Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Перепутье


Перепутье

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Название:  Перепутье
Рейтинг: PG13
Пейринг: Андрей/Катя
Герои: Андрей, Катя, их дети, жены, мужья, родственники и друзья
Жанр: Мелодрама, альтернатива НРК, продолжение.

Глава1. АНДРЕЙ
Он увидел ее сразу, в день приезда. Распаковывал вещи, глянул в окно – интересно стало, что за пейзаж виден из его номера? – и увидел ее, ту беседку, в которой они были счастливы. Про себя он теперь точно знает: был счастлив тогда! Совсем недолго, всего несколько дней – столько длилось их короткое  свадебное путешествие  после  нелепой,  скоропалительной свадьбы.

Да, тогда он собирался жениться, но вовсе не на Кате, а на Кире!  И решение это было обдуманное и взвешенное со всех сторон - Кира была лучшим вариантом  устройства личной жизни, полезным для компании.
А Катя – она была его секретаршей, возведенной в ранг помощника президента компании. Фактически она была главным исполнителем его идей, замыслов, и, что греха таить, его авантюр. Катя была очень серьезной и здравомыслящей, но погасить его азарт, отговорить его от сомнительных сделок не могла. Не могла она ему противостоять – любила она его искренне и бескорыстно. Он понял это слишком поздно.
А тогда он мыслил  поверхностно, не видел глубинной сути людей, да и событий тоже. В делах был неопытен, допустил много просчетов,  и чуть было не потерял компанию.
Хорошо, что вовремя пришла мысль о создании подставной фирмы, которая взяла на себя роль буфера между Зималетто и кредиторами. И кому как не Кате он мог доверить эту фирму? Она и стала ее  владелицей и полноправной хозяйкой.
Беседка находилась далеко от корпуса, на самом берегу залива. Рассмотреть, кто в ней находится, было невозможно, но ему чудилась женщина  в накинутой на плечи ажурной шали. Можно было прогуляться до залива и рассмотреть беседку вблизи, и удостовериться… Но он этого не делал, не хотел – проще было убедить себя, что это Катя, и смотреть на нее, на беседку, на залив, и вспоминать…

Совет Директоров подходил к концу. Катя представила отчет, цифры которого были далеки о реальности, но скомпонованы настолько профессионально, что  ни у кого не возникло сомнения в их правильности. Да никто особенно и не вникал в цифры. Все акционеры хотели одного -  жить в уверенности, что доходы стабильны.
Андрей уже предвкушал благополучный исход и в нетерпении потирал руки, готовый обнять свою спасительницу, увести в кабинет и закружить, зацеловать – он так ей обязан!
То, что их банальный роман начался по расчету с его стороны, по плану Малиновского, уже не имело никакого значения! Он привык к ней, он не мог без нее обходиться на работе, а дома постоянно думал о ней, мысленно с ней разговаривал – только так он мог принимать решения.
И их интимные отношения (дошло и до них!) были на высшем уровне – своей наивностью, неопытностью Катя покорила его. С ней он чувствовал себя всемогущим! С ней он мог быть самим собой: не начальником, не покорителем женских сердец, не суперлюбовником, а просто человеком, иногда усталым, иногда раздраженным, в эйфории успеха, и в отчаянии провала очередной авантюры. От нее он не скрывал, что простужен, что болит голова с похмелья – она понимала его. И она могла помочь,  не унижая, не разочаровываясь в нем. В этом была ее особенность, отличие от людей его круга, а не в том, что одевалась не модно и не была красавицей.
Но оказалось, что праздновать победу рано. Александр Воропаев, его непримиримый враг и соперник в борьбе за должность президента, направил на Катю свой хищный взгляд.
- Простите господа акционеры. Но у меня еще вопрос к Екатерине Валерьевне.
Андрей замер, предчувствуя очередную каверзу в отношении себя – вопрос к Кате, а удар по нему.
- Мне стало известно, - продолжил Александр, - что Вы , Катенька, являетесь владелицей фирмы Никамода.
«Сейчас она начнет оправдываться, все отрицать, и запутается, и это будет наш  крах», - подумал в ужасе Жданов, а Роман не удержал вздох сожаления, и в отчаянии ударил себя кулаком по колену – хорошо, что под столом, и этого никто, кроме Андрея, не видел.
Катя побледнела, сжала трясущиеся пальцы в кулачки, но ответила не смущаясь, гордо вскинув подбородок.
- А что, нельзя? У Вас надо было спросить? Я, между прочим, не увидела в контракте, когда устраивалась на работу, пункта, запрещающего заниматься бизнесом!
- Екатерина Валерьевна совершенно права, - произнес Жданов-старший, - в свободное от работы время, она может заниматься чем угодно, в том числе и бизнесом.
- Да Бог с ним, с бизнесом! Я только хочу уточнить: фирма зарегистрирована недавно, Пушкарева уже работала в Зималетто, а зарплата секретаря …Сами понимаете! Так на какие доходы существует фирма? Не на наши ли? Ответьте, Екатерина Валерьевна!
Участники совещания, до этого момента совершенно равнодушные к перепалке – Воропаев всегда пытается найти негатив – насторожились, устремили взгляды на Катю. Если затронуты их доходы…Они встанут горой!
Андрей уже не надеялся, что им удастся выкрутиться. Что может ответить Катя? Рассказать о взятке Краевича? Это потянет за собой покупку дешевых аксессуаров, тканей, провал коллекции, убытки…и далее…и далее…До подставных цифр в отчете и залога компании! Все… Провал…
- Фирму мне подарили! – услышал вдруг Жданов дрожащий от волнения голос помощницы.
- Кто? – в один голос выдохнули одновременно акционеры. Катя смешалась, но всего на секунду, и тихо добавила, глядя в пол:
- Жених. Ко дню свадьбы.
Интерес членов Совета Директоров возрос до небывалой высоты – у этой серой мышки есть жених? Богатый жених!?
- И кто у нас жених? – Воропаев вложил в этот вопрос весь свой сарказм, всю издевку, уверенный, что «серая мышка» будет повержена и опозорена – негде ей взять такого жениха!
- Я жених! – Андрей встал со своего места и подошел к Кате,  приобнял ее за плечи. – Я жених. И у нас скоро свадьба. Правда. Катюш? –  ласково прошептал он, наклоняясь к ее ушку, но шепот этот разразился громом.
Предоставив акционерам возможность одним осознавать сказанное, и выражать по этому поводу свои чувства, он увел Катю в кабинет и закрыл дверь на ключ – пусть негодуют!
В кабинете он смог, наконец, осуществить то, чего просила душа: обнял ее, закружил, подхватив на руки, и поцеловал долго и крепко.
  - Андрей Павлович… - после круговерти и поцелуя Катя еле стояла на ногах, но старалась придать голосу серьезность, - Андрей…Зачем ты сказал про свадьбу? Они же узнают, что это обман.
- А никакого обмана не будет! Мы поженимся, и как можно быстрее. Ты согласна?
- Ну, если так нужно… для компании…
- Нужно, Кать. Очень нужно.
Последующие дни и события помнились плохо, и вспоминались с трудом: Малиновский через свои каналы устраивает им немедленную регистрацию, Маргарита Рудольфовна нейтрализует Киру (как потом выяснилось, она убедила Воропаеву, что Андрей женится временно, ради спасения компании, и как только дела наладятся, он вернется к настоящей невесте), Катя выдерживает настоящий бой с отцом и недоверие к ее браку матери…Чтобы как-то успокоить родственников и общественность, Маргарита(умная же женщина!) устраивает молодоженам поездку в санаторий Северная Ривьера, что находится недалеко от Петербурга – с глаз долой и …все забыли! Проще было поехать им за границу, но у Кати не оказалось загранпаспорта, и пришлось довольствоваться тем, что подвернулось под руку - давняя приятельница Маргариты, работающая в турагентстве,  предложила эти путевки. Море, конечно, не Средиземное, и в это время года уже совсем холодное, но во всем остальном очень даже приличный отдых!

                  ***
В номер робко постучали, и после его недовольного: «Войдите!», - также робко зашла молоденькая врач  - к ней был приписан отдыхающий больной Жданов А.П.
- Андрей Павлович! Вы плохо себя чувствуете?
- Почему? Нормально я себя чувствую.
- Но Вы не ходите в столовую, не обедаете…
- Я в номер заказываю. Чем Вас это не устраивает?
- Обычно в номер доставляют еду только при обострении болезни.
- За деньги и здоровым приносят! А Вы против?
- Нет, пожалуйста, обедайте в номере, если Вам так нравится, но если вдруг…если боли в сердце возобновятся, Вы, пожалуйста, не терпите, обращайтесь сразу к врачу. Предынфарктное состояние – это не шутка!
- Я в курсе, у меня уже был инфаркт.
Врачиха удалилась, пятясь к двери и бочком нырнув за порог – он подавлял ее своей солидностью, богатством и, что греха таить, своим мужским обаянием.
Жданов удобно устроился в кресле у окна и посмотрел на беседку. К сожалению, она была пуста. За время переговоров с врачом, женщина в шали покинула беседку.
Андрей недовольно поморщился – испортили ему такой момент! Но воспоминания все равно ожили, и он, прикрыв глаза, отдался им.

Они жили  в одной из трех комнат  благоустроенной квартиры – в связи с ремонтом главного корпуса санатория Северная Ривьера турагентство предоставляло  жилье в городе.По случаю «несезона» две другие комнаты пустовали, и они наслаждались уединенностью. Для молодоженов это немаловажно! Тем более для таких «скороспелых», как они – они же еще совсем не привыкли друг к другу. Эта квартира была для них прототипом семейного очага. Катя пыталась даже готовить еду, но дальше завтрака, состоящего из кофе и печенья дело не пошло – надо ведь  иметь в запасе продукты, а что и в каких количествах покупать, ни она, ни Андрей понятия не имели!
Поэтому  выпив кофе,  они шли завтракать в ближайший пункт общепита. Обед они пропускали – вставали поздно, завтрак был почти обедом.
Первый день пребывания в Зеленогорске выдался довольно прохладным, о том, чтобы окунуться в воды Финского залива  не могло быть и речи, и они отправились на прогулку по городу. Городок Терийоки – так назывался Зеленогорск до 1948года, - был небольшим, всего на пятнадцать тысяч жителей. До вечера они обошли его и вдоль, и поперек, посмотрели  достопримечательности: православную церковь и лютеранскую кирху, памятники артисту Георгию Вицину и французской коммунистке Раймонде Дьен.
В сквере 8-го Марта привязали ленточку к дереву счастья, поскольку замочка,какие вешают на него молодожены, у них разумеется не было. А еще они посидели на «Бабушкином стуле» - и такой памятник был в Терийоке! – и погладили скульптурную таксу – чем знаменита была собачка,  они не знали, но дружно решили завести такую же.
Возвращаться домой по тем же улицам не хотелось, и они пошли вдоль берега залива. Песчаные пляжи были безлюдны,  волны  Финского залива  одни хозяйничали тут – набегали на пустынный берег, слизывали песок и уносили его в море.
Вот тогда они и набрели на эту беседку. Она стояла у самой кромки берега на метровых сваях, и даже самый большой прилив не заливал ее. Поднялись по высоким ступенькам, держась за резные перила, и очутились в другом мире – берег не был виден, вокруг была только вода, и казалось, что они плывут по морю, а беседка – это вовсе не беседка, а яхта…
Решетчатые стены беседки продувались холодным ветром с залива насквозь, спрятаться от него  можно было только сев на скамейку – снизу ограждение было плотным.
Они так и сделали, причем Катю Андрей посадил себе на колени – так было теплее. Еще и обнял. Его большие ладони закрывали ее узкую спину почти полностью.
И она обняла его, просунув руки ему за спину и вжавшись в него всем телом…
Разве можно устоять от такой близости? Все произошло… И было так необыкновенно, так волнующе, чувственно и так страстно! Такого с ними еще никогда не было! Может быть потому, что в беседке-яхте они были как на необитаемом острове, а это вовсе не то, что номер в гостинице, где администратор смотрит так насмешливо и так скептически улыбается. И это не свидание в чужой квартире, пусть и лучшего друга Малиновского – всепонимающая ухмылка консьержа способна надолго отравить романтические чувства.
Теперь они каждый вечер приходили в беседку. Нет, любовью они здесь больше не занимались  - зачем? У них же есть своя уютная комната, и даже без соседей. Один раз получилось случайно, и воспоминания об этом самые приятные, но повторять не стоит – всякая копия  хуже оригинала. Теперь они  просто  вдыхали морской воздух, любовались закатом – он здесь особенный, каждый раз разный !
То голубое море почти сливается с таким же голубым небом, а между ними только узкая розовая  полоса, плавно переходящая  в лиловую.И розовые же барашки волн…
Чаще всего закат бывал в фиолетово-розовых и фиолетово-красных тонах, и не разобрать было, где вода, а где воздух.
А однажды они наблюдали оранжевый закат: глянцево-черные воды залива и свинцовое небо освещались, будто изнутри лучами уже зашедшего за горизонт солнца, и поверхность воды стала оранжевым зеркалом, а все пространство вокруг, до самого горизонта – густым оранжевым туманом. И черные силуэты деревьев, зданий,  катеров…
Потрясающе красиво!
.
Катя брала теперь с собой на вечернюю прогулку ажурную шаль, которую тайком положила в ее багаж Елена Александровна – Катя  не хотела ее брать ! зачем ей шаль? Она никогда не носила шали! И у нее с собой будет и теплый свитер, и ветровка.
Но оказалось, что в свитере днем жарко, а вечером…глухой же ворот, мешает…
А ветровка удобна только с джинсами, а днем еще по-летнему тепло, можно даже  легкое  платье надеть – Андрею нравится! А поверх шаль накинуть…
Все-таки родители бывают правы иногда! Вот и с курицей  тоже. От шали Катя отнекивалась, а против жареной курицы и пирогов встала насмерть: никаких продуктов!
Лететь два часа, в самолете кормят…
Елена Александровна так умоляюще смотрела… Андрею стало жалко ее трудов, и он взял пакет и положил его в свою сумку – не понадобится, так отдадут попрошайкам.
А еда  понадобилась самим! Вылет самолета задерживали и задерживали то на час, то на два, а в итоге – на восемь часов! С большим аппетитом съели они курочку! И пирожки пошли в ход!
А шаль много места не занимает, лежит себе в пакете до вечера, а в беседке она ее на плечи накинет, ей и тепло. Еще и Андрей обнимет…
Все это настраивало на романтический лад, было прелюдией к той близости, которая ожидала их дома.
Постоят, посмотрят на залив, надышатся морской свежестью до дрожи во всем теле (от холода, или от чего другого…), и Андрей скажет ей на ушко:
- Пойдем, Кать?
И она радостно обнимет его в ответ, а он подхватит ее на руки и понесет…Не до дома, конечно, до дома далеко, и она выскользнет из его объятий и побежит, зовя за собой:
- Догоняй!
Конечно, он ее догонит! И обнимет! И зацелует!
И едва хватит у них сил и терпения переступить порог комнаты…

Поистине медовый был у них тогда месяц. Веселый и радостный…
Он и не думал, что любовь может  быть такой легкой, тем более в браке .Поэтому и брак, и любовь казались ему ненастоящими, не навсегда – приятное приключение, не более того…Правда он не хотел прерывать его! Он совершенно искренне желал продлить этот брак как можно дольше! Может быть со временем он бы и осознал, что они с Катей – это и есть его настоящая семья. Наверное, так бы и произошло, если бы не произошло по-другому
.

В Москву они вернулись счастливые и по-настоящему влюбленные. Жданов загорелся обустройством их жилья – как человек азартный, заговорил о покупке новой квартиры, но Катя, человек практичный, сумела его отговорить от этой затеи.
- Андрей, зачем нам новая квартира? Тебе же всегда нравилась твоя квартира? Ты живешь в ней столько лет, здесь все сделано по твоему вкусу.
- Но для тебя она чужая! И ты будешь искать в ней следы моей прежней жизни, и если вдруг найдешь что-то, тебе будет неприятно.
- И что такого страшного я могу найти? Зубную щетку на полочке в ванной?
- Да нет, зубы здесь никто не чистил по утрам. Я обычно сам ходил в гости. А вот, например, Кирину помаду вполне можешь найти – если мы приходили сюда даже на несколько минут, что-нибудь забрать, она умудрялась оставить свою помаду! Как будто специально это делала.
- Хорошо, что рассказал мне! Соберу в пакет и отдам ей – Катя засмеялась, конечно, она никогда такого не сделает…
- Кать, я серьезно! Неужели тебе все нравится?
- Нет, не все! Но я думаю, будет достаточно просто поменять интерьер.
-
Не откладывая в долгий ящик на другой же день  отправились за покупками, и поскольку точно не определились, что будут менять, покупали по принципу: за что глаз зацепился. Катя попросила только убрать черные атласные простыни – они приводили ее в ужас. Результатом поездки стала  куча коробок и пакетов посреди комнаты.
- Кать, нам это за месяц не разобрать!
- У меня же еще отпуск не кончился. Завтра ты уйдешь на работу, а я все разберу.
Она собралась сделать ему сюрприз – у нее было, что ему сообщить…
Проводив утром Андрея, Катя позвонила матери, та приехала , и они вместе изменили квартиру до неузнаваемости. Еще и вкусный ужин приготовили!
Особенно уютно выглядела спальня: веселые занавеси, покрывало теплого тона, а под ним…тончайшее белоснежное постельное белье, вышитое шелком…с оборочками и рюшечками… Кто бы мог подумать, что ТАКОЕ может нравиться рациональной девушке Кате Пушкаревой? Он сама себе удивлялась! Однако то, что она собиралась сказать мужу, требовало особой атмосферы чистоты и нежности. Она представляла, как они утонут   именно в таком  воздушном  облаке, и она скажет ему…тихо, одними губами…

Андрей пришел раньше, чем она ожидала, мрачный и растерянный. Он даже не заметил ее стараний.
- Андрюш, что случилось?
- А? Да ничего не случилось… Родители просят приехать…
- Когда?
- Прямо сейчас.
- Я быстро! – Катя метнулась к шкафу за одеждой и одновременно схватила расческу – надо же причесаться.
- Кать…ты извини…они хотят, чтобы я один приехал… Но я сказал, что без тебя не поеду! Ты моя жена! Они должны с этим считаться!
- Андрей, - у Кати опустились руки и слезы готовы были прорваться сквозь крепко сомкнутые ресницы, но она сумела сдержаться, - ты должен поехать! Ничего нет страшного в том, что меня не позвали! У вас семейный бизнес, мало ли какие вопросы возникли? Может быть не для чужих ушей.
- Ты не чужая! Ты моя жена!
- Но я не имею отношения к вашему бизнесу, я не акционер! Поезжай, просьбы родителей надо выполнять. А я  спокойно тебя подожду. И никакой обиды у меня на них нет.
- Ну хорошо. Я быстро! Не ложись без меня.
- Не лягу, не переживай!

Смутные предчувствия терзали ее, но она старалась отогнать их – что такого страшного может случиться? Сейчас, когда их отношения взлетели на такую высоту? Когда она носит в себе такую важную тайну?
Но предчувствия не обманули. Андрей вернулся быстро, сел рядом с ней на диван и долго молчал. Она тоже молчала, ждала его слов, как приговора.
- Кать… Нам придется расстаться… Кира беременна, я не могу бросить своего ребенка.
- Понятно.
- Кать! У нас с тобой все было замечательно! Но это была сказка…А жизнь – это ребенок и  Кира. Компания и наследник.
- Не переживай! Я все понимаю, - Катя нашла в себе силы успокаивать его! – Наш брак ведь был понарошку, чтобы не раскрылся обман с залогом компании. А теперь все хорошо! Компания вышла из кризиса, дело Никамоды против Зималетто закрыто. Теперь все хорошо…
- Кать! Все не так! Да, было так, а теперь не так! Я полюбил тебя, ты же знаешь…
Но обстоятельства выше нас… Я не могу пойти против них…

Ночь была безумная, страсть и нежность, слезы любви и расставания – все смешалось в белом воздушном облаке простыней, но были они холодны как черный атлас.
Разве могла она в этом холоде  сказать ему то, что хотела? Холод мог убить…

Утром она поцеловала его, провожая на работу, а вернувшись вечером,  он ее не нашел. И Пушкаревы не сказали ему, где она.

0

2

Глава 2. КАТЯ

Она ведь знала, она с самого начала знала, что их брак ненастоящий! Что Андрей женился на ней ради того, чтобы не раскрылся обман с подставной фирмой и залогом Зималетто. Знала, и… позволила себе поверить в его любовь. Потому, что очень хотела этого. Очень! Сама-то она полюбила его с первого взгляда. И до сих пор любит…Хотя они прожили врозь целую жизнь, и в этой жизни без него, она его вроде бы и не вспоминала, и только здесь, в этой беседке, воспоминания тех дней оживали, и она окуналась в ту, прошлую, так сказочно начавшуюся, и так внезапно закончившуюся жизнь.

То утро - ее прощальный поцелуй, его виноватые глаза – стало началом ее новой  жизни,  жизни без Андрея Жданова. Совсем без него! Даже мельком, даже на работе они больше не увидятся – она не вернется в Зималетто.
Позвонила Кольке, попросила приехать, и пока он добирался на общественном транспорте, она успела собрать свои вещи – взяла только то, с чем пришла в этот дом, а все, что купили позже – оставила ему!
Колька пытался отговорить ее – он думал, что они просто поссорились, и она перегибает палку, уходя о мужа с вещами. Без вещей – это нормально, так все жены поступают периодически! Отсутствие вещей – это путь к возвращению…
Катя не стала объяснять другу его заблуждение относительно ее брака, просто вручила дорожную сумку и пакет с вещами и отправила на такси – это несколько примирило его с судьбой носильщика.
Отправляя вещи с Зорькиным, Катя преследовала две цели: во-первых,отсрочить объяснение с родителями – к моменту ее прихода они уже немного свыкнутся с мыслью о неудавшемся браке дочери, а во-вторых, налегке ей будет удобнее искать новую работу – она была настроена начать поиск немедленно!
Катя ни на что не надеялась – с ее-то невезучестью, - но ей повезло! Иначе было бы совсем уж несправедливо… Она встретила Юлиану Виноградову, и та решила все в один момент!
- Катюш, сегодня вечером я должна улететь в Египет, проводить конкурс «Самая красивая», а моя помощница сломала ногу, и полететь  не сможет. Ты готова работать вместо нее?
- Готова! Я согласна хоть на край света уехать!
- Загранпаспорт у тебя есть? А то Маргарита помнится, жаловалась…
- Теперь есть! Два дня как получила!
- Вот и чудненько! Беги, собирайся, и к шести часам вечера будь в аэропорту, там и встретимся  на регистрации. Вылет в восемь. Не опоздай!
- Не опоздаю! Спасибо, Юлиана Филипповна!

Юлиана – просто добрая фея! Она спасла ее тогда, избавила от долгих объяснений с родителями и от возможной встречи со Ждановым – он вполне мог приехать, чтобы еще раз объясниться с ней. Он всегда пытался сидеть на двух стульях, всегда надеялся, что все само собой уладится…
А что могло уладиться? Иметь двух жен  закон не позволяет. Она, конечно, могла сказать ему и о своей беременности, но зачем? Чтобы он мучился вопросом, какого ребенка воспитывать лично, а какому быть «воскресным папой»?
Ее не устраивало ни то, что он будет приходить по воскресеньям, ни то, что будет уходить в этот день из семьи.
Так что пусть оформляет развод, пусть женится на Кире, пусть растит ИХ ребенка!
А она сама вырастит своего! Так она решила тогда. Сама.

В Египте было замечательно! Все складывалось очень удачно – похоже, вместе со Ждановым из ее жизни исчезла невезучесть!
Она быстро освоилась с новыми обязанностями, не без труда, но преодолела себя, стала вместе с Юлианой появляться  на увеселительных мероприятиях, и даже согласилась поехать на прогулку на теплоходе, хотя обычно на воде ее укачивало.
Катя сама себе удивлялась! Думала, что будет рыдать, оплакивать разрыв отношений со Ждановым, а никаких слез не было. Она не ощущала потери, не видела конца. Просто Андрей остался в Москве, а она здесь, в Египте – так сложились обстоятельства! О том, что ждет ее после возвращения, она запретила себе думать – это будет еще не скоро, не раньше, чем через две недели.  За это время Андрей оформит развод (с его деньгами и связями Малиновского обойдутся и без ее присутствия), и женится на Воропаевой – уж Кира постарается сделать все быстро! У нее ведь уже срок…
А Катя своей беременности совсем не чувствовала – никаких тошнот, головокружения, слабости. Наоборот, она чувствовала прилив сил и энергии!
Она даже стала сомневаться в том, что тест был правильный, и радовалась тому, что ничего не успела сказать Андрею. Хорошо бы она выглядела в его глазах – обманщица, стремящаяся удержать, таким образом, мужчину.
На теплоходе ее все же  немного разморило, и, сойдя на берег, она не пошла сразу в отель, осталась на берегу, подышать свежим морским  воздухом. Юлиана, обеспокоенная ее состоянием, не решилась оставить помощницу одну, нашла ей провожатого, молодого ресторатора Михаила Борщева.
Так они познакомились. Миша не докучал ей разговорами, молча сидел рядом на песке, а когда она сняла измучившие ее туфли на каблуках и пошла по границе песка и воды, он тоже встал, также молча взял ее туфли в одну руку, а другой стал поддерживать ее под локоток. Шел рядом, но в воду не полез…
Миша проводил ее до отеля, а перед этим она, наконец услышала его голос :
- Не стоит, - сказал он, когда она собралась надеть туфли, - иди так. Или, если позволишь, я понесу тебя.
- Нет, нести меня точно не нужно. А босиком, ты считаешь, будет прилично? Что люди подумают…
- Да какая разница, что они подумают! Главное, чтобы тебе было удобно.

Они стали встречаться каждый день, днем или вечером, в зависимости от графика ее работы – репетиции проводились утром, а конкурсные выступления – во второй половине дня.
А однажды Миша позвонил ей рано утром, в половине пятого, и пригласил на утреннюю пробежку.
Бегом это можно было назвать с большой натяжкой, они просто гуляли по пустынному в это время пляжу, смотрели, как поднимается из воды солнце.
Очень красиво, и очень быстро: из-за моря, из-за гор над черной линией горизонта появляется яркая светящаяся точка, она быстро увеличивается в размерах и через несколько минут превращается в белый огненный шар. И уже нет прохлады, а только белое солнце, белый песок и дрожащее марево между ними…
Закаты тоже очень быстрые – лежишь на пляже, изнываешь от палящего солнца, и вдруг, словно лампочку выключили: нет на небе светила, упало за горизонт…
Кате были приятны прогулки с Михаилом. Они ни к чему не обязывали (так она думала). Просто гуляли, купались, загорали. Разговаривали чаще о Мишином бизнесе. Он собирался открыть ресторан в Москве, а мечтал о сети ресторанов! Он и Катю звал к себе в команду – ему очень нужен грамотный экономист! Сам он повар по профессии, его стихия – приправы, соусы, экзотические блюда… Он и в Египет приехал совершенствоваться в восточной кухне, а после Египта его ждет Париж и участие в мастер-классе по выпечке французских десертов.
Катя удивлялась такому увлечению кулинарией, тем более мужчины. Сама она готовить не умела и не любила, да и к изысканным блюдам была равнодушна. Для нее еда – это насыщение, зарядка энергией, а уж что есть – дело десятое. Хотя мама ее готовила отменно, чем она и не преминула похвастаться перед Мишей, а он сразу же напросился в гости. Она пригласила, и тотчас забыла об этом – когда это еще будет! Она вернется в Москву, а он в Париж полетит, а потом и забудет и о Кате, и о приглашении…
Однако Михаил Борщев думал иначе.
Вечером накануне ее возвращения в Москву они распрощались, а утром… встретились в самолете!
- Миша? Как ты здесь оказался? Ты же должен лететь в Париж?
- А я передумал! Париж подождет, есть дела поважнее.
- Какие дела?
- Ты же пригласила меня в гости! Забыла?
- Нет, я помню, но… я думала это потом…
- А я решил сейчас. Зачем тянуть?

И опять Катя ошиблась в намерениях Михаила! Она подумала, что в Москве они еще созвонятся, договорятся о встрече, а он приехал без звонка, вечером того же дня! Она и маму не предупредила, что гость будет. Благо, у Елены Александровны к приезду дочери было наготовлено разных блюд, как на праздник.
Сама Катя только и успела, что сходить в аптеку -  у отца коленка разболелась и она вызвалась сходить за лекарством, а заодно купила  новую упаковку теста на беременность. Увы… он тоже показал две полоски… Теперь предстояло думать, как сообщить об этом родителям. Хорошо, что время еще позволяло отложить разговор на недельку-другую.
Звонок в дверь привел всех в недоумение: кто бы это мог быть? Колька за столом, жует пирожки, а больше, и ждать некого…
Катя первая кинулась открывать – где-то в подсознании мелькнула мысль, что это Жданов. Узнал, когда она возвращается, и пришел.
Но на пороге стоял Миша! С букетом цветов, и пакетом, в котором угадывались коробка конфет и бутылка шампанского.
- Миша? Уже?
- Я же сказал, что тянуть не буду. Давай, знакомь с родителями!
- Мам, пап! – крикнула Катя в сторону кухни, - у нас гость!
Пушкаревы не успели выйти в прихожую, а гость уже прошел на кухню, вручил букет Кате, пакет небрежно поставил на стул, и представился сам, не дожидаясь, пока это сделает Катя.
- Борщев, Михаил Алексеевич. Будущий владелец сети ресторанов, – и протянул руку Пушкареву.
Все разом засуетились, почувствовав в нем непростого гостя, а Катя, наконец, опомнилась, представила всех по именам, указывая также степень родства. Это касалось в основном Зорькина, так как ясно было, что  пожилая чета – это родители.
Елена Александровна пригласила гостя к столу, но он сделал знак рукой, как бы отстраняя ее и прося подождать, а сам откашлялся и торжественно произнес:
- Дорогие Валерий Сергеевич и Елена Александровна! Я хочу сделать предложение руки и сердца Вашей дочери, и прошу вашего согласия!
Наступила напряженная тишина. Колька перестал жевать, но так и не проглотил кусок пирожка, сидел с набитым ртом. Елена ойкнула, зажала рот рукой, не выпуская край фартука, а Пушкарев от волнения выпил залпом две рюмки наливки.
- Дочка… Так ты же замужем?
- Мы развелись, пап… уже… наверное…
- Это как понимать? Уехала замужней женщиной, а приехала…И опять замуж? И опять не подумавши? Не узнаю тебя, Катерина!
- Пап, мам! Вы начинайте ужинать, а нам с Мишей поговорить надо.
- Поговорите! Видать,  согласия меж вами еще нет…
Катя  увела Михаила в свою комнату, усадила на диван, а сама села на стул напротив – как студентка перед экзаменатором. Еще и карандаш взяла со стола, вертела его в руках от волнения.
- Кать, я тороплюсь? Я тебе не нравлюсь?
- Дело не в этом.
- Я уже понял, ты была замужем! Но это ничего!  Вы же развелись?
- Не знаю, но разведемся, это точно!
- Тогда что тебя останавливает?
- Миш, мы же почти совсем не знакомы. Мы даже подружиться толком не успели, не то что…
- Понимаю: ты меня не любишь. Но сама говоришь, мы мало знакомы. Полюбишь…потом…
- Ты считаешь, что можно так создавать семью? По разуму?
- Так даже надежнее!  Ты не пожалеешь! Я буду хорошим, верным мужем.
- Я верю тебе, но все равно, я не могу стать твоей женой.
- Объясни хотя бы, почему?
- Миш… Я.. беременна! От мужа, бывшего.
- Таак… Понятно. Родители знают?
- Нет еще, я сама недавно узнала.
- А муж?
- Он тоже не знает.
- А когда узнает, вернется?  Ты этого хочешь?
- Нет, не хочу. И он не узнает! Я не скажу.
- Почему? Одной ведь трудно будет, а так алименты будут, может даже большие – если муж богатый.
- Он богатый, он хороший, и он мог бы вернуться, но я не хочу! У него другая семья, и другой ребенок.
- Мне все ясно. Это будет мой ребенок!
- Как твой?
- Ну, никто же пока не знает о беременности, ты можешь сказать, что ребенок от меня.  Как тебе такой вариант?
- Миш, тебе-то это зачем?
- Непонятно разве? Чтобы ты вышла за меня замуж!

Решение надо было принимать быстро – родители ждали за столом. А может это и хорошо, что нет времени подумать, проанализировать ситуацию? Иначе она найдет множество аргументов против этого брака. А «ЗА»? «ЗА» ничего нет…Только то, что  не надо объяснять родителям причину развода и появления ребенка… Много это или мало, чтобы решиться на такой поступок? А впрочем, это ведь ее жизнь, ее собственная жизнь и ничья больше! И прожить ее она должна сама, а будет она счастлива, или поступок этот обернется мучением(ее мучением!), об этом будет знать только она. И она все решит…сама…сейчас…
- Миша! Я согласна! Идем к родителям.
Начались обычные в таких случаях охи и ахи, но среди них проскальзывали и трезвые мысли, практичные вопросы, требующие решения.
- Катенька, а где Вы жить будете?
- Я…мы пока еще не думали, мам…
- Квартира у меня есть – съемная…
- Еще чего придумали! На съемную … платить за нее такие деньги… У нас можно жить! Квартира у нас хорошая, комнаты раздельные…
- Я вообще-то не против… Мне главное, чтобы с Катей.
- Миш, а я бы на съемную квартиру  пошла. Семья должна жить отдельно.  Так легче будет притереться друг к другу.
- А мы значит, с матерью вам мешать будем? Ну, спасибо, дочка!
- Валер, ты не кипятись. Катя правильно думает. Помнишь, как мы сами в молодости мечтали об отдельной квартире?
- Так ведь деньги какие!
- А я вот что подумала: в Питере же сестра твоя жила.
- Так она же умерла давно.
- Я знаю. Ты послушай! Квартира дочке ее, племяннице твоей, осталась, а та в Америку уехала жить, и  квартиру вроде не продавала. Узнать надо! Пока поживут квартирантами, а потом можно и выкупить – с родни дорого не возьмет.
- И откуда ты все знаешь? Она же моя племянница, не твоя.
- Твоя, конечно, но письма-то и сестре, и племяннице я всегда писала. Мы и сейчас перезваниваемся. Редко, правда…
- Ну, так звони ей!

Через неделю все вопросы решили. Квартира пустовала, им разрешили пользоваться ею, причем, только за квартплату.
Миша был не в восторге – в Москве у него уже был спонсор для открытия первого ресторана, но Катя переговорила с  Юлианой, и та нашла ему  спонсора и в Питере, а Катю она сделала представителем своего агентства в Питере, так что и вопрос с работой решился!
Свадьбу  совместили с новосельем в Питере – родители приедут туда, и Катины, и Мишины. Там все познакомятся, там же молодые сообщат им о скором рождении ребенка. К тому времени уже известно будет, кто родится, внук или внучка.
Так она  оказалась в Петербурге и прожила там долгих двадцать лет…

          ***
Она снова в этой беседке. Снова смотрит на залив. Снова кутается в шаль…
Шаль другая, той прежней больше нет – она любила ее, много носила, дочку заворачивала, когда та болела,  и шаль пришла в негодность.
И залив уже не тот…Берега застроены дачными домиками и коттеджами, только здесь, напротив беседки и остался кусок прежнего ландшафта.
А беседка не изменилась! Прошедшие годы не коснулись ее – она стояла на отшибе, не вошла в зону нового санатория, отстроенного на базе прежней Северной Ривьеры, в которой она провела свой первый и единственный медовый месяц. С Андреем…

Свадьбы как таковой у них с Мишей не было. Посидели в ресторане, пока еще не в своем,  с родителями – друзьями в Питере  не обзавелись, а из Москвы прибыли только Зорькин и Юлиана. Колька сопровождал Пушкаревых, а Виноградова по делам приехала.
О свадебном путешествии  и речи не шло – работа! Открытие ресторана  - дело не шуточное, пришлось и Кате впрягаться,  выполнять работу бухгалтера и экономиста. Это помимо того, что требовалось делать для агентства Юлианы.
А медовый месяц… Условия у них были – большая трехкомнатная квартира! Но не было чего-то другого, того, с чем и в шалаше – рай.
А жили они хорошо, как Миша и обещал. Он много работал, бизнес его развивался успешно, приносил  ощутимые доходы. Но до сети ресторанов так дело и не дошло… Через несколько  лет они выкупили квартиру, перепланировали ее, сделали ремонт – конфетка получилась, а не квартира!
И мужем Миша  был хорошим, заботливым – после работы вставал у плиты и готовил ужин и обед на завтра – Катя наконец-то почувствовала, что беременна, запахи раздражали ее, и уставала она – фактически на двух работах работала.
Вечерний отдых был ей необходим – молодой муж тоже требовал внимания! И эту обязанность она старалась исполнять,  не увиливая, не ссылалась на головную боль или усталость, не прикрывалась беременностью – Миша признал ребенка своим, и она ему за это должна быть благодарна.
Если не сравнивать ни с чем другим, все у них было хорошо и в этом отношении, но она сравнивала…и  скрывала досаду…И только с годами поняла, что дело не в Мише, а в ней самой – она не любила.
Катя очень боялась рождения дочери. Одно дело признать дочку своей заочно, и совсем другое – увидеть плод не своей любви. Как Миша будет относиться к девочке? Не возненавидит ли ее?
Но все обошлось как нельзя лучше! Миша дочку боготворил! Возился с ней все свободное время, задаривал ее игрушками, а впоследствии -  нарядами. Анюта (дочку Катя назвала Анной) всегда и везде была самая красивая, самая нарядная. Все считали ее маминой дочкой – такая же кареглазая, темноволосая, - а Миша, он же во всех смыслах светлый: глаза, волосы, кожа. И только сама Катя  видела в ней Андрея, да еще Елена Александровна, но она даже Кате об этом не говорила – пусть живет дочка спокойно, пусть будет уверена, что ее хитрость удалась! Елена и предположить не могла, что это вовсе не хитрость, а обоюдное согласие Кати и Михаила.
Надо признать, что и дочка отвечала отцу привязанностью и любовью. Треугольник семьи Борщевых был явно не равносторонний: две больших стороны – это отец и дочь, и гораздо меньшая сторона – Катя.
Катя  сама этому способствовала. Она  так боялась, что Миша не проявит достаточно любви, что у  дочки возникнет сомнение в их родстве, что невольно подталкивала их друг к другу, подчеркивала родство их душ. Она и ребенка второго не родила бы, поскольку боялась, что тогда дочка останется в стороне. Но второй ребенок и не получился почему-то… Со своей стороны она была уверена, что это из-за ее нежелания рожать, а что думал по этому поводу Миша,  она не знала до поры до времени…
Годы шли, семья, казалось, была крепкой и устойчивой, достаточно обеспеченной – до доходов акционеров Зималетто они не дотягивали, но не бедствовали, могли себе позволить и обучение дочери в престижной школе, и отдых за границей. Правда, вместе отдыхали редко – оставлять ресторан без присмотра Миша не любил. Обычно Катя покупала путевку на четверых в подмосковный пансионат и отдыхала там с дочкой и родителями – им тоже нужно было внимание. Она и так корила себя, что оставила их одних на старости лет.
Миша же летал с Анюткой в Турцию или Египет, на море, а потом на пару дней к своим в Новосибирск.
Катя считала это разумным – дочь отдыхала все лето, и старики  были довольны. Да и она, если честно признаться, тоже была довольна – душой отдыхала она в это время.
Гром грянул неожиданно. Анюта окончила школу, ей исполнилось восемнадцать лет.  Праздновали как никогда широко –  Миша отдал на откуп молодежи свой ресторан на всю ночь – шампанское лилось рекой, певцы и танцовщицы сменяли друг друга, стреляли петарды и фокусники глотали огонь.
Следующий  после торжества день начался в полдень – отсыпались после бессонной ночи. Да видно не все… Когда Катя вышла из спальни, Миша был уже полностью одет, и посреди гостиной стояли чемоданы.
- Миша, а кто уезжает? И почему так много чемоданов?
- Я уезжаю. Я ухожу к другой женщине.
- Ты…к женщине…так сразу…
- Не сразу Кать. Мы давно вместе, у меня там и сын растет, ему уже пять лет!
- Как же так? Почему раньше ничего не говорил?
- Я помог тебе воспитать дочь до совершеннолетия, а теперь я хочу жить там, где меня любят.
- А мы с Аней? Разве мы тебя не любим?
- Аня любит, а ты так и не полюбила.
- Но ты бросаешь и ее!
- Он меня не бросает, - в проеме двери стояла Аня, тоже уже одетая, - я ухожу с ним.
- Как уходишь? – Катя недоуменно посмотрела на дочь, и только тут заметила, что один чемодан Анин, с ним дочка ездила отдыхать. – У папы другая семья, а я… За что ты так со мной поступаешь? Ты же моя дочь!
- Мама, я люблю папу! И он меня любит. А ты…Я не знаю, кого ты любишь! Но только не нас!
- Аня, как ты можешь так говорить! Да, я не слишком эмоциональна, скупо проявляю свои чувства, но я люблю тебя! Больше всего на свете… Миша! Скажи ей!
- Прости, мама, но я уже взрослая, я сама так решила.

Катя  стояла окаменевшая, не в силах вымолвить ни слова… То, на что она решилась много лет назад, что строила по кирпичику, преодолевая себя, то, что любила (это же ее творение!), рассыпалось в один миг! Ее семьи больше не существовало…

Два года прошло, а она все не может привыкнуть к одиночеству. Но жизнь продолжается, и надо смириться,  надо найти новые цели, надо научиться жить без семьи. Возврата к прежнему не будет, теперь это очевидно.

Каждый день на протяжении двух лет, каждую минуту Катя  ждала, что раздастся звонок в дверь, и вернется ее дочка. Но звонка не было. Аня и по телефону звонила редко. Иногда Катя не выдерживала, шла к дому, где жил теперь Михаил, караулила дочь у подъезда, но разговора по душам не получалось – общие фразы, короткие ответы «да» или «нет», но дочь была здорова, довольна жизнью, и это хоть как-то успокаивало Катю. Главное, что дочке хорошо, а она потерпит.
Родителям Катя ничего не сказала – зачем их волновать? Скрывать развод с Мишей было не трудно, они и раньше редко приезжали в Москву вместе, а то, что внучка не отдыхала у них летом – так выросла она, другие у нее интересы… Конечно, долго скрывать не получится, но Катя надеялась на возвращение Ани, а про Мишу тогда можно будет и сказать.
В первый год Аня не поступила в институт – то ли готовилась плохо, то ли перемены в жизни сказались. Она стала подрабатывать  в Мишином ресторане барменшей, а чаще сидела дома со вновь обретенным братом – он часто болел и не ходил в садик. Она была ему вместо няни!
Катя возмущалась, не раз говорила с бывшим мужем о том, что Ане надо готовиться, она должна учиться! Миша обещал все уладить, но все оставалось по-прежнему, пока мальчик не пошел в школу, но к тому времени у Ани уже не было желания учиться…
Катя уже почти не надеялась вернуть дочку, поэтому визит Михаила и его предложение восприняла безучастно – если это нужно дочери, она не будет противиться.
Миша пришел в субботу вечером, неожиданно, без предварительного звонка.
Катя приводила в порядок квартиру после недельного запустения, и принимать гостей не входило в ее планы. Да и кто к ней может пожаловать? После развода она не общалась с их общими друзьями, они остались друзьями Михаила и его новой жены, а с сослуживцами она общалась только на работе.
Увидев на пороге бывшего мужа, подумала в первую очередь о дочери.
- Миша?! С Аней что-то случилось? Она заболела?
- С  Аней все в порядке, что  ты переполошилась.
- А тогда что привело тебя ко мне?
- Разговор есть.
- О чем?
- О дочери. Ей надо учиться.
- Ну, наконец-то ты понял! Я же два года твержу об этом.
- Катя, ей нужны условия для занятий…
- Какие условия?
- Ты пойми… я не для себя… я ради Ани …
- Миша, говори яснее, я не понимаю.
- Понимаешь, у нас квартира небольшая… Сын подрос, учится уже… И Ане нужна комната…
- Так пусть возвращается! Я обиды на нее не держу, ее комната ждет ее!
У Кати сердце затрепетало: неужели конец ее одиночеству? Неужели дочь вернется?
Увы…
- Ты не так поняла, Аня не собирается возвращаться. И я подумал, что мы могли бы поменяться квартирами – зачем тебе такие хоромы?
- Но ты же можешь …
- Я могу, конечно, купить другую квартиру, но Аня здесь выросла, здесь ей все родное.… Ну и, в конце концов, это же твоя дочь! Ты должна ее обеспечить жильем! Я и так много вложил в нее…
- Я понимаю…конечно… ты много сделал… Я согласна.

Теперь ничто не держало ее в этом городе.
Поездка в Зеленогорск   - это своеобразное прощание с Питером, со всем, что связано с ним. Катя хотела, чтобы о городе остались приятные воспоминания, и …поехала туда, где когда-то была счастлива.

0

3

Глава Андрей.
То, что Кира не его женщина, Андрей понял очень скоро. И это  удивительно, ведь они так долго были любовниками! Но одно дело постоянно быть с женщиной в постели, и совсем другое – быть с ней бок о бок, в одной квартире, на одной кухне и день и ночь. Плюс ко всему ее беременность, выражающаяся в утренней тошноте, отвращении ко многим запахам, извращенном вкусе в еде – то ей хочется есть мел, то квашеную капусту, то помидоры с сахаром. И это в любое время суток, даже глубокой ночью! А где ночью найдешь такие «деликатесы»? и тогда обиды, слезы… И никакого желания утешать!
Но он не роптал, он принимал все, как есть, все, как должное. Такой он представлял семейную жизнь и раньше: унылое, безрадостное существование. Может быть потому, что так жили окружающие?
Родители… Только в воспоминаниях самого раннего детства он видел себя и родителей вместе, идущими за руку с ним, и ощущение счастья. Это было в далекие годы, когда у родителей был нормированный рабочий день с восьми до пяти, а потом они принадлежали ему, а он – им. Потом жизнь изменилась,  разделилась на три жизни: отец и работа, работа, работа… Мать и салоны красоты, фитнес, дорогие курорты… Он и школа, институт, бары, модели…
Друзья родителей, Воропаевы, жили несколько иначе. Дядя Юра тоже пропадал на работе, а его жена, мать Сашки, Кристины и Киры, довольствовалась домом и кухней – вечно что-то варила, пекла, шила… Для  общения с детьми у нее тоже руки не доходили, и они вели такой же образ жизни, как и он, Андрей.
Ромка вообще жил самостоятельно! Официально его воспитывала бабушка – родители жили за границей, в посольстве какой-то маленькой африканской страны, но на самом деле у бабушки он только питался и ночевал, и то не всегда.
Семейные пары и из их современной тусовки тоже жили по заведенному образцу: бизнес, отдых в жарких странах и горнолыжных курортах, учеба детей в престижных заграничных пансионах. Общение внутри семьи сводилось к минимуму.
Был еще мимолетный контакт с семьей Кати. У Пушкаревых все было иначе, так, как в его далеком детстве, но это, как и сама Катя, как брак с ней было и другой реальности. Это был прыжок в сказку.
В принципе, семейная жизнь Андрея не обременяла ни в физическом, ни в духовном плане.
Ему не требовалось заботиться  «о хлебе насущном», прилагать усилия для обустройства дома, для поддержания чистоты и порядка – для этого были домработница и экономка.
И родившийся сын, а потом и дочь, беспокойств не доставляли – с ними до двух лет  управлялись дневные и ночные няни, а потом, до школы – приходящая воспитательница.
У Киры был свой круг общения. Став замужней дамой, она приблизила к себе нужных людей, вернее, жен и любовниц нужных людей, с ними общалась, устраивала большие праздники на природе или дома, и маленькие посиделки в кафе, а порой – в сауне, салоне СПА, или в мастерской у Милко – там они выбирали наряды, одевались, как говорится, «из первых рук».
В Зималетто Кира фактически не работала, только изредка контролировала работу магазинов – не из-за надобности, а ради развлечения, ну и чтобы показать свою значимость.
Все, что требовалось от Андрея  - это обеспечивать семью материально, а с этим проблем не возникало, компания работала прибыльно.
Жданов продолжал регулярно бывать в клубах, барах, ресторанах – отчасти этого требовали интересы компании. Где же еще встретиться с партнерами по бизнесу? Где обсудить контракты? Где заключить сделку?
И друзьям юности он не изменял -  Малиновский всегда был с ним, и Синицкого они не забывали, и «У Севы» бывали. И подруги тоже были. И давние, и новые.  С теми, что остались с молодых лет, больше беседовали о жизни, об общих знакомых – с ними приятно было посидеть в ресторане, вспомнить молодость.  А для прочих утех для богатого, привлекательного мужчины всегда  найдется горячая блондинка…
Кира относилась к таким развлечениям мужа терпимо. Она поняла, что семья и дети – это для Андрея святое! Если уж он от Кати ушел ради ребенка, то теперь, когда у них растут двое – Димка и Олеся,  он никуда не денется.
Супружеский долг он не забывает, а если и сделает шаг влево, так это по привычке, заодно с друзьями. Стоит ли из-за этого копья ломать?
Но характер не так просто изменить, и периодически нынешняя Кира превращалась в Киру прежнюю, устраивала мужу сцены ревности – чтобы не забывался! Чтобы не отходил далеко от основной дороги!
Она считала, что держит его на коротком поводке, что брак – это  крепкие оковы, которые не так просто  разорвать!
Все так, только и оковы могут проржаветь и распасться…

       ***
В тот день Кира его «достала»: у нее началось очередное обострение подозрительности  по поводу его верности ей, и она проверяла его, чуть ли не поминутно!  Заходила в кабинет по делу и без дела, и просто что-то спросить или сказать -  то, что вполне могла  сделать по телефону, или  выяснить у его секретаря, а еще правильнее – поручить это своей секретарше!  Но она приходила сама, видимо хотела застать его за телефонным разговором с предполагаемой любовницей.
Ему это так надоело, что он  под предлогом  деловой встречи с управляющим банком, отправился с Малиновским  в клуб к Синицкому, с одной лишь целью: избавиться от подозрительных взглядов жены. У Синицкого Кира его искать не будет, посчитает это ниже своего достоинства! Он не собирался проводить вечер с девушками, и даже напиваться не ставил своей задачей. Он просто хотел забыть хоть на какое-то время, что у него есть жена. Поэтому и телефон отключил.
После полуночи Кира позвонила Роману, но он тоже ей не ответил – из солидарности с другом. И тогда Роману вдруг позвонил Милко, потребовал к телефону Андрея, и велел ему срочно приехать в «Голубой огонек». Жданов вспылил и отключился. Много лет прошло, но он не мог забыть свое единственное посещение этого клуба. Но Милко перезвонил снова, и теперь уже велел ему  как можно быстрее ехать домой.
- Андрей! Кира забрала твоего Димку из клуба! Она в таком состоянии… Я боюсь за мальчика…
- Димка был в Голубом огоньке? Что он там делал?
- Андрей… А ты не знал? Он же…
- Он был с тобой?!
- Нет, что ты! Разве я мог бы? Это же твой сын…
- Но ты знал?
- Андрей, езжай домой! Быстрее! Остальное потом выяснишь.
Они с Ромкой успели . Картина открылась перед ними ужасающая.
Димка сидел на диване, его голова была безжизненно откинута на спинку, с затылка стекала кровь, а Кира душила его, вцепившись мертвой хваткой в его совсем еще детскую, «цеплячью», как она сама говорила, шею.
Забившись в угол, дочь Кристина визжала от ужаса, и в крике ее можно было разобрать только: «Мама! Мамочка! Ему больно!»
Да, они успели. Андрей расцепил Кирины пальцы, оттащил ее от сына, повалил на кресло и с трудом удерживал ее массой своего тела.
Для Киры вызвали скорую, а Димку Роман сам  повез в больницу – оказывается , Кира сначала била его головой об стену!
Если бы врачи Скорой помощи увидели и  Димку,  и Киру, без милиции бы не обошлось. А так все списали на женскую истерику – бывает! Может муж загулял…
Ее накачали лекарствами и она уснула.
Вскоре и Малиновский с Димой вернулись – рана на голове была поверхностная, просто обширная ссадина, и сотрясения не обнаружили (спасибо мягкой драпировке!), а синяки на шее еще не проявились…
К утру все были живы и здоровы, но жизнь семьи этой ночью дала такую трещину, залатать которую уже не получилось.
С этой ночи начался обратный отсчет их семейной жизни.

Днем в доме стояла гнетущая тишина. Димка отсыпался после ночных гуляний, Олеся в школе, Андрей на работе, Кира уходила куда угодно, лишь бы  не быть дома. Она уходила, даже не заглянув в комнату сына – дома ли он? Не желала она иметь такого сына, вычеркнула его из своей жизни…
Андрей надеялся, что со временем все утрясется, сгладится, но этого не происходило. Сын, видя, что его отторгают, не хотят понять, как и что произошло в его жизни, замкнулся, старался не попадаться никому на глаза – днем спал, а вечером уходил неизвестно куда. Возвращался поздно ночью, или под утро, иногда вообще не приходил.
В него словно бес вселился – бары, клубы, рестораны… Учебу забросил, все время проводил с новыми друзьями: непризнанные поэты и музыканты, художники и праздно болтающиеся молодые представители столичной богемы. За неимением достаточных средств, пили в основном пиво и дешевое вино, покуривали курительные смеси. И в результате действия такой адской смеси на неокрепшие организмы, громко говорили, смеялись, бренчали на гитаре – производили много шума, за что привлекались милицией.
Андрей понимал, что должен поговорить сыном, но как это сделать? Нравоучения не помогут – он сейчас в таком возрасте и в таком состоянии увлеченности,  что воспримет  все как попытку ограничить его свободу, и свободу выбора в первую очередь.
Каждую ночь Жданов  мучился этим вопросом, ожидая возвращения Димки, после полуночи, в 2-3 часа не выдерживал и ехал искать его в увеселительных заведениях. Иногда это удавалось, и тогда он привозил Димку домой –пьяного, обкурившегося, полусонного…
Кира, не замечающая сына в нормальном состоянии, проходящая мимо него как мимо стенки, на пьяного и ничего не соображающего начинала кричать, кидала его вещи в чемодан и пыталась выставить вон. И это вместо того, чтобы помочь мужу и уложить сына.
В один из вечеров, когда Димка припозднился и не ушел вовремя, Андрей задержался на работе,  а Кира наоборот вернулась раньше обычного, разразилась дикая сцена. Кира  встала у двери, закрывая собой проход
- Ты никуда не пойдешь! Ты прекратишь это безобразие! Ты не будешь встречаться с этими людьми! В противном случае – ты мне не сын! И тогда ты уберешься из моего дома!
Ни слова не говоря, Димка ушел, хлопнув дверь.. Он ничего не взял с собой, даже ключи оставил.
Андрей узнал о случившемся от дочери. Она же сказала, что у Димы есть друг Поль, который учится в художественном институте имени В.Сурикова и живет в общежитии.
Он тут же отправился на поиски. Нашел и общежитие, и сокурсников Поля, но, ни его самого, ни Димки там не было
- Гуляют! – сказали ему, - Поль сегодня деньги получил, картину на Арбате продал.
Всю ночь Жданов ездил по знакомым уже клубам, нашел сына с его другом  уже изрядно выпивших в какой-то забегаловке. Хотел увезти сына, но он воспротивился:
- Я Поля не оставлю! И вообще, меня мама выгнала, и я буду жить у Поля!
Что было делать? Не оставлять же Димкиного друга в таком состоянии – могут в милицию  забрать. И домой их везти нельзя – Кира такое устроит…
Хорошо, что есть друг Ромка! Позвонил ему. Малиновский спросонья ничего не мог понять, но главное  уразумел – отправил «рыбку», согревающую его постель этой ночью на такси. Освободил спальное место!
Вдвоем они уложили молодое поколение на кровать, а сами до утра сидели за кухонным столом, пили кофе, чтобы не дать повода молодежи тыкнуть им: «А вы сами!», - и разговаривали.
- Палыч, что же это Кира-то творит? Никогда бы не подумал… Она же с Милко дружила! И его ориентация не мешала ей никоим образом…
- Одно дело, когда это чужой человек, и совсем другое, когда это твой сын. Сразу возникает вопрос: почему это случилось в моей семье? С моим сыном? Кто в этом виноват?
- Никто не виноват! Это природа так распорядилась. Я тут как-то по телевизору случайно посмотрел часть передачи, где обсуждали вопрос сексуальной ориентации – причины и прочее. Там один профессор, медик, высказал такую версию: мозг эмбриона изначально развивается по женскому типу, и только при сроке беременности 7-12 недель происходит разделение на мужской и женский тип, а половые признаки формируются раньше. Так вот, если в этот период в организме женщины большой переизбыток женских гормонов, мозг ребенка окончательно формируется по женскому типу, а половые признаки могут быть уже иные. Интересно?
- Интересно… А если учесть, что именно в этот срок Кириной беременности я жил с Катей… Выходит, виноват я?
- Нет, ну все не так примитивно! Иначе, все матери-одиночки рожали бы геев.
- Кира меня еще в том винит, что часто водил Димку в Зималетто.
- А Зималетто причем?
- Видишь ли, цеха Димку не привлекли, а вот мастерская Милко по душе пришлась. Он там часами мог находиться. Кира считает, что Милко на него повлиял.
- Да нет, Милко с малолетками не свяжывается. Тем более, это твой сын.
- Согласен с тобой. Нет, тут другое. Ему эскизы нравилось рисовать, детали обсуждать с Милко.
- А еще, наверное, чай с пирогами Ольги Вячеславовны – я тоже обожаю, такие посиделки с чаем! Однако, мою ориентацию ты знаешь.
- Знаю, все я знаю и понимаю, но что делать дальше? Как убедить Киру, что она, прежде всего мать, и  должна принять сына таким, как есть. Мать должна любить сына по определению…
- Трудный вопрос… А ты сам как теперь к Димке относишься?  Какие чувства испытываешь?
- Разные чувства, Ромка. Сначала был ужас и отторжение, потом – обида и непонимание, а теперь – боль и жалость.  Мне надо поговорить с ним по душам, но пока не получается.
На сегодняшний день главный вопрос: « Как остановить сына?»
- Ты думаешь, это лечится?!
- Я не об этом! Я о его загулах. Молодой он еще, не окрепший, влиянию поддается. Куда его эти друзья уведут?
- Тут, Андрюха, тебе никто не поможет…Только если Димыч доверится тебе, если другом его станешь.
- Раньше надо было стать… Упущено время…
- А ты попробуй! Твой ведь сын…

Малиновский разбудил Поля рано утром, напоил кофе, и увел его из квартиры – сам отправился на работу, а куда пошел Поль, его не интересовало.
Андрей, ожидая пробуждения сына, прилег рядом, и провалился в сон.
Проснулись одновременно. Димка вскочил и стал озираться вокруг. А Андрей только приподнялся на постели – он в отличие от сына знал, где находится.
- Па, а Поль…Где он?
- Ушел уже. Роман его напоил кофе, не беспокойся.
- А мы…
- Нам поговорить нужно. Здесь, я думаю, будет удобнее, чем дома – никто не помешает.

0

4

Дима
   
Отец решил поговорить со мной по душам. Опомнился! А где он был раньше? Два года назад, когда все это началось? Мне было так скверно… Я не понимал, что со мной происходит, куда рвется моя душа? А поговорить об этом мне было не с кем…
Подружки…Их было несколько. Мы весело общались, ходили на тусовки, в кино на американские мультики. А потом они начали ссориться, каждая старалась стать единственной для меня.  Дашке  я поддался, только из этого ничего не вышло. Она так презрительно смеялась. Наверное, и остальным рассказала – мне казалось, что они все смотрят на меня с усмешкой.
Наверное, я трус, потому что не покончил с собой – жалко было отца и маму.
Среди ребят друзей у меня не было, но я слышал, как они треплются о девчонках, о своих победах – больше выдуманных, но меня это уже не привлекало.
У меня были совсем другие желания…
Все встало на свои места, когда появился Поль. Мы познакомились в интернете, переписывались несколько месяцев.   Нам было интересно общаться – он будущий художник, француз русского происхождения, учится в Суриковском и  рисует портреты на Арбате – подрабатывает. Когда узнал, что я имею отношение к модному дому Зималетто, попросил провести его на показ новых моделей. Так мы познакомились лично. Папа дал билеты, даже не спросив, для кого. Я стал помогать Полю – он рисовал портрет, а я «одевал» его в соответствии с образом. О  сексе мы и не упоминали! Но однажды разговорились после пары бокалов вина, и оказалось, что нас волнуют одни и те же проблемы… Он уже имел опыт, он стал моим кумиром!
Встречаться наедине было негде – Поль жил в общежитии, а  расставаться не хотелось ни на минуту… Мы сидели в кафе, барах, пили, конечно – там нельзя не пить! Мы были счастливы! И никакие запреты, призывы к учебе, не могли остановить меня! Но я все еще готов был рассказать все родителям – носить в себе такую тайну становилось все труднее. Чужие люди не поймут, осудят, а родители – они же мои самые близкие люди! Еще только сестра, Кристя.  Она-то меня понимала, не осуждала и радовалась за меня – наконец-то у меня есть друг!
Поль предупреждал меня, что делать этого нельзя, а я… Когда мама увезла меня из Голубого огонька, я сказал ей правду. Такой ее реакции я не ожидал! Она не обрадовалась моему счастью, и не пожалела меня – ведь я изгой, и буду таким до конца жизни, а это значит, что жизнь моя не будет легкой. Она же  готова была меня убить! Так и сказала:
- Я придушу тебя своими руками! Лучше бы ты родился уродом,  или умер при рождении!
Отец с Романом спасли меня, но все равно, во мне что-то умерло. Наверное, надежда – я ведь хотел быть счастливым, и чтобы мама и папа радовались моему счастью. А быть счастливым тайно – это уже и не счастье.
И вот теперь отец созрел для разговора. Что ж, поговорим, папа!
                           
                              *
- Нам надо поговорить, Димыч! Серьезно, как мужчина с мужчиной.
- Я вроде не совсем мужчина, - криво усмехнулся сын, и Андрей запоздало ругнул себя за промашку – разговор сворачивал в опасную сторону.
- Я не об этом
- Почему же не об этом? Давай сначала как раз об этом – расставим точки над i
- Хорошо, если ты этого хочешь, поговорим. Что ты хочешь услышать?
- Я хочу знать, как ты ко мне относишься? Теперь, когда знаешь обо мне такое… Ты меня презираешь? Тебе стыдно,  что у тебя такой сын?
- Отношусь так же, как и раньше – люблю тебя, волнуюсь за тебя, думаю о твоем будущем.
- Это правда!?
- Правда, теперь, правда. Не скрою, сначала я был в шоке…А как ты думал? Я ведь и предположить не мог. Плохо знал тебя, мало с тобой общался . Виню себя за это, но изменить ничего нельзя, прошлое не меняется. А будущее твое меня волнует.
- Я не хочу его менять, я не расстанусь с Полем!
- Я понимаю, и я этого не требую.
- А что же тебя волнует?
- Ты забросил учебу, ты много пьешь, куришь, и  не только табак…Такой образ жизни погубит тебя, подорвет здоровье.
- И это все?
- Разве этого мало для волнения?
- Это я исправлю. Учебу наверстаю… постараюсь… В крайнем случае, пересдам после сессии. Алкоголь и травка меня не привлекают, это я за компанию только, так что брошу без проблем.  Отказаться от сигарет не обещаю, во всяком случае, сейчас.
-  Уже неплохо! Если, конечно, выполнишь свои обещания
- Ты мне не веришь?
- Обстоятельства бывают сильнее нас. Поль позовет, и ты пойдешь с ним.
   - Пойду, но не с ним, а к нему – Димка заговорчески улыбнулся, и,  видя, что отец не понимает, пояснил.
- Поль взял кредит и хочет снять квартиру или комнату, там мы сможем встречаться и без выпивки.
- Ты уж постарайся, Димыч.
  - Па, не переживай, я стану человеком!  Если ты со мной…
- Как же я без тебя…
- Па…а…мама?  Она больше меня совсем не любит?
- Сынок…она…любит…Но она не может смириться. Пока…Но я надеюсь,  все наладится со временем.

                         
                                  ***
Надежды Андрея не оправдались – не налаживались отношения в семье.
Кира разговаривала с сыном только через него или через дочь
– «Андрей, скажи своему сыну, чтобы убирал за собой посуду!
- Кристина, передай брату, что ему звонили из деканата – не сдаст задолженность, пойдет в армию!»
Димка свои обещания выполнял: сессию сдал, правда, на тройки, и не пил – по крайней мере, домой пьяным не приходил.
Другое дело, что приходил только ночевать, и иногда очень поздно.
В такие вечера Кира изливала на Андрея весь накопившийся негатив:
- Он совсем не бывает дома! Не пришел даже на встречу с Павлом и Маргаритой!
- Кира, он же не знал о их визите.
- А на день рождения сестры? Он тоже не знал ?
- Он ее поздравил, и подарок ей вручил, а в кафе ты сама запретила ему приходить.
- Я запретила приходить с Полем!
- А почему ? Компания была молодежная, они, хотя и постарше  подружек Кристины,   прекрасно бы вписались – девчонкам нравятся не одногодки, а  ребята постарше.
- Но они же…
- Да у них что, на лбу написано, что они не просто друзья?
Возражения Андрея  злят Киру, она срывается на крик – опять истерика…
И когда возвращается сын – радостный, с блаженной улыбкой на губах, он попадает под водопад злых слов матери, под ее истеричные крики, и счастливое  выражение  вмиг покидает его лицо, он съеживается, втягивает голову в плечи, и бочком, чтобы не задеть мать, быстро исчезает за дверью своей комнаты. Там он в безопасности – отец не даст матери проникнуть туда, он примет ее напор на себя…

0

5

Андрей

На улице  моросил мелкий, по осеннему холодный дождь. Но окно в его номере было приоткрыто, и он сидел возле окна, не обращая внимания на то, что ветер заносит влагу в комнату,  и она оседает   мокрой лужицей на подоконнике, и слезами на его лице.
За пеленой дождя беседка плохо просматривалась, но он настолько привык видеть там кутающуюся в шаль женщину, что и сейчас  убеждал себя, что различает ее силуэт.
А ведь именно сегодня он собирался прогуляться до беседки! Не судьба – дождь нарушил его планы.
Рука непроизвольно поглаживала левый бок, изгоняя боль, поселившуюся там давно, и дающую о себе знать в моменты недовольства собой – врачи объясняют это изменением погодных  условий.  Сегодня это был  дождь.
А  ведь это  не самая большая помеха в задуманной прогулке! И недовольство собой отзывалось болью.
Впервые боль появилась два года назад после очередного скандала в семье, после того, как стало очевидно, что полумерами не обойтись – надо решать вопрос кардинально.
                                  *
Рабочий день давно закончился, офис опустел, пропали все звуки, сопутствующие наличию в нем людей – не пищит кофемашина, возвещая о готовности напитка, не цокают каблучки сотрудниц, не гудит факс, выдавая из своего нутра очередное послание. Тишина в офисе. Никто не знает, что он еще здесь. Секретарь не удосужилась заглянуть в кабинет шефа, торопилась на свидание.  И друг Ромка не зашел, как обычно, в конце дня, чтобы узнать о планах на завтра – может сразу из дома придется ехать на очередные переговоры.
А больше и некому заходить. Это в далеком прошлом Кира ловила его на выходе, желая увезти к себе на ночь. Теперь Кира редко появляется в компании, и еще реже они вместе уходят с работы.
Андрей крепко прижимал руку к левому боку – так боль становилась тише, не вырывалась из под ребер. Надо было позвонить, вызвать скорую, или хотя бы охранника, но он не решался даже пошевелить  рукой  - страх новой боли удерживал его.
Да и нельзя вызывать докторов! Весть о его нездоровье мигом просочится в деловые круги! А бизнесмен должен быть здоров, улыбчив и удачен! Только тогда с ним будут иметь дело.
Оставалось сидеть и ждать милости от судьбы – глядишь, и заберет она боль.
Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге возник дизайнер Милко – Андрей, задумавшись, не слышал его шагов.
- Андрей, я поговорить хотел.
- Милко, давай завтра? Вопрос терпит?
- У меня вообще нет вопросов, коллекция готова к показу
- А в чем же дело?
- Я хотел поговорить о твоем сыне, вернее, о той ситуации, что сложилась в вашей семье.
Милко принял молчание Андрея за согласие его выслушать, но заметил , что тот держится за сердце, да и лицо его необычно бледно.
- Андрей!? Тебе плохо? Врача вызвать?
- Нет, врача не надо, проходит уже, - Жданов говорил через силу, а попытка сесть прямее(в позу начальника!) отозвалась такой болью, что он застонал.
Милко больше не спрашивал его согласия, метнулся к телефону и набрал номер скорой помощи.
Неотложка приехала быстро, Андрея накололи лекарствами, посоветовали пройти в ближайшем  времени обследование, а в данный момент полежать часок на диване, и не садиться за руль – вызвать такси.
Они так и разговаривали  - Андрей лежал на гостевом диване, а Милко сидел на президентском  кресле. Такая неформальная обстановка способствовала разговору по душам, именно поэтому разговор и состоялся, и принес свою пользу.
- Андрей, послушай моего совета, отправь сына к родителям, в Лондон!
- Ты хочешь сказать: « С глаз долой, из сердца – вон!»
- Зачем «Вон», пусть он будет в твоем сердце. Думай о нем, общайся с ним – никто тебе этого не запретит. Но когда его не будет рядом, Кира успокоится, переключит внимание на дочку. Семья у вас сохранится.
- Ты думаешь, это возможно?  Я уже сомневаюсь.
- Поверь мне! Я прошел через все это… Мои родители разбежались, а я остался один на один с жизнью. Потрепала она меня, много я натерпелся от людей: унижений, оскорблений, презрения… Это потом я научился защищаться – спрятался за маску оригинального одеяния, еще более оригинального поведения – стал капризным, надменным. Хорошо, что мой дизайнерский талант позволяет мне это – люди прощают мне теперь многое. А если бы я был заурядным человеком? Что бы ожидало меня?
- Ты думаешь, что Димка заурядный?
- Как раз нет! Из него получится хороший модельер. И друг у него талантливый художник! Они дополняют друг друга, и я думаю, смогут многого добиться в жизни вместе. Если ты поможешь… материально…
- Это-то не проблема. А вот с Лондоном…Получится ли?
- А Павел и Маргарита в курсе?
- Нет, пока нет. Но думаю, когда приедут на Показ, скрыть от них не удастся.
- Так и не надо скрывать! Они должны знать, если Дима к ним поедет жить и учиться.
Он не изменится, Андрей, не надейся… Он ТАКОЙ…
- Я понимаю, и не собираюсь ломать его , но родители… Как они отнесутся?
- Думаешь, они встанут на сторону Киры?
- Не знаю…Отец, надеюсь, поймет, а мама…

Все вышло с точностью до наоборот – Павел и слышать не хотел о том, что это природа…что такое имеет место быть. Он требовал крутых мер: увезти, лечить, держать  взаперти.   А Маргарита…Властная, светская до мозга костей дама, она как обычная баба проплакала ночь, топя в слезах свои надежды и чаяния, а утром спокойно сказала сыну:
- Андрюш, собирай сына. Я все улажу – устрою его в хороший колледж, будет учиться на кого захочет.  А жить будет у нас – с отцом я проведу работу, он поймет.
Все обговорили, не учли только, что  Димка не захочет расставаться с другом.
Помог сам Поль. Узнав о планах Ждановых, он быстро сообразил, что жить в Лондоне ничуть не хуже, чем в Москве, и согласился поехать вместе с Димой. Материальную сторону переезда и обустройства  Андрей взял на себя.
Друзья выбрали для учебы, колледж Лондонского института искусств в  Челси. Основная причина, повлиявшая на их выбор, заключалась в том, что там они могли учиться вместе – Поль рисунку и живописи, а Дима – искусству фотографии
Выбор сына озадачил Андрея. Он-то мечтал о том, что Дима пойдет по его стопам, закончит, как и он, институт легкой промышленности, будет работать в Зималетто, и со временем займет место президента компании. Но, увы…  Поль для Димы был важнее, он даже отказался от своей мечты стать модельером…А фотографировать он любил с детства. Может быть, после колледжа он продолжит обучение по специальности, более близкой к миру моды? Может и Поль к тому времени исчезнет из его жизни? Ведь все еще может измениться – толика надежды жила в сердце Андрея…
Вопрос с жильем тоже решился – первый год учебы был подготовительный, за этот период необходимо было овладеть языком, так как преподавание основных предметов велось на английском языке, и это год студенты жили в пансионате.
Нельзя сказать, что Андрей не любил детей, но когда они были дома, всегда на глазах, он их вроде бы и не замечал, а теперь тосковал по сыну, беспокоился, сможет ли он не поддаться соблазну разгульной жизни.
Маргарита  опекала внука, и довольно строго: каждый вечер Дима звонил ей и докладывал о том, как прошел день. На выходные она приглашала их к себе в дом – поплавать в бассейне, попариться в сауне, вкусно покушать – экономка Ждановых была украинкой и готовила отнюдь не английские пудинги и капусту…
Со временем и Павел Олегович стал относиться к внуку и его другу более лояльно  - то ли Маргарита сумела повлиять на него, то ли он сам дошел до понимания - умный же человек!
В общем, в увеличившейся семье Ждановых-старших установилось устойчивое равновесие. Чего нельзя было сказать о Ждановых-младших…

                  ***
Он все-таки отправился к беседке! Зонт не стал брать – лишний груз, а на  сердце тяжесть, накинул только ветровку с капюшоном и пошел. Иногда пересилить себя, сделать задуманное вопреки обстоятельствам – это лучшее лекарство.
Беседка была пуста…  Он тяжело вздохнул, сожалея, что не пришел раньше – теперь никогда уж  не узнать, кем была та женщина. Некоторое время он смотрел на залив, который еле просматривался в  мелких каплях  дождя.
Он помнил и беседку, и залив в ясные летние  дни, когда лучи солнца проникали сквозь обрешетку беседки и рисовали на ее полу клетчатый ковер, на котором им было так хорошо… И на глади залива играли солнечные зайчики… Других дней он не помнил. Их не было? Или в пасмурные дни они не приходили  беседку? Он собрался в обратный путь, уже ступил на первую ступеньку, и оглянулся напоследок. И увидел шаль! Она лежала на скамье у  противоположной стены, в тени большого дерева, ветки которого лежали на крыше и даже проникали через обрешетку вовнутрь. Сердце сжалось и замерло, пока он делал два шага назад, чтобы дотронуться до шали. Увы… Это была другая шаль, не Катина, хотя и ту он помнил смутно. Несколько минут раздумывал, что делать с находкой: оставить в беседке? Хозяйка хватится и вернется за ней. Но она может и не помнить, где оставила ее. А шаль может понравиться кому-то,  и ее могут унести. Правильнее будет отдать шаль администратору – если ее будут искать, то обратятся именно к нему. Но как же не хотелось выпускатьиз рук  эту частичку, напоминающую о прошлом!
Не приняв окончательного решения, он взял шаль и пошел к корпусу, а дойдя до него, не пошел к администратору – он сам отдаст шаль! Он будет внимательно наблюдать  за беседкой, и если женщина появится, он встретится с ней и отдаст шаль!
Это решение настолько улучшило его настроение и взбодрило что он достал костюм, который еще ни разу не надевал с момента приезда в санаторий, свежую рубашку, повязал дорогущий галстук, и, улыбаясь и насвистывая веселый мотивчик, отправился на ужин.
Встречные медсестры делали большие глаза при виде его, а среди посетительниц диетзала, в который его определили врачи, прошелестел взволнованный шепот: такой импозантный мужчина… И кажется еще ничей…

Приподнятое настроение, в котором Жданов пребывал первые дни после отъезда сына, сменились привычным унынием. Он-то считал, что теперь в семье наступит долгожданное спокойствие и хотя бы видимость счастливой жизни. Все же хорошо!? Сын учится за границей, как и у большинства богатых людей. Дочка радует послушанием и хорошей учебой. Жена может заняться собой или работой – на ее выбор, сам он, наконец-то, возьмется за дела компании, которые запустил из-за семейных неурядиц.
Да, некоторое время иллюзия семейного счастья сохранялась. Кира уже спокойно разговаривала с Димой по телефону, когда он звонил на домашний телефон – сама она ему не звонила. С отцом сын общался по мобильнику , не каждый день, но и не редко, а с сестрой они болтали ежедневно и подолгу в СКАЙПЕ.
Андрей, умиротворенный успехами в работе и спокойствием в семье, не сразу заметил, что с Кирой творится что-то неладное. Она перестала бывать в Зималетто, редко выходила  из дома, не посещала  салоны и тусовки, которые раньше были неотъемлемой частью ее жизни. А поскольку домашними делами она не занималась никогда, то большую часть дня, а то и ночи она полулежала на диване, закутавшись в плед, с книгой, которую держала в руках, но страницы перелистывала крайне редко – она постоянно была погружена в свои мысли.
Андрей с первых лет их супружества любил ночевать в кабинете, предварительно отдавшись любимому занятию: просмотру футбольных матчей со стаканом виски.
Когда через полгода Кира вдруг заявила, что хотела бы уехать жить в Америку, это оказалось для Андрея полной неожиданностью – словно ушат холодной воды на него вылили.
- Кира, какая Америка? Зачем?
  - А почему бы и нет? Брат сколько лет живет, и доволен. И сестра  тоже. А мы чем хуже?
- А как же компания? Кто будет руководить ею?
- Компания…компания… Всегда на первом месте компания!
- Кира, но ведь именно компания  создает  материальную основу жизни всех нас, и Ждановых, и Воропаевых! И потом, Зималетто – это дело наших отцов! Я не могу бросить компанию.
- Тогда я уеду одна! Я…я не могу больше…
- Хотя бы объясни, почему ты так решила.
- Это из-за Димки. Я чувствую себя прокаженной! Я боюсь выходить на люди – мне кажется, что за моей спиной шепчутся, ухмыляются и злорадствуют. Я сойду с ума, если не уеду, не спрячусь среди чужих, незнакомых людей, которые ничего обо мне не знают.
- Я надеялся, что мы вместе переживем это…Я старался оградить тебя … А ты …
Впрочем, я не буду тебя задерживать. Уезжай!

Кира уехала через неделю – оказывается, у нее уже были готовы все документы.
И дочку она забрала с собой – с ней она  тоже давно договорилась, втайне от него.
Это добило его окончательно. Понятно, что дочь должна жить с матерю, но почему скрыли от него подготовку к отъезду?
Инфаркт случился на работе, и это спасло ему жизнь – дома и скорую вызвать было бы некому.
Он запретил сотрудникам сообщать о случившемся родственникам, но Маргарита узнала каким-то образом, приехала и выходила его. Прилетали навестить его и Павел с Димой, а Кира,  видимо, так ничего и не узнала, хотя приятельниц у нее в Москве осталось не меньше, чем у Маргариты…

0

6

Встреча

Срок пребывания в санатории заканчивался, а беседка так и оставалась пустой. Он уже и не надеялся, но шаль решил отдать администратору в последний день перед отъездом.
И вдруг он увидел ее! Машинально, в силу сложившейся за это время  привычки, глянул в окно, проходя мимо, и сердце забилось тревожно – она была в беседке!
Теперь бы только успеть! Не разминуться!
Схватив шаль, почти бегом ринулся к беседке, но пыл пришлось умерить…  Не зря же он оказался в этом санатории, сердце было не готово к  двойному испытанию: и эмоциональному, и физическому. Эмоции он не мог заглушить, а скорость пришлось сбавить.
Но оказалось, что и женщина не спешила. Она стояла у перил и смотрела на залив.
Он подходил сзади, и чтобы не напугать ее неожиданным появлением, тихо кашлянул.
Она обернулась… Ну, конечно, это была она, Катя! Он узнал ее сразу: те же бездонные глаза, зовущие и манящие, те же губы, застывшие в ожидании, и вся она, такая родная, такая своя.
Они кинулись друг к другу без слов и застыли в объятиях. Если бы встреча произошла не так неожиданно, если бы они  готовились к ней заранее, они бы обдумали, как вести себя.
И  уж точно не стали бы бросаться в объятия, не узнав предварительно,  как сложилась жизнь у каждого. Но времени на обдумывание не было, и проявились те чувства, которые жили в них все эти годы – глубоко запрятанные, задавленные обстоятельствами, но жили!
До самого вечера пробыли они в беседке, говорили и говорили… Сумбурно, перескакивая с прошлого в настоящее, они непроизвольно хотели преодолеть то расстояние, что разделяло их.
Вдруг, среди рассказа о сыне, Андрей спрашивал:
- Кать, а шаль ведь другая? Я не путаю?
- Другая, Андрюш, другая. И мы уже другие…
- А я сразу ее узнал, и тебя узнал. Только все не решался подойти.
- Почему?
- Боялся разочароваться… А если бы это было не ты? Надежда рухнула бы…
- А если бы я не пришла сегодня? Я ведь уже уехала.
- Это было бы ужасно!  Это означало бы потерять тебя уже навсегда. Кстати, а почему ты вернулась? За шалью?
- Да нет, шаль я не надеялась найти. Но так захотелось еще раз взглянуть на залив, побыть в нашей беседке. Я ведь почти каждый год приезжала сюда на пару дней, жила у одной старушки – она меня уже за дочку считала. А теперь я  уезжаю из Питера, насовсем.
- Столько лет прожила здесь… Что вдруг?
- Меня больше ничего здесь не держит.
- Ты сказала, что разошлась с мужем несколько лет назад. Почему именно сейчас решила уехать?
- Дочь…Я все эти годы надеялась, что она вернется ко мне. Поймет меня и вернется. Она не вернулась … А в Москве родители, они уже совсем старые.
- Ты возвращаешься в Москву?!
- Ну, а куда же еще…
- Так это же здорово! Поедем вместе?
- Поедем. А когда?
- Да я хоть сейчас! Лечение практически закончилось.
- Я тоже уже собралась. Ты на машине?
- Нет, Катюш… Машину пока пришлось оставить. Поедем поездом? Ты ведь не любила самолеты?
- И сейчас не люблю. Давай поездом! Наговоримся…
- Кать, а мы будем видеться в Москве?
- Наверное, Москва же большая деревня.
- Нет, я не про такие встречи. Мы же можем встречаться, как старые друзья.
- Или как бывшие супруги, - она горько улыбнулась.
- Прости меня, Кать! Я такую глупость совершил…
- Не вини себя, ты хотел, как лучше.
- Я много размышлял о том, почему семья распалась, почему с детьми так получилось. И знаешь, что я подумал?
- Что?
- Дети, они ближе к природе, и они чувствуют тоньше, не осознавая, чувствуют ложь в отношениях родителей, и поэтому отдаляются от них, становятся чужими.
- А ты прав, пожалуй… Со мной произошло то же самое – моя дочь стала дочерью отца. А твоя дочь? У тебя же еще дочь есть?
- Есть, но она тоже не со мной, с Кирой, в Америке.
-И давно они уехали?
- Да почти сразу после сына.
- Ты остался один…
- Кать, давай потом об этом? Хватит на сегодня говорить о грустном! Сегодня у нас радость! Мы встретились! Ведь радость?
- Еще какая! Я и не мечтала.
- Но вернулась! А я уже не надеялся.
- Наверное,  это судьба так распорядилась
- Может и судьба. Надо жить дальше, с тем багажом, что нажили за эти годы, но с верой в будущее. Судьба дает нам шанс… Используем его?
- Андрей… Я рада нашей встрече, и не отказываюсь от общения, но…давай не будем спешить ?! Мы должны узнать друг друга вновь.
- Хорошо! Будем считать, что мы только что познакомились в этой беседке!
И он вдруг в миг превратился из серьезного, взрослого мужчины с грузом проблем, в молодого, задорного парня, подцепившего на вечеринке симпатичную девчонку.
- Девушка, разрешите Вас проводить до дома?
И она приняла эту игру с радостью, и тоже помолодела душой, и кокетливо поведя плечами, игриво спросила.
- А ты не устанешь? Я далеко живу…
И тут же спохватившись – он же на лечении, - уже серьезно продолжила
- Я, правда, далеко живу, тебе, наверное, нельзя?
- Кать, ну я же не инвалид, я просто прошел курс лечения, для профилактики. Пойдем?
- Ладно, пошли. Но если что, то поймаем машину! Договорились? И не обманывай меня!
- Не буду, пошли, пока дождь опять не начался – небо все затянуло.
- Не будет дождя, это стемнело уже,  вечер наступил!
А  прав оказался все же Андрей – дождь ливанул! Но они были уже у калитки. Катя никуда его не отпустила в такую погоду – такси можно вызвать и потом, а сейчас и дорогу не видно из-за ливня.
Хозяйка ждала Катю на веранде, за столом, накрытым на двоих – это был их прощальный вечер. Третий прибор оказался на столе мгновенно, будто всегда там стоял. Или она его заранее приготовила? Почувствовала, наверное, что не просто так жиличка долго не возвращается
Хозяйка неуловимо напоминала Елену Александровну: закормила их пирогами, грибной солянкой и холодцом из петушиных гребешков. А потом пили чай с рябиновым вареньем – и сладко, и горчит, и терпко так, что душу щемит…
Расставаться не хотелось, но вот так сразу лечь в одну постель тоже было противоестественно.
Хозяйка незаметно удалилась на свою половину, а они сидели на крыльце, тесно прижавшись и закутавшись в одну шаль. Дождь перестал, воздух был свеж и кристально чист, и хотелось набрать его в грудь как можно больше, с запасом – на долгий поцелуй…

                 ***
Еще двое суток они были вместе. Один день Андрей оформлял медицинскую карту: каждый врач должен был дать свое заключение о результатах лечения и рекомендации на будущее. Катя бегала по бутикам и рынку – она вдруг поняла, что к родителям надо ехать с подарками и гостинцами. Старые люди – они как дети, и как бы ни  радовались они приезду дочери, гостинцам тоже обрадуются.
Вторые сутки ехали в поезде. Отдельное купе брать не стали, чтобы не чувствовать неловкости – кто они теперь? Бывшие супруги,  случайно встретившиеся на перепутье  судьбы, и не определившие еще свой дальнейший путь… Продолжат они жить каждый своей жизнью, или… Вот это «или» и вызывало чувство неловкости.
А с попутчиками ехать в самый раз – и вместе, и не наедине.
На вокзале в Москве  долго не могли распрощаться. Андрей знал, что на стоянке его ждет Малиновский с машиной, и предлагал Кате  отвезти ее до дома Пушкаревых, но она отказалась, причем очень твердо и решительно – зачем родителям видеть их вместе? Еще не известно, во что выльется их встреча, а старики встревожатся.
Жданов не стал настаивать, отправил ее на такси, взяв с нее твердое обещание, встретиться с ним в ближайшее время – он позвонит, и они договорятся конкретно.
Катя ждала и день, и неделю - в душе она надеялась, что Жданов позовет ее работать в Зималетто, но этого не произошло, и она отправилась к Юлиане – пора было устраиваться на работу.

0

7

Андрей
Он хотел позвонить Кате сразу же, как сел в машину Малиновского – нестерпимо хотелось услышать ее голос, хотя и расстались всего несколько минут назад.
Он даже телефон достал, но, покрутив его в руках, сунул назад,  в карман куртки – говорить при Романе не захотел, хотя он и лучший друг, и секретов между ними никогда не было … Вот придет домой и позвонит!
А дома Жданова ждал сюрприз. Едва переступив порог, он споткнулся о дорожную сумку. Первой мыслью было: Димка приехал! – но чуть поодаль стояли женские туфли-балетки…
Он поспешил в комнату и увидел на диване спящую дочку. А может она и не спала, просто лежала, потому что моментально отреагировала на шум его шагов, тут же  села, а потом и встала. Стояла перед ним, виноватая, поникшая, а в глазах застыл вопрос: ты простишь? Примешь?
- Кристина! Дочка! Вы приехали? Давно?? А я в санатории был…
От радости, он не сразу заметил, что дочь молчит, не отвечает на его вопросы.
- Я так рад тебя видеть! Почему ты молчишь? И где мама?
   - А мама в Америке, у нее там новая личная жизнь…
- Тем более хорошо, что ты вернулась! Будешь  жить со мной, я этому очень рад!
-  Подожди радоваться, может, еще прогонишь меня…
- Да как ты могла подумать такое! Я тебя прогоню… Смешно даже…
- Вот уж точно, что не смешно – я беременна, пап…
- Как беременна? Тебе же еще пятнадцать лет?
- Так получилось… Я не знаю, что мне делать…
Она заплакала горько, безутешно, как плачут маленькие дети, потерявшиеся на шумной улице, которая называется  - жизнь.
Он прижал  к себе ее вздрагивающие плечи,  гладил по голове, и говорил спокойным ровным голосом:
- Успокойся… Я с тобой, я все улажу… Все будет хорошо…
А внутри у него все сжималось от страха и боли за это еще такое беспомощное, хотя и беременное  существо – его дочь. И он не знал, что делать, как ей помочь.
- Паап…Я боюсь делать аборт…Это же больно?
- А рожать тоже больно…
- Рожать еще нескоро.
- Кристинка…, какая ты еще глупая. Дело не в том, больно или нет.  Главное – что лучше для твоего здоровья.
- А что лучше?
- Этого я не знаю. Это врачи нам скажут. Завтра же мы пойдем с тобой в клинику и все решим! А сейчас давай принимай душ и спать! Утро вечера мудренее.
Дочь уснула сразу – успокоилась, столкнув проблему на его плечи.
А он даже не пытался уснуть. Как же несправедливо устроена жизнь: только нашел то, что дало бы ему возможность порадоваться жизни, пожить для себя, и тут же на первый план выступила проблема дочери. О какой личной жизни можно думать в этой ситуации?
Он так хотел поговорить с Катей, услышать ее голос, ее простые, и такие нужные ему слова…  А что теперь? Теперь он может говорить только о дочери, а ей это надо?
Убрал телефон подальше с глаз, чтобы не искушал.
А потом все закрутилось: больницы, анализы, консультации светил гинекологии и педиатрии – не до себя, не до звонков…


       Катя
Юлиана встретила ее восторженными возгласами:
- Катенька! Душенька! Как прекрасно ты выглядишь! Посвежела, похорошела! Помолодела даже!
- Ну, Вы придумаете тоже, Юлиана Филипповна. С чего бы мне помолодеть?
- А это тебе знать! А я говорю  только то, что вижу.
- Вы просто давно меня не видели, забыли.
- Да, давненько мы не встречались…С тех пор, как офис Питерский пришлось закрыть, так мы и не виделись – Ты в Москву не приезжаешь, у меня в Питере дел нет.
Спасибо, что зашла! Я рада тебя видеть! Ты к родителям приехала? В отпуск?
- Нет, я уже отдохнула. А в Москву совсем вернулась. Родители уже старенькие, а в Питере меня ничего уже не держит – с Мишей мы развелись.
- А дочка? Она в Питере учится?
- Да, но она не со мной живет.
-Вот как… Тебе, наверное, неприятна эта тема, расскажи лучше, где отдыхала, где так омолаживают женщин?
- Я в Зеленогорске была, на берегу Финского залива. Там так красиво, спокойно…
- В Зеленогорске? Так там же Жданов всегда отдыхает! После инфаркта ему запретили летать в жаркие страны. Не встретила его там случайно?
- Встретила…
- Тогда все понятно! Старая любовь…  Хотя глазки у тебя  грустные… Почему? Плохо встретились?
- Встретились хорошо, как родные, расставаться не хотел, а в Москве пропал. Не позвонил даже…А я, глупая, думала позовет в Зималетто работать…Так что я опять к Вам, Юлиана. Возьмете на работу?
- Взяла бы! Ни минуты бы не сомневалась, только в другом месте ты нужна
- Это где же?
- В  Зималетто. Не знаешь ты видно, что беда у Андрея…
- Что с ним? Опять инфаркт?
- До этого пока не дошло, но держится он из последних сил. Дочка его вернулась из Америки.
- Он же ее любит, радоваться должен.
- Беременная она. А лет ей всего пятнадцать! Вот и не знает он, что делать. К врачам разным возит, а они каждый свое утверждают. Гинекологи велят рожать, а педиатры запрещают…
- А мать? Кира что думает? И раньше куда смотрела?
- Кира… Кира сломалась. Не вышло у нее образцово-показательной семьи: самого  успешного мужа, самого умного сына, самой привлекательной дочки…
- Разве в этом счастье? Главное – любить и быть любимой…
- Любви тоже не было – показное все, неискреннее. А когда и показывать стало нечего, она не нашла иного выхода, как бросить семью. Дочку с собой забрала, а внимания должного тоже не уделяла. И даже обрадовалась, что та к отцу решила вернуться.
Я там на конкурсе красоты была, со мной она Кристину  и отправила, не захотела сама лететь
- А она знает, что дочь беременна?
- Нет, не доверилась ей дочь, видно помнила, как Кира с сыном обошлась. Потому она к отцу и сбежала
- Да, дела… Что же за напасть такая с детьми у него? Хотя, у меня у самой не намного лучше. 
- У вас с детьми проблемы, а у меня детей нет – тоже проблема. Но мы, женщины, со всем  справляемся, а Жданову надо помочь. Я с ним говорила, но у нас все же не настолько близкие отношения, так что вся надежда на тебя. Пойдешь к нему? Или гордость не позволяет?
- Какая гордость, если человек в беде. Обязательно пойду.
- Прямо сегодня иди! Кристину в больницу положили, он один.
- Вы думаете, надо идти домой?
- Ну, не в Зималетто же -  там тебя женсовет оккупирует! Да и о чем можно поговорить в служебном кабинете?
Слова Юлианы взволновали Катю – идти туда, где она испытала и счастье, и разочарование…Встреча в беседке – это совсем другое! Там было только счастье! Да и произошла встреча неожиданно.
А теперь она идет целенаправленно. А нужна ли она ему? Хочет ли он ее видеть? Примет ли ее сочувствие и помощь? Вопросы… Вопросы…
Она позвонила в Зималетто, чтобы договориться о встрече – может быть Жданов и не захочет встречаться дома?
Секретарь монотонным голосом ответила, что Андрея Павловича нет и до конца рабочего дня он не появится.
Катя даже обрадовалась, что обстоятельства складываются именно так – она пойдет без предупреждения! Она увидит его, неподготовленного к встрече с ней, и она все поймет по его взгляду!
Не раздумывая больше, не готовя заранее нужные слова – пусть все идет так, как идет - она села в такси и через полчаса уже звонила в  квартиру Жданова.
Дверь открыли, не спрашивая, кто там. На пороге стояла девочка-женщина: милое, припухшее от сна лицо ребенка, и заметно округлившийся животик женщины…
Катя растерялась, не знала, что сказать, а незнакомка спросила с усмешкой
-Вы к отцу?
- Да, я к Андрею Павловичу. Он дома?
- Нет, пока его нет, но Вы можете подождать – не зря же пришли. Вы его любовница? Узнала, что я в больнице, и прибежала! На случку! Ну, конечно, соскучилась же – я уже вторую неделю живу дома, а он  не уходил никуда. Не ожидали меня увидеть? А я -  вот она! Сбежала из больницы!  – девица нарочно  выпятила живот и повернулась вправо и влево, демонстрируя его Кате. 
Катя взяла себя в руки, и не реагируя на злые выпады девчонки – что с нее взять, она как затравленный волчонок, кидается на всех, потому что нет рядом матери – спросила.
- Может,  ты меня все же впустишь?
- Проходите, - буркнула та в ответ и посторонилась.
- Наверное, стоит познакомиться, раз уж мы встретились. Ты – Кристина? Дочка Андрея Павловича? А я – Катя, Екатерина Валерьевна. Я не его любовница, я его бывшая жена,  и пришла я не на свидание, а  поговорить насчет работы.
- Вы – жена?! Да еще и бывшая? Когда же он успел жениться и развестись? Всего два года прошло, как мы уехали… И мама ничего не говорила о разводе…
- Мы были женаты до того, как он женился на Кире Юрьевне.
- Интересно…И долго вы жили?
- Недолго.
- А почему? Любовь прошла, завяли помидоры – попыталась она воспроизвести куплет блатной песенки.
- Нам пришлось расстаться – Кира ждала ребенка…
- Вы хотите сказать, что мама забеременела до свадьбы?
- В этом нет ничего особенного, со многими такое случается.
- А уж как меня позорила… Как корила за неприличное поведение… - девочка разговаривала сама с собой, но Катины слова не прошли мимо ее ушей. – Вы и меня не осуждаете?
- Как я могу тебя осуждать, я ведь не знаю, как и что произошло с тобой. А если это была самая необыкновенная любовь? Ради такой любви идешь на все…
- Разочарую Вас. Никакой любви вообще не было! Тусовались…Развлекались… Мне не повезло – залетела, да еще и не сообразила сразу.
- Мама не научила тебя предохраняться?
- Она считала, что в пятнадцать лет еще рано об этом говорить. Да я сама обо всем читала, просто лень было, думала с одного раза ничего не будет.
- А твой парень, он знает? Как он отнесся?
- Нет у меня парня! И чей ребенок, я не знаю! Тусовались мы… компания была…
- Понятно. А сама-то ты хочешь ребенка?
- Зачем он мне? Просто поздно уже избавляться… И страшно…
- Это ты сейчас так говоришь, а когда родится, полюбишь! Я уверена.
- А Вы классная тетка! Зря отец с Вами развелся!
-Сейчас об этом поздно рассуждать – жизнь прожита.
- Не скажите! Вы еще очень даже ничего! И отец тоже, хотя и сердце у него… Или Вы замужем?
- Была. Сейчас в разводе.
- И дети есть?
- Дочка, но она осталась жить с отцом.
- Прям,  как у нас! А может она тоже к Вам вернется? Как я…
- Может быть. Я очень ее жду.
Разговор прервался из-за появления Жданова. В первый момент он испугался, увидев Катю с Кристей, опасался, что дочка наговорила грубостей. Но они разговаривали спокойно, улыбались,  и у него отлегло от сердца, стало спокойно на душе. Он этому очень обрадовался, хотя навряд  ли смог бы объяснить, почему его это радует.
По идее, он должен был удивиться появлению в доме Кристины, которую только утром положил в клинику на сохранение,  и тем более удивительно было появление  Кати, ведь он ей так и не решился  позвонить… Но их мирная беседа  настолько впечатлила его,  что все остальное отошло на задний план.
До позднего вечера они просидели втроем в гостиной, пили чай, ели орешки и мороженое,  и все время разговаривали. О чем они могли говорить, так мало знавшие о теперешней  жизни друг друга? Тем более с Кристиной, человеком другого поколения,, которая Катю видела вообще в первый раз? Но разговор не прекращался, не затухал и не требовалось усилий, чтобы его поддерживать! В основном говорили о Зималетто – все они были как-то связаны с этой компанией. Катя заикнулась о возможности своей работы в компании, и Жданов сразу же согласился с этим – он был искренне рад, она это увидела,  почувствовала и успокоилась – значит, она поступила правильно взяв инициативу в свои руки - Андрей и раньше был азартным в работе, но нерешительным в личной жизни.
А Кристину волновал вопрос, успеет ли она родить и обрести прежнюю форму до показа новой коллекции? Она всегда принимала участие в этом мероприятии!
Они бы еще долго общались, Андрей даже предложил заказать поздний ужин из ресторана – после обильного чаепития организм требовал чего-то более существенного,  но Катя засобиралась домой,– время позднее, родители волнуются…
- Я отвезу тебя, - предложил Жданов
- Не стоит, я на такси прекрасно доберусь. Вам с Кристей завтра придется встать пораньше, чтобы она вернулась в клинику до обхода врачей.
- Не поеду я ни в какую клинику! У меня ничего не болит.
  - Ты должна! – Катя говорила твердо, - до материнских чувств ты не доросла, но коли так получилось, ты обязана родить здорового ребенка, чтобы нам с папой было легче его растить.
Повисла напряженная тишина. Они смотрели на нее каждый по- своему: Кристина с недоумением, Андрей – с надеждой, боясь поверить.
- Ну что ты так смотришь на меня, Андрей? Да, я буду помогать тебе воспитывать малыша! Все равно, в каком статусе: няни, или…
- Кать… Катя… ты останешься со мной?
- Останусь… потом…если тебе это нужно.
Видя, что разговор принимает глубоко личный характер, и она здесь лишняя, Кристина, не прощаясь,  тихо  удалилась в свою комнату.
- Кать, ты прости, все опять не так получилось
- Что не так? Что я сама себя предложила? Так я только помощь…
- Да нет, ты молодец, что пришла, и что сказала. Я бы еще долго не решился.
- Так ты и сейчас подумай! Я могу пойти работать к Юлиане, а для ребенка няню найдешь.
- Кать, зачем ты так? Я-то рад, я счастлив от твоих слов! Я был  не уверен, что нужен тебе с моими новыми проблемами. Мы ведь хотели не спешить, заново пройти весь путь от знакомства до совместного проживания - со свиданиями, цветами, подарками. А получается, что я опять тебя использую, мне опять нужна твоя помощь…
  - Ну, у нас же есть еще несколько месяцев до рождения ребенка, так что мы все успеем!
- Катя…Какая же ты… Как я мог жить без тебя…

0

8

Эпилог.
Три года пролетели как один день! Три года они вместе, а он все не может поверить в свое счастье.
Они поженились, усыновили маленького Андрюшку, и начали новую страницу жизни.
Но и прошлое тоже с ними, как же без него, это ведь тоже их жизнь.
Кристина отдала им сынишку без слез сожаления – не доросла она еще до материнства, но мальчика она любит – как младшего брата! Она с удовольствием играет с ним, привозит ему игрушки,  приезжая на каникулы - Кристина учится в Питере, мечтает стать «крутой» журналисткой. Она уже и сейчас имеет знакомства в мелких газетенках – подкидывает им жареные факты в виде скандальных фотографий, писать она еще не научилась.
В свое время Кира назвала ее в честь старшей сестры, хотела, таким образом, хоть в какой-то мере компенсировать той отсутствие семьи и детей, привязать ее к «оседлой» жизни. Но имя сработало наоборот – дочка пошла характером в тетю, и если и будет «оседлой», то явно нескоро.
А вот сын Дмитрий домосед и семьянин по характеру, он  любит брата-племянника, даже больше самой Кристины. Он однажды сказал сестре, полушутя-полусерьезно:
- Кристя, родила бы ты и нам с Полем ребенка.
Он вообще детей любит, и страдает, понимая, что будет лишен этой радости. К  сожалению, его образ жизни противоречит характеру .
Да, с Димкой еще все проблематично… Он повзрослел, возмужал. Павел и Маргарита теперь под его опекой. Они совсем старенькие, уход им обеспечивает прислуга, а внимание и заботу – внук.  Андрей беспокоится о них, навещает и один, и вместе с Катей, но это ведь не каждый день, а переехать в Москву они никак не хотят.
Еще когда Кристина была беременна, Жданов купил дом в Подмосковье, спрятал ее там от досужего внимания желтой прессы. И они с Катей туда переехали, и Пушкаревых перевезли на свежий воздух – дом был большой, всем места хватило бы, но его родители предпочитали Лондон. С другой стороны, это и хорошо – там Дима.
Как сложится его личная жизнь, пока не ясно. Милко говорит, что все еще может измениться, он может начать обычную жизнь и даже жениться – Андрей лелеет в душе эту надежду, но не обольщается. Его больше волнует отношение сына  с Полем. Не раз он замечал, что француз заглядывается на Кристину. А что если он бросит Димку? Как тот переживет измену? Вздохнет с облегчением, если и сам хочет изменить свою жизнь, или это будет для него трагедией? Тогда отец должен быть рядом, поддержать в нужный момент. И Андрей старается не упускать  сына из виду, чтобы вовремя оказаться рядом.
Маленький Андрюшка – их с Катей запоздалая радость! Без него они и жизни не мыслят – их это сын, и точка!
Ребенок в доме – это такая радость, такой позитив! Он всех оживил, сблизил – и Пушкаревы не чувствуют себя «приживалами» в доме, по мере сил помогают: поиграть с малышом, сказку рассказать или просто покараулить спящего.
А Андрей… У него вроде до этого и детей не было – торопится вечером домой, чтобы подольше побыть с сыном-внуком до сна.
А еще есть теперь у Андрея взрослая дочь Анна. Катя рассказала ему о ней, как только они стали жить вместе. Тяжелый был разговор, вполне мог закончиться разрывом, но они устояли!
- Катя-Катя… Как же ты могла так поступить? Почему не сказала, что беременна?  Я бы остался с тобой, и  вся жизнь у нас прошла бы по-другому…
- Что сделано, то сделано. Решай, как нам теперь  быть.
- Мы-то будем вместе, а вот говорить ли Ане, кто ее отец?
- Ты этого не хочешь?
- Не во мне дело, я, конечно, хочу, чтобы она была моей и по документам, но стоит ли ломать ей жизнь? Михаил ее воспитал, она его любит, а тут мы со своей правдой… Нужна ли она через столько лет? Я  не знаю… Я рад, что она у меня есть, а какую она носит фамилию, какое у нее отчество, это не главное. Ты как считаешь, Кать?
- Да я тоже примерно так думаю. Пусть все идет, как идет – жизнь расставит все по местам.
Жизнь решила поторопить события – Аня узнала о Жданове раньше, чем они предполагали.
Кристина постаралась! Невольно, правда.
Свадьбу они делать не стали, и даже регистрация была более чем скромная – только они и свидетели: Зорькин, Малиновский и Юлиана. Ну и Кристина с фотоаппаратом!
Она щелкала им беспрерывно, а они и не возражали -  пусть останется  память об этом событии, и родственникам будет что показать.
А Кристина отправила наиболее удачные снимки в газеты! В Питере! Там их приняли с распростертыми руками – как-никак женится президент известной компании!
Аня фотографии увидела, и у нее закрались подозрения – она же так похожа на Жданова!
Михаил подтвердил ее сомнения. Она приехала в Москву, устроила Жданову скандал, а когда Катя рассказала ей,  как все было, они поплакали, обнявшись, и с тех пор они стали самыми близкими подругами.
У Андрея с Анной тоже хорошие отношения, но больше деловые. Он предложил ей работу финансиста  компании, с расчетом, что набравшись опыта, дочь возглавит компанию – бизнес останется семейным!
Анна побывала в Лондоне, представилась Ждановым-старшим. Они признали внучку безоговорочно! Лицом она на Андрея похожа, а характер… Твердый характер, решительный! Должность президента компании ей будет по плечу.
Она уже сейчас собирает вокруг себя команду. Димку уговаривает вернуться, заняться  моделированием одежды – в фотографии у него нет перспектив. Но тут все зависит от Поля, согласится ли он вместо живописи заняться дизайном. Но это все в будущем, Андрей еще сам успешно руководит компанией.
Катя помогает ему, но большую часть времени проводит все же дома – большая семья требует много внимания! В доме она тоже президент – руководит помощниками по хозяйству: няней, домработницей, поваром, садовником. Это тоже очень непросто, живые же все люди, каждый со своим характером, достоинствами и недостатками. Но она умеет ценить достоинства и прощать недостатки.
Она и с Кирой смогла наладить приемлемые отношения. Когда вся семья собирается по какому-либо поводу, Киру тоже приглашают, и она приезжает, ибо это ее шанс повидаться с детьми и почувствовать тепло семейного очага – своего очага она так и не зажгла. После периода бурных поисков спутника жизни, отчаявшись найти идеал мужчины, она отдалилась от светской жизни, сблизилась с сестрой и теперь они вместе  кочуют по миру.
Друзья у Ждановых прежние: Зорькин, Малиновский и Юлиана Виноградова.
Николай давно уже стал успешным бизнесменом, удачно женат, воспитывает двоих детей. После возвращения Кати в Москву они возобновили дружбу, теперь дружат семьями.
Юлиана после неоднократных и неудачных попыток создать семью приютила у себя племянника, приехавшего из провинции покорять Москву. С ее помощью он учится пока в колледже, но в планах у них – институт.
А Малиновский  все один… «Рыбки» и «бабочки» все реже залетают в его холостяцкую берлогу – возраст уже не тот, а на уговоры Андрея жениться наконец, он отвечает, что просто-напросто боится – насмотрелся на друга…
И Андрей соглашается, что без Кати и он не смог бы одолеть все проблемы семьи, а такие Кати не каждому встречаются в жизни.
                                      ***
Три года они вместе, а он все боится ее потерять.  Все кажется ему, что не достоин он такого счастья, что надоест ей тащить воз его проблем.
И тогда страх сжимает  сердце, и ревность давит на него, и представляются ему картинки, одна страшнее другой:
…она больше не его, по утрам рядом с ней просыпается не он, и ее сонные глаза целуют не его губы… А она такая красивая по утрам, еще не сбросившая с себя ночную нежность…
…И вечером она не спешит ему навстречу, не рассказывает, как прожит день, какие были проблемы и радости…
…А днем он не получает от нее маленькие СМС-ки, где порой только одно слово: «люблю…»
…А ночью…Кто еще подарит ему такое наслаждение? Кого он будет целовать там…за ушком…так, как он любит… И слышать в ответ смущенный шепот: «щекотно…»
…И кулачки, упертые в грудь… и ногти, впившиеся в спину…
Как он сможет жить без этого? Он боится ее потерять… Он каждую ночь ждет ее…
Они, конечно, еще не старики, но уже в том возрасте, когда не пристало проявлять излишнюю страсть и говорить о своих желаниях. Двадцать лет назад, в своем первом браке они этого не боялись, а теперь… Он боится  испугать ее своим вдруг проснувшимся темпераментом, а она взвешивает свои слова и поступки, чтобы не показаться навязчивой… Но они же любят! Они хотят быть вместе! Хотят наверстать упущенное…
  А как это сделать без лишних слов?
За три года у них сложился определенный ритуал:
Андрей принимает вечерний душ первым и ждет Катю в постели. Он включает настольную лампу и берет в руки журнал, но он не читает, он ждет ее, а включенная лампа – это сигнал о его желании.
У Кати тоже есть свой сигнал: если она выходит в пижаме, значит сегодня не их ночь – или она недомогает, или устала. И тогда они желают друг другу приятных снов.
А если она выходит из душа в ночной сорочке… и лампа горит…Ночь будет жаркая!
Он ждет ее. Журнал давно отброшен – что толку смотреть в него, не видя строк. И подушка накалилась и жжет плечи. И сердце бьется неровно, в такт его мыслям.
Наконец шум воды стихает. Напряжение достигает максимума, и в этот момент появляется она. Нежная полупрозрачная сорочка почти до пола, а грудь только совсем чуть-чуть прикрыта кружевом…
Сердце его замирает на мгновение и вновь начинает биться в бешеном ритме, а ее рука тянется к лампе, чтобы выключить свет, и одновременно обнимает его…
Как хорошо, что она оказалась рядом с ним в трудную минуту, на перепутье  судьбы!  Они пошли дальше по одной дороге, и уверены, что путь их  будет долог, а препятствия – преодолимы – они же вместе, и с ними любовь!
Конец.
Май 2013г.

0

9

Людочка!   :flag:  Какое изумительное повествование о любви Андрея и Кати. http://s1.uploads.ru/t/WdTlS.gif
Вы прекрасно описали жизнь каждого героя, его мысли, переживания, как каждый из них воспринимал события
и преодолевал препятствия судьбы. И только любовь друг к другу, которую они сохранили в душе, помогла им
всё преодолеть и сохранить тёплые и нежные чувства между собой и к детям, укрепить отношения в семье между близкими.
  http://s3.uploads.ru/t/3ljWn.gif 
Благодарю вас за великолепное произведение, которое доставило мне удовольствие и радость.
Желаю вам всего самого наилучшего в жизни, удачи, любви и успеха в творчестве.
  http://s8.uploads.ru/t/Y3oRr.gif

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Перепутье