Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Это мой ребенок


Это мой ребенок

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Название: Это мой ребенок…
Рейтинг: PG13
Пейринг: Катя+Андрей
Герои: КатяПушкарева, Андрей Жданов, их родители, друзья и коллеги из сериала НРК
Жанр: Кросуовер по фильму «Условия контракта»

          Пролог

Море было совсем не таким, как она себе представляла  по книгам и художественным фильмам. Ей тогда очень нравился фильм «Полосатый рейс», и тот момент, когда тигры плывут к берегу, а на пляже Василий Лановой загорает…
Фильм старый, но в их военном городке новые фильмы были редкостью, а старые крутили по многу раз.
Таким она и представляла море…
В натуре все оказалось гораздо прозаичнее.
Это была ее первая поездка к морю. Родители сделали ей такой подарок в честь окончания школы. С золотой медалью, между прочим, окончила! И в Московский университет уже поступила – как медалистка, досрочно. И сразу к морю поехала – не «пилить» же через всю страну в Забайкалье, чтобы оттуда поехать отдыхать к Черному морю! Целый год она ждала этого момента. Она, конечно, надеялась, что отец достанет ей путевку в пансионат или спортивный лагерь на худой конец, а он…
В этом месте Катя печально вздохнула, но уже не заплакала, как в тот момент, когда Валерий Сергеевич сообщил ей по телефону, что дядя Володя, сослуживец его, едет в отпуск к своим родственникам, к тому самому Черному морю. Проездом он будет в Москве, и заберет ее с собой…
Ехать к дяде Володе ей совсем не хотелось – это же все равно, что с отцом отдыхать! Но деваться было некуда, да и такой отдых все-таки лучше, чем никакой.
В мечтах она представляла, как будет жить в номере с видом на море, будет любоваться с балкона восходом и закатом – фильм такой тоже есть, название только забыла…И загорать будет, в зеркальных очках и широкополой шляпе – как у Натальи  Фатеевой в фильме «Три плюс два»…
В реальной жизни они приехали в Адлер. Родственники дяди Володи жили в частном секторе, в домишке, прилепившемся одним боком к склону горы. В доме было полно постояльцев – все комнаты, и даже веранда, наспех застекленная и утепленная,  сдавались отдыхающим, а  сами хозяева жили в пристрое  возле летней кухни.
Катю поселили в хоть и маленькой, но отдельной комнатушке над гаражом – все-таки дочь командира! А дядя Володя ночевал под открытым небом, в гамаке, и только если шел дождь, перебирался к хозяевам, в пристрой.
Море было близко, и вид из Катиного оконца на него был, но это были не белые яхты, не сверкающие огнями теплоходы…  Из окна виден был грузовой порт – башенные краны, баржи, катера…
И пляжа как такового не было, а просто прибрежная песчаная полоса.
В первый день ее проводила к морю дочка хозяев. Ей лет было не больше восьми, и она в припрыжку бежала по шпалам, перепрыгивала через рельсы, которых было не сосчитать – Адлер большой железнодорожный узел, и здесь была его не парадная, а тыльная сторона. И море здесь было не Морем, а просто большим количеством воды, в котором конечно можно искупаться, но это не придаст душе праздник.
Больше Катя не ходила на это море…
Уже на следующий день она отправилась в центр города, гуляла бесцельно по теннистым улицам, не думая, куда они ее выведут, а вывели они ее на набережную, с которой было видно Море ее мечты…
Она спустилась по ступенькам к самой воде и сняв босоножки, пошла по краю берега, загребая ногами воду, а потом села на песок, подтянула колени к груди, и  укрыв их подолом сарафана, обняла руками. Какое-то время смотрела, как волны набегают на берег и разбиваются на тысячи брызг, сверкающих на солнце – море штормило. А потом она  склонила на колени  голову и закрыла глаза…
Солнце приятно грело спину, шум волн успокаивал и навевал дрему. И даже визг малышей и крики их мамаш не мешали ей. Мысли текли вяло, словно продирались  сквозь горячий сыпучий песок,– она представляла себя на яхте, на залитой солнцем палубе, над которой с криками проносятся чайки…
  А потом яхта уплыла далеко от берега, туда, где солнце садится  за горизонт, где свежий ветерок холодит тело. И чайки больше не кричат, и вообще тишина…
Кто-то тронул ее за плечо.
- Девушка, просыпайтесь…уже вечер!
Катя испуганно вскочила и огляделась. На пляже и вправду почти никого не было, только любители ночного купания собрались у кромки берега, не решаясь выйти навстречу волнам.
А перед ней стояли три красавца,  трех разных мастей: первый - брюнет с глазами цвета горького шоколада и приятной доброй улыбкой. Второй -  шатен, волосы которого отливали медью и слегка вились,  в глазах, тоже карих, просматривался злой ум и пренебрежение к людям, а подобие улыбки больше походившее  на ухмылку, дополняло образ -   циник, не иначе.
Третий – русый, сероглазый весельчак,  и за версту видно, что бабник: глазами так и раздевает…
Впрочем, и остальные явно не монахи…

- Пойдемте с нами в кафе, там будут танцы, - весельчак уже начал программу «охмурения», но брюнет остановил его
- Кончай, Малина! Не пугай девушку. Ее, наверное, мама с папой ждут.
- Да…я домой…пора мне, - пролепетала Катя. Упоминание о родителях усовестило ее – она же не сказала дяде Володе, куда пошла. Он наверное волнуется. А если папа звонил…
- Давайте, мы Вас проводим, - предложил брюнет, а циник – так она окрестила рыжего, нехорошо так посмотрел на него, и съязвил
- Андрюше не терпится забыть невесту…

Не слушая больше их перепалку, Катя  пошла прочь, почти побежала, но вскоре замедлила шаг – а куда идти? Она совершенно не ориентировалась, да и адрес помнила плохо…
Южная ночь наступает неожиданно. Только что было светло как днем, и вот уже черное небо накрыло город своим пологом и только звезды и редкие фонари давали проблески света.
Найти дом хозяев в такой темноте Катя даже не пыталась, и обратиться за помощью – хотя бы и в милицию – было не реально. Засмеют,  поскольку адрес она не помнила…
Она шла наугад, то ли по узкой улице, то ли по широкой аллее. На пути ей попалась скамейка и она села на нее, собираясь ждать утро. От холода и волнения ее трясло, и пришлось обнять себя за плечи, чтобы хотя бы внешне унять дрожь. Хотя в темноте не видно.  Да и кто будет смотреть на нее? – так она себя успокаивала, а было страшно…
Редкие прохожие не обращали на нее внимания – мало ли влюбленных парочек сидит по скамейкам. А то, что она одна…  Ну, мало ли…отошел парень…покурить захотел…
И веселая троица подгулявших парней прошла мимо, но один из них вдруг вернулся, остановился возле нее – она узнала в нем давешнего брюнета.
- Девушка, а вы, почему здесь?
- Я… я только вчера приехала… в темноте не ориентируюсь…
  - А адрес?
- Я забыла…
- Вот незадача, - в сердцах произнес парень и крикнул друзьям, - Ромка, Сашка, подождите! Идите сюда!
- Что у тебя тут, Андрюха? – спросил подошедший весельчак-бабник, его брюнет – теперь было ясно, что его зовут Андреем, называл Романом, а циник-Сашка остался стоять там, где их застал зов Андрея, не подумал даже шаг сделать.
- Ромио, тут опять эта незнакомка с пляжа. Она заблудилась!
- И что ты предлагаешь? Разыскивать ее дом?
- Нет, она, и адрес не помнит! Придется ее к нам вести.
И уже обращаясь к Кате, продолжил
- Идемте с нами, мы в палаточном городке живем.
Катя инстинктивно отшатнулась, вжалась спиной в спинку скамейки
- Никуда я не пойду! Оставьте меня в покое!
- Да не пугайтесь Вы так! Мы веселые, но не маньяки – это уже белобрысый весельчак к ней обратился, - а вот другие… Всякие могут попасться люди. А Вы одна…на скамейке…Мало ли что подумают. Идемте с нами.
Его слова показались Кате убедительными, а голос вызывал доверие.
И она пошла…
Палаточный городок расположился на высоком берегу, в окружении легковых автомобилей и мотоциклов – здесь отдыхали «дикари», приехавшие на своем ходу.
Роман уступил Кате свою палатку, а сам перебрался к Андрею – Александр демонстративно не участвовал в обустройстве девушки, но имя свое назвал, когда они официально с ней знакомилась.
Спать она конечно не смогла, но лежать в тепле и безопасности было хорошо, и она успокоилась, и даже забылась в полудреме.
И в это время снаружи послышался шорох, кто-то пытался открыть палатку, а вслед за этим раздался окрик: «Сашка, не смей!», - а затем возня, звук удара, и топот удаляющихся шагов.
До утра она сидела,  ни жива, ни мертва, но естественные потребности заставили ее выйти из палатки.
Возле самого входа, привалившись спиной к палатке, сидел Андрей. Вид у него был не из лучших: ворот рубашки оторван, под глазом красовался синяк…
- Ты что тут сидишь?  - спросила Катя
- Тебя караулю. Чтобы не сбежала, не попрощавшись.
- А я…
- Выспалась?
- Да, спасибо.
- Рано ты встаешь, спала бы еще.
- Мне бы умыться…
- А… Удобства дальше, возле столовой. Проводить тебя?
- Нет, что ты! Я сама… Я…не вернусь уже. Спасибо вам!
- Не за что. Не теряйся больше! Адрес выучи. Найдешь дорогу?
- Найду! Вон краны башенные, там дом дяди Володи.
- Иди тогда, а я спать лягу

                   ***
Все последующие дни она ходила на городской пляж с тайной надеждой вновь встретить этих веселых парней, так по-доброму к ней отнесшихся, но они как в воду канули. Наверное, переехали на другое место – они же   на машинах.
А ночью она думала только об одном из них. Об Андрее…Он стал для нее принцем на белом коне! Такой красивый, такой добрый… Он охранял ее сон, он дрался из-за  нее! Он рыцарь! Настоящий рыцарь. А она… Кто она ему? Случайная знакомая, встретилась на пути, и… И все! Все... Больше она его не увидит…
А увидеть хотелось! И не только увидеть…
Мечты уносили ее в неведомые райские кущи любви. Туда, где они только вдвоем….Его руки ласково обнимают ее…и она разглаживает его густые брови, проводя по ним пальчиком…а он дотрагивается до ее губ, обводит их контур, а потом целует…А потом… потом… Дальше она думать боялась.
У нее уже был небольшой опыт взрослой любви, она стала женщиной, но это не вызвало у нее никаких эмоций.
Произошло это зимой, на день святого Валентина. Незадолго до праздника в классе начались перешептывания и смешки – девчонки, сбившись в тесную кучку в одном углу, делились планами на этот вечер. Большинство уже занималось сексом, имело постоянных или случайных партнеров – мальчишек  из их же класса, а некоторые и  взрослых парней.
Ребята в другом углу тоже вели обсуждения, поглядывали  на девчонок и усмехались.
На Катю обе стороны смотрели с презрением – зубрилка! И такая из себя вся строгая…  Да на нее никто и не позарится!
Обидно было до слез, но они же правы. У нее нет парня, и она еще ни с кем…
Она чувствовала себя ущербной.
Хотя друг у нее был – Колька Зорькин. Такой же, как она – «ботаник». Хотя им больше бы подошло прозвище «математик» - они оба любили и отлично знали математику. Но «ботаник» - это же не о предмете…
У Кольки тоже не было подружки,  он тоже ни с кем не встречался
Тогда они и решили – Катя предложила! -  стать парой. И партнерами! По сексу… Слово «любовь» они не употребляли – оба верили, что любовь – это что-то ТАКОЕ… Им недоступное!
Неизвестно, что думал Колька, соглашаясь на ее план, а она втайне надеялась, что вместе с сексом придет и любовь.
Все складывалось удачно. Ее родители уехали на выходные к родственникам, и они с Колькой остались в квартире одни.
Катя, как радушная хозяйка, подражая матери,  накрыла праздничный стол, разлила по бокалам домашнее вино – благо запасы его никто не считал!
Выпили. Колька капитально поел – у него всегда хороший аппетит, - а она только для вида ковыряла вилкой – внутри все дрожало! Страшно было, но и любопытно: какие невероятные ощущения ждут ее? Об этом столько говорят, столько пишут, это должно быть сказочно!
Но ничего сказочного  не произошло. Колька сопел, старался…  Она лежала как натянутая струна…
Технически все получилось. А вот с чувствами вышла промашка – не было никаких чувств!
Стыдно было обоим… Не смотрели друг на друга…
Но смогли преодолеть неловкость и поговорить начистоту -  договорились, что никогда больше не повторят этого , а дружить будут по-прежнему.

К Зорькину у нее любовь не возникла, но с тех пор она стала чаще думать о любви вообще.
А после встречи с Андреем, абстрактная любовь нашла воплощение в нем…
Наверное,  виной тому было жаркое южное солнце, разогревающее тело и кровь, обстановка всеобщего праздного времяпровождения, когда не нужно думать о науках, экзаменах  и прочих бытовых проблемах, и душные темные ночи, вызывающие томление и желание…

Дядя Володя уже купил билеты на обратный путь , и через три дня они покинут гостеприимных хозяев. Осталось три дня. Три дня отдыха и три ночи мечтаний.
Катя шла ставшим привычным маршрутом вдоль набережной, и вдруг услышала свое имя – кто-то окликнул ее. Оглядываясь, она уже знала, кто ее позвал! Не по голосу узнала, она не запомнила его голос, да они тогда и не говорили толком. Она сердцем почувствовала: Это он! Андрей…
И когда она оглянулась, когда шагнула к нему навстречу, в глазах ее светилось радость.
Он тоже улыбался довольно.
- Привет… Вот и встретились..
- Привет. А я думала, что вы уехали…
- Ну что ты! Как же мы уедем не попрощавшись с тобой, - с насмешкой произнес он, а улыбался приветливо. И видно было, что рад встрече.

Не сговариваясь, они взялись за руки и пошли вместе.  Куда? Зачем?
Часть событий этого дня, когда они гуляли по набережной, обедали в кафешке, смотрели представление клоунов в летнем театре, воспринималось Катей, как произошедшее не с ней – она будто видела все это в кино.
Какой-то период времени вообще выпал из памяти – как она оказалась в палатке Андрея? Он ее пригласил? Какие слова он говорил при этом? И почему она согласилась?
Все было как в тумане…
А потом вдруг реальность обрела четкие черты, звуки, запахи – как если бы повернули тумблер и «вкючили» жизнь: просторная одноместная палатка, складная мебель, надувной матрас в качестве спального  места…
Они сидят на этом матрасе обнявшись, очень-очень тесно прижавшись  друг к другу,  и она слышит биение двух сердец – его и ее. Они стучат в унисон…
Стены палатки прогибаются вовнутрь от сильных порывов ветра и струй дождя, слышен шум волн  и пахнет йодом – волны выбрасывают из глубины на берег водоросли.
Им хорошо вдвоем – тепло, уютно и совсем не страшно. А там, снаружи грохочет гром, небо пронизывают стрелы молний, и дождь льет как из ведра.
Дождь начался, когда они еще гуляли – вот почему они  побежали к палатке! И хотя бежать было недалеко (они что же, шли к палатке?), промокли насквозь.
Пришлось снять мокрую одежду. Андрей дал ей свою рубашку, а сам ограничился шортами. Так и сидели: она с голыми ногами выше колен, а он с голым торсом.
Их это вроде и не смущало, но…украдкой они бросали взгляды, разглядывали…
-  Андрей, а Рома с Сашей не зайдут? А то я в таком виде…
- Нет, они уехали.
- Куда?
- Домой, в Москву.
- А ты…почему остался? – сердечко ее замерло. Неужели ради нее остался? Но он сказал другое…
- У меня деньги закончились. Жду, когда предки пришлют. Дня три еще придется пробыть здесь.
- Они же могли тоже подождать. Вы же вместе…
- У Сашки отпуск заканчивается, он работает уже, а у Ромки «хвост» с весенней сессии, сдать надо срочно, иначе не допустят до дипломной работы.
- Вы вместе учитесь?
- Сашка в Англии учился, в Оксфорде, а мы с Ромкой в Москве. Заканчиваем уже, зимой защита. А ты студентка?
- Да! – она не могла скрыть гордости, - поступила только.
- Когда успела? Еще вступительные экзамены идут.
- А я медалистка, у меня только собеседование было.
- Да ты умничка?!
В этот момент раздался очередной раскат грома, да такой сильный, что Катя вздрогнула и сжалась от страха.
- Эй…ты что, боишься?
- Дома не боялась, у нас так сильно не гремит, а здесь страшно…
- Садись ближе! Да ты вся дрожишь… Подожди, я вино принесу, тебе надо согреться.
- Лучше чаю.
- Чая нет, только вино, но хорошее, тебе понравится
Андрей принес начатую бутылку  вина и кружку
- Извини, бокалов нет, и стаканов тоже.
Он налил ей в кружку, а сам пил прямо из горлышка бутылки.
Вино и вправду было приятное – в меру сладкое и терпкое. Ей стало тепло, и дрожь прошла, но он для верности обнял ее и прижал к своему телу. А потом поцеловал. И еще…И еще…
Она не сопротивлялась, она сама льнула к нему, и все произошло естественно, как продолжение объятий, как завершение поцелуя.

Это было совсем не то, что с Колькой -   Восторг и блаженство!   Сколько раз эти чувства сменяли друг друга…

Она пообещала ему, что придет и завтра, и послезавтра, но оказалось, что дядя Володя перепутал числа – не мудрено, если учесть сколько вина выпивалось за обедом и ужином, - и они уехали уже утром.. Она даже не смогла попрощаться с Андреем! Не узнала его фамилию, адрес  и телефон… Очень жалела она об этом…

Он тоже уехал в тот же день – получил деньги и уехал. И ни о чем не жалел. Не вспомнил даже…

                     ***
Катя успела сдать только одну сессию. В конце зимы она родила мальчика.
Мальчик родился недоношенным и слабым. Его три дня не приносили ей на кормление, а потом ее вызвала заведующая, от слов которой Катя сначала окаменела, а потом потеряла сознание.

                           Восемь лет спустя...
               
                       Июнь
Андрей

- Кира! Ну сколько можно!  - раскаты президентского баритона, который все называли бархатным, на этот раз были похожи на раскаты грома.
Семь лет они с Кирой женаты, и все эти годы служащие компании и слышат, и видят бесконечные скандалы между ними – Кирины истерики, слезы, крики… И монотонные, без всяких эмоций, увещевания Жданова, переходящие иногда, когда Кира переигрывала, в громоподобные – как сегодня – выражения.
- С чего ты взяла, что я тебе изменяю? Нет у меня никого…
- А Ларина? Она приходила сегодня, я видела!
- Приходила. Ну и что? Ей нужна работа! Милко не хочет подписывать с ней контракт, вот она и пришла ко мне.
- Это правда? Ты не врешь мне?
- Конечно, Кира, это правда. Конечно, я не вру тебе.
Он снял очки, и устало прикрыл глаза. Подумал про себя, что надо быть осторожнее, надо вразумить эту дуру Наташку, чтобы ни при каких обстоятельствах не приходила в компанию! Он оплачивает ей квартиру и устроил на работу в «Фонтану», так что имеет право ставить условия…
Никаких особых чувств у него  к Лариной не было, но она полностью удовлетворяла его сексуальным потребностям. Ему всегда нравились женщины стройные, но « с формами». И страстные!
А жениться пришлось на Кире… Она, конечно, умница и красавица, но не в его вкусе – плоская…холодная… А уж характер – врагу не пожелаешь! Истеричка.
Наверное, в этом и его вина. Она же неглупая женщина, чувствует, что не любит он ее так, как должно.
Но и ее вина не малая! Зациклилась на своей фигуре, боится на грамм поправиться.
Постоянные диеты, очищения, голодание. Ладно бы сама только этим занималась! Она же и его кормит  непонятно чем: проросшие зерна, травяные настои, обезжиренные продукты. В доме нет ни соли, ни сахара – это по ее теории «белая смерть».
Если бы не Наталья, с ее отбивными и ребрышками барашка, он бы давно ноги протянул.
Но это все не главное. Главное – дети!
Если бы у них были дети! Он бы простил ей все: и проросшие зерна, и дурной характер.
Он и согласие на свадьбу с ней дал, думая, что родит она ему сына и дочку, а может быть и не в одном экземпляре. Дети сгладят острые углы в их отношениях, любовь к ним сблизит их, глядишь, и полюбит он ее – мать его детей.
Да, он женился не по великой любви.  Вынужден был! Он только стал президентом компании, опыта не было, и «наломал он дров» - компания была на грани банкротства.
А женитьба на Кире, объединение капиталов Ждановых и Воропаевых, позволило компании остаться на плаву, выйти из кризиса.
Но сколько браков заключается без любви! А потом стерпится-слюбится…
А если еще есть взаимопонимание и уважение, вполне счастливо живут люди, детей воспитывают.
И он на это рассчитывал!

Но детей не было. А Кира и не расстраивалась! Похоже, ей дети и не были нужны.
Ему это было странно. Он, выросший единственным ребенком в семье, мечтал о семье большой, с детьми, бабушками и дедушками, а Кире, имевшей  и брата, и сестру, никто не был нужен. Только муж! И чтобы он был занят только ею.
Но ведь это надоедает. Тем более не на первом, а на восьмом году совместной жизни…
Уже не один раз он ловил себя на мысли: если Наташка нарушит обещание и забеременеет, он не будет настаивать на аборте. Он признает ее ребенка.

- Андрюш…Ты еще сердишься? – Кира ласковой кошкой терлась о его бок.
- Не сержусь.
- А почему не смотришь на меня?
- Глаза устали от компьютера…
- Андрюш, а ты сегодня  сразу домой? Я подожду тебя?
- Нет, не сразу. Мы с Романом поедем в банк, кредит выбивать.
- А почему не днем?
- Потому что нам назначено на вечер! – он опять начинал закипать, и  Кира сочла за лучшее удалиться
Жданов зашел к Малиновскому, обговорил с ним  «встречу в банке», они вышли вместе в гараж и отправились каждый по своим делам.
Жданов поехал к Лариной – вразумлять.

                   Кира.

Опять она сорвалась. Сколько раз обещала себе смотреть на все сквозь пальцы, не усугублять противоречия их брака, и опять сорвалась…
Она прекрасно знала, почему он женился на ней. Причин было две: он хотел сохранить компанию и свое президентское кресло, и он уступил желанию родителей, которые с детства настраивали их на этот брак. А в сущности обе эти причины вытекали из одной – объединение капиталов, сохранение семейного  бизнеса…
А что ждала  она от брака с Андреем? Любви? Так она и сама не знала, какая она – любовь…  А секс у них получался .
Она мечтала в детстве стать моделью  – демонстрировать одежду компании, с именем которой связана вся ее жизнь, и жизнь родителей, и жизнь их друзей…
А еще лучше – стать фотомоделью, и демонстрировать саму себя.
Но кто  же позволит это девочке из приличной, обеспеченной семьи?
Нет, родители не были снобами, они уважали труд, и манекенщиц тоже.  Но их дочь создана для другой жизни!
И она занималась в музыкальной школе, в балетной студии, училась в спецшколе с углубленным изучением иностранных языков, а в тайне ото всех мечтала стать королевой красоты. Закрывшись в своей комнате, включала диски с записями конкурсов и дефиле и копировала участниц.
Может быть, родители бы и уступили ее желанию, но они рано умерли – сначала отец погиб в автокатастрофе, а вслед за ним и мать – не выдержала обрушившегося на нее горя, начались у нее преждевременные роды, в результате которых не стало  ни ее, ни ребенка.
А Ждановы, опекавшие осиротевших детей, отправили Киру учиться менеджменту – компании нужен был такой специалист.
От ее мечты осталось только непреходящее желание иметь модельную внешность.
Андрей Жданов не был ее кумиром, но ей льстило, когда Маргарита называла ее невестушкой – Маргарита была для нее кумиром!
Вода камень точит, и слова Маргариты, ее особое к ней отношение, сделали свое дело – по иному Кира взглянула на Андрея! А когда сиротой осталась, на кого ей было опереться?
Сашка учился в Англии, Кристина затерялась где-то на задворках цивилизации, а рядом были Ждановы… Маргарита и Андрей.
«Почему бы и нет?» - подумала Кира, и дала согласие на брак с Андреем…
На что она рассчитывала? Чего  ждала от супружества?
Ей нравилось быть женой президента! Появляться вместе с ним на тусовках  разного ранга – от молодежных  вечеринок в модных клубах до светских раутов в дорогих ресторанах  Москвы и Лондона. Они были красивой парой, прекрасно смотрелись вместе: бледнолицая, белокурая красавица модельной внешности, с минимумом косметики на лице, но в супермодном наряде от самого Милко Вукановича,  и  жгучий брюнет спортивного вида, с изысканной небрежностью носящий и костюмы от Версаче и Кардена, и  обычные футболки
Красивая пара…добропорядочная семья – по меркам их тусовочного круга.
И так могло быть всегда! Очень долго, по крайней мере – насколько хватит ее терпения!
А она сорвалась…
А все потому, что Андрей наглеет! Уже в кабинете встречается с любовницами!
Маргарита учит ее: терпи, он всегда будет таким – натура у него такая. А лучше всего, роди ребенка. Андрей детей обожает, хочет иметь их. Будет ребенок, и он будет всегда домой стремиться…
Если бы быть уверенной. А что если  родишь ему ребенка, испортишь фигуру, а он и не изменится? Его и сейчас приходится завоевывать каждую ночь, а ведь она – само совершенство! А потом, с обвислой грудью, со кладками на животе и растяжками на коже, разве она вызовет у него желание быть с ней?
Такая перспектива пугала ее, и рождение ребенка откладывалось.
Андрей в первые годы ждал и надеялся , возил ее по клиникам, сам обследовался, но безрезультатно. Врачи пожимали плечами…
Он перестал надеяться, и развлекался на стороне…
Нет, она не была ярой детоненавистницей.  Она даже согласна была, чтобы ребенок был -  ведь будут няни, воспитательницы, обучение за границей. Так принято в богатых домах.
Ей ребенок досаждать не будет, но вот рожать…

И она прятала таблетки в сейфе, в кабинете Зималетто – не дай Бог кто узнает…

                    Маргарита

Семья сына рушилась. Это было  уже очевидно. Бесполезно было теперь закрывать глаза на некоторые странности в отношениях Андрея и Киры, не стоило прятаться за неискренне-вежливые улыбки, создавать иллюзию всеобъемлющего счастья большого семейного клана Ждановых. Его не было. И не было семьи – почти не было. Не образовались за семь лет между ее членами прочные связи, лишь тоненькие нити еще удерживали их под одной фамилией.
И виновата в этом она, Маргарита. Павел, конечно, тоже виноват, но в первую очередь виновата она.
Ей нравилась Кира! С самого ее рождения она питала к ней нежные чувства. Может быть потому, что к тому времени сама уже не могла иметь детей.
Сына она любила безумно. Боготворила его, но видимо в ней оставалось  еще много нерастраченной любви к детям. Когда-то, еще до замужества, она мечтала о большой, дружной семье, в которой будет не меньше чем трое детей!
Такая семья была у  школьной подруги Валентины: три сестры, родители и бабушка с дедушкой. А еще собака и две кошки. Когда все  садились за стол обедать – живность тоже вертелась подле,- сразу создавалось настроение праздника! Маргарита любила бывать у подруги, и мечтала о такой семье.
Сама она  выросла только с матерью. Отец или рано умер, или его вовсе не было. Ей об этом не говорили, мать отводила глаза, и она перестала спрашивать. И бабушек-дедушек тоже в живых не было
Но судьба распорядилась по-своему. Одного только Андрюшу она и успела родить…
Вот и полюбила она дочку друзей Воропаевых. Хотя, наверное, не только поэтому – у них ведь была еще и Кристина, но к ней таких чувств она не испытывала.
А когда Кирочка подросла, превратилась из милой девчушки в элегантную девушку, стала она прочить ее в невесты своему сыну! Со смехом,  ненароком называла ее так, а Кире это понравилось! И уже вдвоем они стали Андрея обхаживать!
А надо сказать, что Андрей к советам матери всегда прислушивался, и вообще был послушным сыном, а как человек – мягким и податливым. Еще и родители у Киры погибли…  Жалели они ее – и мать, и сын…
Да, она хотела, чтобы Андрей женился на Кире! Видела она в ней достойную ему пару. Еще и потому желала она женить сына, что стал он вести слишком разгульную жизнь – бары, ночные клубы, женщины. Поначалу они втроем «отрывались» - Андрей, его институтский друг Роман Малиновский, и брат Киры Александр Воропаев.
Но Александра Павел - он опекал его и Киру  после смерти родителей – отправил учиться в Англию, в Оксфорд, и он от троицы отдалился. Последний раз они ездили вместе на юг перед окончанием  Андреем института. Вернулись порознь и уже больше не дружили – соперничали! Оба хотели возглавить компанию после ухода Павла.
Беспорядочная жизнь сына тревожила ее, и она мечтала о свадьбе сына как о панацее от всех бед.
Ее постоянное давление сделало свое дело – Андрей сделал Кире предложение!
Еще и Павел вынудил к этому сына.
К тому времени Андрей уже год был президентом компании, наделал много ошибок, довел дело всей жизни отца до кризисного состояния, почти до банкротства.
Павел видел единственный выход из создавшегося положения: объединение капиталов Ждановых и Воропаевых. И он настоятельно посоветовал сыну жениться на Кире!
В противном случае, придется отдать должность президента Александру – опять же для соединения капиталов и вывода компании из кризиса.

Андрей выбрал женитьбу.
Маргарита была безумно рада!
К тому времени у нее уже появились некоторые сомнения, но она гнала их прочь.
Дело в том, что Кира сильно изменилась. Взрослея, она становилась все более истеричной, зацикленной на самой себе, на своей внешности. То ли гибель родителей так повлияла на ее характер, то ли он изначально был в ней заложен…
С возрастом люди сильно меняются, или же на поверхность их личности выходит то, что было глубоко внутри – спрятано, или заложено изначально.
Может быть и с родителями Киры, если бы они не погибли, со временем отношения стали  бы другими? Может быть, они бы  разошлись в разные стороны, перестали быть близкими друзьями, кто знает?
А то, что дети их выросли совсем иными, чем были в детстве, это невозможно было отрицать.

Александр стал жестким и циничным. Хотя… Он и в детстве был не добрым, любил сделать пакость   исподтишка, да еще и подставить кого другого.
А девочки, Кристина и Кира всегда были милыми и вежливыми, занимались музыкой и танцами – Кристина в ансамбле  танцев народов мира, а Кира – в балетной студии.
Теперь же Кристина увлекается эзотерическими учениями, разъезжает по миру, посещает всевозможные святые места, причем для нее не важно, какой религии они принадлежат. Ее широкая добрая душа приемлет их все!
А Кира замкнулась в себе. Уже давным-давно она не танцует, а все продолжает беречь фигуру, ограничивает себя в еде, посещает массажистов, косметологов и даже у пластического хирурга была на консультации!  Пока на консультации…
В самом стремлении хорошо выглядеть нет ничего предосудительного, Маргарита  и сама следит за собой, но во всем нужна мера, а у Киры этот процесс принимает болезненный характер…
Маргарита старалась не думать об этом. По доброму, всем сердцем желала она сыну счастья! И путь к нему видела один – рождение ребенка!
Она хорошо знала своего сына! Вся его любвеобильность, донжуанство, беспутность – это поверхностное, наносное. А внутри он глубоко семейный человек, любящий детей и домашний очаг.
И женившись на Кире, может быть и без особой любви, он хотел иметь нормальную семью, с детьми, борщами и воскресными походами в цирк.
В начале  семейной жизни  он не изменял Кире. Маргарита в этом была уверена. У них с Андреем сложились довольно доверительные отношения, она всегда была в курсе его личной жизни. И даже принимала некоторое участие – в школьные годы, например, устраивала дома праздники, на которые он приглашал друзей и подружек, «дружила» с его избранницами, а вскользь и советы давала – и ему, и подружкам.
А уж Киру и вовсе считала чуть ли не дочерью.
Нет, тогда у него никого не было на стороне. Тогда он всеми силами старался построить семью, и обязательно с детьми!
Он даже прошел обследование на предмет своей способности к деторождению.
Помнится, это было на третьем году их супружества. Они тогда приехали в Лондон, в гости к родителям, и она, Маргарита, все устроила. А Кира тогда обследоваться отказалась – она верила только своему врачу! Врач был знаменитый, его тоже Маргарита нашла. Ходили слухи, что он слишком любит деньги, но кто их не любит…
Кира не выглядела удрученной по поводу отсутствия детей. Она занималась собой и
светской жизнью.
И Андрей перегорел, завел любовницу, и не мешал Кире жить.
Наталья Ларина была его давней подругой, любила его по-своему, что не мешало ей периодически выходить замуж.
Но сейчас дело зашло слишком глубоко! Возможно, и сам Андрей еще не знает об этом, а ей, Маргарите, стало известно.
Не зря говорят, что мир тесен, а Москва особенно.
Случай свел их у косметолога – мать и любовницу Андрея Жданова. Маргарите делали маску для лица.  Она сидела вся упакованная, залепленая-замазанная, так что и глаз не открыть, а в соседнем кресле, в аналогичном виде  сидела Ларина – Маргарита ее по голосу узнала! Наталья делилась с косметичкой своими планами насчет «перспективного мужчины»:
- Представь, он детей любит, а жена не рожает.
- Почему?
- А я знаю? Не хочет. Или не может.   А я…
-  Неужели родишь? Глупо это! Он жену не бросит.
- А это не факт. Если и не бросит официально, жить со мной будет!
- Думаешь?
- Он сам говорил! Не напрямую, а вроде как мечтал, как было бы здорово…
- Ой, Наталья…   Подумай! А лучше всего с ним поговори. Он кто у тебя?
Маргарита вся напряглась, но Ларина  проявила разум, не назвала своего любовника.
- Да так…бизнесмен.   Но богатый!
А Маргарита отлично знала, кто это!
Сославшись на плохое самочувствие, она покинула салон. Первой мыслью было пойти к сыну и предупредить его. Потом она решила поговорить с Кирой, но и эту мысль отвергла.
Несколько дней размышляла, прикидывала так и эдак,  и пришла к тому же, что знала с самого первого дня женитьбы сына – спасти брак сына может только ребенок. И процесс этот надо ускорить! Любой ценой!
И предложения по этому поводу у нее были…

0

2

Июль

        Кира

Весь  день Кира не выходила из кабинета. Амура несколько раз заглядывала, пыталась предложить ей кофе, или зеленый чай, или то и другое и бутерброды.  Она это делала не из-за беспокойства о том, что начальница голодна, а из личного любопытства и по требованию женсовета, желавшего знать, что происходит с женой президента: мужу истерик не устраивает, на секретарей не кричит, а из кабинета не выходит…
Амуре  узнать ничего не удалось. Кира Юрьевна даже голову к ней не повернула, ответом не удостоила. Как стояла у окна, так и продолжала стоять. Неужели весь день так простояла? Не могла же она специально вставать перед тем, как Амура заглянет?
В обеденный перерыв в кабинет Воропаевой сунулась Клочкова. Жданов ушел обедать с Малиновским, без Киры, и Виктория быстро сообразила, что можно рассчитывать на бесплатный обед . Женсоветчицы  навострили уши, даже задержались, не ушли вовремя в «Ромашку», но и Виктория вышла не солоно хлебавши, и направилась в бар пить пустой кофе. Не удостоила Кира и ее своим вниманием…
Карты, раскинутые Амурой в ожидании заказа в кафе,  тоже не прояснили ситуацию. Карты показывали неразрешимые трудности.
А какие трудности могут быть у такой женщины, как Кира Воропаева?
Это Мария Тропинкина ютится с ребенком у родителей в проходной комнате, и даже с мужчиной ей встретиться негде, кроме как в машине или в мотеле.
А у Киры такие апартаменты…
И деньги для обучения детей, как Светлане Федоровне, ей искать не надо – достаточно у нее средств! Правда, детей нет, но в этом женсовет проблемы не видел - при их средствах нужно только желание…
И с фигурой у нее все в порядке. Это бедная Танюшка Пончева столько труда вкладывает, чтобы быть не хуже других! И диеты дорогостоящие – то она питается  экзотическими  фруктами, то икрой, а то и вовсе пьет соки, распространяемые подпольно, по баснословной цене. И еще липосакция - вместо покупки машины на нее деньги потратила.
Обговорив свои проблемы, женсовет пришел к выводу, что трудности у Киры Юрьевны могут быть связаны только с делами компании. И коли работает она весь день, не выходя из кабинета, значит и ее вина есть  в этих трудностях  -  пытается исправить теперь…
А Кира вовсе и не работала. И трудность у нее была такая, о какой никто  и предположить не мог - недавно свекровь поставила ей ультиматум: родить ребенка любым путем! Вплоть до усыновления! Иначе она потеряет Андрея.
Кира и сама это понимала, но рожать…
Ее мать умерла при родах. Кире тогда пятнадцать лет было, а Кристине вообще двадцать два. Как мать решилась на такое? Зачем? Маргарита говорила, что мать не заметила вовремя, думала климакс…
А все от того, что не следила за собой! Муж, дети, кухня… Вечно в халате, волосы в пучок закручены, ногти не ухожены. Фигура… Какая там фигура! Расплылась, как квашня, немудрено, что беременность не заметила.
Нет, Кира такого не допустит! Она всегда будет молодая и красивая! И рожать она  не будет! Ни за что! Надо только  придумать, как заиметь ребенка…
Плохо, что посоветоваться не с кем. С сестрой не сложились близкие отношения, да и в разъездах она. И подруг у нее нет.
Не считать же подругой Клочкову. Виктория нужна ей только для того, чтобы знать как можно больше о Жданове: где он, с кем встречается, кто ему звонит. За это она Викусю подкармливает – в рестораны водит изредка, когда та совсем без денег и по ее словам голодает. А чаще они ходят в кафе Корица, где подают безкалорийные пирожные. Не очень вкусно, но для души радость. А то все диета, диета…
Виктория не советчик, она отпадает.
С Маргаритой они уже говорили – вчера. Маргарита настроена решительно, и она не на стороне Киры.  Кирины проблемы ее не волнуют.
Когда-то они дружили. Но тогда у них была общая цель – Андрей.
Маргарита старалась заменить ей мать, а Кира только делала вид, что это ее радует. На самом деле она с трудом терпела такую заботу, потому что непроизвольно сравнивала Маргариту с матерью и злилась, потому что сравнение было не в пользу матери – Маргарита такая ухоженная, знающая себе цену, и… живая!
В процессе завоевывания сердца, или хотя бы фамилии Жданова, они были союзницами, а теперь чуть ли не врагами стали – видите ли, не дала она ее сыночку полного счастья! А ей – внуков…
Как это Маргарита ей вчера сказала: «Был бы сын, а сноха найдется»…Круто повернула!
А ведь права, по сути.

Невеселые мысли Киры Юрьевны прервал стук в дверь. Она не сомневалась, что это опять Амура любопытничает, готова была поставить ее на место резким окриком. Но не успела она ничего сказать, как в приоткрытую  шелку двери протиснулся остроконечный зонтик, а вслед за ним и его хозяйка, не менее острая на язык Юлиана Виноградова.
И Кира сразу успокоилась и повеселела – уж кто-кто, а Юлиана ей поможет! И как это она сразу о ней не подумала…

                                   
Катя.

День был нудный и тоскливый, тянулся как старая  жвачка – ни вкуса, ни запаха, да и полезного уже ничего нет, а жуется просто от того, что некуда выкинуть.
За окном то ли полдень, то ли вечер уже, не поймешь – небо затянуто серой пеленой с самого утра и застыло в этом состоянии.  Как будто не разгар лета, а глубокая осень.
Катя глянула на часы – уже пять часов! Скоро можно будет отправиться домой, но что ее ждет там? Такое же уныние…Такое бывает, нужно просто пережить этот день, и завтра все будет по-другому!
И не надо так много думать о Костике! Ему хорошо с бабушкой и дедушкой, а она должна работать! Много работать, чтобы помочь сыну.
Шестой  год она живет в разлуке с ним. А что делать? Надо было окончить университет, и надо заработать деньги на операцию – в далеком сибирском городке это сделать невозможно. И взять ребенка в Москву она не может  - снимать квартиру, оплачивать няню ей не по средствам.
Она и сейчас может откладывать только совсем небольшие суммы, и только благодаря Зорькину – он приютил ее в своей квартире, бесплатно, разумеется.

Когда-то они вместе приехали в Москву, поступили в университет, собирались жить  в общежитии.
Но получилось все не так. Она после отдыха в Адлере оказалась беременна и
после рождения ребенка  уехала к родителям. Только через год она продолжила учебу, а потом осталась в Москве работать.
А Колька неожиданно получил в наследство от двоюродной тети квартиру, и  теперь она жила у него - квартиранткой, не более того. Они были друзьями, и никаких других отношений между ними не было,  и быть не могло.
- Добрый день. Катя! Как мои дела?
Она вздрогнула от обращенных к ней слов – задумалась, не заметила как к ней
подошла Виноградова. Для нее Катя делала кое-какие расчеты в свободное от основной работы время.
- Здравствуйте, Юлиана Филипповна! Я все сделала: и  смету, и бизнес-план.
- Спасибо, Катенька! Вы такая умница, что бы я без Вас делала.
- Юлиана Филипповна…
- Вы что-то хотели, Катя?
- Я…Мне надо… - она отчаянно покраснела, опустила в смущении глаза.
- Говорите смелее, Катя!
- Я хотела спросить, не могли бы Вы взять меня на работу.
- Вам не нравится работать в банке? Вы хотите уволиться?
- Нет, что вы! Я…я могла бы работать по вечерам, и на дому…
- Катя, Вам нужны деньги?
- Да, очень нужны! На операцию сыну…
- Сколько?
Услышав Катин ответ, Виноградова покачала головой.
- Катенька…Такую сумму Вы не накопите  работая у меня, и даже если еще в трех местах будете работать. Это совсем другой уровень…
- А что же делать? Я должна заработать!
- Операция срочная? Есть угроза жизни?
- Нет, угрозы нет, он не болен.… Это другое.… Но лучше это сделать до школы.
- Понятно. Я могу предложить Вам один вариант…
- Я на все согласна!
- Не спешите. Вы еще не знаете, что нужно делать.… Обещайте мне хорошо подумать, прежде чем соглашаться.
- Обещаю.
- Тогда давайте поговорим в другом месте – у стен бывают уши…

                             ***

- Пушкарева! Катька, ты дома? – Зорькин обошел все комнаты, благо их было всего две, и нашел подругу на кухне.
Свет не был включен, она сидела в темноте, забравшись с ногами на старенькое кресло и  обхватив колени руками – ее излюбленная поза.
- Катька, ты чего? Случилось что?
- Коль, я согласилась…
- На что согласилась?
- Я ребенка рожу…
- Ребенка? У тебя же есть Костик?!
- Ну…еще рожу…
- Зачем? И от кого?
- Что ты заволновался? Не от тебя, успокойся.
- Я и не волнуюсь, я не понимаю, зачем тебе это нужно.
- Мне работу предложили. Денежную…
- Вот это другое дело! И сколько платить обещают?
  - Тебе, Коль, такие деньги и не снились. И мне тоже.
- Ты согласилась? Я правильно понял?
- Согласилась…
- И правильно! Что в этом банке прозябать. А это не криминал?
- Вроде законно все.
- Так! На работу согласилась, а сама рожать собралась? Я не врубаюсь, объясни!
- Родить ребенка, это и есть работа…. Ты о суррогатном материнстве слышал?
- Только в кино. Как-то фильм показывали по телеку.
- Ну а теперь наяву увидишь. С квартиры не погонишь?
- С чего бы вдруг? Одного ты здесь уже родила, пусть и второй будет. А кто родители?
- Какая мне разница? Главное, через девять месяцев у меня будут деньги! Хватит и на операцию Костику, и может даже квартиру  куплю, и Костика заберу! Я так скучаю без него…
Весь вечер просидели они на кухне, дважды чай пили, и все обсуждали предстоящее событие, мечтали о богатой и счастливой жизни.

Но уже через день все переменилось. Катерина вернулась с работы с трясущимися руками и губами, и слезы, похоже, уже не раз проливались из ее покрасневших глаз, да и нос был распухший…
Не успел Зорькин поинтересоваться, чем вызвано ее состояние, как она с порога заявила:
- Все, Коля! Не будет у меня денег! И ребенка не будет…
- Тебе отказали? Не подошла?
- Мы еще не встречались…
- Тогда почему ты…
- Вот, посмотри! – перебила его Катя, и бросила на стол глянцевый журнал. – Мне Юлиана Филипповна дала, чтобы я познакомилась с будущими «работодателями»
Видя недоумение друга, она раскрыла журнал – на развороте красовалась фотография счастливой пары: Андрей Павлович Жданов, президент модного дома Зималетто, с супругой Кирой Юрьевной…
- И что? В чем проблема? Чем они тебе не нравятся? По-моему симпатичные. О, да тут  целый сонм красавиц! – Колька уткнулся носом в журнал. – Смотри, еще лучше, чем эта Кира! Нет, ну ты посмотри! Вот с этой чернокудрой я бы познакомился! Наверное, она подруга его жены, стоит совсем рядом… Если ты будешь вхожа к ним в дом, познакомишь меня?
- О чем ты говоришь! Не буду я вхожа! Я откажусь …
Она села на стул и закрыла лицо руками – плачет, догадался Зорькин.
- Катьк…ты чего? Ну, не хочешь, и не надо! Мы и так накопим денег…
- Коль, столько денег мы сто лет не накопим! А очередь на операцию подходит. Да и врачи советовали до школы сделать. Ты же понимаешь, если не сделаем операцию, каково ему будет в школе.
Катя уже не всхлипывала, а рыдала во весь голос - так бывало всегда, когда речь заходила об операции сыну.
Николай налил ей стакан чаю, плеснул туда валерьянки, а когда она успокоилась, спросил
- Объясни толком, почему ты раздумала?
- Коль… Это он…
- Кто?
- Это отец Костика… Он узнает меня, и про Костика узнает!
- Так может это и хорошо? Узнает, и денег даст. Он же богатый.
- Я не хочу, чтобы он знал. Не хочу, чтобы жалел нас! Чтобы из жалости…Я сама заработаю! Это мой ребенок… только мой…
- Подожди, Пушкарева! Давай рассуждать трезво. Костику нужна операция! Через год. Не позднее. Так?
- Так…
- Мы столько скопить не можем! Так?
- Так…
- Ждановым нужен ребенок. Так?
- Так.
- Он, Андрей твой любимый, наверное, страдает?
- Наверное,… Он очень добрый, заботливый…был…
- Вот! А ты можешь им, ему, помочь! Так?
- Так…Могу…
- И получишь деньги! И все будут счастливы – Костик, ты, Жданов. И я тоже. Так почему ты упрямишься?
- Он меня узнает…
- Не факт! Когда это было! Восемь лет прошло, и знакомы вы были неделю, и девчонка ты была тогда…
- Я боюсь…
- Ну…Можно внешность изменить!
- Как? Перекраситься?
- И это тоже. А еще очки надо другие. Помнишь, у тебя в школе были, круглые такие, как у Гарри Поттера.
- Были, - улыбнулась Катя, - тогда в гарнизонной аптеке оправ не было никаких, кроме этой, папа и купил.
- А еще тебе стоматолог что говорил?
- Когда?
- Да когда у тебя зубы шататься стали, после родов.
- Это когда было - то …  Не шатаются теперь.
- Неважно! Он советовал тебе брекеты поставить. Вот и поставь!
И одежду смени.
- Нет у меня денег на одежду! Я экономлю.
- А покупать и не надо! Подожди, я сейчас!
Он полез на антресоли, достал старый чемодан, и открыл его, смахнув предварительно приличный слой пыли.
- Смотри! – он стал доставать из чемодана какие-то юбки, пиджаки, блузки…
Катя смотрела,  не понимая, а потом вдруг вскрикнула:
- Это же мои вещи! Старые… Я их носила, когда беременная была…
- Вот и сейчас надень.
- Они такие старомодные…
- И хорошо! В них точно не узнает!
   - Колька, ты гений! Что бы я без тебя делала…  И почему мы не полюбили друг друга? Жили бы как нормальные люди…
- Это не в нашей власти. А живем мы с тобой разве плохо? У меня роднее тебя никого нет.
- И я тебя люблю. Как брата.
- Вот и договорились, сестренка!
Уже перед сном, расходясь по комнатам, Зорькин вдруг спросил:
- Пушкарева… А ты сможешь? Ты же его все еще любишь.
- Я постараюсь, Коль. Потому что люблю…

                 
                             Август. Договор.

Владелец клиники «Мать и Дитя» вопросы суррогатного материнства решал только сам. Сам беседовал с заказчиками, выяснял лично, а параллельно и через юриста, их финансовую состоятельность, а также требования к будущей роженице.
Подходящие кандидатуры отыскивал разными способами: была у него картотека претенденток – некоторые рожали не один раз! Были женщины, которым его клинику рекомендовали друзья, друзья друзей.  А некоторые приходили по визитке – такие визитки раздавали  служащие других клиник, если видели, что женщина приличная, но находится в отчаянном положении.
С претендентками беседовал особенно долго, не по одному разу – надо было понять ее психологический настрой, чтобы потом не было непредвиденных ситуаций. Беременность – процесс длительный. За девять месяцев многое происходило в их жизни: надобность в деньгах отпадала,  и ребенок становился не нужным, или здоровье вдруг подводило, или наоборот, женщина проникалась такой любовью к чужому, по сути, ребенку, что отказывалась его отдавать.
Нынешняя претендентка производила хорошее впечатление: серьезная, скромно одетая, без вульгарной косметики, и речь грамотная. И причина у нее серьезная – на операцию сыну нужны деньги. Она и бумаги показала из клиники, где ее ребенок на очереди стоит.
Дорогая клиника, но и уникальная, редкие операции там делают, фантастические просто!
Он знаком с ее основателем, хирургом Мулдашевым.
Женщине можно верить! Да и рекомендация у нее от самой Юлианы Виноградовой, с которой его когда- то связывали очень нежные отношения.
Он надеялся, что уж эта женщина подойдет заказчикам – лучше-то и не бывает.
Клиенты капризные, или правильнее сказать, слишком дотошные – уже стольких женщин, отвергли! Другим бы парам он давно показал от ворот поворот, а с этими возится, потому как очень состоятельные!
У жены особых претензий нет, она согласна на любую суррогатную мать, а вот муж ее…То вид болезненный, то говор некультурный, то манеры приблатненные – как будто жену себе выбирает, а не инкубатор для выращивания ребенка! Но эта девица ему должна понравиться – всем его запросам удовлетворяет.
Только волнуется очень! Пришла заранее, а они опаздывают – извелась уже вся! Юбку на коленях разглаживает, пиджачок постоянно одергивает. И пуговицу на блузке теребит.
Странно, что она так одета бедненько и старомодно. В первый свой приход моднее была.
Хочет разжалобить клиентов, выговорить больше денег?
Ну, это ее право! Его сумма в контракте  твердо установлена, а все остальное – как они договорятся.
Наконец секретарша доложила по селектору, что клиенты прибыли. Он встрепенулся, прогнал с лица сонное выражение, улыбку нацепил и даже привстал в подобострастном приветствии.
Женщина, Катя, кажется, тоже встрепенулась, застыла в ожидании, и даже кулачки сжала.
Они вошли, и в просторном кабинете стало сразу тесно – так вольно, по - хозяйски,  они себя вели – привыкли быть хозяевами жизни!
Доктор тайком заглянул в набросок договора – не перепутать бы имена! – и поприветствовал их, а заодно и познакомил с предполагаемой носительницей их ребенка.
- Андрей Павлович, Кира Юрьевна, проходите, знакомьтесь – Екатерина Валерьевна!
- Просто Катя… Пушкарева…
- Господа Ждановы! Это идеальная кандидатура: отличный возраст - двадцать пять лет, вторые роды, хронических заболеваний нет, не курит, не употребляет алкоголь. Ну, да вы сами побеседуйте! Не буду вам мешать, надеюсь, вы договоритесь.  Тогда составим договор и назначим сроки.
В первый момент Катя вся сжалась, боялась поднять глаза – вдруг он узнает ее?
Но Жданов был спокоен, его взгляд был оценивающий и ничего другого не выражал. А Кира Юрьевна смотрела вообще равнодушно.
Катя успокоилась, взяла себя в руки и смогла поддерживать беседу в деловом русле.
  - Клава, - обратился к ней Жданов, и  она, совершенно не обидевшись, а обрадовавшись – значит, не узнал! – с улыбкой поправила его
- Я не Клава. Я Катя!
- Простите! Я не расслышал.
- Ничего страшного.
- Я хотел спросить: Вы москвичка?
- Нет, я из Забайкалья, но уже семь лет живу в Москве. Училась. Теперь работаю в банке.
- А жилье? У Вас есть квартира?
- Нет, квартиры своей нет. Я живу у друга.
- У бой-френда? – подала голос Кира Юрьевна
- Нет, он не френд, то есть не бой... – смешалась Катерина, - он просто друг! Детства!
- Катя…я думаю, Вам надо  уйти с работы. И с квартиры друга! Вы будете жить у нас, на полном обеспечении. – Жданов говорил спокойно, вежливо, но чувствовалось, что это не просьба, а приказ. Катя растерялась, но нашла в себе силы возразить.
   -Зачем все это?   Я прекрасно могу работать до декретного отпуска. Мне не будет это в тягость, я знаю! И жилищные условия у меня хорошие.
- Вы не понимаете, Катя! Мой ребенок должен получать здоровое полноценное питание! И никакого  интима с мужчинами!
- Я буду питаться, как Вы скажете. А интима никакого и нет… Коля мой друг, я же сказала.
- И, тем не менее, я настаиваю! Я…я должен видеть…Вас… И как растет ребенок…  Кира, почему ты молчишь? Тебе особенно нужно видеть Катю – ты же собираешься имитировать беременность!
Катя уже не надеялась, что ей удастся остаться у Зорькина и продолжать работать, но неожиданно ей помогла Кира.
- Андрюш, зачем же Кате жить у нас? Ей будет неудобно, непривычно. И скучно!
А если ты хочешь видеть ее каждый день, возьми ее на работу в компанию! Посади в приемную и любуйся…
- В приемную? Секретарем? Но есть  же Вика? Ты сама просила принять ее.
- Я вообще-то экономист. Хороший! Я в Германии стажировалась, и диплом у меня красный – Катя и сама не ожидала, что слова жены Андрея так обидят ее.
А Жданов вдруг загорелся идеей Киры.
- Катюш, давайте согласимся на компромисс: Вы увольняетесь из банка и соглашаетесь работать у меня… Помощником президента! А я уступаю Вам – жить будете у себя. То есть у друга.
- Спасибо!
- А он точно только друг?
- Точно! Точнее не бывает…
- Ну, тогда все. Подписываем контракт. С предварительной суммой вы ознакомились? Согласны, или есть пожелания?
  - Я согласна. Мне этого достаточно.
- Тогда по рукам! Кира! Ну что же ты! Целуйтесь! Или мне это сделать?
Катя вспыхнула до корней волос, Кира недовольно поджала губы, а Жданов довольно ухмыльнулся. Пожал Кате руку и пошел к выходу.

             Сентябрь

Первый рабочий день.                           

Мечта Андрея о ребенке была еще далека от осуществления, но первый шаг сделан, и это его вдохновляло. Он развил бурную деятельность по подготовке рабочего места для Катерины.
Урядову  даны были необходимые указания, и тот, профессионально почувствовав, что новая сотрудница имеет необычный статус, и как всегда желая угодить начальству, исполнил все в лучшем виде.
Каморку (стенной шкаф-кладовку в кабинете президента) расширили за счет конференц-зала так, что в ней появилось окно, и выход сделали в приемную, но и дверь в кабинет президента оставили (Жданов на этом настаивал), только украсили ее витражным стеклом...
Хороший кабинет получился: светлый, просторный, с красивым видом из окна – заросший сиренью и рябинами  безлюдный сквер, и одинокая скамейка, о которой,  видимо, не знали влюбленные парочки, забредающие в сквер в поисках уединения.
И на мебель Жданов не поскупился – все самое современное, удобное и красивое: рабочий стол с набором компьютерной техники, «навороченное» кресло со всевозможными приспособлениями, позволяющими не только удобно  работать, но и комфортно отдыхать – помассировать спину и плечи, откинуть голову, принять положение «полулежа».
В зоне отдыха - другие два кресла и столик с фруктовницей.  Можно перекусить, выпить кофе или чай, съесть полезный фрукт.
У самого президента кабинет гораздо беднее…
Постарался Георгий Юрьевич, доказал свое умение улавливать настрой начальства…

                                   ***
Катя с опаской подходила к величественному зданию компании Зималетто. Она всегда неуверенно себя чувствовала в незнакомом месте, среди незнакомых людей.
Тем более она не знала даже, к кому обратиться, кем представиться, и нужно ли  искать Жданова? Или прямиком отправиться в отдел кадров?
Собственная неуверенность раздражала ее, да еще и наряд этот старомодный…
А к входу спешат по ступенькам такие красавицы! Все как на подбор! Неужели здесь все такие? Может быть, у них и уборщицы с ногами от ушей? Не модели же они все?
От волнения, она не сразу поняла, что ей говорит охранник (такой внушительный, что ему достаточно встать в дверях, и мышь не прошмыгнет!)
- Вы к кому, девушка? Как Ваша фамилия?
- Я?.. Моя?... Я Пушкарева…к Андрею Павловичу…
Охранник сразу стал доброжелательным, представился даже
- Сергей Сергеевич! Здравствуйте, Екатерина Валерьевна! Андрей Павлович предупреждал о вашем приходе. Проходите, пожалуйста! – и он раскрыл перед ней
дверь, и тут же сообщил по рации:
- Тропинкина! Прибыла Пушкарева!

Не успела Катя пройти через вертушку, как к ней кинулась симпатичная  девица, одетая небогато, но экстравагантно – она явно не скрывала своих прелестей.
- Проходите, Екатерина Валерьевна! Посидите, сейчас Вас проводят. Пропуск Вам заказан еще вчера! Андрей Павлович заказал, самолично!  Может,  кофе хотите?  У нас есть бар. А меня Марией зовут…
- Нет, спасибо, ничего не нужно.
Мария стала звонить сразу по трем телефонам. В один прокричала довольно неприветливо:
- Клочкова! Проводи к Жданову посетительницу! Кого-кого, тебя не предупреждали разве? Забыла? То-то же…
А в два других телефона она произнесла только одно слово
- Сбор!

Пока за ней пришли, возле ресепшина образовалась небольшая кучка сотрудников, очевидно не высшего звена, а скорее всего секретарши или  менеджеры. Так Катя решила про себя, потому что они сгрудились возле стола Марии и перебирали почту.
К одной из них подходило слово «очень» - очень высокая,  очень рыжая, и очень любопытная! Она почти не отводила взгляда от посетительницы, к визиту которой было уделено столько внимания самим президентом!
Смешливая толстушка разглядывала новую сотрудницу – она-то уже знала, что это сотрудница, исподволь, бросая на нее короткие взгляды не поднимая головы от стопки конвертов, которые перебирала.
Рядом с ней стояла, уперев руки в боки и демонстративно ничего не делая, то ли цыганка, то ли мулатка – наряд на ней был явно цыганский, а смуглость лица говорила об африканской крови.
Чуть в сторонке переговаривались в полголоса  еще двое: женщина средних лет, худенькая, в очках, и одетая так, как считал правильным Катин отец, бывший военный Валерий Сергеевич Пушкарев – темная строгая юбка и белоснежная блузка с бантом на груди. «Бухгалтерша», -  окрестила ее Катерина. Именно бухгалтершей, а не кассиром, к примеру – кассирши в ее представлении были старые и толстые.
Вторая женщина  по критериям подходила для кассирши, но почему-то Катя так не посчитала. Эта женщина была похожа на ее маму, Елену Александровну, домохозяйку по профессии. Но домохозяйки не работают в офисах, и Катя причислила ее к разряду мам, а не домохозяек

Ожидание затягивалось. Мария вновь взялась за телефон, но в это время к ресепшину стремительно подлетел «рокер» - это Катя так его для себя назвала.  Весь в черном: кожаная куртка, джинсы, перчатки и шлем! Катя не заметила, откуда он взялся, и как оказался за спиной Марии. Склонившись к ее небрежно оголившемуся плечу,  он нашептывал ей явно не детскую сказку, потому как глаза ее заблестели, а щеки зарумянились. А он еще и на Катю поглядывал с явным интересом!
«Донжуан доморощенный », - усмехнулась она,  и отвела взгляд, стала смотреть на бар и бармена, ловко орудующего бокалами и салфеткой. Но тот, заметив, что за ним наблюдают, тоже стал улыбаться ей и даже сделал призывный жест – подходите мол, угощайтесь…
Катя начала уже нервничать. Дружелюбный, если не сказать подобострастный прием, так благотворно повлиявший на нее вначале, сменился обычной для нее нервозностью.
У них что тут, все на флирте помешаны? А как же работа? В банке такого не было, там от бумаг не было времени глаз оторвать! И клиентов даже не видели в лицо – только руки, подающие документы и принимающие их.
Мария, не дослушав комплименты, прервала пылкого ухажера на полуслове.
- Федь, помоги лучше. Проводи гражданку  к Жданову! Клочкову не дождешься, не все ногти видно еще покрасила.
- А куда спешить?
- Ты не понимаешь! Андрей Павлович вчера специально всех предупредил: и охрану, и меня, чтобы ни минуты ждать не заставили! А Викуся пропала!
- Да я не против! Совсем наоборот! Тем более, если сама Мария Тропинкина просит… Всегда пожалуйста!
И в ту же минуту, бросив на стол  шлем и перчатки, оказался этот Федор возле Катерины, согнулся в поклоне, подал согнутую в локте руку.
- Пойдемте, Катенька! Ничего, что я Вас так называю? Очень не люблю по отчеству. И меня зовите просто Федя!
- Хорошо, - невольно улыбнулась Катя, - пойдемте, Федор, то есть просто Федя.

В приемной за столом секретаря сидела та самая «чернокудрая брюнетка» из журнала, что  поразила бедного Зорькина в самое сердце, и…красила ногти! Права оказалась Маша.
А возле нее стояла Кира Юрьевна…Заказчица…Они мило беседовали. -  Подруги значит.
Катя вежливо поздоровалась, но подойти к Кире и обнаружить свое знакомство с ней не решилась – очень уж неприветливо та на нее посмотрела. И равнодушно, как на пустое место.
Возникла неловкая пауза – секретарша и не подумала бросить свое занятие и доложить, и Катя не знала, как ей поступить .
Выручил Федя, обратившийся к секретарше не приглушая своего баритона
- Виктория Аркадьевна! Вы долОжите Андрею Павловичу? Или Екатерина…- он замялся, видимо вспоминая ее отчество, и Катя поспешно подсказала
- Валерьевна…
- Да, Екатерина Валерьевна, она может зайти?
Клочкова от такой наглости забыла про ногти и лак, вскочила, но не успела дать достойный отпор зарвавшемуся курьеру – Жданов, привлеченный голосами, материализовался на пороге кабинета. И тут же подхватил Катю под руку и повел в новый кабинет, для нее приготовленный. Мимо Киры провел, не удостоил ту вниманием…

               ***
Прошел час, или чуть больше. Жданов оставил Катю одну, велел осматриваться, обживаться, а никакой работы не дал.
Катя смахнула со стола несуществующую пыль, положила перед собой блокнот и карандаш – то, что по ее мнению ей понадобится в первую очередь. Надо же будет записать распоряжение, или задание начальника. Проверила, как работает компьютер, какие программы настроены – осталась довольна, все, с чем  она умела работать, было доступно.
Освоившись за рабочим столом, прошлась по кабинету, осмотрелась, пристроила на полке, так, чтобы постоянно можно было бросить взгляд, фотографию родителей и сына. Костик там еще маленький, двух лет нет – специально сфотографировала его с бабушкой и дедушкой, когда в Москву уезжала.
А на стол поставила раскрытую  пудреницу, где вместо зеркала была фотография Костика теперешнего.
Разглядывая сына, и мысленно разговаривая с ним, она не услышала, как вошел Жданов.
Она даже не поняла, откуда он появился – дверь вроде не открывалась.
- Ну как, устроились? Какие есть пожелания?
- Да, я готова к работе. Что я должна делать?
- Ну,…даже и не знаю… Главное, чтобы вы были здесь, чтобы я видел, как растет мой ребенок. Операция прошла успешно?
- Операция? – Катя не сразу сообразила, о чем он говорит. У нее слово операция ассоциировалось только с Костиком.
- Или это называется по-другому… В общем…
- Я тоже не знаю, как правильно это назвать, но все прошло хорошо! Эмбрион прижился, ему уже три недели.  Все хорошо!
Жданов слушал напряженно, держался руками за край стола,  так что пальцы побелели, а после слов Кати подошел к ней, опустился на корточки, взял ее руку, которой она от волнения разглаживала юбку на коленях, и… поцеловал…
Она вскочила, будто ее током ударило, выдернула похолодевшие, дрожащие пальцы из объятий его теплой, мягкой ладони, и в мгновение ока оказалась стоящей у окна.
Жданов тоже встал, подошел к ней, дотронулся до плеча – одновременно извиняясь и прося повернуться к нему лицом.
- Я вас обидел? Я не хотел…. Я просто очень благодарен Вам…
- За что? Это деловая сделка. Ничего личного. Я просто инкубатор. Не я, так другая была бы на моем месте.
- Я так не считаю! Мы рассматривали не один вариант, а Вы… Я сразу поверил, что Вы именно та женщина, которая выносит моего ребенка с любовью, а …не как инкубатор.
- Я постараюсь, чтобы все прошло хорошо, но любить ребенка мне нельзя.
- Почему?
- Так сказал психолог. Иначе…иначе как я расстанусь с ним?
- Простите еще раз! Я не подумал.
Разговор принимал опасный оборот – любовь Андрея к своему еще только зародившемуся ребенку вовлекала в свою сферу и женщину, носившую его.
А Катина давняя любовь, приглушенная временем, вновь оживала от близости Андрея, от его внимания и благодарности, от его любви – не к ней, но к тому, что было в ней.
Всего мгновение позволила она себе понежиться в лучах этой любви, взяла себя в руки и перешла на деловой тон
- Андрей… Павлович!  Я бы все-таки хотела уточнить круг своих обязанностей. Не по контракту, а здесь, в Зималетто. Я хороший экономист, я могла бы…
- Экономист…экономист…  Очень хорошо! Вы можете составить бизнес-план?
- Разумеется!  Какой потребуется: на месяц, на квартал, на год.
- Вот и прекрасно! Необходимые материалы Вам предоставят, я распоряжусь.
А пока, может, пообедаете с нами? Мы с Кирой обычно в это время обедаем.
- С вами…  Нет, это неудобно!
- Почему?
- Как Вы не понимаете, по статусу не положено! Меня и так уже обсуждают. И Кира Юрьевна… Я думаю, она будет не в восторге. Лучше не афишировать наше знакомство.
  - Вы так думаете? Хорошо, соглашусь с Вами – женщины в таких вопросах более проницательны. Но на обед идите! Я позвоню Ольге Вячеславовне.
- Не нужно никому звонить, я сама о себе позабочусь. Спрошу у секретаря на ресепшине, где прилично кормят.
- Секретари обедают в Ромашке, но это дешевое кафе. Для своего ребенка я могу обеспечить более изысканное питание.
- Я посмотрю, как там кормят. Обещаю Вам не употреблять продукты, не полезные для ребенка! В конце концов, я могу приносить еду из дома.
- Хорошо, сегодня Вы идете в Ромашку, а потом решим этот вопрос!
А с секретарями будьте начеку! Это такая компания…Женсовет!
- Не беспокойтесь, мы подружимся.

Катя пошла к выходу, и, остановившись на секунду у закрывшейся двери, услышала:
- Ольга Вячеславовна…

                         Обед

Андрей нервничал. Сегодня его все раздражало в жене.
Во-первых, ехать пришлось к черту на кулички – только в этом ресторане готовили блюда, приемлемые для Кириной диеты: каши из пророщенных зерен. Питательные коктейли из этих же зерен, салаты из морских водорослей…

Во-вторых, ему самому пришлось, есть это безобразие – без соли, без острых приправ. Наверное, все это полезно, но до чего же невкусно!
А еще ему не понравилось то, как она повела себя с Катей – она не просто проигнорировала их знакомство, это-то понять можно, она смотрела на нее как на пустое место! Демонстрировала свое превосходство! А в чем оно? В том, что денег у Киры больше? Что одевается стильно? Так это же все можно вмиг изменить! А у Кати есть сын! И она может родить еще, если захочет. Только мужа нет. А Зорькин? Кто он ей на самом деле?
Видимо его мысли отражались на его лице, и было видно, что они вовсе не о жене…
- Андрей, ты чем озабочен? В компании трудности? Я о чем-то не знаю?
- Что ты,  Кира, о чем ты можешь не знать? У меня нет от тебя секретов.
- Тогда почему у тебя такое озабоченное лицо? Ты явно не обо мне думаешь…
- А вот и не угадала! О тебе я думаю.
- Похоже, я в чем-то виновата?
- Кира, мне не нравится, как ты относишься к  Кате.
- А как я должна к ней относиться? Она мне не подруга!
- Она вынашивает нашего ребенка! Она нам самый близкий родственник теперь.
- А я так не считаю! Она просто машина! Инкубатор! Родит – и знать ее не хочу!
- Почему, Кира?! Чем она тебе не угодила?
- Тем, что она может, а я нет…
Вслух это сказала, а про себя подумала: « Если муж так любит детей, он и ту женщину, что родит ему ребенка,  полюбить может. Надо держать его подальше от этой Кати!»
Андрей же воспринял слова жены как упрек себе – она так страдает из-за своего бесплодия, а он ее еще обвиняет в некорректном поведении…
В нем проснулась жалость к ней.
- Кирюш, прости меня! Все будет хорошо. Я же люблю тебя, и нивчем не обвиняю! А теперь, когда появится малыш, у нас будет самая счастливая семья. Вот увидишь!
А с Катей ты  просто будь вежливой. Теперь вы официально знакомы. Хорошо?
- Хорошо… Как скажешь…
- Кирюш, не дуйся… - он поцеловал ее,  перегнувшись через стол, и задержал взгляд, пытаясь определить ее настроение, - Мир?
- Мир… - голос жены был бесцветен и не отражал никаких эмоций, но он убедил себя, что примирение состоялось, он прощен и можно расслабиться.
Как нельзя, кстати, позвонил Малиновский, напомнил о встрече в Макротекстиле.
- Кирюш, - спросил самым невинным голосом, - у меня встреча в в Макротекстиле ,  поедешь со мной?
- Это с Нестеровой?
- Ну не только с ней, там еще будут Журавлев и Сучков Юрий Дмитриевич.

- Нет, уволь! Не хочу видеть, как она будет есть тебя глазами…
- Тогда я отвезу тебя в офис, и поеду.
- Зачем меня отвозить? Это же в обратную сторону. Я сама доберусь, на такси.
- Нет. Это неудобно. Что люди скажут?
- Тогда…отвези  меня домой. Это ближе и по пути. Я немного отдохну и вернусь в офис на своей машине.
- Если хочешь, можешь и не возвращаться. Жди меня дома – в последние слова он вложил интригующую нотку.
  Кира оживилась, явно обрадовалась закодированному в его словах обещанию, но потом будто вспомнила что-то…
- Нет, я все же вернусь на работу, подожду тебя там.
Андрей не стал спорить, сделал так, как жена хочет. Потом созвонился с Малиновским, попросил его перенести время встречи на пару часов и довольный собой поехал к Наташке – вправлять ей мозги, есть отбивные, ну и расплачиваться за все…

                                   ***
Спустившись с административного этажа, Катя увидела в холле все ту же группу людей.
Они стояли возле лифта, на первый взгляд, ожидая его, но рядом был другой лифт, и двери его кабины были  призывно открыты…
От группы отделилась та, которую Катя определила в раздел «мамы».
- Добрый день, Екатерина Валерьевна! - приветливо улыбнулась «мама»
- Здравствуйте! – не менее приветливо ответила Пушкарева, - меня лучше без отчества, просто Катя.
- А я Ольга Вячеславовна. Меня без отчества не получится звать, возраст не тот.
Мы обедать идем, хотите снами?
- Спасибо! Я с удовольствием! Я в этом районе ничего не знаю.
- Вот и славно, идемте  дамочки.

По дороге познакомились. Девушку «Очень» звали Шурочка, «Цыганку» - Амура, а толстушку – Таня, а чаще – Пончита или Пончик. И к фамилии Пончева подходит, и к внешнему виду. Ну а Марию Катя с утра запомнила. Не было только «бухгалтерши». Ее заочно представили Светланой Федоровной, и сообщили, что  она на суд пошла, с мужем разводиться.
А в ожидании пока их обслужат, Катю закидали вопросами.
Больше всех вопросов задавала Пончита – так ей и положено, она из отдела кадров.
- Катя… А Вы к нам по протекции ? Мы не давали сведений о вакансии.
- Ежу понятно! Вон, какой кабинет отгрохали – Мария как всегда не скрывала своих чувств
- И Андрей Палыч… Сам лично беспокоился - подала голос Шура
- Известное дело, - усмехнулась Амура, и ходить никуда не надо…
- Девчонки, ну что вы за ехидны! Мы же ничего не знаем. Зачем выдумывать?
Катя, если захочет, сама расскажет. Правда, Катюш? – «мама» приобняла ее за плечи и заглянула в глаза. Видно было, что и ей не терпится узнать подробности.
Катя пожалела, что заранее не подготовилась к таким вопросам, но кто же знал…
Пришлось придумывать на ходу. Отрицать протекцию и особое внимание президента не имело смысла, это еще больше разожгло бы любопытство.
И лучше говорить ближе к правде, чтобы не запутаться.
- Девочки…я… меня Юлиана Филипповна порекомендовала. Она с Зималетто сотрудничает, Показы проводит. И с Кирой Юрьевной они дружат.
- Это мы знаем! Без Юлианы никак не обойтись. Жданов ее ценит.
- Ну, вот он и взял меня. Ему помощник нужен, экономист.
- И это верно! От Викуси толку мало. Она и кофе сварить не может.
- А что, кофе какой-то особенный?
  - Кофе обычный, только Вика у нас необычная – пока она на работу явится, кофе поздно пить…
  - Катя, а Вы замужем?  - робко спросила Шура, а Пончева не дала Кате рот раскрыть, сама за нее ответила
- Паспорт без штампа!
Катя хотела,  молча согласиться, но вовремя подумала о беременности, и возразила
- Штампа нет, но у меня есть муж, гражданский, Коля,- зачем-то уточнила она.

Поели быстро, много блюд не брали – у кого с деньгами напряженка, а кто на диете.
Катя тоже взяла только сок и бисквит – на всякий случай, Ждановы ведь еще не сказали, как ей питаться.
До конца обеденного перерыва еще оставалось время, и Мария предложила Амуре погадать новенькой – сама она ничего не спрашивала, а любопытно было.
Катя пыталась отказаться, но куда там! Дамочки загорелись узнать все из главного источника предсказаний!
Амура раскинула карты – они всегда при ней, в сумочке – но сказать успела немного
- Катюш… У тебя большие перемены в жизни ожидаются. И не в работе, а в личной жизни.
Возле тебя двое мужчин, и двое детей… И большая любовь! Вот только к которому? Не пойму…
Больше она ничего сказать не успела – подошла официантка Василиса, и бесцеремонно  выпроводила их - посетители толпились у входа, столики были нужны.
Катя облегченно вздохнула – можно перевести дух!

До конца рабочего дня она не выходила из своего кабинета, боялась новых расспросов.
Ей очень хотелось заняться работой, но Жданов так и не появился после обеда, и дать ей необходимые сведения для составления бизнес-плана было некому – он видимо  не распорядился.
Отчет по своему отделу принесла только Кира Юрьевна.
- Добрый день, Катя! Я отчет принесла, по отделу продаж. Андрей ведь Вам поручил бизнес-план составить?
- Да, он сказал… только нужных данных у меня еще нет.
- Еще никто не принес? Я первая?
- Первая…
- У нас не торопятся выполнять распоряжения. Но я проконтролирую!
- Спасибо! Я могла бы и сама сходить в отделы… Узнаю у Тани Пончевой, к кому надо обращаться.
- Вы уже познакомились с ней?
- Да, на обеде. И с другими тоже…
   - Понятно! Женсовет своего не упустит! Они Вам не гадали, случайно?
- Не успели, -  почему-то решила скрыть этот факт Катерина.
- Вы с ними поосторожней, они очень любопытные! Вот заметят Вашу беременность, и  придумают  все что угодно.
- Я…поняла уже…  Я сказала им, что замужем – гражданский брак якобы у меня.
- А как Вы себя чувствуете? Тошнит по утрам?
- Нет, пока нормально. Токсикоз позже бывает…у меня…
- Катя, Вы мне регулярно сообщайте об изменениях в вашем организме. Я ….я буду имитировать беременность Сейчас какой срок? Мне заказать надо накладку…там по срокам…
- На УЗИ поставили срок четыре недели, хотя на самом деле еще только три…
- Почему такое расхождение?
- Говорят, что плод крупный…
- Как? Вы уже его раскормили?! Срочно начинайте соблюдать диету!
- Я говорила Андрею Павловичу, спрашивала… Он обещал составить список продуктов…
- Я сама его составлю!  И вообще, по всем вопросам ко мне обращайтесь, не надо отрывать Андрея Павловича от его работы.

- Хорошо, Кира Юрьевна. Как скажете.

На удивление Воропаева была сама любезность! Но говорила излишне громко, как будто не только к Кате обращалась.
А еще до Кати донесся ее возглас из приемной – после того, как ушла
- Как не приходил? Так его нет в кабинете? А я-то дура старалась…

От нечего делать Катя обошла еще раз свой кабинет, внимательно, не торопясь осмотрела все предметы, потрогала гравюры на стенах, витражи, и обнаружила… тайную дверь в кабинет президента! Так вот откуда он появился так неожиданно утром!
Рабочий день закончился, она слышала как уходила секретарша Вика, как смеясь, садились в лифт ее новые подруги. Офис затих. Жданов явно тоже уже не появится.
Она осторожно открыла витражную дверь и зашла в его кабинет.
На столе царил рабочий беспорядок, работал компьютер – хозяин видимо не планировал долгое отсутствие.
Катя выключила монитор, собрала в стопку бумаги.
На спинке кресла увидела небрежно брошенный пиджак, взяла его в руки и прижалась к нему лицом – пиджак источал флюиды хозяина, и ее сердечко забилось быстро-быстро, а  потом вдруг замерло. Она повесила пиджак на плечики, разгладила невидимые складочки и попятилась, вытянув вперед руку – отталкивала его мысленно от себя! Не давала самой себе приблизиться к нему, отсутствующему – не в кабинете, в ее жизни отсутствующему.

                         Октябрь

Октябрь пролетел на удивление быстро и незаметно. Обычно Катя тяжело переносила это время года, впадала, как сейчас принято говорить, в депрессию, а для  себя она определяла это состояние как тоска и уныние.
Пока училась в университете, к октябрю уже успевала затосковать по сыну, соскучиться по родителям. Не каждое лето ей удавалось побыть в кругу семьи, если только находила работу в городке: санитаркой госпитале, почтальоном, вожатой в школьном лагере – их семью хорошо знали в городке, шли ей навстречу, давали возможность подработать на каникулах.
Чаще приходилось работать в других местах, «на выезде»: на сборе  урожая ягод о овощей  в питомнике,  на заготовке кедровых орехов и лекарственных трав. Она бралась за все, чтобы помочь родителям-пенсионерам, и главное – отложить деньги на операцию Костику. Работать было нелегко, но она была ближе к сыну, могла чаще его видеть, и это радовало, поднимало настроение.
А потом  опять расставание на год…  И уже в октябре она начинала тосковать, и длилась эта тоска долго-долго…
Учеба давалась ей легко, не занимала полностью ее мысли, оставляя достаточно места для грусти и тоски. С одногрупниками Катя была в хороших отношениях, многим помогала в учебе, но близких отношений с ними не сложилось. Во-первых, она пришла с другого потока после академического отпуска, во-вторых у нее был ребенок, и это делало ее на ступень взрослее. А в –третьих, она жила не в общежитии, особняком, да еще у парня – большинство считало их  не просто друзьями.
Работа в банке после окончания университета мало изменила ее жизнь. Разве что подработка сменилась сокращением отпуска…

                                         ***

Нынешний октябрь прошел на удивление быстро, она и затосковать не успела.
Теперь она почти ежедневно звонила родителям, подолгу разговаривала с сыном  - теперь она не ограничивала себя в деньгах. Отец, было, заподозрил неладное – откуда у дочери такие деньги? Но они с Колькой заранее все придумали – она, якобы, временно работала в секретном «ящике», там платили большие деньги, но вот приехать в отпуск до окончания срока контракта она не могла.
Кроме того, работа в компании увлекла ее. Хотя и имела она дело с теми же цифрами, но  конечный результат был не только в процентах прибыли. Здесь она видела результат своего труда воочию. Первый Показ новой коллекции буквально потряс ее! Захотелось сбросить с себя «лягушачью шкурку», примерить на себя эти наряды, показаться ему…
Но это только в мечтах! А на деле – они работали вместе! И за месяц она стала Андрею просто необходима! Она как никто другой понимала его замыслы и почти всегда поддерживала их – если только он не увлекался до авантюризма.
Беременность протекала без осложнений,  и даже токсикоза не было, и Катя как-то позабыла, что основной  ее работой является вынашивание ребенка. Она просто жила, просто работала. Рядом с НИМ…
Она так увлеклась, что однажды, когда нужно было срочно подписать документы на кредит, она, не задумываясь, поехала в загородный клуб, где Жданов играл в футбол, на… мотоцикле! Курьер Федор ее повез.
Досталось ей тогда…
- Катя, Вы молодец, что привезли документы! Завтра было бы уже поздно. Кстати, а как Вы добрались? Автобусы сюда не ходят.
- Я … Меня Федор привез!
- На мотоцикле!?
- Да, на мотоцикле. Федя мне шлем дал!
- Катя, Вы что, не понимаете? Вам беречь надо не только голову!
- Ой,… Я не подумала,… Я попрошу Федю назад ехать тихо…
- Никаких «назад»! Отправьте документы с Федором в банк, а сами ждите меня на трибуне. Я сам Вас отвезу.

Ждать пришлось целый тайм, рядом с Кирой и ее сестрой Кристиной. Кристина все удивлялась, что у них с Кирой одинаковый срок беременности, а Кира смотрела на нее как на пустое место…
Но зато когда матч закончился, Жданов отправил жену с Кристиной, на ее машине, а сам повез Катю.
Катя могла торжествовать, но не такой она человек. В первую очередь она подумала об Андрее, о его отношениях с женой.
- Андрей Павлович! Зря Вы Киру Юрьевну отправили. Я могла бы  и на такси уехать.
- Катя, я знаю, что я делаю! Я мог бы всех взять в свою машину, но не хочу.
- Почему?
- Потому что хочу побыть с Вами…и с малышом… Вы наверное сегодня еще и не обедали?
- Я не успевала…  Подписать надо было срочно…
- Катя, запомните на будущее: нет ничего важнее ребенка! Даже компания…
Поэтому, мы сейчас пообедаем в ресторане, и только потом поедем.

Катя непроизвольно оглядела себя и пришла в ужас – в таком виде идти в ресторан…
Но Андрей подбодрил ее
- Ничего страшного, Катюш, вы приведите себя в порядок, я знаю, где здесь дамская комната. Вас подождать, или сами найдете дорогу в ресторан?
- Я найду, спасибо, ждать не надо.
- Тогда я жду Вас в ресторане! Сделаю пока заказ. Вы что предпочитаете?
- Я не знаю. Я редко бываю в ресторанах. Вы закажите то, что считаете нужным для ребенка.

В дамской комнате она умылась, расчесала растрепавшиеся от езды на мотоцикле волосы, и даже туфли протерла платочком – запылились они на стадионе. Потом уже сообразила, что платок можно было не портить, есть же бумажные полотенца.

За столом, кроме Жданова сидели еще двое: мужчина и женщина. Андрей представил их как Диану и Виктора Краевичей, поставщиков тканей, а Катю – как своего помощника.
Диана смотрела на нее примерно так же, как Кира, а Виктор еще и пошутил двусмысленно:
- Жданов, когда ты все успеваешь? И жена, и секретарша…обе в положении…
Катя вспыхнула от возмущения, но ответить, как того заслуживала шутка, не решилась – вдруг это важные партнеры.
К тому же Андрей взял ее руку и тихонько пожал, одобряя, таким образом, ее решение.
И до тех пор, пока не принесли заказ, руку ее не отпускал, нежно поглаживал и перебирал ее дрожащие пальчики  - и чего они дрожали?
За обедом обсуждали новый каталог тканей, возможность закупки так же и аксессуаров.
Андрей постоянно советовался с Катей, спрашивал ее мнение, и когда подали десерт, Краевичи уже совсем по-другому смотрели на нее…

На обратном пути Жданов свернул с магистрали на едва приметную дорогу , и буквально через несколько сот метров они оказались в совершенно безлюдном месте, куда не доносились звуки большого города
- Андрей…Павлович… А куда мы приехали?
- Никуда, Кать, просто в лес. Прогуляемся? Вам нужен свежий воздух!
- Как скажете… Вы  мой начальник…Вы отец ребенка…
- Ну, зачем Вы так, Катенька?  Давайте не будем смотреть на должности. Давайте, как друзья?
- Давайте, - улыбнулась Катя, а Жданов от радости подпрыгнул и сорвал с ветки гроздь чуть прихваченной ночным морозцем рябины.
- Катюш, пробуйте! Я люблю рябину. Горьковата для Вас, наверное?
- А я люблю… с горчинкой.
- Тогда я Вам еще нарву, домой возьмете.
- Я ее засахарю! Мама так делает, а на Новый год, на стол ставит – красиво! Будто в снегу…  И вкусно!
- Никогда не видел
- Я Вас угощу!
- Не получится, мы на новый год всегда к родителям, в Лондон уезжаем.
- А я Вас раньше угощу, на день рождения!
- А когда у Вас день рождения?
- Перед новым годом, за неделю.
- Замечательно! Не забудьте только! Я буду ждать.
- Я не забуду. Никогда…
Какое-то время шли молча, насыщаясь звенящей тишиной и прозрачностью осеннего леса, а когда повернули назад, Катя вдруг остановилась и опустив глаза, чтобы не встретиться взглядом со Ждановым, спросила:
- Андрей …Павлович! Вам, наверное, было стыдно быть со мной. Ваши друзья…. они подумали…
- Катя! Не смейте так думать! Вы самая лучшая девушка, из тех, что я знал! А то, что одеты не так, как другие, это Ваше личное дело. Хотя, не скрою, я бы хотел Вас увидеть в чем-то ином…  Но это совсем не обязательно. Вы и так  покорили их своей эрудицией, знанием дела.
-  Для меня главное, чтобы я Вас не компрометировала. А одежду я сменю, теперь можно.
_Почему теперь можно? А раньше?
- Ну, - замялась Катя, - теперь у меня есть средства, да и размер пора менять.
- Как же я не подумал! Кира уже ездила в магазин для будущих мам, несколько пакетов накупила. А давайте я Вас туда свожу? Выберете, что нужно, что понравится.
- Спасибо, Андрей Павлович. Я сама куплю. Я не должна одеваться там же,  где Ваша жена – это не по статусу.
- Да причем здесь статус! Вы обе беременны, вот ваш статус, - сказал  и сразу почувствовал неловкость от фальши.- Простите Катя… Это Вы беременны , и это Ваш статус… А то, что делает Кира – это…фальшь! Притворство! Я сторонник того, чтобы ничего не придумывать, не изображать. Мы хотим ребенка, мы не можем его родить, и мы нашли такой выход! Я не вижу в этом ничего зазорного.
Но Кире так легче…  Наверное, ее можно понять…
- Я понимаю, Андрей Павлович. Я ее не осуждаю! Она хочет быть как все…
- Спасибо, Кать… Вы всегда  всех понимаете и оправдываете…Вы замечательная!
Мне…нам с Кирой очень повезло, что именно Вы родите нам ребенка.

Почти всю обратную дорогу ехали молча. Андрей сосредоточенно смотрел на дорогу, а Катя отвернулась к окну, привалилась к стеклу,  и казалось, дремала.
Но,  взглянув в очередной раз на нее,  Жданов заметил, как из под ресниц скатываются по щекам слезинки  и падают, срываясь с подбородка, ей на грудь – мокрое пятно отчетливо выделялось на светлой блузке.
Он свернул к обочине и затормозил.
- Катя…Катюша… Что случилось? Я Вас обидел?
  Она отрицательно покачала головой, но ничего не сказала – слезы душили ее
- А …кто тебя  обидел? – само собой получилось, что он стал говорить ей «ты» - так было теплее, по-родственному, - и Катя поняла это и расплакалась навзрыд.
Не могла же она рассказать ему, как в свое время, вынашивая Костика, не испытала такой заботы о себе. Она и мечтать тогда не могла о таком – откуда ей было знать, что мужья могут так любить детей, так хотеть их, и быть так благодарны женщине за ребенка. Она была единственным ребенком в семье, ее любили родители, но сдержанно. Они никогда не рассказывали ей, как ждали ее появления. И друзья родителей, с которыми они встречались на семейных праздниках, тоже не были сентиментальны – офицеры! Офицерские жены! Даже если на их лице радость, за спиной – тревога…
Андрей не стал ничего выспрашивать у нее – пусть поплачет! Пусть уйдет со слезами ее печаль. Он просто обнял ее одной рукой, оторвал от стекла и прислонил к своей груди ее головку и гладил ее по волосам…

Ни у него, ни у нее не оказалось чистого платка, чтобы утереть ей слезы. И тогда он достал из бардачка новую салфетку и дал ей…

0

3

Ноябрь.

Скандал назревал с утра - в отношении настроений  жены Жданов давно не ошибался.
Утром они подъехали к зданию Зималетто одновременно – Андрей с Кирой и Катя,  видимо,  со своим другом Зорькиным. Накануне она отпрашивалась в обед, сказала, что Колька наконец-то покупает машину и просил ее присутствовать при этом таком важном для него событии. Жданов отпустил ее, и велел не возвращаться, а сегодня ее уже доставили на машине! Он всю шею себе вывернул, старался рассмотреть ее друга. Уверен был, что сразу поймет, просто ли друг этот Коля…
А Катя тем временем уже поднималась по ступенькам, и тоже оглядывалась, махала Коле  рукой.
И поскользнулась! В ту же секунду Жданов оказался рядом, подхватил ее под руку – потом не мог вспомнить, как выскочил из машины.
Жданов вел Катю… А Кира шла сама… И на крыльце стоял весь женсовет…
Виновники происшествия  разошлось по кабинетам, а свидетели собрались в курилке.
- Дамочки, а что это было?
- А что было?
- Как он выскочил!
- И под руку хвать!
- Я думала . на руки поднимет…
- Не говори глупостей1
- А что? Все видят, как он к ней относится.
- Девчонки! Что вы придумываете! Жданов – джентльмен! Помог беременной женщине! Ступеньки обледенели…
- Ну да. Ну да…  А жена у него не беременная… Сама дошла…
- Все мужики - сво…! То им одно надо, а то сразу раз – и другое!
- А мне вот соседка рассказывала… У них с мужем пятнадцать лет детей не было. Он ее постоянно упрекал, а потом она уже под сорок лет родила ему погодков, мальчика и девочку.   А он через год бросил ее…
- Ничего удивительного. Он же уже привык быть главным ребенком в семье, чтобы внимание только ему любимому…
- Да…с мужиками трудно…и без них плохо…

Весь день Кира копила злость, заводила себя, воскрешая в памяти еще и другие моменты, когда  муж был невнимателен к ней, и те, когда  он проявлял излишнюю заботу о Кате.
И эти постоянные реплики: Катя сказала…Мы с Катей… У Кати…Для Кати…
Едва вошли в квартиру вечером, как она в бешенстве стала срывать с себя накладной живот, швырнула его Андрею в лицо, продолжая при этом  выкрикивать все то, что копила весь день
- Ты превзошел самого себя, Жданов! Неужели ты не можешь пропустить даже эту, «беременную юбку»? Или тебе экзотики захотелось? Познать, как это бывает с беременной женщиной? Со мной это невозможно -  накладной живот не вызывает таких извращенных желаний!  - именно в этот момент она справилась с застежками и приспособлениями и швырнула накладку в лицо мужу.
- Забирай! Носи сам! Я больше не хочу! Не могуууу…. – она сорвалась с крика и заскулила  жалобно и надрывно.
Андрей жену ни в чем не переубеждал, не возражал и не оправдывался – знал по опыту, что будет только хуже. И успокаивать не стал, повернулся и вышел, благо раздеться не успел.
Целенаправленно дошел до машины, сел за руль, включил зажигание…  И на этом застопорился – куда ехать? Как обычно, к Малиновскому? С ним в бар до полного опьянения или в клуб до утра? Лизетта – Жоржетта…и далее по списку?  Нет, увольте! Только не это!  Ни пить, ни развлекаться в такой компании совершенно не было желания.
Тогда к Лариной?. Но к ней без звонка он никогда не ездил – Наташка любит его, всегда умеет успокоить, но она женщина свободная (и в смысле нравов тоже!) и непредсказуемая.
Кстати… Он давно не был у нее, а она не звонит.  Что бы это значило? Надо прояснить обстановку! Но не сегодня – зачем ему лишние разочарования.
Сегодня ему хотелось побыть с человеком, который бы понял его, с которым он мог бы просто поговорить.  Не о работе, и не о проблемах, а о чем-то более простом, но важном.
Такой человек был только один – Катя!
Он глянул на часы – еще не поздно. Вот только адрес ее он точно не помнил. Подвозил однажды, когда из загородного клуба возвращались, но тогда совсем с другой стороны они в город въезжали…
И все же он решился! Заехал в Зималетто, зашел через свой компьютер в документы отдела кадров – как президент он имел доступ ко всем документам – распечатал адрес с досье Пушкаревой, а заодно и ее фотографию.
Еще одна остановка возле супермаркета – и нагруженный пакетами с фруктами и прочими вкусностями он уже звонит в дверь квартиры, где живет Катя.

Она открыла, не спрашивая и не глядя в глазок, уверена была, что это Колька опять оставил ключи на дне пакета с продуктами, или на рабочем столе, или в бардачке машины – теперь новое место для них появилось!
Она было уже начала ему выговаривать за это, но подняв глаза на входящего, оторопела.
- Андрей…Павлович… Вы?
- Я, Кать… Можно?
- Конечно,…проходите…- засуетилась она, не зная, куда лучше пригласить неожиданного гостя – в своей спаленке она уже постель разобрала, собиралась полежать с книжкой, а в комнате Зорькина она сегодня не прибирала, и там скорее всего полный бардак.
Жданов заметил ее замешательство, но понял это по-своему: он не вовремя, у нее кто-то есть…
- Кать, я собственно на минутку, фрукты вам с малышом привез. Скажи, куда поставить пакеты, и я пойду.
Катя тоже поняла, о чем он подумал – она уже его неплохо изучила, - и, улыбаясь,  приветливо развеяла его сомнения.
- Раздевайтесь, Андрей Павлович, проходите  на кухню! Чаю попьем, а то я одна совсем заскучала.
Она заваривала чай, мыла фрукты, выставляла на стол вазочки с вареньем и медом, плетеную корзиночку с печеньем, а он сидел на табурете в узком пространстве между столом и старинным буфетом, привалившись к нему спиной. Катя позволила ему только достать продукты из пакетов и убрать в холодильник те, что в данный момент не будут использованы.
Он любовался ею. В домашнем одеянии, обтягивающем ее фигуру,  уже был заметен округлившийся животик и налившаяся грудь.  На ней были трикотажные светлые бриджи, яркая, довольно открытая футболка с короткими рукавами, а на ногах - толстые полосатые  гольфы, связанные из грубой овечьей  шерсти. Видимо, ноги у нее мерзли, а все остальное – нет.
Катя чувствовала его взгляд, он буквально прожигал ее, и не в силах терпеть это, она оглянулась. Она застала его врасплох и увидела, куда направлен взгляд, и поняла, что он хочет.
- Андрей Павлович…- тихо позвала она и подошла ближе
От ее голоса он смутился, будто его застали за чем-то неприличным, но мысли и помыслы его были чисты!
- Кать... А…можно…мне …дотронуться?
Она сначала не поняла,  о чем он говорит, а когда поняла, тоже смутилась и даже покраснела – она, прежде всего, подумала о себе как о женщине, а он всего-навсего думает о своем ребенке…
Она подошла еще ближе, убрала руки за спину, выставив вперед объект его интереса – живот.
Андрей осторожно, будто имея дело с тончайшим фарфором, положил на ее живот руки и замер…
- Ну, здравствуй, малыш, - прошептал он, почти касаясь живота  губами.
- Скорее всего, будет не малыш, а малышка – уточнила Катя, а он вопросительно на нее глянул – Я вчера была на УЗИ, мне даже фотографию дали!
- Почему же ты ничего не сказала мне? Нам…
- Я хотела, но Кира Юрьевна была не в настроении, нервничала, ругала секретарей. Я не решилась…
- Понятно…
- Она плохо переносит… Ой, что я говорю! Извините…
- Все нормально. Она действительно стала очень нервная…
- Мне кажется, я ее раздражаю. Я делаю что-то не так?
- Не думай об этом. Дело не в тебе…Она не совсем здорова.
- А…
- Давай лучше поговорим о ребенке! Так будет девочка?
- Срок еще маленький, точно сказать не могут. Но мальчик не просматривается! Хотя, если судить по размерам…У девочек голова  бывает   меньше…Вот смотрите, - она изогнулась, но не отстранилась от его рук, и достала из буфета маленький листочек – распечатку снимка матки и ребенка в ней.
Андрей посмотрел из ее рук, и удивленно и растроенно спросил:
- Ты что-нибудь видишь? Я ничего не понял…
- И я не поняла, - засмеялась она, и тогда он тоже облегченно улыбнулся и поцеловал ее в живот… А потом еще…и еще…И руки его обнимали уже ее всю…И губы переместились в вырез футболки…
Катя стояла не шелохнувшись. Действия Андрея доставляли ей неописуемое наслаждение, но это было неправильно! Он не должен был этого делать! Она не должна была допускать!  Поэтому она закрыла глаза – не вижу, значит,  этого не происходит…

Заскрежетал ключ во входной двери, и она отстранилась о Жданова, а он только прекратил поцелуй, а руки его продолжали гладить ее живот – видимо он считал, что ему принадлежит не только ребенок…
Но к тому моменту, когда на кухне появился Зорькин –  это он открывал ключом дверь, картина была вполне благопристойная, если не считать полыхающих щек Катерины и обжигающего взгляда Жданова.

  - Пушкарева! Ты голодная? Я продукты привез. В круглосуточный магазин  пришлось ехать! - В этот момент он увидел Жданова, - О, да ты не одна! У нас гости…
- Знакомься, Коль, это Андрей Павлович, мой начальник и…клиент…
- Жданов! - протянул руку Андрей.
- Зорькин! – ответил на рукопожатие Николай.
Они испытующе посмотрели друг на друга.
«Кто ты для Кати?» - подумали оба.

                Декабрь

Приближался день рождения, а Катя все никак не могла решить, как его праздновать.
Обычно они с Зорькиным  отмечали вдвоем – ужин и по бокалу вина…
Во время учебы пару раз удавалось встретить этот день с родителями и сыном – сдавала сессию досрочно и летела к ним на каникулы. Это были счастливые дни…
А как поступить в этом году,  она не знала.
С женсоветом,  понятно, пойдут в кафе Ромашка, пирог закажут, мороженое.
А как быть со Ждановыми? Они ведь теперь не чужие люди. Пригласить их домой? Кира Юрьевна ни за что не пойдет! А одного Андрея – неудобно.  Пойти с ними в ресторан?  Но этого не поймут ее новые подруги – а они все равно узнают.
И зачем только она сказала Жданову про свой день рождения! К слову пришлось – рябиной в сахаре  обещала угостить. Тогда до дня рождения было далеко, а теперь он на подходе.
Жданов ее выручил, сам решил этот вопрос!
- Катя, а вы не забыли про обещание?
- Какое?
- Рябиной угостить! Зря что ли я ее рвал.
- Я помню. Я уже приготовила ее. Только не знаю, где вас угостить. Не решила еще.
- Тут такое дело… Я хочу, чтобы мы отметили Ваш день рождения по-семейному: Мы с Кирой и Вы с Николаем. Как Вам мое предложение?
- Я не против. А где отметим? В ресторане?
- У меня другое предложение: поедемте в наш загородный дом? На свежем воздухе побудем, в тишине.
- А это удобно? Получается, что не я вас, а вы меня приглашаете.
- Кать, ну что Вы такая щепетильная? Или Вы не хотите? У Вас другая компания может быть?
- Да нет у меня никакой компании! Сколько раз я Вам говорила…
- Тогда решено! В субботу с утра  и поедем.

В последний момент Кира решила пригласить Викторию – иначе ей видите ли и поговорить будет не с кем!
Жданову ничего не оставалось, как пригласить Малиновского – надо же соблюсти баланс пар, раз уж по-семейному отметить не получится. Не самому же ему за Клочковой ухаживать.
Роман сначала не вдохновился перспективой провести уик-энд среди беременных женщин и их мужей, но узнав, что будет еще и Викория, изменил свое отношение  - Виктория была в его вкусе! Фигурка, отсутствие  мозгов, любимый третий размер – все было в наличии. И к тому же разведена… Он даже вызвался повезти ее на своей машине – «закадрил»! Хотя, им не впервой быть вместе, не одну ночку скоротали.  И разве есть у него  соперники?
А оказалось, что  соперник есть…
Зорькин, с момента устройства Катерины в Зималетто, просил ее познакомить его с Викторией – увидев ее в журнале,  он влюбился в нее окончательно и бесповоротно!
Катя сдерживала, как могла  порыв друга, говорила, что у таких женщин, как Вика, «безлошадные» мужчины не котируются – про его неказистый внешний вид Катя тактично умалчивала. Колька это и сам понимал, и всерьез не настаивал на знакомстве.
Теперь же у него появилась машина! И одеваться он стал в бутиках, а не на рынке.
Теперь он оценивал себя весьма высоко!

Ждановы и Катя с Николаем приехали одновременно – иначе как бы они нашли дом, у которого еще  не было никакого адреса. А Малиновский дорогу к дому знал – бывали они здесь с Андреем…и не одни… Они с Клочковой приедут позже – надо же подарок купить, коли пригласили их в последний момент.

Катя прошла в отведенную ей комнату на первом этаже, чтобы переодеться. Николай оставил в столовой привезенные пакеты с провизией и ушел к своей любимице – машине, проверить, как там ей в гараже: не сыро ли? Не запотели ли стекла? Да мало ли что…

Кира распаковывала пакеты с блюдами, приготовленными в ресторане русской кухни «Сударь» - Жданов настоял, не кормить же гостей тем, что она готовит! Их еще предстояло разогреть в микроволновке, подать на стол в качестве горячего, и это ее невероятно злило!   Она же не домработница, чтобы обслуживать гостей. Доводы мужа, что она хозяйка и поэтому обязана это делать, добавляли раздражение.
Андрей наблюдал за ней, но участия в сервировке стола не принимал – его дело  разместить гостей на ночлег! И он уже все продумал:
Зорькин будет спать на мансардном этаже – в гостевой комнате, куда определили Катю,  только одна кровать, а  беременная жена должна чувствовать себя удобно…
В мансарде  предполагался в будущем  кабинет Жданова, но пока комната пустовала, только надувная кровать осталась о прежних гостей  - там ему будет удобно!
Для Клочковой подойдет «детская». Комната давно готова -  Жданов  оборудовал ее в первую очередь, рядом  с их супружеской спальней, но она до сих пор пустует. Теперь уже недолго осталось!  Андрей с большим удовольствием разместил бы в этой комнате Катю, но Кира уперлась: только Викторию! Чтобы Кати не было рядом! А с Викусей они поболтают перед сном - О своем, о женском…  Кира не делилась с ней ничем, что касалось беременности.   О ее мнимости Вика не знала, как впрочем, и Малиновский – Кира запретила мужу говорить об этом категорически!
Сам Андрей  с Романом устроятся в бильярдной. Там они приятно проведут вечер с бокалом виски в одной руке и кием – в другой. И  там тоже есть удобный раскладной диван.
То, что он будет не с женой, не вызовет подозрений – жена беременна.  Как и Катя…
Кира, конечно, может взбунтоваться – он в последнее время уделяет ей совсем мало мужского внимания. Тогда он пойдет к ней, в их спальню.  Но как же ему этого не хочется!
После того, как он побывал в гостях у Кати, он часто думал о ней. Больше того, она виделась ему повсюду!
…..Затормозит на перекрестке, и, кажется, что она переходит дорогу…
…В супермаркете вдруг мелькнет ее голова на параллельной линии…
…В баре, где они с Малиновским в обществе очередных «бабочек», вдруг предстанет Катя в образе официантки…
Его не смущало то, что везде она была в том домашнем одеянии. Он прекрасно понимал, что это не реальная Катя, а ее образ.  Но ему приятно было это видение,  и он не стремился избавиться от него.
Вот и сейчас, наблюдая, как Кира накрывает стол, он видел Катю. Но в какой-то момент понял, что на этот раз, это не видение – реальная Катя суетилась возле стола! Она уже выставила на стол приготовленные дома салаты и холодец, и в тот момент, когда Жданов «увидел» ее, несла блюдо с чем-то волшебным: в обрамлении яркой зелени петрушки лежали покрытые «снегом»  гроздья рябины.
И сама Катя была необыкновенная! На ней было платье из прошлой коллекции Милко – лиловый шелк струился от плеч «в свободном полете», перехваченный под грудью серебристым  ремешком. Достаточно глубокий вырез обрамлял драпированный ворот, тоже лиловый, но более нежного оттенка, и с вкраплением серебряных нитей. Волосы были закручены в тугие локоны и подняты высоко, открывая восхитительный изгиб шеи…
Платье скрывало живот, но он угадывался при каждом ее движении, при колебании шелка - Глаз  отвести невозможно!
Кира тоже была в новом платье. Но все ее усилия, казалось, были направлены на то, чтобы подчеркнуть ее положение: «живот» был обтянут стрейчевым полотном и выпирал как  воздушный шар. Вырез был тоже не маленький, но если у Кати в нем угадывалась тяжелая, налитая грудь (хотя видно было только ложбинку…), то у Киры и угадывать было нечего – прикрыты были только соски, грудь была полностью открыта, но разве это была ТА грудь…
Хорошо, что снаружи послышался сигнал и визг тормозов – приехал Малиновский, иначе Андрей не выдержал бы распиравших его чувств.
Он вышел на улицу, чтобы открыть ворота, но там был уже Зорькин. Вместе они встретили припоздавших гостей.
Увидев Викторию, Николай потерял дар речи! Такое могло быть только в сказке – мечта всей его жизни стояла перед ним! Реальная,  она была еще красивее! И пусть она скользнула по нему равнодушным взглядом, он добьется ее расположения! Судьба дала ему шанс, и он его не упустит. Сегодня – или никогда!

Кира, как принято, было в их окружении – у Маргариты в частности – заранее распределила места за столом: Она и Андрей – в центре  стола, рядом с ней – Виктория, а рядом с Андреем – Роман. Ну а Катя и Николай – напротив них.
Но все пошло не так, как она задумала.
Малиновский на правах пусть и бывшего, но бой-френда , сел рядом с Викторией, и Зорькин, решив завоевать сердце своей мечты, сел по другую сторону от Клочковой.
В результате Жданов оказался в окружении двух «жен», Кати и Киры…
Кире это очень не понравилось – Катя уравнялась с ней в  праве быть рядом с Андреем!

Застолье шло своим чередом – ели, пили, произносили тосты. И одновременно шли «боевые действия»: Кира пыталась оттянуть внимание Андрея на себя – то вилку уронит, то попросит положить ей на тарелку  салат с дальнего конца стола (хотя такой же стоит рядом с ней), а то буквально потянет за рукав, призывая повернуться к ней, и слушать ее! А он…Он все выполняет! Но он ее не замечает! Будто и нет ее рядом…Он с Катей, хотя почти и не разговаривает с ней, и салаты она сама себе накладывает…
А по другую сторону стола объектом завоевания была Виктория. Собственно завоевывал ее внимание один Зорькин, Малиновский уверен был в своих правах на эту женщину на сто процентов – она же сама его когда-то завоевывала! Даже беременной прикидывалась.
Викуся  к  Николаю  особого интереса не проявляла – неказист, ростом невелик, на крупного бизнесмена не тянет…Если только позлить Пушкареву…
А Малиновский – о нем ей все известно, от него ждать больше, чем  одной ночи не стоит, но какая это будет ночь!
Все изменилось в один миг. Жданов, уже изрядно захмелевший – в этот вечер он пил больше обычного, стараясь заглушить в себе неподвластные разуму мысли, - нечаянно разбил бутылку с любимым Кириным вином, и она закатила истерику: выложи да подай ей такое вино, а другое она пить не желает!
Кира позволила себе пить вино, поскольку в собравшейся компании только Вика и Роман не знали правду о ее беременности, как вряд ли они знали и то, что можно, а чего нельзя женщине в этом положении. Да и не до Киры им было!

Вино можно было купить в супермаркете на въезде в  Москву, но все уже были нетрезвы, чтобы сесть за руль.
Но оказалось, что не все пили! Николай, зная свое неумение пить, и желая выглядеть в глазах Виктории в лучшем свете, бокал свой только пригублял.
- Я могу съездить за вином!  - заявил он, и, видя недоуменный взгляд Катерины, добавил, - я совершенно трезв! Вот только дорогу знаю плохо. Мне бы провожатого… Виктория, не хотите прокатиться на моей  машине? С ветерком!
- А что, я поеду!  - решила позлить Романа Викуся. Пусть поревнует! Ночка будет слаще…
А когда они вернулись, Малиновский понял, что проиграл битву – Виктория буквально вцепилась в Зорькина, поедала его жадным взглядом.

- Палыч…  А что она в нем нашла? Я не понимаю… - спрашивал враз  протрезвевший Роман у Жданова, когда они уединились за бильярдом.
- Что нашла, спрашиваешь? А ты что ей обещал?
- Я? Ничего…
- Вооот! А он, наверное,  обещает златые горы и штамп в паспорте. И машину будет подавать к подъезду по первому зову! У Клочковой же машину забрали за долги…
- Ты думаешь, она уже сегодня предпочтет его?
- Во всяком случае, с тобой спать не ляжет! Изобразит из себя саму невинность.
- А почему Катерина смотрит на все это сквозь пальцы? Уж твоя бы Кира подняла шум!
- Ну, знаешь ли, есть и умные женщины!
- А что, умные не ревнуют?
- Во всяком случае, не показывают этого.
- Палыч…я вот все смотрю…. думаю…
- Думать полезно, думай! Дольше проживешь.
- Это почему?
- Мозг не атрофируется. Ты замечал, как долго живут академики и писатели? А все почему? Потому, что головой работают!  Не как мы с тобой.
- Андрюха, я не могу долго думать, если не понимаю.
- И что тебе не понятно?
- А ты ответишь честно?
- Это, смотря  что спросишь.
- Значит, не ответишь… И спрашивать не буду!
- Да ладно, обидчивый какой, спрашивай. Отвечу, ты же все равно не отстанешь.
- Тогда скажи, Катя от тебя беременна?
Жданов давно ждал этого вопроса – от Малиновского не скроешь, и все равно растерялся. Это ведь не только его секрет. Но Роман его друг, и он дорожит его доверием…Как тут быть? Ответил полуправду.
- Она носит моего ребенка…
- Палыч! Ты гигант! И Кира… И Катя…То-то я смотрю, ты с Катериной как с вазой хрустальной обращаешься.
- Эх Ромка… Знал бы ты, как я ее люблю!
Сказал вслух и сам испугался своих слов – он и мысленно себе в этом не признавался!
- А как же Кира, жена, Палыч? И Зорькин? Он же муж!
- Кончай, Малина! Не береди душу. Я и так скоро с ума сойду от этих противоречий.
Давай играть! Я, кажется, протрезвел, у меня уже не двоится в глазах.
- А я всегда, пожалуйста! У меня глаз острый и руки не дрожат! Начнем!

                   ***
Катя ушла в отведенную ей комнату   под предлогом того, что ей уже тяжело долго быть на ногах, и хочется прилечь отдохнуть.
Кира как по команде, тоже засобиралась в спальню, и Вику с собой позвала – посекретничать. Но у подруги были свои планы.
- Кирочка, ну что ты! Еще же  рано! Давайте хоть фильм какой-нибудь веселый посмотрим. У Вас,  где телевизор?
- Телевизора нет пока, не подключили, есть домашний кинотеатр, на третьем этаже.
- И диски с фильмами есть?
- Есть, конечно, правда не знаю, какие – я не интересуюсь.
- А мы бы посмотрели! Правда, Ники?  - обратилась она к Зорькину. После совместной прогулки на автомобиле они называли друг друга «Ники» и «Вики».
Не дожидаясь ответа, она развила бурную деятельность: вручила Николаю начатую бутылку  шампанского и то вино, что они привезли – его так никто и не пил, только распечатали бутылку и налили бокал Кире,- два бокала и велела отнести наверх. А сама стала накладывать на довольно большое блюдо бутерброды, тарталетки, куски торта и коробку конфет прихватила, и все это понесла тоже наверх, кинув Кире:
- Кирюш, ты не обижайся. Может это моя судьба?
- Вика, как тебе не совестно? Они же с Катей живут.
- Живут? Ну и что? Штампа в паспорте нет, он мне показывал! И вообще, в любви каждый сам за себя!
Кира спустилась в бильярдную. Там Жданов с Малиновским азартно гоняли шары и после каждого удачно загнанного в лузу шара выпивали по глотку виски. Видно много шаров загнали – пустая бутылка стояла на подоконнике и вторая, начатая – там же.
А сами игроки были ну очень веселые!
От их вида Кира совсем скисла – не скоро придет муж в спальню.  Да и толку от его прихода не будет…
Раздражение волной поднималось изнутри и комком встало в горле – никому она не нужна, все ее бросили: и муж, и подруга. И это в праздник! – она уже забыла, что праздник вовсе не в ее честь, и виновница торжества тоже сейчас одна…
Со злостью выхватила она из рук мужа пустой стакан, плеснула себе изрядную порцию виски и выпила залпом. И ушла, гордо вскинув голову. А потом закрылась в спальне, сорвала с себя ненавистный «живот», и дала волю слезам. Так и уснула.

У Кати не было таких проблем, как у Киры и Вики. Она не искала себе богатого мужа, не ревновала мужа,  потому как у нее его и не было, а за Колю она только порадовалась – встретил человек свою мечту! И пусть она окажется несбыточной, все равно это здорово!
Колька даже будто выше ростом стал, и глаза светятся, и голос дрожит. Ей со стороны видно, что не пара ему Клочкова, только разве люди любят тех, кто в глазах окружающих им подходит? Совсем наоборот…
Взять вот ее, далеко за примером ходить не надо – любит Андрея Жданова, человека женатого, президента компании… Разве она ему пара? Мало того, что она любит его самого, она и ребенка его, которого вынашивает, любит. Нельзя, запрещено правилами, а она любит…
Она чувствует его, его настроение: то резвится, толкается, а то смирно лежит, и она пугается – жив ли он? А еще она с ним разговаривает, песенки ему поет. Положит руки на живот и тихонько напевает, или сказку рассказывает, или просто разговаривает, как с Костиком.
Вспомнила Костика и сердце сжалось, и слезы навернулись на глаза. Когда же они будут вместе? Теперь уже  скоро, меньше полугода осталось. Андрей предлагал уже сейчас отдать ей деньги, хотя бы часть, но она отказалась – все должно быть так, как в договоре записано – так ее  воспитали.
Зато этих денег хватит не только на операцию. Она может некоторое время не работать, быть все время с сыном! Она посчитала, на полгода хватит, не меньше.
Надо бы конечно на покупку  квартиры оставить, но так хочется побыть просто мамой…
Хорошо, что у нее есть Костик! Легче будет расстаться с этим ребенком. Если бы было можно не отдавать его! Ее – ведь будет девочка. Теперь уже точно. А Жданов еще не знает. Момента не было подходящего сказать. Может быть,  завтра получится. А лучше в понедельник, на работе. Он постоянно заходит к ней в кабинет, по-хозяйски кладет руки на живот и слушает.  Она не противится – его ребенок!
Вот только кажется ей, что не только ради ребенка он это делает. Или это ее выдумка? Хочет она желаемое выдать за действительное!  Хочет, что уж скрывать от себя самой.
С мыслями об Андрее, о том как он обнимает их …ее…она и уснула. И улыбалась во сне…
И снилась ей палатка на берегу моря, и чувствовала она во сне его крепкие руки на своих плечах, и нежные прикосновения его губ…  Какой приятный сон! Только во сне все безмолвствует, не хватает его голоса, его признаний.
И вдруг тишина лопнула. Она явственно услышала чье-то дыхание и слабый стон – не от боли стон, от наслаждения.
Катя открыла глаза и поняла, что это был не сон – на кровати рядом с ней сидел Андрей.
Его руки были уже не на плечах у нее, а гораздо ниже… И губы скользили по животу вниз… И дышал он тяжело, и стон вырывался после поцелуя…
- Андрей…Павлович! Что Вы делаете? Не надо! Нельзя! Вы пьяны?!
Жданов выпрямился, оторвал от нее руки .
- Пьян…Я пьян, Кать.… От тебя пьян! От любви к тебе…
- Что Вы говорите! Это неправильно! Вам нельзя!
- Я знаю, Кать –  нельзя. А что же делать? Сегодня я понял окончательно, что люблю тебя! Не только как мать моего ребенка, я как женщину тебя люблю… Очень люблю!
- Я не мать… Я только… - он не дал ей договорить, закрыл рот поцелуем.
- Не говори этого  страшного  слова!  Ты – тоже мать! В тебе он живет, тобой питается, в тебе защищается от внешнего мира. Ты для него все! И для меня тоже…
Она заплакала беззвучно и прижалась к его груди, и только потому, что рубашка намокла, он понял, что она плачет.
- Почему ты плачешь, Кать?
- Потому что я тоже тебя люблю. И твою дочку тоже…Я не знаю, как буду жить без нее, и без тебя…
- Господи, что же мы наделали… Как нам жить дальше? Как разделить ребенка? Как разделить любовь?
Этот крик души соединил их. Они любили неистово, как в первый и последний раз…

                      ***

Утро наступило «похмельное» - не от выпитого, от содеянного. Все проснулись рано, но не выходили из своих комнат – у всех были причины опасаться встречи со вчерашними друзьями.
Роман почти до утра не спал, пил в одиночестве – Жданов вскоре после их разговора ушел, вот только куда? К Кире? Или к Кате? Вопрос интересный, но его больше волновал другой вопрос: когда спустится из кинозала в свою «детскую» Виктория? И спустится ли?
Он даже шары гонять перестал – прислушивался, не раздадутся ли шаги на лестнице?
Уснул, когда количество выпитого виски  зашкалило предел трезвости.
А утром он обнаружил на диване спящего Жданова…  Значит, не к Кире ходил…Иначе бы в спальне спал.
Он тихо спустился в столовую,  по пути заглянул в детскую – постель не была разобрана…
Выпил холодный чай из чьей-то кружки и уехал.  Пусть Клочкову ее Ники везет! А как же Катя? – мелькнула мысль, - но он от нее отмахнулся. -  Сама виновата, надо за мужем следить.  Да и не только в этом она виновата. Интересные у нее отношения с мужем…
                     
                                     ***
Услышав звук отъезжающей машины, Катя испуганно вскочила – Проспала! Гости уже разъезжаются!
После ухода Андрея она  не спала, пребывала в сладкой дреме – заново переживала все, что с ними произошло. Она долгие годы старалась помнить их ночь у моря, убеждала себя, что это было лучшее в ее жизни, что никогда и никого она больше не полюбит.
И узнав в Жданове того Андрея, она испугалась, что не сможет скрыть давнюю любовь, поддерживаемую полузабытыми воспоминаниями.
Но оказалось, что это уже не тот Андрей, и прежние чувства, которые она хранила в себе, к нему вовсе не относятся. И она успокоилась, но напрасно…Она вновь полюбила его! Уже не той детской любовью, а любовью взрослой женщины, и эту любовь удержать в себе, скрыть, запереть в сердце было гораздо труднее. Но она бы справилась, если бы любовь была безответная!  А он полюбил ее…
Не так,  как в юности – тогда это было с его стороны  мимолетное увлечение, приключение на отдыхе,  ни к чему не обязывающее.
Теперь его любовь была настоящая, она это чувствовала. Она убеждала себя, что он любит только ребенка в ней, но сердцем чувствовала другое – он любит и ее! Хотя началось все с ребенка, это понятно.
Вот только радости от этой любви  не было – безысходная была их любовь.
Так причудливо переплелись их судьбы!
Она своими руками должна отдать любовь в его семью! Он не сможет бросить такого долгожданного ребенка, он будет жить ради него с нелюбимой женой. А она опять останется наедине с воспоминаниями этой ночи.
Хорошо, что он не знает о Костике… О том, что у него есть сын. Она никогда не скажет ему об этом. Зачем делать его жизнь еще труднее?
Катя думала об этом остаток ночи, думала и  потом, когда встала и вышла в столовую.
Думала, а руки делали привычную работу – она собрала грязную посуду, убрала застывшие блюда, освежила стол сервировкой к завтраку. Готовить ничего не стала – все же это чужой дом, она здесь не хозяйка. Достала из холодильника оставшиеся закуски, сделала горячие бутерброды и заварила чай, а для любителей кофе выставила банку растворимого кофе – варить настоящий кофе – дело настоящей хозяйки, а она не торопится просыпаться…

По лестнице спустились  Зорькин с Клочковой – Колька учуял запах пищи! Виктория довольно потягивалась, как кошка – демонстрировала перед Катей свое женское превосходство, а Николай был просто счастлив! И никакая напускная серьезность и деловитость не могли скрыть это.
Катя сделала вид, что не понимает Викины намеки – пусть считает, что унизила ее. Ей не понять, какие отношения связывают ее с Колькой!
Как ни в чем не бывало,  она стала кормить их завтраком, и сама села с ними.
Викуся говорила громко, не заботясь о том, что может кого-то разбудить, или делала это нарочно, демонстрируя свою женскую  победу.
Наконец вышла Кира – «при полном параде», накрашенная, причесанная, в домашнем платье, которое смотрелось, гораздо  лучше ее вечернего наряда.
- А где остальные? – спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Никто больше еще не выходил – сочла нужным ответить Катя. – Рано утром машина тарахтела, видимо Роман Дмитриевич уехал. Или Андрей Павлович? – она посмотрела на Киру, а та отвела взгляд, из чего все поняли, что в спальне Жданов не появлялся.
- Я схожу в бильярдную, позову, кто там есть – вызвался Зорькин. Он чувствовал себя  победителем и был великодушен.
Через пару минут он вернулся, еще более гордый.
- Андрей Павлович сейчас подойдет, а больше там никого нет…
- А как же я? -  встревожено воскликнула Виктория, - с кем я уеду?
- Вики, не беспокойся, я… - начал было Зорькин, но тут уж Катя так глянула на него, что он не решился продолжить, а Виктория разом сникла.
  - Вика, неужели ты думаешь, что мы тебя здесь оставим одну? Поедешь с нами! Надеюсь, Андрей протрезвел.
- Я могу  вести машину! Он мне доверит?
- Викусь, ты забыла, что я тоже вожу машину?
- Но…тебе же нельзя…беременная же ты…
- Кто собирается вести мою машину? – излишне бодро прозвучал голос Жданова.
Никто не заметил, как он появился в столовой, и  теперь все смотрели на него – Кира озлобленно и в тоже время несчастно – он опять проигнорировал ее, Катя обеспокоено, стараясь понять по его взгляду: не жалеет ли о случившемся?
А Николай и Виктория смотрели заинтересованно – их волновал вопрос Викиного возвращения в Москву.

                   ***
Андрей  вышел от Кати в смятении – такого с ним никогда еще не было! Он познал много женщин – бурная юность, разгульная молодость, и в супружестве он не был излишне верным, были у него и однодневные бабОчки, и постоянная любовница. Да и жену он не оставлял без внимания! До истории с беременностью… С тех пор, как появилась в его жизни Катя и будущий ребенок, которого она растила в себе, Кира отошла на задний план, она все меньше привлекала его. Если бы она, также как и он с нетерпением ждала рождения их ребенка, возможно этого бы и не произошло – они вместе наблюдали бы за Катей,  обсуждали бы все детали, связанные с ребенком, и сама Катя не заняла бы в его сердце того места, которое теперь принадлежит ей.
Такое развитие событий вполне было возможно, а может быть, все произошло бы иначе – он все равно бы влюбился в Катю – если это предначертано свыше…
Да, он любил многих женщин, и его любили многие – не все же имели к нему корыстный интерес, были и искренние чувства, но Катя…
Она была с ним одновременно и юной неопытной девочкой (странно, ведь у нее есть ребенок, она живет с другом…), и женщиной, которая подарит ему сына или дочь, и просто женщиной, любящей его каждой клеточкой своего тела, каждым порывом своей души.
И даже материнскую  любовь к нему  он чувствовал – в тот момент, когда безысходность их положения открылась ему, она утешала его как мать, говорила, что все в их с Кирой семье наладится с рождением ребенка, они будут счастливы…
О себе она даже не заикнулась! А ведь ей будет труднее, чем ему. Если она не любит Николая (а это стало очевидно нынешней ночью), к чему она вернется? Да, у нее есть сын, она его безумно любит, но она же женщина! Молодая женщина! Любящая женщина…
И девочку его на полюбила, считает ее своей дочкой… Как она от всего откажется?
Нет, он не может так с ней поступить! Он будет с ней!
А как же семья? Кира? Их ребенок?
Неразрешимое положение…
Если бы знать раньше, что любовь может приносить столько страданий, что с ней  бывает  ТАК больно…
Куда проще жить, как он жил раньше!
Но прошлого не вернешь. Познав любовь невозможно отказаться от нее – пусть будет больно, пусть сердце разрывается,  но миг любви вознаградит за все с лихвой! Все компенсирует!

Оставив Катю под утро досыпать, он думал, что сам спать не сможет, душа рвалась на волю – хотелось петь, смеяться, или бродить под луной, давая самому себе невыполнимые клятвы…

И только боязнь, что кто-то может увидеть его в таком состоянии, заставила его спуститься в бильярдную. Он был уверен, что Роман все же уведет Викторию, и они уединятся в ее комнате – он, такой опытный любовник, не позволит безвестному  Зорькину обыграть себя! Пусть даже тот обещает ей златые горы!
Но Малиновский спал на диване, даже не раздевшись и не постелив постель – видно после его ухода он еще немало выпил.
Жданов был рад этому – не придется ничего рассказывать. В противном случае Роман не отстал бы от него!

Андрей прилег на другом краю дивана, продолжая думать о Кате, оживляя в памяти то, что произошло между ними. Мысли его материализовались, и вот уже Катя опять была с ним. Ее нежные руки обвивали его, чувственные губы шептали что-то, но голоса он не слышал, а только чувствовал их вкус и ощущал близость ее тела. Сердце билось в бешеном темпе, тело напряглось… Еще немного…совсем чуть-чуть…и он услышит ее стон…и сам замрет от наслаждения…
- Андрей Павлович! Завтракать идемте! Все уже собрались,  – раздался слишком громкий голос Зорькина. Акустика  такая в помещении.
Жданов с трудом вернулся в действительность – значит, это был сон… А жаль!

                          Январь

Хорошо, что после ее дня рождения почти сразу наступает Новый год! Всего одна рабочая неделя. Иначе бы она не вынесла этой пытки: видеть Киру, Романа, Викторию и Его…Андрея Павловича… Андрея… Андрюшеньку…
Кате казалось, что все обо всем знают, догадываются, видят по ее глазам…
Но неделя прошла в предпраздничной суете – доделывали отчеты, наряжали елку, украшали помещения, а в обеденный перерыв, который затягивался не на один час, бегали  по близлежащим магазинам, закупали продукты для домашних праздничных столов. Начальство смотрело на это сквозь пальцы, и даже Кира не устраивала секретарям разносов. Она и сама занята была отнюдь не работой – она готовилась к поездке в Лондон, к Ждановым-старшим.
Это была их семейная традиция – отмечать Новый год в Англии. Там ей нравилось, там их отношения  с Андреем становились ближе – присутствие родителей заставляло их скрывать разногласия и недовольство друг другом. Собственно там и недовольства никакого не было!  Андрей  постоянно был дома, с женой – куда он пойдет без Малиновского!  А Кира не устраивала истерик, потому как он был с ней и она его ни в чем не подозревала.
В этом году как никогда она рвалась в Лондон – там  все у них наладится! По крайней мере, не будет рядом этой Кати, которая своим видом напоминает ей о том, что она сделала…  Чего не захотела сделать…

Андрей тоже  чувствовал себя не в своей тарелке, не знал, как вести себя с Катей – не рядовое событие произошло между ними...
В первый же день после поездки за город, едва она переступила порог своих апартаментов, он вошел к ней из своего кабинета, влетел как на крыльях и кинулся обнять ее, но она предостерегающе выставила вперед руки, ладонями преграждая его приближение
- Не надо…
- Почему, Кать? Я тебя обидел?
- Ты меня осчастливил…. Но больше ничего не надо!
- Но почему? Я же люблю тебя, и ты… Ты не любишь?! Ты просто поддалась минутному желанию?
- Я люблю тебя, Андрей Жданов…   Давно люблю… Но обстоятельства складываются так, что нам нельзя быть вместе. Давай не будем мучить друг друга!
- Кать…Я не могу без тебя…
- Я же здесь, рядом. Но ничего не надо  больше! Иначе мы не сможем расстаться. Я не смогу…
- Кать, надо что-то придумать. Должен же быть выход! Если люди любят друг друга, они должны быть вместе! Жить без любимой женщины бессмысленно, а если знаешь, что и она тебя любит – это жестоко и бессердечно.
- Еще есть ребенок. Ваш с Кирой ребенок. Как быть с ним? Он же ни в чем не виноват! Ты же не можешь его оставить…
- Не могу… Кира – она не будет ему хорошей матерью. Я это уже понял. Без меня он не будет обласкан любовью.
- Вот видишь!  Нам не быть вместе! Оставим все как есть, а то, что случилось с нами,  пусть будет прекрасным воспоминанием! С воспоминанием тоже можно жить, поверь мне.
Жданов опустился на стул, сжал голову руками и стал раскачиваться как от зубной боли.
Катя не вытерпела, подошла к нему и прижала его голову к своей груди, стала гладить по волосам и успокаивать как ребенка, говоря какие-то совершенно бессмысленные в данной ситуации слова.
Смысл и не был важен, он и не вникал в него – нежность и ласковость ее голоса были главным смыслом.
Андрей все же обнял ее -  расстегнул ее пальто ( она так не успела раздеться), просунул под него руки и гладил, сжимал ее, терся щекой о воротник, и если удавалось отодвинуть его таким образом, целовал ее в шею.
Это было их прощание – навсегда, как они думали.
В оставшиеся до отъезда дни он заходил к ней как начальник – давал задания, принимал выполненную работу. И как отец ребенка заходил – справиться о ее самочувствии, о поведении дочки, о том, что ей потребуется в то время, пока его не будет.
О любви они не говорили…

                          ***
Одиночество началось. Ждановы уехали в Лондон, Колька дни и ночи проводил с Викторией.
Катя даже не пыталась его вразумлять, по себе знала, что это совершено бесполезно – никто не учится на чужих ошибках, все совершают свои…
А может и сладится у них? Колька – он ведь умный, он понимает, что не может привлечь такую женщину своим видом. Остается что? – деньги, машина, шикарные рестораны.
Когда-то давно Викуся была замужем за олигархом – маленький такой олигарх, не настоящий, и денег у него,  как  оказалось,  было не так уж и много, потому как машину она смогла купить только в кредит. Вика была заядлой автомобилисткой, машину любила так, как никого и ничего больше не любила. А после  развода с олигархом платить кредит стало нечем, и машину забрали за долги.
Вика до сих пор ругала себя – надо же было свершить такую глупость, начать ревновать мужа, следить за ним, выискивать свидетельства его измен. Не поняла она по молодости, что у них, у олигархов, образ жизни такой, а она вовсе не единственная и горячо любимая спутница в этой жизни, она только одна из многих.
Понять бы ей это раньше, до сих пор каталась бы как сыр в масле. Уж на машине своей любимой точно каталась бы, а не  тряслась бы в переполненном автобусе, добираясь до работы. Да и не работала бы она тогда!

Любовь к машинам и сблизила их: Ники и Вики.
Надо же было такому случиться, что Зорькин купил такую же машину, какая была раньше у Клочковой. Увидев ее, Виктория взглянула по-другому и на ее обладателя. Конечно, Зорькин – не ее мечта: не апполон, и не донжуан, и не олигарх, но у него такая машина! И при умелых действиях, она может извлечь из этого знакомства очень немалую выгоду!
- Коль, ну неужели ты не видишь, с кем связался, - убеждала его Катя, - она же только ради денег с тобой! Оберет она тебя до нитки.
- Я все знаю, Катька, я же не дурак. Но она позволяет мне любить ее, а это для меня главное. В любви всегда кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить.
Она любит мою машину, а я люблю ее – вот и замкнулся треугольник.
  - Ты…используешь ее?
- Можно и так выразиться. Но я бы сказал иначе: я пользуюсь предоставленной мне возможностью.
Как показало время, Николай оказался хорошим психологом! Он умело использовал слабости Виктории: она любила показать себя как обеспеченную даму и в тоже время совершенно не умела тратить деньги! Зарабатывать она их тоже не умела…
И он водил ее в дорогие рестораны, оплачивал ее счета, подвозил на работу. И с работы… И получал вознаграждение – оставался у Виктории до утра.
Поначалу Вика только терпела его – как любовник он не мог сравниться ни с Малиновским, ни с Воропаевым, но она сама была опытной женщиной, умеющей доставить удовольствие и мужчине, и себе.
И союз их, меркантильный изначально, не распадался, держался на взаимных уступках.
Изредка Николай позволял своей «Вики» попользоваться  машиной – специально доверенность на нее оформил. В такие дни она появлялась во всех престижных местах – лихо подъезжала на шикарной машине, демонстрировала ее бывшим  приятельницам и
любовникам – пусть знают, кого отвергли!
Все это потом будет, а в новогодние праздники  их роман только начинался, проходил стадию бурного сближения, и Зорькин почти не появлялся дома.
Колькино счастье усугубило Катино одиночество.
Она никуда не ходила, ни с кем не общалась – и в Зималетто, и в клинике «Мать и Дитя», и в агентстве Виноградовой,  везде   каникулы, большинство сотрудников разъехались по заграничным отелям и местным пансионатам. А те, кто остался дома, тоже развлекаются, как могут – кто в клубах и барах, а кто с детьми по елкам разъезжает. Кате с ними не по пути…Ей режим положено соблюдать.
Даже с Костикоми и родителями поговорить,  вдосталь   не получалось. Узнав, что она не может приехать до лета, Валерий Сергеевич устроил внука в санаторий, и они с Еленой Александровной на выходные, да и среди недели навещали его, застать их дома не всегда получалось.

Первый раз Андрей позвонил еще из Домодедово – дежурный вопрос о самочувствии ее и ребенка. Через четыре часа он позвонил из лондонского аэропорта Хитроу, и опять те же вопросы, те же слова…
А что он мог сказать, когда Кира рядом? Так она старалась думать, а червячок сомнения уже заполз в сердце. И было от чего ему появиться – она же сама настаивала, на том, чтобы воспринимать то,  что случилось в день рождения, как сон! А для него это лучший выход из создавшегося положения.
Весь день она мучилась от неопределенности: то ли они уже расстались, то ли еще есть надежда
Третий звонок раздался поздно ночью
- Кать… Я тебя разбудил? Извини, раньше не мог
- Нет, я еще не сплю
- А режим?
- Я выполняю… Я легла…  Только сон не идет…
- А я не стал звонить, пока все не разойдутся по своим комнатам. Ужасно злился, что не ложатся спать!
- Так в Лондоне еще не ночь, поздний вечер только.
- Ну да, просто ужин затянулся – давно не виделись, встреча…
- А…Кира не рядом?
- Нет, что ты! Кира спит, наверное.
- А разве ты…
- У нее другая спальня…
- Так принято? Так всегда было?
- Нет, конечно, в этот раз только.
- С чем  это связано?
- С ее положением, с беременностью.
- Но она же…
- Это повод,  Кать! Другого я не придумал.
- Зачем тебе повод?
- Кать, ну как ты не понимаешь! Ну не могу я с ней! С тех пор, как ты появилась в моей жизни, я все время вас сравнивал, и сравнение это не в Кирину пользу было. А после того, как у нас…как мы… После твоего дня рождения в общем, я… не могу с ней спать…
- Андрей, она же твоя жена! Ты должен! Ты обязан… У вас семья… Мы же договорились?
- Я помню. Семью я не разрушу, а спать с ней не могу…
- Сможете, Андрей Павлович! Родится Ваш ребенок, я исчезну из Вашей жизни, и все у Вас получится, все будет хорошо в Вашей жизни…

Катя положила трубку, но спать не могла – опять она прогнала его…А так хотелось, чтобы он был рядом, с ней.
Воспоминания накатывали горячей волной, и она была опять там, в той ночи…Она ясно ощущала  его руку на своей щеке, его пальцы, обводящие контур ее лица и приподнимающие подбородок – так было удобнее целоваться. И его глаза совсем близко от ее глаз, а в них – желание… Страстное, безумное желание мужчины. И оно относится к ней, к Кате Пушкаревой, которая всегда считала себя непривлекательной для мужчин, а сама раньше и не знала такого чувства.
В ее небогатом сексуальном опыте было всего три ночи.
Ночь с Колькой она старалась не вспоминать, а если что-то напоминало о ней, потом долго она не могла избавиться от неловкости в общении с ним.
А ночь в палатке у моря она вспоминала, специально вызывала в себе эти воспоминания. Но они были эфимерные: легкие воздушные, бестелесные…Эйфория влюбленности была тогда, и никакого сексуального желания… Та ночь сделала ее впоследствии матерью, но не сделала женщиной в полном смысле этого слова.
Теперь же перебирая в памяти как все было в загородном доме, она не только чувствовала себя желанной, она и сама желала  - остро, до боли.
Желала, и не допускала его до себя даже мысленно, потому что нельзя! Потому что она только инструмент, который даст ему то, чего не хватает его семье.
Катя положила руки на живот, так, как это делал Андрей, и стала разговаривать с девочкой, с его дочкой. И так стало тепло на душе, так радостно…
Прежняя беременность не принесла ей радости. Она и мысли не допускала, что может избавиться от ребенка! Но и радости не было, был страх и отчаяние, физическая и моральная тяжесть.
Страшно было подумать, что ждет ее, когда узнают родители, страшно было от предстоящих родов – она же ничего не знала, ее воспитывали на сказках, в которых все заканчивалось свадьбой, а детей находили в капусте, или их приносил аист.
И тяжело ей было – токсикоз требовал чего-то необыкновенного, то кисленького, то горького, а денег на покупку деликатесов не было.  И еще такая большая нагрузка, как учеба. В результате здоровье ее пошатнулось и в прямом и в переносном смысле: кружилась голова, шатались зубы. Ей тогда даже брекеты посоветовал врач.
А какие моральные страдания пришлось ей пережить! Однокурсники перешептывались за ее спиной, а некоторые и в лицо хамили, предлагали такие вещи… И преподаватели смотрели если не с презрением, то с явной недоброжелательностью – такой конкурс при поступлении, столько молодых людей хотят учиться, а некоторые…поступившие…не учебой занимаются!
«Беременная студентка – это нонсенс!» - сказала ей одна преподавательница, явно незамужняя.
Профессора-мужчины были более терпимы.

Да, та беременность не была радостной. Не то, что теперь! Теперь она живет в полном достатке, любые ее желания в еде тут же исполняются, работает она не напрягаясь,  в свое удовольствие, и Андрей, такой внимательный, такой ласковый, такой…любящий…
А если бы он был ее мужем? Если бы это был их ребенок?
Такое невозможное было бы счастье…

Андрей все равно звонил ей ежедневно. Не говорил больше о любви, о  будущем – они просто разговаривали, и это помогало ей, скрашивало одиночество.

                ***
Лондон встретил их приветливо. И погода была отличная, по-настоящему зимняя, с легким морозцем и даже снегом, без обычного тумана в это время года. И родители были рады им, встретили их накрытым праздничным столом, что вообще-то не характерно было для семьи Ждановых .Обычно они  отмечали и праздники, и встречи в ресторане.
Изменила своим привычкам Маргарита, а все для того, чтобы создать дружественную, родственную обстановку, поспособствовать укреплению семьи сына.
Первый день прошел так, как мечтала Кира, как она запланировала. После вкусного домашнего обеда, который по московскому времени был уже скорее ужином, они вчетвером вышли погулять по близлежащим улицам, празднично украшенным  еще к рождеству. Андрей с Кирой шли впереди, он держал ее под руку, и выглядел заботливым мужем.
Павел воспринимал это как должное – он не был посвящен в нюансы семейных отношений сына и невестки, а Маргарита просто ликовала, видя плоды своего плана сохранения их семьи. Про Киру и говорить нечего – она была на седьмом небе от счастья! Ее надежды начинали сбываться!
Она даже не очень огорчилась, когда после полуночного звона бокалов с шампанским, возвестившего приход очередного года, и  легкого ужина, состоявшего в основном из десертов, все стали расходиться по комнатам и Андрей сообщил ей, что предоставляет спальню в ее распоряжение, а сам переночует в кабинете.
Это не насторожило ее – она действительно устала от перелета и такого длинного из-за разности во времени дня.
А Павел и Андрей в первый день встречи всегда долго обсуждали дела компании. Павлу не терпелось из первых уст услышать все новости, Андрей же спешил поделиться с отцом своими планами на будущее, заручиться его поддержкой.  Беседа наверняка затянется не на один час, и то, что муж не хочет нарушать потом ее покой, она восприняла как заботу о себе.
Первого января  обычно отсыпались до полудня, но в этом году Кира настаивала на том, чтобы принять участие в  знаменитом  Лондонском  параде, который ежегодно проходит именно первого января, когда Биг Бен пробьет полдень.

Новогодний парад в Лондоне одно из захватывающих уличных представлений в мире. Ежегодно более 10000 актеров, танцоров и музыкантов со всех континентов Земли собирается в британской столице, чтобы на несколько часов превратить улицы Лондона в феерическое театрализованное шоу с духовыми оркестрами, автомобильными платформами с музыкантами и другими  интересными яркими личностями.
Вообще-то Кира никогда не любила шумные народные гуляния, считала их уделом простолюдинов, но хотелось ей чем-то удивить унылый московский бомонд, привлечь к себе внимание тусовки. Беременностью никого не удивишь, тем более при наличии  мужа, а вот участие в параде, запечатленное на фото – это фишка!
Разумеется, три часа топать ногами от Парламент-сквер до Пиккадилли через Уайтхолл и Трафальгар-сквер, да еще и в маскарадном костюме она не собиралась, а проехать этот путь в старинной карете…Почему бы и нет? Главное – сделать фото, подтверждающее это.
Андрей был в шоке от ее желания! Она высказала его еще в Москве, задолго до поездки, но он не принял его всерьез, и забыл, а она, оказывается, готовилась, созвонилась с Маргаритой, и та все устроила.
Андрею ничего не оставалось, как покориться – в принципе ему было все равно, чем отвлечь внимание жены от того, что происходит с ним.
А происходило нечто непонятное, необычное, и даже опасное – он не хотел близости с женой, он постоянно думал о Кате, он ждал момента, когда сможет набрать номер ее телефона и услышать ее голос, с придыханием произносящий: «Алло… Слушаю, Андрей… Павлович…- это на случай, если он вдруг не один, а убедившись, что никто не может услышать их, совсем иначе говорила: « Здравствуй, Андрей!»
Ночь после парада он тоже беспрепятственно провел в кабинете отца – Кире было не до него, она делилась впечатлениями с Маргаритой, они просматривали фотографии, сделанные специально приглашенным фотографом, отбирали наиболее интересные, где Кира была во всей красе, или где Андрей смотрел на нее не слишком мрачно.
В третий раз он сослался на простуду и нежелание заразить ее…
А потом разразился скандал – Кира услышала, что  он звонил Пушкаревой! И не просто справлялся о ее самочувствии, а разговаривал с ней почти час!
Обычно,  заподозрив его в чем-то,  Кира тут же бросалась в атаку, скандалила,  и все заканчивалось очередной истерикой.
На этот раз она проявила выдержку, ни словом, ни намеком не выдала себя, а вечером сослалась на головную боль и сама попросила мужа лечь в кабинете.
Андрей не смог скрыть своей радости, а Кира опять подслушала его разговор с Катей. И в следующую ночь тоже…
И только накопив факты и доказательства, она начала выяснение отношений.
- Что все это значит, Андрей?
- О чем ты, Кира?
- Не притворяйся! Ты все понимаешь! А я все знаю! Я слышала!
- Что ты слышала, Кира?
- Как ты разговаривал с Катей!
- Так это и не секрет. Я регулярно справляюсь о ее самочувствии. Кстати, и тебе не мешало бы это делать.
- Еще чего! Что с ней случится? Эти дурнушки - простолюдинки рожают запросто.
- Зачем ты так о Кате? Она интеллигентная, образованная женщина, ее обстоятельства вынудили к этой сделке.
- Скажи еще, что она красавица!
- И скажу! Она не модель, но она очень привлекательная, милая и чистая душой. А  беременность ее только красит. А еще она прекрасный собеседник! Она так много читает, с ней интересно разговаривать.
- И поэтому ты часами с ней беседуешь? Ночи напролет! Ты когда в последний раз был в нашей спальне? Я уже не нужна тебе? Со мной не о чем говорить? Со мной не надо спать?
- Но ты же беременна –  Андрей выставил последний козырь, попытался выкрутиться, таким образом, из щекотливого положения.
Разговор происходил в гостиной, при родителях, а Павел ничего не знал о том, что ребенка вынашивает другая женщина. Катю он представлял очередной пассией сына. А притязания невестки по этому поводу - это дело привычное…
- Ты еще издеваешься!- От последних слов Жданова Кира пришла в бешенство. Лицо ее исказила гримаса злобы и отвращения. Путаясь крючочках  и липучках, не стесняясь Павла и Маргариту, она с остервенением сорвала с  себя ненавистную имитацию беременности и швырнула ее в лицо Андрею – де жавю…
- Если это стоит между нами, возьми! Я не буду больше уродовать себя! Я не хочу больше участвовать в этой комедии.
Кира ушла, хлопнув на прощание дверью, а все оставшиеся будто оцепенели.
- Андрей, что все это значит? – спросил Павел, глядя с недоумением на сына, - твоя жена не беременна? У нас не будет внучки?
Маргарита выступила вперед, заслонив собой сына – мать есть мать…
- Павлуша, я все тебе объясню сама. Андрею сейчас не до этого. Иди, Андрюша, догони Киру. Ее надо успокоить!
Андрей ушел, благодаря в душе мать, но жену искать не стал – сама затеяла скандал, пусть сама и разруливает ситуацию.
Он пошел звонить Кате, но на этот раз больше слушал ее, сам только вопросы задал – боялся нечаянно выдать то, что произошло – зачем ей это знать, она себя винить начнет.
Кира вернулась только в день отъезда. Вид у нее был не из лучших – почерневшая, осунувшаяся, с лихорадочным блеском в глазах.
На вопрос, где она была все это время, односложно ответила: «В гостинице». О подробностях никто не решился спросить.
Если бы это была не Кира с ее болезненной чистоплотностью, Андрей подумал бы, что она была в загуле – он немало видел таких женщин, но это была Кира, его жена…
Павел от разговора с невесткой уклонился, не стал вмешиваться в чужую семейную жизнь – он не любил решать чужие проблемы, пусть даже и проблемы родного сына.
Маргарита тоже ни в чем Киру не упрекнула. Она обняла ее за плечи и увела в свою спальню. Разговор длился долго. Неизвестно, как ей это удалось, но Маргарита все же сумела уговорить Киру вновь имитировать беременность.
В Москву чета Ждановых вернулась в состоянии «ни войны, ни мира», но как обычно  с подарками и сувенирами для сотрудников – тоже Маргарита позаботилась.
Сам лично Андрей Жданов купил только два подарка – заварочный чайник с портретом королевы для Кати и коллекцию фарфоровых королевских гвардейцев для ее сына.

0

4

Февраль.
Виктория Клочкова с нетерпением ожидала свою подругу Киру. Она просто изнемогала от переполнявших ее эмоций – она узнала такое!  И держать в себе такую новость было выше ее сил.
Наконец чета Ждановых вышла из лифта и разошлась по своим кабинетам.
Не в силах больше ждать, Виктория, не дожидаясь вызова, заглянула в кабинет президента Скороговоркой предложила она ему чай или кофе, спросила, какие будут распоряжения, и, не дав ему опомниться от такого своего рвения, тут же отпросилась на полчаса по личным делам. Она  направилась к Воропаевой – фамилия Жданова так и не прижилась  и все называли жену Жданова  Воропаевой. Видимо, эта фамилия больше соответствовала ее характеру
- Кирааа!!! – с порога возгласила она таким трагическим голосом, что Кира не на шутку перепугалась.
- Что с тобой, Викуся? Ты так кричишь...
- Кира, ты не представляешь, что я узнала! Эта Пушкарева…
- Так, Вика, давай ты успокоишься и все мне расскажешь. Но только по порядку! Может лучше в обед? Сходим в Корицу… Там нам никто не помешает.
- Нет, Кирочка, я должна сейчас тебе все рассказать!
- Ну, хорошо, рассказывай. Я внимательно тебя слушаю! Кстати, как у тебя с Зорькиным? Вы еще встречаетесь?
- Конечно, встречаемся! У него такая классная машина! И вообще… Он…Он нормальный! Скуповат  немного...
   - Но ты  говорила, что он оплатил твои счета?
- Оплатил… И телефон свой мобильный дал…В рестораны водит…
- Викусь, побойся Бога! Он столько денег на тебя тратит.
- А вот шубу не купил! Говорит, скоро лето…
- Вика-Вика… Ты неисправима… Так что произошло?
- Ники рассказал мне, что у Пушкаревой уже есть ребенок!
- Это я знаю. Что в этом интересного?
- Не просто ребенок, а урод!
- Что?!!!
- То, что сказала – урод!
- Но у нее в кабинете стоит фотография…Обычный мальчик…
- Не верь! Фотошоп это! А ребенок неполноценный. У него чего-то не хватает. Руки или ноги…
- Вика, ты ничего не путаешь? И как мог Зорькин рассказать тебе такое? Она же его подруга?
- Ну ты же понимаешь… Мы же не чай с ним пьем… В такие моменты мужчины и не такое рассказывают.  Да он и не собирался,  наверное, рассказывать. Телевизор был включен, у Малахова про отказных детей говорили, вот он и сказал, какая Катька благородная, не отказалась от ребенка…
- Так вы что, в «моменты» телевизор смотрите? – спросила Кира  еще с издевкой, но тут же ее душевное состояние изменилось, во взгляде появилась  отрешенность – ей уже не было дела до Вики. Не слушая ее более, Кира вышла из кабинета.
Всего несколько минут понадобилось ей, чтобы преодолеть расстояние до кабинета президента, но когда она предстала перед Ждановым, никакой отрешенности уже не было.  Перед ним возникла   разъяренная фурия!
Из Лондона Кира возвратилась притихшая, не донимала мужа ревностью и подозрениями, не устраивала истерик…Она полностью ушла в себя, надолго задумывалась, будто решала трудную задачу. Андрей сделал было попытку выяснить, в чем дело, но она на контакт не пошла, не доверилась ему, и он не стал настаивать – видимость спокойствия его устраивала.
И вот опять! Скандал или истерика неизбежны, он понял это по виду жены.
Порадовался в душе, что Кати нет на работе - ее положили в клинику на плановое обследование.
- Жданов! Срочно едем в клинику!
- Тебе позвонили? Что с Катей?
- Я не знаю, что с Катей, но мы должны немедленно поехать в клинику и отказаться от этого ребенка! Пусть ей сделают искусственные роды, еще не поздно.
- Зачем, Кира?
- Затем, что она рожает уродов! У нее уже есть один…
- Подожди, но этот ребенок наш! И даже если свой сын у нее болен, нашей девочке ничего не угрожает! Ну, ты же грамотная женщина, понимаешь суть процесса!
- Понимаю, но кто его знает, как все обернется…  Вдруг ее организм как-то повлияет? Что потом делать с этим ребенком?
- Кира, но врачи  следят и за ребенком, и за ней.
- Я не хочу рисковать! Пусть избавят нас от этого ребенка!
- Кира, он же уже человек! Живой!
- Может быть умрет …С таким сроком могут не выходить…если не захотят…
- Что ты говоришь, Кира! Опомнись!
- Я в здравом уме, и я еду в клинику! Я отказываюсь от ребенка! Ты едешь со мной?
- Я поеду, но я не откажусь!
В машине он всю дорогу пытался уговорить жену, но она была настроена решительно – отказ!
В кабинете главврача спор продолжился. Врач убеждал Киру в ошибочности ее рассуждений – у ребенка нет генов Пушкаревой! Он пошел на служебное преступление, он показал им данные о ребенке Кати, о его заболевании. Ребенок был здоров, но родился с дефектом, у него не было одной ушной раковины, только и всего! Ему сделают пластическую операцию, и он будет как все…
Прерывать же беременность на этом сроке опасно для роженицы, не говоря уже о ребенке.
И даже это не поколебало решимость Киры. Она больше не спорила, не требовала, она просто села за стол и написала заявление, в котором отказывалась от ребенка…
- В моей практике это первый случай, - недоумевал врач, - по условиям договора отказ от ребенка должен быть обоюдным… Я даже не знаю, как решить этот вопрос… 
- Я проконсультируюсь с юристом, сегодня же! – заверил врача Жданов, -а Вы пока ничего не говорите Екатерине Валерьевне. Кстати. Как прошло обследование?
- Все в порядке. Ни здоровье женщины, и состояние ребенка не вызывают никаких опасений.
- Это замечательно! – Жданов улыбался довольный, а Кира молча пошла к двери.
Когда она вышла, Жданов наклонился к врачу и тихо, чтобы не услышала Кира, спросил:
- Я думаю, Вы знаете, как решить вопрос? Развод?
- Да, - кивнул главврач.
                               ***
Из клиники ехали  молча – каждый принял свое решение.
Андрей собирался вернуться в офис, у него были  запланированы на сегодня две важные встречи: утром и в конце дня. Утренняя видимо сорвалась, но оставалась надежда на Малиновского – он мог догадаться перенести ее на другое время.
А Кира возвращаться не собиралась.
- Андрей, отвези меня домой. Я несколько дней побуду дома, а ты скажи в офисе, что я в больнице, что случился выкидыш.
- Кира, я пока ничего не буду говорить, ты еще подумай.
- Я подумала! Я решила…
                    ***
Дома Кира переоделась – так приятно, так радостно было вновь ощутить себя свободной, легкой.  В последние месяцы  она так переодевалась только перед сном, когда была уверена, что ни с кем больше уже не встретится – могли ведь и соседи зайти…Но свободы тогда не чувствовала, ведь легкость была временной, только до утра.
Ожидание ребенка не стало для нее радостным. Она с отвращением  смотрела на себя преображенную в зеркало, боялась лишний раз показаться на людях – вдруг они догадаются… А еще Андрей… Он почему-то решил, что близость между ними нежелательна… Якобы для того, чтобы она прочувствовала лучше состояние беременности. Но она же современная женщина, знает, что нет таких ограничений. Да и беременность-то у нее не настоящая. Темнит Жданов! Кто-то у него появился, иначе бы он со своим темпераментом не справился.
Интересно, как он выкрутится из создавшегося положения с ребенком?
А вот как она выкрутится… Второй месяц она думает о том, что случилось  в Лондоне!
А случилась любовь! Краткосрочная, непонятная, безумная.
Разругавшись с мужем, она поселилась в отеле. Купила себе очень откровенный наряд, сделала довольно вульгарный макияж, и в таком виде спустилась в ресторан – было желание напиться и все забыть!
К ней тут же подсел импозантный мужчина  - высокий, очень красивый, но с довольно темной кожей -  мулат,  как оказалось. Сначала она подумала, что он слишком молод , моложе ее, но присмотревшись изменила мнение – он в зрелом возрасте, но явно не утруждал себя работой. Хотя то, чем он занимался, тоже труд и не легкий!
Через час она уже была охвачена страстью! Она ни о чем не могла думать, кроме желания близости с ним.
Их знакомство началось с бокала вина и медленного танца, во время которого и пробудилось желание – он знал, как разбудить его в женщине!
Вино сменилось более крепкими напитками, танец – просто объятиями, а еще через час они уже были в ее номере, в постели, из которой потом практически не вылезали три дня…
Три дня и три ночи безумства плоти, после которых он исчез – пошел заказать ужин в номер ( телефон в номере вдруг отключился) и не вернулся… Больше она его не увидела, как не увидела наличных в сумочке, кредитки и драгоценностей, которые сняла с себя, чтобы они не мешали ему любить ее – серьги, колье, кольца оказывались именно там, где он хотел целовать ее.
Конечно, она поняла, что он был жигало, штатный работник отеля. Но она ни о чем не жалела – его заказная любовь была прекрасна, она доставила ей неописуемое наслаждение! Профессионал работал…
Кира вернулась в дом Ждановых – как раз успела к отъезду, в тот день они улетали в Москву.
Ее никто ни о чем не расспрашивал, не упрекал, только Маргарита слезно просила продолжать играть роль беременной. Она согласилась, ей было все равно – она еще жила  воспоминаниями.
Когда–то давно она так стремилась выйти замуж за Андрея Жданова! Она считала его самым лучшим мужчиной, самым лучшим любовником. И он был им! Только она не знала, что может быть такая любовь – не умом, не сердцем, а всей женской сущностью.
Теперь она хотела только этого! А приходилось таскать накладной живот…
Избавиться! Любой ценой избавиться от будущего ребенка и снова жить чувствами и наслаждением! У них с Андреем получится,  она уверена! Она надеется…
И тут подоспела Вика со своей новостью. Это был выход! Неправдоподобный, чудовищный, но, тем не менее, выход. Она уцепилась за него – надо отказаться от ребенка, которого вынашивает Катя!
И все бы у нее получилось! Она написала заявление об отказе от ребенка, и уверена была, что и Андрей сделает то же самое – куда ему деваться? Решение должно быть обоюдным. Только  Жданов повел себя неожидаемо – он предложил ей развод! Не предложил даже, а поставил перед фактом: он с ней разводится! И оставляет ребенка себе!
Удар был неожиданный...

                          Март
Обследование затягивалось. Еще на прошлой неделе ее должны были выписать и почти сразу же отправить в декретный отпуск, но почему-то задерживали в клинике.
Она спрашивала об этом лечащего врача, но он отводил глаза и похлопывал ее по плечу
- Потерпите, Екатерина Валерьевна, еще немного.
- У меня плохие анализы? Или с ребенком что-то не так?
- Не волнуйтесь, все у Вас хорошо, и у ребенка тоже! Небольшие формальности. Еще нужно сделать некоторые анализы. А Вам у нам не нравится?
- Нравится, но я домой хочу!
- Скоро уже! Потерпите.
Катя терпела. Условия в клинике были замечательные. И с женщинами в палате она подружилась, но лежать просто так не хотелось. Не смотря на слова врача  она чувствовала тревогу – что-то творилось вокруг нее. И анализы дополнительные не брали… И Андрей не приходил…О том, что ее могла навестить Кира, у нее и мысль такая не возникала. И хорошо, что Кира не приходит! Как бы она ей в глаза посмотрела после всего?
Колька забегал каждый вечер, но ненадолго – торопился на свидание к Виктории. И тоже в глаза не смотрел…
Что бы все это значило?
А может быть,  ее не выпускают из-за психолога? Надо же было так расслабиться…
Умеют психологи в душу влезть! А ей ведь не с кем поговорить об этом, вот и рассказала.
Нет, не об Андрее! Слава Богу, до этого не дошло!
О ребенке она с психологом говорила, о том, что чувствует его своим и не представляет, как с ним расстанется – а ведь скоро уже! До мая месяца совсем мало дней осталось…
Психолог сначала с ней ласково говорила, объясняла, кто она есть на самом деле, и о чем даже думать не должна! А она свое твердила, заплакала даже. Тогда врач другую политику избрала – стала кричать на нее! Собственно те же самые слова говорила, но в другом тоне. Они не понимали друг друга – врач же не знала, что Жданов не просто клиент, заказчик ребенка, а мужчина, которого она, Катя Пушкарева, давно любит.
Врач-психолог не поняла, а вот соседка по палате, простая деревенская женщина, сразу догадалась.
Так складывались обстоятельства, что они с Клавдией все время вместе на обследованиях лежали, и поэтому знакомы были ближе, чем с другими.
Клавдия старше была Кати почти в два раза! У нее в деревне муж и  трое своих детей, а в клинике она тоже в третий раз – третьего ребенка рожает на заказ! И муж к этому нормально относится, и дети – работа такая у матери!
В деревне трудно найти высокооплачиваемую работу,  они и нашли выход…Неординарный, конечно, но их устраивает.
Вот Клавдия-то и поняла все про Катю.
- Ты девонька влюбилась, - улыбнулась она Кате, когда никого в палате кроме них не было.
- С чего Вы взяли, Клава? У меня сын есть…и Коля…
- Да ты не оправдывайся! Любовь – это ведь не позор. Это любовь… Это свыше дается, и ничего не поделаешь – она печально вздохнула., - Да и как в такого не влюбиться? Кабы не муж да не дети, я бы и то влюбилась! Красавец! И смотрит на тебя ласково так… Поди тоже полюбил…Мужики – они любят нас, когда мы дите их носим…
- А…Вы…  Вы как к этим детям относитесь? И…к заказчикам?
- Я-то? А я их не вижу! Клиенты меня по картотеке выбирают – я же в деревне живу. А здесь меня все врачи хорошо знают – рекомендуют.
А ребеночка… Его я  тоже на руки не беру – родила, и забирайте! И молоко только сцеживаю, а не кормлю.
Первого-то я взяла, покормила…  Потом чуть с ума не сошла, когда отдали его родителям.
Нет, нельзя сердцем прикипать! Нельзя… А ты видно прикипела – и к дитю, и к папаше. А мать-то где? Ни разу не видела я ее тут. Все он ходит… Эх, Вам бы вместе быть! Пара вы…
- У меня сын есть.
- Сын не  помеха. И его полюбит!
- У них семья. Он ребенка не бросит. Он ее уже принцессой зовет.
- А имя какое дадут, не говорил?
- Не говорил…
- Эх, девонька… Ты уж держись, два месяца осталось. Поплачешь потом, да и забудешь…
- Не забуду. Никогда!
- Тебе деньги на что нужны? Квартиру купишь?
- Нет, на операцию сыну.
- Сложная операция?
- Да как сказать… Необычная! Такие операции только в одной клинике делают, в Уфе.
Про доктора Мулдашева слышали?
- Не слыхала.  Сердце лечит?
- Нет, он хирург, только он не режет, а выращивает…
- Как это?
- По -  научному это сложно, а по-простому – он в больной орган специальное вещество, аллоплант называется, вводит, и там здоровые клетки вырастают.
Особенно удачно он слепых лечит – зрительные клетки восстанавливает.
А у  моего Костика ушка нет - родился такой. Можно конечно простую пластическую операцию сделать, это дешевле, но все равно это будет не настоящее ухо, и рубцы будут заметные
- А этот…как его?
- Мулдашев.
- Он настоящее пришьет?
- В том – то и дело, что не пришьет, а вырастит! Я надеюсь,  что получится…Ради этого и пошла на такое…
- Надежда  - это главное. Ты надейся, все у тебя хорошо будет в жизни!
Она замолчала и выразительно посмотрела на Катю, глазами показывая ей на дверь.
Катя оглянулась – в дверях стоял Жданов…
Клавдия бочком протиснулась мимо него и закрыла дверь снаружи, а он все стоял, смотрел на Катю и улыбался, и не замечал, что у нее уже губы трясутся, и слезы вот-вот прольются…
А когда заметил, кинулся к ней, обнял и прижал к себе, насколько это было возможно в ее положении. Она отстранилась, вытерла ладошкой слезы, заговорила, с отчаянием в голосе:
- Андрей, со мной что-то не так. Или с ребенком… Меня давно обследовали, но не выписывают. Я не знаю, что и думать…
- Все хорошо, Катюш! Тебя не выписывали по моей просьбе.
- Зачем?
- Я все тебе расскажу! Но не здесь и не сейчас. А сейчас мы поедем домой!
- А выписка? Обход уже был…
- Тебя выписали, и декретный отпуск оформили! Собирайся скорее.
- Я сейчас… я быстро…
Он стала лихорадочно кидать вещи в сумку, но вдруг остановилась, посмотрела на него виновато
- Андрей…Я с девочками не попрощалась…
- А где они?
- Наверное, в коридоре…не заходят…
- Все понял! Давай сумку, я в машине подожду. Только недолго! Я так соскучился…
Катя недоуменно посмотрела ему вслед… Соскучился? А не приходил так долго…
Но она остановила себя – мало ли чем он был занят? Возможно в командировке был…  А Кира – она не любит ее… И ребенка не любит…Подумала, и ужаснулась своим мыслям нельзя так думать! Это и Кирин ребенок, Кира  будет ему матерью!  Кира, а не она…
Слезы опять подступили к глазам, но она сдержалась – она должна быть сильной! Она не будет портить Андрею настроение, она будет улыбаться, и такой останется в его памяти.
Жаль, что в оставшиеся два месяца она не будет находиться рядом с ним. Он больше не будет появляться внезапно перед ней – дверь в его кабинет открывалась бесшумно…
Но он же будет звонить ей? И может быть даже навещать иногда…
Катя тряхнула головой, отгоняя невеселые  мысли, выглянула в коридор и позвала Клавдию, а та и остальных женщин их палаты. Обнялись, расцеловались, пожелали друг другу легких родов и здоровых детей, и Катя направилась к выходу.
А Клавдия перекрестила ее в спину – пусть Бог поможет ей обрести счастье!
Всю дорогу Катя была задумчива и даже в окно не смотрела, как обычно любила это делать. Андрей не тревожил ее – если она молчит, значит, ей есть о чем подумать. Да  и ему надо собраться с мыслями – разговор предстоит непростой. Каким будет результат этого разговора? Он верит,  что его надежды сбудутся. А если нет? Если Катя решит иначе?
Только выйдя из машины, Катя поняла, что приехали они вовсе не к дому Зорькина.
- Андрей, куда ты меня привез?
  - Домой. К себе…
- Но…вы же не здесь живете? Я помню Ваш адрес!
  - Пойдем. Катя. Дома поговорим.
Квартира была большая, но безликая и неуютная, хотя видно было, что чистоту недавно наводили – мебель была кое-где сдвинута с мест – верный признак того, что проводили генеральную уборку. О том, что здесь давно никто не жил, свидетельствовали журналы на столе почти десятилетней давности, настенный календарь того же времени, а главное – не было никаких запахов.  Помещения сохраняют запах хозяина – его парфюм, пища, одежда создают определенную ауру, которая  в повседневной жизни не  ощущается, но ее отсутствие чувствуется сразу и наводит мысль о том, что здесь никто не живет. Жилого духа нет! Именно это Катя и поняла – нежилая квартира.
Она недоуменно смотрела на Жданова: зачем он привез ее сюда? Она будет здесь жить? Или… они будут здесь встречаться? Это противоречит ее натуре, это не для нее – быть любовницей!
- Кать, это моя квартира, я жил здесь до женитьбы.
-Ты хочешь сказать…
- Нет,  Кать, нет! Это не то, что ты подумала! Это не место тайных встреч.
Я привез тебя сюда, потому что хочу, чтобы этот дом стал нашим – твоим и моим!
- А как же Кира Юрьевна?
- С Кирой мы расстались. Даже успели развестись. Я не хотел, чтобы эта процедура коснулась тебя, и попросил врача задержать тебя в клинике. Поэтому я и не приходил. Ты обижалась?
- Нет…Как я могу… Но я ждала…А почему вы разошлись? И как же ребенок?
- Это должно было произойти… Между нами не было настоящей любви. Мы…Я думал, что причина в том, что нет детей. А оказалось, что Кире и не нужны дети… Но дело и не в этом! Дело в том, что я полюби другую женщину, тебя полюбил,  Катя!
- Андрей, но ведь у вас будет ребенок! Неужели ты бросишь и его?
- Не брошу.
- Но при разводе ребенка оставляют  обычно матери
- Кира отказалась от ребенка. Теперь это только мой ребенок! И твой… Если ты согласна… Если станешь моей женой…
Катя не отвечала. Такой поток информации обрушился на нее, что она  не различала, где ее тайные мечты, а где реальная жизнь
Молчание затянулось, и Андрей уже отчаялся – не хочет Катя быть хозяйкой его дома, не хочет воспитывать чужого ребенка…
- Я все понимаю. Кать…Я не обижаюсь…Ты в праве так поступать.
Катя посмотрела на него недоуменно: что он говорит? Разве не видит, как она счастлива? Разве не услышал, как она сказала: «Да»? Или она еще не сказала? И он страдает от неизвестности? Или даже думает…
Она качнулась к нему всем телом, прильнула к его надежному плечу
- Я согласна, Андрей… Я так рада, что не нужно будет отдавать девочку…  Я так люблю вас обоих!
- Кать…
- Не сомневайся, я буду любить ее. Это мой ребенок! Моя дочка…
Спать они в эту ночь  легли поздно. Андрей заметил, что Катя с опаской посматривает на дверь спальни, и не настаивал. Они уютно расположились на кухне. Катя приготовила ужин – оказывается,  холодильник был забит продуктами! Готовился Жданов к ее появлению здесь. Ели не спеша, отвлекаясь на разговоры, на ласки и поцелуи. Хорошо было, по-семейному.
Но в какой-то момент все чуть было не рухнуло. Андрей как всегда поспешил.
- Кать, я завтра позвоню кое-кому,  уверен, что нас быстренько распишут. Успеем до родов!
Но Катя отреагировала на его слова совсем не так, как он ожидал: она не обрадовалась, а наоборот, погрустнела, стала серьезной и чем-то озабоченной.
- Андрюш, ты только не обижайся! Пойми меня правильно. Я люблю тебя, давно люблю! И дочку твою люблю, своей ее считаю… И я согласна жить с тобой, но оформлять отношения, регистрировать брак я не хочу. Пока.
- Почему, Кать? Я думал, все женщины хотят законных отношений…
- Дело в том, что у меня есть сын. Ему семь лет. Это уже человек с определенным характером, и то, что он не такой, как все – я тебе говорила о его дефекте, - повлияло на его характер не лучшим образом. Я боюсь!  Вдруг у вас не сложатся отношения?
- И что тогда? Ты откажешься от нас с дочкой?
  - Я… Я не знаю, Андрей! Все так сложно… Господи, ну почему у меня все не как у людей!
  - Катюш, все будет хорошо! Я очень постараюсь понравиться твоему сыну! А уж в том, что любить его буду, ты даже не сомневайся!
- И все же подождем с регистрацией, ладно?
- Подождем, раз ты так хочешь. Но знай, что я готов к этому в любой момент! И ты мне скажешь сама, когда решишь, что уже пора! А то я могу не догадаться сам…
- Ты такой недогадливый?
- Я тугодум. А еще я так мало знаю о тебе… Что ты любишь? Чего боишься? О чем мечтаешь? Ты мне расскажешь?
- Прямо сейчас рассказать?
- Можно и сейчас. Только спать давно пора.
- Еще чуть-чуть посидим?
- Ну, хорошо, посидим. А если ты приляжешь? А я посижу возле тебя? Тебе отдыхать надо.
- Ты тоже устал… И тебе завтра на работу…
- Лежа поговорим?
- Давай, лежа!
Кровать была такая необычная, квадратная – что вдоль, что поперек, и занимала бОльшую часть комнаты – им хватило бы и половины! Это стало очевидно, когда они устроились рядышком, полусидя, привалившись к подушке у стены – даже подушки им хватило одной.
- Ну, рассказывай! Ты обещала!
- Что же тебе рассказать… О том, кого люблю, я тебе уже сказала… И о том, чего боюсь, тоже поведала… Остались мечты.
И тут ничего необычного – как и все девушки мечтала о принце, который будет приносить мне на свидания цветы, о белом платье невесты мечтала. Но ничего этого в моей жизни не случилось… Не было свиданий, не было цветов, и невестой мне уже не быть – сразу в жены попаду. А если учесть, что сын уже есть… - я же говорю, не как у людей у меня все складывается, неправильно, не по порядку.
И так грустно она это говорила, такая безнадежность слышна была в ее словах, что острая жалость пронзила сердце Андрея. Он обнял ее и стал разубеждать.
- Кать… Катенька… Девочка моя…  Все у тебя будет! Обязательно, я тебе обещаю!
Прямо завтра я приглашаю тебя на свидание! После работы, в парк, что позади Зималетто.  Придешь?
- Приду. А где тебя ждать?
- На скамейке, где ты сидела в обеденный перерыв
-Ты видел? Откуда? Окна твоего кабинета выходят на другую сторону.
  - А я из твоего окна смотрел. Однажды зашел, а ты еще не вернулась с обеда. Я к окну подошел, и увидел. Потом стал специально заходить…
- И игрушки мне на столе оставлять…
- Тебе не нравилось?
- Приятно было. Только я не знала, что ты следил за мной.
- Я не следил! Наблюдал…Смотрел на тебя! И сейчас смотрю, и   всю жизнь готов смотреть.
Она сползла по подушке, положила голову на его руку, обнимающую ее, повозилась, устраиваясь удобнее, и затихла – уснула…
А он спать не мог! Как тут уснешь, когда она дышит в шею, когда ее рука запуталась в его волосах, а коленка уперлась ему в живот…Но он терпел, не шевелился даже – он готов всю жизнь охранять ее сон и исполнять ее желания. Может,  тогда ее мечты станут явью, и она будет говорить о них без печали?

                                                 ***
Женсовет заседал практически непрерывно, не успевали закончить обсуждение одной новости, как подоспевала другая.
Утреннее заседание было посвящено Клочковой. Она теперь не опаздывала на работу, приезжала на шикарной машине! Но машина ей не принадлежала, ее подвозил мужчина.
Кто бы мог подумать, что найдет она то, что искала – богатого, солидного мужчину с машиной, внушающей доверие.
Сам по себе мужчина не совсем соответствовал требованиям: был невысок, худосочен, в очках… Одет был дорого, но одежда была как с чужого  плеча, неловко он в ней себя чувствовал – постоянно поправлял,  одергивал…  Но машина компенсировала эти недостатки.  Шикарная была машина! И Виктория выходила из нее как королева! Он дверцу перед ней открывал, руку протягивал… А она, взойдя на первую ступеньку крыльца,  оборачивалась и чмокала его в щеку, снисходительно наклонившись…
Больше месяца наблюдали секретари эту сцену, а сегодня Шурочка подслушала, как Вика с ним по телефону разговаривала – сегодня он ее не подвез и она выговаривала ему свои претензии… И назвала его по фамилии… А фамилия у него оказалась Зорькин! Николай Зорькин…
И Катя называла своего гражданского мужа  «Николай Зорькин»…
Женсовет спорил до хрипоты: говорить Кате о коварстве Вики или нет? Об измене Николая не говорили – он мужчина, а они все…Дальнейшие эпитеты соответствовали уровню интеллигентности говорившей.
Не успели принять рабочий вид, как Амура опять созвала всех по экстренному вызову –
Кира Юрьевна уезжала! Одна, без мужа…  И не только из Москвы, она из страны уезжала
В Данию она собиралась, к сестре Кристине, которая каким-то образом оказалась в этой вполне цивилизованной стране.
Воропаева поручила Амуре заказать билет в Копенгаген – она же еще была ее начальницей, и оставила ей свой загранпаспорт. Он в файле лежал, а вместе с ним там оказался и российский паспорт…

Девушки любопытства ради паспорта  полистали и обнаружили там штамп о разводе!
Вот новость так новость…Это надо же, как не повезло женщине! И ребенка потеряла, и мужа…
Слова сожаления женщины произносили,  но  жалели  на самом деле не Киру, а Жданова – он так хотел иметь детей! А они так его любили…  Если бы он только пожелал, любая из них родила бы ему! Кроме Танюшки Пончевой -  она уже была беременна от мужа.
А перед концом рабочего дня опять потрясение…  Андрей Павлович принес в отдел кадров документы на оформление декретного отпуска Пушкаревой.
Разомлевшие после обеда секретари пропустили этот момент, вовремя не насторожились – почему вдруг он сам это делает. Подумали, что Катя приходила, когда они в «Ромашке» были,  насыщались…
А вот когда Жданов с букетом гиацинтов (острый и в то же время нежный запах этих весенних цветов  они с обеда чувствовали, гадали все, чьи это духи) пронесся мимо ресепшена на выход, Мария Тропинкина отреагировала  немедленно, произнеся в три телефонные трубки одно слово «0911 для…»
А для кого собственно? Чтобы это понять, она ринулась к окну и увидела потрясшую ее картину – на скамейке в парке сидит  Катя Пушкарева, женщина, которая в скором времени родит ребенка, и  чей муж раскатывает на машине с секретаршей президента Клочковой… А сам президент стоит   перед ней на коленях…
Такое сходу не объяснишь, а рабочий день закончился…Не в свободное же время вести дискуссии? Завтра с утра обсудим – так они решили.
А утром нахлынули новые события…
Из кабинета Жданова слышались крики – скандалили супруги, как накануне оказалось уже бывшие. Оказывается, Кира Юрьевна не в отпуск собралась, а увольнялась из компании. Жданов был категорически против этого.
– Кира, как ты можешь так поступить с компанией? Выпуск новой коллекции на носу, без начальника отдела продаж, нам  никак не обойтись, и заменить тебя не кем. Почему такая спешка?
- А почему ты так спешил развестись со мной?
- Ты же знаешь …
- Из-за этой Пушкаревой? Чем она тебя приворожила?
- И это ты знаешь!
- Ребенком?
- И им тоже. А еще я ее полюбил… Но сейчас разговор не об этом. Это – личное.
А мы говорим о компании. Твое увольнение повлияет на продажу коллекции. Неужели ты не можешь подождать? Ты что, без Кристины жить не можешь? Не замечал раньше…
- Жданов! Я все равно уеду! Подпишешь ты мое заявление или нет, я уеду! Завтра же!
- Уезжай!  - перестал спорить Жданов, он хорошо знал упрямство бывшей жены, - Передай дела Амуре.  Временно.
Через полчаса курьер привез билет, формальности с увольнением были закончены, и Кира Воропаева покинула здание Зималетто.
Секретари проводили ее до лифта, и едва двери лифта закрылись, в полном составе ринулись в кабинет, где теперь будет сидеть Амура – сама себе начальник и секретарь.
На радостях за подругу распили бутылку шампанского, припрятанную в бухгалтерии еще с Нового года, осмотрели вместе с новой хозяйкой кабинета (то, что это временно в расчет не бралось)все полочки, все ящички, а напоследок открыли сейф. И увидели такое…
В сейфе лежали две упаковки таблеток – контрацептивных! Одна  из них была почти закончена.
В первую очередь посмотрели срок годности – наверное, с досвадебных  времен лежат. Но нет, таблетки были свежие…
Это что же?! Как это?! Зачем?!
А Жданов?… Он знает?
А вот и он, легок на помине…
- Андрей Павлович! Мы Амуре помогаем… Сейф вот разбираем… - все, что было в руках, женщины быстро сунули назад в сейф.
- Давайте я посмотрю, что там нужное, а что нет.
Он достал пачку документов, а коробочка с таблетками упала на пол. Он ее поднял, долго рассматривал непонимающе, потом спросил:
- А это чье?
Все опустили головы и отступили назад, будто у него в руках была бомба
- Мы не знаем…Это не наше…
  Жданов открыл упаковку, достал сложенный вчетверо листок, развернул его, долго всматривался, пытаясь осознать, что написанное там не вымысел его воображения
Это был рецепт, выписанный на имя Ждановой Киры Юрьевны… Какое коварство! И ради чего?
Он  молча вышел.
И женсовет не стал обсуждать эту новость – слишком неправдоподобна она была.
                              ***
Кира не знала, что ее обман открылся.  А если бы и знала, то не заволновалась бы – не до этого ей было. У нее  проблема более серьезная, которая зародилась в Лондоне и догнала ее в Москве. Те безумные дни… Они напомнили о себе самым неожиданным образом – она вдруг стала ощущать себя иначе: тело ее стало другое - живот и груди  периодически становились твердыми, болезненными.  А на прошлой неделе она не смогла выпить утром кофе – тошнота подступила к самому горлу.
Она искала причину своего состояния: простыла в бассейне? Отравилась своими диетическими изысками? Перенервничала? О критических днях она даже не вспомнила – они были нерегулярны, скудны и она не обращала на них внимания.
Все, что угодно она предполагала. Но только не то, что было на самом деле!
Хорошо, что наткнулась в интернете на высказывание одного шутника: « Прежде, чем поставить диагноз, исключите беременность!»
Ее будто током ударило! Сбегала в аптеку, купила тест на беременность, заперлась в ванной комнате…
Сомнений не осталось – она беременна…  По настоящему!  Что с этим делать?!
Она только что избавилась от имитации беременности, объявив о выкидыше.
Мнимая беременность… Мнимый выкидыш…Она заигралась!
И судьба отомстила ей – за притворство, за обман мужа. Столько лет твердила ему о своем бесплодии, и принимала контрацептивы…
Всего три дня – и она беременна по-настоящему. Что делать с этой беременностью?
Родить? Но Жданов поймет, что это не его ребенок – он к ней давно не прикасался…А теперь они официально разведены
Избавиться?  Она почему-то уже не так решительно была настроена на это. В ней просыпались неведомые ей раньше чувства…
Рожать или не рожать - в любом случае,  нельзя это делать в Москве! Она поедет к сестре – Кристина только с виду такая, не от мира сего, имидж у нее такой, а на самом деле она очень умная и добрая, и в младшей сестренке души не чает. Вместе они решат, что делать. Время еще позволяет подумать.

0

5

Апрель
Зима в том году была малоснежная, хотя начиналась с обильных снегопадов  - весь ноябрь бураны и метели сменяли друг друга, не давая солнышку прорваться сквозь снежные облака – с неба сыпало и сыпало, а ветер подхватывал и разносил снег по улицам и переулкам до дворов многоэтажек, где он скапливался во  дворах-колодцах…
Дворники из последних сил убирали его днем, а ночью его становилось больше прежнего.
В декабре снегопадов не было, но до Нового Года снега хватило, удалось ребятне и с горок покататься, и лыжню проложить.
А потом снег стал исчезать – вымерзал от сильных морозов, дворники его по-прежнему убирали, и снегоуборочная техника работала. А небесная канцелярия прекратила поставку снега и  в феврале его практически не осталось. И было у всех ощущение, что в марте земля расцветет. Только не бывает такого! Март – он только по календарю к весне относится, а по сути – вполне зимний месяц. Все то, что не додала природа в предыдущие месяцы, все март восполнил: и мороз, и ветер ледяной, и снег. Опять сугробы намело!
И казалось, конца зиме не будет!
А первого апреля проснулись – в окно солнце светит яркое, слепящее, и с крыш капает.
Катя первая вскочила и к окну подбежала
- Андрей, иди сюда! Смотри: весна на улице!
- Кать, я помню, что сегодня первое апреля, не обманешь, - Андрей натянул на голову одеяло и повернулся к стене – солнце-то слепило! Но было воскресенье, и он желал отоспаться за всю неделю.
Больше месяца они жили вместе, а он никак не мог привыкнуть, поверить не мог, что такая семейная жизнь  бывает!
И ведь не была Катя с ним особенно ласкова, не изображала как Кира изысканные чувства, или безумную страсть, как Ларина.
Дотронется до плеча, проходя мимо, или носом потрется, прильнув на секунду к спине его, когда он завтракает на кухне, и у него внутри тепло так становится и нежно-радостно, будто котенок пушистым хвостиком по сердцу погладил.
И ничего такого особенного Катя и в квартире не сделала! Вещи свои по полкам в шкафу разложила, халат на дверь в спальне повесила (он сам лично крючок приделал!), чашку свою любимую, из которой любила молоко пить по вечерам, от Зорькина принесла, и теперь она всегда на кухонном столе стоит рядом с его бокалом. Она не разрешает убирать их в шкаф, и даже на сушилке надолго не оставляет – вытрет полотенцем и на стол! Они, говорит, мне о нас напоминают! И не скучно мне с ними одной дома…
-Ах, Катя, Катенька… - вздыхал Андрей каждое утро, - как же мне не хочется уходить от тебя… День такой длинный без тебя…
Но сегодня выходной, спать можно сколько угодно, а уже и не хочется – Кати нет рядом, она уже на кухне хлопочет, и его туда тянет, к ней…
Рывком Андрей поднял себя с постели, прошлепал босыми ногами до кухни, обнял жену (а жена она самая настоящая, хоть и без регистрации!),стоящую у плиты, поцеловал в шею, убрав завиток, упрямо вылезающий из под косынки, которой она голову повязывает готовя еду.
И дочку не забыл, приложился губами к Катиному животу, руками его погладил, и только после этого отправился в ванную умываться.
К моменту его выхода, стол будет накрыт к завтраку – у Кати все рассчитано по минутам!
Уплетая блинчики, которые ему позволялись только в воскресенье, потому как многие вещи стали ему тесноваты, он одной рукой удерживал Катю возле себя, пытался и ее накормить блинами, но она стойко отказывалась – врачи пугали ее крупным ребенком, которого непросто родить.
- Катюш, ну что будет с одного блинчика? Съешь, такой вкусный!
- Не уговаривай, не буду я  его есть.
- Тогда и мне больше не готовь, а то я себя неловко чувствую – наслаждаюсь вкусностями, а ты только кефир да творожок ешь.
- Ты не понимаешь, что мне рожать! Если бы ты мог представить, что это такое…А я уже испытала это! Так Костик маленький родился, чуть больше двух килограмм, а эта девица уже сейчас к четырем килограммам приближается, а впереди еще целый месяц1
- Кать, прости…
- За что?
- Ну, это же из-за меня она такая… в меня пошла. Ты-то маленькая и худенькая…
- Я – то причем? Если только кушаю много, раскормила…
- Кать, а я вот про Киру даже не думаю – наша это дочка, твоя и моя.
- И я так считаю, – она вздохнула  и отвернулась, чтобы не увидел он, как опечалилось ее лицо и глаза увлажнились…
Только он все это и так знал, видел не раз, когда она думала, что он не смотрит на нее.
И причину ее печали тоже знал, и исправить хотел положение, но как это сделать, не представлял. Самое правильное с его точки зрения – это поехать к ее родителям, попросить их благословления, забрать Костика. Теперь Катя может сама его воспитывать. И он постарается.
Все премудрости с ее беременностью родителям знать не стоит, все можно представить  и так: встретились, полюбили, стали жить вместе, ну и ребенок получился…Сейчас это дело обычное, так что родители долго сердиться на дочку не будут!
Была только одна заминка – нельзя Кате лететь, врачи категорически запретили. И дело не только в Катином здоровье. Нештатная ситуация, или вообще потеря ребенка – это же удар и по репутации клиники!
Так что поездка не рассматривалась. Но и смотреть, как Катя страдает, Жданов не мог.
За советом обратился к Малиновскому. У того идеи и планы рождаются как грибы после дождя.  Вот и в этом случае он с ходу выдал такое, о чем Андрей,  и подумать не мог
- Палыч, я понимаю, Катя беременна, лететь не может, но ты-то не беременный! Лети без нее, вези всех в Москву.
- Ромка, что бы я без тебя делал! Такое простое решение. Только поверят ли они мне? Вдруг сами поехать не захотят, или не смогут? Все-таки возраст… А ребенка с чужим дядей не отпустят!
- А тут ты прав. Я не подумал. Палыч, - опять встрепенулся Малиновский, видно идея пришла в голову, - тебе надо  взять с собой Зорькина! Они его хорошо знают, а он тебя знает уже неплохо. Все получится, Андрюха! Прорвемся!
- Сегодня же спрошу у Кати телефон этого Николая…
- Зачем же у Кати? Не тревожь ее – вдруг сорвется? А она надеяться будет.… Ты скажи, что в командировку едешь, а телефон у Клочковой спроси, она ему по сто раз на дню звонит.
Андрей тут же вызвал Викторию, узнал у нее номер телефона Зорькина и договорился с ним  о встрече – не по телефону же обсуждать такие вопросы.
А Малиновский все не уходил…
- Ромио, а ты что работать не идешь? Если считаешь, что я должен сегодня тебя пораньше отпустить, в качестве благодарности, то ты сильно ошибаешься – не отпущу. Работы навалом! Амура не справляется с продажами, Милко требует новых тканей и выбирать хочет сам! А ты представляешь, что будет, если мы пригласим его на совещание с поставщиками? Мне одному с ним не справиться.
- У меня и в мыслях не было отпрашиваться. Я поручение должен выполнить…
- Какое? Чье?
- Лариной…
- Ох…Я и забыл о ней… Что она хочет? Работу? Деньги на квартиру?
- Не знаю, она письмо просила передать. Держи – он достал из внутреннего кармана пиджака  помятый конверт.
- Похоже, давнее письмо?
- Она сказала, чтобы отдал его тебе только в том случае, если пойму, что ты счастлив. Расстраивать  тебя не хотела.
- ? –
- Ну…понял я…Ты счастлив с Катенькой, потому отдаю письмо, читай!
- При тебе что ли?
- А как же! Нужна же мне компенсация…
Жданов открыл конверт, стал читать. Улыбался, качал изредка головой, говоря: «Ну, Наташка!»
Прочитав до конца, передал его Малиновскому
- На, прочитай! Повеселись.
- Да нет, ты вкратце расскажи.
- Как знаешь. Можно и коротко – замуж Наташка вышла, в Италию уехала. Но обо мне беспокоится – как я без нее? Готова все бросить, если вдруг…
- Палыч, а ведь она любила тебя…
- Знаю я… Она глупая, но любила меня.
- А ты?
- Если бы не Катя, я бы, наверное, к ней ушел.  С Кирой у нас плохо все было.
А тут Катя у меня появилась. И никого мне теперь не надо.
Оказывается, любовь существует, Ромка! Такая любовь…такая…  Нет, слов я не найду, но ты ее жди! Это счастье, поверь мне.
Малиновский не перевел все в шутку, как обычно, стал серьезным. И даже закурил от волнения – ущербным себя почувствовал, не познавшим того, что друг познал.

Поговорив с Малиновским, Жданов загорелся, готов был ехать к Пушкаревым немедленно – он всегда быстро увлекался идеями, порой и авантюрными.
Зорькин охладил его пыл. Он не был против поездки, идею  привезти Костика  он одобрил. Он не меньше Андрея знал, как страдает Катя от разлуки с сыном.
Но у него было три контраргумента:
Во-первых, есть ли у Жданова достоверное объяснение для Кати необходимости поездки в Сибирь? Она ведь совсем недавно еще работала в Зималетто, знает о проектах и планах компании, да и с женсоветом общается – они ей сразу доложат, что Жданов уехал по личным делам.
Во-вторых, достаточно ли он, Жданов, информирован о характере Катиного отца? Уверен ли он в своих способностях переубедить бравого полковника?
В-третьих, уверен ли Жданов в том, что Костик не помешает формированию их молодой семьи? Это ведь непросто, искренне полюбить чужого ребенка! А дети фальшь чувствуют не умом, а на уровне инстинкта.
Николай предлагал Андрею обдумать все обстоятельно, без эмоций, тем более, что сам он поехать сможет не раньше, чем через неделю – с начальством надо договориться, и с Викой. У нее день рождения на этой неделе, и он обещал ей романтический ужин…
Если в начале разговора Андрей на Зорькина злился за его «бухгалтерские замашки», как он выразился,  порывался  переубедить его, склонить к поездке буквально сегодня-завтра, то к концу ужина ( они встретились в ресторане) он понял и принял правоту Катиного друга. Надо все обдумать…
И все же Жданов был везучим человеком! Вскоре выяснилось, что японцы давно ждут представителя Зималетто у себя – факс с их приглашением Клочкова благополучно потеряла, и Жданов был уверен, что они сами пожалуют в Россию.
Получив повторное письмо, в котором вежливые японцы выражали свое недоумение, он тут же решил ехать сам – прекрасный повод для поездки на Восток! А на обратном пути он заедет к Пушкаревым.  А Зорькин приедет сам, и встретятся они уже на месте
И самое главное, не придется врать Кате! Андрей слишком дорожил ее доверием, он поклялся себе, что эту женщину он никогда не обманет, даже ради нее самой.
И то, что они с Николаем уедут не одновременно, не вызовет у Кати подозрений.
Кате он сообщил о своей поездке только накануне отъезда. Знал, что она будет переживать, и не хотел волновать ее заранее.
Придя с работы, он застал жену за мытьем полов – это в ее-то положении!
Он и так был взвинчен!  Пришлось самому спешно готовить документы и материалы для переговоров с японскими партнерами – Киры не было, Малиновский занимался подготовкой к показу новой коллекции, а от Клочковой проку мало, проще самому все сделать, чем после нее переделывать. Вот если бы Катя была на работе…
Еще и Милко… Доморощенный гений, которому все прощалось за его гениальность, уперся и никак не хотел давать эскизы своих моделей! А чем тогда он должен заинтересовать японцев? Не на пальцах же объяснять!
И ведь он не требовал раскрыть тайну последней коллекции, понятно, что это эксклюзив, но прошлые-то коллекции уже в продаже, там нет никакой тайны!
Чуть было не довел его Милко до рукоприкладства! Так бы и придушил своими руками!
Хорошо, что Ольга Вячеславовна вмешалась – напоила их обоих травяным чаем, объяснила великому дизайнеру, что никто не собирается красть его замыслы – те же слова говорила, что и Жданов, но ей Милко не прекословил.
А дома Катя полы моет! И он сорвался.
- Катя! У нас есть домработница! Почему ты сама это делаешь? В твоем положении!
- Андрюш, я воду пролила, ту, что для полива цветов стояла. Не ждать же два дня, когда она придет.
- Но меня-то дождаться можно было? Я трясусь над тобой и ребенком… стараюсь… А ты…
- А что я? Не выполняю условия контракта, ты хочешь сказать? Хорошо, освежи мою память! Напиши, что я должна и чего не должна делать!
Катя тоже была вся на нервах. До родителей она не могла дозвониться – то ли опять в санаторий уехали и ей не сообщили, то ли заболел кто, и они скрываются, чтобы не говорить ей правды, то ли… - да много чего можно придумать от неизвестности.
И поговорить не с кем. Колька теперь вечно занят с Викторией, да еще и ехать куда-то собрался – темнит, правды не говорит.  Она же его насквозь видит, поняла сразу, что никакая это не командировка! Небось, с Викусей  отдыхать едет…
И Андрей… В Японию едет, а ей ни слова… Ладно Машка позвонила! Катя все ему приготовить успела – что постирала, что перегладила. Вещей много, а самые нужные, необходимые, самые привычные и комфортные всегда оказываются не в порядке.
Оба вспылили, и оба испугались, что начнется ссора! Их первая ссора.
- Кать…
- Андрей…
- Кать, что это было? Мы ссорились? Прости меня! Я должен оставить тебя одну и страшно волнуюсь.
- И ты меня прости! Я тоже волнуюсь.…  Ты летишь в Японию? Надолго?
- Нет, я за неделю управлюсь. Я постараюсь.  А ты уже знаешь?
- Мне девочки сказали. Я тебе уже вещи собрала, посмотри, что еще нужно, а что лишнее.
   - Катюш, я должен поехать…
- Я понимаю…
- Может быть, ты в клинике пока полежишь? Мне было бы спокойнее.
- Хорошо, я схожу завтра к врачу. Если предложат лечь, я буду там тебя ждать.
- Тебе не хочется?
- Дома лучше.
- А полы мыть не будешь?
- Не буду!  И тогда можно остаться дома? – она уже поняла, что прощена, и он не будет настаивать на своем, - и прижалась к нему, и погладила там, где он любит, а он отказался от ужина (временно!), уложил ее на диван, а сам пристроился возле нее на ковре, и целовал долго, пока не коснулся губами всего того, что было любимо и дорого. Ему надо было насытиться ею на  неделю вперед! И оставить ей на эту неделю волнующие воспоминания о себе…
Про условия контракта, запрещающие  ей какие-либо отношения с мужчинами, они благоразумно не вспомнили…
        ***
Хорошо, что они не поссорились… И даже совсем наоборот! Прощальная ночь была такая незабываемая! И Катя – незабываемая!
Уходя рано утром из спальни, он старался одеться бесшумно, чтобы не разбудить ее. Хорошо, что дорожную сумку она собрала ему накануне, не нужно было открывать скрипучую дверцу шкафа! Вот ведь она какая – сердилась на него, а вещи собрала! Жена, одним словом.
Жена… любимая женщина… мать его детей – всех, и Костика, и девочки, которая скоро родится, и для которой еще не придумано имя, и тех, что родятся потом…
И все это Катя! Он смотрел на нее спящую и старался запомнить все мелочи: откинутое одеяло, не скрывающее больше ее округлившееся тело, будто собранное из шаров различной величины: живот, груди, бедра… Вид совсем не модельный, но до чего же притягательный! Он с трудом удерживался, чтобы не начать оглаживать все эти прелести!
А еще пяточка, розовая, мягкая (вчера проверил!), которая высунулась из под одеяла… Так бы и съел! Ну, не съел,…поцеловал бы…
А губы пересохшие, потрескавшиеся – ей жарко, или это от обезвоживания? Он вчера испил их до дна…
Он все- таки сумел сдержаться, не притронуться к ней – ей надо отдохнуть, да и он может на самолет опоздать.
На цыпочках, держа одежду в руках, он вышел из спальни.
А она все слышала, и даже видела сквозь ресницы! И когда он вышел, счастливо вздохнула.
А когда за ним захлопнулась легким щелчком дверь, она закуталась с головой одеялом и стала «смотреть кино» – их вчерашнюю ночь…
До чего же фильм волнующий… От воспоминаний еще и сегодня щеки полыхают, и пересохшие губы  просят влаги его губ, а тело налилось, как спелое яблоко – только прикоснись, и брызнет соком…
Хорошо, что она догадалась не просыпаться!

Андрея не было десять дней, и Кольки не было неделю, но скучать Кате было совсем некогда - постоянно кто-то звонил. Жданов несколько раз на день справлялся о ИХ самочувствии, Колька до своего отъезда заскакивал после работы, привозил ей продукты, а после тог, как он уехал, Малиновский взял на себя эту роль – Катя прекрасно понимала, что это дело рук Жданова! Это он им поручил заботиться о ней.
Нашлись и родители! Как она и предполагала, не все было у них благополучно. Отца положили на операцию – совсем вышел из строя коленный сустав, поврежденный еще в   годы службы. А Костик был временно в садике на пятидневке – иначе матери было не разорваться. Но теперь все это уже позади! Теперь новости хорошие: дед с внуком дома, с бабушкой.
Почти каждый вечер к ней приходила Ольга Вячеславовна,  и они коротали его вдвоем – смотрели сериалы, пили чай, и разговаривали – о чем только они ни говорили! Уютова была так похожа на Катину маму!  Катя и не заметила, как слово за слово  рассказала ей все и о себе, и о Костике, и о их с Андреем любви.
- Катюш, так это что же получается: ты знала его еще в юности? А ребенок…
- Это его сын. Но он не знает!  Он и меня не узнал…
- Ты не хочешь ему об этом сказать? Ведь это и его сын тоже.
- Я скажу, обязательно, но не сейчас. Я хочу, чтобы он не вину заглаживал, а полюбил его  просто как моего ребенка. Если получится…
- Ну почему же ты сомневаешься? Обязательно получится, вот увидишь!  Андрей же детей очень любит, всегда хотел большую семью иметь – футбольную команду из сыновей!
Я как-то раз видела, как он с Машиным Егоркой возился – та проспала и в садик опоздала, привела его на работу. Кира Юрьевна помнится,  так ругала ее, уволить хотела, а Жданов велел только подальше от лифта его посадить. Принес ему блокнот и карандаши, научил ежика рисовать…
- В Андрее я больше уверена, чем в собственном сыне. Костик такой непростой мальчик…
Упрямый и своевольный – бабушка с дедушкой ему во всем потакают. Итак мол он ущербный.  А я что могу возразить? Они его воспитывают, а я – гостья в их доме…
- А к тебе он как относится? Любит?
- Любит. Раньше так плакал, когда я уезжала.  Теперь большой стал, не плачет.
Мы с ним,  когда встречаемся, перед сном мечтаем всегда – он ко мне под одеяло заберется, и мы мечтаем…
- О чем же?
- О том, как вместе жить будем. Какая у него будет комната, какая у меня…
- А об отце он не мечтает?
- Не знаю, он никогда не спрашивал меня об отце – может бабушка с ним об этом говорила.
- А они его как восприняли? Когда ты …
- Об этом лучше не вспоминать! Это такой кошмар был… Недолго, правда. Полюбили они внука. А вот со мной отец год не разговаривал. Только когда второй курс успешно закончила и на каникулы приехала, оттаял.
- Натерпелась, бедная… За это тебе и милость такая – любовь! Да еще и с Андреем встретились – ну сказка, да и только! Любишь его?
- Люблю… очень-очень!
- И он тебя любит. Так и вьется вокруг тебя. Еще при Кире мы заметили.
- Осуждали меня? И его…
- Его-то мы никогда не осуждали – с такой женой как Кира…Врагу не пожелаешь. - А тебя жалели – бросит, думали. Не первая ты, и не последняя …
А ребенок-то выходит его? Не Колин?
- С Колей мы только друзья. Он мой самый лучший друг!
- Грешно так говорить, но это хорошо, что Кира ребенка потеряла. А то бы как все разрешилось – и там ребенок, и тут ребенок…
Разговор принимал опасный поворот, и Катя постаралась его свернуть – остальное никто знать не должен!
От Ольги Вячеславовны Катя многое  о прошлом  Андрея узнала. О  его с детстве,  о том, что их связывало с Кирой.  Сам он больше о будущем говорил.

Кате все было интересно: и как он с уроков сбегал в кино – оставит портфель у Ольги в подсобке, и бежать!  Она его ругала, конечно, но больше для проформы. Родителям его не выдавала! Еще и чаем напоит с пирожками.
И как учился у нее, у Ольги, на машинке шить – решил все операции освоить. И освоил!
Швейные навыки Андрея привели Катю в восторг, но про себя она подумала: если папа узнает ТАКОЕ о ее муже… Да еще Андрей и в армии не служил…
Надо будет потом, когда…если…предупредить Жданова.
Вечерние посиделки с Уютовой пошли Кате на пользу – Андрей стал ей ближе и роднее. Теперь они стали знакомы с самого детства.

Для Андрея поездка тоже прошла с пользой! Заключение выгодного контракта – это само собой, это бизнес, это его работа.
А вот пять дней, проведенные в доме Пушкаревых, значили гораздо больше.
Зорькин представил его как будущего Катиного  мужа. Ну…уже мужа…почти мужа…
Валерий Сергеевич в первый момент вспылил: как это уже? Как это почти? И уже ребенок будет?
Хорошо, что у него еще колено болело, и он ходить не мог, иначе бы выгнал он «уже-почти-мужа».
Елена Александровна была настроена лояльнее – берет Катеньку в жены, с ребенком, что же противиться? Красавец, состоятельный, в такую даль приехал благословления просить… Бога надо благодарить!
Она была за дочку рада. А что до свадьбы… Сейчас время такое, сейчас это не грех…
Только бы с Костиком сошлись. А и нет, так они внука у себя оставят…
Вежливость и терпение будущего зятя – ни разу не огрызнулся на довольно грубые высказывания тестя, увещевания жены, восторженные похвалы Кольки, расхваливающего Жданова как умелого руководителя крупной компании, да наливка, которую и Елена, и Колька Пушкареву подливали, сделали свое дело: согласился Валерий Сергеевич на брак дочери! А вот Костика отпускать не хотел! Ох, как не хотел… Он же для них  свет в окошке! Молодые себе еще детей родят, а им то, как без Костика жить?
Но тут был веский аргумент – операция! В любом случае ребенка надо везти в Москву, и дальше, куда там Катюха говорила…
Жданов предлагал ехать всем вместе, но Пушкаревы,  подумав, отказались. Погостить недельку конечно можно, но  и колено у Валерия еще не зажило, и Катя еще не родит к этому времени, а жить долго -  стеснять они будут Ждановых: считай,   в два раза семейство увеличится.
Порешили на том, что пока поедет только Костик. А они позже приедут, после рождения внучки и операции Костика. К тому времени Жданов обещал присмотреть им небольшую квартирку, где-нибудь в недорогом районе.
Про свадьбу и регистрацию брака Пушкаревы не заикнулись даже, но Андрей заверил их, что как только Катя даст «добро» он это дело мигом организует.
                                     ***
Колька позвонил и сказал, что они со Ждановым прилетают завтра, и везут для нее сюрприз.
Катя никак не могла понять, каким образом и откуда они едут? Как оказались вместе? И какой же сюрприз ее ожидает?
Андрей, которому она сразу же перезвонила, ничего конкретного не говорил, смеялся только и просил подождать до завтра.
До поздней ночи она готовилась к возвращению мужа.  Приготовила его любимые блюда, убрала квартиру – домработница вчера только все вымыла и вычистила, но она все равно протерла несуществующую пыль, по - своему расставила  на полках вазочки и статуэтки, украсила комнаты цветами – как раз расцвели амариллисы и цикламены, которые она приобрела в цветочном киоске недалеко от дома. А в спальне поставила гиацинт.
Гиацинтов уже  не было в продаже – отцвели, а тут вдруг Ольга Вячеславовна принесла ей в подарок гиацинт, растущий в горшке. Она занималась выгонкой садовых цветов в комнатных условиях, и этот гиацинт зацвел позже остальных.
- Ольга Вячеславовна! Как замечательно! Как Вы узнали, что я люблю гиацинты?
- Как узнала…как все – видели мы, как Жданов тебе их дарил.

С самого утра Катя не отходила от окон – то в одно посмотрит, то в другое, то в третье. А увидела их неожиданно. Вроде бы только что стояла у окна, пусто было во дворе, а уже стоят,  смотрят на окна Андрей, Колька, и…Костик! Мужчины, которых она любит…

0

6

МАЙ.
И наступил май, а с ним ожидание скорой радости. Врачи указывали точную дату родов – 25 мая, а Катя тайком молила Бога, чтобы задержал на неделю это событие – в мае родиться, маяться  всю жизнь…
Андрей смеялся над ее страхами, он не верил в предрассудки. Он уже и имя выбрал для девочки: Майя. Кате тоже это имя нравилось, оно ассоциировалось с легким весенним ветерком, свежестью первой листвы. Недаром в мифологии Майя – богиня весны.
Но это только если ребенок родится все-таки в мае …
Надо же, о каких глупостях она думает… Это все от безделья и сытой жизни.
Когда Костика ждала, ни о чем таком она не думала, тогда ей другие вопросы решать приходилось: как  успеть сдать сессию, как учиться потом, с ребенком на руках, где заработать деньги…
Хотя и в нынешней жизни есть у нее проблема. И эта проблема – Костик. И вовсе не операция, как это было прежде.
Первый этап операции ему уже сделали.  Андрей опять вместе с Зорькиным возили его в Уфу на неделю, и теперь каждый месяц нужно будет ездить туда на два-три дня – процесс медленный, нуждается в наблюдении.
Соглашаясь на такую операцию, Катя  рассчитывала, что сама будет ездить с сыном, тогда не предполагалось, что у нее будет грудной ребенок.
У Андрея много дел в компании, но он, ни в коей мере не отказывается от поездок в клинику. Дело в Костике – его отношения с Андреем не складываются.
Вот тебе и счастливая семейная жизнь…
Андрей переживал   молча, скрывая недовольство за шутками и показным весельем.
А Катя срывалась… Вот что ребенку не хватает? Своя комната – Жданов своим домашним кабинетом пожертвовал, полный набор техники, включая компьютер, музыкальный центр, мобильный телефон. Не говоря про игры, книги, спортивные снаряды.
А он постоянно недоволен, постоянно один – в гостиную по вечерам, когда вся семья в сборе, не дозовешься – ему не хочется…у него игра компьютерная в разгаре…голова у него болит…
Даже мультики смотреть по телевизору отказывается! А они согласны отменить ради этого и Катин сериал, и футбольный матч Андрея…
И папой Костя Андрея не называл – только «дядя Андрей»
Хорошо, что это противостояние никак не отражалось на отношениях между самими Катей и Андреем – пока! Но и это вопрос времени…
                     ***
- Палыч, что не весел? Что ты голову повесил?  - Малиновский нарисовался на пороге кабинета президента компании. Он только что вернулся из весьма приятной командировки, и всем своим видом излучал природную  жизнерадостность и довольство жизнью.
А Жданов сидел мрачный, обуреваемый невеселыми мыслями. Вчера Костик опять отказался пойти с ними на прогулку, а потом еще и нагрубил Кате. С  ним мальчик был вежлив, но холодная вежливость ранила не меньше открытой грубости. А ведь он старался быть ему хорошим отцом! И он любил его! И это не было притворством – все, что имело какое-либо отношение к Кате, заведомо нравилось ему, и было дорого, как она сама.
- О, кто к нам пожаловал! Сам Роман Дмитриевич! Как съездил? Как поживает старушка Дания? – Жданов постарался не показывать другу свое настроение. И тот принял условия игры, не стал настаивать на ответе на свои вопросы – сам Андрей расскажет, если сочтет нужным.
- Не такая уж она и старушка, довольно современно выглядит.
- Имеешь в виду бары-рестораны?
- И это тоже.
- По твоему виду можно определить, что спутницы у тебя были что надо!
- Да я в основном один трапезничал. Только один раз в приятном обществе отобедал.
- И с кем же? Кто была твоя пассия?
- Их было двое! Две сестры!
- Как интересно! Посмотреть бы на них…
- А ты их знаешь! Угадай с трех раз!
- Даже так? Москвички?
- В прошлом.
- Ладно, сдаюсь. Говори!
- Я …обедал… с сестрами Воропаевыми! С Кристиной и Кирой.
Повисло неловкое молчание. Наконец, Андрей выдавил из себя:
- Ну и как они? Как вы встретились?
- Да случайно встретились – обедали в одном кафе.
И опять молчание… Андрей ничего более не спрашивал…
- Андрюха! Ну, ты чего? Не интересно, что ли? Все-таки жена, хоть и бывшая.
- А что может быть интересного?
- Не скажи! Кира, между прочим, беременна!  Осенью должна родить!
- Осенью?  - Жданов задумался, явно производя в уме подсчеты.
- Палыч, не мучай голову! Я уже подсчитал: с Нового года беременность! Вы еще были женаты!
- Но тогда… Она же была уже…
- Андрей, она мне все рассказала!
- Что именно?
- Все: и про ее якобы беременность, и про ребенка Кати…
- Что ж, значит мне объяснять тебе ничего не придется.
- Палыч, но она теперь натурально беременна! С января…
- Тогда мы уже не спали с ней.
- Ты хочешь сказать, что она не от тебя беременна?
- Абсолютно точно! А она что же, не рассказала тебе об этом? А о том, что обманывала меня столько лет? Прикидывалась бесплодной, а сама пила таблетки!
- Серьезно? А я думал – случайность…
- Я только не понимаю, зачем она рожает? Она совсем не любит детей…
- Кристина ее уговорила. У Кристины возраст уже…Поздно рожать, а детей она хочет. Говорит, вместе будем воспитывать…
- Пусть воспитывают. Это не моя забота.
- Да, дела… А я уверен был, что твой ребенок…
- Нет, не мой! И забота не моя! У меня другая проблема…
- Дома? С Катериной не уживаетесь?
-Дома… Но не с Катей, с ней у нас все замечательно – у него даже голос изменился при упоминании о жене, и Малиновского это убедило больше, чем любые слова, что у них действительно все хорошо, - с сыном никак отношения не налажу… Не любит он меня.
- Погоди, рано  так говорить. Мальчик без отца рос, наверняка ему Катины родители говорили о нем не самое лучшее. Может и не специально, но они же дочку любят. А тот человек ее обидел.
Вот узнает он тебя лучше, свое мнение составит, тогда и видно будет, любит или нет.
- Ты так думаешь?
- Уверен! Я сам без отца рос. Погоди, он еще тебя папочкой звать будет!
- Если бы… Я бы счастлив был.
- Не дрейфь, Андрюха! Прорвемся! Я тоже подключусь, пообщаюсь с ним.

                        ***                                 
  Ольга Вячеславовна, продолжавшая навещать Катю, успокаивала ее, говорила, что все наладится, нужно только время.  Они так сдружились в последнее время! Уютова была Кате вместо матери, которая жила так далеко, и от которой Катя уже и отвыкла, и редко спрашивала совета…А Катя заменяла Ольге дочь, которая жила еще дальше, в Америке, и которой Ольга давно уже ничего не советовала, потому что почти ничего не знала о ее жизни, только судьбоносные вехи: муж, дети, работа.
Видимо и Костику Ольга напоминала бабушку – при ней он становился мягче, больше улыбался, шел на контакт.
Когда приходила Уютова, и они с Катей усаживались на кухне чаевничать, он не дожидался приглашения, сам выходил из своей комнаты и усаживался между ними – но ближе к Ольге…
Ольга Вячеславовна стала их и к себе приглашать, а заодно приглашала Мащу с сыном, или Светлану Федоровну – у нее  два мальчика! И Таня Пончева приходила, но ее малыш еще совсем маленький… Хотя мальчики с ним охотно играли – как с куклой! Или всех вместе приглашала –  тогда получался небольшой праздник.
Дети играли, взрослые разговаривали, а о чем могут говорить женщины, работающие в одном коллективе? О работе они больше всего и говорили. И часто упоминали имя Жданова, и все в хорошем смысле: Андрей Павлович помог, дал ссуду…Андрей Павлович не ругал за опоздание…   Андрей Павлович отпустил домой, когда нездоровилось…
А дети  - они ведь как губка, впитывают все.
Вот и Костик стал относиться к Андрею с большей  симпатией, заинтересовался и работой «дяди» Андрея. Первая экскурсия в Зималетто произвела на него неизгладимое впечатление. Особенно мастерская Милко! Он  рассматривал эскизы дизайнера, и глаза его зажигались неподдельным интересом.
Как ни странно, и Милко отнесся к мальчику благосклонно, позволял ему рыться в папках с эскизами, и даже трогать святое из святых – готовые модели!
А на производстве Костик  стоял затаив дыхание у вышивального станка  - игла сама рисовала на ткани причудливые узоры!
А когда Жданов сам сел за машинку и отстрочил деталь, он тут же захотел сделать это сам!
Конечно, к машинам-автоматам его не допустили, но в своем закутке, где стояла допотопная  ручная машинка, Ольга стала учить его делать на ней простые швы.
Андрей удивлялся такому совпадению интересов – сам он тоже в шести-семи  лет научился шить.
А у Кати сердце так и екнуло…
Теперь они часто приходили с Костей в Зималетто.

В тот день, тридцать первого мая, Катя чувствовала себя не совсем здоровой – вроде и не болело ничего, а неловкость какая-то была  в организме.  Она хотела полежать, но Костик так хотел пойти к Милко, и она уступила. Срок родов, обещанный врачами, уже прошел, остался один единственный майский день. Теперь она была уверена, что родит дочку как и хотела, не в мае.
У Жданова на это время было назначено совещание, и они прямиком направились в мастерскую.
Милко лежал на диване, придерживал на лбу холодный компресс, и  ругал Жданова – и ткани-то он не те закупил, и с моделями самыми лучшими контракт не заключил, и его талант не ценит…
Ольга Вячеславовна капала в стакан успокоительное лекарство и пережидала словесный поток капризного гения – возражать, спорить с ним, уговаривать вернуться в конференцзал,  было бесполезно.
Но как только он увидел Костика, истерика его моментально прекратилась. Он уже улыбался своему любимцу, усадил его за свой рабочий стол и вполне серьезно стал обсуждать с мальчиком свое видение направления моды в этом сезоне.
Ольга Вячеславовна отставила стакан с успокоительными каплями за ненужностью, и стала готовить чай для дорогих гостей.
Катя достала купленный для чаепития тортик,  и вскоре они уже вчетвером весело смеялись над рассказом Милко – он так забавно коверкал слова…
Вдруг Катя ойкнула и замерла, а лицо ее стало бледнеть, и над губой появилась испарина – видно было, что она едва сдерживается от боли
- Катюш, что? Началось? – заботливо обратилась к ней Уютова
- Наверное… - Катя старалась глубоко дышать,  и это мешало ей говорить.
- ОлЕчка, звОни  скорее ЖданОву! Пусть бЕжит сюда.
Ольга уже держала трубку телефона, но потом растерянно опустила ее
- Абонент не отвечает…
- У него совещание…Он отключает… - Катя говорила прерываясь, в промежутках, когда боль отпускала.
Все растерялись, а Костик выбежал из мастерской.
Он уже хорошо разбирался, где какие кабинеты находятся, и через минуту был уже в приемной президента. Не обращая внимания на Викторию, пытавшуюся остановить его, он влетел в зал совещания с криком:
- Папа! Папочка! Там мама…Скорее…
В первый момент Андрей застыл на полуслове: ни с чем несравнимые чувства радости, благодарности в то же время гордости охватили его  - сын признал в нем отца! Он назвал его папой!
И тут же тревога охватила его – что с Катей?
Он подхватил Костика на руки и бегом направился в мастерскую.
Согнувшись, Катя шла к выходу. Милко и Уютова поддерживали ее под руки.
Возле двери мастерской переминался с ноги на ногу курьер Федор.
- Кать…я сейчас…ты не бойся… - Андрей растерянно оглядывался вокруг, не зная как поступить: Кате надо помочь, но отстранить от себя Костика, который  только что назвал его папой… который так крепко обнял его за шею…Он не мог оттолкнуть его в этот момент!
Наконец, Милко догадался взять ребенка на руки
  - Костя, пОйдем сО мной! ОлЕчка тожЕ будеЕ с нами! ОтпУсти папку…
Как только его руки стали свободными, Андрей  тотчас подхватил Катю на руки и понес к лифту – Шурочка держала его наготове, не позволяя уехать на другой этаж.
- Андрей Павлович! – крикнул  вдогонку Федор, - я Вашу машину к входу подогнал!
- Спасибо, Федя… Мы сейчас…Мы поедем… Мы успеем…
- Андрей, Павлович! Давайте я машину поведу. Вы волнуетесь… И Катя…Екатерина Валерьевна…Вы с ней рядом лучше!
Хорошо, Федор, заводи машину, поехали. Клинику  Альфа-Вита наешь? На Нагорной?
- Найдем! У Вас же в машине карта-навигатор есть
Катя не выпускала руку мужа, держалась за нее как за спасительную опору.
- Андрюша…прости меня…я не должна была  уходить из дома. Костик захотел, …я…
- Кать, не думай об этом. Все хорошо, даже лучше, чем было бы дома. Я с тобой!
- Костик один остался…Мама не успела приехать…ее надо встретить…
- Катя, ты  ни о чем не беспокойся. Костика не оставят, маму твою завтра встретят…И с тобой все будет в порядке…
Пока ехали, Жданов позвонил в клинику, и их уже ждала бригада врачей – Жданов заранее оплатил для жены «королевские роды».
Ей сделали укол, подключили к датчикам, и…  И никакой боли она больше не чувствовала! Даже испугалась.
- У меня схватки прекратились?
- Все идет нормально! Схватки регулярные, мы наблюдаем их на мониторе. Пока отдыхайте, позвонить можете подружкам, поболтайте с ними…
Катя, конечно, звонить никуда не стала – наверное, врач шутит так …
Андрей был все время рядом, отошел ненадолго, чтобы позвонить Ольге Вячеславовне – попросил ее побыть с Костей, и отправил Федора с ключами от квартиры.
До полуночи, до наступления нового дня, оставалось всего полчаса, когда раздался крик – первый возглас их дочки, их Майечки! Она все-таки родилась в мае! Упрямая…

Три месяца спустя. Август
   - Андрюшааа… - ласковым голоском пропела Катя, - ты хотел дочку? А дочка хочет баиньки… Оторвись от футбола, возьми Манюньку…
- Сейчас, Кать… сейчас…гол забьют, … и я…  Ты покорми ее пока.
- Да мы уже покушали…Сытые мы. … и глазки закрыли… - она передала малышку на руки мужу – ты ее долго не держи на руках, в кроватку положи. И смотри свой футбол. А я к Костику зайду. Посижу с ним, пока заснет, а то он волнуется – скоро же в клинику ехать.
- Кать, какой разговор. Что я футбол не видел? – Андрей выключил телевизор и понес дочку  в спальню, где  рядом с их кроватью стояла детская колыбелька. Он, конечно, положит туда дочку. Но не так скоро – налюбуется ею, рассмотрит все ее черточки, надышится ее молочным запахом, в который раз порадуется, что дочка на него похожа. Вроде бы, какая разница, на кого ребенок похож, все равно он твой, а, поди, ж ты, радует, что на тебя он похож! 
В их случае это имело и особое значение – если бы на Киру походила, были бы лишние разговоры и  домыслы.

Костик уже переоделся в пижамку и играл на компьютере. Сколько раз она говорила сыну, что перед сном этого делать не стоит, а он продолжает это делать…
И постель сам себе не стелет, ждет, когда она это сделает. Упрямый мальчик! Трудно меняет свои привычки. Это и понятно – он столько лет жил не с ней, не ею воспитывался, так что винить себя надо, а не его.
Сейчас с ним легче стало, он потихоньку привыкает жить в семье, по правилам их семьи.
А что было, когда бабушка приезжала! Она же с него пылинки сдувала, готова была с ложечки кормить! А он этим пользовался – чуть что, сразу к ней бежит, просит забрать его, увезти назад.  Они с Андреем терпели – не будешь же ее учить, как внука любить. Она его вырастила, взяла на себя такой груз, такую ответственность. Всего, что было за эти годы, ни Катя, ни тем более Андрей не знают. Так что не им ее судить.
- Сынок, ты опять не лег! Ты же большой, в школу пойдешь.
- Я тебя ждал, боялся уснуть.
- А что так? Тебе страшно? Ты боишься спать один? Или в клинику боишься ехать?
- Нет, я ничего не боюсь! Я всегда один спал, и у бабушки тоже. А в клинику я с папой поеду, а с ним мне ничего не страшно.
- Вот  и хорошо! Я так рада, сто вы с папой подружились!  - она прижала его к себе и поцеловала, а объятий не разжала, так и держала его при себе.
Играть в таком положении было неудобно, и он бросил игру, а может,  побыть с матерью ему было важнее…
- Мам, я спросить хотел… - он опустил голову и замолчал, видимо,  не решаясь продолжить.
- Ну что же ты? Спрашивай!
- Мам…  Вот для Майки папа настоящий папа, а кто мой настоящий?
- Как кто? Папа конечно.
- Нет, я знаю, я его люблю, и он мне папа. Но он ведь только сейчас стал папа, а раньше? Кто раньше был?
- И раньше был он. Он твой самый настоящий папа!
- А почему его не было? Почему я не знал?
- Так бывает сынок… Он тоже не знал… А когда узнал, приехал…
- Значит, он самый настоящий мой папа?
- Самый что ни на есть настоящий! – она еще раз поцеловала его, а он радостно вырвался и, скинув покрывало, улегся в постель и зажмурился, непроизвольно стараясь сохранить в себе обуявшую его радость. Только улыбка выдавала его…
Катя укрыла сына  одеялом, подоткнув его со всех сторон, чтобы не раскрылся ночью, легонько дотронулась губами до лба – дежурный поцелуй на сон грядущий, и повернулась, чтобы пойти к себе.
В проеме двери стоял Андрей…
«Он все слышал», - подумала она, но не испугалась и не растерялась. Теперь она была готова рассказать ему правду.
Андрей же был растерян и не верил, что она говорила правду. Скорее всего, она успокаивала так Костю, но когда они вышли из детской, он все-таки спросил:
- Кать, я все слышал. Почему ты так сказала? Ты знаешь, я люблю Костика, считаю его своим сыном, и я никогда не спрашивал тебя о прошлом. Но…
- Я сказала ему правду. И тебе теперь могу сказать: ты его настоящий отец!
- Но есть же еще и биологический отец.
- И это тоже ты!
- Как?!
- Помнишь Адлер? Палатку у моря? Девушку, забывшую адрес?
- Это была ты?!
- Я, Андрюш. И Костик твой сын.
- Я не узнал тебя… А ты? Ты узнала?
- Узнала. Но уже потом, когда согласилась стать суррогатной матерью. Испугалась очень, хотела отказаться.  Но ты так хотел ребенка… И я решилась… Тем более, ты не узнал меня. Я была рада этому.
- Почему? Почему ты ничего мне не сказала? И про сына тоже не сказала…
- Я не хотела, чтобы ты  жалел его, чтобы чувствовал себя виноватым.
- Так я и виноват! Ты же была совсем молодая…
- Нет. Андрюш, ты не виноват. Я сама этого захотела – я влюбилась в тебя с первого взгляда! То, что о последствиях не подумали оба, так оба и виноваты.
- Кать… ну ты бы хоть намекнула!
- А зачем? ТЫ же забыл ту девушку, ты полюбил меня уже другую.
- Да, не буду врать, то случайное знакомство так и осталось случайным. Но иногда мне снился сон, эротический, в котором мне было так хорошо. Теперь мне с тобой так хорошо! Значит, в том сне была ты! А ты вспоминала  обо мне?
- Я тебя не забывала. У меня же был Костик, твой сын.
- Тебе было очень тяжело! Ты проклинала меня?
- Ну что ты! Я тебя любила…
- И все же надо было меня найти, когда узнала о беременности.
- Где бы я тебя искала? Я ведь и фамилии твоей не знала! Но я тебя не проклинала, жалела только, что наши свидания не состоялись. Я уехала уже утром – так получилось.
- И я уехал…
- Не состоялась тогда наша любовь, не судьба была.
- Нет, Кать! Мы были предназначены друг другу, и судьба свела нас, а мы еще не были готовы к встрече. Спасибо, что она дала нам второй шанс! Теперь мы не упустим его, правда?
- Не упустим, Андрюш. Мы его крепко держать будем.
- Вот так? – он обнял ее и крепко прижал к себе, а потом взял на руки и понес
- Куда ты несешь меня?
- А ты не догадываешься?
- Догадываюсь. Но мне надо чай попить, чтобы молоко набралось.
- Хорошо, давай тогда сначала на кухню, а потом…
- Потом дочка проснется, - в ее голосе чувствовалось сожаление
- Успеем! Я дочку попрошу.
Уж что он шептал малышке, пока Катя укладывалась в постель, но та  заворочалась и закряхтела только в тот момент, когда Андрей уже целовал Катину ладошку – он всегда так благодарил ее.
У Кати глаза слипались, она еще была во власти испытанного наслаждения, и он сам принес ребенка,  сам приложил к ее груди, сам поддерживал одной рукой головку, а другой грел животик, чтобы не срыгнула. А когда малышка насытилась и заснула, сладко причмокивая губами, он для верности поносил ее на руках и только,  потом переложил в кроватку.
Катя тоже сладко спала, - полусидя, не поменяв неудобного положения. И грудь даже не прикрыла. Он все сделал сам – застегнул пуговичку на бретельке, опустил пониже подушку, прикрыл ее одеялом, и лег близко-близко, касаясь грудью ее спины, обнимая ее одной рукой и дыша ей в затылок…
Он думал, что она крепко спит, а она поцеловала его руку, положила его ладонь себе под щеку и вздохнула удовлетворенно, с его именем на устах: «Андрюша…»
Что может мужчину сделать более счастливым, чем такой вздох…

Август прошел в хлопотах. Костика возили на консультацию в Уфу, там пришлось задержаться – делали кое-какие исправления в формировании ушной раковины. Потом,  уже в Москве, ускоренно готовили его к школе. Заранее делать этого не хотели, потому что врачи могли и не разрешить ему посещать школу в этом году.
Жданов усиленно искал подходящую квартиру для Пушкаревых – они наконец-то созрели для переезда. Елена – то сразу согласилась, понимала, что дочери трудно управляться с двумя детьми, а Валерий Сергеевич все никак не мог расстаться с родными местами, жизнь в большом городе пугала его: как он будет без своих привычных занятий? Без охоты, рыбалки, сбора грибов и ягод, и просто прогулок по лесу?
Но и внуки манили к себе! Без Костика он скучал, привык к нему за семь лет, а Маечку он еще не видел в натуре, только на фотографиях, но уже любил ее – она ему Катю напоминала в детстве, хотя похожа на нее не была совсем.
Вопрос с квартирой решился неожиданно и весьма удачно – Зорькин узнал, что в соседнем подъезде срочно и поэтому недорого продается квартира – жильцы уезжали на ПМЖ в Германию, на историческую родину.
Андрей не упустил эту возможность! То, что квартира продавалась недорого, не имело решающего значения, главное – Николай будет рядом! В случае чего, поможет, да и веселее им будет. Конечно, они будут часто гостить у Ждановых, но постоянное место жительства у них здесь будет. Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше…
И Колька от этого соседства будет свою выгоду иметь. Он жениться собрался – дала, наконец, Виктория свое согласие, - а значит, детки  будут! И кто им поможет? Только тетя Лена и дядя Валера! Больше родственников у них нет.
И к  своей свадьбе надо было готовиться. Препятствий для официального бракосочетания больше не было и Катя, как и было условлено, сама сообщила об этом Андрею.
- Андрей, ты не передумал на мне жениться? - спросила она его за ужином
- Я? Передумал? Да я давно считаю нас супругами! А штамп в паспорте в любой момент поставим.
- Ну смотри… Не опоздать бы…
- Ты о чем это?
- О том, что хоть следующего ребенка надо родить в законном браке. Сколько можно усыновлять собственных детей.
- Кать?! Ты… уже…
- Нет, что ты! Я же кормлю. Но это в любой момент может произойти. Мы же с тобой головы теряем…
- Точно! Во всяком случае, я теряю. Я весь день только об этом и думаю.
- И я теряю, - Катя вздохнула виновато, - как ты ко мне прикоснешься, так и теряю.
- Кать, ты не переживай, мы успеем пожениться, я тебе обещаю!

                                 ***
- Шура! – голос президента был грозен, и секретарь Малиновского Шурочка Кривенцова вздрогнула и едва не захлебнулась чаем.
- Да, Андрей Павлович! Слушаю Вас.
- Где Роман Дмитриевич? Я не могу  до него дозвонится.
- Он…на обед  ушел. Время обеденное…
- Странно… А я почему не на обеде? За мной не зашел..
- Андрей Павлович, что ему передать?
- Зайдет пусть
- Хорошо, Андрей Павлович, я записала
- А сама-то  почему не на обеде?
- А я здесь…чай с бутербродом…
Жданов отключился от Кривенцовой и позвал свою секретаршу, Клочкову
Та влетела сияющая, словно премию получила, и он подумал, что стоит это сделать.
- Виктория, почему я узнаю последним?
- О чем, Андрей? – по привычке, оставшейся с тех времен, когда она была подругой Киры, она называла его только по имени.
-  О том, от чего ты такая сияющая. Похоже, мы с тобой теперь в одном статусе…
- Ты тоже беременный?
- Виктория… Ты думаешь, что говоришь?
- Ой, прости… я совсем  зарапортовалась…Ты про какой статус говоришь?
- Я про то, что ты замуж выходишь, и я тоже женюсь! Мы же теперь будем вроде как родственники. Домами будем дружить…
- Ты смеешься?
- Отнюдь. Николай друг Катин, значит, и ты будешь нашей подругой.
- Я…я рада… Спасибо…А Катя… она на меня зла не держит?
- Да нет, конечно. Она за Николая радуется.
  Он подписал какую-то бумагу и протянул ей, - Иди на склад, выбери себе костюм или платье с прошлой коллекции.
- Так та коллекция дорогущая…
- Со скидкой пятьдесят процентов!
- Пятьдесят? Всем же скидка тридцать процентов?
- А тебе пятьдесят – в качестве подарка к свадьбе!
- Спасибо, Андрей! Не ожидала…
- Почему же?
- Я же плохая секретарша, ты меня из-за Киры терпел…. Я все ждала, что уволишь теперь…
- Ну, теперь, когда тебя Николай вовремя на работу привозит, причин для увольнения стало меньше, - полушутя-полусерьезно сказал Жданов. Ты еще кофе научись варить, и цены тебе не будет!
- Я…Я научусь! Я у Кати рецепт узнаю! Да, Андрей Павлович?
- Правильно мыслишь! И насчет субординации ты правильно решила.
- Так я побегу на склад?
- Беги. Только кофе мне сделай и бутерброд, а то Малиновский без меня на обед ушел…
- Так он на складе, наверное.
- Где?
- На производстве, у Томы…
- Тааак… Поподробнее с этого места.
- На производстве, на складе, Тамара работает. Он к ней обедать ходит – закроются в ее коморке, и… обедают…
- Понятно. Увидишь его там, скажи, чтобы зашел. Да побыстрее!
- Я уже бегу!
- Да не ты быстрее, а он пусть быстрее обед заканчивает.

                 ***
Малиновский явился через полчаса, и с порога начал оправдываться
- Палыч, я тут заработался, про обед забыл… Ты голодный? Пошли, пообедаем – я как волк голодный.
- А что, Тома не накормила сегодня? Или у вас другой обед был?
- Ты уже знаешь? Доложили…
- Мог бы и сам рассказать.  Ты же всегда мне хвастался своими похождениями?
- То были похождения,  зажигалки были одноразовые…
- А сейчас?
- А сейчас я жениться собираюсь. Пора брат, пора…
- Так серьезно? Я что-то не представляю тебя рядом с работницей склада.
- На складе она работает временно. Она на вечернем учится, ей заниматься надо, готовиться к семинарам, а на складе у нее комнатушка, там ей никто не мешает…
- И кем же она будет после окончания института?
- Она в текстильном институте учится, специалист по тканям будет.
- Отлично! Нам такие специалисты нужны. Молодец, Ромка! Где познакомился ?
-Там и познакомился, на складе. Партия бракованная пришла, меня вызвали, и она там была. Решали, что лучше предпринять: вернуть ткань, или принять, но по низкой цене.
Она дельные мысли высказывала, заинтересовала меня. Мы с ней так спорили долго, что мне пришлось ее домой провожать… Ну и пошло…
- Влюбился?
- Не знаю… Но с ней надежно так… спокойно. Устал я от еды в ресторанах, от ночевок в чужих постелях. Хочу приходить домой,  чтобы мне тапочки подавали, и котлетами кормили. А с ней все так и будет.
- А любовь? Ты же закиснешь без любви!
  - Ну, на весь век загадывать не буду, а пока мне с ней хорошо. И она не жалуется…
- Тогда поздравляю!  У меня, кстати, к тебе просьба, как раз в тему: устрой нам с Катей регистрацию побыстрее, без испытательного срока.
- Наконец-то! Как тебе удалось Катюшку убедить?
- Это секрет! Пока…
- Так нечестно! Я тебе про себя рассказываю. А у тебя секреты от меня…
- Я тебе другой секрет открою – Виктория с Зорькиным женятся! И видимо скоро.
- Интересно…- Роман задумался на минуту, у него явно созрел план…

В результате переговоров трех сторон, решено было устроить  одновременную регистрацию трех пар – гости-то одни и те же, свои, зималеттовские…
А уж как у них дальше жизнь сложилась – это другие истории

0

7

Тридцать лет спустя. Эпилог

Дом опустел. Гости разъехались, и они остались вдвоем. Но это их не опечалило – им не было скучно друг с другом, и они всегда, даже когда дети были маленькие, стремились уединиться хоть ненадолго – не обязательно для того, чтобы заняться любовью, а просто побыть вдвоем, поделиться мыслями, рассказать, что тревожит и получить поддержку и успокоение.
- Тебе не холодно, Катюш? Может закрыть окно?
- Нет, не закрывай. Так приятно пахнет свежестью после дождя, и ночной фиалкой…
- Устала? – он погладил ее по волосам и поцеловал в висок.
Она прильнула к его груди и запустила пальцы в его волосы – перебирала их, приглаживала.
У него были хорошие волосы, густые, черные и блестящие, и послушные всякой стрижке. Они и сейчас, спустя тридцать лет,  были такие, только чернота теперь перемешалась с сединой.
У нее тоже много было седых волос, но она их тщательно закрашивала.
Первая седая прядь появилась у Кати, когда Костя надумал жениться. Ему всего-то двадцать лет было, а в невесты выбрал взрослую женщину с ребенком! На восемь  лет она его была старше! И мальчик ее в первый класс пошел.
Никак не ожидала Катя такого.  Ничего плохого о будущей снохе она сказать не могла -  умная, образованная, выглядит молодо. И сынишка воспитанный, не хулиган. Но она-то по-другому жизнь сына представляла: будет учиться в институте, женится на однокурснице, дети родятся – ее родные внуки…
Андрей гораздо спокойнее все воспринял. В принципе, он  тоже женился на ней, уже имеющей ребенка! Он же не знал тогда, что этот ребенок – его сын.
Костик все по-своему сделал – женился, мальчика усыновил. Институт он не бросил, но  перевелся на заочный факультет и уехал с семьей в Забайкалье, туда, где когда-то жил с дедушкой и бабушкой. А вслед за ними Пушкаревы уехали – к жизни в мегаполисе они так и не привыкли, внуков до школы поднять помогли дочери, а главное – Костик! С ним они хотели доживать жизнь. Он им конечно внук, но чувства к нему как к младшему сыну.
Хорошо, что квартиру там так и не продали…
А Жданов  поседел из-за Майи. Того, что случилось с ней, не каждый фантаст придумает, настолько все  неправдоподобно.
Маечка была у них самая красивая из детей, но и самая непредсказуемая. С характером девушка! Все знакомые удивлялись: Андрей мягкий по натуре, Катя выдержанная, а дочка – огонь!
Майя поступила в институт международных отношений. Дипломатом хотела стать, или юристом по международному праву. Там много иностранцев училось, в одного из них она и влюбилась – европеец с арабской внешностью. Не нравилось им это, но притерпелись – многие за иностранцев замуж выходят.
А потом приехала Кристина, Воропаева.
Если бы она с Катей встретилась, то все могло бы по-другому сложиться. Катя приняла бы удар на себя.
Но Кристина пришла к Андрею, и сообщила, что Майя встречается с ее сыном. Тем, которого Кира родила… Вот тогда Андрей и поседел. Шутка ли, они же брат и сестра по матери!
Наверное, Катя рассказала бы Майе всю правду, а Андрей не захотел, чтобы дочь знала историю своего рождения – Катю оберегал, ведь Майя с ее характером могла  отказаться от Кати, могла перестать считать ее матерью. Он не мог этого допустить!
Он сочинил для дочери другую ложь: сказал, что когда Катя была беременна ею, он еще был женат на матери ее возлюбленного…и это его сын…
Это была страшная трагедия для девушки. Она не хотела жить… Хорошо, что Кристина увезла юношу из Москвы, уехала с ним в Америку.
А Майю Ждановы-старшие забрали в Лондон. Там она и живет с тех пор. Со временем нашла свое счастье,  может быть не такое пылкое, но надежное. А пылкое оно ведь только в юности бывает…
Второй их сын Всеволод, Севочка, рос беспроблемным: не дрался, не пропускал уроков, ни с кем не конфликтовал.
У них с Майей разница в возрасте меньше двух лет, они росли как двойняшки, но он был серьезнее, и его принимали за старшего.
Тихий и спокойный ребенок, радость родителей.
И девушка, с которой он встречался с девятого класса, им, родителям нравилась, одобряли они его выбор. Тем более, что была она дочерью их друзей, Зорькиных! Такая же красивая, как Виктория, шумная, яркая, озорная.
Дружили они, дружили, а потом поссорились и она  вдруг замуж собралась, да только не за Севу…
Они сына жалели, но в душе считали, что так и должно было произойти – очень уж он тихий для такой девицы.
В день ее свадьбы Сева оделся как жених и отправился к Зорькиным.
Ни Катя, ни Андрей ничего не заподозрили – смирился, подумали,  парень,  пошел поздравить бывшую подружку. Правда, ночью он  дома не ночевал. Так это тоже понятно – переживает парень, заливает горе, загуливает.
А рано утром пришел к ним Николай. Прямехонько на кухню прошел, бутылку виски на стол выставил.
- Ну что, сваты, выпьем за молодых!
- Коль, ты не проспался что ли? Ты к кому пришел за молодую семью пить? – Катя от возмущения, от обиды за сына, замахнулась на него полотенцем.
- Зорькин, ты подробнее… понятнее  объясни. Я пока не врубаюсь, - Андрей был сдержан, но былого дружелюбия не проявлял. Хотя, причем тут Николай…
- Объясню, коли вы не в курсе. Сынок ваш, тихоня-Севочка, умыкнул невесту, то есть дочку нашу, почти из ЗАГСа! Вызвался отвезти ее на своей машине, а куда увез…
Под утро только позвонили, из Дании - там браки регистрируют без задержки. И для жителей любой страны…
- Так они помирились? – обрадовалась Катя, а Жданов довольно ухмыльнулся – знай наших!
Молодые вернулись через неделю, оформили брак, как полагается, и свадьбу сыграли и живут, душа в душу. Уже и внука им подарили.
Разлетелись дети… Самостоятельные стали.
С ними только Софочка осталась, да надолго ли? Ей уже шестнадцать лет, скоро и она улетит из родительского гнезда.
Поздняя она у них, неожиданная – Кате уже сороковой год шел, Андрею и того больше.
Долго решали: рожать или не рожать?  В первый момент обрадовались – давно хотели, но не получалось, уже и не надеялись, и вдруг!
Потом задумались: не опасно ли? Врачи пугали – риск рождения неполноценного  ребенка после сорока лет резко возрастает…
Решились! А когда родилась девочка, испугались: успеют ли воспитать, в жизнь вывести?
Они тогда усиленно своим здоровьем занялись и спортом – стареть нельзя было!
- Андрей, а Софочка когда обещала вернуться?
-  Обещала … Но ты же знаешь, дискотеки рано не заканчиваются
- Она с Малиновским пошла?
- С ним. Но ты не переживай! Он не в отца пошел, серьезный парень.
- Он же взрослый уже, институт заканчивает, а она еще школьница.
- Он отцу сказал, что не женится, пока наша Софка не станет совершеннолетней. Ждать ее будет!
- Ты серьезно? Он что, так любит ее? Или…президентом компании хочет стать? Сева-то наш не хочет быть администратором, у него планы творческие.
- Этого никто не знает… Софья молодая , может не понять его помыслов. Время покажет. Да и мы рядом, не дадим дочку в обиду.
- Кто же нас спросит? Сами решат.
- А может он ни о чем таком корыстном и не думает! Что мы его заранее подозреваем?
- Твоими бы устами да мед пить. Я за дочку переживаю! А ты не вмешиваешься, ничего не предпринимаешь!
- Плохо же ты меня знаешь, Катерина Валерьевна! Я тоже переживаю, и думаю.
- Что надумал?
- Надумал! Я на должность президента компании  Майю приглашу. Она справится!
И с Софьей  все ясно станет…
- А ты прав, Майя больше всех подходит.
- С Зорькиным мы породнились, если еще и с Малиновским породнимся, опять у нас семейный бизнес возродится!
Про Воропаевых уже мало кто помнит…
- Но у них остались акции компании?
- Нет, Александр продал свои акции и акции сестер, вложил в прибыльное дело...
- А как же они?
- Наверное, он делится с ними прибылью. Он же сестер любит. Всегда любил. Да что мы  о них печемся? Нам разве не о чем поговорить?
- О чем, например?
- Пойдем в спальню… там …поговорим…
- У тебя одно на уме! Дед уже! А все об одном думаешь.
- О чем? Скажи!
- О том, как меня в постель затащить!
- Так тут думать нечего – берешь и несешь! Он и вправду поднял ее на руки и понес. Она сопротивлялась, но слабо…

Ночь накрыла их звездным одеялом, сквозь которое доносился далекий гром и шум дождя. Они были в палатке, на берегу моря – молодые, счастливые, и вся жизнь была у них впереди…

Конец.
Ноябрь-март, 2012г.

0

8

Спасибо ludakantl. Интересный, замечательный рассказ. Неожиданный по содержанию, но увлекательный. Стиль изложения великолепный, легко читается. Я вашими рассказами зачитываюсь. Получила удовольствие от прочитанного.  :flag:   :flag:
           http://s4.uploads.ru/t/VWYaj.gif

Отредактировано РусаК (2017-06-06 12:12:59)

0

9

Вскользь, случайно, посмотрела несколько серий "Условия контракта" и вспомнила ваш рассказ. И только  теперь  обратила внимание  на шапку.
Спасибо.
Возможно,  как нибудь, со ерусь и посмотрю фильм :writing: .

0

10

Просто фантастическая история! Кира, холодная, заносчивая красавица, наказала сама себя, так ей и надо. Катенька настрадалась с лихвой, но за доброе сердце судьба её вознаградила. Андрюша в этой истории, своими поступками порадовал, и нашёл своё счастье и свою половинку.
Людмила спасибо за чудесный рассказ!

http://s2.uploads.ru/t/F4Cto.jpg

Отредактировано Мадам - МАСКА (2016-10-12 13:54:20)

0

11

Спасибо за прекрасный фанфик!!!

0

12

Благодарю за чтение!

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Это мой ребенок