Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » jedilady » Неопределенный номер


Неопределенный номер

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Автор: jedilady
Название: Неопределённый номер
Пейринг: Катя/Андрей
Рейтинг: PG-13
Примечание:
Идея совершенно не нова. Было такое и в книгах и в фильмах. Похожая заявка была на Весеннем Фесте 2013 – 53. Так что сложно сказать, откуда именно идея. Откуда-то оттуда.
В общем, кросс с фильмами "Дом у озера", "Тариф новогодний", но все-таки, наверное, с рассказом Кира Булычева "Можно попросить Нину?"

– Добрый день!
– Здравствуйте!
В первый момент ему показалось, что он сошёл с ума. Нет, давно пора было… наверное… но всё-таки…
– Здравствуйте, – нелепо повторил он за собеседницей, ужасаясь степени собственной глупости.
– Вам кого? – спросил всё тот же нереальный голос.
«Тебя», – очень хотелось ответить. Надо было либо сворачивать этот разговор, просто кинув трубку, или всё же... Нет, глупо, конечно. О чём им разговаривать? Они уже столько раз всё это обсуждали… И приходили всегда к одному и тому же итогу – он оставался, а она уезжала… Замкнутый круг. Но и бросить трубку…
– Вы, наверно, не туда попали, – догадалась Катя.
«Ещё как не туда», – кивнул Жданов.
– Да, – с трудом произнёс он, поражаясь, почему она его не узнала. Он вот сразу с её «здравствуйте», а она…
Потом вдруг понял, что Катя может работать в этой фирме и тогда получается, что он попал-то как раз туда, куда нужно...
– Извините, это Webstuhl GmbH?
Голос изменить не пытался. Зачем? Узнает – так узнает, нет – так нет. В конце концов, ему надо обсудить пару вопросов… с Катей, так с Катей. Полянский когда телефон давал, ничего про Пушкарёву, работающую там не сказал. Только порадовал, что знание языка не потребуется. Теперь понятно почему.
– Нет. Это квартира, – погрустнело в трубке.
– Прошу прощения, – снова извинился Андрей и тяжело вздохнул.
Нажать на сброс не представлялось возможным. Куча вопросов мелькала в голове. Как твои дела? Что ты там делаешь? Давно приехала? Замужем? Работаешь? Правда, не узнаёшь? Смогла обо всём забыть? Действительно получилось? Неужели ты никогда, ни разу не пожалела? Хотя бы один?..
«Эгоист ты, Жданов», – заключил Андрей и решил всё-таки попрощаться.
– Всего доброго.
– И вам. Удачно дозвониться. Может, вам номер неправильный дали? Хотите проверим?
Проверять он ничего не хотел, разве что только…
– Простите, а вас как зовут? – выдохнул он наконец.
– Катя, – раздался так ожидаемый ответ.
– Просто мне ваш голос показался знакомым, – зачем-то пояснил он.
– А мне ваш нет. Простите.
– Совсем? – не поверил Жданов.
– Совсем, – подтвердила Катерина. – Я здесь ещё почти ни с кем не успела познакомиться.
– Так вы недавно в Берлине?
– Да. Только вчера приехала. На практику, – ответила она.
– На практику?
– Да. От университета.
– Университета?! – решил, что не расслышал.
– МГУ. Меня направили на… – и сбилась. – Я вас отвлекаю, а вам же позвонить надо было.
Звонить ему было уже не надо, если только 03. Пора было лечиться. Прав был Малиновский, прав. А он, дурак, не верил.
– Нет-нет. Не отвлекаете, – ответил он, наплевав на собственное сумасшествие.
В конце концов, какая разница бредит он или нет. Слышит ее голос, с ней разговаривает, она не пытается его уколоть, не вспоминает свои обиды. Что ему еще надо? Только продлить этот миг, тем более раз он и так затянулся.
– И на каком вы курсе?
– Пятом. Экономический факультет.
Может, всё-таки спросить «а фамилия у вас случайно не Пушкарёва?», но сам себя остановил – окажется что нет, и иллюзия разрушится.
– Тяжело учиться?
– Нет. Учиться я люблю. Но вы уверены…
– Уверен. Простите, может быть, это я вас отвлекаю. Просто не ожидал услышать русскую речь, звоня в Германию, и попав не туда.
– Так вы не из Берлина звоните? Но это же дорого…
– Фирма оплатит, – легко отмахнулся он. – Я из Москвы.
– Ой. И я тоже. Ну то есть, я тоже живу в Москве. А пока… Вы извините, но тут телефон нужен.
– Конечно-конечно. Катя?
– Да.
– А можно я вам завтра позвоню?
Даже через время и пространства почувствовал её смущение.
– Зачем?
– Вдруг опять не туда попаду.
– Можно, – ответила она, а потом раздались короткие гудки.
Андрей положил трубку. Пятый курс МГУ. Это что же получается? Да нет, быть этого не может. Ну похож голос, плюс воображение у него богатое. Потянулся за листком, на котором записал номер, продиктованный Полянским. Хотел сверить с набранным и… «Номер не определён», – значилось на экране его телефона. Рука сама нашла бутылку виски, и Жданов хлебнул прямо из горлышка. Такого он ещё не видел. Если установить себе анти АОН, то когда звонишь, у того кому звонишь, такая надпись появляется. Это нормально. Но, во-первых, у него нет анти АОНа, а во-вторых, номер-то набирал он сам. Бред. Снова посмотрел на бутылку. Сегодня он не пил. Точно не пил. Может это всё-таки мираж, или сон, упал, может, головой ударился? Да мало ли что может быть! Почему сразу плохое?! Может, просто ошибка, ну то есть какая-то случайность, совпадения. Учится сейчас в МГУ девочка Катя и совсем даже не Пушкарёва, поехала на практику в Берлин, а он случайно к ней попал. Позвонил и попал к ней. Почему бы и нет?! В жизни и не такое бывает. Ему ли не знать. «Утро вечера мудренее», – решил Жданов, со стационарного позвонил Малиновскому и попросил отвезти своего пьяного президента домой, оставив сотовый на рабочем столе.

На следующий день, ближе к обеду, позвонил в Webstuhl GmbH, причём с городского. На сотовый поглядывал с опаской, как на бомбу замедленного действия: одно неверное движение и взрыв. Дозвонился с первого раза, всё обсудил с приветливой девушкой Хельгой, которая по-русски говорила неплохо, но с заметным акцентом.
В течение дня на сотовый ему несколько раз звонили, он на звонки отвечал, а после этого убирал телефон подальше, сам себе удивляясь. Чего он боится? Посмотреть вчерашние исходящие?
– Андрюшка, друг ты мой болезный, – обозначилась в дверях голова Малиновского, – я тебе сегодня ещё нужен, или ты меня отпускаешь?
– Лети, голубь, лети.
– А что это у нас с настроением? – поинтересовался Роман, нагло внедряясь в кабинет и усаживаясь в кресло напротив.
Можно было подумать, что это не он секунду назад просил его отпустить.
– У нас ничего.
– А у тебя?
– А у меня тем более. Уйди, Малиновский. Куда ты там спешил? Хотя о чём это я?! Ты всегда спешишь в одном и том же направлении. «Так что в путь, как в песне».
– Неблагодарный ты человек, Жданов. Я между прочим о тебе забочусь. Вчера вечером помнишь что было?
– А что вчера было? – внутренне содрогнулся Андрей.
– Кто меня просил домой подвезти?
– Не волнуйся. Сегодня доеду сам.
– Уверен?
– Абсолютно.
– Ну смотри. Если что…
– Если что, я такси вызову.
– Андрюх, что опять случилось?
И откуда это в Ромке столько проницательности? А ведь порой действительно кажется, что ничего кроме девушек несильно отягощенного поведения его не интересует.
– Ничего. Устал просто.
Малиновский кивнул, хотя было видно, что не поверил, но из кабинета всё-таки вышел.

За следующие полчаса Андрей успел три раза открыть и закрыть один и тот же документ, в электронном почтовом ящике прочитать темы входящих сообщений, а также погипнотизировать свой телефон, причём на последнее действо он потратил большую часть этой половины часа. «И не надо, не надо нас гипнотизировать, мы не поддаёмся», – вспомнилось ему. Телефон – не человек, он не поддастся тем более. Взял, наконец, аппарат в руки и покрутил. Чего он боится? Того что это было, или того что не было? «Звонки». «Входящие». «Исходящие». «Номер не определён». Набрать? А что ты теряешь, Жданов? Ты давно уже всё потерял… Всё кроме здравого рассудка. Хотя если подумать, было бы у тебя всё в порядке с головой, не ввязался бы в авантюру с соблазнением, не стал бы разыгрывать из себя великого обольстителя... и прожил бы тоскливую семейную жизнь с надоевшей до зубного скрежета Кирой.
«Жданов, ну подумай сам. Мало ли что могло случиться со связью. Сбой какой-нибудь. А то и не со связью, а с твоим собственным телефоном. А голос?! Так это всё тоже объяснимо. Надо просто захотеть эти объяснения найти, а не мучить себя снова и снова старой историей, о которой уже давно пора забыть». Про «забыть» – это ему Малиновский любит рассказывать. Забыть и отпустить. Хотя со второй частью он прекрасно справился. Отпустил так… Только пыль из-под колёс поезда. А что дальше было, он знать не знает, ведать не ведает. Специально подробности не выясняет. Зачем? Снова срываться и куда-то бежать? Жизнь ей снова портить?
Может и правда, стоит отвлечься. Ну хоть немного. Вот он и развлечётся, тем более раз терять ему нечего.
Когда на вызов нажал, почти не волновался. Делов-то, звонит на неопределённый номер! А когда услышал её голос, успокоился окончательно:
– Ну вот, кажется, я снова попал к вам. Простите, Катя.
– Нет-нет, что вы. Я понимаю. Видимо, что-то со связью. Надеюсь, вы вчера смогли дозвониться, куда нужно?
Как будто и правда его (хотя давно уже не его) Катя – та тоже всегда за всех переживала и старалась помочь. А может это всё-таки Катя Пушкарёва? Кажется, в их последний разговор она говорила что-то про «начать новую жизнь, с нуля». Вообще, тот разговор он помнил плохо. Наверно, потому что и не пытался запоминать. Какая собственно разница какими именно словами Катя в очередной раз сообщила, что между ними никогда ничего «не было, нет и не будет»? Никакой. А общий смысл он и так прекрасно понял и уже давно. И идиотом надо было быть, чтобы надеяться на другой исход. Ну а кто он, в конце концов, если не идиот? Хотя, кажется, скоро ко всем своим нелицеприятным характеристикам можно будет смело добавить «сумасшедший». Потому что даже если Катя и решила начать новую жизнь, то вряд ли она снова поступила на экономический факультет МГУ…
– Да. Дозвонился, – проговорил Андрей, что не вчера, а сегодня, решил не уточнять.
Как и то, что сегодня, нажимая на кнопку вызова «неопределённого номера», в глубине души надеялся, что ему никто не ответит, а если и ответит, то не она, не таким до боли знакомым голосом…
– Как ваша практика? – поинтересовался он. – Уже началась?
– Да. Сегодня был первый день. А впереди ещё три месяца.
– Мне кажется, вы не слишком этому рады.
– Просто я никогда не уезжала так надолго. И уже успела соскучиться.
– Понимаю. Родители, друзья… Но вы ведь будете созваниваться.
– С родителями, конечно. А Колька – это мой друг, он на меня, вроде как, обиделся, потому что выбрали…
Друг Коля. Аатлично! Поздравляю тебя, Жданов. Можешь смело звонить в дурку. Интересно, это ты чокнулся или у тебя всё-таки белая горячка? А ещё интересно насколько второе отличается от первого? Симптомы, течение? Странно, что для человека, иногда сильно пьющего, ты не в курсе.
– Не переживайте, Катя. Три месяца пролетят быстро. Удачи вам! – поспешил он завершить разговор, чтобы не сойти с ума окончательно.
– Спасибо. До свидания, – и короткие гудки.
Какое жестокое оказывается это слово – «до свидания». До свидания, которого никогда не будет. Как будто есть надежда, что всё ещё может измениться. Но он-то знает точно, что изменить ничего уже нельзя.

В течение следующего месяца Андрей с сотового старался не звонить. Боялся попасть снова куда-нибудь не туда. А в «исходящие» вообще не заходил, набирая номера в случае необходимости из «контактов». Когда спустя месяц зашёл в запретный пункт меню, то увидел, что «номер не определён» в списке последний. Всего лишь ещё один звонок куда угодно и всё закончится. Можно больше не задаваться вопросом спятил он или всё-таки нет, искать рациональное объяснение происходящему, и до потери сознания себя убеждать, что совпадения возможны всякие, даже вот такие. Ну а собственно почему бы и нет? Раз Катя ездила когда-то на практику в Германию, то почему бы университету не отправить туда же очередную студентку спустя четыре года? Почему эту студентку тоже не могут звать Катей? Почему у неё не может быть друга Коли? И почему её голос не может быть похож на голос Пушкарёвой?
Видимо, подсознание решило действовать за него, потому что он на кнопку вызова нажимать не собирался. Действительно, не собирался…
– Hallo!
– Здравствуйте Катя!
– Здравствуйте, – в её голосе послышалось замешательство, но потом она его вспомнила. – Это вы. Ой, – засмущалась. – А я даже не знаю, как вас зовут…
Какой хороший вопрос. Ответ на него может помочь понять, что всё-таки происходит…
– Антон Нежданов, – уверенно произнёс он и прислушался.
Но никакой сверхъестественной реакции не уловил. Никаких ассоциаций вымышленная фамилия у Кати не вызвала. А должна была?
– Катя Пушкарёва, – услышал он в ответ, и его мир рухнул.
– Как ваши дела? – на автомате поинтересовался Андрей, изо всех сил стараясь прийти в себя.
Катя Пушкарёва. Тоже совпадение? Сколько ещё совпадений он сможет найти? Катя тем временем рассказывала ему о том, как одновременно и тяжело, и интересно работать в другой стране, и насколько там всё по-другому.
– …А как Москва? Не сильно изменилась?
Наверное, чтобы добить себя окончательно, нужно было спросить за какое время. За месяц её практики или за последние четыре года? Если бы он только знал, каким способом выяснить это. Если бы он только знал…
– Стоит на месте, – ответил он. – Ждёт вашего возвращения.

В оставшиеся два месяца «случайно» Кате Андрей позволил себе позвонить ещё два раза. Больше не решился. Боялся. А чего и сам не знал точно. Иногда приходила мысль, что с ума он всё-таки не сошёл, и всё можно списать на совпадения: и друга Кольку, и папу – бывшего военного, недавно устроившегося на работу бухгалтером в какую-то фирму, и маму, которая печёт такие вкусные пирожки, и даже фамилию Пушкарёва… Но тем не менее, Андрей старался расспросить Катю по возможности обо всём: что любит, что не любит, куда ходит, чем занимается… Ведь это была такая возможность узнать лучше… Кого? Бывшую когда-то его Катю, которая ещё на стала бывшей? И с каждым таким разговором он убеждался всё больше – именно её.
О себе самом Жданов старался ничего не рассказывать. Не хотел снова врать, но и правду говорить…Одно время Андрей увлекался фантастикой и очень хорошо помнил, что может произойти с реальностью всего лишь из-за одной маленькой бабочки. Себя он лёгким насекомым не считал, на мотылька явно не тянул. Если и был похож на крылатое существо, то скорее на слона, того что пошатался по посудной лавке, розового к тому же. Была у Кати мечта – он, и вот это мечта её и растоптала. Эту Катю или нет… растоптал или ещё растопчет…
И с этим тоже надо было что-то решать. Вдруг всё правда, и эта та Катя, та, которая ещё девочка с косичками, нелюбимая им только пока. Придёт она через год с небольшим в компанию по пошиву модной одежды «ЗимаЛетто», встретит его и влюбится с первого взгляда. А он, идиот, не будет ничего замечать, будет использовать её в своих сомнительных схемах, приобщит к обману, а потом втянет в роман, который закончится адом для них обоих. На себя было плевать, он свой заслужил, а вот она… Может, остановить, уговорить? Как именно это сделать, он представлял себе плохо. Точнее, вообще не представлял. Да, и кроме того боялся эффекта той самой бабочки. Поэтому и старался Кате не очень запомниться, чтобы не оставить в её жизни очередной, не нужный никому, а возможно и опасный след. Правда, для этого была ещё одна причина – ревность. Да, это глупо звучит, но ревновал к самому себе. Бред. Его жизнь за последние три месяца превратилась в настоящий бред, и на самом деле, иногда казалось что самым реальным была надпись в собственном телефоне «номер не определён». Он так и звонил по этому неопределённому номеру, этой неопределённой Кате, но скоро его неопределённость закончится. Остался последний звонок. Послезавтра она уезжает – возвращается в Москву. Он остаётся, а она уезжает. Снова. И что ему делать?

«Как быть?» и «Что делать?» – вопросы всех времён и народов. Для него уж точно. Только правильные ответы он находить так и не научился. Причём ни на трезвую голову, ни на пьяную. Приходу Малиновского Андрей даже обрадовался. Можно перестать думать, отвлечься на болтовню об очередной модельке… Как бы так только отвлечься, чтобы ещё и на два следующих дня хватило? Потом можно будет с чистой совестью напиться. Хотя как раз пить и не хочется. И уже давно. Организму надоело, что разум пытается проблемы решать таким вот способом.
– Опять пьёшь? – Ромка прошелся по кабинету и устроился рядом с Андреем на краю стола.
– Нет. Это первая, – продемонстрировал Жданов наполовину наполненный стакан. – Присоединишься?
– К трезвости с виски в руках? Нет. Это извращение.
Андрей кивнул. Малиновский явно хотел что-то спросить, но почему-то не решался.
– Что-то случилось? – поторопил его Жданов.
– Ты знаешь, я не хочу наступать на твою вечно больную мозоль, но мне почему-то кажется, что случилось что-то у тебя, – Малиновский помолчал и неохотно продолжил: – И дело опять в Пушкарёвой, – заявил он.
– Дело?
– Дело – не дело, но с тобой в последнее время оно и творится это самое «недело». Может расскажешь, что происходит?
Разговаривать с Малиновским о Кате не хотелось. Но надо отдать Ромке должное – у него всегда получалось найти выход из самой, казалось бы, безвыходной ситуации. Правда, иногда эти выходы оказывались такими…
– Я ей звоню, – ответил Андрей, рассматривая жидкость в своем стакане, и горестно вздохнул.
«Звоню?» То есть звонить звоню, но никто не отвечает или как?
– Не понял.
– Что?
– Звонишь… и? Она с тобой не разговаривает?
– Ещё как разговаривает, – и Жданов рассмеялся каким-то странным, и Роману показалось, жутким смехом.
Что ему от этих разговоров совсем невесело было – очевидно.
– Не звони, – предложил логичный выход из ситуации Малиновский.
Только это для него выход показался логичным, Жданов же в ответ посмотрел на него, как на придурка. Потом устало кивнул.
– Скоро не буду…
– Ну вот и ладненько…
– Она уезжает в Москву.
Странность построения Ждановым фраз стала пугать Малиновского не на шутку. «Уезжает в Москву», а они сейчас со Ждановым где находятся?
– Ты хотел сказать приезжает? Ну и отлично, поговорите при личной встрече или не поговорите, в любом случае будет хоть какая-то определённость. Хотя, по-моему, это определённость наступила уже давно. А тебя всё никак не отпустит.
– Мозоль? – усмехнулся Андрей.
– Какая мозоль?
Жданов пожал плечами:
– Ну это ж ты мне начал про мозоли рассказывать.
– Ну извини, я не силён в анатомии и медицине. Мозоль, язва или что там у тебя.
Андрей машинально потёр рукой грудь. И Ромка кивнул.
– Ах да, прости, сердечные раны.
Малиновский искренне не понимал, что это за раны такие. Долго не понимал. Помнил, как однажды, уже после отъезда Пушкарёвой, к нему пришла Воропаева и стала доказывать, что они, Кира с Андреем, должны быть вместе, потому что «всю жизнь, с детства любим друг друга». Ромка ей ничего не ответил, а про себя подумал: «Андрей всю жизнь точно любит её, Киру, и ещё кучу девиц». Причём ничего ужасного в таком виде любви Ромка не видел. Сам любил также. И был абсолютно счастлив. Они оба со Ждановым были. А потом с Андреем что-то произошло. Что-то… Катя Пушкарёва. Это было действительно что-то! Просто-таки стихийное бедствие в отдельно взятой компании! А также в уме и сердце её президента… Малиновский очень долго не хотел этого признавать, но в итоге пришлось: Катя – уникальный случай. Для Жданова уникальный. Понял это, когда год назад застал Жданова в кабинете пьяного вдрызг. Обычно если Андрей и напивался до такого свинского состояния, то делал это дома или в баре, ну никак не на работе.
– Ты чего? – спросил его тогда Малиновский.
А Жданов скривил губы в улыбке:
– С днем рождения, Малина! – с трудом выговорил он.
– С чьим?
– Догадайся, подлец, – потом головой покачал, отрицая собственные слова. – Хотя нет, Ромка, ты не подлец. Это всё я…
Далее последовал Ждановский монолог на тему «какая же я скотина – обидел бедную маленькую невинную и… прочее-прочее-прочее… девочку». Вот тогда Ромка и поверил. Не в любовь, нет, а в неизлечимость Ждановской болезни.
Поэтому и удручённое, в последнее время, настроение друга он списал на обострение этой самой болезни. И, как выяснилось, угадал. Только вот эти странности в поведении Андрея, его непонятные фразы…
– Ты ничего не понимаешь, – повторил тем временем Жданов.
– Так объясни. Она приедет. Это же хорошо?
– Она приехала четыре года назад.
– Что?
– Может, я спятил… – проговорил Андрей, не столько обращаясь к Ромке, сколько к самому себе, а потом начал нести тарабарщину.
Да, предыдущие монологи Жданова перед вот этим опусом отдыхали. Ему бы романы писать... фантастические. Раньше-то Ромка грешным делом думал, что эротические, потом – что любовные, а теперь друг открыл для себя новый жанр. Или спятил…
– В прошлое?
– Да, звоню ей в прошлое. Вот смотри, – и Андрей протянул Ромке свой телефон. – Там в «исходящих».
«Номер не определён». Да, странная надпись. Глюк телефона? Бывает. Брак производственный. Можно на них в суд подать, потому что из-за этого брака у президента «ЗимаЛетто» поехала крыша. Но спорить с больными не стоит. Им надо поддакивать. Может, заодно удастся вывести их из подобного состояния. И Ромка решил попробовать:
– Но если ты звонишь ей в прошлое, то отговори её.
– От чего?
– Скажи, Катенька, так, мол, и так, ни за что в жизни не устраивайтесь на работу в компанию, которая называется «ЗимаЛетто», сидите себе в своём банке, или откуда она тогда к нам пришла, и не высовывайтесь. А то когда вы высовываетесь… – суровый взгляд друга заставил Ромку свернуть описания апокалипсиса. – В общем, всем будет лучше.
– Не пойдёт.
– Почему?
– «И грянул гром» Брэдбери читал?
– Не помню. Но смысл по названию кажется понял. Хорошо. Другой вариант. Не звони ей больше…
Посмотрев внимательно на друга, понял предложение бесперспективно. Если бы Жданов мог не звонить, то остановился бы с первого раза.
– …Тогда пригласи на свидание, – предложил Малиновский в итоге.
– У тебя нет четырёхмерного мышления.
– Спасибо, что не отказал мне в наличии мышления вообще…
– Я не могу её пригласить на свидание. Она вернётся четыре года назад.
– А ты в этом уверен?
– Нет. Но совпадений слишком много, чтобы они были всего лишь совпадениями.
– Серьёзно?! Знаешь такой город Чекалин? Он в Тульской области. Между прочим, один из самых маленьких городов России.
– Ни разу не слышал.
– Как ты думаешь, какова вероятность того, что ты встретишься с ребёнком женщины, которая родом из этого города?
Жданов пожал плечами.
– Я никогда не был в этом городе, так что ребёнок…
– Какой же ты испорченный, Жданов. Я про вероятность, а не про твоих внебрачных детей. Так что? Вероятность невелика? Ну так вот. Моя мать родом оттуда. А ты со мной не только встретился…
– Ты издеваешься?
– Нет, просто говорю, что ничего невозможного в этом нет.
– То есть, может, на самом деле девушка Катя Пушкарёва, которая учится…
– Да-да-да. Всё это может быть.
– И поэтому ты предлагаешь пригласить её на свидание?
– Не только поэтому. Пригласить на свидание ты можешь и ту Катю, которая действительно из прошлого. Что в этом такого? Ну не поверит – не придёт. Или вообще забудет…
– А если придёт?

+2

2

Катя собирала вещи. Точнее проверяла, все ли взяла. Самолёт завтра утром, и будет не до проверок. Открыла ящик стола. Пусто… Вроде всё. Телефонный звонок отвлёк не столько от сборов, сколько от переживаний по поводу предстоящего перелёта.
– Катя? Это Антон. Хотел пожелать вам счастливого пути.
Катерина невольно улыбнулась.
Эти звонки, этот голос – как талисман её пребывания в чужой стране. Даже не талисман, а верный спутник. Напоминание о том, что её ждёт дома. Что Москва есть, никуда не исчезла, и она туда скоро вернётся. Что грустить о прошлом не надо, а надо мечтать и строить будущее. Она возвращалась не к Антону, и ни о чём подобном даже не думала. Просто так получилось, что первый раз он ей позвонил 14 февраля. Она только приехала. Следующий день обещал быть трудным. Ещё бы – первый трудовой! А мысли все были о другом. О том, о ком она пообещала себе не вспоминать, но одно дело пообещать и совсем другое выполнить. Денис оказался подонком, она же в этом не виновата. Но не получалось не винить себя. И не вспоминать не получалось. И даже здесь в тысячах километров от Москвы через год после того дня всех влюблённых… Всех, да не всех… Любовь не для неё, не для Кати Пушкарёвой. Она создана для другого… А потом звонок и этот голос из другого мира, ей почему-то показалось именно так. Берёшь трубку в Германии и слышишь русскую речь! В первый же день! Странно! Удивительно! Он ничего сверхъестественного не говорил, всего лишь ошибся номером, а откуда-то появилось понимание, что всё изменилось, прошлое осталось в прошлом. У неё начинается новая жизнь. И она со всем справится, она уже всё пережила. Даже в институт смогла вернуться. Добилась вот этой поездки. Так к чему вспоминать? И очень не хотелось заканчивать разговор, как будто он ей уверенность принёс, и если сейчас трубку положить, то придётся снова тонуть в болоте воспоминаний. Но не утонула даже после окончания разговора. Соседке Вале телефон понадобился, потом они с ней чай на кухне пили… И на следующий день Катя была полна решимости, словно знала, что всё будет хорошо.
Он позвонил вечером. Снова ошибся. И они ещё немного поговорили. Катя рассказала о том, что скучает, уже сейчас скучает, а он снова её поддержал. Просто так, ничего незначащие слова, но услышать их было очень приятно… и важно?
Прошёл месяц и снова его звонок. Она лишь тогда узнала, что зовут его Антон. Свою фамилию он ей тоже назвал, но она её не запомнила, да и не запоминала. Зачем? Ей вполне хватало для разговоров имени. Она очень ценила эту возможность выговориться, поделиться тем, чем с родителями не могла и не хотела. Например, очень их не хотелось расстраивать рассказами о трудностях, а этому незнакомцу Антону было можно. Он выслушает и снова пожелает удачи. Она была благодарна перебоям со связью, которые подарили ей возможность вести такие разговоры.
– …В опере? – он был поражён.
– Да.
– Там же ничего непонятно. Или вы и итальянский знаете?
– Нет. Немецкий, французский немного. Но в опере же не слова главное.
– Поверю на слово, – рассмеялся. – Боюсь спросить, что вы читаете.
– «Войну и мир» с собой взяла.
– Это для отдыха?
– Ну да. А для дела – экономический…
– Не продолжайте, Катя, я понял.
Он снова засмеялся, но в его смехе не было ничего обидного, издевательского. Это был какой-то добрый и любящий смех. Любящий? Откуда взялось у неё это слово?
Кате нравился его голос, такой взрослый и уверенный. Словам Антона, казалось бы обычным и даже банальным, верилось. Она и сама не знала почему. Но не задумывалась об этом. Как и о том, что будет дальше. Не задумывалась вот до этого последнего звонка. Он позвонил ей. Специально ей. А не потому что ошибся. Тогда зачем? Вдруг он захочет с ней встретиться? Увидит её и разочаруется? Нет-нет. Продолжения истории Кате совсем не хотелось. Совершенно. И потому она обрадовалась, когда после пожелания ей счастливого пути он вдруг сказал:
– А я завтра уезжаю.
– Надолго? – спросила она и сама себя отругала – какое её дело?
– Боюсь, что да, – он странно усмехнулся.
– Вы не хотите ехать?
– Что-то вроде того… Да, и погода сегодня паршивая, – после паузы продолжил он. – Дождь льёт. А завтра снег обещали…
Дождь? Снег? Непонятно. Катя всего лишь полчаса назад разговаривала с мамой, и та сказала, что вот уже неделю как светит яркое весеннее солнышко. Даже в их дворе, в тени дома, где снег иногда и до мая лежит, всё растаяло. И не про какие внезапные заморозки и возвращение зимы она не упоминала.
– Катя, я хотел у вас спросить… Попросить… Кать!
– Д-да.
«Только не свидание!» – взмолилась Пушкарёва. Его разочарованного взгляда она не переживёт.
– Катюш, пусть это странно звучит, но… Возьмите, пожалуйста, ручку и бумагу.
Катя кивнула, удивившись этому «Катюш»», и пододвинула к себе необходимое.
– Готово.
– Ка-ать, – было очевидно, что он волнуется, словно не был уверен, говорить или не стоит.
Это было необычно, потому что во время их разговоров у Кати сложилось ощущение, что он всегда всё знает и ни в чём не сомневается.
– Пишите, – решился, наконец, Антон. – Ресторан «Андерсон», третий столик от входа, около окна, 20:00, 26 декабря 2008 года. Записали?
– Д-да.
– Аатлично! Если захотите, приходите. Катюш, я буду вас ждать. Ещё раз, счастливого пути! – и положил трубку.
– Спасибо, – Катя ответила уже коротким гудкам.

И что всё это значит? Свидание через четыре с половиной года! Это что шутка такая? Своеобразная издёвка? Прикол? Что это?
Катя не взяла бы этот листок. Так и оставила бы его лежать на столе, но перед сном достала из чемодана книгу – не могла уснуть, решила почитать, а потом когда уже утром убирала «Мастера и Маргариту», вместе с книгой случайно прихватила и его.
Обнаружила уже в Москве. Выкидывать не стала. Проверила по Интернету и убедилась в том, что никакого ресторана «Андерсон» в Москве нет. Шутка? Всего лишь шутка? Почему бы и нет. Над ней и не так подшучивали. Но это не было похоже на обычные подколки её однокурсников. Вообще, злости, ненависти, неприятия, желания унизить или обидеть не ощущалось. Как будто маленькая мечта, надежда на что-то… Катя оставила листок…
За следующий год она об этой истории то забывала, то вспоминала. Листок находился и снова терялся в ворохе бумаг не её столе. А потом настало «ЗимаЛетто». Андрей Жданов. И она забыла обо всём на свете. В первое мгновение голос Жданова показался знакомым. Катя взгляд подняла на обладателя этого вроде как знакомого голоса и забыла обо всём на свете. За время её работы в банке она общалась с таким количеством людей и по телефону и лично, что ничего удивительного в похожести голоса Андрея на чей-то не было. Да и не голос Андрея был похож, это тот, чей-то чужой голос, был похож на его. А Андрей – он единственный, другого такого нет. Только он смог увидеть, понять, разглядеть, полюбить…
Только он смог ударить сильнее Дениса. И только потому, что она сама ему это позволила. Пустила в своё сердце. Поверила так, как не верила никогда и никому. Сама виновата. Снова во всём виновата сама. Но больше она этого не допустит. Двух раз хватило. Всё, точка. Теперь она не верит и не поверит. Никому и никогда.
Потом был Миша. Был и прошёл. Это странно, но пожалуй, впервые в жизни Катя смогла себя убедить настолько, что переубедить не получилось. Убедить не в том, что Миша хороший и ему можно доверять, а гораздо раньше в то, что верить нельзя никому. И каким бы хорошим Миша не был, и как бы она себя не убеждала, что он не обидит и не предаст, у неё не получилось. Миша поддерживал, Миша был рядом, Миша её любил. А ей чего-то не хватало. И даже не в Мише, а в ней самой. Ей не хватало чего-то, чтобы Мишу полюбить, чтобы позволить ему быть рядом, чтобы позволить это себе.
Она вернулась к Юлиане, настояв на том, чтобы её работа была связана с разъездами. Так меньше шансов встретиться с теми, кого видеть не хотелось. От постоянного движения она не уставала. Даже наоборот. Привыкла к перелётам, поездам и автобусам. Попрактиковалась в вождении и на относительно небольшие расстояния стала ездить сама, на машине. Никуда и ни от кого не убегала, просто это была её жизнь, её работа. И да, она очень не нравилась её родителям. Да, они хотели, чтобы она чаще бывала в Москве, и о том, чтобы она вышла замуж, они тоже мечтали. Но Кате всё это было не нужно. Её это не интересовало. Как она когда-то и хотела: сердце на замке; главное – карьера.

Квартирой в Москве Катя не обзавелась – зачем, если большую часть года она проводит где-то в других местах. А так, по приезду, её всегда с удовольствием встречают родители. Обогреют, накормят, расспросят, убедятся, что всё нормально («хорошо» было бы, если бы осталась и больше никуда не уезжала, разве что только замуж, а так только «нормально»), и можно смело отправляться в новое путешествие. Как когда-то Жданов колесил по стране, распространяя франшизы «ЗимаЛетто», так теперь ездила Катя сея в городах и регионах технологии пиара высокого уровня. Далеко не каждый мог себе позволить услуги агентства Виноградовой, но кто мог… Катя создавала конфетку. И план если надо финансовый рассчитает, и рекламную компанию, да ещё и необычную, организует и всё что угодно. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. Но сегодня 24 декабря 2008 года – Катин день рождения, и о работе думать как-то неправильно. Только вот сидеть без дела Пушкарёва отвыкла окончательно. Мама ахает и охает, но на кухню не пускает, так что не осталось ничего другого, кроме как навести порядок в своей комнате. Пусть и не самое лучшее занятие для именинницы. А с другой стороны, почему бы и нет.

За последнее время у Кати на столе и в ящиках накопилось множество обрывков, листков, стикеров с номерами, адресами, именами и фамилиями, какие-то цифры, записи, пометки. То Зорькин работал у неё в комнате, потому что от его собственного офиса не так близко до кухни Елены Александровны, то папа или мама записывали, что передать, если вдруг кто-нибудь звонил Кате на домашний, так и не дозвонившись на мобильный. День рождения – чем не повод разобрать эту тонну макулатуры? Катя принялась за работу, включив предварительно музыку, чтоб веселее было. Тот самый листок она едва не выкинула, но он проворно выскользнул из кучки себе подобных и спикировал к её ногам. «Ресторан «Андерсон», третий столик от входа, около окна, 20:00, 26 декабря 2008 года», – значилось на нём. А внизу другой ручкой было дописано «Антон». Дописала Катерина через несколько недель после возвращения в Москву с заграничной стажировки. Настроение у неё в тот день было хорошим, немного мечтательным, вот она и домечталась: вдруг, забудет что и кто, а пойти захочется, и тогда вот тебе подсказка – Катя, вспоминай. Вспомнила. И… Нет, на мечты Катерина была не способна уже давно. Более того, считала их не нужными и даже опасными. Куда правильнее смотреть на жизнь с толикой пессимизма, или реализма, как получится, а мечты – это удел влюблённых дурочек, но никак ни её. И всё же, смотря сейчас на этот листок… «Как будто что-то согрело», – вспомнились ей слова. Чьи? Когда и где она их услышала? Антон вряд ли говорил ей что-нибудь подобное. Согрело? Да, как будто согрело. Хотя на центральное отопление в этом году жаловаться не приходилось: и топили хорошо, да и на улице не было особо холодно. Пару дней назад, вообще дождь шёл, как будто забыв, что на дворе зима. Но согрело… И Катя принялась рыться в Интернете. К её огромному удивлению ресторан «Андерсон» на сей раз Яндекс ей нашёл. Открылось заведение полтора года назад. Откуда Антон мог об этом знать весной 2004? А может не знал? Назвал просто так? Но почему-то очень хотелось пойти. Неужели захотелось чуда? Опять, Пушкарёва? Ничему тебя жизнь не учит! Учит или нет, но в назначенное время, с опозданием всего лишь на пять минут она подходила к ресторану.

Слова «около окна», видимо, сильно запали Кате в душу. Иначе с чего бы перед тем как зайти, она стала заглядывать в окна? Заглянула. Увидела и отпрянула. Меньше всего на свете она ожидала увидеть за столиком Андрея Жданова. Бред! Да нет, наверное, всё-таки не бред. Вполне в духе Андрея Павловича и Романа Дмитриевича. Конечно, четыре года назад он и понятия не имел кому свидание назначает, и скорее всего, не был уверен, что придёт, просто развлечься захотелось. А тут вдруг вспомнил и пришёл. А может просто совпадение? Чего только в жизни не бывает. И, кажется, голос Андрея ей показался знакомым. Сейчас, конечно, она вспомнить голос Антона не могла, столько времени прошло… Но зайти захотелось нестерпимо. Не для того чтобы увидеть Жданова, а для того чтобы увидеть его реакцию на появление её, Кати Пушкарёвой.
Только вот его реакция Катю удивила куда больше, чем она могла себе представить.
– Здравствуй. А я боялся, что ты уже не придёшь.
Встал из-за стола, помог сесть. Катерина невольно взглянула на часы. В итоге, из-за размышлений заходить или нет, она опоздала на пятнадцать минут. А он боялся? Что не придёт? Она? Неужели, он знал? С самого начала знал? Да нет, быть этого не может. Откуда?

Он действительно думал, что она не придёт. Или увидит его, развернётся и уйдёт, или… Дал себе четыре дня. Показалось, что это справедливо – ей четыре года, ему четыре дня. А главное, не хотелось ей портить день рождения. Если что, то пусть уж после… Столик успел заказать ещё до звонка. А потом, за последовавшие дни, передумал многое. Во-первых, что можно не пойти самому. Во-вторых, можно отправить туда кого-нибудь, найти срочно знакомого Антона, например. Правда, этот вариант был отвергнут ещё быстрее, чем предыдущий. По очень важной причине – ревность. Господи, Жданов! Прошло столько времени, у неё за это время могло случиться столько романов, а ты её до сих пор ревнуешь! А ещё когда-то Кире претензии высказывал по этому поводу! В-третьих, пойти. Пойти и рассказать. О чём? И снова множество вариантов. О том, что любит? До сих пор, как дурак, любит? Но разве дурак? Это он раньше дураком был, а вот теперь поумнел, наконец-то, лучше поздно, чем никогда. Хотя если бы поумнел, в такую ситуацию скорее всего не попал бы… Дурак… С чего ты взял, что она рада будет тебя увидеть? И что ей есть хоть какое-то дело до того, что ты думаешь, чувствуешь и хочешь? Ну с чего ты это взял? Но если не обрадуется, ничто ей не мешает вообще к столику не подходить. Увидит его физиономию, развернётся и уйдёт себе спокойно. Может? Может. Он же её не принуждает. Но а если не уйдёт? Что же ей рассказать? Объяснить, как так получилось? Про звонки эти странные? Нереальные и неопределённые? А вдруг придёт другая Катя. Катя Пушкарёва – полная тёзка, но не его Катя, и что тогда?
И хоть над всеми этими вопросами Андрей и думал четыре дня, ответы так и не нашёл. Ни на один… Во всяком случае, когда Катя появилась в зале, у него из головы вылетели все умные мысли и неумные тоже. Она изменилась… и не изменилась совсем. Его Катя или не его. Просто Катя Пушкарёва. Одна единственная и неповторимая, а для него незаменимая. Никем и никогда.
– Ты не удивляйся, – начал он. – Я тебе сейчас всё объясню…
Фраза про «всё объясню» показалась странной ему самому. Что «всё» он хочет ей объяснить? Ну начать решил всё-таки с главного – почему он здесь. Почему. И почему именно он. И почему здесь. Подошёл официант. И Катя так знакомо заказала апельсиновый сок, что Жданов с мысли сбился. Сок – это наверное хорошо. Во всяком случае, лучше, чем водка.
– Я знаю, что странно прозвучит, но я звонил тебе последний раз не четыре года назад, а четыре дня…
На лице Кати абсолютно ожидаемое отразилось непонимание. И он принялся ей рассказывать о странностях последних трёх месяцев своей жизни. Рассказал всё, кроме главного – почему он не прекращал звонить. Сказать «люблю» язык не поворачивался, а других объяснений просто не было.
– И ты хочешь, чтобы я во всё это поверила?
– Вот, – он протянул ей свой телефон. – Посмотри сама.
Катя быстро пролистала меню, убедилась в наличии неопределённого номера среди последних набранных, и усмехнулась.
– И вы думаете, – снова перешла она на «вы», – что это хорошая предновогодняя шутка? Розыгрыш? Всё никак не наиграетесь, Андрей Палыч.
Встала и ушла. А он чего ожидал? Хотя, исходя из прошлых их свиданий, это прошло не так уж и плохо. Она не плеснула ему в лицо соком, даже позволила за себя заплатить, или в спешке ещё и этим забыла его унизить. Прогресс! В остальном же всё как обычно. Он остался, она ушла. Догнать её даже не пытался. Что это бесполезно, он понял уже давно. Единственное, что он никак не может запомнить – все идеи Малиновского в отношении Катерины заведомо провальный.

И угораздило же ее встретиться с таким лживым до мозга костей, беспринципным подлецом! Он притворщик, гениальный актер, и трижды, нет, гораздо больше чем три раза лжец-лжец-лжец-лжец-лжец, лицемер… Эпитеты Жданову подбирать было несложно, Катя в этом за последние годы поднаторела. Оказавшись за рулем своей машины, выдохнула. Надо успокоиться. Еще не хватало в аварию из-за него попасть. Это же надо было выдумать такое! ТАКОЕ! Что же за извращенная и богатая фантазия у этого человека?! …А он изменился. Или фотографировали его профессионалы, и дело в этом? На последних фотографиях не было заметно седины, и морщинки около глаз… Уставший, замученный такой… Работает, наверное, много… Работает много, а времени свободного еще больше, изобрести такое! Врун! Но выехав на проспект, Катя перестала думать об этом негодяе, сработал опыт - когда за рулем всем мысли только о дороге. Припарковавшись около своего подъезда, Катя вышла из машины и решила пройтись по свежевыпавшему снегу. Жданов, конечно, врун, актер, лжец и подлец, но зачем ему врать сейчас? Для чего?
Она так давно не гуляла… Шла и пыталась понять, зачем ему это? Ну не мог же он придумать такое тогда, в уже далеком 2004 году. Подлец подлецом, но не провидец же он, на самом деле. Совпадение? Хорошо, допустим. Допустим, он звонил ей тогда, конечно, потом ее не вспомнил, сегодня пришел ради интереса и… И зачем было рассказывать ей всю эту чушь? Но с другой стороны, а зачем ему врать? Сказал бы правду, да и все. Посмеялись бы, да разошлись. Но если то, что он рассказал и была правда? Если он действительно ей звонил из настоящего, то зачем? Почему? Голос из прошлого: «Я. Тебя. Люблю». Катя остановилась. Нет. Она в это не верит. Больше не верит. «Я все еще тебя люблю!» - ложь, все это просто его очередная ложь.
Прогулка по холоду должна была успокоить, но не успокоила. Придя домой, Катя продолжала про себя ругать Жданова. Но все больше и больше сбивалась с ругани на поиски ответа на вопрос - зачем ему это? Тем более сейчас? Уж теперь-то она точно ничем и никак не связана с компанией «ЗимаЛетто». От нее ничего не зависит. Но поверить в такое! Нет. Этого просто не может быть. Включила компьютер без особой цели. Стала просматривать список часто посещаемых страниц в Интернете, снова надеясь отвлечься. Биржевые сводки - это понятно Колькины. Новые лица в модельном бизнесе - его же. Еще несколько сайтов по Зорькиновской же тематике. А потом «Мода сегодня» - это Интернет издание, рассказывающее о новостях в мире моды, показы, презентации, личная жизнь людей, связанных с модным бизнесом… Это не сайт Зорькина. Это ее страница. Это Катя сюда заходит как минимум раз в месяц, чтобы… Сердце на замке? Ну что ж если и на замке, то имя тому замку Андрей Жданов. Ведь так, Пушкарева? Или будешь продолжать себе врать? Ты не можешь его забыть. И в ресторан ты сегодня вошла, чтобы увидеть его, потому что соскучилась дико. И историю его, какой бы невероятной она ни была, ты слушала внимательно и до конца, потому что это он ее рассказывал. Ты его любишь. Несмотря ни на что и вопреки всему. И сколько бы времени ни прошло, но для тебя существует только он один. Никто так и не смог его заменить. Да, ты просто не даешь никому такого шанса. И не дашь. Ведь так? Но верить ему после всего… Снова поверить… Нет. Это невозможно. Это сильнее ее. А не ему поверить сможешь? Ну или не совсем ему…
Надо разобраться здесь и сейчас, что же он от нее хотел и зачем затеял новую игру. Она должна, наконец, поставить точку в этой затянувшейся на годы истории. Это неправильно любить человека, которого по хорошему надо ненавидеть. Но ведь любит. И непросто любит, но еще и очень хочет поверить. Правда, хочешь? Ну или хотя бы понять, в первую очередь, зачем он решил снова вернуться в ее жизнь, снова напомнил о себе? А во-вторых, неужели, правда, любил? Любит? Но Катя не хотела этого «во-вторых». Зачем ей его любовь? Она просто не знает, что с ней делать? Не знает? Нет, не знает. И ей совсем этого не хочется и не надо ей это. Совсем?
Андрей Жданов - единственный человек на свете, который способен ее так запутать, что она сама в себе разобраться не может. Вот зачем он ей такой? А ведь нужен. Нужен?

Андрея разбудил телефонный звонок. И в первый момент он не мог понять, где находится и что это трезвонит. Тряхнул головой. В своей квартире. На диване. Надо же умудрился заснуть. А думал, что ночь будет долгой и бессонной, но видимо, сказались предыдущие ночи без сна. Телефон разрывался где-то в горе маленьких диванных подушек. «Номер не определен», - значилось на экране. Андрей снова тряхнул головой. Надпись не изменилась.
- Алло!
- Антон? Это Катя. Катя Пушкарева.
Тряхнув головой в третий раз за последнюю минуту, Андрей подумал, что вообще-то надо было бы ею стукнуться обо что-нибудь, желательно твердое и тяжелое.
- …Вы меня слышите?
- Д-да. Здравствуйте Катя, - «не ожидал» добавить или не надо?
- Я хотела с вами посоветоваться… Хотела спросить… Можно?
- Кон-нечно.
- Как вы думаете, если человек всегда всем врал, он может измениться?
- Может… Наверное.
- Наверное?
- Все зависит от обстоятельств… И от человека…
- От человека…
- Кто-то может измениться. Кто-то нет. Для кого-то нужно сильное потрясение, а кто-то и от одного намека все понимает, - выдал Жданов, так и не сообразив до конца, что происходит.
Катя перевела дыхание и… в омут с головой… сейчас или никогда.
- Я любила одного человека, но он очень сильно меня обидел. И теперь я ему не верю и поверить не могу. Он меня предал, растоптал, унизил. Понимаете? Уничтожил. И ни один раз. А теперь он снова появился, и я хочу понять только одно - зачем? - в конце Катя почти кричала.
- Потому что он дурак. Прости меня, Кать. Прости.
В трубке у Катерины раздались короткие гудки.
Но нет. Так просто он от нее не отделается. Она должна во всем разобраться раз и навсегда.

– Антон? Что-то со связью. Разъединило.
– Катя? – снова не поверилось ему.
– Да.
Катин звонок были подарком свыше или продолжением его трёхмесячного бреда? Почему она ему звонила? Что хотела от него услышать? Он не понимал. Но она позвонила, с неопределённого номера, а у него сердце замерло. Теперь изо всех сил надо постараться её не обидеть, не вспугнуть, не сказать что-нибудь лишнее. Сам ей здесь, в настоящем, не позвонит, хотя, как выяснилось, номер её телефона узнать нетрудно. Раздобыл его три дня назад, у секретаря Виноградовой, даже не подозревая, что сегодня Катя воспользовалась тем же источником для получения его номера телефона. Но что делать сейчас? Принять её правила игры? Только вот смысла самой игры понять никак не мог. Не получалось. А ещё ведь надо сдерживаться, чтобы не сказать, что он… «Когда ты говоришь о любви, мне хочется бежать…» Урок он усвоил, но сказать очень хотелось…
– Можно, я теперь спрошу? – решился всё-таки он.
– Конечно.
– А если бы ты ему позвонила, ну тому дураку, то… почему?
– Не знаю… Чтобы поговорить…
Может, всё-таки не стоит всё портить? Но ведь зачем-то она ему позвонила…
– Скажи, а если бы тот дурак тебя любил, если бы больше всего на свете он жалел о том, что сделал, и готов был на всё, лишь бы это исправить, ты бы могла его простить? Ты бы могла ему поверить? Что надо было сделать тому дураку, чтобы ты его простила и поверила ему?
– А почему он так долго ничего не делал? Почему молчал и вдруг решил заговорить? – снова повысила голос Катя.
– Боялся. Не за себя, ты не подумай. За тебя боялся. Не хотел снова причинять боль, напоминать своим появлением о… мягко говоря, не самых лучших моментах твоей жизни.
– Он трус.
– Да, ты права. Трус, подлец, дурак, кретин. И ты достойна гораздо большего, чем такой тип, как он. И он всё это знал и понимал. Все эти годы. А потом случайно позвонил и попал… Снова попал, Катюш. Я… То есть он… – исправился зачем-то Жданов. – Он не должен был назначать тебе свидание. Но просто не мог иначе. Слишком размечтался. Особенно однажды, когда ты, та ты из прошлого, сказала ему «до свидания», он слишком размечтался, что это возможно. Что это может хоть что-то изменить. Дурак. Что с него взять…

Разговор закончился, а Катя всё держала трубку в руках. Зачем ему снова врать? «Он никогда и ничего не делал просто так», – попыталась она напомнить самой себе. Но зачем? Почему? Люб… Нет. Не может этого быть.

Прошло несколько дней, но мысли об Андрее Катю не отпускали. Так же как и предыдущие два года. Только теперь отмахнуться от них было гораздо сложнее, чем прежде. Что же ей мешает? Что мешает ей поверить? Не в историю со звонком, а в причину? Однажды она уже поверила в его любовь и чем это кончилось для неё? Рискнуть ещё раз слишком страшно. Но разве сейчас она живёт? Разве может она что-то потерять? Ей просто нечего терять, потому что у неё ничего нет. Ничего кроме себя самой…

Несмотря ни на что, Катя позвонила поздравить его с Новым годом. Андрей, конечно, не знал и не догадывался, что поздравляла она его каждый год. Да под бой Курантов всегда вспоминала о нём и желала всего хорошего в наступающем году. А тут просто не смогла справиться с собой и позвонила, чтобы хотя бы раз свои пожелания озвучить. Тем более что звонит она вроде и не Жданову. И вдруг вспомнилось: «Антон Нежданов», – так представился ей он тогда, четыре года назад. Невольно улыбнулась. Вот Антона она и поздравит с Новым годом. А когда он после ответных поздравлений пригласил её на свидание, согласилась.

Катин юмор Жданов оценил – звонила с засекреченного, того самого «неопределённого» номера, назвала Антоном. Но ведь позвонила ему сама, снова. И теперь он не отступится. Катя согласилась пойти с ним на свидание… Разве теперь он может сдаться. Он будет бороться.
– Ты простила меня? – это был первый вопрос, который задал ей Андрей, когда они встретились первого января в заснеженном сквере.
– Уже давно… Я же говорила тебе…
Он кивнул.
– Спасибо. Знаю, что не заслуживаю этого… но… – «хорошее» начало «похвалил» сам себя. – Я знаю, что довериться мне будет очень сложно, наверное, даже невозможно… Но ты пришла и я… Пусть в то, что я говорю, и нелегко поверить, Кать... Например, про эти звонки в прошлое… Но ведь в то, что я тебя люблю, поверить ещё сложнее, да?
Катя остановилась и очень внимательно посмотрела ему в глаза. Ей так хотелось, чтобы всё это не оказалось очередным сном или ложью! Больше всего на свете ей хотелось поверить ему!
– Я знаю, – провёл рукой по волосам. – Но я тебе докажу. Только дай нам… мне шанс. Последний. Ты не пожалеешь... Пусть это банально, но это так.
Андрей ждал от неё ответа. И, в конце концов, она кивнула.
– Я же пришла…
– Пришла, – повторил он. – Всё-таки не зря ты тогда сказала «до свидания».
Катя улыбнулась ему в ответ. Свидания? У неё никогда не было настоящих свиданий. Самое время начать.

Снова весна... Только вот такой у Кати ещё никогда не было. Птицы поют, всё как обычно, но в воздухе чувствуется что-то такое… Волшебное… Сказочное… А почему она не может чувствовать этого? Может. Имеет полное право. Только вот уезжать совсем не хочется… Да, в последнее время командировки стали её… Утомлять? Она от них устала? Катя и сама не знала. Да, наверное, всё-таки устала. Сколько можно колесить по стране? Да, и вообще, она летать боится, вспомнилось ей вдруг почему-то...
– Катюш, ты не хочешь ехать? – проницательность Юлианы Пушкарёву уже давно не удивляла.
– Не хочу, – призналась она.
– Устала? Или есть другие причины?
Причины? Да, пожалуй, есть одна причина – темноглазый брюнет…
– Катюш, у тебя, наконец, кто-то появился, – в глазах Виноградовой вспыхнул весёленький огонёк. – Давно пора. Расскажешь?
Пушкарева улыбнулась:
– Его зовут Антон.
– Хорошее имя, – одобрила Юлиана.
Да, вариант «Андрей» ей, возможно, понравился бы меньше. Или это Кате так кажется, особенно после того, что за эти два года она успела Виноградовой о Жданове наговорить. Как минимум, что она ни за что и никогда… А ведь было время, когда даже Юлиана засомневалась в том, что Жданов её не любит. Но Катя слушать тогда никого не хотела. Была уверена в себе… Или просто неуверенна абсолютно в нём? Была...
– И что же этот Антон? – продолжила расспросы Юлиана.
Катя улыбнулась, плечами пожала:
– Он…
Чуть не сказала «хороший». Но нет. Это Миша когда-то был «хороший». «Антон» совсем другое дело:
– Он замечательный.
«Удивительный. Честный. Нежный», – кажется, такие слова она писала когда-то об Андрее в своём дневнике. Потом были другие слова, с совсем другой интонацией, сейчас о них вспоминать не хотелось совершенно. Хотелось помнить только хорошее… И о прошлом, и о настоящем… Их вчерашнее свидание, например, и его поцелуи, его слова, его дыхание, его волнение, свои… Своего было так много… Она окончательно потеряла голову. Снова сдалась на милость Жданову? Или просто, наконец, нашла себя? Ей давно не было так хорошо. Ей никогда не было так хорошо, как сейчас с ним. Он не был больше для неё самым-самым. И это было правильно. «Мне будет очень тяжело соответствовать». А ей не хотелось, чтобы ему было тяжело. Чтобы им обоим было… Первое время поверить ему до конца она не могла. Всё пыталась найти какие-то доказательства… Причём чего больше искала: его любви или безразличия, сказать трудно. А потом перестала искать и просто расслабилась. Потому что поверила? Или просто потому что очень устала не верить?
Нынешний Андрей был совсем непохож на того, которого она превозносила до небес когда-то, и уж тем более на того другого, которого практически ненавидела. И вот этого нынешнего она любила. Очень сильно. Так как никого и никогда. И ей нечего это стыдиться и скрывать…
– Вы его знаете. Катя так и не смогла перейти с Юлианой на «ты», сколько Виноградова не настаивала.
– Антон… – задумалась начальница, перебирая в уме всех возможных знакомых Антонов. Видимо, никто не подошёл, и на Катерину она посмотрела в ожидании. – Что-то…
– Андрей Жданов. И больше не спрашивайте меня ни о чём, – взмолилась Катерина.
«Всё равно не поверите», – подумала про себя. А сама-то веришь?
– А почему «Антон»?
– Так получилось… – усмехнулась Катерина.
Она этим своим «Антон» доставала Андрея ежедневно. Хотя скорее пыталась достать, потому что тому, похоже, очень нравилась её игра.
Юлиане оставалось только кивнуть, потому что Катя явно ничего пояснять не собиралась.
– Да, – это зазвонившему телефону.
– Кааать, ты скоро?
– Уже бегу…
Виноградова внимательно смотрела на свою раскрасневшуюся вдруг помощницу.
– Хорошо, Катюш, подумаем кем тебя заменить в командировках, – сказала она, после того как Пушкарёва закончила свой на удивление недолгий телефонный разговор.
– Спасибо.
– Не благодари. Просто, мне кажется, что иначе ты от меня уйдёшь.
– Не за что, – произнесла Катерина, но скорее всего на автомате, потому что сама в это время судорожно кидала вещи в сумочку.
Опаздывает на свидание – очевидный диагноз.
– Я побежала.
Не спросила, а поставила перед фактом и исчезла.
– Андрей Жданов. Кто бы мог подумать, что у него всё-таки получится?!
Юлиана была уверена, что это невозможно. Катя страдала, любила, но ни на какие уговоры не поддавалась. А он, надо же, справился!

– Кажется, мне больше не придётся ездить по командировкам. Эта будет последней.
– Мне сказать, что я очень рад или ты сама догадаешься?
– Догадаюсь.
– А что я тебя люблю?
– Догадываюсь тоже, – кивнула Катя, – Но можешь сказать. Ещё раз не помешает.
– Чтобы ты мне поверила?
– Я тебе и так верю. Но слышать приятно.
– Я. Тебя. Люблю.
Верит. Теперь действительно верит. А он уже и надеяться перестал, что это когда-нибудь произойдёт. В какой-то момент решил, что всё, конец. И пытаться бороться не стоит. Зря? А может, и не зря, а для того, чтобы ещё больше ценить то, что получил в итоге? Смог познакомиться с той Катей, какой она была когда-то. Эта, настоящая, немного другая. Сильнее, увереннее… Красивее? Любимее? Нет. Точно нет. Он любит её любую. Но теперь он точно знает, какой она может быть. Первое время боялся на неё давить. Чувствовал себя идущим по минному полю, но уходить с него не хотелось совершенно. Потому что боролся не только за себя, но и за ту Катю, какой она была когда-то. Хотел её вернуть, насколько это было возможно. Не ради себя, а ради неё самой. Ведь по его вине она замёрзла. Он обязан был сделать всё, чтобы она оттаяла. И, кажется, у него это всё-таки получилось…
– Звонить будешь?
– Буду.
– Как обычно с засекреченного? – усмехнулся Андрей.
– Как обычно с него… – подтвердила Катерина.
А потом им стало не до слов.
Конец

Отредактировано jedilady (2015-02-18 13:47:17)

+2

3

Алеся!  :jumping:  :cool:  :cool:  :cool:

0

4

http://www.yoursmileys.ru/gsmile/flower/g10006.gif

0

5

Jelizawieta
Sonya-nrk-fan
Девчат, спасибо! :jumping:

0

6

Рассказ замечательный, светлый, волнующий! Сама судьба стала активно содействовать влюблённым, а то сколько бы им пришлось ещё бежать в разные стороны!
jedilady спасибо за доставленную радость!
http://s6.uploads.ru/t/MCFtV.png

+1

7

Мадам - МАСКА написал(а):

а то сколько бы им пришлось ещё бежать в разные стороны!

Рано или поздно все равно бы встретить ;-)

0

8

Что предначертано судьбой, никому не изменить.http://s4.uploads.ru/t/ZcqEf.jpg

+1

9

Мадам - МАСКА Красота!!! Спасибо огромное за картинку!!!

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » jedilady » Неопределенный номер