Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Cчастливчик


Cчастливчик

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Название:  СЧАСТЛИВЧИК
Рейтинг: PG 13
Пейринг: Катя/Андрей
Герои: Катя Пушкарева, Андрей Жданов, Роман Малиновский, Николай Зорькин,   Денис, и др.
  Жанр:мелодрама, по мотивам  НРК и романа Ольги Эрлер « Александр и Таис»
Предупреждение: автор совершенно не придерживался хронологии событий НРК

Часть1. Знакомство.

Тяжело любви не ведать,
Тяжело любовь изведать,
Тяжелей всего не встретить
На любовь свою ответа…
( Анакреонт )

Глава 1.
Чемодан оттягивал руки, хотя Катя не была любительницей нарядов, и взяла с собой только самое  необходимое, по минимуму.
Она вообще не собиралась брать с собой чемодан, ей вполне хватило бы небольшой дорожной сумки. Но разве с отцом поспоришь…   Ладно бы чемодан был современный, на колесиках и с выдвижной ручкой, такой, как в фильмах, где люди едут на дорогие курорты. Но такого чемодана в их семье не было, а был старинный фибровый, с блестящими  металлическими уголками. Его Валерий Сергеевич достал с антресолей, заставил жену протереть  пыль, а потом сам начистил его до блеска «тайным» средством, которое держал в шкафчике на лоджии – Елена Александровна выделила ему две полки для инструментов и прочего сугубо мужского инвентаря.
Вот этот «крокодил», «динозавр» армейской службы теперь и оттягивал Кате руки – сам по себе он весил больше, чем все его содержимое.
Площадь трех вокзалов была запружена народом: отъезжающие, провожающие, гости столицы, с прибывших одновременно  с двух поездов – на одном из них и Катя Пушкарева приехала поступать в университет.
В кармане пиджака лежал листок, на котором Валерий Сергеевич начертил схему проезда от вокзала до улицы Авдеенко, где ей предстояло жить в квартире, оставшейся от родителей Елены Александровны. Собственно в этой квартире они будут жить всей семьей, но только чуть позже – Пушкареву осталось дослужить до пенсии меньше года. Елена Александровна собиралась поехать вместе с дочкой, но у мужа появились проблемы  со здоровьем, и она не решилась его оставить одного. А дослужить – то надо…
Отец не только схему проезда нарисовал, он  указал,  какой вид транспорта предпочтительнее использовать, где делать пересадки, а мать тайком сунула ей дополнительную денежку и велела ехать на такси, что Катя и пыталась теперь сделать, но безуспешно.
Такси в привычном виде, с шашечками, проезжали мимо нее, не останавливаясь, хотя стояла она в положенном месте, под табличкой, указывающей на место стоянки этого вида транспорта. Видимо, эти сведения устарели – кроме Кати  никто такси не ждал.
На площади было много других машин, владельцы которых сами находили пассажиров, желающих уехать с привокзальной площади, но и они Катю игнорировали, не предлагали ей свои услуги. Тогда она стала сама к ним обращаться – тащилась с чемоданом, больно бьющим по ногам металлическими уголками, от одного предполагаемого водителя к другому, но все они ей отказывали – видимо вид ее не внушал им уверенности в том, что с нее можно получить хорошую плату. Катя устала и совсем отчаялась, уселась на чемодан – вот для этого он был очень удобен! – и безучастно смотрела на людской муравейник…
Непонятно, на что она надеялась? Чего ждала? Но и о том, чтобы воспользоваться метро и городским транспортом мысли не допускала – чемодан и переполненные вагоны метро, эскалаторы, переходы с одной линии на другую, а еще давка в автобусе – все это казалось ей неосуществимым.
Неожиданно перед ней затормозил шикарный джип, дверца его приоткрылась, и молодой человек, сидящий за рулем, обратился к ней:
- Девушка, Вам куда? Может нам по пути?
- В университет… - машинально ответила Катя, - то есть, нет, на улицу Авдеенко…
- Ромио, ты знаешь такую улицу? – обратился водитель к другому,  столь же обаятельному молодому человеку, сидящему на пассажирском месте рядом с ним.
- Я не знаю такую улицу, но знаю, что у тебя есть новигатор в машине. Задай эту улицу, и узнаешь. Как ехать.
- И, правда, что это я, забыл совсем.
Он повозился несколько минут, настраивая прибор, и Катя услышала «металлический» голос, сообщавший маршрут от вокзала до нужной ей улицы.
- Палыч! Это же совсем рядом с твоей квартирой! Минут двадцать езды.
- Вот и замечательно! Поеду к себе…
- А как же Кира?
- Кира… А где ты видишь Киру?
- Да…Что-то ее нет…Не  приехала? А велела  встретить…
- А то ты Киру не знаешь! Просит встретить в одно время, а приедет в другое. И будет изображать невинно обиженную…
- И ты будешь чувствовать себя виноватым, просить прощения. И выполнять все ее капризы…
- А ты, я смотрю,  неплохо ориентируешься в наших отношениях!
- Ну, так не первый год наблюдаю…
- Ладно, поехали! А то нашу пассажирку кто-нибудь переманит. Садитесь, девушка!
Катя забралась на заднее сиденье, ее чемодан молодые люди поставили в багажник, и в этот момент к машине подошла девица, которая и была Кирой – Катя сразу поняла это по ее поведению.
- Жданов! Ты что себе позволяешь?  Приехал встречать меня, а увозишь кого?
- Ну, во-первых, не увожу, а подвожу! А во-вторых, где ты была? Мы уже думали, что ты не приехала.
- Я… Я зашла в дамскую комнату, макияж поправить…
- А оттуда случайно привокзальная площадь не просматривается? Ты же за нами наблюдала? Я угадал?
- А если и так?! Тебя же нельзя оставить и на полчаса – тут же подцепишь девицу! Только на этот раз уж слишком не в твоем вкусе.
- Кира, хватит! Садись и поедем.
- Куда садиться? Рядом с этой…
- Я сейчас выйду…только мой чемодан… - Катя не могла справиться с дверью машины, и в голосе ее уже слышались подступающие слезы.
- Сидите, девушка! Я сказал, что довезу, значит, довезу. Малиновский, пересядь  назад, уступи место Кире. Надеюсь, рядом со мной  она согласится сидеть, - с издевкой произнес тот, которого называли Палычем и Андреем. А еще – Ждановым.
Всю дорогу ехали молча. Возле нужного дома остановились, Андрей остался в машине, а Роман достал из багажника злополучный чемодан и донес его до подъезда.
Катя еще в машине достала кошелек и теперь судорожно сжимала его в руке, не зная как  расплатиться за проезд – она понятия не имела, сколько это стоит, а спросить стеснялась.
Роман  заметил, как она мается, положил свою руку на ее руку с кошельком и слегка сжал
- Не нужно денег, девушка. Андрей не бомбила, он очень небедный человек.
- Но надо же отблагодарить…
- Скажите, как Вас зовут, и будем в расчете.
- Катя… Пушкарева…

Глава 2.
Жить одной было и трудно, и нетрудно – это с какой стороны посмотреть.
Трудно вставать утром по будильнику, а не от ласкового прикосновения мамы. Трудно приходить вечером в пустую квартиру и молча переживать заново все, что случилось днем – рассказать, как она привыкла, некому.
Вот, пожалуй, и все трудности. Наведение порядка  в квартире Катю не тяготило, она с детства привыкла помогать матери. Весной они вместе делали генеральную уборку: чистили ковры на последнем выпавшем снегу, мыли окна к Пасхе, вешали на них новые занавески – Елена Александровна любила менять облик жилища, а при помощи занавесей это можно было сделать дешево  и эффектно. Она покупала недорогой материал и зимними вечерами шила замысловатые фасоны штор, каких не было ни у кого из знакомых.
В обычные будние дни она дочку не загружала работой, сама поддерживала порядок, а по субботам Катя «скакала по верхам», искала пыль в труднодоступных для грузной матери местах.
Хуже было с кормежкой – готовить Катя совсем не умела.  Не доверяла ей Елена Александровна кухню – и дочку жалела, и сама любила это дело. А кроме всего прочего, Елена считала, что учиться готовить надо  непосредственно перед замужеством, уже зная вкусы жениха, чтобы не переучиваться.
Но Катя и с этой проблемой справилась легко. Она не была гурманкой, пища была для нее просто средством утолить голод.
Утром она ограничивалась бутербродом с кофе, на ужин освоила яичницу и омлет – для разнообразия, а днем обедала в университетской столовой или буфете.
Да, частенько она скучала без родителей, но зато никто не ограничивал ее свободу! Можно было читать хоть всю ночь, не прячась с фонариком под одеялом,  можно было открыто делать записи в дневнике и не держать его  под матрацем, можно было, наконец,  сколько угодно мечтать и придумывать разные истории, где она – золушка, а он – прекрасный принц, который ее полюбит.
А она… Она уже полюбила…
После ее приезда в Москву прошло уже полгода. Она поступила в университет, и успешно осваивает науки на  экономическом факультете. У нее появился замечательный друг – Колька Зорькин. Они вместе учатся, а живет он в соседнем подъезде, и тоже один. Его родители разошлись, и образовали новые семьи, а ему вместо родительской любви отдали квартиру – не самый плохой вариант, кстати.
Их знакомство состоялось в первый учебный день при странных обстоятельствах: Катя заметила его при выходе из метро. Он шел за ней до автобусной остановки, сел в тот же автобус, и вышел вместе с ней! И опять шел за ней…  Она убыстрила шаг, почти бежала, а потом вдруг резко остановилась и повернулась к нему лицом. От неожиданности он налетел на нее, они стукнулись лбами и чуть не разбили очки – он тоже был в очках!
- Что ты преследуешь меня?! – от возмущения Катя даже перестала бояться этого странного типа.
- Я…я  не преследую…я иду…
- Зачем? Зачем ты идешь за мной?
- Я не за тобой… Я домой иду. Вон мой дом! – он показал на здание, к которому шла и Катя.
- Ты здесь живешь?
- Ну да… А ты?
- Я тоже здесь живу.
- Странно… Я не видел тебя раньше.
- А я недавно приехала.
- К кому?
- Сама к себе…
- Я тоже один живу…
- Мои родители скоро приедут…
- А мои живут в Москве, только без меня - у них другие семьи.
Уже потом она увидела его на лекции – оказывается, они учились в одной группе…
Он часто опаздывал на первые пары – у него не было будильника, а слабый звон мобильника он просто не слышал. И Катя стала звонить ему утром по телефону – будила его таким образом. А поскольку делала она это заблаговременно, у него хватало времени зайти за ней и…позавтракать у нее! А потом и вечерняя яичница его вполне удовлетворяла! Это когда они вместе готовились к семинарам, делали курсовые проекты – вдвоем получалось быстрее и лучше.
Елене Александровне, приезжавшей на несколько дней посмотреть, как дочь устроилась на новом месте, Зорькин понравился: серьезный, хорошо учится, к Кате относится с уважением, лишнего себе не позволяет. И квартира у него… Лучшего жениха для Катеньки и не пожелаешь!
Не упустить бы… У Кати опыта нет, а охотниц на квартиру… на жениха то есть, много найдется! Не все же москвички у них там в университете, и приезжих, поди, много… Надо им скорее переезжать! Вот только нога у Валеры…
А уж как Кольке понравилась Катина мама! Такие пирожки  классные  печет! И оладушки, и сырники, и даже манная каша у нее такая  вкусная…  Если все время так питаться…Эх…
Катя и Коля  были чем-то похожи: неуклюжесть, непрезентабельность внешнего вида, математические способности  и …очки!
Но похожесть не приводит к любви. С Колькой они дружили, он был ее подружкой. Всеми тайнами она с ним делилась, но любила она не его.
Брюнет, подвезший ее с вокзала, поселился в ее мыслях. Не сразу! Это не была любовь с первого взгляда! А со второго… Катя увидела его на обложке глянцевого журнала, обрадовалась, как старому знакомому!  Купила журнал, хотя стоил он недешево, а денег у нее до стипендии оставалось совсем чуть-чуть. Родители, конечно,  присылали ей деньги, но нерегулярно, и она не могла с уверенностью рассчитывать на них.
Журнал был посвящен юбилею компании Зималетто, выпускающей модную одежду.
А брюнет оказался сыном одного из основателей модного дома,  нынешнего президента компании Павла Олеговича Жданова, Андреем Ждановым…
С тех пор он и поселился в ее сердце.
Катя  следила за его жизнью, благо о нем много писали  - и хорошего, и…интересного.
Она не могла разделить сведения о нем на хорошие и плохие, или на правильные и неправильные. Как она могла судить о его поступках, если у него была совсем другая жизнь, непохожая на ту, которой жила она?
То, что в ее жизни считалось  отрицательным, в его окружении могло быть обыденным, привычным, отнюдь не отрицательным.
Например, его девушки: фотографы запечатлевали его каждый раз с новой пассией, хотя, чтобы отличить ее от предыдущей подружки, надо было внимательно посмотреть, а еще лучше сравнить. Все они были модельного вида с одинаковыми параметрами и скорее всего с одинаковыми умственными способностями – блондинки независимо от цвета волос.
Хорошие они или плохие?
Среди Катиных одногруппников  девушки были более серьезные – учеба на экономическом факультете не из легких, да и юношей в группах немного, поэтому «блондинки», желающие удачно выйти замуж, предпочитали другие факультеты.
Но значит ли это, что она и ее подруги лучше?  Они иные, и только.
Чаще других рядом с Андреем была та светловолосая стройная  девушка, которую Катя видела на вокзале в день приезда. Назвать ее блондинкой язык не поворачивался, хотя волосы у нее были светлые и похоже натуральные. Во  взгляде  ее чувствовался ум,  а внешний вид – не модельный, а элегантный.
Она очень подходила Андрею, они прекрасно смотрелись вместе - Катя называла ее про себя невестой.
О том, что будет с ее любовью в будущем, Катя не задумывалась. Обычно молодые девушки, чаще школьницы,  влюбляются в популярных артистов, певцов и музыкантов. Они посещают их концерты, развешивают по стенам комнаты их портреты, а если удается получить автограф кумира,  бывают просто счастливы! Но к окончанию школы такая детская влюбленность обычно проходит…
У Кати же процесс несколько затянулся. И влюбилась она позже обычного, и любовь свою не выставляла напоказ – журналы и вырезки из газет она хранила в  ящике письменного стола, там же, где и дневник, который вела с детских лет – как только научилась писать.
Но однажды она забыла убрать заветную папку, и ее увидел друг Колька.
¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬-¬¬¬ Пушкарева! Колись, ты влюбилась?
- С чего ты взял? В кого я могу влюбиться?
- В красавчика этого, с обложки.
- Коооль, о чем ты говорииишь… Подумай своей головой: кто он, и кто я!
- А зачем же вырезки собираешь?
- Я… Я сведения о компании собираю! – нашлась Катя.
- И что за компания?
- «Зималетто» называется. Модную одежду производят.
- Зачем тебе это?
- Ну, вдруг работать придется? Университет закончу, надо же будет работу искать
- Ты и модная одежда… Странно… Не увлекалась ты модой…
- А я  и о других компаниях сведения собираю! – Катя отчаянно блефовала, но Зорькин поверил, а к следующему разу Катя подготовилась, купила журналы со статьями  о других фирмах, и специально выложила их на видное место – пусть друг убедится…
Он убедился, более того, он тоже стал готовиться к успешной карьере, тоже собирал сведения о фирмах и компаниях, но с подругой делился только сведениями о Зималетто, особенно отчетами с фотосессий, где среди моделей обязательно был запечатлен Жданов – не так прост был друг Колька!

      Глава 3
Компания Зималетто жила ожиданием перемен. Она была организована около десяти лет назад друзьями  Юрием Воропаевым и Павлом Ждановым. Когда - то они учились в одном институте, но потом пути их разошлись – Павел работал на швейном производстве, а Юрий пошел по партийной линии: райком, горком, обком…А потом и в министерстве стал работать!
В годы Перестройки он нашел Павла, вместе они приватизировали швейную фабрику, на которой Жданов работал к тому времени уже директором, организовали на ее основе производство модной одежды – компанию Зималетто.
Воропаев не захотел уходить из Министерства (кто ж оттуда уходит добровольно!), и компанией долгое время руководил Павел  Жданов.
Но годы шли, выросли  сыновья: Андрей Жданов и Александр Воропаев. И каждый из отцов хотел видеть преемником своего сына.  Кстати сказать, оба были вполне  достойны стать президентом компании. Александр после учебы в  Лондоне работал  вместе с отцом  в министерстве, а  Андрей закончил Московский ВУЗ, и тоже работал с отцом, в компании Зималетто. Пока менеджером, но он буквально вырос в компании, знал ее как свои пять пальцев, обучился всем профессиям – мог даже швеей работать!
Неизвестно, как решилась бы эта проблема, но судьба решила внести свои коррективы, помочь, если можно так выразиться. Только способ у нее был очень жестокий – Юрий Воропаев с женой погибли в автокатастрофе…
Теперь Павел должен был решить сам, кому передать руководство компанией. Но именно теперь было невозможно назначить президентом своего сына! Не благородно это  по отношению к погибшему другу…
Павел назначил выборы президента, и сам открыто заявил, что будет голосовать за Александра – якобы его принципы руководства Жданову-старшему ближе. На самом деле он выступал в роли отца Александра, своего погибшего друга  Юрия.
Павел играл в благородство, а Маргарита думала только о сыне, о том, как помочь ему стать во главе компании. Она, конечно, проголосует за Андрея. Она мать и всегда будет на его стороне. А как проголосуют остальные?
Можно не сомневаться  в Малиновском – он хоть и шалопай, и гуляка, но друг Андрею верный.
Милко поступит по сиюминутному настроению. Ни в какие производственные концепции, планы реконструкции  он вникать не будет, он будет руководствоваться только своим отношением к претендентам, Андрею и Александру. А отношение это может меняться по нескольку раз за день – от любого слова, от любого взгляда, которые показались ему обидными. Невозможно предугадать, кого он поддержит…
То же самое и с Урядовым – он будет колебаться до последнего.  Но не от слов и взглядов, и не из-за принципов руководства. Он будет выжидать, чтобы не оказаться среди меньшинства, на стороне проигравшего. Ему надо точно угадать победителя и первым поздравить его. Ненадежный голос  Урядова…
Кристина ничего не понимает в производстве. Но она сестра и проголосует за брата Александра.
В итоге получается: два гарантированных  голоса за Андрея, два – за Александра, два – колеблющихся и возможно воздержавшихся. А решающим будет голос Киры…
У нее трудный выбор – Александр ей брат, а Андрей… с ним у нее завязались отношения… Не слишком серьезные – пока! Она бы с удовольствием поменяла фамилию, стала Ждановой, но Андрей не горит желанием  связывать себя узами брака. Он любит женщин и свою свободу. Но ради того, чтобы стать президентом…
Надо поговорить с ним! Еще есть время изменить соотношение сил – собрание акционеров состоится в сентябре, а на календаре пока только март…
Андрей мать любил, а еще больше – уважал, ценил ее мнение и всегда прислушивался к ее советам. И на этот раз разговор с Маргаритой заставил его призадуматься…
Не день и не два ходил Жданов мрачный: ни тебе приветливых улыбок персоналу, ни интригующих взглядов в сторону моделей, ни шутливых пикировок  с лучшим другом…
Малиновского такое состояние друга не на шутку встревожило, и он хотел  прояснить ситуацию – вдруг она и его касается? А он ни сном  ни духом… Вот только как это сделать?  Андрей ведь может и «послать подальше», чтобы не лез он к нему в душу!
Душа – это неприкосновенная личная собственность, и открывают ее лишь по собственному желанию владельца. Но он все же пошел к Жданову! Решительно так взял себя в руки, настроился на любой исход разговора (настроился на худший вариант), зачем-то попрощался с Шурочкой, и пошел…
Только Жданов и сам уже от своих дум устал. Думай – не думай, а выхода всего два: жениться на Кире, или не жениться на Кире…
В первом случае он получит президентское кресло, но потеряет свободу, обречет себя на унылую семейную  жизнь с отнюдь не идеальной женой, хотя какой должна быть идеальная жена он понятия не имел.
Во втором случае президентское кресло отодвигалось на неопределенное время (но не навсегда же!), а с ним оставалась свобода, легкая жизнь, полная развлечений и приятного времяпровождения, иногда с той  же Кирой – как любовницу он ее не исключал из своего круга!
А ему хотелось быть президентом, но свободным!
Увы, понятия эти были взаимоисключающие…
Андрею  требовался толчок, который нарушил бы зыбкое равновесие, сдвинул  бы его в ту, или иную сторону – совет ему был нужен, взгляд со стороны. А кто же даст ему совет, правильный с точки зрения его самого? Разумеется, только лучший друг Малиновский, который  действует всегда в его интересах, но видит проблемы в несколько ином свете, и решения принимает неожиданные.
«Пора посоветоваться с Ромкой», - решил Жданов, и решительно направился в его кабинет.
Они встретились возле лифта – чуть ли не лбами стукнулись, потому что оба были задумчивы и не смотрели по сторонам.
- Ромка!
- Палыч! – воскликнули одновременно.
- Ты куда? – и это тоже хором произнесли.
От такого совпадения оба улыбнулись – напряжение спало.
- Я к тебе,  спросить хотел…
- И мне надо с тобой посоветоваться…
- Пообедаем?
- Нет, до обеда еще далеко, давай прямо сейчас поговорим!
- К тебе или ко мне пойдем?
- Давай в конференцзал. Там нам никто не помешает.
- Лады!
Они молча дошли до зала и встали у окна. Андрей не начинал разговор,  и Роман решил помочь ему, он ведь для этого и шел к Андрею.
- Что случилось, Андрюха? Ты сам не свой в последнее время.
- Пока не случилось… Но может случиться…
- И что же это такое страшное, что ты заранее нос повесил?
- Это выборы президента компании, Рома. Слышал об этом?
- Слышал. А что в этом страшного? Тебя выберут…Ты ведь и сейчас фактически за президента – Павел Олегович  месяцами в Лондоне пребывает.
- Мне бы твою уверенность…
- Ты сомневаешься? Почему?
- Да потому, что у меня только два надежных голоса: ты и мама.
- А Павел? Он же отец…
- Отец решил, что за сына голосовать неудобно, могут подумать…могут посчитать…
Ты же знаешь его щепетильность. Он будет голосовать за Александра, и у того будет три голоса: мой отец и две его сестры, Кристина и Кира.
- Нда… Ситуация…Слушай! А Кира… Вы же с ней…
- То, что у нас с ней – это несерьезно, из-за этого она не пойдет против брата.
- Пожалуй, ты прав. Нужен  аргумент повесомее.
- Вот и я так думаю. Жениться мне на ней придется. Или отказаться от мечты стать президентом. Как думаешь, что лучше?
- Ну…президентом, конечно, стать важнее… Но и жениться…Это же надолго! Тогда прощай веселая жизнь…
- Вот то-то и оно…
- Слушай, а ты сделай ей предложение, а там видно будет! Может и не придется жениться?
  - Это вряд ли… Она не отпустит…
- Палыч, ну что ты наперед переживаешь?  Тебе главное президентом стать! А там посмотришь, что и как.  Можно и жениться на год или два, а потом развестись. Если ты будешь продолжать такую жизнь, как сейчас – а в этом я тебе помогу – она сама от тебя откажется!
- Думаешь?
- Не сомневаюсь даже! Мы ей такое устроим…
- Значит, женюсь, - скорбно произнес Жданов, похлопав по плечу друга,  и понуро вышел из конференцзала.
В результате, на праздновании юбилея компании он сделал Кире предложение руки и сердца. Да не просто, а во всеуслышание, на глазах у собравшихся гостей – объявил об этом в микрофон! И поцеловал… Не в щечку!  Они с Кирой в это время стояли на возвышении, были видны с любой точки зала – не одно женское сердце защемило от зависти.

                            Глава 4.
- Пушкарева! Ты что, изменила своему Жданову?
- Почему это? – удивилась Катя, и поняв, что проговорилась, возмущенно набросилась на Зорькина, - Какой еще Жданов?! Нет у меня никого и изменять мне некому! Да и не с кем…
- А Денис? Вы же с ним как… ну, как там - …тили-тили тесто…
- А если и так?
- Что-то не слышу радости в твоем голосе, подруга.
Катя хотела шутки ради кинуть в Кольку подушкой – она сидела на своем диванчике, а он расположился  на ковре, но передумала, стала вдруг серьезной.
- Коль, Жданов – это нереально. Это сказка, это кино. В детстве мы все влюбляемся в артистов. Ты не влюблялся?
- Было, - вздохнул Колька, в Тиффани Амбер Тиссен. Я и сейчас в нее влюблен…
- Ты еще ребенок, Зорькин! А детство кончилось…
- И причем здесь Денис?
- А Денис – это реальность.
- Ты его любишь?
- Я ему нравлюсь и этого достаточно.
- Разве?
- Да, Коля, да!  Это жизнь. И я рада, что он в ней появился!

Денис появился в Катиной жизни неожиданно. После зимних каникул на первой же лекции он занял Колькино место рядом с ней.
Колька отдыхал в подмосковном пансионате. И отец, и мать, будто соревнуясь между собой во внимании к сыну, купили ему путевки, хорошо хоть не на одно и то же время! Он воспользовался обеими, но в каникулярные дни не уложился, и опаздывал на несколько дней – вот его место и было свободно.
А Катя на каникулы ездила к родителям – они все еще не переехали в Москву. Валерий Сергеевич начал оформлять пенсию, и оказалось, что если он прослужит еще полгода, то ему будут положены дополнительные льготы, и они с женой остались «дослуживать». Оставить его одного Елена Александровна никак не могла – не приспособлен он к быту, да и за здоровьем следить не приучен, пропадет без нее.
Только встретившись с родителями, Катя поняла, как сильно она по ним скучала! И не только по ним, скучала она и по своей комнатке с обоями в цветочек, по письменному столу, за которым столько наук одолела!
В Москве тоже был стол, правда на трех ножках – вместо четвертой была подложена стопка книг, но тот стол был чужой, за ним она чувствовала себя как в читальном зале библиотеки.
И других, милых ее сердцу вещиц было много: настенная тарелочка с ее детской фотографией, фарфоровая статуэтка балерины, привезенная отцом из командировки в Германию, настольные часы, всегда бегущие вперед на пятнадцать минут… В прошлой жизни она их не замечала вовсе, а оказавшись без них скучала по ним – они олицетворяли ее счастливое детство.
Кое-какие мелочи она взяла с собой, уезжая в Москву, но много на себе не увезешь, и  все остальное ждало переезда родителей.
Отец нарочито сурово ( а у самого голос перехватывало от волнения, от радости встречи) расспрашивал ее об учебе: успевает ли, нет ли задолжностей, на каком счету она у преподавателей.
А мать все больше о личной жизни расспрашивала: как питается, хватает ли денег, и самое главное, подружилась ли с одногруппниками. Про дружбу они перед сном секретничали – Валерий Сергеевич хоть и отец, но он мужчина, да еще и военный. Не понять ему их женские разговоры.
- Катенька, ты вот про Зорькина говорила… Вы с ним  вместе…
- Вместе, мам. Мы с ним всегда вместе: утром на лекции вместе едем, вечером – назад. И курсовые, и рефераты помогаем друг другу писать. Он мой самый хороший друг!
- Катенька… Вы что же… и живете вместе?
- Почти – он в соседнем подъезде живет, и тоже один.
- Сирота что ли? Или приезжий?
Нет, мам, он не сирота, и он москвич. У него родители в разводе, семьи у них, а он один…
- Ну а вы…это… нравитесь друг другу?
- Мам, мы только друзья! Ему совсем другие девушки нравятся: высокие, стройные и с ногами от ушей, а еще – брюнетки, с длинными волосами. Я ни по одному параметру не подхожу.
- А тебе-то он как?
- Мам, он тоже не в моем вкусе, успокойся.
- Это как сказать… Успокаиваться, или наоборот…
За время  отдыха в родительском доме Катя расслабилась, вернулась в детство, где все вопросы решают взрослые, где все люди только хорошие, положительные – от плохих людей и негативных событий родители детей оберегают.
В таком размягченном душевном состоянии  она вернулась в Москву, пришла на занятия, и обнаружила рядом с собой незнакомого молодого человека.
Познакомились. Не сидеть же,  не зная имен  друг друга.
Катя ничего не ждала от этого знакомства – он такой красавец! Высокий, черноволосый, чем-то на Жданова похож, только глаза другие – и цвет непонятный, и взгляд отводит, не смотрит на собеседника -  непонятно  поэтому, как он к нему относится. Катя и не стремилось понять, ей это незачем. Вернется Зорькин, и все встанет на свои места. Денис пересядет на другое место, и их знакомство закончится.
Но Денис не пересел! С Колькой они поговорили на повышенных тонах, причем Николай на нее посматривал, спрашивал как бы, чего она хочет, а она малодушно   голову опустила, не стала отвечать взглядом на вопрос друга. Расценив это по-своему(правильно в принципе!), Зорькин место уступил, а вечером спросил прямо:
- Пушкарева! Ты что, изменила своему Жданову?
Так началась ее первая (или вторая?) любовь…
Денис ухаживал по все правилам: назначал свидания, дарил подарки, провожал до дома.
Свидания у них чаще всего были в читальном зале – Катя помогала ему догнать группу по некоторым предметам. Денис перевелся из другого института, в котором эти  предметы не изучали.
Подарки были из серии мягких игрушек: зайчики, собачки, котята. Иногда дарил цветы – если свидание было вне стен института, но не дорогие букеты, а один цветок в красивой упаковке. А чаще всего он приносил шоколадку, которую они  съедали пополам.
Проводы до дома вскоре стали заканчиваться поцелуями, но  к себе Катя его не приглашала, и даже не говорила, что живет одна – побаивалась его активности…
А активность его в плане влюбленности возрастала с каждым днем, он почему-то торопился… А иногда – Катя это чувствовала – обнимал и целовал ее без особого желания, как по принуждению. Но это было в начале их знакомства, а через месяц все изменилось – и поцелуи казались искренними, и объятия жаркими, и разговоры были нескончаемые. Кате уже и самой не хотелось расставаться с ним, и любопытство подстегивало: пора! Все девушки знакомые уже не девушки. И только она невинна. А кавалеры к ней в очередь не стоят! Да и родители скоро приедут, тогда отец устроит ей казарменное положение.
На день святого Валентина Катя решилась – пригласила Дениса домой, отметить день влюбленных как положено влюбленным. Сказала мимоходом, что родителей не будет.
Вечер удался! Денис был нежен и внимателен, особенно когда узнал, что он у нее первый мужчина. А Катя была просто счастлива.  Они уснули под утро, взявшись за руки. Настойчивый звонок в дверь был неожиданным. В отличие от Дениса она знала, что это явно не родители! Да и Зорькина она предупредила…
Денис Николаю не нравился, они так и не подружились, как Катя ни старалась, но он не лез не в свое дело – Катя имеет право любить кого угодно, тем более, по его мнению, девушки всегда любят не того, кого надо – его, например, почему-то не любят…
Они вышли в прихожую вместе, и Катя открыла дверь.
В квартиру буквально ввалилась группа подвыпивших, вернее, не совсем проспавшихся парней с их курса во главе со Стасом – самым неприятным человеком из их группы, циником и наглецом.
Катя оглянулась на Дениса, ища его поддержки и защиты, но он опустил голову и отодвинулся от нее…
- Ну что, Пушкарева, осчастливил тебя Денис? Радуйся, а  то так и осталась бы в неведении, как это бывает. Кто же на тебя позарится, на такую? Миллион надо, не меньше!
А мы добрые, мы почти даром! – компания загоготала, послышались скабрезные шутки.
Катя покраснела, как помидор, растерянно смотрела на Дениса, и готова была расплакаться от обиды – почему они так ведут себя? Почему молчит Денис?
А Стас между тем достал из кармана пачку мятых денежных купюр и подал ее Денису
- Получай, товарищ! Ты честно их заработал! А мы, по правде говоря,  не верили,  что ты успеешь за месяц. Уж больно крепость казалась неприступной. Но сдалась вовремя. Молодец! И он стал совать деньги в руки Дениса…
Катя все поняла  -  они поспорили на нее! Жалость к себе, злость на Дениса и отвращение ко всей компании овладели ею, и она неожиданно твердым, командным голосом проговорила:
- Пошли вон! Все пошли вон!
Для убедительности она распахнула дверь шире и стала выталкивать непрошенных гостей.
Только Денис задержался на пороге
- Кать, прости… Ты не думай, я только вначале действовал по их плану! А потом я влюбился! По настоящему, Кать!
- Ложь, все ложь и неправда! Правда, только в том, что ты выиграл пари! Я, дура, поверила тебе. Да что там скрывать, полюбила тебя! А ты… Эх ты…
- Кать, я все объясню!
- Не нужны мне твои объяснения. Деньги получил? Ну и давай, топай отсюда! Видеть тебя не могу.
Слезы уже готовы были пролиться, и чтобы он не увидел ее слез, она вытолкала его за порог и захлопнула дверь.
Все! Больше она не поверит в любовь.

+1

2

Глава 5.
Вечером, опухшая от слез, она открыла заветную папку, достала журнал с любимым фото, погладила лицо своего кумира, прижалась к нему щекой и расплакалась еще горше.
- Андрей… Андрюша… Зачем я променяла тебя? С тобой так хорошо, так спокойно…Я буду любить только тебя…
На занятия она больше не ходила – страшно было представить, как будут все ухмыляться, перешептываться, а может быть, и открыто смеяться. Вряд ли Стас промолчит, уж он посмакует подробности, которые сам и придумает.
Колька приходил после занятий, приносил конспекты и булочки с молоком. Булочки Катя ела, конспекты переписывала,  но идти в институт наотрез отказывалась. Даже отчет перед родителями пугал ее меньше, чем встреча с Денисом и его друзьями.
В конце марта она объявила Зорькину, что перевелась на заочный факультет и устраивается на работу.
- И куда, если не секрет, ты собралась? На какую работу?
- Секретарем. В Зималетто. У них вакансия. Я уже и резюме отправила. Завтра собеседование.  Может, возьмут…
- К Жданову? Ну, ты даешь!
- Я не знаю, к кому. В объявлении было написано, что требуется помощник президента.
- Так им, наверное, не секретарь нужен.
- Коль, ты думаешь, помощников по объявлению принимают? Наверняка секретарь нужен. Только бы взяли, а то мне без стипендии уже и жить не на что. И родители перестали присылать…
- Наверное, они уже собираются в дорогу. Что будет, когда они приедут, Пушкарева?
- Боюсь даже думать. Но не это сейчас главное. Главное – найти работу. Зималетто – это моя последняя надежда.
- Если Жданов тебя узнает, может и возьмет. Пожалеет, как тогда, на вокзале
- Он не узнает, он на меня и не смотрел. Если только друг его…Он внимательный, и приветливый.
- Что же ты в него не влюбилась?
- Кто же нас спрашивает, в кого нам влюбляться…
Катя посмотрела на друга с такой грустью, так безвольно  опустились ее плечи, и такая печаль  отразилась на ее лице, что он не решился оставить ее одну  - будет ведь реветь весь вечер, а утром ей на собеседование… Кого она тогда очарует своим видом?
- Пушкарева, пошли в кафе? Поужинаем!
- Коль, я на мели…
- Не вопрос,  я угощаю! Я стипешку получил.
- Так ее на кафе только и хватит. Как потом жить будешь?
- Мне проще. Навещу отца и мать, они подбросят деньжат -  откупятся…
В кафе просидели до закрытия, потом еще прогулялись пешком до дома.
От выпитого вина, обильной еды (Зорькин любил покушать!), прогулки по свежему воздуху Катя так устала, что уснула, едва почувствовав под щекой подушку…

                 ***
Утро началось с того, что она проспала. На завтрак времени не было, на то, чтобы погладить приготовленный для собеседования костюм и подавно.
Пришлось надеть старые джинсы и свитерок, который от неумелой стирки стал тесноват.
Волосы собиралась заплести в несколько косичек и уложить на затылке, но пришлось просто заколоть их в старушечий пучок – плести долго, а  распускать их  она не привыкла, да и стрижки нет соответственной…
В Зималетто Катя прибежала в последний момент. Едва прорвалась через охранника, в вертушке чуть не сбила с ног какого-то мужчину, и предстала перед начальником отдела кадров в том еще виде! Шансов понравиться ему не было никаких.
Он так и сказал ей: «Кандидатов много. Не думаю, что вы  подходите нам. Да и опыта у Вас нет…»
Но номер телефона взял – так положено…
Расстроенная, она шла, не глядя по сторонам, мысленно разговаривая сама с собой:
«Невезучая… Все у меня не как у людей… Денис- гад…Училась бы и училась…Не послушала Кольку… Он тоже хорош – в  кафе повел… Он хотел, как лучше… А я не подготовилась…И куда теперь…»
В этот момент она соприкоснулась с чем-то мягким и теплым. Подняла глаза – лицом к лицу с ней стояла молодая, но пышнотелая  женщина, держащая в руках пустую тарелку, содержимое которой – пирожное – лежало на полу, кремом вниз…
- Девушка! Смотреть нужно, куда идете! – возмущенно проговорила она.
- Простите….Я сейчас соберу… Я нечаянно…
Катя присела на корточки, достала из сумки салфетку, и пыталась уложить на нее злосчастное пирожное, но оно было такое воздушное, что разваливалось от ее прикосновения. В результате, и пол, и Катины руки были в креме,  и она не знала, что делать. И тут раздался спасительный голос:
- Татьяна! Почему посетители у нас ползают по полу?
- Я… Я уборщицу позову! Вставайте, девушка.
А  Катя потеряла дар речи. И ноги ее не слушались. Она так и застыла,  как только глаза от пола подняла – перед ней стоял Андрей Жданов…
Тогда, в машине, она видела его в основном со спины, разглядела только на фото, но фотография, даже самая лучшая, не передает живого обаяния.
Понимала, что это ее единственный шанс! Надо напомнить о себе, попросить, но язык не слушался. Хорошо, что подошел его друг, тот, что проводил ее до подъезда, и спросил имя.
Он и сейчас узнал ее.
- Катенька? Вы ли это? Какими судьбами?
- Я на работу…на собеседование…
- Палыч, - обратился он уже к Жданову, - ты помнишь Катю? Мы ее с вокзала подвозили.
- Катя?  Вас Катей зовут? Мы не познакомились тогда.
- Да, не познакомились… Только с Романом…
- А разве Вы не учиться приехали? Не поступили?
- Поступила… Но так получилось… Мне работа нужна, а у вас вакансия...
- Ром, узнай у Георгия, какие у нас вакансии
- Я и так знаю – тебе секретаршу ищут. Забыл что ли?
- Не забыл. Но только Кира свою подругу просит принять. Я уже дал согласие, хотя знаю, что в работе толку от нее не будет – она шпионить будет за мной.
- А ты возьми еще и Катю – для работы!
- У меня опыта нет, - пискнула Катя, но Роман перебил ее.
- Опыт – дело наживное! Было бы старание. Ну что, Жданов, берешь девушку?
- Катя, а Вы на кого учиться хотели?
- Я на экономиста… Я одну сессию сдала на отлично, а теперь на заочном буду учиться…
- Ну, хорошо! Давайте попробуем поработать вместе. Пока я Вас возьму на испытательный срок, а если будете справляться, то оформим на постоянную работу.
- Спасибо! Я постараюсь…
- Вот только посадить Вас некуда…В приемной уже Виктория обосновалась…А вы должны быть рядом со мной.
- Палыч, а у тебя же каморка есть! Там Павел Олегович планировал комнату отдыха сделать, да так и не сделал.
- Там столько хлама…
- Я уберу!
- Ну, зачем же Вы, у нас уборщицы есть.
- Я хотела помочь…
- Ладно! Приходите завтра, а сегодня я распоряжусь, чтобы подготовили комнату.
- А когда приходить?
- Завтра можете прийти к десяти. А вообще рабочий день с девяти часов, но Вы должны приходить раньше меня.
- Я приду, в восемь…
- Хорошо, и  пропуск оформите, иначе Вас охранник не пустит.
- Он и сегодня не пускал! А я прошла…
- Идите уже Катя!
- До свидания, Андрей…Палыч…- Катя посмотрела на Малновского,  не зная как обратиться к нему – по имени же неудобно. Он понял ее затруднение
- А я Роман Дмитриевич! И Вам до свидания, Катенька!

Глава 6.
Они работали вместе уже два месяца, и  оба были довольны. Катя буквально летала, готова была не уходить из офиса до позднего вечера, чем Жданов и пользовался, загружая ее работой больше, чем остальных.
А как иначе могла она себя вести? Постоянно находиться рядом с человеком, который для тебя самый лучший, видеть его, слышать его голос, помогать ему в работе – это ли не счастье?
Она чуть-чуть передвинула рабочий стол, и дверь своей коморки  закрывала неплотно. И тогда ей было видно его, сидящего за столом. Как он думает, грызя дужку очков, как потирает уставшие от компьютера глаза, как морщит лоб, вникая в очередной контракт или смету расходов. Когда расходы превышали запланированные, он, бывало, комкал листок и швырял его  в урну, но не в ту, что стояла под столом, а в другую, ту, что у двери в кабинет  - в этом случае замах был сильнее, энергии тратилось больше,  и он успокаивался. А еще он любил «выпускать пар», кидая  мячик  - от мячика страдал в основном Малиновский, он едва успевал увернуться.
С Катей Андрей был в первые дни ее работы предельно вежлив, корректен, не позволял себе показывать раздражение, и тем более повышать  голос. Видно было, что дается это ему нелегко – он был очень эмоционален по натуре. А Кате его сухая вежливость не нравилась вовсе, она подчеркивала его равнодушие к ней.
Но зато когда они подружились, он перестал себя контролировать – мог и накричать на нее, если попадалась под горячую руку, но потом он так искренне винился, что она не могла на него сердиться. Доходило до того, что усердно убеждая его в том, что все понимает и не сердится, она уже сама чувствовала себя виноватой: зачем попалась ему на глаза не в том месте или не в то время?
К крикам Жданова Катя относилась без дамской впечатлительности – отец ее Валерий Сергеевич Пушкарев, прослуживший в армии большую часть жизни, и дома командовал как на плацу: громко и не терпя возражений!
Она больше переживала, когда Жданов становился отрешенно-задумчив, уходил мыслями в себя. Тогда она начинала искать причины его такого настроения – не она ли сделала что-то не так? Не ее ли слова испортили ему настроение?
Самокопание  – это ее характерная черта характера.
Андрей увидел в Кате такие качества, какие теперь редко встречаются в работниках: трудолюбие, исполнительность, пунктуальность. Она быстро всему училась, а научившись, исполняла  отлично. О таком помощнике можно было только мечтать! Его беспокоило только то обстоятельство, что его могут не избрать президентом, и тогда Катя останется без работы – Воропаев приведет своих людей.
Хотя, его-то уж точно оставят в компании, и должность предложат не самую низкую – все-таки сын хозяина! И он всегда сможет оставить Катю при себе.
Он даже поговорил об этом с Катей, а она на удивление просто все решила:
- Андрей Павлович, не думайте об этом раньше времени! Как уж судьба распорядится. А я уверена, что Вас изберут президентом! Должна же быть справедливость…
- Вы верите в справедливость, Катенька? – спросил Жданов с усмешкой.  – С Вами  никогда не поступали иначе?
- Поступали…  Но я сама виновата! Сама…
- Вы из-за этого перешли на заочный?
- Да.
- Конфликт с преподавателем?  Он…приставал к Вам?
- Нет, это другое… Можно, я не буду об этом рассказывать?
- Ну конечно, Катенька! Я не настаиваю, да и какое я имею право.
В тот раз она ничего ему не рассказала. ..

Жизнь Кати постепенно возвращалась в спокойное русло. История с Денисом отодвигалась все дальше и уже не казалась столь чудовищной. Тем более, что и сам ее виновник исчез из поля зрения Кати. Через какое-то время Зорькин, регулярно  приносивший ее конспекты лекций ( на заочном отделении предметы были те же самые)и тем облегчавший  ей учебу, сообщил, что Денис поссорился со Стасом, а потом и вовсе исчез из университета… Катя подумала тогда, что возможно зря не поговорила с Денисом, и уж точно зря ушла с дневного отделения, но тут же отогнала эти мысли! Ведь иначе она не была бы рядом с Андреем…
А именно Жданов способствовал ее нынешнему счастливому состоянию, хотя он и не ухаживал за ней так, как это делал Денис, и как пишут в женских романах. Он не дарил ей цветов, шоколадок и прочих атрибутов свиданий влюбленных.
Ну… только один раз он вручил ей букет, после того, как она очень хитроумно обманула бдительность его невесты Киры, не без основания подозревающей его в связи с Натальей Лариной. Его она спасла от ревности невесты, а сама чуть было не осталась без работы!
Ничего, что букет остался от Показа. Главное, что он подарил его ей!
А шоколадку она сама ему подарила. Набралась смелости, и угостила его! Потом еще и пирожным… Нежное такое суфле, в виде сердечка, и в красивой коробочке. Она часто на него засматривалась в кондитерской, но не покупала – дорого, да и повода достойного не было, а без повода - бесполезная трата денег. А для него купила. В тайне мечтая, что съедят его вместе, но затея не удалась – пирожное съел Малиновский! Она очень расстроилась… Роман заметил и извинялся потом, а Жданов пригласил ее в ту кондитерскую – они из налоговой возвращались, проезжали мимо и она сказала, что здесь покупала то пирожное. Андрей машину остановил и повел ее туда, и столько пирожных они тогда съели! Он оказывается тоже сладкоежка.
А Малиновскому нарочно все рассказали, еще и преувеличили. Он так злился, что без него это было. Он что, тоже сладкое любит? Никогда бы она  не заподозрила  их в таком пристрастии. Виски, девушки – это да, а сладости…
С тех пор они часто в втроем пили кофе с пирожными, если приходилось задерживаться после работы, или не удавалось пойти на обед. Вроде для Кати их заказывали, но ели все, и Роман, и Андрей.
Жданов и в учебе оказал ей существенную помощь.
Однажды он вернулся поздно вечером в офис и увидел ее там.
- Катя, а Вы, почему еще здесь?
- Я…я на компьютере… мне распечатать надо…
- Катя, я слишком загружаю Вас работой? Вы не успеваете? Что же Вы не сказали?
- Это не по работе! Это по учебе. Мне Колька конспекты лекций дает, а я их переписываю, а эта  лекция  в интернете есть, вот я и решила упростить задачу.
- Катя, а Вы что, от руки переписываете? Почему?
- У меня компьютера нет. Пока… Я коплю, но …
- Ну, это не дело, таким дедовским способом  учиться! Завтра зайдите в бухгалтерию, к Светлане Федоровне, я распоряжусь, чтобы вам аванс выдали! Купите себе хороший ноутбук! Это надо же – от руки она пишет…
Катя так обрадовалась, что и внимания не обратила на то, что деньги ей Светлана Федоровна в конверте дала. И нигде она не расписалась за них… Но это она уже гораздо позже сообразила, а тогда просто обрадовалась.
Такие вот легкие, ни к чему не обязывающие  отношения возникли между ними. Настоящая дружба! Правда дружили они чаще втроем… А ей хотелось быть только с ним, с Андреем …
А он как будто боялся этого, приглашал еще и Романа…
Только один раз они побывали в кафе вдвоем.
К тому времени его уже избрали президентом – Кирин голос помог, оказался решающим.
Жданов был откровенно счастлив! О женитьбе и думать забыл, но Кира не забыла. Она развила бурную деятельность по подготовке к свадьбе! Андрей в этом старался не участвовать, но…момент приближался…и он мрачнел …
В один из таких вечеров, когда Кира достала его разговорами о свадьбе и свадебном путешествии, он и сбежал от нее, пригласив с собой Катю, в кафе.
Он держал ее за руку, много говорил и много пил, а она только смотрела на него, почти ничего не слышала, сосредоточив все свое внимание на чувствах, вызванных его прикосновением.
Они танцевали… Танец следовало назвать «обнимание» - никаких других движений в нем не было.  И он поцеловал ее! Потому, что был пьян? Или назло невесте? Или…
Ей хотелось, чтобы было «Или…»,  и она заставила себя в это поверить! – ну, помечтать-то можно?
В мечтах она видела себя вместе с Андреем: вот они возвращаются из загородного клуба, вот поют в караоке-баре, а вот просто катаются по ночной Москве, и снежинки падают через открытый верх машины прямо на ее губы – она пытается ловить их ртом…
А что же в действительности?  Так все,  то же самое! Только в мечтах она шла чуть дальше, чем было на самом деле. И  ей казалось, что Жданов  тоже готов пойти дальше, что дружба  - это только первая ступенька в их отношениях, и уже пора переступить ее, подняться выше.
Он так смотрел на нее: ласково, с доброй улыбкой, и в то же время оценивающе, будто старался увидеть, какая она там, под одеждой…
А его нечаянные прикосновения? Со стороны посмотреть – просто дань вежливости. Открыл перед ней дверь и чуть подтолкнул, приобняв  за плечи …
Взял за руку и сжал крепко ее пальцы – поблагодарил за хорошо сделанную работу – а потом подул на пальцы и поцеловал… Извинился вроде за то, что сделал ей больно.
Выбившуюся из под берета прядку волос заправил, и ладонью по щеке провел – погладил? Или рука так сорвалась?
Все его действия можно было рассматривать двояко. Она выбирала то, чего хотела больше всего.
Так реальность это или мечты?

Глава 7.

Незадолго до Нового года, а правильнее сказать  к  дню ее рождения, приехали, наконец, родители Кати. Насовсем   перебрались в Москву! Отец демобилизовался, стал  пенсионером. Он очень гордился своей военной пенсией – не сравнить с обычной!
Но для Москвы это был такой мизер… Не прожить на нее. И вместо гордости его охватила тоска. Еще и безделие…  Елена копошилась по дому, а он к домашним делам не был приучен. Пока обустраивались на новом месте,  он еще чувствовал свою нужность, а потом… Чем заняться мужчине в городе? Рыбалка, охота, сбор грибов и орехов – все, что он любил, живя в Забайкалье – здесь было недоступно, а найти посильную работу тоже не удавалось.
Еще и дочка сюрприз преподнесла. Когда он понял, что она утром не в университет уходит, разразился такой скандал!
И дело было не столько в том, что она учится заочно, что устроилась на работу, его возмущало то, что она не говорила о причине своего поступка!
Валерий Сергеевич собрался было уже ехать в университет, чтобы узнать правду там. И если нужно, устроить «разбор полетов» в деканате. Он уже велел жене подать китель с медалями, но она остудила его пыл.
- Валер, ты остынь! Подумай! Она ведь правильно поступила. На стипендию и те мизерные деньги, что мы присылали, в Москве не проживешь. А сейчас у нее зарплата хорошая, мы ведь на нее считай, и живем, и даже машину можем в кредит купить – Катя говорила об этом, обещала кредит выплатить.
От слов жены Пушкарев притих, но не успокоился, а еще больше расстроился – не привык он быть на иждивении, пусть даже и у родной дочери.
Теперь при общении с дочерью у родителей проскальзывали   виновато-заискивающие нотки. Кате было искренне жаль их, и она бы никогда  не допустила подобного, но открыть истинную причину было выше ее сил. Поэтому она изо всех сил старалась показать, что у нее все хорошо, все просто замечательно! И друзья у нее есть, и они тоже замечательные!
Для демонстрации этого было решено (совместно с Зорькиным) пригласить на ее день рождения всех ее знакомых по Зималетто к ним домой. У Кольки была и своя тайная цель – познакомиться с брюнеткой, которую он увидел в журнале рядом со Ждановым и его невестой.
Катя догадывалась о его желании, но  Викторию Клочкову не пригласила – не сложились у них отношения, как и с невестой Жданова Кирой. Ее она тоже не позвала. А все остальные: женсовет в полном составе, курьер Федор и охранник Потапкин обещали быть.
Жданова и Малиновского Катя тоже пригласила, но они извинились, сославшись на неотложные дела, запланированные раньше.
Катя, конечно, расстроилась, и это не укрылось от глаз Андрея. Ему стало так ее жалко…
- Кать, а может быть, мы с Вами в ресторане отметим?
- Когда? – в ее глазах зажглась надежда…
- Да хоть завтра!
- Завтра  уже не день моего рождения…
- Ну… тогда сегодня! Только позже, когда гости уже разойдутся.
- Не получится… Они поздно разойдутся, и папа меня уже не отпустит.
- Папа? Но ты же уже взрослая… До их приезда жила самостоятельно.
- Жила, и ошибок наделала…
- Так как же Катюш? Отметим?
- Спасибо за приглашение, Андрей Павлович, но в другой раз, - сказала сухо, как никогда с ним не говорила, и ушла.
Он сам отпустил ее домой готовиться к приходу гостей, а  теперь вдруг растерялся – получается, что обидел девушку. А ведь не хотел! И если бы не Малиновский, который театрально закатил глаза и схватился за сердце за спиной у Кати, когда она их приглашала, Андрей принял бы ее приглашение. А почему бы и нет?
Но Роман всегда подшучивал над ее влюбленностью в Жданова, говорил, что это у нее на лбу написано, и он попросту струсил, испугался насмешек друга. Действительно,  кто он, и кто она? Адюльтер с секретаршей… это  так банально…
Приглашение Кати  Андрей не принял, но и с Малиновским кутить не пошел! И от визита к Кире отказался. Сидел перед камином в своей квартире, пил виски и злился на самого себя. Почему он поступает в угоду другим? Почему не может уважить хорошего человечка? Да и себе доставить удовольствие! Общение с Катей всегда было ему приятно. С ней было легко и просто, она не претендовала ни на его личную жизнь, ни на другие выгоды от знакомства с таким человеком, как он. А он мог многое! И бизнесмен крупный, и жених завидный – не только богатый, но и собой  хорош! Да и секс с ним женщинам нравился…
А Катя просто была рядом, помогала в работе – брала на себя все самое трудное, оберегала его от гнева невесты, лечила его больную голову после обильного возлияния – и чай принесет с лимоном, и таблетка у нее всегда найдется.
И никаких нравоучений, недовольства. Ну, это-то, предположим, ей  по статусу не положено, а вот разговаривать с ним, когда ему надо было выговориться, выплеснуть свое раздражение – этого  делать она не была  обязана, а, тем не менее, делала.
Как-то так само собой получалось, что он ей много чего о себе рассказывал, чего и более давние друзья не знали.
Например, о рыбалке. Вряд ли кто из его окружения мог предположить, что он знаком с рыбой не только по меню ресторанов.
А он любил рыбачить! Пристрастился к этому занятию в школьные годы, когда на летние каникулы его отправляли к бабушке в Подмосковье. Тогда их семья еще не ездила дважды в год на заграничные курорты. Родители трудились порой вообще без отпусков, а он все лето проводил в старинном  городке Вышгород, на речке Протва.
Рыбалка там была отменная! Не успеешь удочку закинуть, а поплавок уже тонет, показывая, что рыба на крючке. Посидишь на берегу пару часов на рассвете, и ведерко полное, можно нести домой. И бабушка к завтраку нажарит большую  сковороду карасей в сметане или плотвичек с хрустящей корочкой.
Давно это было, лет пятнадцать прошло с тех пор. Окончив школу он уже не ездил в Вышгород – другая жизнь настала, студенческая, и места отдыха поменялись – за границей отдыхал, как и родители . А потом и бабушки не стало…
Этим летом, правда, пришлось съездить на пару дней, отец попросил – нужно было подписать бумаги на снос бабушкиного дома. Новые хозяева земли планировали построить там торгово-развлекательный  центр.
Андрей не захотел останавливаться в гостинице (одно название «гостиница», а на самом деле – дореволюционный постоялый двор, переименованный  сначала в дом колхозника, а потом в гостиницу - отелем назвать все же постеснялись).
Решил переночевать в старом доме, заодно посмотреть, не осталось ли чего ценного – не в смысле цены, а для памяти.
Ночь выдалась душная, да и в доме было пыльно, пахло затхлостью. Ничего он не нашел, кроме своей фотографии, висевшей на стене в самодельной рамочке, сделанной заботливой рукой бабушки из глянцевой обложки журнала.
Спать он так и не лег. Воспоминания всплывали из каждого угла, мучила совесть – не навещал бабушку! И духота.
Едва забрезжил рассвет, он сел в машину и выехал за село ( теперь городок переименовали в село)., а когда дорога пошла вдоль реки, не вытерпел, остановился у обочины и пошел пешком .
Река в этом месте делает излучину, берега ее высокие, леса на них практически нет, зато в непосредственной близости от воды над ней нависают ветви кустов и деревьев: ивы, черемухи и ольхи. Множество родников и ручьев  подпитывающих реку, делают ее воду кристально чистой, такой, что можно увидеть песчаное дно и проплывающих рыбешек.
А с высоты берега видны были только серебристые блики на воде, да одиночные всплески игравшей рыбы.
Он стал спускаться вниз, к воде - нестерпимо захотелось увидеть места, где бывал в юности. Шел тихо, осторожно раздвигая заросли руками – жалко было нарушать волшебство утра.
Раздвинув  в очередной раз ветки, он замер – у  самой кромки воды стояла обнаженная девушка! Она видимо только что вышла из реки и обсыхала. Руки ее были подняты вверх, подбородок вздернут – она подставляла лицо и тело лучам восходящего солнца.
Восторг охватил его и не давал вздохнуть . Девушка была  красива , но не нынешней плоской и безликой модельной красотой, которая наводит на мысль о серийном  производстве.
Эта девушка была похожа на  статую греческой богини, высеченную из белого мрамора – настолько совершенно было ее тело.
Линия ноги, бедра, талии, груди изгибалась, как линия волн в море, или как линия облака в небе. Она была небольшого роста, но поднятые руки делали ее выше и стройнее.
Тонкая талия подчеркивала округлость бедер, а грудь… Совсем не маленькая для столь юной особы! Вытянутые руки приподнимали ее, удерживали в столь соблазнительном состоянии, что дух захватывало даже на расстоянии.
Наверное, его взгляд был материален и  обжигал ее. Она заволновалась, стала оглядываться, и он быстро отошел к машине и уехал.
Такое вот приключение связано у него с рекой Протвой, где рыбачил в детстве.
Но Кате он об этом не рассказал, ограничился детством и рыбалкой.  Он и сам уже не верил, было это наяву,  или приснилось в духоте старого дома.
Но образ прекрасной богини нет-нет да и всплывал в  памяти…
Вот и сейчас в языках пламени камина он увидел манящие черты, и… поехал к Кате на день рождения!
Номер дома он помнил, а квартиру отыскать было нетрудно – из открытых форточек  четвертого этажа слышалась музыка, смех, громкие голоса.
Дверь подъезда была открыта и прижата дощечкой – видно курящие гости выходили освежиться, и чтобы не беспокоить хозяев домофоном, оставляли ее открытой.
С букетом цветов в одной руке, и коробкой конфет под мышкой Жданов поднялся на нужный этаж. Там его ждал сюрприз: в проеме открытой двери, как картина в раме, была видна   смущенная Катя, перед ней на одном колене, прижав руки к сердцу,  стоял молодой человек, по описанию – ее друг Зорькин, а чуть поодаль – два музыканта в смокингах и бабочках. Один пел серенаду, а другой аккомпанировал ему на скрипке.
Увидев Жданова, Катя совсем растерялась, засуетилась, не зная кому уделить внимание, но к счастью серенада закончилась, музыканты скромно удалились, Зорькин поднялся с колен, пожал Кате руку (вот чудак, - подумал Андрей, - целовать  же надо, раз на коленях стоял), и, не обращая больше на нее внимания,  прошел в квартиру. На площадке они остались вдвоем…
- Катюш, поздравляю тебя…
- Спасибо, Андрей Павлович. Это такой подарок для меня!
- Ах, да, подарок! – он протянул ей букет и конфеты, обнял и поцеловал.
Поцелуй был невинный, без страсти, но она все равно уронила и букет, и коробку с конфетами – ослабела она вдруг… Хорошо, хоть в обморок не упала! На грани этого была…
Гости, заинтригованные долгим отсутствием виновницы торжества, высыпали на площадку, увидели начальника и Катю, копошащихся возле рассыпанного на полу букета. На мгновение они замерли от удивления, но тут же загомонили, помогая собрать цветы, задавали вопросы и сами же на них отвечали. Еще и родители Кати подоспели – приглашали пройти к столу, благодарили за внимание к дочери…
Жданов едва успел шепнуть Кате:
- Потом в ресторан поедем, хорошо? – и она кивнула  обрадованно.
Их разделили: Елена Александровна увела Катю и ее друзей в комнату  задувать свечи на именинном торте ее собственного изготовления – пора было пить чай.
А Жданова увел Валерий Сергеевич, на кухню – пить за здоровье любимой дочки не менее любимую наливку тоже собственного изготовления.
На кухне был и Зорькин – он заедал пирожками свое разочарование тем, что среди  гостей отсутствовала интересующая его особа, а именно – Виктория Клочкова.
Свойства Пушкаревской  наливки Николай прекрасно знал, и быстренько «слинял» к тортику. А Жданов  «купился»  на приятный вкус и кажущуюся  безобидность напитка…
Когда Катя проводила гостей и зашла на кухню, он уже расслабил галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки… Катя все поняла – папа постарался…
- Андрей Павлович! Вам душно?
- Да, Катенька, мне душно…и плохо…
- Давайте выйдем на улицу, на свежий воздух. Вам станет легче.
Морозный воздух отрезвил Жданова, но сесть за руль Катя ему не позволила.
-Кать, а как же ресторан? Мы же собирались… Я обещал…
- Ничего страшного! В другой раз сходим. А сейчас я провожу Вас до дома.
- А потом я Вас…
- Неет!- засмеялась Катя, - так мы до утра будем ходить туда и обратно. Я Вас провожу, а потом уеду на такси. Так будет правильно.
- Кать, Вы всегда знаете как будет правильно…А я не знаю…
Шли долго, хотя напрямик, через дворы было не так и далеко. Но они  не торопились…Сначала Катя вела его, держа под руку, а потом оказалось, что это он ее ведет, и обнимает за талию, и… целует, прижав к стене дома, или к фонарю, или усадив к себе на колени – это когда они оказались на детской площадке.
Совсем неожиданно для нее он сказал
- Мы пришли, Кать…
- Как, уже? Так быстро?
- Я тоже не заметил, как время пролетело.
- Я вызову такси, - она стала рыться в сумке в поисках телефона, и не найдя его , виновато посмотрела на Жданова. – я забыла телефон дома… Можно позвонить с твоего?
- Какой вопрос! Я сам позвоню и вызову тебе такси!
Он достал свой телефон, посмотрел на экран и протянул его Кате – пусть удостоверится, что он не обманывает.
- Кать, мой телефон разрядился…
Катя стала нервно оглядываться, надеясь  остановить попутную машину.
- Бесполезно, Кать. В такое время здесь машины проезжают редко.
- Как же быть?
- Давай поднимемся ко мне и позвоним с домашнего телефона.
За время прогулки хмель выветрился, и он был почти трезв, но другое чувство пьянило их обоих…
                      Глава 8
Предчувствовала ли она такой поворот событий? Ждала ли этого? Хотела ли?
Не стоит обманывать себя – и ждала, и хотела!
Предчувствия, что «что-то» произойдет, у нее были каждый день.  Едва проснувшись, она уже ощущала нервную дрожь и частое сердцебиение от ожидания того момента, когда увидит его - красивого, молодого, сильного, удачливого, умного, смелого, доброго, великодушного, романтичного, благородного…  Порядок эпитетов мог  быть любым, а количество их — бесконечным, но главный эпитет среди них – любимый!
Она увидит своего любимого, обожаемого Андрея Жданова! И будет целый день рядом с ним, будет видеть его, слышать его голос. А может быть, если повезет, почувствует тепло его руки…
Начиная работать в Зималетто, она, наивная, думала, что это  и будет ее счастьем. Очень скоро ей стало ясно, что жизнь рядом  с предметом грез, и даже любовь к нему, не делают ее безоговорочно счастливой. Вот если бы она была любима им…
Оказавшись за порогом его квартиры, она сознательно отрезала себе путь назад – сегодня или никогда! Сегодня, в свой день, она хочет получить от жизни главный подарок – любовь!
В последний момент, когда разум уже ничего не решал, Андрей вдруг отстранился  от нее
- Прости,  я не могу…я не должен…
Катя отошла к окну и долго стояла, не поворачиваясь к нему лицом – он не должен видеть ее смятение и стыд! И только овладев собой, решительно  посмотрела на него.
- Ты не любишь меня. И понравиться тебе как женщина я тоже не могла – я знаю, каких женщин ты любишь… Они совсем другие… Не такие, как я.
- Кать…
- Не вини себя! Конечно, между нами ничего не может быть…Кто ты, и кто я…Я это понимаю!
- Почему же не может? Что такое ты говоришь?
- Тогда почему ты…
- Я… я боюсь, что ты пожалеешь…
- Не пожалею! Я же люблю тебя… С первого взгляда… С той поездки… Я думала, что мы никогда не встретимся. Ты был для меня небожителем, мечтой, которая не может сбыться.
Я полюбила однокурсника – мне казалось, что полюбила. Ведь кроме мечты есть жизнь.
- Где же он? Вы расстались?
- Да, после первой же ночи – оказывается, он поспорил на меня. И выиграл пари! Как ужасно,  мерзко они смеялись… Говорили, что со мной можно спать только ради денег…
Я поклялась себе, что больше не поверю в реальную любовь! Буду любить картинку-мечту. И встретила тебя наяву, и опять поверила в любовь… И стала мечтать  и надеяться… А этого делать было нельзя!
Где телефон, Андрей? Я вызову такси.
- Подожди… Не надо такси, я сам отвезу тебя… потом…
- Андрей…
- Иди ко мне…
Он поймал ее за руку и притянул к себе, стал сбивчиво говорить
- Никогда не сомневайся в себе! Ты замечательная! Ты всем нравишься…Тебя невозможно не полюбить…
- А ты… Ты сможешь меня полюбить?
- Я люблю…
- Честно-честно?
- Честно-честно…
  Этот его поцелуй – не такой. как прежде… Эти  его ласки…это…
Ее как будто накрыла  штормовая волна, стало нечем дышать, а сердце сжалось и подступило к горлу…И тело взорвалось в тот же миг…
Его глаза смотрят нежно и в то же время властно, они полны огня и страсти, и она не может противостоять им,  она летит на их свет, как мотылек, жаждущий своей гибели – умереть с ним…в нем…или в ней, с ним… А без него? А без него нет жизни…
Он  повернулся на бок, поцеловал ее полусонными губами, закрыл глаза и уснул быстрее, чем она  успела удивиться. Как ему это удалось? А она спать не могла и не хотела!  Теперь она могла рассматривать его, не скрываясь! С умилением отметила, каким  по-детски трогательным стало  его лицо, когда он закрыл  глаза.. Его рот  расслабился и слегка приоткрылся.  Его крепкая рука, только что бывшая такой мягкой и нежной,  лежала на подушке рядом с ее лицом, и она  внимательно рассматривала синие веточки сосудов на запястье, темные волоски на тыльной стороне ладони и на предплечье, ухоженные, красивой  формы ногти  и находила все это идеальным.  Непроизвольно посмотрела на свои, коротко остриженные  ногти и отвела взгляд – сравнение было не в ее пользу!
Прикоснуться к нему она не решилась, боялась нарушить его сон, а так хотелось!
Все было так нереально… Это все правда или только снится ей? И кто из них спит на самом деле, он или она?
Если бы можно было остановить  это прекрасное мгновение навечно! Или хотя бы на пару часов, чтобы она успела напитаться его волшебством. Но даже такой малости она не могла себе позволить – родители! Они ждут, они волнуются.
Катя осторожно отодвинулась от Андрея, встала, близоруко огляделась вокруг в поисках подходящей одежды, ничего не нашла,  и обнаженная подошла к окну. Протянула руки вверх, открыла форточку,  и осталась стоять, хватая пересохшими губами живительный морозный воздух
                 ***
Андрей заснул ненадолго, а потом  только делал вид, что спит – не знал, как вести себя с Катей дальше.
Запоздалая мысль стучала в виски: что он наделал! Зачем он врал про любовь?
А так ли уж врал? До того, как… - да, врал. А после? Близость с ней была так восхитительна! Он, познавший столько женщин, не встречал ничего подобного – наивная, нежная, раскрывающаяся как бутон под солнцем, эта маленькая женщина-девочка покорила его сердце своей безмерной любовью, не требующей ничего для себя и отдающей ему все.
Она усыпляла его любовью матери к ребенку, она возвышала его любовью сестры к брату, она исполняла его желания, как послушная дочь, она покорялась ему, как раба властелину, и она же разжигала в нем страстное желание мужчины к женщине…
Как ей это удавалось? Ведь она еще не была искусна в любви? Интуиция любви заменяла ей знания. Ее любовь — это чудо, неизвестно откуда взявшееся в этой прагматичной, расчетливой жизни. Разве мог он отказаться от нее? Разве мог обидеть непринятием ее любви? Разве мог не доказать ей, как она желанна для мужчины?
Какое чудо, что судьба одарила его счастьем познать такую любовь и быть любимым ею!
Нет, он все сделал правильно! С ним она была счастлива, и это на сегодня главное!
А завтра… О завтрашнем дне не хотелось думать.
Он  протянул руку, чтобы обнять ее на прощание – ей пора было ехать домой, но рядом ее не оказалось. Он открыл глаза и они расширились от удивления: линия ноги, бедра, талии, груди … Все, как у той девушки-богини, которую он видел на берегу Протвы. Или это было в его сне? А у окна стояла Катя…
Она оглянулась, увидела, что он смотрит на нее, застыдилась. И не зная, чем прикрыть наготу, юркнула под одеяло.
Домой он  привез ее лишь под утро…
                   Глава 9.
Предновогодние хлопоты и суета царили в Зималетто. Ольга Вячеславовна составляла список дел, которые надо успеть сделать еще в этом году – память стала подводить, она на нее не надеялась. По укоренившейся с молодости привычке, она закупала заранее пачку открыток и поздравляла всех родственников, друзей и просто знакомых – в Новый год надо вспомнить всех, считала она. А еще надо все перестирать и перемыть, чтобы начать год «с чистого листа». И обязательно закупить кучу продуктов и наготовить много-много вкусных блюд! Она живет одна, но еще не было такого, чтобы в Новый год не пришли гости – кто-нибудь обязательно позвонит в дверь!
Виктория Клочкова  в третий раз зашла в кабинет к Кире Воропаевой в надежде, что та догадается предложить ей денег – они могли бы вместе отправиться в Новогоднюю ночь в клуб. Не факт, что Жданов будет с Кирой, вполне может загулять с Малиновским, и с девочками, разумеется. А та, как всегда будет его ждать, пить в одиночестве вино и плакать. А вместе они бы повеселились – с Киры деньги, а с нее – музыка, танцы, вино , мужчины…И даже если веселья не получится, еда-то никуда не денется.
Женсовет в полном составе (за исключением Уютовой) наряжал елку, за доставку которой отвечали курьер Федор Коротков и охранник Потапкин, Сергей Сергеевич – так было написано в распоряжении начальника отдела кадров Урядова. Георгия Юрьевича…
Девушки громко разговаривали, смеялись. На них покрикивал дизайнер Милко – он потерял вдохновение и винил в этом всех подряд. К бесшабашной компании присоединилась Кристина Воропаева, неизвестно откуда прилетевшая в Москву, но про подарки не забывшая - каждая секретарша получила сувенир! И украшения на елку нашлись, да такие необычные! Как сама Кристина…
Если бы не предпраздничное настроение, все бы конечно заметили, как за одну ночь изменилась вчерашняя именинница Катя Пушкарева. Она не ходила, а порхала, по коридорам с отчетами и документами – куда исчезла ее неуклюжесть? И говорила по-другому! С улыбкой говорила, и голос стал мягче, и вообще казалось, что она вот-вот заговорит стихами или начнет напевать. И хотя на ней были те же очки, та же одежда, она похорошела! За окном была все та же зима,  а в ее глазах бушевал весенний май!
«Он тоже любит меня! Я любима…Меня можно полюбить…Он полюбил…
Жизнь только рядом с ним закончилась, и теперь начнется безумно счастливая, полная любви и близости,  восторгов и тихой радости, жизнь вместе с ним!
Он же сказал: честно-честно…»
«Зачем вы девочки красивых любите, непостоянная у них любовь… - со слезой в голосе пели возле наряженной елки все как одна одинокие и несчастные секретарши. Бутылка из под шампанского стояла на виду, ее не удосужились спрятать за фикус. Не до нее было, печаль души искала выхода…
               ***
- Как это было, Палыч?
- Нормально было.
- Нет, ты скажи! Ты проигнорировал мою компанию, ты пошел к Катеньке…
- Да, пошел! Имею право!
- Так я же не спорю! Я и Кирюшке сказал, что со мной ты, что выпил много, лыко не вяжешь – в смысле, говорить с ней не можешь.
- Она тебе звонила?
- А кому ей звонить, тебя разыскивая? Позвонить Кате – такое даже мне в голову не пришло.
- Кончай хохмить! Нормальная девушка, нормальный праздник – по-домашнему.
- С родителями?!
- Ничего ты Малина не понимаешь! Нам с тобой такие праздники и не снились…
- Так расскажи! Должен же я знать, что теряю.
- Ну, слушай! Друг пел ей серенаду! Мама испекла ей именинный торт со свечами!
Отец угощал меня умопомрачительной наливкой…
- А Катюшка? Чем она тебя отблагодарила? Поцеловала в небритую щеку?
- А вот и не в щеку! – заулыбался Андрей, вспоминая вчерашнюю ночь.
- Жданов – ты гигант! Ты добился…
- Ничего я не добивался. Она меня до дому проводила. Зашла вызвать такси…
- И что? Не томи, Палыч!
- Ну и…и все… как обычно…
- Ты спал с ней?!
- Хуже…
- Не смог?!
- Почему это? Смог.
- Тогда, что хуже -то?
- Я ляпнул, что люблю ее…
- Опаньки…Ну ты и влип… она же теперь ждет, что ты женишься на ней.
- Думаешь?
- Не сомневаюсь даже. Такие девушки, они же по правилам живут… Первый мужчина должен жениться…
- Я не первый…
- Это радует. А кто первый? Ты спросил?
- Она сама рассказала – мерзавец!  Поспорил на нее… Гад…
- Так уж сразу и гад! Ну, потрепались парни, мало ли… Мы с тобой тоже не ангелы
- Ты-то причем? Ты ей ничего такого не говорил. Хотя признайся, она тебе нравится?
- Нравится. Она мне еще тогда понравилась, на вокзале.
- Что же ты не ухаживал за ней? Не завоевывал?
- Все ради тебя.
- А если серьезно?
- А серьезно … Она во мне какие-то другие чувства вызывает, не такие, как остальные женщины.
- Не понял. Растолкуй!
- Обычные женщины – они как одноразовые зажигалки: загораются, тебя греют в своем пламени, а потом, когда пламя потухнет, ты ее выбрасываешь… А Катя…Это как жена через пять лет после свадьбы: родная, близкая, привычная. Ее не выбросишь!
- Вот и женился бы на ней!
- Она меня не любит… Да я и жениться не собираюсь! Вообще! Сам женись.
- Это невозможно, ты же знаешь… - Жданов непроизвольно тяжело вздохнул, - у меня другая невеста, и свадьба скоро…
- Скоро – это когда?  Скоро будет годовщина вашей помолвки.
- Ты же знаешь, я не рвусь в мужья. Вот стану президентом, тогда…
- Скорее бы уж!
- Ты чего мне желаешь? Супружеских цепей? А еще друг, называется.
- Да нет, я о президентстве. Ты все еще и.о.
- Так получилось – в сентябре выборы не состоялись из-за болезни отца, потом я был в командировке, потом Сашка улетел в Штаты – так и тянется неопределенность.  Но теперь уж скоро все решится – и выборы президента, и женитьба.
- А если бы не Кира, женился бы на Катьке?
- Нет, наверное, - после долгой паузы произнес Андрей. Мы с ней не пара – общество не поймет…
  - Да, натворил ты дел,  Палыч…Как выпутываться будешь?
- Сам не знаю.
- Скажи ей правду,  не морочь девчонке голову!
- Это убьет ее…Чем я тогда буду лучше того парня?
- Ты как всегда думаешь, что все само рассосется. Катенька забудет твои слова, влюбится в другого парня, и исчезнет из твоей жизни…Так? - усмехнулся Роман.
- Было бы неплохо.
- Кстати, а где она, Катенька?  Там? – Роман показал глазами на коморку
- Ее нет, я отпустил ее пораньше – Новый год скоро, хлопоты.
- Это хорошо, а то мы разговорились…громко…
     ***
А она была за тонкой перегородкой! Вернулась за забытым телефоном и не успела уйти – Жданов и Малиновский зашли в кабинет и начали разговор о ней, - и теперь сидела, сжавшись в комок  от ужаса того, что услышала, и закрывая рот руками, чтобы не закричать от этого ужаса…
Она вышла из здания Зималетто, когда в нем уже никого не было. Сонный Потапкин открыл ей запертую на ночь дверь.
Больше она туда не вернулась.

Конец первой части

0

3

Часть 2. Любовь
Но еще не любовь — соловьиные стоны.
Не стонать, от любви умирая, — любовь!
Омар Хайям

Глава 1.
Жданов сидел, развалившись в кресле и швырял  со стола все, что попадалось под руку:  скомканный листок договора, который не удалось подписать – в урну, теннисный мячик, ни разу не использованный по назначению, потому что он играл в футбол, а никак не в теннис – полетел прямиком в проем двери, компьютерная мышка разлетелась вдребезги, «упав» неосторожно со стола на пол…
Осталась только бронзовая птица…Какая участь ждала ее? И того, кто мог оказаться на ее пути?
А все из-за того, что Виктории как всегда нет на месте! А он даже кофе утром не выпил! Да и было ли утро?
Если характеризовать это понятие как время суток, когда встает солнце, когда человек просыпается с улыбкой на губах, потому, что он хорошо отдохнул и теперь бодр и полон сил, и готов совершать  подвиги, или хотя бы продуктивно работать, то такого утра у Жданова точно не было.
Вчерашний вечер, когда он вернулся из мотеля, оставив там досыпать очередную Жоржетту-Мюзетту, обрушился на него потоком истеричных криков его жены Киры,  в которых с трудом можно было различить упреки, жалобы, просьбы и требования. И длилось это всю ночь.
Упреки в неверности были обоснованны – уже через полгода после свадьбы он вернулся к прежнему образу жизни. А чего она ожидала? Он не клялся ей в верности!
Их брак – обоюдовыгодная сделка в интересах бизнеса.
Но даже в этой сделке они не были до конца честны – Жданов, как мог, оттягивал свадьбу, надеялся получить Кирин голос на выборах, и… не жениться!
Но он недооценил невесту! Мало того, что она все-таки подготовила свадьбу: разослала приглашения, договорилась с Юлианой Виноградовой о проведении торжества по самому шикарному сценарию! Она сумела расположить к себе будущих свекровь и свекра, и те были полностью на ее стороне, и оплачивали все ее задумки по проведению свадьбы и медового месяца.
Андрей оставался в стороне, не вникал в то, чем занималась Кира, и поплатился за это – мало того, что он уже не мог не жениться, Кира накануне регистрации потребовала подписать брачный договор, согласно которому, в случае развода, все семейство Воропаевых имело право изъять свои акции из компании! На крепкий крючок посадила его Кира!
А он платил ей за это изменами и игнорированием ее, как женщины.
Жалобы… На что же она жаловалась? Ах, да! На равнодушие с его стороны…
А она сама разве вникает в его проблемы? Разве интересуется делами фирмы не только как менеджер по продажам, а как жена?
В чем отличие интереса менеджера и жены он вряд ли мог бы сформулировать, но нутром чувствовал, что жена интересовалась бы иначе – хотя бы удерживала его от авантюрных сделок, от разорительных кредитов. Он человек азартный,  легко загорается новыми идеями, но и податливый, его всегда можно уговорить, если отнестись по-доброму,
А просьба у нее всегда одна: Жданов, будь человеком! Выгляди прилично! Хотя бы…
Упреки, жалобы и просьбы обычно сводились к одному требованию – бросить жизнь, которую он ведет и начать новую, такую, какую  она, Кира, считает правильной.
Но в этот раз требование было необычное: он должен, во-первых, сказать ей, кто такая Катя, почему он во сне зовет ее, а во- вторых, он должен прекратить это безобразие! Никаких Кать ни во сне, ни на яву!
А как можно контролировать сны? Это ему не подвластно…
Катя… Почему она вдруг приснилась ему? Или это была не она, а та богиня на берегу?
Андрей напряг память, стараясь восстановить картину того сна, случившегося неделей раньше, но четкого воспроизведения – где, когда, кто – не получалось, был только образ обнаженной  девушки. У реки или у окна?
Ответа на этот главный вопрос не было.  Но если он звал Катю, значит, во сне он знал, кто это?
Бронзовая птица не взлетела – воспоминания о Кате странным образом успокоили Жданова. А тут еще и Ольга Вячеславовна зашла – доложили видно ей о его буйстве испуганные секретарши.
- Андрюш, ты что бушуешь? Случилось что?
- Ничего особенного – хотел бы видеть свою секретаршу!
- Сделать что нужно? Ты скажи, мы мигом.
- Какое дело можно поручить Виктории? Хоть бы кофе сварила…
- Так ты голодный! – Ольга улыбнулась и погладила его по голове, - помнишь, в детстве тоже тетрадки швырял, пока тебя не накормишь.
- Как же не помнить! У Вас всегда такой вкусный чай был в термосе и блинчики.
С тех пор и не доводилась отведать…
- Я испеку тебе как-нибудь. А кофе мы сейчас организуем!
- Ну что Вы, Ольга Вячеславовна, не трудитесь, я сам в бар схожу.
- Да какой же труд! Да и готово уже все… - она открыла дверь и махнула рукой, приглашая. Тотчас появилась Танюшка Пончева с подносом, а на нем  и кофейник, и сливки ,и рюмка коньяку – на выбор, со сливками или с коньяком захочет выпить кофе шеф, и тарелка с бутербродами – всех сортов,что нашлись в баре. А еще несколько печенюшек – от себя,  видимо.
- Женщины дорогие! Спасибо вам огромное, не дали помереть с голоду.  Давайте вместе позавтракаем, что же я один-то буду.
- Спасибо, Андрей Павлович , но я на диете – потупила взор Пончева
- А меня Милко ждет, - заторопилась Уютова,- а ты Киру пригласи!
И обе они скрылись за дверью.
«Неплохой совет!»– подумал Андрей, и позвонил в кабинет жены
Кира не заставила себя ждать, пришла сразу же, и была она такая поникшая, вся из себя виноватая, что Андрею стало ее жалко.
В сущности, она ведь была неплохая  жена, а женщина и вовсе замечательная: умная, красивая, элегантная… Один маленький изъян был в их отношениях: не любили они друг друга…
Но, тем не менее, им удавалось неплохо существовать вместе – если Кира не устраивала истерик, не требовала того, чего он не мог ей дать. Ну и конечно, если он не зарывался, не забывал ретушировать свои связи на стороне и выполнять супружеский долг дома.
Тогда они казались счастливой парой! До тех пор, пока Жданов не забывал о предыдущем скандале… Пока Кира не начинала новый этап создания « мужа идеального» из обыкновенного мужчины, каким был ее муж…
Три года уже длилось это взаимное наказание, которое называлось идеальной счастливой семьей.

Совместный завтрак в кабинете принес свои плоды (насколько же умная женщина Ольга Вячеславовна!) – мир в семье был восстановлен. Андрей ни словом не обмолвился о ночном  кошмаре, и Кира сделала вид, что вполне довольна мужем, но сделала слабую попытку получить компенсацию за свои незаслуженные  - в чем она была глубоко убеждена – страдания.
- Андрюш, нам прислали приглашения на презентацию ювелирных изделий Дома  Дюбуа в Москве… Пойдем? Там будет и дегустация французских вин.
- Хорошо, дорогая, - с улыбкой на лице и равнодушием в душе отозвался Андрей, а про себя подумал: « Придется что-нибудь купить…»

Сразу после свадьбы была у них кратковременная иллюзия счастья. Кира успокоилась, перестала устраивать истерики по поводу и без. Ее мечта о шикарной свадьбе, умопомрачительном платье невесты, представительном муже – все осуществилось! Больше того – и Жданов  вел себя вполне подобающим образом…
Но длилась эта иллюзия счастья недолго – невозможно длительно изображать то, чего нет.
А люди – они так быстро не меняются.  Если только от большой любви…
А любви не было, и Жданов вовсе не стал порядочным семьянином, он просто устал от разгульной жизни, от необходимости скрывать свои похождения от Киры, вот и « отдыхал» у жены под крылышком – до очередного увлечения.
Кира тоже недолго пробыла в образе кроткой жены. У нее возникли новые потребности: теперь ей нужна была шикарная квартира. Светские вечеринки и…демонстрация перед гостями  их необыкновенного счастья.
Сказка о рыбаке и рыбке, да и только!
Но Жданов – это не пушкинский старик, что ловил золотую рыбку!
Он стал ловить других рыбок и бабочек, но всегда винился, если жена узнавала, и старался вину загладить – водил Киру в ресторан, покупал цветы и подарки.
Сегодняшним подарком будет украшение от Дюбуа – дорого. Но и вина не маленькая…

                             ***
В зал они вошли рука об руку, лучезарно улыбаясь всем окружающим и немного самим себе – журналисты должны видеть счастливую пару. 
По центру зала были расположены  витрины с драгоценностями, а вдоль стен  - столы,  на которых   тесными рядами стояли бокалы с винами. Красные вина с одной                                                                                      стороны, белые – с другой.
Кира тут же отправилась рассматривать витрины, а Жданов притормозил – пусть сначала она одна все осмотрит (не по одному разу!), а потом уж и он подключится, чтобы одобрить и оплатить.
Он подошел к столу с винами, протянул руку к бокалу, и чуть было не натолкнулся на другую руку – молодой человек в белом костюме намеревался взять этот же бокал. Замешательство длилось не более секунды. Андрей отдернул руку и улыбнулся «сопернику»
- Пожалуйста, берите!
- Нет, берите Вы, а  я возьму другой бокал.
- Ну, зачем же другой, берите этот, раз он Вам приглянулся
- Да я не себе, моя спутница любит это вино.
- Тем более берите! Моя спутница пока занята другим…
Молодой человек взял бокал и отошел, а Жданов невольно проследил за ним взглядом. Тот направился к центру зала, где оживленно беседовали три женщины.
Одна из них, безусловно, Юлиана Виноградова. Вездесущая  фея с зонтиком, давняя знакомая Андрея – ее рекламное агентство  сотрудничает  с Зималетто.
Вторая – несомненно, мадам Дюбуа. Андрей не был знаком с ней лично, но видел пару раз в Париже. Да и бойкий французский не давал повода для сомнений.
А третья… Кто же третья женщина? Она стояла боком, лица ее Андрей не видел… И вроде тоже по- французски говорит…Переводчица? Но одета не в деловой костюм, как принято для обслуживающего персонала…Очень элегантно одета! Маленькое черное платье, рубиновое колье точно по краю декольте, и темно-красная роза в руках. Волосы забраны сзади, и в свете люстр, тем же рубиновым цветом поблескивает заколка в темных волосах. Ничего лишнего, только два цвета: красный и черный.
Андрей был уверен, что никогда не видел этой женщины, но она вдруг подняла руку, помахала кому-то вдалеке, и словно молния сверкнула в его голове и высветила картину: «богиня» на берегу, окно и …Катя!
На себе почувствовал, что значит остолбенеть: мышцы налились свинцовой тяжестью, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, и даже голову не мог повернуть,  взгляд отвести. Так и стоял, так и смотрел, хотя и понимал, что это уже неприлично. Под его взглядом  Кате стало неловко, она сбилась вдруг на русскую речь, извинилась и сделала то, чего делать не следовало, но чего ей невыносимо хотелось в этот момент – оглянулась. И увидела Жданова…
В этот момент Миша (это он был в белом костюме) протянул ей бокал с красным вином. Она взяла,  не глядя – взгляд был прикован к Жданову, он не отпускал его,  - рука ее дрогнула, вино выплеснулось… Белый костюм был испорчен…
Дамы вокруг засуетились, заговорили наперебой по - русски  и по-французски…
Катя рванулась к выходу, выскочила на крыльцо, под моросящий дождь, даже не подумав одеться. Хорошо, что  Михаил не просто поспешил за ней, а вынес ее плащ и накинул на плечи. Она передернула плечами, будто было ей это неприятно.
-  Миша, извини за костюм. Я такая неуклюжая.
- Кать, не переживай, с каждым может случиться.
- Уж со мной-то обязательно! Вечер тебе испортила…
- Поедем ко мне, я переоденусь, и вернемся?
- Нет, я домой. Настроение пропало. И пожалуйста, Миша, не провожай меня!
- Но…
- Миша, я прошу! Я сама доеду – вызову такси и доеду.
Борщев все- таки дождался, пока Катя уедет, и только потом сел в машину и уехал тоже.
Из тамбура через стеклянную дверь за ними наблюдал Андрей Жданов.
Глава 2.
Закрывшись в ванной, Катя   встала под горячий душ – ее знобило, тряслись губы и руки, а тело покрылось мурашками. Слезы  текли непрерывно, периодически перемежаясь судорожными всхлипами.
Три года она не видела его наяву, три года старалась забыть, три года вытравливала эту любовь из своего сердца. Ей казалось, что, это у нее получилось… Она съездила с Юлианой в Египет – для родителей это была поездка на отдых после окончания университета, для Виноградовой – помощь в проведении конкурса красоты, а для самой Катерины – способ измениться внешне и внутренне, избавиться, наконец, от груза неудавшейся любви.
В Египте все было просто замечательно! Юлиана помогла ей сменить гардероб, она проводила с Катей сеансы психотерапии, на которых внушала ей, что нужно простить Жданова и отпустить его. Или себя… И забыть! Забыть. Забыть…Юлиана же познакомила ее с хорошим парнем  Мишей - Юлиана всегда использовала прием: клин вышибают клином.
Катя действительно ожила в Египте, почувствовала себя свободной, привлекательной, и даже любимой – Миша не скрывал своих чувств.
В своих чувствах Катя еще не разобралась, но не сомневалась, что сможет ответить на Мишину любовь. Если человек хороший, почему бы не полюбить его?
Катя была уверена в себе! До сегодняшнего вечера…
Неужели ничего не прошло? Хватило одного взгляда, чтобы все вернулось  - она по-прежнему любит его, Андрея Жданова…
«Почему я так нуждаюсь в человеке, которому я совсем не нужна?  - корила себя Катерина, - Почему он может жить, дышать и быть счастливым без меня, а я — нет? Я не должна допустить возврата к прошлому! Я не хочу жить воспоминаниями! Я буду жить своей жизнью, без Андрея Жданова».
Пообещав это себе, Катя тяжело вздохнула, и…впервые за последние месяцы она позволила себе думать о нем, позволила видениям-воспоминаниям, видениям-желаниям ожить в памяти, завладеть ее телом и мыслями. Как же чудесно это было! И как приятно предаваться этим мечтам…
Она устыдилась своего безволия, еще раз приказала себе не думать об Андрее, и ни за что не соглашаться на встречу с ним!
Как будто он звал ее…
А через два дня она ждала его в парке…
***
Катя ушла. Убежала! И мужчина в белом ушел вслед за ней. Привязанный к ней взглядом, Жданов тоже вышел в тамбур и наблюдал за парой – похоже, они еще не вместе… она уехала одна! Почему она так поступила? Ну, не из-за пролитого же вина? Испорчен костюм  спутника, он должен был уйти, а она – или остаться, или уйти вместе с ним!
А она ушла одна…Значит, ушла не только с презентации, но и от своего мужчины.
Почему? А вдруг… вдруг это из-за него, из-за Андрея Жданова? Она все еще неравнодушна к нему?
Такое объяснение грело душу. А вот собственное поведение – не сейчас, а три года назад, злило ужасно. Как он мог не разглядеть в том гадком утенке прекрасного лебедя? Он, с его таким богатым опытом общения с женщинами…
Он испугался ее некрасивости? Ее чужеродности в  мире моды, в котором он жил?
Но ведь он прекрасно видел другое: ее душевную красоту, ее нежность, преданность, ее любовь к нему, а это гораздо важнее красоты внешней!
Да, он сознательно  не допустил развития их отношений, он испугался. Но дело было не в ее внешнем виде, он испугался ее любви, такой чистой, такой бескорыстной.
Сам он так любить не умел. Он не мог ради  любви  пожертвовать должностью президента. Компания – вот его главная любовь.
Так почему же сейчас он злится? Теперешняя Катя пронзила его сердце стрелой амура?
Или стрела засела в его сердце еще тогда? Он не задевал ее даже мысленно, и потому не чувствовал боли от потери.
А еще…В этом трудно и стыдно себе признаться, но в нем взыграло чувство собственника
Он не хотел отдавать Катю никому! Тогда отпустил ее, а теперь…
« Что же ты, Андрей Павлович, как собака на сене, - корил он себя, - ни себе , ни людям! А если она любит этого мужчину в белом костюме? Ты что же, не хочешь, чтобы она была счастлива?»
Если любит, то он даже не приблизится к ней – пусть будет счастлива! А если…

Часом позже (не дождавшись даже утра!), Жданов нашел в баре Малиновского.
- Роман, мне нужна твоя помощь.
- Так срочно? До завтра нельзя отложить?
- Можно, но я хочу сегодня! Я расскажу, а ты думай до утра, и потом сразу действуй.
- Говори, я внимательно тебя слушаю
- Понимаешь, я Катю встретил!
- И что? Я ее не раз встречал…
- Как? Где?
- У Виноградовой. Она там работает. Вернее, работала, пока училась.
- А почему я ничего не знал? Почему мне не сказал?
- А тебе это надо было? Ты никогда не спрашивал, не заговаривал о ней.
- Она стала такая…
- Какая такая?
- Красивая очень!
- Ну, приоделась – Юлиана постаралась, а больше ничего в ней не изменилось. Она и раньше была симпатичная, и фигурка угадывалась. Будто ты не знал, не видел, не…- Роман выразительно изобразил ее руками, но вслух ничего больше не сказал
- У нее кто-то есть?
- Не знаю. Но живет она у родителей. Зачем тебе? Опять хочешь ей голову заморочить?
- Я только поговорить с ней хочу. Ты знаешь, я вдруг понял, что соскучился по ней…
- А я-то тебе зачем?
- Да теперь уже и незачем – я все узнал, что хотел.

Утром он позвонил Урядову,  и вскоре Пончева принесла ему из архива личное дело Пушкаревой Екатерины Валерьевны.
Телефон оказался прежний, трубку взяла сама Катя. Жданов назначил ей встречу в парке – на свидание пригласил…
                  ***
Оказывается она любила осень? Никогда не знала о себе такого…
Стояли чудесные теплые  дни  - прощальные дни уже ушедшего лета, вернувшегося ненадолго, чтобы напомнить о себе ярким солнцем и прозрачно-голубым небом.
Прекрасное время, когда жара радует, а не воспринимается как несчастье. Скорый уход в прошлое придавал этим теплым дням особую прелесть.
Катя пришла в парк раньше назначенного времени, и переполненная нахлынувшими чувствами в предвкушении встречи  бродила по аллеям, то удаляясь, то приближаясь к месту свидания.
Она была в таком счастливом состоянии, когда хочется обнять весь мир и нести в него только добро и любовь.
Солнце уже садилось, и она засмотрелась на закат: красный раскаленный шар навис над горизонтом, готовый скрыться за ним тотчас, как Земля повернется еще чуть-чуть, а пока его лучи еще слепили глаза, проскальзывая сквозь поредевшие кроны деревьев.
Катя  зачарованно, с блаженной улыбкой глядела в розовое от такого солнца вечернее небо. Видеть эту неземную красоту  было радостно, и казалось, что уже  этого вполне достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой. Только в другие дни она этого не чувствовала…
И вдруг все стихло. Замерло, как перед землетрясением. Не шуршали под ногами опавшие листья, ветер не доносил издалека шум городских улиц. И будто не было вокруг ничего – ни деревьев, ни прохожих.  И время остановило свой бег – она замерла, почувствовала приближение Андрея. Не видя и не слыша, почувствовала его притяжение.
И увидела себя в его постели в ту единственную их ночь: как она отрывает тело от кровати, поднимается на руках, прогибает спину, вдыхает воздух, пахнущий дорогим парфюмом и немного виски,  откидывает голову…
Ужас и восторг овладели ею! Ужас и восторг… Тогда и теперь.
- Я заставил тебя ждать. — Андрей неожиданно для себя (ведь хотел только поговорить!) жадно обнял ее трепещущее, не готовое к сопротивлению тело.
— Я ждала тебя всегда. Наверное, всю жизнь…
- Ты простишь меня?
  - За что? – она удивленно посмотрела на него
- За то, что отпустил, за то, что не искал…не вернул…
- Ты не мог иначе. Я поняла – теперь поняла… Я не сержусь. Это правда.
- Ты еще…
- Да, люблю. И всегда буду любить. Никуда мне от этого не деться…
Они замолчали ненадолго
- Кать, а почему ты не спрашиваешь  про мои чувства?
- Я… боюсь. Я не хочу, чтобы ты придумывал то, чего нет. Пусть будет так, как есть.
-А как есть? Ты не хочешь знать?
- Нет.. Я не могу больше бороться со своим чувством! Я просто хочу любить тебя, такого, какой ты есть: жаждущего быть президентом компании, женатого на нелюбимой женщине, и говорившего мне неправду о любви. Но совсем чуть-чуть я же тебе нравлюсь?
- Я не обманывал тебя тогда! Я просто не знал, что бывает такая любовь, которую нельзя искоренить – я любил многих женщин, и спокойно расставался с ними…Я считал это любовью…И  с тобой я поступил так же…Я думал, что смогу без тебя – компания была мне дороже всего. Ради компании я женился на Кире. И мне казалось, что я забыл тебя, забыл нашу ночь. Но стоило увидеть тебя, и все вернулось! И я не мог оставаться без тебя ни дня.  И я пришел… Казни меня, или милуй, - он опустил голову ей на грудь.
- Что же с тобой делать… Ты такой… Конечно я тебя помилую, только  прошедшие годы уже не вернуть
— Мы все наверстаем,  Кать… Я обещаю!  Поедем ко мне?
- Не сегодня.
- Почему?
- Слишком все неожиданно, быстро происходит. А у нас ведь только первое свидание? – она игриво улыбнулась и даже глазками стрельнула, хотя лишь она сама знала, чего ей это стоило – отказаться от его предложения!
- Кать…Мы что, вот так и расстанемся? Ты так вот и уйдешь? Сейчас?
- Я не хочу уходить. С тобой хочу быть. Давай погуляем!?
Они дошли до скамейки в глубине  парка. Он посадил ее себе на колени и
смотрел на нее — в упор, пристально и как будто с иронией – он тоже все понимал.
— Не бойся, все будет так, как ты хочешь— сказал он, наконец,  хорошо, нежно сказал, и за это можно было простить иронию его взгляда.
Они сидели обнявшись  и смотрели на черное ночное небо, на россыпи звезд и туманный  Млечный путь. Звезд было так много, что некоторым не хватало места, и они падали казалось прямо на их головы. И луна лукаво подмигивала им с высоты.
Как хорошо было смотреть на нее вместе! И разговаривать  - если воспроизвести их разговор, такие глупости они говорили! Но им так не казалось, потому что слова имели мало значения, важно было другое: нежность, звучавшая в словах, ласковое прикосновение губ, щекочущее ухо, длинные паузы между слов, заполненные поцелуями.
Не заметили, как время пролетело – небо на востоке стало светлеть. У Кати все чаще глаза закрывались, она терла их кулачками и виновато смотрела на Андрея
- Так спать хочется…
- Сама виновата, не захотела поехать со мной. Спали бы сейчас спокойно в постели…
- Ты уверен, что спали бы?
- Ну, хоть немножко… в промежутках…
- Зато все у нас еще впереди! Ожидание… В нем своя прелесть. Ты не находишь?
- Я этого не понимаю. Я обыкновенный мужик, и мои желания самые обыкновенные.
- Ты обиделся? Тебе не понравилось наше свидание?
- Катька…Катюшка моя… Ты большой молодец! Все было замечательно! Я никогда не был на таком свидании, и если бы  не ты, никогда не узнал бы, как сладко целоваться под звездами. Завтра повторим?
- Ну, если тебе понравилось…если ты…
- А тебе? Ты как хочешь?
- Я…Мы погуляем! Недолго…А потом …
- А потом…поедем…туда, где нам никто не помешает!
Она не смогла скрыть своей радости, обняла его и повисла на нем – росту ей не хватало, чтобы стоять при этом на земле.
А он терся щекой о ее волосы и улыбался лукаво – вроде бы  ее желания исполнял, а в то же время…
                          Глава 3.
И началась совсем другая, совсем особенная   жизнь!           
Если бы это происходило весной, можно было объяснить происходящее тем, что природа оживает, просыпается от зимней спячки, во всем живом начинают бурлить животворящие соки.  Но была осень…И теплая и ласковая она была совсем недолго, а потом заморосили нудные холодные дожди, солнце не пробивалось сквозь плотные, порой почти черные облака – серо, сумрачно и зябко было в природе, а у них в душе был май – тепло и радостно им было вместе! Гуляния прекратили – не та погода! Встречались, где удастся. Иногда у Кати, когда ее родители  отсутствовали, но это случалось крайне редко – Пушкаревы были домоседами. На старой холостяцкой квартире Андрея бывать опасались, только в крайнем случае наведывались туда – неуютно им там было, в любой момент могли заявиться Кира или Маргарита – у них были ключи, а повода лишить их этой возможности, забрать ключи, у Андрея не было.
Чаще всего встречались у Малиновского. Роман понимал их и сочувствовал их бездомности. У Малиновского они были в полной безопасности – он еще и от Киры мог отмазать Андрея! И потому  эти свидания были самыми лучшими.
В качестве благодарности, Жданов загружал холодильник друга продуктами , а Катя готовила не изысканный, но вкусный обед и ли ужин, чтобы не только самим утолить голод, но и Роману хватило не на один день.
Скитание по квартирам – это конечно романтично, но быстро надоедает, и Андрей подыскивал  съемную квартиру – чтобы удобно было добираться, и в то же время их не встретил кто-либо из знакомых. Вместо съемной, нашлась такая квартира, выставленная на продажу, и Жданов купил ее на имя Кати – сумел уговорить, хотя она упорно сопротивлялась ! Жданов вообще хотел, чтобы Катя там жила постоянно, но на этот шаг она пока не решалась – как объяснить родителям такой поступок?  Родители обидятся, они не представляют своей жизни без любимой дочки. Елена Александровна иногда заводила такой разговор:
«Выросла дочка, скоро упорхнет от них в свое гнездышко…» Разговор бывал чисто теоретический, не относящийся к кому-либо конкретно. Но Валерий Сергеевич страшно сердился, говорил, что в их квартире всем места хватит, и никуда он дочку не отпустит! Отец и союзника себе нашел – Мишу!
Михаил был полностью на стороне будущего тестя – он надеялся, что Валерий Сергеевич все же станет им когда-нибудь. Как ни старалась Катя внушить ему, что между ними ничего не может быть, кроме дружбы,  он продолжал бывать у Пушкаревых – а что, разве друзьям это запрещено? Бедный Миша… Он согласен был и на дружбу…
Правда Зорькин не считал его бедным, скорее ищущим выгоду – невеста с квартирой для приезжего – это большая выгода! И пока другой кандидатуры у него не было, он поддерживал дружбу с Пушкаревыми – а вдруг? Сейчас он Кате не нужен, она влюбилась, но влюбленность может и пройти, а он тут, рядом… поможет…поддержит…Глядишь и посмотрит на него Катя другими глазами!
Катя не считала Михаила препятствием для их отношений с Андреем – в себе же она уверена, а Жданов злился, нервничал при любом упоминании  имени Борщева – ревновал он Катю. Ревность Жданова понятна и объяснима - сам изменявший жене, он и ей не доверял в полной мере.  Это уж как водится.
Но Катю  к Михаилу ревновал и Зорькин! Наверное, его чувство следовало назвать другим словом, ведь ревность бывает только между любящими людьми. А они с Катей друзья!
Только не хотел Колька, чтобы еще и Михаил был Катиным другом! Только себя он видел на этом месте . Подруги – пожалуйста! Хоть сколько! А друг – только он.
Странно, но к Жданову он Катю не ревновал… Не видел в нем друга? Только любовника?
Катя и сама не раз задумывалась: кто ей Жданов? Почему она, три года назад не захотевшая быть при нем любовницей, сейчас пошла на это?  Ведь он по-прежнему не обещал ей ничего другого? Говорил, что любит, а стать женой не предлагал…
Они обходили эту тему, причем взаимно – жили настоящим.
На людях  - в офисе Виноградовой, куда Жданов частенько наведывался якобы по делам, и в Зималетто, куда теперь приходила Катя решать вопросы рекламы и организации показов новых коллекций (раньше это делала сама Юлиана, такой у них с Катей был уговор) – Андрей вел себя сдержанно, старался не  проявить   их истинных отношений ни словом, ни взглядом. И ее просил об этом. Он хотел сохранить их любовь в тайне, оградить в первую очередь ее, Катю, от пересудов, но и о себе он тоже заботился – у него не просто жена, а брачный контракт, в случае чего, лишающий его должности президента.
А Кате было очень трудно сдерживать себя. Ее любовь рвалась наружу! Если нельзя стать его женой, то хотя бы любить открыто, так, чтобы все видели, как она любима и счастлива!
Но и этого нельзя… Нельзя нигде появляться вместе. Нельзя пригласить друзей. Нельзя  пойти в гости. Нельзя на людях дотронуться до любимого. Нельзя рассказать о любимом  даже самому близкому человеку – маме. Ничего нельзя. Только быть готовой бежать к нему, когда позовет – его возможности встреч ограничены семьей, а она свободна, она может…она все может для него!
Если вдуматься, у нее не было своей собственной, личной жизни, а было только ожидание  - ожидание жизни. Ожидание Андрея, который и был ее жизнью.
Для постороннего глаза это не было заметно – Катя на работе встречалась со множеством людей, была активна и жизнерадостна, но это было все поверхностное, показное.
Она не отказывалась и от приглашений Михаила, ходила с ним в театры и рестораны, но только ради того,  чтобы родители не донимали вопросами о замужестве и внуках – пусть думают, что Михаил ее избранник! И пусть адресуют эти вопросы к нему…
И хорошо, что у нее был Колька! С ним она отдыхала душой – не надо было врать, изворачиваться, придумывать то, чего не было и скрывать то, что есть.
С Колькой, и только с ним,  она могла говорить об Андрее. А это так много значило! Проговоренное вслух порой воспринималось иначе, чем  виделось в мыслях.
Зорькин честно признавался, что не понимает такой ее жертвенности, такого растворения в Жданове – женщина тоже человек, говорил он, и должна реализовывать себя согласно таланту и способностям!  А у нее способности о-го-го какие!
Но он не осуждал ее и даже ободрял:
- Пушкарева, ну что ты самоедством занимаешься?
- Коль, я знаю, что неправильно живу. А сделать ничего не могу. Говорю себе, что нет у нас со Ждановым будущего, что надо мне свою жизнь устраивать. Я же хочу семью, детей… А как увижу его – все правильные мысли забываю.
- Катька, ты же любишь, и это главное! Это же песня в твоей душе! Ты это испытываешь! Тебе это дано свыше! Так радуйся! Другим это не дано…
- Это ты о себе что ли?
- И о себе тоже. Я вот на тебя смотрю, и завидую, и тоже летать от любви хочу. А у меня все прозаично…Предсказуемо как дважды два.
- Но ведь Вика такая красивая! Она тебе так нравилась.
- И сейчас нравится, я же не о красоте, о предсказуемости.
- Ты что же, можешь предвидеть ее поступки?
- Конечно. В ней нет загадки.  Свожу пообедать в ресторан – будет в продолжение романтический ужин.
Дам машину на день, покрасоваться перед знакомыми – можно рассчитывать на поцелуи .
А если счета оплачу – ночь любви обеспечена.
Сплошная арифметика … А у тебя любовь! Не ценишь ты своего счастья, Пушкарева.
- Коль, мне заняться чем-то надо, чтобы я жила, а не ждала Андрея.
- Ребеночка тебе надо! Ни о чем другом думать не будешь.

Вот и Зорькин о ребенке говорит… А еще мама – смотрит порой на нее, будто разгадать пытается, что у дочки в душе, а потом вздохнет печально, и скажет:
- Катенька, а когда же внуки-то у нас будут?
- Мам, какие внуки, когда я еще и не замужем?
- Так пора уже! И замуж, и рожать. Миша разве против?
- Он не настаивает, так скажем.
- Кого ты обмануть хочешь? Я же вижу, не любишь ты его… А кого любишь?
- Так больше некого... Никого значит, не люблю.
- Опять неправду говоришь, - в словах матери укор и печаль - не доверяет ей дочь. – Ты же когда со свидания возвращаешься – без Миши когда – ты же светишься вся.
- Мамулечка, ты у меня  такая мудрая, ты все видишь и понимаешь, но не спрашивай меня! Я не могу рассказать… Пока не могу…
- Как скажешь. Спрашивать не буду, но ты подумай над моими словами о ребенке. Как бы поздно не было.
Катя и сама все чаще думала о детях. Раньше она их не замечала, а теперь они на каждом шагу ей попадались. Судьба что ли  напоминала ей о ее главном предназначении в жизни?
Как-то они шли с Андреем по заснеженной аллее  - гуляли в парке на другом конце города. Навстречу бежал малыш – убегал от матери, а та и не думала его догонять, болтала по телефону и даже не смотрела в его сторону.
Малыш упал в снег и заплакал. Андрей подхватил его на руки, прижал к себе и что-то говорил ему на ухо. Не прошло и двух минут, как карапуз забыл о слезах и улыбался. А когда Жданов поднял его высоко и закружил, изображая полет на самолете, он уже не просто улыбался, он визжал от радости! Подбежавшей  мамаше  с трудом удалось забрать сына – не хотел к ней идти.
Катя с грустью наблюдала эту сцену и когда они остались одни спросила:
- Андрюш, ты детей любишь?
- Не знаю. Не думал об этом.
- А почему…Вы с Кирой уже больше трех лет женаты, а детей не хотите?
- Даже не знаю, что тебе сказать… Я был уверен, что Кира сразу родит, что у нас будут дети – в семье должны быть дети.  Но время шло, а Кира молчала, и меня это вполне устраивало – ты же знаешь, я не по любви женился.
- А Кира? Она же должна стремиться укрепить ваш союз.
- Я думаю, у нее проблемы со здоровьем. Одно время она ходила по врачам, и меня как-то раз водила на анализы. А потом  все сошло на нет. Тема детей больше не возникала. А ты почему спрашиваешь?  - в его голосе Катя уловила обеспокоенность, и предпочла разговор о детях не продолжать – кто знает, как отнесется к ее желанию Андрей?
А сегодня у них особенное свидание и она не будет его ничем омрачать! Сегодня им не нужно никуда торопиться. Кира уехала в Прагу с образцами новой коллекции одежды, а Пушкаревых удалось отправить по путевке выходного дня в подмосковный санаторий.
Вечер, ночь и утро будут принадлежать  только им! Поэтому они не торопились в свое гнездышко. Пообедали в ресторане, погуляли в парке и лишь потом , не как торопливые любовники, а как почтенные супруги, оказались на пороге спальни.
Они не были здесь больше недели – не получалось совместить свободное время. Воздух в квартире нагрелся и застоялся, и Катя распахнула балкон, а потом и вышла на него подышать морозной свежестью – к вечеру заметно похолодало.
Она зачарованно смотрела на танец снежинок, спускающихся сверху. На уровне балкона горел фонарь, и в его свете снежинки замедляли движение,  вальсировали  плавно и грациозно. Луч света подбрасывал их вверх, как опытный балерун, но удержать долго не мог, и они падали уже стремительно вниз…
Андрей подошел сзади, укутал ее пледом и задержал руки на ее плечах. Теперь они смотрели  неповторимое по красоте зрелище вместе, и вместе ловили снежинки губами, не давая им упасть на землю – им казалось, что так они спасают небесных танцовщиц – на земле они превратятся в грязный снег под ногами людей,  а в них станут живительной влагой.
- Замерзла совсем… Отогрею ли? – с этими словами  он подхватил ее на руки и понес туда, куда они стремились попасть и все предыдущие дни, и весь сегодняшний вечер.
Андрей был опытным любовником. Он специально оттягивал момент, сдерживал свой пыл, давая партнерше возможность испытать     дополнительную прелесть в предвкушении  удовольствия, позволяя им обоим   прочувствовать до мельчайших нюансов прелесть обладания и очарование близости.
Едва его руки обожгли прикосновением ее тело, едва она почувствовала его  тепло и твердый натиск, с ней стало происходить что-то необычайное, до селе ей неведомое, и…и прекрасное.
Ее тело, подобно иссушенной засухой земле, наполнилось живительной влагой долгожданного дождя, и бутон души ее стал прекрасной розой.
Окружающий мир исчез, растворился в тумане, и они плыли в нем,   тесно сплетясь телами, соединяясь руками, губами, и парили в небесах блаженства и любви…
Катя проснулась среди ночи от неудобного положения – Андрей не выпускал ее из своих объятий, не давал возможности повернуться, сменить позу, - мышцы затекли, но ее переполняло такое счастье, что она ущипнула себя, чтобы спуститься с божественных небес на грешную землю.
Открыв глаза, она поняла, что уже на земле, но ей было так же невообразимо хорошо!
Ей хотелось рассмотреть его лицо – какое оно во сне? Счастливое? Тревожное? Но из-за плотных штор в спальне было совершенно темно и не видно его лица. И она непроизвольно провела по нему рукой, как слепая. И он проснулся…
Сомнений больше не было – он любит ее! И как любит! Чудо расчудесное его любовь, волшебство необъяснимое! 
А он волшебник, и он рядом, он в ее жизни.

Расслабленная от его нежности, она вдруг сказала то, чего говорить не собиралась – в этот раз уж точно.
- Андрюша, любимый мой! Я так тебя люблю… Я хочу родить от тебя ребенка… Маленького тебя! И тогда мне не придется с тобой расставаться ни на миг…
Его рука, блуждающая по ее телу,  дрогнула. Всего на миг, но она это почувствовала.
- Андрей. Ты не будешь против? – спросила уже не так уверенно
Андрей прокашлялся, давая себе отсрочку с ответом
- Кать… давай подождем… Я не готов так сразу…
- Ну почему? О чем тебе думать? Я же ничего не требую изменить в твоей жизни! Ты будешь жить, как жил, а у меня будет ребенок, будет смысл в жизни.
- А я? Меня ты исключишь из своей жизни?
- Как же я тебя исключу, если ты и есть моя жизнь.
- Катюш, неужели ты так плохо обо мне думаешь? Как я смогу жить как прежде, зная, что у меня есть ребенок?

                    Глава 4.
Катя не заметила момент, когда это началось – так была поглощена своим чувством, что видела вокруг только хорошее, и люди все казались ей такими же счастливыми как она.
Она, конечно, не так часто бывала в Зималетто, но когда приходила, женсовет обязательно  затаскивал ее в их неофициальный офис -  курилку, и расспрашивали ее с пристрастием!
Особенно всех интересовал вопрос: кто ее жених? Коля, еще три года назад подаривший ей на день рождения серенаду, или Михаил, чью фотографию они видели  - из ее сумочки выпала? Пора бы ей уже определиться с выбором. Катя что-то мямлила в ответ и старалась увести разговор в другую сторону – это было нетрудно, каждая хотела и о себе рассказать, о своих проблемах.
Не была бы Катя так ослеплена своим счастьем, заметила бы, как осунулась Ольга Вячеславовна, как печальны ее глаза, которые она украдкой вытирает платочком – уж больно часто соринки ей в глаз попадают…Дети забыли ее, уехали на край света и забыли. Письма  изредка присылают, фотографии, а она даже внуков вживую не видела! Одно ее утешало – раз о матери не вспоминают, значит все хорошо у них в жизни, а это для нее главное!
И Света страдает -   ушел от нее муж, бросил с двумя детьми. Но Светино страдание другое. Она страдает громко и активно – устраивает невыносимую жизнь своей сопернице – надо же было такому случиться, что та тоже в Зималетто стала работать! Светлана рыдает открыто, и на Марьяну при всех кричит, и мужа своего бывшего Захара проклинает, в СИЗО его упекла за неуплату алиментов, и сама же туда ему теплый плед отнесла, и  котлеток нажарила, таких, какие он любит… любил…Такая она, любовь…
Шурочка  мается без кавалеров – такого роста, чтоб она не казалась выше, найти не легко, хоть карты Амуры  и обещают… Она верит подруге и надеется
А у Марии кавалеров не счесть, но не серьезные они все, не может она доверить им воспитание своего сына Егорки! А тот, который серьезный,  и кого сынуля любит, к тому у нее самой несерьезное отношение – большое видится на расстоянии, лицом к лицу лица не разглядеть…
Одна Таня Пончева всем довольна, у нее все хорошо – скоро ребенка родит, и по этому поводу все диеты отменены, и она от этого вдвойне счастлива.
Вот что было вокруг, если присмотреться внимательнее.
И у них со Ждановым  происходило что-то ей  непонятное и  необъяснимое: Андрей менялся на глазах.
Все чаще у него бывало плохое настроение, был он задумчив и печален. Они стали реже видеться, и даже договорившись о встрече, он мог не приехать. Она напрасно ждала его в их квартире, он в это время напивался в баре, или отрывался с Малиновским и девицами в клубе.
Потом правда он извинялся, просил прощения, был особенно нежен и любил ее так безудержно, что у нее создавалось впечатление, что все происходит в последний раз, что так он прощается с ней.
От Юлианы она узнала, что Андрей  ушел от Киры, и живет в своей холостяцкой квартире.  А почему тогда не с ней?
Сердце ее сжималось от боли – неизвестность,  непонимание, предчувствия пугали ее.
В такой ситуации разные женщины поступают по-разному. Кира скорее всего стала бы выслеживать, искать соперницу, устраивать мужу истерики – она так и поступала периодически, от одной пассии Андрея до другой.
Она и сейчас предполагала наличие очередной любовницы, но Пушкареву в этой роли даже не рассматривала – уж слишком та  была не в его вкусе.
Катя же, привыкшая в работе анализировать, сопоставлять цифры и делать соответствующие выводы,  и отношения со Ждановым пыталась рассмотреть с разных сторон, и понять, наконец, что происходит. 
И она поняла это так, как только и могла понять любящая женщина – он тяготится ею, она ему не нужна более, он разлюбил ее…
Катя решила расстаться с Андреем. Позвонила ему сама, попросила прийти для важного разговора.
Он явился после полуночи, когда она уже извела себя предположениями одно страшнее другого: виделись ей,  то драка с отморозками, то авария на дороге, то любовные сцены с другой женщиной. Она заранее ему все прощала, лишь бы был жив и здоров.
И как на зло, в момент появления Жданова на пороге квартиры, Катя разговаривала по телефону с Зорькиным – родители беспокоились. Он насочинял им небылиц про срочную встречу, и теперь ставил ее в известность, чтобы она знала, куда он ее отправил.
А Жданов понял, как всегда – «в меру своей испорченности». А явился он пьяный и озлобленный. А она перенервничала из-за его отсутствия и предстоящего разговора.
Вот и сошлись один на один его и ее раздражение…

- Андрей, я же просила! Нам поговорить надо, а ты…
- А что я? Я вот он… По первому зову…
- Но уже очень поздно.
- Поздно? Я опоздал?  Ты уже поговорила…и не со мной!
- Ложись, поговорим завтра, когда ты протрезвеешь.
- Зачем же ждать? Говори! Я тебя слушаю.
- Ты очень изменился, Андрей.
- В чем же, интересно знать?
- Ты пьешь, ты проводишь ночи не дома, ты избегаешь меня…
- А разве раньше я не пил? С девушками не встречался?
- Тогда ты жил с Кирой…
- Значит, с Кирой можно так жить, а с тобой нельзя?
- Это значит только то, что ты тяготишься нашими отношениями, и не находишь повода бросить меня! Я сама это сделаю! Мне лучше уйти!
Катя схватила сумку, сдернула с вешалки пальто и попыталась протиснуться мимо Андрея к двери.
- Куда!? – рявкнул он, схватил ее за руку.
- Пусти! Я все равно уйду!
- Никуда я тебя не пущу! Ты моя…
- Я человек, а не твоя собственность! Я не намерена терпеть…
Она вырвалась из его ослабевшей хватки, но у самой двери он вновь поймал ее, дернул за руку. Он не рассчитал свою силу, и  ее легкость, не удержал ее – Катя пролетела мимо него, не удержалась на ногах и со всего маху плюхнулась на пол, больно ударившись плечом об косяк.
Она не пыталась встать, так и сидела там, куда он ее отшвырул, и остановившимся взглядом смотрела в пустоту.
А у Жданова хмель моментально улетучился, он с ужасом осознал, что наделал.
Он опустился перед ней на колени, взял ее руки в свои, прижал их к лицу – будто это она его обняла – и стал целовать их, вымаливая у нее прощение за содеянное.
Она пыталась отстранить его, и даже глаза зажмурила, чтобы не видеть, не поддаться притяжению  его взгляда, а когда все же посмотрела, увидела столько страдания в его глазах, во всем его облике. Он жалел о содеянном,  о том, что оказался способен на такой дикий поступок.
— Не отталкивай меня, - произнес он с мольбой, - это был не я, это какое-то наваждение.
И она увидела того Андрея, которого любила, и который любил ее. Ее сердце услышало его мольбу, ее душа откликнулась, и она забыла, что произошло только что.
Он поднял ее на руки, отнес в спальню и бережно уложил на постель, а сам  стоял на коленях возле кровати, и только держал ее за руки, не решаясь на большее.
Из глаз ее беззвучно текли слезы, она кусала губы и шмыгала носом – так плачут обиженные дети, а детское горе самое ужасное. Потому что дети  не могут понять, почему жизнь так жестока.
Все сильнее он сжимал ее руки, а потом со стоном упал ей на грудь, и тогда уже она обхватила руками его голову и сжимала все крепче, запутываясь пальцами в его шевелюре, и поцеловала его в висок, а потом в губы, которые он радостно приблизил к ней.
Эта ночь любви не была похожа на другие.
Ее тело было напряженным и скованным, цепи пережитого страдания сковали  его. И он ласкал ее, пока волна любви как цунами не накрыла их, вмиг смыв неприязнь от случившегося, растворив боль страдания в море любви.
В этом море: теплом, радостном и безмятежном,  они бесконечно долго скользили и качались на его волнах.
Блаженство и освобождение души снизошло на них…

Повторить ему утром то, что сказала накануне, в пылу ссоры, Катя бы не смогла – такая ночь была перед утром. Но решение свое она не изменила – ночь прошла, а днем все повторится. И так будет всегда…
Она ушла тихо, оставив на столе письмо-записку -  с бумагой говорить легче, она все вытерпит.
«Не ищи меня. Так будет лучше всем. Вспоминай то хорошее, что было у нас» - прочитал утром Жданов, в отчаянии стукнул кулаком по столу и застонал…

Конец второй части.

0

4

Часть 3. Разлука

Не отрекаются любя,
            Ведь жизнь кончается не завтра
                                    Вероника Тушнова

Глава1.
Как он прожил этот год?
Когда остался наедине с запиской от Кати, думал, что не проживет и дня… Он сам этого хотел, сам провоцировал Катю, но не думал, что произойдет все так, как произошло – тогда, когда она решит, а вовсе не он.
Он очень любил ее.  И не с того момента, когда увидел ее   красивую, повзрослевшую.
Он ее и с детскими косичками любил, но не как единственную предназначенную ему женщину.  Тогда он так любить и не умел, и не считал такую любовь возможной,  и тем более необходимой в жизни. Тогда для него  компания была превыше всего, должность президента компании. Он считал это  главным  для мужчины и добивался этого всеми способами, порой и не очень благородными. Женитьбу на Кире  он считал вполне нормальным путем достижения цели. А Катя не вписывалась в этот путь.
Он не мог даже сделать ее тогда своей любовницей – очень юная, очень порядочная, она бы такого не потерпела. Да и ему она как любовница не была нужна – не было у него к ней таких чувств. И в постель с ней лег не ради своего  желания обладать ею, а исключительно ради нее – чтобы поверила она в себя, в свою привлекательность для мужчины.
А вот потом…, после их единственной ночи, он  засомневался в правильности своей жизненной позиции. Оказывается, могут быть между мужчиной и женщиной и другие отношения? Не только  бартер – я тебе любовь, а ты мне протекцию на контракт, или дорогие подарки, или статус жены, или удовлетворение взаимных сексуальных желаний, в конце концов!
А  любить ничего не требуя, просто потому, что невозможно не любить – так его никто не любил, такое с ним случилось впервые – с Катей. Сначала он и не понял, что произошло – обычная  ночь  с обычной женщиной. Поэтому он и не стремился к продолжению их отношений, поэтому и обрадовался даже, что она  сама ушла с его пути – единственного пути, который вел к его цели, к президентству.
Потом-то он понял, что карьера, высокая должность, достаток – все это имеет смысл, если рядом с тобой любимая женщина, та, ради которой ты всего этого добиваешься, но для которой ты сам важнее всего остального!
То, что Кира не является такой женщиной, Андрей чувствовал, но кто должен быть на ее месте – этого он не понимал, до поры до времени, до того момента, пока не увидел Катю.
Все чувства, которые он испытывал к ней в разное время, которые разрозненно хранились в его душе ли, в сердце ли, вдруг слились воедино и родили новое, доселе неизведанное им чувство – любовь! С первого взгляда…
И то, что Катя не стала вспоминать прошлое, мучить его подозрениями, необходимостью доказывать истинность своих чувств, что поверила ему и откликнулась любовью на любовь, вознесло его на небывалую высоту. И мир открылся совсем с иной стороны!
Оказывается, опавшие листья застилают аллеи парка золотистым ковром, пружинят под ногами, и можно ворошить их носками ботинок, сгребать в кучку только ради того, чтобы ОНА вновь развеяла их по ветру – ее это веселило, и он был от этого счастлив…
А луна, оказывается, такая проказница! Прокладывает перед влюбленными искристую голубую дорожку, уводит за собой, а потом вдруг пропадает, прячется за облаком, и в кромешной темноте они держат друг друга в объятиях, соприкасаются  губами, телами и душами…
И какое это оказывается  наслаждение – не обладать женщиной, а проснуться рядом с ней, увидеть ее еще сонные глаза и припухшие от поцелуев губы. И снова целовать и эти глаза, и эти губы, и раствориться в ней до самого конца…И знать, что так будет всегда…
В такой мир заглянул Андрей Жданов, к такому светлому чуду прикоснулся.
И он готов был остаться в этом мире. С этой женщиной, приведшей его в этот мир
Но все рухнуло от нескольких слов, ставших для него приговором – старая жизнь не отпускала, карала за грехи.
Но ведь Катя не виновата, она не должна страдать!  А он понесет свой крест…
Он хотел, чтобы она имела то, что ей нужно больше всего: семью и детей.  И уж коли он не может ей этого дать, она должна быть от него свободна!
Так он решил для себя, но решиться на окончательный разрыв отношений не мог, все думал: «В следующий раз… Не сегодня…»
А она решилась! Она всегда была решительнее его.

Как же он прожил этот год без нее? Как смог?
Да вот так – смог…
Неделю не выходил из их с Катей квартиры – не появлялся на работе, отключил телефоны, сидел на кухне с бутылкой виски на столе и Катиной запиской в руке – перечитывал то, что уже знал наизусть, просто гладил буквы, написанные ее рукой
Здесь и нашел его Малиновский – он один знал об этом пристанище друга, и у него были запасные ключи
Роман подошел к столу, взял из рук Жданова стакан со спасительной жидкостью, выпил сам. Потом взял листок, прочел и озвучил свой вердикт
- Это неприятно, - увидел протест в глазах друга и поправился, - это тяжело, очень тяжело, но не смертельно! Сейчас ты приведешь себя в порядок, и мы поедем  в офис. Работу никто не отменял. Ты думаешь, у других сотрудников нет проблем? Но они исправно приходят на работу! И ты первый уволил бы их, если бы они не приходили. Вот и ты работай, выполняй свой долг перед компанией.
Произнося обличительно-наставительную речь,  Роман затолкал Жданова в душ, попутно собрал пустые бутылки в пакет, принес из спальни свежую сорочку, критически осмотрел помятый костюм, но другого костюма в квартире не было, и он включил утюг – благо тот  нашелся сразу, стоял на видном месте.
Через час президент компании сидел в своем кабинете и работал.
С тех пор он только и делал, что работал – много работал, допоздна засиживался в кабинете, или  на производстве пропадал с утра до вечера – сам вникал во все мелочи.
И результат не замедлил сказаться: компания уверенно пошла в гору! Отец оценил его труд, признал, что сын стал настоящим бизнесменом и руководителем.
И Маргарита была довольна сыном – никаких загулов ни с Малиновским, ни с модельками. Серьезным стал сын, повзрослел.
Кира тоже не могла на него пожаловаться!  Он вернулся к ней в тот же день, что и на работу, и теперь они приходили и уходили из офиса исключительно вместе – дружная, образцово-показательная семья.
Все было хорошо в его новой «послекатиной» жизни, только счастья не было. И радости… И тепла… И желания жить.. Ничего не было, кроме работы, но для окружающих  это не было  незаметно. Только очень близкие, понимающие его люди могли заметить – Катя могла, но ее не было рядом.
Он не искал ее специально, и не только потому, что  она просила не делать этого. Основная причина заключалась в том, что  он в себе не был уверен – мог и кинуться за ней, опять вернуть ее, а что потом?
И, тем не менее, окольными путями он узнал, что она уехала из Москвы, с поваром уехала.
Жданов порадовался – Михаил хороший мужик, не ветреный, давно любит ее. С ним она будет как за каменной стеной: достаток, семья, дети – все у нее будет.
Когда он только узнал о себе неприятную правду, когда решил избавить Катю от себя, был у него план, предложить  Малиновскому приударить за Катей –  Ромке  она давно нравилась, он этого никогда не скрывал, а влюбить в себя женщину для Романа несложно, он мужчина  опытный, любовник умелый. Глядишь, и сладилось бы у них…
Но тогда пришлось бы расстаться с Малиновским, потому что ежедневно видеть, как твоя любимая женщина счастлива, и еще ужаснее, если только притворяется счастливой с твоим другом – на это он не был способен . А с Михаилом, да еще и не в Москве… Он запросто убедит себя, что все у нее хорошо.
Он жил как  положено, по правилам, установленным Кирой. Утром пил приготовленный женой ненавистный, но полезный зеленый чай, вечером – кефир, рекомендованный матерью.
А между этими двумя процедурами работал: для процветания компании, на благо  семьи, ради того, чтобы родители были им довольны.
Но  работал он по инерции. Компания перестала быть для него любимым детищем.
С раннего детства он считал компанию неотъемлемой частью своей жизни. Он видел, как она  зарождалась, ее становление происходило при его непосредственном участии, и что скрывать – он был уверен, что звездный час компании будет связан с его именем!
А теперь компания стала просто местом работы – пропал азарт, кураж, без которых жизнь модного дома зачахнет рано или поздно. Андрей это понимал и винил себя, но по-другому не получалось.

Отношения с Кирой тоже изменились.
Он никогда  не любил ее и знал, что она это знает.  Их брак был обоюдовыгодной сделкой – так он предполагал, и поэтому считал себя вправе вести такую жизнь, какая ему нравилась: бары, девушки, попойки, веселое времяпровождение…
Само собой подразумевалось, что Кире нравится жить с ним, хотя если бы она увлеклась кем-то, он позволил бы ей это – теоретически. Какова была бы его реакция в действительности, он и сам не знал.
Встреча с Катей, с любовью доселе неведомой, настолько изменила его жизненные ориентиры, что он готов был расторгнуть брак с Кирой, несмотря на все последствия – он готов был уйти не только от Киры, но и из компании, если это потребуется, ради счастья  быть с Катей.
И вины перед Кирой он не чувствовал! Он не предавал их любовь – ее просто не было.
В Кате  он нашел свою половинку, предназначенную ему свыше, только и всего. И Кира найдет… если судьбе будет угодно. А без него ей будет проще это сделать.
Теперь все было иначе. Оказалось, что Кира способна на благородство! На жалость! Она  так долго не говорила ему правды, чтобы не чувствовал он себя ущербным. Всю негативную сторону случившегося она взяла на себя и несла это бремя,  никому не жалуясь. Еще и измены ему прощала – он, в его положении имел наглость погуливать на стороне!
Полюбить Киру он не мог – он любил Катю, но он чувствовал себя обязанным ей, и виноватым - он так мало давал ей, как жене, как женщине.
В качестве ответной благодарности он стал верным мужем, не изменял жене(или…Кате?), хотя именно теперь мог это делать, не опасаясь последствий. Но, опять же азарт пропал, да и уверен был, что не получит ожидаемого удовольствия – после Кати все женщины, включая Киру, не были ему желанны, не вызывали трепета в душе. А без этого не имело смысла их менять – какая разница для секса Кира это или кто другой?
Он отчаянно скучал по Кате  и не знал, как долго еще выдержит такую «растительную» жизнь. Внешне спокойный и уравновешенный - даже на Клочкову не кричал! Не реагировал на «посиделки» секретарей, не замечал опозданий Тропинкиной, был терпелив с Милко- внутри он был натянут как струна. И эта струна могла оборваться в любой момент, от любой незначительной мелочи, и все сотрудники с опаской  ждали этого.
Глава 2.
Взрыв произошел незадолго до Показа новой коллекции.  Коллекция была юбилейная,     N- ная по счету, и Милко готовил ее с размахом – лучшие ткани, лучшие модели, ну и эскизы, разумеется, гениальные.  Готовить мероприятие поручили агентству Юлианы  Виноградовой, одному из самых престижных  пиар-агентств. Юлиана никогда их не подводила, а тут вдруг уехала на несколько дней в Питер. Собственно время еще было, работа велась и без нее, но Жданов нервничал, и когда узнал, что она появилась в компании, немедленно направился к ней.  Настроен он был весьма враждебно.
Он нашел Виноградову  в кабинете Киры.  Юлиана что-то увлеченно рассказывала, сопровождая свой рассказ показом фотографий, которые она разложила на столе.
Ни в тот момент, ни потом, Андрей так и не мог понять, зачем она это делала. Она прекрасно знала об отношениях Жданова и Пушкаревой, и она была подругой Киры!
А на фотографиях была Катя. С Михаилом, в кругу посетителей  и гостей на открытии нового ресторана – на это мероприятие и ездила Юлиана, поскольку была «крестной матерью»  бизнеса Михаила Борщева.
Видимо, Юлиана, таким образом, хотела продемонстрировать Кире, что Катя Пушкарева больше ей не соперница, что у Кати новая жизнь, новый мужчина, а Андрей Жданов для нее только прошлое.
Так ли поняла Кира, неизвестно, но Жданов, оказавшийся в этот момент у стола, понял именно так.
И струна лопнула!
Дикая смесь любви, ревности, чувства собственности, обиды на судьбу, уготовившей ему такое испытание охватила его, и взорвалось его призрачное спокойствие.
Он накричал на Юлиану, якобы за срыв подготовки показа. Нагрубил Кире, пытавшейся заступиться за подругу, и тем еще больше распалившей его. Хлопнув дверью, он удалился к себе, по пути «вправив мозги» и секретарям, и Милко, и даже Малиновскому, некстати попавшемуся ему .
В результате, Кира уехала с Юлианой и не сказала когда вернется, офис затих, спрятавшись за видимость работы, а Жданов, пометавшись по кабинету и не найдя, на ком еще сорвать злость, чем успокоить себя, покинул здание Зималетто и исчез в неизвестном направлении. Все вздохнули с облегчением – оказывается, позабыли они за год о взрывном характере  Андрея Павловича, привыкли к уравновешенному президенту.
Но когда Жданов на следующий день не появился в компании ни утром, ни днем, забеспокоились – Показ не за горами, а президент неизвестно где.
Малиновский не стал испытывать судьбу, выжидать, когда Андрей сам справится с собой.
Роман поехал по одному ему известному адресу.
Картина предстала перед ним почти такая же, что и год назад: кухня, виски, и Андрей за столом. Только вместо записки от Кати, в руках у него была ее фотография. И на столе веером разложены их совместные с Катей фото – не так часто, но они фотографировались: на прогулке в парке, на море, куда удалось вырваться буквально на два дня, и дома, в их «гнездышке» – Андрей принес тогда видеокамеру и настроил ее на автоматическую съемку. Никакой особенной даты не было, но в то время каждое свидание было для них праздником. А теперь это были приятные воспоминания…
В отличие от прошлого раза, Жданов не был пьян – из бутылки отлито совсем немного, и то, что налито в стакан, почти не выпито. И глаза… Тогда в них было отчаяние , а теперь – тоска и безысходность.
- Андрюх, ты чего это вдруг? Ни с того, ни с сего… Все же нормально было?
- Ничего ты, Малина, не понимаешь… Нормально быть не может . жить без любимой женины бессмысленно. За прошедший год я это понял.
- Но ты же сам довел Катерину.
- Да, сам.
- Так встреться с ней, поговори, попроси прощения – она поймет, я уверен.
- Ты ничего не знаешь, поэтому не понимаешь.
- Не знаю? Так расскажи! И почему раньше молчал? Мы же ничего не скрывали друг от друга.
- Грустная история, Ромка. Неприятная и неисправимая. Потому и не рассказывал.Ты никогда не задумывался, почему у нас с Кирой детей нет? И почему у меня никогда проблем с девушками не было? У тебя были. А у меня – нет…
- Так…это…Ты же всегда был сторонником безопасного секса… А Кира…Наверное, время не пришло.
- Нет, Ромка. У меня просто не может быть детей.
- Кто тебе это сказал? Ты обследовался?
- Кира водила меня как-то в клинику. Она мне сказала, что причина бездетности в ней. Она лечилась…А недавно она сказала мне правду…
- Что вдруг?
- Меня Катя спросила. Я задумался и спросил у Киры. И получил ответ, который все изменил в моей жизни.
- И все равно я не понимаю! Причем тут Катя? Почему вы расстались? Такая любовь была…Ты же ее боготворил?
- Из-за этого самого и расстались. Она хотела ребенка родить…
- И что, узнав, что это невозможно, она бросила тебя? Никогда не поверю! Она не такая.
- Не такая, конечно. Она ничего не знает. Я сам так решил.
- Зачем? Жили бы и радовались жизни. Сколько пар живут без детей… Взять хоть Киру…
- Катя не такая… Для нее очень важны семья и дети. Или хотя бы дети – она ведь никогда не требовала, чтобы я женился на ней. Она ребенка только хотела…
- Теперь понятно! Ты решил уйти в сторону, чтобы она вышла замуж. Родила детей. А ты ее спросил, нужно ей это без тебя? А вдруг ты для нее важнее всего, важнее семьи и детей?
- Зачем спрашивать? Она бы меня пожалела, и мучилась всю жизнь. А без меня вполне может быть счастлива. Этот повар – хороший мужик, не ветреный, и  состоятельный. Сладится все у них! На фотографиях видно.
- На каких фотографиях?
- Юлиана показывала Кире, с открытия ресторана.
- А ты увидел, и крыша у тебя поехала… Все понятно.
- Ты не беспокойся, Ромка. Я в порядке. Еще ночку здесь переночую, и вернусь к Кире, и на работу. Буду жить как жил.
- Уж сделай милость, вернись! Показ скоро, мне одному не управиться.
- Одному?
- Кира в Лондон улетела, на выходные и еще пару дней прихватит.
- Жаловаться поехала… Призывать моих родителей в помощь… Вот глупая, не понимает, что я никуда не денусь – не к кому мне сбегать…
- Так ты завтра придешь на работу?
- Обязательно! А жить пока здесь буду – до приезда Киры. Отдохну здесь.
- Палыч… Я чего спросить хотел…Я…Показ конечно…но я……
- Да говори, что ты мямлишь.
- Дело в том, что я с одной киске обещал в Турцию слетать… На пару-тройку дней, не больше! Отпустишь?
- Почему так срочно?
- Да не срочно, у нее просто отпуск, и мы хотели…
- Отпуск  это долго, Роман, работы много.
- Я же говорю – пару дней! Лучше три дня…Я ее там оставлю и назад!
- Ладно, уговорил! Лети со своей киской.
- Так ты завтра точно будешь?
- Сказал же! Буду!
- Ну, тогда я полетел!
            Роман нашел Катю без проблем – реклама нового ресторана была на каждом шагу, а в ресторане он нашел Михаила и тот дал ему Катин адрес. Оказывается, она жила одна, и никаких отношений, кроме рабочих, у нее с Михаилом не было.
Катя приходу Малиновского сначала удивилась, потом испугалась.
- Что-то случилось со Ждановым? Он болен? Попал в аварию? Он…
- Нет, нет, Катенька, успокойтесь! Андрей жив и здоров! Но кое-что действительно случилось.
- Ну, говорите же!
- Андрей узнал, что не может иметь детей.
- И…что…
- И он решил избавить Вас о себя, чтобы Вы создали нормальную семью…
- Почему он мне ничего не рассказал?
- Он решил, что так будет лучше для Вас.
- А он? Как он живет?
- Плохо живет, хотя и не показывает виду. Много работает.  Страдает ужасно без своей Кати.
- Он живет с Кирой? Вернулся к ней?
- Вернулся… Он считает себя обязанным ей…
- За что? За брачный контракт? – Катя невесело усмехнулась.
- Он считает, что она проявила благородство, скрывая от него результат анализов, взяла вину на себя.
- Зачем тогда сказала?
- А действительно, зачем? – Роман удивленно посмотрел на Катю, - Об этом ни Андрей, ни я не подумали…
- Роман Дмитриевич!  - Катя решительно взяла Романа за руку, - Я должна увидеть Андрея! Поможете?
- Какие проблемы! Нет ничего проще! У Вас есть ключи от квартиры?
- Нет… я оставила их, когда уходила.
- Тогда держите! – он протянул ей свой комплект ключей , – Андрей сейчас живет там.
- В нашей …я хотела сказать, в его квартире?  А как же Кира?
- А она в Лондон улетела. Вернее, сначала Жданов сбежал . Кстати сказать, он часто там время проводил и раньше. Как только появится возможность – Кира уедет, или сам приедет из командировки раньше, он сразу туда. Говорил, что отдыхает там. Ты не подумай, что с девицами, душой он там отдыхал.
Малиновский еще продолжал говорить, развивал свои теории жизни, любви и дружбы, а Катерина уже собирала чемодан – не кидала впопыхах первые попавшиеся вещи, а делала это обдуманно. Каждую вещь рассматривала, прикидывала в уме ее нужность и после этого аккуратно укладывала в чемодан или возвращала на полку.
«Похоже, она собирается не на один день, - подумал Малиновский, глядя на Катю краем глаза,- а это значит, что мой план удался! И что бы они без меня делали…»
                       Глава3
Уходить из «гнездышка» не хотелось. Пусть он здесь и один, но здесь все напоминает о Кате, и даже воздух пропитан их счастьем.
А собственно, что мешает ему остаться здесь навсегда? Давно пора признаться, что решение вернуться к Кире не было верным. Нельзя жить с человеком только из благодарности . Это унижает обоих, и делает их жизнь похожей на театральную  постановку.Эта новая мысль так поразила Андрея, что он даже остановился посреди комнаты.
Действительно, почему он похоронил себя? Почему он мучает себя рядом с Кирой? Ее благородство не так уж и велико – сохраняла тайну о нем, только и всего…А почему вдруг сказала? Не потому ли, что хотела помешать их счастью с Катей?
Конечно, хорошо, что он узнал – смог оторвать себя от Кати, не стал портить ей жизнь.А теперь, когда у нее все хорошо: прекрасный  город, интересная работа, любящий ее мужчина рядом, и сама она, наверное, его полюбила – такая счастливая на фотографиях, - теперь он тоже может как-то устроить свою жизнь. Семьи у него не будет – зачем ему семья без любимой женщины и без детей? Но и  с нелюбимой он жить не будет! Он будет жить один, будет работать, придумает себе хобби – разве мало на свете интересных занятий? Рыбалка, например – купит себе моторную лодку, или лучше катер, или яхту! Чего мелочиться? Путешествовать будет… Займется, наконец, рисованием – учился же в художественной школе! Мама так мечтала, что станет он художником… Художник – это конечно громко сказано, но подбросить кое-какие идеи Милко он способен!
А еще он заведет живое существо – для души, чтобы было с кем словом перекинуться.
Можно аквариум с рыбками, но они слишком молчаливы. Или попугаев! Пару! Но в паре они не разговаривают, и птенчики появятся. Что с ними делать?
Лучше собаку завести. Такую, о какой мечтал в детстве – афганскую борзую. Такая собака была у Воропаевых: элегантная, с благородной головой, крупным черным носом  и темными миндалевидными глазами, в которых отражался, кажется не только ум, но и мысли!
Тогда он так завидовал Сашке! И не только из-за собаки. Собака была членом их большой  дружной семьи. Андрей любил бывать у Воропаевых. У них всегда было так весело, вкусно пахло домашней выпечкой, и можно было носиться по дому наперегонки с собакой,   создавая беспорядок, можно было даже прокатиться на ней верхом – если она позволит. Обычно это удавалось только девчонкам, Кристине и Кире, а им с Сашкой приходилось довольствоваться «борьбой» на ковре – тоже интересное занятие. Побороть такую сильную собаку непросто. Обычно она упиралась своим большим носом им в грудь и валила на ковер, но иногда поддавалась и сама ложилась на ковер, а они с визгом валились рядом, удерживая ее за длинную шелковистую шерсть.
У себя дома было скучно. Маргарита не терпела никакой живности, в доме царил идеальный порядок и культ чистоты, нарушать который не дозволено было никому. Порой, чтобы почитать книжку Андрей ходил в библиотеку – начнешь дома искать, нарушишь установленный порядок в книжном шкафу, и  придется выслушивать целую лекцию.
Наверное, с тех пор зародилась в нем нелюбовь к порядку. И мечта о собаке.
Но собаку надо выгуливать утром и вечером. А он часто задерживается на работе допоздна… С собакой придется повременить.
А вот с кошкой, с котом, проблем точно не будет.   Кот сам будет хозяином в их жилище!
Он будет мурлыкать у него на коленях по вечерам, будет тереться о его ноги, провожая утром на работу, будет встречать его по вечерам…
И так радостно стало ему от нарисовавшейся картины, что он немедленно приступил к осуществлению придуманного – по части кота, остальное пока оставил на будущее.
В интернете нашлось множество сайтов, где заводчики предлагали котят разных пород.
Он выбрал шоколадного британца, похожего на плюшевого медведя - мощное тело и по-королевски неприступное выражение лица, но добрый и лаковый взгляд и почти собачья преданность хозяину! И еще немаловажное качество: британцы спокойно переносят одиночество, долгое отсутствие хозяина – то, что нужно в его положении!
Сразу же позвонил по номеру, указанному на сайте, готовый тут же отправиться за котенком, но хозяйка пообещала привезти его сама, со всеми необходимыми кошачьими принадлежностями, и в то же время предупредила, что возможно и не продаст ему кота, если хозяин, или условия проживания покажутся ей неудовлетворительными.
Приобретение спутника жизни откладывалось, а он был полон энергии, готов был  немедленно начать менять свою жизнь. И он поехал к Кире за своими вещами. Конечно, неприлично покидать женщину в ее отсутствие, но он так торопился начать новую жизнь!
А с Кирой он попрощается, обязательно – она вернется из Лондона, он придет к ней и они поговорят.
                          ***
Они встретились возле входной двери  - Катя и Андрей. Оба с чемоданами, будто вернувшиеся из отпуска или длительной  командировки
- Кать…
- Андрей…
- Ты…
- Я…А ты…
- А я… Катька! Родная моя, любимая! Ты приехала!
- Андрей! Мой Андрей…
Они обнялись и застыли в долгом поцелуе. Радость обретения друг друга затмила прошлые обиды и недоразумения. О том, что произошло год назад, они не вспоминали, не до того было – они насыщались друг другом, утоляли жажду любви. Только оказавшись вместе, они поняли, как страдали порознь – две половинки единого целого.
Они уснули, сплетясь телами, в кольце любимых рук. Проснулись среди ночи. Под покровом темноты состоялся их разговор. Трудный был разговор, но без него было не обойтись. Слишком много накопилось между ними непонимания.
Год назад увлеченные любовью они не утруждали себя тем, чтобы охранять и взращивать эту любовь. Тогда им казалось, что такой любви хватит на всю жизнь, что настоящей любви ничего не страшно.
Но так утверждают лирики и романтики, ждущие сказочную любовь и воспевающие ее в своих стихах.
В жизни несколько иначе.  Сильный огонь прогорает вмиг, и безумная влюбленность может оказаться недолгой. А любовь надо холить и лелеять, ухаживать за ней, как за прекрасным цветком, который вянет даже от слабого ветерка, если есть в нем холодные струи…
За год разлуки, год раздумий,  Катя пришла  к такому выводу. А что думал Андрей? Мужчины не склонны к философствованию в любви, но и он кое- что понял: без любимой женщины жизнь теряет смысл. А женщина эта – Катя.
До самого утра они проговорили. Андрей признался, почему отстранил ее от себя, а Катя не стала скрывать, что узнав правду, простила его, а любить и не переставала.
- Кать, ты подумай! Я не смогу дать тебе то счастье, которое ты заслуживаешь. И не только потому, что у нас не будет детей. Меня вообще трудно любить, я причиняю боль тем, кто со мной. Я этого не желаю, но так получается…Я эгоист?
- Есть немного... Любишь ты решать за других, не разобравшись…
- Я хотел, чтобы ты была счастлива.
- А меня ты почему не спросил? Хочу ли я счастья без тебя?
- Виноват, Кать. Кругом виноват. Но я хотел, как лучше. Для тебя лучше! Я сделал это ради тебя. Простишь?
- Простила уже. И я хочу, чтобы ты знал – на будущее – только ты наполняешь смыслом мою жизнь! Наверное, поэтому судьба и лишает нас детей. Не верит судьба, что я буду хорошей матерью, что дети будут для меня важнее любимого мужчины.
- Зачем ты так говоришь? Если судьба кого и наказывает, то меня! А ты жертвуешь собой… Мне трудно будет с этим жить…
- Андрюш, мы найдем выход! Вместе найдем. Современная медицина  предлагает столько способов родить ребенка. В крайнем случае, можно усыновить сироту. Ты же не будешь против усыновления?
- Кать, я  люблю тебя безумно, я на все готов ради тебя.  Только бы ты всегда была со мной. И…любила меня…
- Ты сомневаешься? Мне поклясться?
- Нет, просто скажи…
  - Ну, слушай, недоверчивый ты мой: «Я буду любить тебя всегда, я никогда не перестану любить тебя!»
- Катя…какая же ты…
Он обнял ее и поцеловал в шею, и остался в этом положении. Дыхание его стало прерывистым и горячим, и она почувствовала  влагу на его ресницах.
Она погладила его по волосам, отстранила от себя и глядя в любимые глаза сказала очень серьезно:
- Мы все преодолеем! Мы будем счастливы! Не сомневайся даже. 

Конец третьей  части

0

5

Часть четвертая. Доверие
Главная сущность любви - доверие. Отнимите у любви доверие - вы отнимите у нее сознание собственной ее силы и продолжительности, всю ее светлую сторону, следовательно - все ее величие.
Анна Луиза Жермена де Сталь

                                       Глава 1
Первые недели совместного проживания прошли в хлопотах и суете, призванных подготовить все необходимое для долгой и счастливой жизни.
Первым делом они поехали в Питер, чтобы Катя закончила там дела, уволилась и сдала квартиру. Она намеревалась сделать это сама, но Андрей не хотел отпускать ее от себя, ни на минуту. До поездки Катя не сообщала родителям о своем возвращении в Москву, контроль со стороны Валерия Сергеевича отсутствовал, и они могли быть вместе и день и ночь. Андрей убегал на работу чуть свет, пока Катя еще спала, в невероятном темпе проделывал множество неотложных дел - никогда еще он не работал так эффективно! Остальные дела  распределял  сотрудникам и ехал домой на обед , который нередко заканчивался ужином и другим приятным времяпровождением, если конечно не звонила Тропинкина, не сообщала о чрезвычайных обстоятельствах, которые не мог решить никто кроме него – тогда он покидал их гнездышко еще на некоторое время.
Катя винила себя, что он уходит без завтрака – Елена Александровна такого бы никогда не допустила, - но Андрей умудрялся вставать так тихо, что она не просыпалась. Или ночные утехи так укрепляли сон?
Но обед она готовила с усердием! Рецепты отыскивала в интернете вечером, и к приходу Андрея накрывала стол. Андрей ел и нахваливал, хотя Зорькин, которому она все же открыла свое местонахождение, и который напросился в гости, оценил ее труды иначе:
- Зачем продукты портить? Переходите на сыроедение.
Кольке она позвонила, чтобы он помог ей с поиском работы – тогда она еще не знала, что Жданов и в этом случае будет держать ее рядом с собой, в коморке, в которой когда-то предполагалась комната отдыха для президента(тогда еще Жданова-старшего), и которая в последствии  стала местом ее работы и их свиданий в рабочее время. Ну не мог Жданов так долго не видеть любимую женщину! Он словно наверстывал упущенные дни.
Пока их жизнь не была по-настоящему семейной, они только играли в нее – брали только приятные моменты, отодвигали решение трудных вопросов на потом, на то время, когда Катя официально вернется в Москву.
В Питер они поехали вместе, поездом. И это была самая замечательная их поездка! Сколько они потом ни путешествовали, ни отдыхали в жаркой Африке, экзотичной Азии и чопорной Европе, ничто не могло сравниться с этой поездкой.
Это было их минисвадебное путешествие накануне свадьбы, их медовый месяц в одну ночь.
Разумеется ехали в СВ – купе, вдвоем. Андрей очаровал и проводницу, и барменшу в вагоне-ресторане. И им доставили в купе праздничный ужин с вином. отнюдь  не поездного качества, и блюдами, достойными более дорогого ресторана.
А поездное радио транслировало «мелодии для молодоженов»… Неужели и это работа Жданова? Или совпадение?
Верхний свет не включали, ужинали «при свечах» - на столике горела настольная лампа в виде свечи. Почти не разговаривали, оба ждали того момента, когда с едой будет покончено.
Катя ела мало, в основном опустошала коробку конфет, которые прилагались к вину, да и само вино ей понравилось, и она позволила налить ей второй бокал. Андрей хитро посматривал на нее, но ничего не говорил, только думал про себя: «Уснет ведь раньше времени…» Сам он почти не пил – к вину был равнодушен, а более крепких напитков не заказал, зная нелюбовь Катерины к резкому спиртовому запаху.
Его опасения начали сбываться – Катя уже терла глаза и зевала…
- Андрюш, отнеси остатки еды и посуду, а то проводница до утра не придет, и все купе пропахнет.
- Ты права. Оставлю только вино, конфеты и фрукты
- Неси, а я пока постелю постели. Тебе подушку в какую сторону положить?
- Мою подушку ты положи рядом со своей,  а постель вторую стелить не надо.
Когда Андрей  вернулся, Катя уже лежала, вжавшись в спинку дивана, чтобы ему досталось больше места. Он лег рядом, притянул ее к себе и прошептал  на ухо: «Ты не туда прижалась, Кать…»
За окном мелькали огни станций, освещая на секунду их лица, и тогда они видели свое отражение в любимых глазах. Перестук колес вторил: «я люблю…я люблю…я люблю…» Вагон раскачивался на стыках в такт их любви…
В Петербурге пробыли три дня, пришлось ждать хозяйку квартиры, живущую в пригороде – пока ей сообщили, пока она смогла приехать, дни и пролетели.
С Михаилом Катя рассталась по-дружески. Он как будто ожидал подобного исхода, не удивился ее увольнению, и появлению Жданова (он везде сопровождал Катерину!) тоже не удивился, чувствовал видимо, что есть в ее жизни любимый человек.
Петербург показался Кате совсем другим городом, не тем, к которому не могла привыкнуть целый год. Не было моросящего дождя, и небо не хмурилось, не было затянуто облаками – с самого утра и до позднего вечера сияло солнце!
И даже двор-колодец, где Катя жила,  не давил своей мрачностью на душу – он вдруг посветлел, и оказалось, что в центре его красивая клумба с цветами, и яркая детская площадка, и уютные лавочки примостились возле подъездов.
И Катя даже немного сожалела, что покидает такой замечательный город, а ведь весь год страдала от питерского климата, и только и мечтала уехать.
Обратно в Москву  возвращались самолетом – грезили  уже быстрее оказаться в своем гнездышке, да и впечатления от поездки «туда» не хотели портить – такой сказки могло и не получиться, потому что все, что повторяется – это уже не сказка.
Глава 2.
А в Москве начались хлопоты уже другого характера. Трудные разговоры предстояли им в Москве!
Во-первых, они посетили Пушкаревых, сообщили о возвращении Кати и о своем намерении пожениться как можно скорее.
Елена Александровна восприняла эту новость довольно спокойно. Она давно подозревала, что дочка не забыла Жданова и продолжает любить его, а вовсе не Мишу.
Она тут же  принялась накрывать на стол – надо же покормить будущего зятя! Ее жизненный опыт подсказывал ей, что мужчина должен быть сытым, тогда с ним легче договариваться.
А договариваться предстояло о свадьбе!
А для Валерия Сергеевича новость оказалась неожиданной. Он в душе уже сроднился с Михаилом, не раз представлял, как они вместе смотрят футбол, травят армейские анекдоты за кружкой пива, или с заветной бутылочкой настойки.
- Катерина! А как же Миша?
- Пап, с Мишей я поговорила, он все понял, мы остались друзьями.
- Теперь Вы ответьте, молодой человек! У Вас же жена есть?
- Формально есть, но мы уже не живем вместе, и в ближайшее время разведемся.
- И все равно я не понимаю, как это получилось – вдруг!
- Пап, это не вдруг. Мы знакомы  давно! Я же работала в Зималетто.
- Когда это было…Кстати, а почему ты тогда ушла?
- Ну, так получилось… Андрей …Павлович должен был жениться, и я ушла.
- А потом мы встретились с Катей и поняли, что любим друг друга!
- Зачем же она в Питер тогда уехала?
- Это…Это просто недоразумение…
- Да, крякнул Пушкарев, похоже, что какая-то часть жизни прошла мимо меня… Без бутылки тут не разберешься…Мать, доставай рюмки!
Но и после наливки, Валерий Сергеевич не мог успокоиться.
- Ребята, а вы хорошо подумали?
- Мы очень хорошо подумали! – ответили Катя и Андрей хором, -лучше нас никто никогда не думал!
- Катенька, а где вы жить будете?
- Конечно у нас! – не дал дочери ответить Пушкарев, - квартира у нас хорошая, комнаты раздельные.
- Валерий Сергеевич, Елена Александровна! Дело в том, что мы с Катей уже купили квартиру, и собираемся там жить прямо сейчас…Кать, ты вещи хотела собрать…
- Как!? Никуда она не пойдет! До свадьбы – ни шагу из дома!
- Валера, успокойся. Сейчас время другое. Раз они решили…
  - Пап, я буду вас навещать! Часто!
- Мы вместе будем навещать вас, тут совсем близко, двадцать минут езды…
- Не пущу!
- Папа! Я взрослая! Я так решила! И вообще, мы уже там живем…давно…
Пушкарев замолчал на полуслове, только хватал ртом воздух, а потом опустил руки, сгорбился и сел на стул у окна.
Катя подошла к нему, обняла за плечи, поцеловала в щеку
- Пап, не сердись. Я очень тебя люблю, и маму люблю, но это моя жизнь. Я хочу ее прожить сама!
- Делайте, что хотите, - махнул рукой бывший командующий в семье, чья власть так неожиданно кончилась.
Елена Александровна вынесла из Катиной комнаты чемодан – пока отец бушевал, она собрала дочкины вещи, самое необходимое, а остальное потом заберет, когда утихнет отцовский гнев

Второй трудный разговор предстоял Андрею -  с Кирой.
В Лондоне она пробыла недолго – гнев ее утих, она трезво взвесила все «за» и «против», и решила сменить тактику воздействия на мужа, взять его лаской, а не истериками. Но вернувшись в Москву, Андрея дома не нашла, и на работе его не было – уехал в командировку, в Питер. Ясно, какая это командировка, называется она «Катя», - зло подумала Кира, и ее добрые намерения улетучились как дым, а ненависть и к мужу, и к этой девице, которая  украла его сердце, давно  тлела горячими угольями. Достаточно небольшой искры, дуновения ветерка, и пламя начнет бушевать с новой силой.
Долго ждать Кире не пришлось, ветер дунул – пришел Андрей! Еще и цветы принес… Может помиримся, - мелькнула у Киры мысль, но он даже не разделся, устало сел на стул возле кровати, где она лежала поверх лилового покрывала, в окружении фотографий, запечатлевших этапы их совместной жизни. Она уже изрядно выпила, и продолжала прикладываться к бокалу с вином, доливая в него из бутылки, стоявшей на полу у изголовья.
- Выпьешь  со мной?
- Нет, не хочу. Поговорить надо, - он снял очки и провел ладонью по лицу,  стирая с него счастливое выражение, оставшееся от пребывания с Катей.
- Говори, я слушаю тебя внимательно.
- Нам надо развестись, Кира.
- Зачем?
- Мы ошиблись. Не получилось построить семью – без любви это невозможно, а мы не любили друг друга.
- Говори за себя!
- Кира, Кира.… Ну признай, что я прав! Тебе же самой станет легче без меня. Ты будешь свободна и встретишь человека, который будет любить тебя, и которого ты полюбишь. Любовь существует, Кира! Любовь, а не то, что мы себе придумали.
- Надо думать, ты нашел ее?
- Нашел, Кирюш. И не хочу больше терять.
- Это Катя?
- Да, это Катя. И это любовь!
- Андрей, - Кира придвинулась на самый край постели, схватила Андрея за плечи, и стала торопливо говорить, жарко дыша ему в затылок, - ты пожалеешь! Ты очень скоро увидишь, что она  примитивная женщина, ей далеко до нашего круга! Она выросла в среде недалеких людей, у которых все интересы замкнуты на доме, детях, и шести сотках огорода. И она будет такой же! Она изведет тебя разговорами о детях, заставит взять на воспитание сироту из детдома, а еще хуже,  нагуляет с кем-нибудь, и выдаст за твоего – ах, чудо! Ах, врачи ошиблись… Опомнись, Андрей! Останься, я все прощу! Будем жить, как прежде. Нам же было хорошо вместе…и без детей…
- Кира, я прошу тебя, перестань! Я не хочу жить как прежде!
- А если тебе не хватит голосов, чтобы остаться президентом?
- Значит, буду рядовым акционером.
- А если акции Воропаевых уйдут из компании?
- Значит,  компания развалится.
- Но ведь это дело жизни твоего отца?
- И твоего тоже! Не шантажируй меня, Кира, не унижайся, самой будет стыдно. Ты же не такая! Ты гордая и благородная! Ты достойна лучшего мужчины.
- Ну, раз ты твердо решил расстаться, уходи! Вещи я потом соберу, тогда и заберешь.
- Хорошо. Спасибо. Кира!  Разводом займется адвокат. Я завтра же передам ему документы.
- Иди уже,  Жданов! - В голосе Киры звенели слезы, она сдерживала их из последних сил. Когда Андрей был уже у двери, она допила бокал и швырнула вслед уходящему навсегда мужу букет алых роз, с которыми он пришел.
На улице Жданов вздохнул свободно, сел в машину, но долго еще сидел, положив руки  на  руль и смотря прямо перед собой – кончилась одна семейная жизнь, впереди другая… Какой она будет? В словах Киры была и доля правды…

Глава3.
Счастье… Оно только впереди? А когда достигнешь того, что виделось как счастье, оно становится обыденностью, его уже не замечаешь. А впереди маячит что-то другое.
Давно ли они и мечтать не могли, что будут вместе, а жизнь вдруг кардинально изменилась и они уже почти месяц живут как  муж и жена. Пока только «как», а скоро станут настоящей семьей – развод Андрея уже оформлен, идет подготовка к свадьбе. А потом…Ничего нового потом в принципе не предвиделось, как жили, так и будут жить, но почему-то казалось, что потом настанет какое-то необыкновенное счастье.
Пора бы уж! Сколько препятствий они преодолели, сколько разлук…
Казалось, больше уж ничего не может помешать их счастью. Однако, жизнь такая коварная штука Она так изобретательна на испытания!
Жданов сидел за кухонным столом и ждал Катю. Она потерялась – с работы ушла раньше и где-то задержалась.
Он собирался разогреть ужин, и может быть даже сварить для жены любимое ею какао – если получится, если молоко не убежит, если сахар не пригорит,  если…
Если она придет, наконец!
Тревога и раздражение (ревность, но это слово он даже в уме боялся произнести) уже овладели им.  И не стал он ничего разогревать и варить, а просто сидел и тупо смотрел в окно, и ждал звука открываемой двери. И готовил слова. Чтобы сказать…чтобы спросить…
Катя зашла такая счастливая! Прошла прямиком к нему, бросилась на шею, обняла и стала целовать, а сама продолжала счастливо улыбаться. Все слова упреков застряли у него в горле, и не хотел он уже ничего говорить и тем более спрашивать – она пришла, она его любит, и это вершина счастья!
- Андрюш, у меня такая для тебя новость! Такая новость, ты даже представить не можешь!
- Говори скорее, я тоже хочу так счастливо улыбаться.
- Ой, по мне так заметно? Я, наверное, как ненормальная шла по улице…еще подумала, что это все на меня так смотрят?
- Это же хорошо, что смотрят! Приятно смотреть на счастливого человека. А ты, Кать, счастливая? Со мной, счастливая?
- Очень счастливая! А теперь еще счастливее буду.
- Ты скажешь, наконец, где ты была и что произошло?
- Скажу, конечно. А была я в женской консультации, и мне там сказали, что я беременна! Понимаешь? У нас будет ребенок!
- Как ребенок? 
- А вот так! Будет! Срок, правда, еще маленький, около месяца,  не больше.
В кармане пиджака Жданова зазвонил мобильник. Никогда еще он не был так рад телефонному звонку! И голосу матери так не радовался. Хотя по мере того, как она говорила, лицо его мрачнело – Маргарита сообщила, что Павла увезли в госпиталь с подозрением на инфаркт. И хотя она сказала, что опасность миновала, он решил ехать. Не только из-за отца. Ему надо было пережить Катину новость одному! Чтобы она не увидела, не почувствовала его сомнение! Слова Киры сбывались…
Разговор с матерью закончился, а он все так и стоял, держа в руке телефон.
- Андрей, что случилось? – не выдержала Катя.
- Кать, мне уехать надо. Отец болен.
- Ты поедешь прямо сейчас?
- Да, Кать, не обижайся только. Я недолго, туда и обратно. Только выясню, насколько серьезно с отцом – маме могли не сказать правду.
- Ну, конечно поезжай! И живи там, сколько нужно, надо поддержать Маргариту. Собрать тебе вещи?
- Да я налегке полечу, у меня там все есть, если потребуется.  А за новость тебе спасибо! Извини, что не получилось порадоваться – этот звонок… Но мы наверстаем! Когда я вернусь…
- А я… Я тогда поживу эти дни у родителей. Ты не против?
- Поживи, конечно. Они без тебя скучают.
Андрей уехал в аэропорт, а Катя еще долго сидела на кухне – ложиться в холодную постель не хотелось, ехать в таком настроении к родителям тем более. Они встревожатся, будут расспрашивать. А что она им скажет? Что муж не обрадовался известию о ее беременности? Мама найдет тысячу причин, оправдывающих Андрея!
И тысячу примеров приведет, как другие мужья пугались такого известия.
Расскажет и про папу – эту историю Катя с детства знает – узнав о беременности жены, он уехал в дальний гарнизон налаживать там пошатнувшуюся дисциплину. Так было написано в сопроводительных документах, а на самом деле он сбежал от жены, поскольку не знал, как вести себя с ней в ее положении – надеялся «пересидеть» …
Только она смелее оказалась, приехала вслед за ним – вместе и разобрались что к чему! С тех пор никогда не расставались.
Пожалуй, отцу она ничего не расскажет! Он потом может все Андрею выложить. Деликатность – не его черта характера. Он привык действовать как в армии, прямо.
На следующий день Катя все же поехала к родителям, причем с мыслью, что лучше остаться там навсегда. Ночные раздумья привели ее к мысли, что Андрей не просто не рад ребенку, он не верит, что это его ребенок! Питер, Миша…  Она жила одна, но это ведь ничего не значит…Жданов вполне может не верить в ее добропорядочность. Она бы тоже не поверила. Да и знает она про себя то, о чем старается не вспоминать. Хотя правильнее было бы все честно рассказать Андрею!
Семью надо строить на доверии, и значит, тайн между ними быть не должно. А она не рассказала… Он, конечно, и не спрашивал, но рассказать стоило. А уж как он к этому бы отнесся, дело другое. Может быть, уже и тогда бы разошлись в разные стороны, и  не пришлось бы теперь переживать радость в одиночестве.
Глава 2.
Андрей прилетел в Лондон утром и сразу поехал в госпиталь к отцу. Павел выглядел вполне бодро. Да и врачи подтвердили, что опасность миновала. И лишь после этого он поехал в родительский дом.
Маргарита удивилась появлению сына.
- Андрюш, ты прилетел? Я же сказала тебе, что опасности нет?
- Я должен был убедиться сам.
- Похвально, конечно, но не стоило срываться немедленно. У тебя же столько дел…и компания, и личная жизнь…
- Ты уже знаешь?
- Да, Кирочка мне обо всем  поведала. А сам почему не сказал о разводе?
- Не успел. Хотел поставить вас перед фактом, чтобы не уговаривали, не разубеждали.
- Наверное, ты прав, что не доверяешь нам. Мы как-то все на стороне Киры бываем. Нам она кажется идеальной женой.
- Есть только одно маленькое «но» - я ее не люблю. Если бы мне не довелось изведать настоящую любовь, мы бы так и жили. Но познав любовь ниспосланную свыше, жить без нее уже невозможно!
- Ты полюбил?
- Да,  мама.
- Так почему же в твоих глазах страдание? Не говори, что из-за отца! Я вижу, что это другое!
- Мама-мама… Твой сын просто трус, он сбежал от первого же испытания судьбы.
- Ты не трус. Ты просто не ожидал. Ты подумаешь. Оценишь ситуацию и примешь верное решение. Я уверена в тебе. И я готова помочь тебе! Расскажи, в чем твоя проблема?
  - Я должен все решить сам!
- Это правильно, и все же я готова поговорить с тобой.
- Ма, а помнишь, ты ездила на курорт, одна?
- Помню, конечно. Такое не забудешь…
- Я был тогда еще маленький, но помню разговоры о том, что будет у меня сестренка… Но никто не родился…
- Ну что же, теперь тебе можно все рассказать, взрослый ты уже.
Мы с отцом, больше я, конечно, хотели второго ребенка, девочку, но не получалось. Я поехала лечиться, а когда вернулась, и месяца не прошло, как оказалось, что уже беременна – так бывает. А отец не поверил, заподозрил меня в измене. Я от ребенка избавилась, а потом жалела – больше   детей Бог не дал…
- А потом? Как вы потом жили?
- Хорошо жили. Тебя растили, компанию создавали. Я семью разрушать не стала, но обиду ту, недоверие, забыть не смогла, так и стоит она между нами, не дает сблизиться.
Маргарита замолчала и смотрела на сына, не понимая, почему он вдруг вспомнил ту давнюю историю.
А он вдруг засуетился, стал звонить в Москву, но ему никто не ответил, и тогда он позвонил в аэропорт, но и там его ждала неудача – билетов не было не только на ночной, но и на утренний рейс, улететь в Москву можно было только днем.
Всю ночь Маргарита слышала шаги сына, свет в его  комнате так и не погас.
Андрей действительно даже и не пытался уснуть – постель не расстилал и сам не раздевался. Ходил по комнате от двери до окна и обратно, иногда садился в кресло, сжимал голову руками и раскачивался из стороны в сторону  как при зубной боли. Но на этот раз болела душа.
Он проклинал себя за малодушие – разве можно было уезжать в такой момент? Отец болен, но не смертельно. К тому же, можно было поехать вместе! Заодно и познакомить ее с родителями.
Он вообще все сделал неправильно!  Вместо того, чтобы заранее поговорить с родителями, дождался, пока Кира преподнесет им все в своей интерпретации. Кто знает, как она все представила им, может и у отца приступ сердечный из-за этого  случился.
Теперь главное успеть, оказаться в Москве раньше, чем Катя предпримет что либо. И убедить себя, что чудо свершилось, что  ребенок его! Чей бы он ни был, он Катин, а значит и его! Он сможет его полюбить, потому что любит эту женщину, и будет любить все, что с ней связано. Будет, если она позволит! Если простит ему и на этот раз. Сколько же раз еще он наступит на эти грабли, которые называются «недоверие»? Он должен научиться доверять ей! Не только любить, но и доверять, ибо доверие может быть без любви, а любовь без доверия невозможна.
Едва дождавшись утра, Андрей поехал в аэропорт.
Маргарита спросонья (все же уснула под утро!) никак не могла понять, куда он собрался.
- Андрюша! Куда ты? Вылет же после обеда?
- Ма, я поеду сейчас, может, сдадут билет, или отменят бронь – так часто бывает.
- Ну, хоть позавтракай!
- Не хочу, мамуля. Кусок в горло не полезет.
- Что же за дела у тебя там? Можно подумать, ты теряешь компанию.
- Я могу потерять гораздо больше – любимую женщину!
- Что ты опять натворил?
- Ма, она сказала, что  беременна, а я не обрадовался… еще и уехал…
- Но почему!? Тебе давно пора иметь детей!
- Пора, мама, пора… Но не все так просто.
- Я поняла – она была на курорте…
- Нет, просто жила в другом городе, но и это не главное.
- А что главное?
- А главное то, что я не верю в чудеса… Но я заставлю себя поверить! Я не могу ее потерять. Она – мое счастье, мама.
- Ну, если так … За счастье надо бороться! Удачи тебе. Я буду держать за тебя кулачки.
- Спасибо, Ма! Ты мне очень помогла!
          Глава 3
Ему повезло – нашлось место на утренний рейс, и утром же (разница во времени!) он был в Москве. Из аэропорта поехал сразу к дому Пушкаревых – уверен был, что Катя у родителей. Но заходить не стал -  утро раннее, люди спят… Остановил машину на въезде во двор, возле арки. Поставил так, чтобы видны были и выход из подъезда, и окно Катиной комнаты. Наблюдал из машины. Окно долго было темным, но наконец, зажегся свет, замелькали тени. Он представил, как Елена Александровна будит дочку, торопит ее, зовет завтракать… Почти точно по его сценарию дверь подъезда открылась и вышла Катерина. Она позевывала, зябко куталась в шарф, а руки засунула в карманы куртки – утро выдалось хмурое.
В два прыжка Андрей догнал ее, схватил за плечи и прижал к себе, развернув лицом. Она вздрогнула, но не испугалась,  будто ждала его.
- Катя, прости меня…
- Андрей? Как ты здесь оказался? Ты же улетел?
- Я уже прилетел. Я не должен был улетать!
- Но твой отец…Как он?
- Нормально. Обошлось без инфаркта. Не о нем сейчас речь! Я виноват. Я опять виноват перед тобой…Ты простишь меня?
О спрашивал ее и не давал возможности ответить, закрывая рот поцелуем.
В какой-то момент почувствовал на губах соленую влагу, отстранил ее от себя и посмотрел в лицо. Она плакала беззвучно. Крупные горошины слез  срывались с ресниц на скулы, текли по щекам и, не встречая препятствия в виде его губ, скатывались по подбородку на воротник блузки…
- Кать? Катя! 
Андрей подхватил ее на руки и понес к машине. Долго не мог вставить ключ зажигания – руки дрожали, и как довез до дома, не помнил.
Катя пыталась воспротивиться
- Андрей, куда мы едем?
- Домой.
- Мне на работу нужно!
- Подождет работа! Нам надо поговорить, это важнее.
До квартиры шли молча, Катя больше не плакала, и казалась спокойной, но едва переступив  порог, она опять всхлипнула.  Он снова взял ее на руки, отнес в гостиную и усадил на диван. Сам сел рядом, но тут же передумал, усадил ее себе на колени и стал укачивать как ребенка.
Она и выглядела как ребенок, которого обидели – скорбно сведенные брови, распухшие губы, глаза, полные слез, готовых пролиться в любую минуту. Он осторожно поцеловал ее в уголки глаз, выпил эти непролившиеся слезы, разгладил рукой скорбную морщинку на лбу,  и она в ответ поцеловала его руку – ладонь, там, где сходятся линии жизни и судьбы.
В тепле его рук она постепенно успокоилась, но не спешила освободиться от них, нежилась в его объятиях еще некоторое время. Но желание прояснить все до конца одержало верх -   на мгновение она прижалась к нему еще теснее, а потом резко встала и села напротив.
- Андрюш, я поняла, почему ты так внезапно уехал.
- Кать, прости, я…
- Не говори ничего! Я сама виновата. Надо было рассказать, давно. Как встретились. Ты же не поверил, что ребенок твой?
- Кать, я  не могу тебе не верить! Хотя я не верю в чудеса…Но это ничего не значит! Я люблю тебя, и буду любить и тебя, и  ребенка… Нашего ребенка! Ты мне веришь?
- Да
- Ты простишь мою минутную слабость?
- Да
- И не будешь упрекать меня?
- Не буду. Но прежде ты должен выслушать меня. Может быть, упрекать будешь ты…
  - Я ничего не хочу слышать!
- А я хочу, чтобы ты знал все! Всю правду!
Когда мы расстались, я уехала в Питер, с Мишей. Я понимала, что это значит, и я сознательно хотела изменить свою жизнь. Я хотела создать семью. И все же  в Питере я поселилась отдельно. Не могла сразу переступить черту…
Мы работали вместе, встречались  по вечерам – гуляли, ходили в театры. Так не могло продолжаться вечно. Миша ждал большего, я это понимала.
В день своего рождения, он пригласил меня к себе домой. И я решилась! Я сказала себе: «Пора…»
Миша  приготовил изысканный ужин, с дорогим вином и романтическим оформлением: свечи, полумрак, тихая приятная музыка…
Он поцеловал меня.
- Кать, не надо! Не говори ничего! Я не хочу знать…
- А я хочу! Иначе  между нами не будет доверия, ты всегда будешь подозревать…
На чем я остановилась? Ах, да… Поцелуй… Я ничего не почувствовала… Я закрыла глаза и представила, что мы с тобой. Все произошло, но я опять  не почувствовала того, что должна была. Я удивилась, открыла глаза, увидела не тебя…
Дальше…дальше все было ужасно! Со мной случилась истерика. Я кричала, плакала, металась по комнате… Кое-как оделась, и убежала…
С тех пор мы только работали вместе.
Других мужчин в моей жизни не было – в это можешь поверить только на слово.
Так что ребенок не может быть ни чьим, кроме тебя. А теперь решай, хочешь ли ты быть со мной.
- Конечно, хочу. Неужели ты сомневаешься? Как ты могла подумать!
- Как и ты…
-  Я бы очень хотел быть твердым, решительным, не сомневающимся. Я хотел бы быть опорой для тебя, но я такой, какой есть. Ты сильнее меня, и это ты моя опора, моя путеводная звезда.
- Андрей, зачем выяснять, кто слабее, кто сильнее – в разных вопросах это по-разному.
Ты очень добрый и доверчивый, а я…У меня тоже есть слабости!
- Это в каких же вопросах ты слабая?
- Хитрый! Узнаешь, и воспользуешься…
- Кать, обещаю не использовать услышанное  против тебя! Скажи, Кать!
- Моя слабость в любви к тебе. Сколько раз я искренне пыталась жить своей жизнью, своими интересами, но у меня ничего не получилось, потому что ты и есть моя жизнь! Без тебя она пуста и лишена смысла. Я иногда думаю, что когда-то давно, в другой жизни мы уже были единым целым, а потом нас разделили, или мы сами  потеряли друг друга. Мы стали двумя половинками.. И наши души и тела страдали от этого – они жаждали воссоединения.
Не смейся, это действительно так! Для меня, по крайней мере…Я чувствую это физически – когда мы сливаемся, все встает на свое место и становится невообразимо хорошо!
- Как хорошо ты сказала, Кать! Все так и есть, я чувствую то же самое!
- Только помни, ты обещал!
- Я помню. Но если это твоя слабость, то для меня твоя любовь – главная сила! От нее я становлюсь сильнее, ради нее я готов на любые испытания. Ради тебя, Кать…
От избытка чувств, не зная, как еще выразить свою любовь, он закружил ее, держа на руках, по комнате. А потом отнес в спальню и положил на постель…
-  Катька моя…Любимая моя…Не знаю, как сложится наша жизнь, но одно я тебе обещаю: я  буду любить тебя всегда, я никогда не перестану любить тебя. Какой бы ты ни стала: солидной дамой или седой старушкой. Я так люблю тебя, что иногда боюсь, что могу замучить тебя своим постоянным желанием обладать тобой. Ты будь со мной строже, не позволяй мне много…если  это  тяготит тебя…
- Меня не тяготит… Это же любовь. А по размаху желаний лучше всего познается характер человека – ты человек широкий!
А сдержанность, я думаю, любви не на пользу, хотя я сама именно этим  страдаю.
Андрей не дал ей договорить, стал целовать горячо и страстно.
- Открой глаза, - просил он, - смотри на меня, на нас.
- Я стыжусь…
- Я выпью твой стыд… твой страх… Его уже нет? Тебе хорошо?
- Хорошо…очень…
- Так будет всегда! Я обещаю…
Он вел себя в любви властно, смело и непредсказуемо, как не вел себя в жизни, но как от него ожидали. Но если он мог быть таким в любви, значит, сможет и в жизни?
В пылу страстных чувств он забывал о своей силе и ее хрупкости, он сжимал ее так крепко, что она не могла вздохнуть. Она и не хотела дышать, она хотела  отдать себя ему всю без остатка. Это было божественно…
На работу в этот день они так и не попали. Странно, что никто не звонил и не искал их…
Так тоже бывает -  если два человека, мужчина и женщина, очень хотят быть вдвоем, судьба дает им этот шанс, и не беспокоит.
Этот день стал первым днем их долгой и счастливой  семейной жизни.

Конец четвертой части

0

6

Эпилог. Пять лет спустя

Компания Зималетто вновь готовилась к юбилею. Для президента компании Андрея Павловича Жданова пять лет пролетели незаметно, хотя было немало значимых событий и в работе, и в личной жизни. Компания вышла на европейский уровень! Не без помощи отца, Павла Олеговича – он налаживал контакты с модными домами Европы из Лондона, где они с Маргаритой Рудольфовной проживали теперь постоянно, наведываясь в Москву только в особо важных случаях, таких,  как рождение внуков и годовой отчет президента компании перед акционерами.
Помощь отца была существенна, но все же основная доля успеха по праву принадлежала Андрею – это  он  модернизировал производство, он не жалел средств на поездки своего дизайнера Милко Вукановича к лучшим кутюрье Европы для ознакомления с мировой тенденцией моды, для изучения современных методик кроя и моделирования одежды. Он очень много сделал для сотрудников компании – дети Светланы Федоровны за счет компании обучались в колледже и вузе, Егорка Коротков(Мария Тропинкина все же вышла замуж за курьера Федора!) бесплатно занимался в хоккейной секции, а сам Федор получил выгодный кредит на покупку квартиры. Матерям-одиночкам компания оплачивала места в детских садах и яслях. Все желающие могли также бесплатно посещать фитнес- клубы – чаще других этим пользовались Татьяна Пончева и Виктория Клочкова. Первая стремилась похудеть, а вторая надеялась подцепить богатого мужчину.
Ольга Уютова часто  брала дополнительный отпуск, когда ее приглашали дети, и ей никогда не отказывали, даже если предстоял показ новой коллекции и гениальный Милко требовал ее поддержки. Жданов ее отпускал – дети главнее! И выделял средства на дорогу.
А бессемейная молодежь пользовалась скидками на туристические путевки – Амура и Шура объехали уже всю Европу.
Хорошо работала компания! И это несмотря на то, что Кира все- таки воспользовалась своим правом и сразу после развода забрала свои акции и уволилась.
Правда, ее не поддержали родственники: Кристину вполне устраивали получаемые дивиденды, она не хотела ничего менять, а почему остался акционером Александр Воропаев, история умалчивает.  То ли в память об отце, то ли по каким либо  еще причинам, но он акции забирать не стал.
Это что касается компании, а о личной жизни Андрея Жданова, о его семье можно говорить очень долго.
Существует мнение, что счастливый человек утром с радостью идет на работу, а вечером так же радостно возвращается домой.
Андрею Жданову это определение подходило как нельзя лучше.
Допивая утром кофе, целуя жену и мимоходом заглядывая в детскую комнату, он уже был мыслями в компании, а в конце рабочего дня, когда новые дела начинать не имело смысла, он убирал бумаги в стол, сохранял на компьютере то, над чем работал, и выводил на монитор заставку -  фотографию его семьи. Малиновский сфотографировал их год назад: Катя держит на руках годовалого сына, а у Андрея на коленях трехлетняя дочка…
Рождению дочки предшествовало столько волнений! Катя предлагала сделать анализ  на подтверждение отцовства, но он категорически отказался, и даже обиделся на нее – он же ей верит, а она…  А  она хотела до конца развеять его сомнения, только и всего. Ну а когда дочка родилась, для сомнений не осталось места – папина дочка родилась! Бывают в жизни чудеса! Так решили Катя и Андрей. И когда оказалось, что будет у них еще и сын, они тоже сочли это чудом.
Андрей смотрел на фотографию семьи, и блаженно улыбался. Представлял, как совсем скоро приедет домой, жена встретит его у порога, подаст домашние тапочки и обязательно поцелует – так у них повелось: он целует ее, уходя на работу, а она – встречая его с работы. И дети прибегут! Они еще маленькие, росту им не хватает, чтобы обнять его, так они ноги его обхватывают – он и ступить не может! Степенный британец – кот Герман, тоже встречает  хозяина, но сидит в отдалении, ждет, когда освободится и для него место – когда Андрей посадит сынишку на шею, и возьмет дочку на руки, кот сможет потереться о ноги хозяина.
И дети, и кот так до сна и вертятся возле него! А он и не против…
А сегодня утром Катя вдруг заявила:
- Андрей! Я считаю, что с чудесами пора кончать!
- Какими чудесами, Кать?
- Такими! Ты у нас бесплоден, а я опять беременна!
- Катька! Да ты ж у меня героиня!
- Нет еще. Героини пятерых должны родить.
- Так мы ж еще не старые! Успеем!
- Андрей, я серьезно. Сколько я могу дома сидеть? Я работать хочу, с людьми общаться
- Хорошо, Кать, это в последний раз! Потом мы что-нибудь придумаем.
- И придумывать нечего! Надо просто меньше…
- Кать, этого я не могу! И не проси!
- Тогда я куплю таблетки
- Они вредные, Кать…
- Все пьют!
- А потом болеют! Не может отрава быть безопасной.
- Мне все равно. Но рожаю я в последний раз!
- Катюха ты моя! Значит, рожаешь?
- Куда деваться…
Он ее долго целовал, на руках носил – даже на работу опоздал.
И днем звонил несколько раз – узнать, не передумала ли.
Сейчас, глядя на фотографию, ему казалось, что он видит округлившийся животик жены, хотя фотография была сделана год назад, и никакого ребенка тогда и в помине не было.
А врачи, выходит, ошибаются…
Андрей собрался уже уходить, когда дверь кабинета открылась, и появился Роман Малиновский, собственной персоной.
- Привет, Андрюха!
- Ромио! Ты ли это? У тебя же еще отпуск?
- Да скучно стало! Только море и пальмы…
- А киски, рыбки, бабОчки?
- Так и они как пальмы – чужие…
- Жениться тебе надо! Со своей «пальмой» будешь отдыхать.
- Ты знаешь, после того, как Виктория меня обманула с беременностью, я не рискую. Я ведь тогда себя уже отцом чувствовал, полюбил этого ребенка, а она…
- Может, зря развелся? Пожили бы, родила бы она тебе ребеночка.
- Нет, я ей больше не смог бы верить. Да ей и не нужны дети! А может и не способна она родить…
- Это ты зря! Сейчас медицина чудеса творит! И бездетные рожают…
- Ты случаем не про себя говоришь? Все в чудеса веришь?
- Что ты этим хочешь сказать? – Жданов насторожился, готовый ринуться на защиту своей Катеньки.
- Палыч, не смотри зверем! Я не о Кате, а о Кире.
- А что Кира?
- Да элементарно! Обманула она тебя! Это она бездетна.
- Откуда тебе это известно? – голос Андрея охрип от волнения.
- От нее самой и известно. Я ее встретил на море, в баре. Депрессия у нее - с Минаевым разошлись. Пила она много, а потом призналась мне. Говорит, с Клочковой вместе они это придумали – что Вика беременна, а ты детей иметь не можешь.
- Я не верю! Не могла она так жестоко поступить со мной!
- Я тоже не верил, что Вика на такое способна. Спекулировать детьми…Это ж последнее дело! А для женщины…Даже говорить не хочу.
- А я ее благородной считал…
- Она  хотела признаться, но у вас с Катюшкой детки пошли, она решила, что ты разобрался сам…
- Катя предлагала мне обследоваться, а я не захотел. Зачем? Я Кате верю, раз детишки рождаются, значит, ошибочный диагноз – врачи тоже ошибаются.
Между прочим, у нас опять будет прибавление!
- Серьезно? Ну ты молодцА! А Катя? Согласна?
- А как ты думаешь? Она всегда со мной согласна. Ну, или я с ней…
- Завидую я тебе, Жданов. Счастливчик ты…
- Это ты точно сказал! Я будто счастливый билет выиграл и с тех пор у меня все ладится.
- Жену ты выиграл. Таких, как Катя – одна на миллион.
- Это точно. И любовь такая, тоже.
Понимаешь, два разных человека встречаются волею судьбы, с ними происходит что-то необъяснимое – они становятся родными! Роднее, чем родители и дети! Они не могут жить друг без друга! Их жизнь превращается в сплошную тревогу и страх за любимого человека, в заботу, чтобы было ему  хорошо, радостно и спокойно. А еще ими овладевает жажда обладания, воссоединения, и эту жажду невозможно утолить, и невозможно погасить  этот пожар души …Это мука! Но если лишить их ее, они умрут, наверное? Это какое-то сумасшествие, но оно так сладостно и прекрасно…
- Да ты поэт, Палыч! Собирайся, заждалась, поди, тебя Катерина.
- А ты куда?
- Не знаю. В бар, наверное, дома одиноко.
- Поехали к нам!
- Неудобно… без повода…
- Да какой тебе еще повод нужен? Отметим твое возвращение! Только я так и не понял, почему ты раньше срока вернулся?
- Как Кира призналась, так я и рванул – тебя обрадовать.
- Ромка! Ты друг! Настоящий.

              ***
Катя гостей не ждала, но Малиновскому обрадовалась. Он к ней относился по-доброму, и смотрел на нее так… Какой женщине это не будет приятно?
У нее были, конечно, на вечер другие планы: с Андреем поговорить еще раз, без спешки о беременности, или сходить к родителям – мама пироги напекла, звала их на подмогу – им с отцом столько не съесть.
Пришлось родителям позвонить, объяснить, что приехать не смогут – гость у них.
Естественно, Елена Александровна прислала Кольку с пирогами.
Три мужика за столом – это уже надолго! Но она не против, понимает, что им иногда надо расслабиться.
Жданов после первой рюмки начал к ней ластиться, все пытался посадить ее возле себя, обнять, а ей же некогда – и дети требуют внимания, и закуски надо подкладывать. А уж когда дети уснули, Андрей своего добился: и на колени ее усадил, и целовал не стесняясь…А потом и вовсе стал называть ее богиней – видел, якобы, ее на берегу реки Протвы.
Никто его слова всерьез не принимал. Какая еще Протва? Катя там и не была никогда! И вдруг Колька вспомнил:
- Пушкарева, а помнишь, мы на дачу ездили к моему отцу? Там речка была, по-моему Протва. Ты еще купаться ходила утром! Помнишь? Меня не взяла, сказала, что купальник забыла. Не помнишь, что ли?
- Да помню я дачу, и купалась я там утром. Без купальника – она усмехнулась, - а потом мне показалось, что за мной наблюдают, и я убежала. Только никого там не было, показалось мне.
- Я там был,- тихо сказал Жданов.- Вот тогда я тебя и полюбил…богиню мою… только долго не понимал… не верил, что ты – это она…
- Мальчики, давайте по домам? А то уже богини некоторым видятся…
- Кать, ты не веришь? Я, правда, был там! И я тебя видел… Ты вышла из воды и обсыхала…Вот так, - Андрей встал в позу, вытянул руку вверх и глаза поднял к потолку, - похоже?
- Я… я так стояла… Но там никого не было! – она запоздало застеснялась и даже покраснела.
- Друг мой Колька, - напыщенно произнес Малиновский,- а  не вызвать ли нам такси? Хозяевам надо прояснить ситуацию, а мы явно лишние
Оставшись вдвоем, они до полночи не спали – Андрей рассказывал о своей поездке в Вышгород, а Катя – о том, как оказалась на берегу реки. Вспоминали подробности окружающего ландшафта и по всему выходило – они были там в одно время! И это было для них почему-то очень важно.
Рассматривали друг друга светящимися счастьем и любовью глазами, делились радостью, отдавали нежность, которой были переполнены.
Какое-то время молчали, и Катя подумала, что муж уснул. Грустно вздохнула и отодвинулась на край постели, плотнее укрывшись одеялом – спать так спать…
Но он не спал и почувствовав ее маневр, придвинулся ближе, рука его заскользила по ее телу – от щиколотки до бедра, на мгновение задержалась на ягодице, сделала круг по животу и наконец, надолго, потерялась между двух грудей, перескакивая с одной на другую – это было его любимое место.
Катя тихонько засмеялась, и Андрей удивленно спросил:
- Ты чего, Кать? Щекотно?
- Нет, подумала: ты как тот ослик, что между двух стогов голодным остался
- Ну, я-то не останусь голодным! Я и здесь и там полакомлюсь! А еще, мне так хочется увидеть тебя такую, как тогда, на берегу…
- А то ты не видишь!
- То в постели…
- Тебе мало?
- Нет, я конечно, рад, что ты перестала пижаму свою надевать…
- Что толку надевать, если ты все равно снимешь.
- Это обязательно! Не люблю я ее…
- Кого?
- Пижаму.
- А меня любишь?
- А тебя люблю. Страшно подумать, пять лет люблю, и каждый день хочу тебя, как в первый раз.
- Неужели я тебе не  надоела, не приелась?
- Ты каждый раз  разная. Как же ты можешь мне надоесть?
- Я? Разная?
- Разная! Веселая, грустная, нежная, страстная.
И люблю я тебя по-разному: веселую – играючи, грустную – ласково, нежную – трепетно.
- А страстную ? Почему не сказал, как такую любишь?
- Тоже страстно. Да я всегда страстно люблю, только стараюсь подладиться под твое настроение.
- Притворщик!
- Нет, я же честно признаюсь.
- А сегодня? Сегодня–то будешь любить? Или только разговаривать будем?
- Кать… да я… я же тебя всегда…желанная моя…сладкая моя… любимая моя…

Андрей давно спал, широко раскинувшись на постели, счастливо улыбался во сне и время от времени протягивал руку в ее сторону, проверяя, на месте ли она.
А куда же она денется? От своего счастья? От семьи, от детей, от него, самого дорогого и любимого человека.
Любовь – это цветок, который дарит свой аромат ни за что, просто так, от избытка, но он может завянуть…Оберегать его – это прежде всего ее забота. Не потому, что мужу это неясно, неважно или неинтересно. Андрей мужчина, у него много обязанностей и забот и вне дома, а  она женщина, она как заботливый садовник будет взращивать, лелеять их любовь, их детей, их обоюдное счастье. И она всегда будет на страже их счастья!
И тогда он, ее муж, ее любимый человек, будет говорить: «Я - счастливчик!»

Конец.
Январь 2013г.

0

7

Дорогая Людочка, ludakantl!!!  :flag:  Повторно прочитала ваше произведение "Счастливчик" и
получила удовольствие от вашего таланта. http://s2.uploads.ru/t/XRPjq.gif
Как много зависит от того, в какой семье ты родился, кто занимался твоим воспитанием, образованием, каков нравственный стержень у тебя, от сюда и твоя судьба распорядится какая твоя жизнь будет, какие события жизни придется тебе встретить и преодолеть.
Каждая глава незабываема по своему, великолепно раскрывают содержание. А Эпилог, окончание произведения оставляет неизгладимое впечатление.
Какие характеры и чувства главных героев, вы описали их великолепно. Любовь, нежность, дружба, преданность это те качества человека, котороые делают его счастливым. Спасибо вам.
Желаю вам удачи, счастья и творческих успехов.http://s3.uploads.ru/t/k37MO.gif

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Cчастливчик