обнять весь мир!
Он и обнял, только не мир, а Катю… И поцеловал – не так, как на брудершафт, по настоящему!
А она испугалась. Отпрянула от него, и заторопилась домой.
Но какое-то мгновение она была с ним! Он это почувствовал! И луна видела…Вон как улыбается. И даже подмигивает .

Он проводил ее до главного корпуса – дальше она не позволила. И долго сидел в своем номере с глупой или счастливой улыбкой… А может, это одно и то же?
У него появилась надежда! А это не так уж и мало! Завтра он опять пригласит ее на ужин, и они опять будут гулять, и он опять поцелует ее… И если она ответит…

Катя тоже улыбалась, но немного устало – работы было много, не успела даже зайти переодеться перед ужином-свиданием.
Еще пара ступенек, поворот , несколько шагов и она дома! Но что это? Под дверью квартиры – целая охапка цветов! Уже повяли, видимо с утра лежат.
Первой мыслью было: « Миша! Хочет помириться. Прислал цветы. - Но тут же одернула себя,  - какой Миша! Откуда у него полевые цветы? Да и не сделает он никогда первым шаг к примирению – он  всегда уверен в своей правоте!  Андрей… - в груди стало тепло и томно, - это он, больше некому… И этот «Петушиный гребень» - она посмотрела на цветок в руке, - тоже не с клумбы, он же сказал! А она опять не поблагодарила…
Собрала цветы, занесла в квартиру и поставила в ведро с водой – может, отойдут? Распустятся вновь?
Долго держала в руках мобильник, но все же отыскала в его памяти номер и послала СМС:
« Спасибо за цветы.»
А Михаилу звонить не стала.

0

4

Глава15.

Переговоры шли успешно. С представителями Уфимской фирмы договорились обо всем за два дня, но  контракт пока не подписали, ждали результатов переговоров с Киевом – были взаимосвязанные моменты. 
А киевлянка Надежда Ткачук не спешила выражать свое согласие, тянула время…
Похоже, она имела виды не только на производственные отношения с их компанией, но и на личные… Роман это сразу определил – у него нюх на такие дела!
Он  был сама галантность! Использовал все свои методы обольщения – смотрел выразительно, говорил намеками, ручку целовал по поводу и без, приглашал на обед и ужин, но, увы… Она смотрела не в его сторону!
Как ни прискорбно это было признавать, но придется уступить дорогу другу – интересы компании превыше всего!
Тем более, что Жданов, кажется, ожил, избавился от своей непонятной Роману меланхолии. Вот чего человеку не хватает? Должность – выше некуда, президент процветающей компании, богат, красив, здоров. Жена ушла – так это тоже можно считать положительным фактом. А он жизни не радуется. Но теперь с этим покончено! И он, Роман, имеет к этому прямое отношение – его план с отдыхом в пансионате удался!
Теперь пусть поработает! С Наденькой…
- Палыч! Надо что-то делать.
- Ты о чем?
- О переговорах с Киевом.
- А что там не так?
- А ты не знаешь?
- Ну…затянулись немного… Но ты же работаешь с их представителем…
- Я – да! А она – нет! Не нравлюсь я ей. Ей президент по сердцу…Так что бери ситуацию в свои руки, решай проблему.
- А что я могу сделать? Личные контакты с Ткачук не входят в мои планы.
- А контракт с Киевом? А интересы компании?
- Ну…будем решать. Возможно, придется в чем-то уступить…
- Жданов, очнись! Какие уступки? Она ждет только одного – твоего внимания!
- Только в пределах вежливости! На большее я не способен. Я…не могу…
- Сможешь! На первых порах, пригласи ее на ужин, а там уж как пойдет…Но настраивайся на большее! Она девушка темпераментная, и целеустремленная… А ты в разводе…
- Об этом пока никто не знает. Надеюсь, ты ей не сказал?
- Я не говорил, но она явно что-то подозревает! А может ее это и не волнует – я же не женат, и не беден, и на внешность неплох – ведь правда, Андрюх?
-  Правда, несомненно!
- Вот! А она нос воротит. Значит, ей на все это наплевать, ты ей нравишься без сопутствующих деталей…  Так что давай, действуй!
- В постель я с ней не лягу!
- Не ложись. Есть много других способов… Ты их знаешь не хуже меня.
- Малина, прекрати! Я не шучу. Я не могу.
- А раньше мог. И с модельками, и с секретаршами… И Кира не в обиде была…
- То было раньше, с другим Ждановым…
- Тогда может закроем переговоры и по домам?
- Нет, как же…
- Вот видишь? Другого выхода нет! Приглашай ее в кафе! Может, этим и обойдется… - Малиновский в это не верил, но надо же с чего-то начинать.

Вчера Катя от ужина и прогулки отказалась, а у него были такие планы… Особенно после ее СМС – не удалила номер его телефона, хранила все эти годы… Она  сослалась на усталость и плохое самочувствие. Это могло быть правдой – выглядела она не лучшим образом. От предыдущей веселости и следа не осталось.
Жданов надеялся на сегодняшний вечер, а тут Надежда нарисовалась… И разговоры Малиновского…  Пришлось пойти в кафе с ней. Пошли-то они втроем, и Роман был с ними – Андрей настоял! Хотел воочию убедиться, что друг говорит правду о симпатиях Надежды. Убедился… Малиновский быстренько слинял, и они остались вдвоем. Беседа походила на игру в пинг-понг. Они перебрасывались на первый взгляд ничего не значащими фразами, а на самом деле прощупывали почву, пытались определить запросы и возможные ответные действия друг друга.
Собственно, Жданов уже все понял  про свою собеседницу – опыт у него был нешуточный, и теперь пытался свести все к дружеским отношениям, но в необидной для женщины форме.
И тут появилась Катя. Увидела их, приостановилась на мгновение – Жданов все же успел заметить, как она побледнела – и бросилась прочь.
Андрей готов был кинуться за ней, объяснить… А что собственно он будет объяснять? Что с партнером по переговорам ужинает в кафе? Так это обычное дело…
Другой вопрос, как все поняла Катя. Но тут он тоже бессилен. И она же выходит замуж…
Эти мысли бились в его голове, а на лице будто приклеена улыбка – профессиональная.
Но и Надежда была профессионалом! И у нее опыт был достаточный.
Она увидела Катю, его взгляд на нее , и все поняла.
- Андрей… Ты ее любишь?
- Кого? Киру?
- Не Киру, - усмехнулась Ткачук, - эту женщину, которая только что заходила в кафе.
- Люблю,-  не стал отпираться Жданов, - хотя еще минуту назад он и сам этого еще не знал, не определил для себя, но слово, произнесенное другим человеком, вдруг прояснило все – он Катю любит!
- Что ж… Видно не судьба. Я желаю вам счастья! Я ей очень завидую…
- А она выходит замуж. Не за меня…
- Это временно! Ты своего добьешься, я в тебя верю!

                      ***
Полевые цветы не ожили, их пришлось выбросить, а тот цветок, что Андрей подарил ей в кафе, и не думал вянуть, благоухал  в вазе, и она любовалась им, и думала о Жданове.
Но думы ее были нерадостные. Не один год  вытравливала она любовь к нему, старалась забыть, заменить его надежным человеком. Забыть и разлюбить не получилось, а вот заменить Жданова  Михаилом она надеялась. И уже почти осуществилось задуманное, скоро они узаконят свои отношения, и вдруг все рухнуло – он явился в ее жизнь незваный, он вернул ей , чуть было не потерянного сына, он поцеловал ее…на брудершафт и еще…
И ей показалось, что  его глазах  она увидела не просто приятную встречу с прошлым …
Но ведь ее жизнь налаживается, у нее будет дом и семья! Неужели стоит все ломать? Он же ничего не предложит ей, закончит переговоры и уедет!
Она отказалась от ужина с ним, а сама  весь вечер о нем грустила. А еще  тосковала по сыну. Всплакнула даже… О чем же? О ком?
Андрюшка тоже заплакал, когда говорила с ним по телефону, и мама не стала скрывать, что он  скучает без нее, бывает, и плачет, особенно, когда спать его укладывают – все ему не так: и сказки не тем голосом рассказывают, и колыбельные неправильно поют, не так, как мама…
После телефонного разговора задумалась: « А почему она должна выполнять волю Михаила? Это не его сын, и он к нему равнодушен, да и Андрюша его не любит…»
Как сложно создать семью... И чтобы было в ней всем уютно и хорошо…
А раньше ей все казалось просто: встретились…полюбили…родили ребенка…Семья!
От Андрюшки мысли опять на Андрея переключились: «Хорошо это или плохо, что они встретились? Чем все закончится?»
Так трудно сдерживать себя, отказываться от встреч с ним… Но так надо! Она решила стать женой Михаила! Он надежный! За ним как за каменной стеной! И родителям он нравится… А все остальное – это выдумки! Все мужчины одинаковы, и она привыкнет к Мише, а он привыкнет к ее сыну, и все у них будет так, как положено!
А то, что было у нее с Андреем…Это…Это безумие! Это вихрь неподвластных чувств! Это было восхитительно, но … это ненадежно, непредсказуемо... Этого не должно быть!

«А как хорошо было, когда он поцеловал ее…» - с этой  мыслью она и уснула.

Весь следующий день Катя не находила себе места – желание увидеть Андрея не давало ей покоя. Работа не шла на ум, она постоянно ждала звонка телефона – если он пригласит, она пойдет с ним куда угодно!
Но он не звонил. А потом она увидела его в кафе! Специально туда отправилась в надежде увидеть, и увидела… С женщиной! Такой красивой…
Он нисколько не изменился, он также легко заводит знакомства с красивыми женщинами, а встреча с ней не более, чем мимолетная встреча с прошлым!
А она-то напридумывала себе!
Хорошо, что Миши нет рядом. Он ничего не узнает, все у них будет по-прежнему! Она заставит себя… А вот сына надо привезти, он поможет ей пережить…

                        Глава 16.

К утру решение привезти сына настолько крепко обосновалось  в ее сознании, что она собралась ехать тотчас. Администратора предупредила по телефону, что едет в банк, выпила чашку холодного чая – не захотела тратить время на завтрак, и собралась покинуть квартиру, но открыв дверь, отпрянула назад – на пороге стоял Жданов… Причем возникло ощущение, что он не только что подошел…
- Кать, я хотел… Ты торопишься?
- Да, извини, я очень спешу.
- Но еще рано, рабочий день начнется через час.
- Я на электричку, в Москву.
- Что-то случилось? Заболел кто? Сын?
- Нет, все здоровы. Я хочу сына сюда привезти. Не могу без него! И он плачет…
- А Михаил? Он согласился?
- А что Михаил?  Я сама решаю.
- Похвально.
- Он в Новосибирске уже. Позвонил ночью…
Она стыдливо опустила глаза, чувствуя неловкость за свою необоснованную самоуверенность – еще два дня назад  послушно шла за Мишей, слова не могла вставить в свою защиту
Андрей спрятал усмешку, не захотел ее смущать – ясно же, что она Михаилу не перечит.
Непонятно только его отношение к ребенку. Разве так относятся к сыну?
Был бы у него такой сын…
- Кать, а давай я тебя отвезу?
- А переговоры?
- До обеда мы закончим. Тебе утром надо?
- Да нет, но я хотела сегодня же вернуться.
- Так я вас и назад привезу!
- Неудобно…  У тебя дела.
- Мне же все равно сюда возвращаться - завтра будем контракты подписывать.
Катя заколебалась – все-таки на машине быстрее, и комфортнее… Но родители… Они же захотят проводить ее и внука, и увидят… Этого нельзя допустить! И все же…
- Я согласна. Поедем! А назад… Я что-нибудь придумаю..
- Не понял, что надо придумывать?
- Это я так, не обращай внимания!
  - Я позвоню тебе, как освобожусь
- Хорошо, буду ждать.

Все так напоминало прошлое: та же машина, Андрей за рулем и она рядом с ним. Можно чуть повернуть голову и смотреть на него из под очков, боковым зрением . Со стороны кажется, что она смотрит вперед, на дорогу, а на самом деле она наблюдает за ним.
Лицо сосредоточено, глубокая морщинка между бровей, руки сжимают руль…
А когда-то сжимали ее в объятиях. Тогда руки  были нежные. И взгляд ласковый, и улыбался он, не то, что сейчас…
- Я изменился? – оказывается, он заметил!
- Что? – сделала вид, что не понимает
- Ты подглядываешь…
- Я…я…
- Не смущайся! Я тоже умею так подсматривать – все очкарики умеют. Так что ты увидела?
- Ты другой…
- Хуже? Лучше?
- Не знаю…Просто другой. Такого я тебя не знаю.
-  И ты другая. Я тоже тебя такую не знаю. Но я очень хочу узнать! Познакомиться с тобой… Как ты на это смотришь, чтобы познакомиться, начать все с чистого листа?
- Зачем тебе это? У тебя своя жизнь, у меня – своя. Все как-то устоялось, наладилось…
  - Ничего не наладилось! Годы, прожитые с Кирой не принесли мне счастья.
- Вы часто скандалили? Ты изменял ей?
- В том-то и дело, что нет! Я ей не изменял, она не скандалила, а счастья не было.  И без нее не лучше…Болото какое-то, а не жизнь…А ты была счастлива?
- Была,  – после долгого раздумья сказала она, и добавила, -  Когда Андрюша родился…
- А сейчас?
- Не знаю…Миша хороший! У нас будет хорошая семья, я уверена.
- А я не уверен.
- Почему?
- Ты не любишь его!
- А разве это обязательно?
- Обязательно! Не повторяй мою ошибку. Я тоже женился без любви, думал, что будем жить спокойно,  без эмоций, а не получилось.  Жить без любимой женщины бессмысленно!
- Ну, это у мужчин так, у женщин по-другому. Для женщины главное – дом, семья…
- Не спорю! Но только с любимым мужчиной.
- Ты рассуждаешь совсем не так, как раньше…
- Ты тоже…

За разговорами не заметили, что едут уже по городским улицам, и скоро подъедут у Катиному дому.
- Андрей, останови здесь! Дальше не надо… Я пешком …
- А в этом вопросе ты не изменилась. Все также боишься, что родители увидят.
- Не боюсь, но не хочу… Нельзя им видеть.
- Осудят тебя? Михаила пожалеют?
- Нет, тут другое…
Не говорить же ему, что за него она боится! Отец, увидев  его , может такое наговорить! И не только словами может ударить… И об Андрюшке точно скажет… чей он сын…
А она этого не хочет! Зачем Андрею знать? Еще начнет права предъявлять…
Жданов остановил машину в соседнем дворе, недалеко от ее дома – только через арку пройти. Специально не планировал, где остановиться, само собой получилось, на автомате – заложено видно в подсознании было с давних времен. Тогда они тоже здесь останавливались, и целовались…
Однажды так увлеклись, что дворовую шпану не заметили вовремя – пришлось Андрею  подраться. Не спускать же им хамство по отношению к Кате?
- Это чуть подальше было, возле тех березок.
- Ты тоже драку вспомнила?
- Ну да, подумала про папу и вспомнила.
- А ты меня тогда не поблагодарила даже…
- Как это? Разве я…
- Не поцеловала. Папа твой вышел и увел тебя.
- И что ты хочешь сказать?
- Долги надо отдавать!
- Шутишь?
- Если ты так поняла, значит шучу.
- Я пойду, Андрей. Надо еще Андрюшку собрать, с родителями поговорить – совсем мало им внимания уделяю.
- Когда за вами заехать?
- Ты не передумал? Может мы все же  на электричке? Я не обижусь, правда!
- Кать, ну какие сомнения! Я же сказал, что отвезу туда и обратно.
- Тогда…ты к остановке  подъезжай. Я позвоню, когда  мы будем выходить. И из машины не выходи!
- Почему?
- Так надо! Потом объясню.
- Кать…Спасибо.
- За что?
- Что сохранила номер моего телефона. Я когда СМС получил… Так радостно стало…
- А цветы завяли… Не отошли. Я же их только вечером увидела, после прогулки.
- Все-все завяли?
- Нет, тот, что в кафе подарил, до сих пор стоит в вазе.
- Это хорошо. Значит, есть надежда.
- О чем ты?
- Да так это я… О своем…Беги, время идет. До вечера!
- До вечера, Андрей.

                     ***

Катя села с сыном, на заднее сиденье. Они о чем-то шептались, и временами смеялись в полголоса – счастливо так! У Жданова сердце щемило от зависти, от желания участвовать в их разговоре! Он прислушивался, но слов было почти не разобрать, а то,  как она его целует, можно сказать даже видел – так отчетливо представлял, как она нагибается к ребенку, касается губами его макушки, щеки. Он бы тоже так целовал, если бы был у него сын…
Если бы у него спросили, кого он больше хочет поцеловать: Катю или сына, он бы затруднился ответить.
Сын – понятие для него абстрактное, а вот этого мальчугана он поцеловать точно хочет! Вспомнилось его легкое, почти невесомое тельце, и как  сердечко стучало ему в ладонь, когда он нес его, прижимая к себе…
Между тем мама с сыном шептаться перестали, разговор стал больше походить на уговоры с ее стороны, и требование – с его.
- Мама, я кушать хочу!
- Потерпи, скоро приедем, и я тебя покормлю
- Я сейчас хочу…
- Не надо было отказываться,  когда бабушка хотела тебя накормить.
- Дай мне пирожок! Бабушка в сумку положила, я видел.
- Сумка в багажнике, потерпи …
Жданов не стал вмешиваться, предлагать сделать остановку и достать дорожную сумку.
Но как только увидел на обочине придорожное кафе, свернул к нему.
- Граждане пассажиры, перерыв на обед! Выходим по одному…
- Андрей, зачем ты остановился! Он не голодный, просто капризничает.
-Зато я голодный У меня нет бабушки, и никто не печет мне пирожки.
Он обошел машину, успел подать руку Кате, а потом отстранил ее, и взял малыша на руки. И тот не запротестовал, как обычно, а доверчиво прижался к нему, как в прошлый раз, когда шли из леса.
И за столиком ребенок постоянно обращался к нему, теребил за полу пиджака, чтобы обратить на себя внимание.
- Дядя, я сок хочу! И булочку!
- Это на десерт, а сначала давай кашу поешь, или пюре с котлеткой.
- Нет, я не люблю кашу! И котлету не буду!
- А что ты любишь?
- Сосиску. И пюре.
- Отлично! Заказ принят! А ты Кать, что будешь?
- Я ничего не хочу. Чай выпью.
- Кать, мне же неловко будет. Я готов слона съесть.
- Ты и ешь, не обращай на меня внимание.
- Кать…
- Ну, хорошо, я салат еще возьму.
Пока два Андрея уплетали за обе щеки, она жевала листья салата и кусочки  овощей, но когда Жданов заказал кофе и пирожные, отказываться не стала – аппетит приходит во время еды…
Остаток дороги они  с сыном дремали на заднем сиденье, а он , наоборот, чувствовал себя бодрым, полным сил – готов был горы свернуть!
В пансионат приехали в сумерках. Андрюшу будить не стали, Жданов отнес его на руках, и  держал еще какое-то время, пока Катя кроватку приготовила, и раздела его – прямо на руках у Андрея, а он положил  малыша в постель, укрыл бережно тонким одеяльцем, и поцеловал напоследок в лобик.
Катя, было, встрепенулась, хотела не дать этого  сделать – вдруг проснется, - но потом передумала, отошла в сторону. Пусть отец и сын почувствуют друг друга. И неважно, что они не знают, кто есть кто… Пока…

Назавтра переговоры закончились. Ткачук согласилась со всеми пунктами договора,  и все участники покинули пансионат.
Андрей хотел попрощаться с Катей, но ее не оказалось на месте – уехала к поставщикам молочной продукции. Детишки из садиковской группы гуляли на улице, и он подошел к ним. Андрюшка тут же подбежал к нему, и он подхватил его на руки, поднял над головой, и тот завизжал от восторга, а остальные дети смотрели на него с завистью.
Уходя, велел ему слушаться маму и любить ее, а малыш расстроился и готов был заплакать – пришлось пообещать ему, что приедет.
- Ты не обманешь? Приедешь?
- Не обману, приеду! 

                           Глава17.

Жданов уехал… Почему-то стало тоскливо и одиноко – как будто  до этого она не жила без него столько долгих лет. Миша не звонил, видимо не до нее ему было. Конечно, отец же его серьезно болен…
Но с ней был сын, и она себя хвалила, что привезла его! И Андрей ей помог, поддержал и одобрил ее решение…
Удивительно, как они ладили с Андрюшкой! Никогда бы не подумала, что Жданов умеет обходиться с детьми. Но это факт неоспоримый – сын от него без ума…
На ум приходили странные мысли: зов крови…генетическая предрасположенность…
Но ведь Андрей считает его сыном Михаила, своего соперника, причем счастливого, как он думает. Должен был бы переносить на него свою неприязнь…
Миша так и поступает, хотя Жданов для него, как он считает, уже не соперник,  а Жданов – нет, он  ребенка любит, относится к нему как к своему. К своему, как к своему – такой вот жизненный каламбур…

А в субботу Андрей вдруг приехал – она совсем его не ждала, а сын ждал. Оказывается,  Жданов обещал ему приехать.
Узнав, что Михаил все еще не вернулся из Сибири и не известно, сколько времени он там пробудет, Жданов заметно повеселел, развил бурную деятельность и в результате устроил им пикник. Катю от подготовки мероприятия освободили – у нее отчет не был готов, она первую половину дня работала, а мужчины, Андрей большой и Андрей маленький закупили в кафе провизию и одноразовую посуду, отыскали, правда с помощью Кати – они консультировались у нее по телефону где что лежит, - нужные вещи, такие как одеяло, зонт, полотенца и салфетки.
Когда Катя освободилась, двинулись в путь. Обедать специально не стали, чтобы аппетит не перебить.
Жданов привел их все на ту же поляну – лучше ее казалось,  и места нет для отдыха.
Расположились в тени дерева-великана. Андрюшка узнал его  и стал рассказывать матери о том, как и что с ним произошло в тот день. Катя опять разволновалась, опять стала благодарить Андрея.  Андрюшка вспомнил, как ему было страшно…Ситуация грозила перейти во всеобщий плач, но Жданов вовремя это заметил и пресек – отвлек их , заставив готовить еду.
Вроде и расстояние прошли небольшое, но проголодались. Катя едва успевала доставать провизию из сумки!
Перед выходом из дома, она удивлялась, зачем они накупили столько продуктов – на роту солдат хватит, - а на свежем воздухе все запасы улетучивались моментально! Напоследок Андрей приготовил сюрприз: разжег небольшой костерок и стали они с Андрюшкой печь картошку(картошка была уже готовая, испеченная в микроволновке, но знать это мальчику не обязательно…).И столько радости было на лицах обоих…
«Почему все дети так любят огонь», - подумала Катя, и сама себя поправила, - не только дети! Она тоже смотрела на пламя костра зачарованно.  Еще ей вспомнился камин…
Один единственный раз она была у Андрея дома – зашли после поездки в налоговую, чтобы кое-что исправить – до квартиры Жданова было гораздо ближе, чем до Зималетто.
Катя сильно замерзла, ее всю трясло – и одета была не по погоде, и от волнения – это был ее первый отчет для такой солидной организации, да и цифры кое-где не соответствовали реальному положению дел в компании…
Андрей зажег тогда для нее камин, принес ноутбук и они работали, сидя на ковре перед камином – так было почему-то удобнее, чем за столом… От воспоминаний стало жарко, щеки ее пылали. Или это от еды  и огня? Она сидела близко от костра, его жар передавался ей, отражаясь на лице – щеки пламенели.

«Катя-Катерина, маков цвет…» - дальше он петь не стал, но она все равно засмущалась – знала же слова!, торопливо встала и стала собирать использованную посуду, убирать остатки еды в сумку.
Андрюшка слова не понял, стал приставать к ней
- Мам, а что такое «маков цвет»?.
- Цветы такие, маки. Красные.
- А какая это Катя? А почему Катя – мак?
- Я не знаю, сынок, спроси Андрея, он же придумал.
- Андрей, а кто  это Катя?
- Кто  же еще – мама твоя!
- А почему она -  мак?
- А ты посмотри,  какие у нее щечки красные! Какая она красивая! Как мак!
- Я не видел мак…
- В следующий раз я привезу букет из маков, увидишь тогда.
- Мама, мама! Андрей привезет мак!
- Андрюша, успокойся!  Андрей работает, ему некогда возить нам маки.
Я покажу тебе на картинке, в книжке.
- А я хочу настоящий!
- Кать, ну что мальчика расстраиваешь. Мне же не трудно, я привезу.
- Где ты их найдешь? Это ведь не розы, которые в каждом киоске продают.
- Ну, это уж моя забота. Найду.

Жданов не снимал номер, ночевать не остался, уехал, когда солнце село, но до отъезда они еще успели и цветов собрать огромный букет – Катя из них венки сплела для всех троих, и возвращались они как римские легионеры после победы – в венках!
А самое интересное – они поймали ежика! Андрюшка был уверен, что это тот самый ежик, за которым он в лес ушел. Расстаться с ним он, конечно же, не захотел, и Жданов посадил ежа в свою каскетку и нес ее за козырек – колючий же еж! Андрюшка хватался за его руку, подпрыгивал, чтобы посмотреть на ежа еще и еще раз, и говорил безумолку – придумывал, где еж будет жить, из какого блюдца пить молоко. Посовещавшись, решили, что кормить ежа следует молоком,  а спать укладывать на коврик в прихожей.
Андрей чувствовал за собой вину – столько неудобств от этого ежа, а поймал его он…
- Кать… Катя… ты не сердись. Может, сбежит еж в лес. Зато посмотри, сколько радости у ребенка!
- Я не сержусь, наоборот. Ты уедешь, а мы  будем ежика кормить и вспоминать этот пикник
- Тебе понравилось?
- Очень! Как будто в детстве побывала. А уж Андрюшка как рад!  Ты ему нравишься…
- Ты думаешь?
- Видно же.
- Это хорошо… - сказал Андрей задумчиво, погруженный в свои мысли.О чем он думал?

Если бы не ежик, расставание вышло бы грустным, а еж отвлек их – ему забота нужна и внимание.

                        Глава18.

Прошло две недели. Жданов больше не приезжал и не звонил.  Миша звонил по городскому телефону, как обычно, по выходным – тариф дешевле. А по сотовому только справлялся о работе и желал спокойной ночи. Отец его давно поправился, но появилась возможность открыть в городе свой ресторан, и он с головой ушел в работу – бизнес превыше всего!
- Катя, - говорил он ей виновато, - для меня это очень важно! И для нас…в будущем. Это же доход! А свадьбу мы позже проведем, когда я здесь работу закончу. Ничего же от этого не изменится.
- Миш, а давай, ты приедешь, мы распишемся, и ты назад уедешь доделывать дела.
- Катюш, ну зачем же ездить туда-сюда? Деньги не великие, но все же… И время…Подожди! Куда нам торопиться?
- Хорошо, подожду… …Это я так … Тоскливо мне…
- А ты к родителям съезди, сына повидай – она так и не сказала ему, что Андрюшка давно с ней…Зачем говорить, что ослушалась его…
А насчет свадьбы … Она не торопится! Месяц или даже два, ничего не решат  - три года
знакомы, а тут месяц… Только тревожно ей было – скорее бы уж все решилось! Не осталось бы путей к отступлению.

Ежик никуда не сбежал, прижился у них. По вечерам они играли с ним. Сын придумал сделать из него перевозчика: они садились на палас, по разные стороны от него, Андрюша нацеплял на его иголки какую- нибудь  небольшую игрушку и отправлял
к ней, а она в ответ посылала орех или мандаринку, а то и яблоко. Но яблоко было тяжеловато для ежика. А потом они сломали грузовичок – отделили от него кузов, и он стал тележкой для ежа…
Во время таких игр, часто – практически всегда! – вспоминали Андрея, это ведь он ежа принес…

Лето кончалось, и Катя не знала, как ей быть: остаться в пансионате на зиму, или вернуться к родителям. Поначалу, договаривались только лето здесь провести, отдохнуть на свежем воздухе.   Родители, конечно, настаивали на возвращении, а Миша молчал…
Жить самостоятельно ей нравилось – не маленькая уже, и семья у нее. Хоть и два человека всего, она и сын, но все равно – семья! А потом и Миша приедет…
Об Андрее старалась не думать, но не получалось – разбередил он ей душу, взбаламутил тихую заводь ее жизни. И исчез…Непонятно это.
Приезжали родители – навестить дочку и внука, а заодно прояснить вопрос со свадьбой. Они переживали, неопределенность их страшила – а вдруг откажется жених от свадьбы?
Катя их успокаивала, как могла, а тут еще сын, чуть было все не испортил – стал рассказывать, как они ежика поймали, как Андрей его в каскетке нес…
- Катюха, - подозрительно посмотрел на нее отец, - а кто это?
- Пап, это человек, который Андрюшку нашел, он с ним подружился, ежика вот принес…
- Женатый?  - поинтересовалась мать, - и,  получив положительный ответ,  потеяла к нему интерес.
О Жданове родители не вспомнили, не соединили имя «Андрей» с ним. Он же для них отрицательный персонаж, а этот человек их внука нашел, значит, он положительный…
Весь день с ними Катя была в таком напряжении – не проговориться…не сказать лишнего, что проводив их, испытала облегчение. И тут же сама себя осудила за это – они же родители, самые близкие люди, а она…
Хорошо, что Зорькин не приехал, он бы сразу просек ситуацию! Но ему было не до поездок. Его повысили в должности, он увлекся очередной девицей, правда пока без взаимности, и времени на поездки у него совсем не было. Но звонил он регулярно, рассказывал ей и свои новости, и то, что происходит у родителей, и светские сплетни из гламурных журналов – он обожал их читать.
Он-то и прояснил ситуацию с Андреем.
- Пушкарева! Ты газеты читаешь, или в своей глуши совсем оторвалась от мира?
- Какая же тут глушь? До Москвы всего ничего…А что такого особенного в газетах пишут? Я по телевизору новости смотрю, и в интернете.
- Значит, не знаешь…
- О чем, ты, Коля?
- О Жданове твоем…
- А…что с ним? – она сразу почувствовала неладное, что это не очередное фото с новой пассией. Она так встревожилась, что даже пропустила мимо ушей «твой Жданов», сказанное Зорькиным. Обычно за такие слова он получал подзатыльник – если говорили при встрече, а по телефону – грозное «Коля!!!».
- В историю он попал…
- Напился? Дебош устроил?
  - Хуже!  Человека он сбил на машине.
- Насмерть? – у нее даже горло перехватило, голос пропал – шепотом спросила.
- Нет, не насмерть, обошлось ушибами, но дело на него завели. Под подпиской о невыезде сейчас
- Он что, пьян был?
- В том то и дело, что нет! С переговоров ехал. И как его угораздило, он же опытный водитель.
- А…где это произошло? – у Кати появились смутные догдки, но она боялась поверить в это.
- За кольцевой. Где-то в Подмосковье
- Число не помнишь?
- Зачем тебе? Какая разница…
- Коль, мне надо! Вспомни!

- В субботу, поздно вечером, а вот число не помню. Недели две назад…
«Не с переговоров он ехал, от нас – с пикника! Задумался, видно… О чем же?» - думала Катя, не слыша, что еще говорил Колька.
Первым порывом было: поехать немедленно! Поддержать, помочь, разделить беду… Но кто она ему? Захочет ли он принять ее помощь? Да и какую помощь может она предложить? Только сопереживание.  Он ведь не позвонил ей… Не рассказал… Значит не нужно ему ее сочувствие и сопереживание…
Катя решила подождать до выходных, а там… Она поедет с сыном к родителям, а там…
А там – будет так,  как будет!

В пятницу Катя заболела – отравилась в своем собственном (Мишином!) кафе.
Кефир сразу показался ей подозрительным, но она же сама сегодня подписывала накладные на его получение! Он не мог быть несвежим…И она решила не привередничать – выпила его…
И остаток рабочего дня нормально отработала, а вечером ей стало плохо: болела и кружилась голова, поднялась температура…
Из последних сил удерживая себя в сознании, она  сумела накормить сына и уложить его спать. Дошла до дивана и отключилась… Сон, явь, бред…Временами она приходила в себя, понимала, что надо встать, позвонить и вызвать скорую, но мысли забирали все силы, и она опять отключалась…

0

5

***
Следователь попался понимающий – не буквоед  и не взяточник. Он поверил Андрею.
Да тот, собственно,  и не скрывал, что задумался, и даже причину своей задумчивости назвал – встретил любимую женщину, которая выходит замуж – не за него!. Но он был трезв!
Как оказался потерпевший  на дороге, Андрей не понял – вблизи не было никаких населенных пунктов, и грибников здесь никто отродясь не видел – не грибные тут леса. Он успел затормозить, и в сторону свернуть, но все же задел мужика,  сбил его с ног.
Сам же и отвез его в больницу, сам в милицию сообщил…
Хорошо, что мужчина жив остался, но плохо, что удар пришелся по голове – сотрясение у него сильное, а руки-ноги целые. Врач сказал, что тяжелых последствий не будет – Андрей и с ним разговаривал,  и деньги на лечение передал.
Дело уголовное на него все же завели. Хорошо, хоть в СИЗО не посадили, ограничились подпиской о невыезде – случай не смертельный, водитель не пьяный… Адвокат обещал, что наказание ограничится штрафом, но волокита предстоит немалая
Жданов собирался поехать к Кате и Андрюшке  в следующие же выходные, но естественно, что сделать этого не мог – допросы, экспертизы, подписка о невыезде…
И в следующие выходные не смог – по тем же причинам, да еще и пострадавшего надо было определить на долечивание в другую, платную клинику – он сразу ему это пообещал.
Много раз брался за телефон, хотел позвонить. Но что он ей скажет? Что думал о ней и совершил аварию? Как она это воспримет? А врать, говорить о чем-то другом… Не получится! Она сразу фальшь почувствует. И как объяснить, почему он не приезжает, хотя и обещал ребенку? Кстати, и маки он не искал еще…

Третья неделя на исходе! Но в эту субботу он точно поедет! Договорился со следователем, тот разрешил – он бы и без разрешения поехал, но так лучше. Мало ли что…
Живых маков конечно не нашел – сезон  не тот, да и редко их для букетов используют.
Малиновский, к которому он обратился за помощью, долго не мог понять, что от него требуется – у человека проблемы с милицией, а он маки ищет…
Но все же помог! Поехал в театр, в реквизитную мастерскую , где работала его знакомая «цыпочка», она и сделала три замечательных мака – не отличишь от живых!

Накупив два пакета гостинцев, в основном для Андрюшки, для Кати только французские булочки – запомнил с прошлых времен, что она их любит есть с молоком, ранним утром он отправился в пансионат.

На его звонок в дверь никто не ответил. Он еще постучал для верности – тот же результат.
Расстроился. Ругал себя последними словами – надо же было позвонить, договориться! Они видимо уехали в Москву – разминулись с ним.
Андрей собрался было уже идти обратно, когда ему показалось, что в квартире кто-то плачет. Прислушался, прильнув ухом к двери, благо она не железная, а обычная, деревянная. Сомнений не осталось – плачет ребенок. Стал стучать, звонить, и звать мальчика
- Андрюша! Слышишь меня? Это я, Андрей! Я приехал!
Плач прекратился, послышалось шлепанье босых ног, затихшее у двери, и он опять позвал малыша, и тот ему ответил.
- Андрюша, ты один дома? Где мама?
- Мама спит. Я ее бужу, а она не встает…
- А что она говорит?
- Ничего не говорит…Она спит…
«В животе стало холодно» - так он называл это состояние необъяснимого страха в детстве. В эту минуту он ощутил его. Что же с ней? Надо скорее попасть в квартиру!
- Андрюшенька, ты меня помнишь? Я – Андрей! Я привез тебе маки! Открой мне дверь.
- Я не умею.
Жданов собрался было объяснить мальчику,  как отпереть замок, но вовремя сообразил, что не знает, какой у Кати замок, куда и что нужно поворачивать.
Лихорадочно думал, что предпринять. Машинально сунул руку в карман, наткнулся на свои ключи…
- Андрюша, а где ваши ключи? Ты знаешь, где они лежат?
- На тумбочке.
- Посмотри, там они?
Босые ножки опять зашлепали, удаляясь -  видимо в комнату пошел, и вскоре вернулись
- Они лежат там.
- Ты сможешь бросить их мне в форточку?
- Я не достану…
«Что же делать…что делать…» - билось в мозгу. И вдруг он услышал:
- А можно я с балкона кину?
- Ну конечно! У вас есть балкон? А я не обратил внимания…Ты только не сразу кидай, а когда меня увидишь. Договорились?
- Ладно.

Жданов оставил пакеты у двери  и поспешил вниз. Обежал вокруг корпуса, пытаясь сообразить, где находится Катин балкон. Хорошо, что балконов было всего четыре – два на одну, и два на другую сторону, и сориентироваться не составило труда. А вскоре он и Андрюшу увидел, помахал ему рукой, крикнул:
- Давай, кидай!
Мальчик осторожно просунул руку между прутьями и выпустил из рук ключи.
Падение их было настолько удачным, что Андрей смог их даже поймать, и тут же кинулся бежать обратно.

Хорошо, что у него всегда была слабая фантазия, он не придумывал заранее, что могло случиться, но руки тряслись, пока отпирал дверь.

Малыш ждал его в прихожей – неодетый, босой, заплаканный… Он подхватил его на руки, и, не раздеваясь, пошел в комнату – пакеты так и стались у порога.

Катя лежала на диване. Лицо ее было бледное, волосы спутались, губы запеклись. Видимо она бредила – сквозь стоны прорывались отдельные слова, в основном не связные, но имя «Андрей» звучало четко.
Жданов не связал его с собой, не до этого было, а малыш заметил!
- Зачем мама говорит: «Андрей»? Я же Андрюша!
Тут только до него дошло, что в бреду Катя зовет его… Но мальчику это знать не обязательно, и он успокоил его
- Это одно и то же, можно называть Андрюшей, а можно – Андреем.
- Тебя тоже Андрюшей называют?
- Ну…да, иногда.
Мальчик успокоился, а он наоборот разволновался – вспомнил, как Катя называла его Андрюшенькой… Больше-то никто его так не звал.

В первую очередь вызвал скорую помощь, потом одел ребенка, а сам разделся, наконец, и достал продукты из пакетов.
Накормил малыша французскими булочками с молоком – он тоже уплетал их с аппетитом, вкусы у них с Катей были одинаковые. Да и внешне они были очень похожи – он еще в первый раз это отметил.
Андрюша больше не плакал, успокоился – теперь ведь он не один – и занялся новыми игрушками, которые привез ему Жданов.
К приезду врача Катя пришла в себя и смогла рассказать, что с ней случилось. Но температура у нее все еще была высокая, и слабость не позволяла ей встать – попытка  сесть вызвала такое головокружение и тошноту, что она тотчас легла.
Врач диагностировал пищевое отравление и разъяснил, какие процедуры следует сделать, какие лекарства пит.  Ехать в больницу Катя наотрез отказалась, да врач и не настаивал, так как в пансионате есть фельдшерский пункт и все можно сделать там.
Жданов поднял всех на ноги!
Фельдшерица, которую Андрей буквально за руку вытащил из-за  праздничного стола, увидев, в каком состоянии Катя, перестала ворчать, увела ее с собой  и пообещала к вечеру поставить ее на ноги.
Повариха, до смерти перепуганная тем, что Жданов вызовет  санитарную комиссию, клялась, что все продукты у них свежие, а Кате видимо случайно попался просроченный пакет кефира. Она принесла им полный обед, но Андрей  не стал кормить  им ребенка, попросил сварить малышу кашу при нем. Ну а сам, конечно, поел – голод давал о себе знать, он же только ужинал вчера.
Пришла и администратор – она помнила его еще со времени переговоров. Еще тогда поняла, что он человек известный и богатый - неплохие деньги они тогда получили от Зималетто.  Да и Катя – не простой постоялец, а жена, или кто там, самого Борщева, владельца кафе.
Жданов ее прекрасно понимал, хотя она говорила только намеками – боялась она скандала, за свое место боялась.
Ну, а то, каким образом она пыталась это дело замять, тоже не было для него секретом. Только ему от нее ничего не надо, и увольнять ее он не собирается, и доводить дело до скандала не будет. Ему главное, чтобы Катя была здорова, и больше ничего.

Весь день прошел в суете и хлопотах. Андрюшу надо было кормить, укладывать спать, играть с ним хоть немного, отвлекать от того, что мамы нет с ним.
И Кате нужно внимание и забота. Фельдшер оказалась опытная и добросовестная, она сделала все как надо и Катя  вечером вернулась действительно «на своих ногах», но она была очень слабая. И голодная – ее же промыли…Есть обычную пищу она боялась – вдруг опять плохо станет. Андрей ее чаем отпаивал, с сухариками, а потом – с булочками французскими.
Из кафе брать не стал, сам  сварил  бульон! Мясо, кусок телятины, повариха, правда, дала…

Не заметили, как и ночь наступила. Андрюшка тер глазки, и Катя зевала…
- Кать, я пойду, вы укладывайтесь. Сможешь Андрюшу уложить, или я это сделаю?
- Уложу, конечно! Я уже здорова… А ты куда пойдешь?
- К администратору, номер сниму.
- Да ее уже нет, выходной ведь. И заезда сегодня не было.
- Как-нибудь  устроюсь…
- Не ходи никуда, ложись в спальне.
- А ты?
- Я там не сплю. Я на диване.
- Неудобно…
- Ложись, удобно все!
Жданов посомневался,  но Катя была права – номер ему сейчас не снять. Да еще эти намеки администраторши..
- Уговорила! Остаюсь.
У  Андрюшки  вмиг сон пропал, вцепился ему в руку, и на Катю так умоляюще  смотрит…
- Мам…Мама… Можно, я с Андреем буду спать?
- Сыночек, ты мешать ему будешь, а он устал, весь день с нами возился.
- Ну, мам! Андрей, я с тобой хочу…
- Какой разговор! Если мама разрешает, пошли!  - и, не дожидаясь ее ответа, поднял малыша на руки – чтобы не было у нее выбора.

А она проводила их таким взглядом…

                 Глава19.

Согласившись взять малыша с собой, Жданов думал только о нем, хотел исполнить его желание, но когда легли, его стали терзать сомнения: а вдруг малыш раскроется во сне и простынет? А если он нечаянно придавит его? – он, ведь никогда не имел дела с детьми…
Но когда мальчик прижался к нему и обнял за шею, все сомнения улетучились! Он готов был не спать всю ночь, караулить сон ребенка! Это же какое необъяснимое наслаждение – чувствовать под рукой его тонкие косточки, ощущать его дыхание на своей коже – забился ему под руку и посапывает. Это дорогого стоит…
А за стеной лежит женщина, которая могла бы быть его женой. От этой мысли душа размягчилась,  тепло стало внутри. И он даже не стремился переспать с ней – это было не главное!  Главное то, что она есть, она рядом, и он любит ее! Она приболела, пусть отдыхает, а близость… Она будет, непременно, ведь они – семья…
Его мечты оборвал сон – усталость дала о себе знать…

Катя тоже долго не могла уснуть, хотя за ужином мечтала только добраться до подушки.
В соседней комнате два самых любимых ее человека, два Андрея.
Слышно, как они ворочаются – кровать издает скрипы. Вот звук еле слышный – Андрюшка повернулся, а вот не скрип, а прямо-таки треск, будто  кровать разваливается – это уж точно Жданов повернулся. Некоторое время было тихо, а потом возня, смешки, перешептывания…
Ей завидно даже стало! Они там вместе а она одна… А могла бы быть с ними… и с ним, с Андреем…
А она зачем-то выходит замуж за Михаила. Он надежный, он не будет изменять ей, он обеспечит ей безбедную жизнь.
Только вот с Андрюшкой он спать не ляжет, и не будет искать по всей Москве маки, чтобы мальчик увидел, какой он – маков цвет.
А может ну ее, эту каменную стену? И богатство – это не главное! Хотя тут еще надо посмотреть, посчитать, кто богаче. А измены…Тут ведь и от нее много зависит. И  Жданов  уже не тот, что раньше. Серьезный стал, заботливый. Да он и раньше о ней заботился – по-другому, но проявлял заботу. Помнится, и клинику нашел, и деньги предлагал…
А как он Андрюшку любит! А когда узнает, что он его сын…
Пора уже сказать ему об этом.
Надо же… Он рядом, за стенкой, а она спокойна! А бывало, что от одних мыслей о нем, тело огнем полыхало. Но это вовсе не значит, что прошла ее любовь. Другая она стала, ее любовь! Была раньше урывками, кусочками – это в Зималетто, а потом- в мечтах-фантазиях, тоже от случая к случаю, в перерывах между трудами и заботами .
А сейчас она чувствует эту любовь постоянно – ее любовь, ее семью, ее Андрюшу и Андрея…
А Миша… Не складывается с ним  картинка семьи…

              Глава 20.

Раньше всех проснулся Андрюшка – он «жаворонок», он даже раньше бабушки Лены иногда просыпался. И никогда никого не будил! Сидел себе в пижамке на диване, или в кресле, с игрушками  возился. Обычно домики складывал из конструктора Лего, или картинки в книжках рассматривал, или рисовал – тоже на книжках, свои иллюстрации к написанному. Читать он еще конечно не умел, но содержание книг знал наизусть.

Вот и в это воскресное утро он рисовал, когда раздался звонок стационарного телефона.
Не стал никого звать, сам ответил – давно уже научился этому.
Звонил Михаил.
- Малыш, ты один дома?
- Нет…
-Где мама?
- Они еще спят…
- Кто…спит?
- Мама и Андрей…
Какое-то время в трубке были  слышны непонятные слова, но его больше ни о чем не спрашивали, и он положил трубку. И тут же забыл о звонке, потому что не любил того, кто звонил.

Жданов проснулся последним. Когда он появился на кухне, Катя колдовала у плиты, а Андрюшка сидел за столом и барабанил по нему ложкой – то ли проголодался сильно, то ли от избытка чувств .
Он тоже присоединился к «оркестру» - он –то точно от избытка радостных чувств!
Манная каша была не шедевр кулинарного искусства, и сама Катя предпочла кофе и бутерброд, а мужчины уплетали за обе щеки!
- Андрей, ты любишь манную кашу?
- Нет…
- А почему…
- Я…тебя люблю.
Повисла неловкая тишина. Он  с тревогой смотрел на нее и ждал,  что она ответит, а она молчала…
Тогда он встал из-за  стола, обошел его и встал с ней рядом. Положил руки ей на плечи, заглянул в глаза и продолжил – торопливо, с жаром, будто боялся, что его не выслушают, прервут
- Катя! Ты подожди, не выходи замуж за Михаила! Зачем это? Ты же не любишь его!
- Я хочу иметь дом и семью. Он может дать мне это..
- Кать…Ну почему только он? Я тоже могу! И я люблю тебя… Со временем, может и ты полюбишь меня… Я буду стараться!
- Зачем мне тебя «полюблять»? – усмехнулась Катя, - я тебя и так люблю… Всегда любила…
- Тогда почему ты…
- Я не уверена в тебе. Мне кажется, ты не сможешь быть примерным семьянином. Раньше точно не мог, а теперь… Теперешнего тебя я мало знаю… Ты ведь не любил меня тогда…когда…Раньше!
- Не любил. Так, как сейчас, не любил. Тогда я только о сексе думал… Но с тобой мне было очень хорошо! И не только в постели. Вообще… хорошо было…Может, это тоже любовь была? Легкомысленная, но любовь?
- А теперь?
- Теперь люблю. Точно! И тебя, и Андрюшку. Я мечтаю, я хочу быть с вами…Чтобы у нас была семья.
- Ты торопишься…
- Может быть и тороплюсь – я хочу наверстать упущенное. А ты… Если ты боишься выходить за меня замуж, дай мне испытательный срок! Давай поживем вместе – в гражданском браке! Я подожду… А когда ты будешь уверена…

Разговор прервал настойчивый звонок в дверь, а потом и стук.
Оба подумали одинаково: Михаил приехал…
Катя застыла с растерянным выражением лица – так не вовремя! Такой разговор важный. Можно сказать, судьба ее решается! Хотя, Миша тоже имеет к этому отношение… Он – жених!
А Жданов… Он -  судьба.

Андрей же,  наоборот, обрадовался – пусть все решится разом!

Глубоко вздохнув и выпрямив спину, Катя пошла  открывать дверь. И тут же раздался громогласный голос Валерия Сергеевича, а следом показался и он сам – прямиком направился в спальню.
- Где он!? С кем ты была?
Елена Александровна за мужем не пошла, свернула на кухню, и увидела Жданова.
- Вы? Что Вы здесь делаете?
Ответить он не успел – Андрюшка  повис на бабушке и затараторил:
- Ба! Это Андрей! Он нашел меня в лесу! Он привез мне маки! И маму вылечил!
Катя стояла, привалившись к косяку, Андрей вышел из-за стола и не знал куда идти и что говорить: оправдываться или нападать…
Не найдя никого в спальне,  появился Валерий Сергеевич. Все замерли, предвидя его реакцию на Жданова, и только Андрюшка продолжал радостно обнимать то одного, то другого – все любимые люди здесь, с ним!
Пушкарев от неожиданности даже не закричал, а просипел:
- Так это ты?! Негодяй…как посмел только… да я же тебя…
- Папа! Я все объясню!
- Подожди, дочка! С тобой особый разговор будет! Сначала я с ним разберусь.
- Валера…
- Отойди, Лена! Я четыре года ждал этой встречи! И теперь я все ему скажу! Негодяй!
- Валерий Сергеевич, давайте поговорим спокойно. Я люблю Вашу дочь, и я…
- Любишь? А где же ты раньше был? Почему бросил ее с ребенком?
- Валерий Сергеевич…Катя? Я не понимаю…
- А тут и понимать нечего! Соблазнил девчонку и бросил! Одно слово – негодяй!
- Папа, не кричи. Пожалуйста! Андрей не знает про Андрюшу…
- Катенька, - вступила в разговор Елена Александровна, - ты разве не говорила Андрею Павловичу? И тогда не говорила?
- И Вы сами не догадались? – это она уже к Жданову обратилась.

У Андрея пересохло в горле. Во все глаза он смотрел на мальчика и удивлялся себе, как можно было не понять…Не копия, но похож же! Перевел взгляд на Катю – она стояла, опустив голову, ни на кого не смотрела. И на него в первую очередь.
- Катя… Как же так? Ты сказала мне неправду тогда? Зачем?
- Ты не хотел, чтобы он родился…
- Это правда. Я тогда о семье не думал.  Но все равно, это неправильно! Наверное, можно было вразумить меня…как-нибудь…
- Вот! Я же хотел! А вы меня не пустили! Женился бы, как миленький! У меня не забалуешь…
- Ошибки надо исправлять. Я уже просил Екатерину Валерьевну стать моей женой, а теперь прошу у вас ее руки.
- Как? А Михаил? Катерина, у вас  же свадьба? Он там переживает, звонка нашего ждет.
- Почему он переживает, пап? И…почему вы приехали?
- Так он же звонил… узнал, что вы тут… Нам перезвонил…разобрались чтоб…
- Ах, вот как! – Катя поджала губы, совсем как мать, еще бы руки в бока упереть – и вот она, Елена Александровна! – переживает значит…вас прислал… а сам что же не прилетел? 
- Катенька, ты не суди! Деньги ведь…и время…
- А я и не сужу! Не нужна мне его порядочность! И надежность  не нужна! И расчеты, доходы, прибыли – ничего мне не нужно!
Подошла к Андрею, взяла его за руку
- Жданов, увези меня! Нас с Андрюшей увези… Сейчас увези! Или ты передумал?
- Поехали! Бери самое необходимое, остальное потом заберем.
- А и забирать нечего – не мое это все! Пусть остается…Только личные вещи…

Пушкаревы не могли опомниться – так быстро, и так резко менялась судьба их дочери.
Непривычно… А может так и надо?

                                        Глава21   Ближний эпилог.

Прошло два месяца. До свадьбы еще месяц ждать – такой срок в ЗАГСе определили. Жданов мог все ускорить, с его-то связями! Да еще связи Малиновского  можно задействовать,  но он не хотел торопить Катю. Пусть у нее будет достаточно времени для принятия решения. Ее скоропалительному переезду он был рад несказанно, но не торопил, давал возможность к отступлению.

Воскресенье обещало быть  хмурым. За окном сплошная серость – голые ветки деревьев мокнут под моросящим дождем, солнце не показывается из-за облаков , и в комнате полумрак, хотя уже почти утро.
Катя спит на самом краешке постели, Андрюшка разлегся  поперек кровати – он спит между ними, голова под рукой матери, а ноги уперлись ему в грудь… Хорошо, конечно… Семья, сын… Только как же с Катей ему быть?   Так редко удается быть мужем… Только когда Пушкаревы внука к себе забирают, погостить.
К его родителям мальчик пока еще не привык. Днем гостит у них с удовольствием – у деда Павла такая  большая коллекция моделей машин! А бабушка Марго – так непривычно приходится ее называть, но она не хочет выглядеть пожилой женщиной, а внуки как известно, старят, - покупает такие вкусные пирожные! Пирожки у бабы Лены тоже вкусные, но пирожные – это совсем другое. Мама Катя тоже любит пирожные, но она покупает обычно пирожные одного вида, или торт, а у Марго пирожных бывает целая гора! Разных-разных… Да, днем Андрюша у них гостит, а ночевать отказывается наотрез! Приходится его забирать домой на ночь.
И он ложится между Катей и Андреем… И как ему отказать? Он уже называет Жданова папой…это греет душу! Вот и караулит их сон, а сам…
Катя пошевелилась, убрала с лица прядь волос, вздохнула – не сонно!
- Кать…ты не спишь?
- Проснулась. А ты?
- А я совсем не сплю…
- Почему?
  - Потому… Сама знаешь… Кать! Ты только не обижайся, но Андрюшу надо приучать спать в своей кроватке.
- А я разве против? Он всегда один спал. Это ты ему разрешаешь… Я думала, тебе нравится…
- Нет, мне, конечно, нравится с ним, но и с тобой тоже…хочу…
- Хочешь? Тогда почему…
- Я тебя обидеть не хотел, чтобы не подумала, будто  я сына мало люблю.
- А  я решила, что не привлекаю тебя как женщина. Я же неумеха в этом деле…
- Кать, я отнесу его в кроватку?
- Проснется, - она вздохнула с сожалением, - утро скоро, а он рано встает.
- А может, поспит еще? А вдруг?
- Ну, неси. Осторожно!

Андрюшка не проснулся, и Жданов довольный юркнул под одеяло, и с такой жадностью набросился на Катерину, будто не были они  вместе целую вечность.
И она не отстранялась, сама льнула к нему, но все же попросила, пока разум не отключился.
- Андрюш, ты стул придвинь к двери. Мало ли что…
- Катя…Трусишка ты моя… Боишься, придумываешь не весть что…
- А сам то! Боялся ребенка унести…
- Катька… Глупые мы с тобой! Столько времени потеряли…
- Ты про Андрюшку?
- Я про все. Про годы прошедшие… Ты прости меня! Я и правда негодяй…
- Если и негодяй, то любимый! Мой!
- Кать, а …ты все еще не веришь, что я буду хорошим семьянином?
- Я подумала… Наперед этого не узнаешь. Надо попробовать! А как получится – от нас обоих зависит.
- Ты решилась? Окончательно?
- Окончательно, Андрюш! Навсегда!
- Тогда завтра же начнем подготовку к свадьбе! Ускорим ее!
-   Зачем? Я же с тобой?
- Со мной? Не чувствую…Иди же ко мне…

Когда они тихонько вышли из спальни, сын сидел в кресле  - неумытый, в пижамке, и строил из кубиков дом…

                    Глава22. Дальний эпилог.

- Андрей! Все-таки неправильно мы поступили, уехав с торжества. Это же наш юбилей…
- Так там уже только молодежь осталась. Им и без нас весело. Помнишь, как мы со свадьбы хотели сбежать? Тогда не удалось, Зорькин нас «предал», сообщил наши планы Валерию Сергеевичу…
- У него свой интерес был – пока мы в зале, со столов еду убирать не будут..
- Ты шутишь? Или так было на самом деле?
- Шучу, но доля правды в этом была.
-   Пойдем  наверх, в «нашу половину дома». Там нас никто не потревожит…
- Ну да, стулом дверь подопрем…
Уже лежа в постели, он вдруг перестал шутить, стал серьезным. Ей даже тревожно стало – к чему бы это? Явно не к близости…

- Кать, помнишь, ты сомневалась, стану ли я хорошим мужем?
- Зря сомневалась. Семья у нас отличная! И дети выросли замечательные!
- За детей тебе особое спасибо!
- Почему?
- Не каждая женщина отважится родить троих детей!  Правда, я еще бы хотел…
- Ты в своем уме? Мы серебряную свадьбу справили!
- Не сейчас, конечно… Раньше надо было… Чтобы два сына и две дочки.
- Ну, дочки у тебя две, а вместо второго сына скоро внук родится! Утешишься.
- Кать…Я сказать тебе хочу…должен. Не могу больше в себе держать!
У нее все оборвалось внутри – он болен…серьезно…смертельно! Она этого не перенесет! Только не это!
- Мы для этого уехали?
- Нет, не для этого, но я больше не могу скрывать! Кать, ты простишь меня? Кать! Я все же изменил тебе…
- Когда?
- Давно… Ты еще беременна была…вторым ребенком.  Михаил тогда приехал – ресторан в Москве открывать! Я тебя просил…Я и Юлиану просил, чтобы не ты с ним работала, а ты наперекор пошла.
- Было такое… Мы поссорились и я к родителям ушла, с Андрюшкой.
- Мне плохо было. Очень! Злился и на тебя, и на себя…Ну и….Напился в кабинете, и… Изменил я тебе!
- С Машкой Тропинкиной?
- С ней…
- А еще с кем?
- Больше ни с кем! Богом клянусь! Один раз было…
- Я знала.
- Как знала?! Давно?
- Да сразу же почти… Машка и рассказала. Она сказала, что ты ее Катей называл. Простить просила…Тебя!
- А ты?
- Я и простила. Сама же виновата была – зачем тебя на ревность провоцировала? Юлиану послушала – «Будь самостоятельной, будь независимой»…А вышло вон как…
- А забыть не смогла?
- Не могу… прости…Память у меня хорошая…
- А я надеялся…
- Андрюш, но я же простила! И это уже ничего не значит! Столько лет
прошло, и хорошо все у нас..Я же люблю тебя, как и раньше…
- Катя… Катенька… Какая же ты у меня… Как повезло мне… Я не достоин такой любви…
- Не говори так! И не думай! Я ни разу не пожалела, что к тебе ушла. Были трудности, были обиды и недоразумения, но была любовь! А это самое главное.

После ее слов долго молчали – любые слова показались бы в этот момент недостаточно важными и нужными. Слишком серьезный был момент, они начинали новый этап семейной жизни – счастливое старение вместе, рука об руку. Простив друг другу все, оставив из прошлого только одно – любовь. Не только возвышенную, но и обыденную, привычную – любовь жены и мужа.
- Жданов, ты меня любить-то собираешься? Или я зря согласилась сбежать с тобой с праздника?
- Куда же я денусь? Я же без тебя жить не могу. Иди ко мне, Кать, иди…

Конец

0

6

Ну, а то, каким образом она пыталась это дело замять, тоже не было для него секретом. Только ему от нее ничего не надо, и увольнять ее он не собирается, и доводить дело до скандала не будет. Ему главное, чтобы Катя была здорова, и больше ничего.

Отредактировано zetasj55 (2013-11-07 10:46:47)

0

7

Надолго уезжаю из России. Люда, как можно скачать Ваши произведения на электронную книжку, чтобы далеко от дома иметь "под  рукой"? (В вагонах,самолетах вокзалах). Заранее благодарю за ответ.

Отредактировано розалия (2014-11-26 20:10:17)

0

8

Дорогая Людочка! :flag:  Спасибо за хорошее, светлое, несущее любовь произведение.  :flag:  Спасибо за Катю и Андрея, за их любовь, которую смогли сохранить.  :flag:
Поздравляю с наступившим Новым 2017 годом! http://s1.uploads.ru/t/vOVGq.gif
  Желаю вам здоровья, счастья, удачи и успеха в творчестве. Ваши произведения легко и с интересом читаются. Пишите по теме НРК. Ждём.  http://s8.uploads.ru/t/Xw079.gif
http://se.uploads.ru/t/RfW4P.gif
     http://s7.uploads.ru/t/umkb8.gif

Отредактировано РусаК (2017-06-05 21:54:12)

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Мой негодяй. Любимый...