Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Соблазн


Соблазн

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Глава 1. Андрей.
  За время его отсутствия в кабинете ничего не изменилось. Андрей досконально знал  каждый предмет  и историю, связанную с его появлением. За десять лет президентства он почти ничего не менял в кабинете. Относительно вещей  был консервативен - дорожил ими.
Это только в самом начале карьеры, он склонен был все реформировать и модернизировать. Заняв президентское кресло не по протекции – отец как раз был против его кандидатуры, - а в результате честных выборов, Андрей находился в состоянии эйфории, азарта, жажды перемен. Интерьер – это самое простое, что можно было изменить быстро и  дешево, без кредитов и закупки нового оборудования.  И молодой президент частично  утолил  эту жажду, полностью изменив обстановку своего кабинета.
Место массивного двухтумбового стола, покрытого зеленым сукном, занял компактный офисный стол со стеклянной столешницей.  На столе он держал только текущие документы, все остальные бумаги без промедления перекочевывали в каморку помощницы. Отец, передавая  дела, напутствовал его словами:
- Никогда не оставляй бумаги на столе надолго! Прочитанные отправляй по инстанциям, или уничтожай, а непрочитанные тем более.
Андрей свято следовал этому правилу. Просматривал документы, подписывал, и отдавал Катерине, а она уже определяла им «место постоянного жительства»: в бухгалтерию, в отдел продаж, или на полку, в соответствующую папку – до тех пор, пока не понадобится вновь.
Из старых вещей Жданов оставил только бронзовую птицу, которую  подарили  Павлу Олеговичу. Она стояла на столе, безмолвно наблюдала за его работой, и надо сказать, уберегла  от многих сомнительных поступков – в такие моменты ее глаза смотрели укоризненно, так, как посмотрел бы отец, и Жданов отказывался от спорной идеи.
Андрей прошелся из угла в угол, остановился у окна, отодвинул жалюзи – совсем немного, чтобы видеть улицу, а самому оставаться  незаметным.
Жалюзи – это тоже его нововведение, произведенное, правда, еще до избрания его президентом.
Он предложил отцу заменить тяжелые  портьеры  (пылесборник!) на современные жалюзи. Павел Олегович запротестовал – он не любил перемен, новшеств, риска,  но Андрея неожиданно поддержала мать, Маргарита Рудольфовна, и старые шторы отправились в утиль.
А обновление  растений  – это идея Маргариты, и уже Андрей стал ее союзником.
Огромный фикус, занимавший приличную часть площади, и не пропускавший свет из окна, перекочевал  в  холл. Вместо фикуса Юлиана посоветовала  приобрести Рапис – он, якобы, защищает от вредных излучений  офисной техники.
Маргарита за эту идею ухватилась.  Она всегда заботилась не только о своем здоровье, но и о  здоровье членов семьи, испытывая на них всевозможные модные веяния. Она  не отстала от сына, пока он не организовал доставку столь ценного (и по цене тоже!) растения из цветочного магазина. В качестве бонуса магазин предоставил еще один цветок, фикус Бенджамина. Наверное, продавцам было просто жалко выкинуть растение, такое оно было хилое и невзрачное на вид. Но фикусу повезло – говорят же, не родись красивым, а родись счастливым! Женщина, убирающая кабинет, оказалась  в прошлом профессиональным цветоводом. Она вылечила Бенджаминчика – так она его ласково называла, и он вырос в прекрасного «принца цветов». Наверное,  любовь и  забота сыграли не последнюю роль.
Теперь  он  занимает  достойное место в зоне отдыха кабинета, между двух гостевых кресел. Красная обивка кресел, насыщенная зелень листьев, яркий абстрактный рисунок на стене… И все это отражается в зеркальной полировке журнального столика – чудо уголок! А если на столике ваза с фруктами, бокалы с вином - интимная беседа с посетительницей напрашивается сама собой.
Молочник, сахарница, вазочка с печеньем и чашки с дымящимся ароматным кофе – это для деловой беседы, а стаканы с виски и тарелка бутербродов – обычный обед загруженного сверх нормы президента с другом или партнером по бизнесу.
За старым фикусом пряталась раньше небольшая стойка для запасного пиджака  и пары рубашек – не всегда находилось время, чтобы съездить домой и переодеться соответственно мероприятию. Теперь и фикуса нет,  и стойка переместилась в комнату отдыха – у Кати теперь другой  кабинет, а из каморки оборудовали комнату отдыха. 
А Рапис, занявший место фикуса, разросся за десять лет, тоже затеняет половину окна. Но красив, шельмец, благороден и высокомерен – посматривает свысока на хозяев кабинета. А видеть ему пришлось не только Андрея…
Одно время тут и Сашка Воропаев восседал! Недолго, к счастью для компании и коллектива. Если бы Зорькин не заметил исчезновение из сметы ста тысяч долларов. Если бы Катя не увидела, как Воропаев встречался с конкурентом Хмелиным и передал ему увесистый сверток. Если бы не сломался вышивальный станок, а специалисты не признали, что сделано это было умышленно, и если бы, наконец,  Шурочкин кавалер не работал в казино, все могло сойти с рук Сашке, и кто знает, до чего бы он довел «Зималетто».
И все же один положительный результат правления Воропаева был – это деревце Подокарпус в стиле бонсай. Растение  стало  подлинным украшением кабинета и гордостью офиса. Ни в какой другой компании такого экзотического цветка-дерева  не было. Его подарили японцы после того, как посетили «Зималетто».
Визит чуть было не сорвался.
Началось с того, что Клочкова использовала не по назначению факс, в котором они сообщали, что приедут на неделю раньше. Она пролила на него кофе и выбросила в корзину для мусора.
Поэтому появление делегации оказалось полной неожиданностью для всех.  Оба запланированных мероприятия: экскурсия по цехам  и показ новой коллекции одежды, исполненной с учетом восточных традиций,  оказались на грани срыва.
На производство вести гостей кроме Жданова было некому. Воропаев ведь даже названия станков не знал, не говоря о других характеристиках. Даже вышивальный станок, выведенный из строя по его молчаливому согласию, он бы не отличил от других механизмов. Кланяться Андрею, просить о помощи Александр считал ниже своего достоинства, поэтому решил начать с демонстрации моделей. А с производством…может быть этот вопрос решится как-то…сам собой… потом…
Но и с Показом  не получилось гладко.
Милко устроил грандиозную истерику - модели еще не репетировали дефиле, текст комментариев не вычитан, музыкальное сопровождение  не синхронизировано с определенной моделью, и прочая, прочая… Уговаривать его Воропаев не счел нужным, он просто приказал. А Милко не тот человек, которому можно приказывать! Он убежден в своей гениальности и  незаменимости! В результате Милко наотрез отказался комментировать дефиле своих  бабОчек и рыбОнек.
Александр сам взялся за это, как он считал, пустяковое дело. Но не тут- то было!
Бывая на Показах новых коллекций, он воспринимал их как прогулку по подиуму красивых, нарядных женщин, среди которых можно выбрать «подружку на ночь»
Он совсем не разбирался в технологии моды, не знал специфических терминов. А еще он терялся перед  незнакомой  аудиторией … Оказалось, что  комментировать модели, это не язвить на совещаниях.
Вдобавок ко всему, он уронил папку с эскизами, так называемое «Демо». Бумаги рассыпались, перепутался порядок листков, и когда он начал читать комментарии, они совершенно не соответствовали показываемой модели.
Положение спас Андрей. Ему сообщили о трагикомедии в демонстрационном зале, и он пришел, забыв про обиды, и стал рассказывать о каждой модели так, будто сам ее придумал и сшил. Японцы были в восторге!
Экскурсию на производство он тоже провел сам, без просьб и приказов Воропаева - зачем  японцам знать об их внутренних междоусобных войнах? Тем более что производство – это любимое детище Жданова, где он знает все и всех.
Японская делегация,  состоящая целиком из женщин, осталась в восторге и от  суперсовременных швейных машин, и от обаяния Андрея Павловича! Они не поняли, кто такой Воропаев, почему он пытался изображать президента компании? Для них только Жданов олицетворял эту должность. С ним они  вели переговоры еще в бытность президентом Павла Олеговича, с ним договаривались о визите, и с ним хотели сотрудничать в будущем.
Так оно и произошло! Когда привезли их подарок – деревце бонсай, Андрей уже вновь стал президентом.
                          ***
За окном лил дождь, капли  воды стекали по стеклу и через неплотно закрытые створки проникали внутрь, скапливались на подоконнике, и периодически  перемещались вниз, нарушая тишину звуком разбивающихся об пол струй.
Андрей закрыл окно плотнее, хотел позвать уборщицу, чтобы вытерла натекшую лужицу, но передумал – не хотелось нарушать уединение, - а вода до вечера испарится, или ее следы уничтожат при вечерней уборке.
В кабинете было сумрачно, и он зажег верхний свет. И сразу же стало  по-летнему тепло и уютно. Натяжной потолок отражал стены и яркие картины на них. Непроизвольно посмотрел на простенок возле входа в комнату отдыха. Одно время там висел его портрет – молодой Андрей Жданов излишней скромностью не страдал!
После смещения с должности – и такое было в его карьере! – портрет пришлось снять, а потом уже и идея такая не возникала. Изменился Жданов, другим человеком стал. Благодаря ей, Катерине, Катеньке…
Теперь стены украшали репродукции современных художников. Непонятно, что нарисовано, но красиво.
А на столе – фотография  в простой рамке. Девушка с тонкими косичками в круглых очках, его Катя, жена.
Фотографию пересняли в фотоателье с ее личного дела. Такой она была, когда пришла в «Зималетто».
Сейчас она совсем другая: красивая, ухоженная, одетая по последнему слову европейской моды. Достойная спутница президента всемирно известной компании.
Но для него дорога прежняя Катя, та, которую он полюбил, с которой узнал счастье любить и быть любимым.
Некоторые посетители принимают фотографию за фото его дочери. Интересно, которой? Дочерей у него две, старшая и младшая. А еще есть сын.
Всех детей он безумно любит, всегда у него при себе их фотография, но на столе только Катя. Потому что она – главное, что у него есть, а все остальное существует благодаря ей. И дети тоже.
Ах, Катя, Катенька… Что же теперь будет?
Проходя от окна к своему столу, Андрей задел плечом  панель, на которой можно было делать текущие записи, расчеты, а чаще всего на нее прикрепляли фото разрабатываемых моделей одежды. В молодые годы они с Малиновским крепили  фото красоток…
Давно это было. Жданов провел по доске рукой, словно погладил. На этой доске впервые появилась надпись: « Катя + Андрей = любовь». Роман так пошутил, и оказался абсолютно прав! Малиновский всегда чувствовал женщин лучше Жданова. Он понимал их, видел отражение их чувств и на лице, и в поведении.
Это он открыл Андрею глаза на любовь Катеньки.
- Палыч, да у нее на лбу написано: « Люблю Андрея Жданова!»
Жданов не поверил, и тогда они провели эксперимент – по инициативе Романа. Они позвали Катю, находящуюся в коморке. На зов Малиновского она вышла не сразу, и видно было, что недовольна, что ее оторвали от работы.
Когда же ее позвал Жданов, выскочила прежде, чем заглох его голос! Сияющая, готовая услужить! После этого Андрей стал приглядываться к ней внимательнее, и нашел множество подтверждений словам  Романа. Искренняя любовь невинной девушки грела душу, растапливала ожесточенное сердце. Равнодушие и расчет постепенно уходили, их место заполняли заботливость и доброта. Они и раньше были там, но им не хватало места, чтобы проявить себя в полную силу.
Еще раз, оглядев доску, снял с нее несколько картинок, взял мелок и написал:
«К+А=?»
Прошло уже довольно много времени, а он все ходил по кабинету, разглядывал дорогие сердцу вещицы. Словно здоровался с ними… Или прощался?
Всего месяц его не было в компании, что могло измениться за это время?
Все вещи на своих местах, все в идеальном порядке, нигде нет ни пылинки – кабинет ждал его в полной готовности к работе!
А он по-прежнему готов не был. Никакого решения за месяц  он не принял.
Поэтому, наверное, и медлил, не садился в свое кресло, а  сел в гостевое  по другую сторону стола. Оно считалось вице-президентским, обычно в нем восседал друг и соратник Роман Малиновский. Но долгое время кресло пустовало. После скандала с дневником Кати, обиженный морально и физически, друг покинул компанию и уехал в неизвестном направлении.
Вернулся Малиновский два года назад – сюрпризом!
В тот день они с Катей собирались отметить по-семейному очередную годовщину свадьбы. Торжественное мероприятие в ресторане  планировалось, но в последний момент от него пришлось отказаться – родители Кати отбыли в санаторий, долечивать инфаркт Пушкарева, Ждановы-старшие не могли приехать из Лондона. Там свирепствовал грипп, накрывший и их своей волной.
Пригласить друзей домой тоже не могли – у младшей дочери  ветрянка в самом разгаре, и подвергать опасности заражения других детей (друзья обязательно придут с детьми) было бы кощунственно. Вот и решили посидеть за праздничным столом вдвоем, предварительно уложив детей спать.
Заходя в квартиру, Жданов старался производить как можно меньше шума – вдруг дети уже спят?
Напрасно он надеялся! С визгом и шумом на него налетела «комета Галлея» из вполне бодрых деток. « Голова кометы» в лице старшей дочери, мчалась прямо на него, пытаясь одновременно сообщить важные новости, но из ее громких, но мало понятных слов – она хотела сказать много и сразу, и предложения получались оборванными, Андрей уловил  только слово «сюрприз». Еле успевающий за сестрой, пыхтящий как паровоз, сын – надо думать, это было «тело кометы», довольно крупное для его малого возраста, дополнял и подтверждал информацию, сократив ее до одного слова: «приз»…
«Хвост кометы» далеко отстал, поскольку младшая дочка только недавно вылезла из ходунков и стала ходить самостоятельно. Говорить она не умела, пускала пузыри слюней, среди которых запутался звук «зззыыы…»
«Комета» налетела, обволокла его со всех сторон, и он сдался без боя – выпустил из рук пакеты, подхватил детей. Поскольку рук было только две, сын занял свое обычное место на шее.
В таком виде Жданов и появился в столовой, умоляюще глядя на жену, но оставаясь при этом абсолютно довольным.
- Кать…Сними их! У меня сейчас барабанные перепонки лопнут.
- И в кого они такие громогласные, - улыбнулась Катерина, но детей мигом успокоила.
- А сюрприз -это то, что они не спят? Или этот букет?  - Андрей кивнул на огромный букет «розовых роз», количество которых на беглый взгляд не просчитывалось.
- А вот и нет! Сюрприз настоящий.
- Так показывай!
Катя заглянула в смежную комнату и махнула рукой, приглашая
- Заходи, сюрприз!
Переваливаясь с ноги на ногу, опустив глаза в пол от смущения, в комнату вошел Малиновский. Роман Дмитриевич. Ромио…
Жданов остолбенел… Он уже свыкся с мыслью, что друга у него нет. Он не искал Малиновского, потому что не смог бы общаться с ним тайно, а при Кате… вместе с Катей… Разве это возможно, после всего, что случилось? Разве сможет она простить Ромку? Он до сих пор не понимает, как она его-то простила.
И вот Малиновский здесь, в их доме, и Катя смотрит на него вполне дружелюбно!
Буря чувств захлестнула Андрея: радость, неверие, надежда, сомнение.
Он стоял, готовый броситься в объятия, и не мог оторвать ноги от пола. И слова застряли в горле.
- И не смотри, не смотри ты на меня так! Меня Катя пригласила. Сама.
- Ромка…
Руки слились в крепком рукопожатии. Они обнялись, и только потом заговорили – оба, разом!
- Как же мне тебя не хватало, Малиновский!  Где ты был?
- Спроси лучше, где я не был. На данный момент приехал из Мельбурна.
- Из Австралии?  Ты там отдыхал?
- Да нет, я там жил… Или живу?
- Расскажи толком.
- Скучный рассказ. Когда ушел из «Зималетто», хотел обосноваться в Киеве, но с Надюшей  ничего не получилось – не меня она любила. Уехал за границу, гулял, пока деньги не закончились. Решил продать  акции, и познакомился с богатой вдовой русского происхождения – ее доверенный человек проявил интерес к покупке акций. Вместо акций она меня прикупила – Роман невесело усмехнулся, - а что мне было делать? Женщина приятная во всех отношениях – не старая, не глупая, сексуальная. И я ей  нравлюсь. Сблизились и решили, что можем быть вместе. На оговоренных условиях! Так сказать, брак по контракту, но без регистрации, конечно.
У нее вилла на берегу океана, в Австралии, там и стали жить.  Нормально жили. Без ссор, без любви.
Три года прожили, а больше я не смог. Не по мне такая тихая, скучная жизнь.
- Ты работал?
- Работал… мужем… А кем я там мог быть? Овец пасти? Апельсины продавать? Да и этого бы мне не позволили – нельзя портить имидж такой особы!
В общем, бросил все и рванул в Москву. И не поверишь, в первый же день Катю встретил!
Зашел в ресторан  пообедать, увидел Юлиану –  я ее сразу узнал. А  вот ее спутницу долго рассматривал, пока понял, что это Катя – очень она изменилась, похорошела.
- Между прочим, троих детей родила!
- Я удивился, узнав, но видимо это ей на пользу.
- Ну а дальше?
- Да собственно больше и рассказывать нечего. Подошел  Кате, чтобы извиниться за прошлое. Не был уверен, что захочет говорить со мной, а она в гости пригласила! Сказала, что давно забыла ту историю и зла на меня не держит. И что ты тоже…
- Ромка, какой разговор! Я так рад встрече! Не поверишь, вроде моложе стал, вернулся в те годы, когда мы были неразлучны.
- Тогда наливай! Выпьем за встречу!
- За дружбу!
- Мальчики, я вам не мешаю? – Катя появилась в гостиной, а они и не заметили ее отсутствия.
  - Катюш, а ты где была? – Жданов виновато посмотрел на жену.
- Я детей укладывала, а вы, почему еще трезвые?
- Так мы без тебя и не пили!
- Что так?
- Так первый тост за тебя!
- За Вас, Катенька!
Катя посидела за столом ровно столько, чтобы удостовериться, что мужчины хорошо поели и быстро  не опьянеют, после чего тихо удалилась в спальню, а вновь обретенные друзья спать не ложились, проговорили всю ночь.

Малиновский стал работать в «Зималетто». После столь радушного приема, грех было искать что-то иное. Он стал частым гостем у Ждановых, охотно возился с детьми, очаровал их своим веселым нравом и  готовностью быть наравне с ними. С Катей он вел долгие разговоры за чашкой чая – после капитального обеда или ужина! Андрей часто задерживался на работе, уезжал по делам компании, а Роман всегда свободен и готов помочь.
                           ***
Андрей вновь подошел к окну, раздвинул жалюзи. Дождь закончился, тучи превратились в рваные клочья облаков, сквозь которые пыталось пробиться солнце. Если это удавалось, мир вокруг становился ярким и теплым: зеленели свежевымытые газоны, в капельках воды на листьях  отражались маленькие солнца, лужи на асфальте манили летним теплом – хотелось пройтись по ним босиком, как в детстве.
Но ветер сбивал в кучу  остатки облаков, образовывалась новая тучка, она закрывала солнце, и становилось очевидным, что уже осень, и все кажущееся летним великолепие, скоро пожухнет, скрючится от холода и опадет на стылую землю…
Жданов рывком задернул жалюзи – нет, он не хочет видеть осенние слезы природы! Он любит солнечную ясность и в природе, и в жизни.
Снова оглядел кабинет, остановил взгляд на двери в комнату отдыха. Когда-то там была каморка, в которой начинала свой трудовой путь в «Зималетто» Катерина Пушкарева,  девочка с косичками, фотография которой теперь занимает почетное место на столе президента.
В каморке все началось, там же и закончилось: Катя его полюбила, а он ее предал…
Этот период Андрей вспоминать не любит – слишком стыдно. И последующий период, когда Катя исполняла по просьбе Жданова - старшего должность президента компании,  он старается не вспоминать. Нет, не из-за того, что она заняла его место и кабинет. К этому он как раз спокойно отнесся. А вот ревность – дикая, всепоглощающая  ревность ко всем мужчинам, которые оказывались рядом с ней по долгу службы, как давние друзья, или как ищущие более близкого знакомства приятели, - эта ревность приносила ему невероятные страдания. А ведь тогда никаких поводов для ревности не было! Все эти люди для Кати не имели значения в личной жизни. Они были просто друзья, просто сослуживцы, просто приятели. Но Катя игнорировала его, Андрея Жданова, которого еще недавно любила, и которого не могла простить. Он не знал, как вернуть любимую женщину, и жить без нее не мог, и от этого у него «сносило голову».
Погружаясь в эти воспоминания, он чувствует себя не лучшим образом, поэтому старается обходить этот период стороной. Куда приятнее думать о последующих счастливых годах.
С момента примирения все завертелось, закружилось с невероятной скоростью. Они наверстывали упущенное время, любили за прошлое, настоящее и за будущее… Не мудрено, что старшая дочка появилась ровно через девять месяцев после «обручения на броневике». Они не говорили о детях, не планировали их появление, но восприняли все как должное – иначе и не могло быть! Оба были счастливы и горды тем, что оказались на высоте, без изъяна, так сказать.
А сыночек появился «обманным путем»…   Елена Александровна убедила Катю кормить как можно дольше грудью – тогда о беременности якобы можно не беспокоиться.
Катя и кормила! Почти до трех лет! А почему бы не дать ребенку насладиться маминой грудью, если молоко есть, и мама не работает? Опомнилась, когда второй  малыш зашевелился. Растерялась, побежала к врачам – они беременность подтвердили, причем вариантов, кроме как рожать, уже не было.
Да Жданов и не позволил  бы ей  поступить иначе! Его ребенок, его сын! Катя повздыхала, поплакала даже – она уже настроилась выходить на работу, в коллектив, а вместо этого впереди еще три года «домашнего ареста». Но коли так случилось, она отнеслась к рождению второго ребенка очень ответственно, как ко всему, что делала.
Маму больше слушать не стала, в полтора года отняла сына от груди, и они съездили  всей семьей на море. Дети загорели, окрепли, и после возвращения Катя вышла на работу. А для детей пригласили няню, да и бабушки, дедушки помогали.
Андрей всегда с улыбкой вспоминает те счастливые времена. Катя с энтузиазмом окунулась в работу – все-таки она не домохозяйка по натуре,  готова была дневать и ночевать на рабочем месте – столько идей и планов накопилось в  голове, и осуществить которые она хотела в кратчайшие сроки.
Жданов ее энтузиазм поддерживал, но не давал слишком переутомляться – приглашал в комнату отдыха (каморку к тому времени переоборудовали в комнату отдыха) попить чаю… А закончилось это известно чем – Катя опять ушла в декретный отпуск.
Андрея это только радовало – дом, семья, дети были его надежным тылом. Там он отдыхал душой от своего очень нервного бизнеса.
Модный дом – это поставщики, покупатели, производственные цеха, закройщики и модельеры, и главный дизайнер со своими рыбОньками и бабОчками. И большинство из них – женщины, у которых тоже семьи, дети, мужья или отсутствие мужей, и неизвестно, что создает больше проблем. Конечно, каждый решает свои проблемы сам, но зачастую требуется вмешательство руководства, причем работницы предпочитали обращаться напрямую к президенту компании – Андрей Павлович вникнет, поймет, решит.
А дома проблемы решала Катя – с детьми, нянями, домработницами. К его приходу с работы обычно все было улажено, его ждал вкусный ужин, удобные тапочки и мягкий диван. Дети конечно при нем – по вечерам он в полном их распоряжении! Читать сказку, лепить колобка, быть няней кукольного городка – он на все был согласен, потому что это доставляло ему гораздо больше радости и удовольствия, чем ужин, тапочки и диван вместе взятые! Жена не в счет! Там удовольствия особые, несравнимые.
Казалось, так будет всегда. Ну что может изменить привычный ход вещей?

                             ***     
За завтраком Катя вдруг заговорила о работе. Подспудно он ждал этого разговора. Младшей дочке исполнилось два года, а в прошлый раз она именно в таком возрасте сына вернулась в «Зималетто». Жданов не был против. Сына определили в престижный детский сад, старшая дочка пошла в школу, у них замечательная няня, которая и с тремя детьми справлялась, а уж с одной малышкой точно справится и без мамы. Но о работе не заговаривал, не хотел подталкивать жену к этому вопросу, ну а если она сама заговорила,   то ее поддержит – так он думал.
- Андрей, у меня к тебе серьезный разговор.
- О чем? Что-то случилось?
- Ничего не случилось, просто я хочу работать!
- Не проблема. Я сегодня же дам задание Урядову, он подберет кабинет для тебя, и можешь  выходить.
-  Андрюш, - Катя замялась, отвела глаза в сторону, - дело в том, что я не хочу работать в «Зималетто».
- Как не хочешь?- Андрей растерялся, отодвинул тарелку и непонимающе смотрел на жену.– Почему? Тебе же нравилось работать в компании?
- Нравилось. Но больше мне нравилось быть рядом с тобой.

- Да нет, не в этом дело.
- А в чем? Объясни хотя бы.
- Ты же сам понимаешь, что все эти годы я работала не в полную силу. Беременности, недомогания, маленькие дети – сколько раз я оставалась дома, уже числясь на работе. А отпуска – декретные, по уходу за ребенком, административные…
Да и не нужна я сейчас в компании. Зорькин прекрасно справляется с должностью финансового директора, и секретарша у тебя умная, не то, что Клочкова, и кофе она тебе варит отменный. Что я буду делать в компании?
- Кать, найдем мы тебе работу, без дела не останешься. Мне будешь помогать…
- В комнате отдыха? – она усмехнулась, - знаем, проходили! Все! Детей у нас уже трое, я отдала им десять лет, а теперь я хочу полноценно работать, делать карьеру, в конце концов. Зачем-то ведь я училась, диплом красный получала.
- Кать, а как же дети? Если заболеют? Если в школе проблемы?
- Будем решать проблемы вместе.  Лечить буду сама, обещаю, а все остальное – пополам!
- Кать, они же еще маленькие, им мама нужна.
- Так я же никуда не уезжаю! Каждый вечер буду дома, и выходные.
- Я понял, ты все решила, мои доводы тебе не нужны. Скажи, где ты собралась работать?
- В  PR-агентстве Юлианы Виноградовой, руководителем финансово-экономического отдела.
- У нее есть такой отдел? – Жданов усмехнулся, - мне казалось, она одна за всех работает.
- Не одна, есть секретарь. И я еще буду.
- Хорошо, пусть будет так, как ты решила. Я не могу тебе запретить.
- Андрюш, спасибо! – она обняла    мужа, поцеловала . – Обещаю, если дома возникнут  проблемы из-за моей работы, я уволюсь.
- Работай, уж, трудоголик…
Решение было принято и осуществлено в ближайшие дни – Катя стала работать с Юлианой.
С самого начала Андрею было не по душе желание Кати работать не в «Зималетто», и особенно с Юлианой.
Виноградова – хороший профессионал, настоящая деловая женщина. К тому же с легким, уживчивым характером. Такие женщины Жданову нравились, но только не в качестве жены.  Идеальной женой для него была Катя – спокойная, рассудительная, домашняя.
А Юлиана имела способность переделывать характеры людей, создавать себе подобных. Андрей опасался доверять ей жену. Однажды она уже чуть было не решила судьбу Кати, познакомила ее с ресторатором Михаилом, всячески провоцировала их сближение. А его, Жданова, убеждала забыть.
Тогда Катя все-таки вернулась к нему – любовь победила. Десять лет они были счастливы вместе – и на работе, и дома.
И не стоило испытывать судьбу. Зря он согласился с  решением Кати…
Сомнения терзали его.

0

2

Глава 2. Катя.
Кабинетик был  крошечный, но отдельный. Юлиана «оторвала его от сердца», сама переселилась в общую комнату, отделив свой стол высокой ширмой, потому что экономист-финансист работает с «денежными» бумагами, ему нужна тишина и спокойная обстановка. В общей же комнате этого добиться невозможно – секретарь Эльвира постоянно разговаривает по телефону, к ней забегают подруги, такие же разговорчивые, и клиенты приходят и звонят.
Юлиане это не мешает, она в офисе бывает недолго, большую часть рабочего дня проводит на встречах с потенциальными и реальными клиентами.
Катерина рабочим местом осталась довольна – почти как в каморке, но есть окно!  Она разбавила строгий офисный стиль дорогими ей вещами: фотографии детей в трехстворчатой рамке  прямо перед собой, на рабочем столе, фото мужа тоже на столе, под стеклом, фото родителей на книжной полке, и несколько игрушек, из тех, что дарил ей когда-то Андрей.
Лопоухий заяц, серый кот и кукла-Катя в очках доживали свой нелегкий век (трое ребятишек ими играли!дома,  в детской), а влюбленную парочку она сберегла, держала на полке, рядом с фото родителей. Стоило бросить туда мимолетный взгляд, и теплая волна окутывала сердце. Эта парочка напоминала о безмятежной любви, еще не тронутой страданиями.
Как потом выяснилось, игрушки покупал не Андрей, а Роман Малиновский, и Катя в сердцах выкинула пакет с ними в урну – потом, правда, очень жалела о своем скоропалительном решении.
Жданов  каким-то образом узнал об участи его подарков, не поленился перебрать множество мешков с мусором, но пакет нашел и сохранил до лучших времен (до примирения).  После чего Катя считала их уже приобретенными Андреем, и хранила как зеницу ока. Но мягкие игрушки детям играть давала – подарки от Андрея, и дети от Андрея, так почему-бы не соединить их вместе?
Иное дело – деревянный сувенир: парень с девушкой, которые целуются, если повернуть рычажок, и садовник, везущий на тележке сердце. У детей они не вызывают никаких чувств – малыши любят игрушки мягкие и пушистые. Да и детальки в них мелкие, не углядишь, и подавится ребенок. Их Катя держала на туалетном столике, а теперь вот принесла в рабочий кабинет. Садовник пропал. То ли скатился с полки и разбился, а уборщица вымела его как мусор, то ли Эльвирочка его позаимствовала. Не то, чтобы сувенир ей очень нравился, и  она жаждала  иметь его у себя, а просто назло новой сотруднице, с которой Юлиана Филипповна носится как с писаной торбой – и домой ее часто отпускает  раньше времени, и на встречи с клиентами берет – в ресторан, между прочим! Раньше и Эльвире  перепадали такие награды от начальницы, а теперь о ней и речи нет, все только Катя и Катя. А чем она лучше? Не красавица, и замужняя. Еще и многодетная! В общем бесполезная для клиентов, как женщина. А она, Эльвира совершенно свободна и вполне могла бы пофлиртовать с нужным клиентом…  Невзлюбила Эльвира Катю! По крупному не подличала, боялась разгневать Юлиану, хотя Катя никогда не жаловалась и не ябедничала. А насолить новой сотруднице в мелочах, сказать, например, что цвет платья ей не идет, или сумочки такие уже не модны, или перепутать бумаги на столе, или выбросить сувенир – на это Эльвира способна!
По поводу исчезновения садовника Катерина переживала недолго – зачем ей сердце садовника, когда Андрей отдал ей свое. Десять лет она владеет им целиком и полностью, возвращая по чуть-чуть каждой ночью, вместе со своим, переполненным любовью.
Такая безмятежная  бесконфликтная  жизнь, как бессолевая диета,  несколько притупила чувства – нет ссор, нет и примирений. А дети есть! Вокруг них теперь вьется их жизнь: как поели, кто чихнул, кому надо купить новую куртку  - из старой вырос ребенок,  и прочее, прочее, прочее…
А душа просит ярких чувств, интересных событий, работы, приносящей удовлетворение. Не для того же она училась, получала красный диплом, чтобы варить кашу и стирать ползунки. Поэтому Катя и вышла на работу, вырвалась из домашнего плена.
Но справедливости ради стоит признать, что домашней работой занималась домработница, а детьми – няня. Катя же только присутствовала при этом, давала советы и указания, а если что и делала, то только ради удовольствия – поиграть с сытыми, ухоженными детьми всегда в радость! Еще если и муж рядом. И тоже участвует в игре.

Катерина поглядывала на часы. Рабочий день подходил к концу, но уйти вовремя сегодня не получится – запланирована встреча со спонсором.
В ресторане!  Эльвира уже губки надула – обижается. А Катя с удовольствием уступила бы ей эту встречу – дома же дети, и няня заранее предупредила, что в этот день не сможет задержаться. Пришлось звонить маме. Она конечно никогда не отказывается помочь, но у нее возраст… Катя всегда просит ее не толкаться в метро и автобусах, вызывать такси, но ей, привыкшей жить экономно, это непривычно. Отец машину давно уже не водит - глаза не позволяют.
Можно,  конечно,  попросить Жданова отправить за Еленой Александровной служебную машину, но тогда он узнает, что она идет в ресторан. Он ничего не скажет, только молчать будет весь вечер, дуться. Он же ревнивец и собственник!
А так, если повезет,  муж тоже задержится на работе и не заметит ее позднее возвращение.
Поэтому Катя и одеваться для ресторана не стала,  сойдет и деловой костюм! Тем более, что костюм этот от великого Милко!
Юлиана где-то задерживалась, и Катя нервничала – такими темпами они до ночи не управятся с делами. А дети…А мама…А муж…
Когда они, наконец, оказались на месте встречи, Катерина была как комок оголенных нервов, готовых заискрить от неосторожного слова или действия.
Спонсор уже ждал их. Он был не молод, но выглядел великолепно – хорошая фигура без намеков на пивной животик, подчеркнутая дорогим костюмом, густая шевелюра, с которой поработал не просто парикмахер, а мастер своего дела. Черты лица крупные, но четкие, не расплывшиеся от возраста: острый, «хищный» нос, прямые жесткие губы, и  лукавые, «ищущие» глаза под сенью неожиданно черных бровей.
Полностью седые волосы не старили его, а придавали образу значительность . Он знал себе цену, знал свои возможности, и то, что нравится женщинам. Всех их – и молодых, и молодящихся, скучающих жен богатеньких папиков, замученных работой бизнесвумен, студенток и официанток, -  он оглядывал одинаковым оценивающим взглядом опытного мужчины.
« Бабник! – подумала Катя, - а ведь уже не молодой, за пятьдесят, пожалуй…»
Спонсор был не один. Напротив него сидел молодой мужчина, его двойник, или он сам в молодом возрасте – настолько они были похожи.
- Он с сыном? – тихонько спросила Катя у Юлианы, пока они пробирались к столику.
Виноградова ответить не успела – они уже подошли к столу.
Их появление вызвало оживление  - мужчины встали, чтобы поприветствовать дам, стали знакомиться, обмениваться любезностями.
- Юлиана Филипповна, рад видеть вас! Прекрасно выглядите! Сколько лет знаю Вас, а Вы совсем не меняетесь, все такая же молодая и элегантная!
- Ну, что Вы такое говорите, Аристарх Иванович! Какая же я молодая. Вот помощница у меня действительно молодая. Позвольте представить Вам: Екатерина Валерьевна Жданова!
- Жданова? Вы имеете какое-то отношение к модному дому «Зималетто»? Я про него наслышан.
- Да, я жена президента.
- Как? Жена президента такой внушительной компании еще и работает? Обычно жены  бизнесменов заняты детьми, домом и собой. Причем собой в первую очередь.
  - Я успеваю, – коротко ответила Катерина,  не желая продолжения этой темы. Она перевела взгляд  на молодого мужчину,  давая понять, что их следует познакомить.
Аристарх Иванович тут же исправил положение.
- Милые дамы, я тоже пришел не один. Позвольте представить вам моего внука Ваню.
Молодой человек приподнялся, кивнул, и, игнорируя слова деда, представился сам:
- Жан-Поль.
«Внука? – подумала Катя, - Сколько же ему лет? И сколько лет деду?»
Аристарх заметил ее удивление, лукаво усмехнулся, явно довольный произведенным впечатлением.
- Да, не удивляйтесь. У меня уже такой взрослый внук. Он живет в Италии, с матерью и отчимом-французом, отсюда и имя. Но для меня он Ваня
- Жан тоже занимается ресторанным бизнесом?
- Нет, Юлианочка, он не бизнесмен, он художник, дизайнер-модельер. Приехал в Москву набираться опыта и впечатлений.
- Тогда его надо познакомить с Милко Вукановичем! Катюш, это я тебе поручаю.
- Хорошо, конечно. Без проблем. В ближайшие дни состоится показ новой коллекции - удобный момент для знакомства.
- Я смогу присутствовать?
- Конечно, я буду вашим гидом, покажу вам компанию.
Принесли горячее, и разговор прервался. Никогда Катя так не радовалась еде, хотя ее мать, Елена Александровна готовила вкуснее, чем в любом ресторане. Катя не была гурманкой, но сейчас готова была поглощать пищу в любых количествах, лишь бы уклониться от неприятного разговора о том, что жена президента компании работает простым менеджером. Разговора она избежала, но возникли другие неприятные моменты. Не иначе Эльвира  прокляла эту встречу, а заодно и Катерину, вместо которой мечтала оказаться в ресторане.
Аристарх, казалось, забыл, что Катя замужняя женщина, что у нее дети, и напористо  проявлял к ней внимание – мужское внимание!
Как только они с Юлианой подошли  к столику, он окинул ее зорким, абсолютно мужским, оценочным взглядом. И взгляд этот сказал ей: « Ты хороша! Ты умница!»
Немая хвала и великодушная оценка смутили Катерину, но были приятны!
Но великодушия старого ловеласа хватило ненадолго. После нескольких рюмок спиртного, он перешел к более активным действиям.
Как только покончили с едой, в ожидании десерта, начали обсуждать вопрос, ради которого и собрались – открытие нового ресторана. Катя не уловила момент, когда Аристарх развернулся всем корпусом к Юлиане – так ведь удобнее беседовать!-и оказался в непосредственной близости от Катерины. Он небрежно положил руку на спинку ее стула - не обнимал, но касался тыльной стороной ладони ее спины. И его колено упиралось ей в бедро…
Катя не знала, как реагировать. Дать резкий отпор – могут сорваться переговоры, а они очень важны для Виноградовой.
А если это никакое не хамство? Просто случайное прикосновение, а она так отреагирует… Что о ней подумают?
Екатерина Валерьевна Жданова уже давно не была той Катей Пушкаревой, которая чувствовала себя Золушкой - Замарашкой. Она преобразилась, стала модно и дорого одеваться – статус жены президента компании обязывал, но она так и не стала женщиной, уверенной в своем обаянии.
Ею восхищались, ей делали комплименты, о ней восторженно писали в светской хронике, но в глубине души она считала, что все это делается ради Жданова.
Это он богат, красив и обаятелен. Это им восхищаются.  А ее хвалят исключительно ради того, чтобы сделать приятное ему, чтобы обратить на себя его внимание. Она же, как женщина никому понравиться не может.
Так Катя считала, и потому поведение Аристарха ее смущало.
Спасение пришло в лице Жана – он пригласил ее на танец, и это было избавление!
Она так обрадовалась, что не обратила внимания на то, что и Жан  смотрит на нее не как на делового партнера. Но он не был так вульгарен, как дед, вел себя сдержанно и с достоинством, тем самым выражая уважение к ней, как к женщине и человеку. Только в глазах горела страсть, но Катя этого не замечала – он был так молод по сравнению с ней! И не только по годам – она даже не знала, сколько ему лет. Он был молод своей свободой, независимостью,  не обремененностью. Это у нее семья, дети, старенькие родители, и все это ее приземляет, делает старше. А он на взлете, его ничто не держит, он волен лететь куда угодно и с кем угодно.
Когда они вернулись к столу, деловые переговоры между Аристархом и Юлианой заканчивались. Катя очень удивилась, услышав фамилию: «Борщев». Она занималась подготовкой документов, но только экономическими вопросами, такими как планируемые затраты на помещение, оборудование, интерьер. О личности владельца будущего ресторана они с Юлианой не говорили. И вдруг знакомая фамилия. Скорее всего, просто однофамилец, ведь Миша живет в Питере, у него семейный бизнес – в свое время он удачно женился на дочке помощника депутата, тот помог ему открыть сеть ресторанов и кафе.
Распрощавшись с клиентами, они вышли  немного проветриться  - прогуляться до стоянки такси, и Катя решила прояснить обстановку.
- Юлиана, а кто этот Борщев? Не Миша?
- Он самый.
- Он расширяет бизнес? Хочет завоевать и Москву?
- Не совсем так. Он разошелся с женой, ресторан оставил ей – она вынудила его это сделать. Михаил вернулся в Москву, начинает с нуля, с чистого так сказать листа.
- Он что, остался совсем без средств?
- С чего ты так решила?
- Ну, он же ищет спонсора…
- Катюш, работать со спонсором гораздо выгоднее, ты же понимаешь это лучше меня.
- Да, конечно, двойной денежный поток… Но проценты…
- А это уже наша задача – добиться выгодных условий. Твоя в первую очередь.
- Я буду стараться.
- Ладно, что мы все о работе говорим. Скажи, как тебе наши клиенты? Понравились?
- Трудно оценить. Я же  с ними почти и не говорила.
- А чисто внешне? Как мужчины?
- Мужчины как мужчины. Один старый, другой молодой…
- Ой, Катюша! Причем тут возраст? Ты же не замуж выходишь.
- Я Вас не понимаю, Юлиана. Мне до них вообще нет никакого дела! У меня муж, дети. Семья у меня!
- Никто не покушается на твою семью. Но когда мужчины так на тебя смотрят… Это же приятно! Немножечко развлечься можно… Ах, если бы на меня так смотрели…
- По-моему, Аристарху безразлично, кого обольщать. Для него главное – сам процесс.
- Я правильно поняла, что Аристарха ты мне отдаешь?
- Да ради Бога, берите…Она хотела сказать: «берите обоих», - но в последний момент ее что-то удержало, и она сказала только то, что сказала.

                       ***
Жан взял с нее обещание провести его на Показ в «Зималетто», и познакомить с Милко Вукановичем. Катя пообещала, и всю неделю нет-нет да вспоминала об этом, думала о Жане, о том, что ему показать, о чем рассказать. Посоветовалась с Андреем, сказала, что Жан и Аристарх Иванович – клиенты Юлианы, спонсоры, но о том, что они спонсируют Михаила Борщева умолчала…
Андрей  не возражал против экскурсии. Клиенты Юлианы - их друзья! А художник и дизайнер и  им может пригодиться.
А Жан  не объявлялся, и Катя решила, что и он сам, и его интерес к «Зималетто» – это все придумано Аристархом для собственного имиджа: человека близкого к искусству.
Но в день Показа, Жан  появился. Придя в офис, Катя увидела на своем столе букет разноцветных гербер, а на диванчике –  скромно притулившегося Жана.
«Хорошо, что не розы принес, - подумала Катерина, - а то приняла бы его за Мишу».
- Здравствуйте, Катя! Вы меня еще помните?
- Помню, конечно. Я не настолько старая, у меня нет склероза.
Она подошла к гостю и протянула руку для приветствия.
- Здравствуйте, Жан!
Вместо рукопожатия, он склонился к ее руке и поцеловал, и тут же виновато посмотрел ей в глаза, спрашивая: « Это можно? Я не хотел быть дерзким…»
Катя смутилась – не часто ей целовали руки, только на приемах, когда Андрей знакомил ее  с важными людьми. Тогда она воспринимала это как часть этикета, как правило, которое необходимо соблюдать. На светских раутах вообще бывало много странного с ее точки зрения. Чтобы разнообразить эти, в общем-то,  совершенно   однообразные вечера, организаторы придумывали «изюминки»: то вечеринка объявлялась лиловой, и все гости должны были иметь в костюме лиловую деталь – лиловая  рубашка или галстук у мужчин, и такого же цвета платье у женщин. Но можно было ограничиться шарфиком и туфлями.
А то устанавливался своеобразный дресс-код: женщины в шляпах, мужчины в смокингах…
Да, всякое бывало, но в офисе ей руки не целовали…
-  Жан, Вы еще хотите побывать в «Зималетто»? Сегодня показ новой коллекции.
  - Конечно, хочу! Поэтому я здесь. Хотя не только …
Катя взглянула на него, но уточнять не стала, перешла к техническим вопросам.
- Тогда я должна заказать для Вас пропуск. Напишите мне, - она подвинула ему  блокнот и карандаш, - ваши данные, так, как в паспорте написано, иначе будут лишние проблемы.
- Зачем писать, вот мой паспорт, возьмите.
Катерина открыла первую страницу, брови ее удивленно взметнулись вверх
- Но тут написано: Иван Аристархович, а вовсе не Жан…
- Да, по паспорту меня именно так и зовут. Мама родила меня без мужа, записала на деда, а потом уж вышла замуж за француза и мы уехали в Милан. Там я Жан., а для деда так и остался Иваном – Ваней.
- Можно, я тоже буду называть Вас Ваней?
- Вам нравится это имя?
- Нравится. Моего сына так зовут.
- О, тогда я буду вашим сыном? Я не хочу быть сыном.
- Вы опять делаете из меня старуху! У меня не может быть такого взрослого сына! Мне просто нравится имя Ваня. 
- Катя, простите меня. Я несу чушь. Вы мне очень нравитесь, я хочу понравиться Вам, хочу быть остроумным, а получается наоборот…
- Я не сержусь, наверное, я тоже говорю не то…Русский язык коварный, с ним надо быть осторожным - слова часто имеют двойной смысл…
- Катя, а когда мы отправимся в «Зималетто»?
- Когда… Показ начнется в семь…Думаю, двух часов нам хватит на ознакомление с компанией? Тогда встретимся в пять, у входа. А сейчас мне надо поработать.
- Я понял! В пять я буду ждать Вас у входа.

Экскурсия на производственный этаж  не вдохновила Жана. Новейшие швейные машины, вышивальные и раскройные станки не произвели на него должного впечатления. И только в мастерской Милко он оживился. С интересом рассматривал эскизы, просил показать готовые образцы. А когда Милко привел его на склад готовой продукции, он бегал от одной вешалки к другой, перебирал модели, выдергивал особо заинтересовавшие, рассматривал со всех сторон. И восторгался!
Милко расцвел, помолодел от похвал, и так расщедрился, что пригласил гостя на репетицию дефиле. И на Показ тоже.
- Екатерина  Валерьевна! Ты можЕшь Идти по свОим дЕлам. Я вОзьму ЖанчИка на Показ с сОбой! И в гоОстинИцу отвЕзу  сам!
- Я живу не в гостинице…
- ОтвЕзу, куда скажЕшь. Если Милко скАзал, Милко сделАет. А на фУршете поговОрим о пАрижской моде, ты мне рАсскажешь.
- Не только расскажу, могу и показать – сделаю наброски.
- О Боже,   как мне не хвАтает тАкого помощнИка.
С одной стороны хорошо, что Милко взял шефство над французом, у Кати и без него много обязанностей    на Показе. Ей надо помогать Юлиане решать проблемы, связанные с организацией торжества, это ее работа! И ей надо быть рядом с Андреем, так положено по этикету! Журналисты должны видеть их вместе, иначе поползут самые нелепые слухи…
Но с другой стороны, было немного обидно – это ведь она привела художника, хотела представить его Жданову, хотела… Да, хотела, чтобы подруги увидели, с какими мужчинами она общается! Чтобы не думали, что она многодетная клуша – слышала Катя о себе такое высказывание.
Жан ушел с Милко и пропал.
Катя ждала, что он придет в офис, или позвонит, но ожидания были направсны. И она с горечью призналась себе, что опять наступила на свои любимые грабли: доверилась человеку, посчитала его другом, а он использовал ее для того, чтобы попасть в «Зималетто» – просто так, с улицы, туда не пустят.
Прошло время, Катя успокоилась – время все лечит, - и не думала больше о Жане-Ване.
А он пришел! С огромным букетом белых роз…
«Дежавю…, - подумала Катерина, вспомнив, как когда-то с таким же букетом приходил Миша. И тоже в офис Виноградовой.
- Катя, тебе не нравится букет? Ты не любишь розы? – Жан заметил разочарование на лице Катерины.
- Нет, Ванечка, я люблю розы! А белые особенно. Просто вспомнила кое-что.
- В следующий раз я принесу другие цветы.
- А что, будет следующий раз? В «Зималетто» ты можешь пойти с Милко.
- Катя, не сердись! Я плохо поступил… пропал… Это все Милко! Он загрузил меня работой! Он хочет выпустить коллекцию мужской одежды, а я этим занимался в Милане.
- Я не сержусь, я просто не понимаю, что от меня требуется?
- Требуется… Слово, какое жесткое! Мне ничего не требуется, я хотел тебя видеть, вот и все… Кстати, ничего, что я обращаюсь на «ты»? В Европе нет «Вы»…
- Ничего, я и сама так  обращаюсь – ты такой молодой, что говорить тебе «вы» язык не поворачивается. Хотя, на брудершафт мы не пили…
- Это легко исправить! Пообедаем в ресторане? Выпьем по бокалу вина – на брудершафт?
- Я за рулем, мне пить нельзя.
- А мы выпьем кофе!
- На брудершафт? Кофе?
- А что? Нельзя?
- Почему нельзя? Можно. Только у меня много работы, пообедать не получится. Можно перекусить вечером, в кафе.
- Отлично! Тогда я не прощаюсь. Приеду за тобой к концу рабочего дня.
Катя вышла на улицу  проводить Жана. Помахала ему рукой.
Мимо проехала машина, и, кажется, это была машина Малиновского…

Жан встречал Катю после работы почти каждый день – два-три раза в неделю обязательно. У него  в Москве не было машины, и он не стремился ее приобрести -  слишком интенсивное в  движение в таком мегаполисе, и он совсем не знает город.
Они садились в машину Кати,   и она показывала ему достопримечательности столицы. Просто ехала по улице, каждый раз новой, и рассказывала. Останавливались возле кафешки, пили кофе, ели пирожные или что-то более сытное, в зависимости от настроения и «степени  голода ».
В первый вечер пили кофе на брудершафт, и Жан поцеловал Катю в щечку. Она удивилась, а он пояснил:
- Раз пьем не вино, то и поцелуй не в губы.
Катя разозлилась на себя!
Неужели она ждала настоящего поцелуя?! Зачем? У нее есть муж, который  целует ее так, что дух захватывает. Или она хотела сравнить? Но Ваня же совсем ребенок…Она в его глазах пожилая тетка, разве он будет ее целовать по-настоящему?
«А тебе бы хотелось… Дура! Извращенка! Малолетку совращаешь» - так она мысленно ругала себя.
Андрей ничего не замечал. Он возвращался домой поздно – работы у президента компании много, а помощников настоящих мало, особенно после ухода Кати.
Малиновский вернулся  недавно, еще не вошел в курс всех дел.
Кира ушла из компании сразу после свадьбы Кати и Андрея. До свадьбы не уходила, видимо надеялась до последней минуты. Она жила с Никитой Минаевым, в его фирме и работала. А теперь хочет вернуться – не сложились у нее с Никитой отношения, но пока еще не вернулась.
Жданов принимал, конечно, людей в эти отделы, и были они профессионалами, но решать все приходилось самому – не получалось создать единую команду.
Хорошо хоть финансы были в надежных руках – Зорькин набрался опыта, стал отличным финансовым директором! Перед ним сам Жданов заискивал, если хотел пустить деньги в сомнительную сделку.
И Милко с ним не истерил, старался  поддерживать дружеские отношения – иначе не даст денег на контракты с дорогими манекенщицами. Но Милко знал его слабину – Николай любил красивых женщин! А дорогие модели очень красивы…
К приходу мужа Катя успевала вернуться с прогулки, и как всегда встречала мужа на пороге.
Няне приходилось работать дольше, но при помощи подарков и «премий»  вопрос легко решился.
Катя часто спрашивал себя: «Зачем ей Жан?» У нее прекрасные отношения с мужем, она дорожит семьей, обожает детей…
Ответ не находился, а встреч с Жаном она ждала. Он так мило за ней ухаживал – как пишут в романах! На каждое свидание приносил цветы и шоколадки. Цветы Катя оставляла в офисе, во избежание лишних вопросов дома, а шоколадки они съедали вместе во время прогулки, причем, Жану доставалось больше – он такой сладкоежка.
А еще он читал Кате стихи! О любви, конечно. Катя вела машину, а он сидел рядом и декламировал громко, с чувством. Ему бы на сцене выступать, там бы он «играл» каждое стихотворение, как спектакль – двигался бы, менял позы.
Менять позу в машине не получалось, и он помогал себе руками: то они взмывали вверх, то он раскидывал их в стороны, а то вдруг резко опускал  вниз, они падали меж колен, голова опускалась на грудь. Он сникал,  как увядший цветок…
Кате нравились стихи, она любила поэзию. Театральное сопровождение мешало, отвлекало от дороги, но она не делала замечаний – человек старается, делает, как может.
Другие и так не умеют.
Колька, друг ее самый близкий и самый давний,  был с детства  помешан на цифрах и числах, стихов не учил даже в школе, считал это непозволительной тратой ума. А ухаживал он за ней не как влюбленный, а как заботливый брат. Они никогда не были влюблены друг в друга.
Михаил… Он ухаживал за Катей! Имел на нее виды. Но стихи – это не про него. Миша рецептами блюд ее заговаривал, соусами изысканными закармливал, а ее это только раздражало.
Денис читал стихи. Но их роман был настолько короток, настолько горек, что лучше не вспоминать.
С Андреем у  них вообще не было свиданий как таковых – работали вместе.
А его ухаживания: открытки, конфеты, игрушки, она вычеркнула из жизни как  вынужденные, соответствующие инструкции Малиновского. И считала теперь, что периода влюбленности у них с Андреем не было – она полюбила его с первого взгляда, когда полюбил он, точно не известно, но осознав это, Жданов пошел в наступление, добился ее прощения и согласия на брак – обошлось без ухаживаний и свиданий. А Кате этого, оказывается, не хватало – она была воспитана на классической русской литературе.
             ***
На день рождения Юлианы в ресторан Катя не пошла. В этот день Ждановы  отмечали день рождения своих младшеньких, сына и дочки. Они родились почти в один день, с разницей в три года, и отмечали это событие в один день – дату чередовали, или выбрали среднее число.
Так что вечером Катя была занята. А еще ей было неудобно перед Эльвирой – ее Виноградова не пригласила. Юлиана, такая демократичная на первый взгляд, постоянно подчеркивала разницу между Катей и Эльвирой – благоволила к одной, и частенько  шпыняла другую. И было за что – Эльвира не отличалась трудолюбием, в отличие от Кати - трудоголика. И тем не менее…На праздник ведь приглашают по дружбе, а не по производственным успехам.
Но и оставить начальницу без: поздравления (и без подарка!) сотрудницы не могли. Они организовали утренний фуршет кофе с коньяком (пропорции по желанию), легкие закуски, пирожные и торт-мороженое. Подарок купили вскладчину – букет цветов и набор косметики. Большую часть денег вложила Катя,  ей это не трудно, исходя из доходов семьи, а Эльвира бегала по магазинам – ей это в радость, а для Кати – большая проблема.
Неожиданно пришел Жан, тоже с цветами и коробкой конфет. Хорошо посидели, весело. Все-таки присутствие мужчины в женском коллективе взбадривает.
Жан рассчитывал на вечернее свидание с Катей, но выслушав ее объяснение, почему это невозможно, согласился перенести приглашение на завтра.
А на следующий день случилось непредвиденное. У Юлианы заболела мать, позвонили из больницы, и Виноградова срочно улетела в Пензу, оставив все дела Катерине на неопределенный срок. Эльвира тут же отпросилась к зубному врачу (моментально зуб разболелся!), еще и предупредила, что и завтра, скорее всего, опоздает – зуб в один день не вылечить.
Жан позвонил, хотел уточнить время встречи, и Катя с сожалением (она правда очень расстроилась) сообщила ему, что одна в офисе, работает за троих, даже на обед пойти не может, а вечером тоже придется задержаться, у Юлианы была назначена встреча с клиентом, и теперь встречать его придется Кате.
Телефоны надрывались – звонили Юлиане, Кате, Эльвире. , Катя бегала от одного к другому, к третьему, и уже к обеду выбилась из сил.
В это время в офисе появился Жан, с пакетом из Макдоналдса – решил накормить Катерину, раз уж прогулка отменяется.
Услышав перезвон трех телефонов, он тут же отключил их, еще и дверь запер.
Объяснил, видя недоумение в глазах Кати:
- У тебя перерыв на обед. Тебя нет в офисе, ты ушла!
- Ваня, но  может же  быть что-то важное…
- Если важное – перезвонят позже, а если пустое, то и Бог с ним.
Катерина включила  чайник, стала раскладывать продукты на своем столе, но Жану место не понравилось – у окна, мелькают лица прохожих, и они будут на виду…
Решили обосноваться в закутке Виноградовой, за ширмой. Там обстановка более располагающая к обеду вдвоем: журнальный столик, диван, ни окна, ни двери – совсем интимно…
Поколебавшись, и мысленно махнув рукой – была не была! – Катя достала из холодильника оставшиеся деликатесы и вино. У них же свидание!
Есть не хотелось, внутри дрожало, сердце сбивалось с ритма. Она чувствовала: произойдет что-то необычное! Хотя, какое это необычное? Обычное, происходящее между мужчиной и женщиной. Вопрос в том, готова ли она к этому?
Наверное, готова… Иначе, какой смысл в этих встречах и свиданиях?
Жан тоже ничего не ел, только подливал в бокалы вино – открыл и другую бутылку, которую, оказывается, принес с собой.
В голове шумело, мысли витали далеко, отстраненно, тело налилось тяжестью и ожиданием.
Жан пересел на диван, к Кате, стал целовать ее. Она не противилась, отвечала ему.
И вдруг, будто молния пронзила ее мозг: «А он вовсе не страстен… я ему неприятна? Ну конечно! Разве такому молодому мужчине может понравиться трижды рожавшая женщина? Разве такое тело ему нужно?»
Жан почувствовал перемену в ней. Налил еще вина, стал настойчивее, и Катя забыла то, о чем думала всего минуту назад, она снова была в ожидании.
А он вдруг отстранился, встал.
- Я не могу…я не должен…Извини…
Ее глаза расширились от удивления,  сразу стало неловко и стыдно, и  Катя закрыла лицо руками. А когда решилась посмотреть, Жана уже не было.
Вечером ее ждал другой сюрприз.
Войдя в квартиру, Катя не услышала привычного шума: детских голосов, топота ног, писклявых разговоров мультяшных героев по телевизору.
Квартира тонула в тишине и полумраке, и если бы не свет, пробивающийся из-под двери дальней комнаты, она подумала бы, что в доме никого нет.
Разделась в темноте – почему-то  даже не подумала включить свет, - прошла по коридору и открыла дверь в спальню – свет шел оттуда.
На кровати стоял открытый чемодан, и Андрей кидал в него в беспорядке свои вещи.
«Доигралась… Он уходит» - пронзила ее мысль.
- Андрей!
Он вздрогнул, обернулся к ней.
- Я не слышал, как ты пришла.
- Я тебя напугала? Извини.
- Хорошо, что ты не задержалась сегодня. Я боялся, что не увидимся.
- А что случилось? Ты куда собираешься?
- Я еду в командировку, на месяц. Я тебе говорил, ты, наверное, забыла.
- Я помню, но разве уже сегодня надо ехать?
- Да, время подошло.
- Так быстро…Я думала, что еще не скоро. А где дети?
- Дети в загородном доме, с твоими родителями.
- Но папа и мама уже старые, им будет трудно! А школа?
- С детьми поехала няня, а в школе каникулы. Да и ты можешь в любое время поехать к ним, навестить, или жить с ними. Я решил, что так тебе будет легче.
- Почему ты один все решил?
- Кать, мы с тобой обговаривали этот вопрос, ты согласилась, что это разумно.
- Мы говорили давно, разговор не был конкретным! И вообще, нам надо поговорить, серьезно!
- Кать, мы поговорим, но после моей командировки. Месяц – достаточное время, чтобы подумать и принять решение и  тебе, и мне.
- Ты едешь утром?
- Нет, сейчас. До самолета осталось три часа.

Муж уехал.
В квартире  тихо и пусто, и даже холодно, хотя отопление уже включили. Это от одиночества Кате холодно. Она прошла по комнатам, включая везде свет, но теплее не стало. Надо чем-то заняться, хотя бы прибрать игрушки, разложить по местам обычно брошенную, где попало детскую одежду. Но и этого ей сделать не удалось  – игрушки занимают свое привычное место в детском городке, вещей не видно, постели не смяты. Видимо домработница приходила уже после того, как няня увезла детей.
Грустно и одиноко. И слезы наворачиваются на глаза. И нет желания заниматься тем, о чем мечтала, но на что не хватало времени: книгу закрыла, прочитав всего пару страниц, диск с записью  нового альбома любимого певца выключила через несколько минут. Позвонила родителям, но разговор не клеился – дети уже легли спать, а о чем еще говорить? Спросила о здоровье, не тяжело ли им с детьми. Ответили, что все хорошо, о них и детях не нужно беспокоиться. Тон, каким  говорила мать – она взяла трубку – показался сухим и  недружелюбным. Подозрительным!
Или она сама себя накручивает? Сама с подозрением относится к каждому слову, каждому взгляду?
Конечно же, родители ничего не знают! Откуда им знать?  Андрей им не скажет…
А что он может сказать? И догадка пронзила сердце, стало нечем дышать.
«Он все знает. Он специально оставил меня одну в квартире. Он дает мне возможность встречаться с Жаном в домашней обстановке, а не прятаться по углам…Он дал мне месяц на раздумья, и сам примет решение за это время».
А я? Хочу ли я этого?
Свидания, прогулки, намеки и недомолвки – все это было волнующе и необычно, пока был надежный тыл, пока была возможность отступления.
Жан и семья существовали вместе, в одном пространстве.
Андрей, его любовь, его доверие и забота … Он стал таким родным и близким, как когда-то были близки родители. Он стал главным человеком в ее жизни!
А Жан?  Жан – только маленькая частичка, маленькая грань жизни. Безусловно, интересная, волнующая новизной ощущений, возвращающая в мир юности, но все равно только частичка, не более.
О том, что она живет одна, Катя не сказала Жану – иначе решение пришлось бы принимать немедленно. Катя не была к этому готова. И Жан, похоже, тоже.

Секрет  Кати вовсе не был секретом для окружающих. О командировке Жданова  Юлиана узнала на следующий же день от Милко.  Встречалась с ним, чтобы  обсудить некоторые вопросы.
Катя и Жан  продолжали встречаться, так же катались  на машине и гуляли пешком, ужинали в ресторанах, но  легкости в отношениях больше не было. Стеной между ними стояла недосказанность, неопределенность. Платонический  этап их отношений был исчерпан, следовало сделать следующий шаг, а они его не делали.
Катя терзала себя вопросами, пыталась разобраться в чувствах к Жану, к Андрею, к себе самой…
А Жан вел себя  непонятно: то клялся в любви, то  пропадал на несколько дней. И опять приходил, и клялся, и виновато отводил глаза. Хотел ее бросить и не мог? Или были у него другие причины?
Не получая развития, чувства увядали. Свидания становились тягостными – словно повинность отбывали.
С Андреем они общались  по телефону  ежедневно. Звонила всегда она. Андрей видимо считал, что может позвонить не вовремя.
Разговаривали недолго – с детьми он общался по скайпу, новости из «Зималетто» ему сообщал Малиновский. Так что оставалось поинтересоваться здоровьем друг друга, а на это много времени не нужно.
На выходные Катя, уезжала за город, к детям и родителям. Но и там ей было неуютно – дети спрашивали, когда приедет папа, родители заглядывали в глаза, чувствовали, что в семье дочери что-то происходит, а спросить не решались – вдруг признается, и тогда уже все и вправду станет плохо. Уж лучше делать вид, что все хорошо, глядишь и наладится семейная жизнь.
Они конечно подозревали зятя. Предполагали, что вспомнил молодость, загулял…
Елена Александровна ненароком старалась внушить дочери, что в семье всякое случается, надо перетерпеть, не рубить с плеча – одумается муж! Не бросит он жену и детей, он же так их любит. А на стороне… Это так, несерьезно… Это игра… Бывает такое с мужчинами…
Во время таких разговоров у Кати внутри все сжималось от стыда – это она загуляла! Она встречается с мужчиной. С молодым мужчиной…
Кто бы мог подумать такое. Уж точно, не родители! Она всегда была для них образцовой дочерью, воспитанной в строгости и послушании.
Были отклонения от правильного пути: роман с Денисом, например. Он поступил подло – поспорил на нее, но в постель с ним она легла добровольно! Это ее грех!
И с Андреем она встречалась, когда у него была невеста, гражданская жена, по сути! И не просто встречалась, их связывали  интимные отношения. А то, что он Киру не любил, ее не оправдывает.
А теперь вот Ваня-Жан. Почему она встречается с ним? Бегает, как девчонка на свидания… Пока только на свидания, но это не ее заслуга! Это Жан не требует большего. А она? Чего хочет она? И почему выбрала Жана?
Мишу в свое время отвергла, в Кольку не влюбилась…
Да мало ли было вокруг нее мужчин: Александр Воропаев, например. Грубил ей, хамил, а по сути проявлял  интерес! Могла бы и замуж за него выйти, он бы пошел на это. Отчасти, чтобы  насолить Жданову – они же вечные соперники! Отчасти, чтобы сестре помочь удержать Андрея. А в остальном – потому, что разглядел одним из первых в Катерине достоинства. Внешность можно создать любую, говорил он, а вот ум  - это дар природы. Александр умных женщин ценил!
Роман к ней чувства стал проявлять уже после возвращения из дальних стран. Натерпелся видно там, и от женщин тоже. На «искреннюю» любовь надеяться было глупо, не имея приличного счета в банке, а «разовые зажигалки» стоили дорого. Это в Москве он мог  закружить девушке голову ласковыми словами, многозначительными  взглядами, комплиментами. Мог, в крайнем случае, пообещать карьеру модели, а на чужбине это не имело успеха.
В семье друга он отогревался душой. И Катю увидел совсем другими глазами! То, что с ней приятно поговорить, он и раньше знал. А теперь увидел в ней и женщину привлекательную! Материнство пошло ей на пользу – появились в ней мягкость, плавность движений, снисходительность к чужим недостаткам.
Нравилась Роману «новая» Катя! И она это чувствовала. Да он и не скрывал…
Катя Романа простила за былое отношение, охотно с ним разговаривала, искренне смеялась его шуткам, но ответных чувств он в ней не вызывал…
«Да тебе нравятся черноволосые красавцы! – сделала открытие Катерина, - Денис, Андрей, Ваня – все, как на подбор».
Но внешность – это, же только внешняя сторона.
Когда-то она мечтала, чтобы ее полюбили не за внешность, а за красоту души. Теперь ситуация перевернулась, теперь она сама должна выбрать, кто ей ближе в душевном плане.
Тут и гадать нечего – только Андрей!
Если бы он был дома, немедленно бы кинулась к нему! Покаялась бы.
А если он не простит?
Катя всегда действовала решительно. Не изменила она себе и сейчас.
Попросила у Юлианы отпуск за свой счет, позвонила Жану, сообщила, что между ними все кончено, и уехала к детям – до приезда мужа оставалась неделя.

0

3

Глава 3.  Андрей.
За стеной кабинета, в приемной были слышны приглушенные голоса, смешки, отдельные громкие слова. Не иначе женсовет пожаловал!
Жданов посмотрел на часы – все правильно! Время обеда, подруги пришли за Марией, а та не решается пойти без его разрешения.
Быстро время пролетело. А он так и не решил, ехать за город к детям, и там ждать Катю – впереди выходные, она должна приехать. Или встретить жену с работы, поговорить наедине, а потом уж видно будет, что делать.
Конечно второй вариант правильнее, он это понимал, но страшился этого разговора и оттягивал время. У него еще есть несколько часов до конца рабочего дня, он еще подумает, решит то, чего не решил за месяц. Главное, что решила Катя.
Нажал кнопку вызова секретаря, та появилась тотчас, будто ждала за дверью.
- Мария, идите, обедайте.
- А Вам, Андрей Павлович, ничего не нужно? Может хоть кофе сварить?
- Пожалуй, кофе можно выпить.
- И бутерброды?
- Не стоит, Вас  уже ждут.
- Ничего, подождут! Я Федора пошлю в бар, он мигом сбегает.
- Ну, если так… Пусть возьмет еще что-нибудь сладкое! – крикнул вслед.

Вот и славно! Сейчас он выпьет кофе, спокойно поразмышляет. Вспомнит, как все произошло.
Когда все началось? Когда он стал ревновать Катю? И к кому?
Пожалуй, первым объектом ревности стал Малиновский. Уж очень часто он появлялся в доме Ждановых. Особенно, когда самого Жданова дома не было. И Катя всегда была ему рада! Смеялась так весело…
Андрей долго терпел, полгода, или даже больше -  Катя уже работать стала, у Юлианы.
Но все-таки не выдержал, решил прояснить ситуацию. Вызвал Малиновского для серьезного разговора. Роман явился тотчас, и не удивился, будто ждал этого вызова.
- Слушаю тебя, мой друг и президент! О чем разговор предстоит? О работе или о личном?
- А ты, я смотрю, догадлив! Знает кошка, чье мясо съела, так что ли?
- Кошка, то есть кот, чужое мясо не ест. Ты это знаешь. А то,  что ты себя ревностью изводишь, я вижу – не забыл  твои привычки. Уверяю тебя, ко мне это не относится.
Если я в чем виноват, то только в том, что часто в гости к вам хожу. Одиноко мне, старых приятелей и подружек растерял, новыми  еще не оброс. А у вас так тепло, так уютно…
Погреться тянет у вашего очага. Извини, если переборщил с визитами.
- Это ты прости дружище! Я, наверное, ищу черную кошку в темной комнате… Но мне тревожно! Нутром чувствую, что происходит что-то… С Катей происходит… И не пойму, где опасность.
- Она тебя избегает?
- Ты имеешь в виду ночи? Нет, у нас все хорошо в этом плане.
- Почему же  ревнуешь?
- Понимаешь, Ромио, она с работы приходит чужая. Через некоторое время это ощущение проходит, она становится прежней, но в первый момент…Будто из другой жизни вернулась.
- Ты уверен?
- Нет, конечно, наверное, у меня больное воображение. Я ее так люблю, так боюсь потерять. В жизни ведь не бывает семей без проблем, а у нас все так хорошо… Вот я и боюсь. Я дурак? Я напрасно так думаю?
- Не знаю, дружище. Прошу, не делай выводов из моих слов!
- Ты о чем?
- Я видел Катю…
- С кем?
- Не знаю. Я проезжал мимо, она стояла на крыльце и махала кому-то рукой. Отъезжающая машина была не твоя.
- Может Валерия Сергеевича? Или Зорькина?
- Все может быть.
- Хотя нет… Николай в отпуске, на море загорает. А Валерий Сергеевич за руль уже не садится… Рома, ты не можешь…
- Могу. Я все могу для друга! Скажи, а секретарша у Юлианы молодая?
- Это как посмотреть. Это все та же Эльвирочка - повзрослевшая, побывавшая замужем, имеющая ребенка, и все так же ищущая подходящего мужчину.
- Тогда без проблем!

                                          ***
Уже на следующий день задание было выполнено. Роман сообщил Жданову, что агентство Виноградовой помогает Борщеву Михаилу Алексеевичу с открытием в Москве ресторана.
- Андрей, а Катя не говорила тебе, что Михаил вернулся из Питера? Разведен, между прочим.
- Про ресторан говорила, про спонсора, а о владельце ни словом не обмолвилаь. Партизанка… Радистка Кэт…
Жданов завелся с пол-оборота, готов был тотчас отправиться  «Мармеладофф», объясниться с Михаилом!
Малиновский едва успел перехватить инициативу. Достал из шкафа заветную бутылку виски, плеснул в стаканы себе и Андрею, силком заставил его выпить – уж он-то знал, как друг объясняется! Досталось бы Михаилу!
А через неделю Роман, зайдя в президентский кабинет, с ходу выпалил:
- Палыч! Это не он!
Андрей сразу понял, что он говорит о поваре. Вспыхнула надежда, что его опасения  напрасны, что у жены никого нет.
Но Малиновский виновато продолжил
- Это другой мужчина. Это Жан.
- Как – Жан? Он же друг Милко?
- Не знаю, Андрюха, чей он друг… Он часто встречает Катерину после работы. Мне Эльвира сказала.
- Она врет! Наговаривает! Она не любит Катю…
- Может быть. Но я сам видел их в кафе, в Марьиной роще. Хотя, может быть, это была деловая встреча. – Роман старался говорить так, чтобы у Жданова была возможность не делать окончательных выводов. Оставлял ему лазейку в прежний, простой и счастливый мир. Андрей был благодарен другу, и сам делал вид, что ничего не происходит – только так можно было оставаться в прежнем мире семьи.
Но в душе его поселились боль и страх. Страшно было услышать от жены, что между ними больше нет любви, что она любит другого человека. Катя не будет вести двойную игру, она уйдет, и заберет детей. И не будет больше у него семьи! Ничего не будет…
Эти мысли разжигали внутри пожар. Было очень больно, но он терпел – пока слова не сказаны, можно притворяться не сведущим, можно жить.
Андрей допоздна задерживался на работе – чтобы Катя успела вернуться домой, чтобы не ждать ее, холодея от мысли, что она не придет.
Перед дверью квартиры сердце начинало дикую пляску, ком подступал к горлу, ладони становились влажными.
Катя встречала его у порога, подавала тапочки, улыбалась чуть виновато – это не страшно! Это можно не замечать! Дети хватали за полы пальто, карабкались на руки – как обычно!
Боль притуплялась. Страх  отступал – еще не сегодня! Еще можно жить!
- Андрюш, ты чего не раздеваешься? Не проходишь? И бледный? Тебе плохо?
- Уже хорошо. Замечательно!
Шли ужинать, играть с детьми, пить полуночный чай на кухне, когда дети уже спят.
Говорили только о детях – не надо затрагивать работу, разговор может соскользнуть в ненужное русло, и тогда… Только не допустить этого! Не сегодня…Не сейчас…
Впереди новое испытание – ночь. Как она поведет себя? Захочет ли близости?
Они женаты уже достаточно много лет, страсти улеглись, и они спокойно относились к тому, что кто-то устал, недомогает, или просто не расположен к близости в данный момент. Но если «свидание» состоялось по обоюдному желанию, ночь была незабываемая – как в первый год после свадьбы.
Андрей обычно ложился в постель раньше жены. Катя задерживалась с детьми и нескончаемыми домашними делами.
Он ждал ее из душа,  не выключая свет, и по каким-то одному ему ведомым признакам безошибочно определял настроение: желает она сегодня быть с ним, или предпочтет сразу уснуть. И никакой трагедии он в этом не видел!
Но это было «до того, как…»
Теперь же он ждал Катю с закрытыми глазами, хотя свет по-прежнему не выключал.
Он боялся увидеть отказ в ее глазах. Теперь бы он расценил это как разрыв отношений.
Боялся, ждал, ругал себя за трусость и надеялся – жена сама проявит инициативу.
Видимо Катя его хорошо понимала. Инициативу она не привыкла проявлять , но юркнув под одеяло всегда уточняла:
- Андрей, ты спишь?- и гладила по плечу, а уж он решал, откликнуться или продолжать «спать». Он предпочитал «проснуться». Загонял свой страх и боль в дальний уголок сознания, и все было как прежде.
Ночью он часто просыпался, протягивал руку, дотрагивался до любимого тела и засыпал успокоенный – она есть, она с ним…
А утром все повторялось – страх, боль, ожидание.
Андрей часто вспоминал те далекие дни, когда ревновал Катю к Зорькину и Михаилу – напивался, дрался, устраивал сцены.  Как же это было глупо!
Настоящая ревность завладела им только сейчас. Но он ее не проявляет, ни словом, ни поступком – крепко держит в себе. И никогда не скажет об этом Кате. Она имеет право быть счастливой, она заслужила. А если это будет не с ним, то виноват  только он сам – не дал ей того, что нужно для счастья. Себе взял все, что хотел, а ей не дал… Знать бы, что именно?
                         ***
День рождения младших детей отметили замечательно.
Катя не пошла в ресторан к  Юлиане, вернулась из офиса рано, и полностью отдалась подготовке праздника. И Андрей остался  дома после  обеда. Они вместе к шарам,  накаченным гелием, привязывали  яркие, блестящие ленты, на свободный  конец которых прилаживали легкий сувенир, игрушку или открытку с пожеланиями.
Шары поднимались к потолку,  и вся детская комната вскоре стала похожа на волшебную страну. Здесь же поставили стол с угощением для детей – все, что они любят: бисквитные пирожные в виде зверушек, сладкие орешки в лукошке возле сахарной белки, песочные корзиночки с настоящими ягодами под сливочной пеной, целая гора киндер-сюрпризов – шоколадную оболочку дети особо не едят, главное достать игрушку из яйца!
Среди сладостей разместили и более сытные блюда: слоеные пирожки с начинками на любой вкус, бутерброды и куски пиццы, красиво уложенные на большом блюде.
Аниматоры, которых пригласили для развлечения детей, готовили свои сюрпризы: волшебную  дорожку к подаркам, костюмы и маски для мини-спектакля.
Дети носились по комнатам – для них праздник уже начался, они все сегодня дома! У старшей дочери начались каникулы, сына, как именинника, не повели в детский сад, а младшенькая всегда дома, с няней.

Жаль, что других детей нет на празднике – так получилось, что у всех  их взрослых друзей детей нет. Малиновский, Зорькин, Юлиана – все одиноки.
Но они их друзья,  пришли поздравить малышей и их родителей.
Юлиана забежала на минутку, у нее свой праздник. Принесла детям подарки, посекретничала с Катей и исчезла – вихрь, а не женщина! 
Все было чудесно. Катя дома, с детьми, с ним, с мужем. Веселая, домашняя… Как прежде!
Андрей расслабился душой.  Невозможно постоянно находиться в напряжении, в ожидании того, что станет крушением всех его надежд.
Если Кати не будет с ним, то ничего не будет: не будет у него семьи, не будет детей. Катя хорошая мать, он не имеет права отнимать у нее детей. А значит, жизни у него не будет! Той счастливой жизни, к которой он привык за десять лет, не будет. А другая… Нужна ли ему другая жизнь? Прежняя, с модельками и другими «одноразовыми зажигалками», точно не нужна. А какая бывает еще, Жданов не знал.
Он очень хотел остаться в счастливой жизни с Катей, и, видя, с каким воодушевлением она  принимает участие в празднике их детей, поверил, что так и будет, а все его страхи, ревность – это игра его воображения. Не может человек так притворяться. Его Катя – не может!
Поверил и обрадовался. И жизнь наполнилась красками. И хотелось поделиться этой радостью, излить ее на окружающих.
Вместо «излить» получилась «налить» -  выпил с Малиновским, с Зорькиным, с Валерием Сергеевичем, а потом и сам с собой…
В результате уснул на диване еще до того, как гости разошлись. Со счастливой улыбкой уснул… А потом наступило завтра…

           ***
Голова раскалывалась после вчерашних «излишеств» спиртного, но настроения это не портило, на душе было тепло и ясно, как десять лет назад, когда они с Катей только поженились. Когда уверены были, что все беды позади, когда наслаждались вдруг свалившимся на них счастьем, о котором и мечтать уже боялись.
Мария принесла Жданову аспирин и какую-то новомодную таблетку от похмельного синдрома, и состояние его улучшилось настолько, что стало соответствовать его новому душевному настрою. Даже аппетит появился!
Позвал в кабинет Малиновского, чтобы отправиться вместе на обед.
Утром Андрей смотреть на еду не мог, да и Катя завтракать не стала,  торопилась в офис – Юлиана попросила приехать немедленно.
С женой он бы поел через силу, чтобы не обидеть – она же готовила.  Для детей няня еще только готовила еду – после вчерашнего праздника они еще  не проснулись. Их и не будили – в школе начались каникулы, садик отменили на пару дней, в связи с днями рождения.
Андрей отправился в офис, выпив стакан минералки. Теперь же организм требовал пополнения ресурсов.
Роман явился тотчас, но на предложение Жданова не спешил ответить согласием, замялся, отвел глаза.
- Андрюха… Понимаешь… Тут такое дело…
- Говори, что ты мнешься, как красна девица.
- Короче говоря, меня Эльвира пригласила на обед.
- Интересно! Тебя женщины вроде раньше не приглашали в рестораны, ты сам их приглашал.
- Она не в ресторан. Она домой пригласила. На обед и на ужин. Ну, ты понимаешь…
- Что же тут непонятного. А ты, значит, возвращаться с обеда не собираешься?
- Палыч, я завтра наверстаю! Работать буду не покладая рук!
- Ну, смотри, сегодня не перетрудись. Кстати, а Эльвира не болеет? Почему не на работе?
- Там такая ситуация: Виноградова утром срочно улетела в Пензу, мать у нее заболела.
А Эльвира, сам знаешь, работать не любит,  тут же отпросилась у Катерины – знает, что та ей не откажет, побоится осложнений в отношениях.
- Молодец! Ничего не скажешь! А Катька значит, там одна пашет за всех?
- Ну, одна, получается. А ты поезжай к ней! Вместе пообедаете.
- А что, мысль хорошая! Поеду! Прямо сейчас и поеду.
- А я? Со мной как?
- Да езжай! Работай…
- Тогда до завтра?
- Я же сказал. Иди, пока я добрый. А то могу и передумать.
Последних слов Малиновский уже не услышал – пулей вылетел из кабинета.
Жданов вышел следом, и через полчаса был уже возле офиса Виноградовой.
Телефон Кати не отвечал. Дверь в офис закрыта. Неужели он опоздал, и она уже ушла?
Посмотрел на часы – до обеденного перерыва еще добрых полчаса. Не могла Катя уйти раньше времени, тем более в отсутствие Юлианы и Эльвиры.
Андрей подергал еще раз дверь – закрыто, но внутри слышались звуки. Заглянул в окно – офис располагался на первом этаже. Сквозь неплотно закрытые жалюзи  разглядел стол, а на нем бутылка вина, бокалы, остатки торта, еще какая-то еда.
Первой мыслью было: «Девушки решили продолжить вчерашний праздник», но тут же вспомнил, что Юлиана в отъезде, а Эльвира дома, с Малиновским.
В тот момент в дверном проеме появилась Катя, а за ее спиной мелькнула тень. Мужская.
Едва успел отпрянуть, еще секунда, и Катя бы его заметила!
Послышались голоса: мужской и женский. Женский голос принадлежал  его жене…
Сердце больно ударилось о ребра. Забилось в таком темпе, словно хотело вырваться наружу. А потом замерло, не в силах преодолеть препятствие – грудная клетка сжалась и не выпускала даже воздух – он комом стоял в горле.
Разум твердил: «Уходи», а он не мог сдвинуться с места – тело оцепенело, ноги отказывались двигаться.
Звонок телефона привел его в чувство. Испугался – если звонит Катя, что он ей скажет?
Не глядя,  отключил телефон, сел в машину и рванул сразу на большой  скорости, будто бежал с места преступления. Как ехал, куда ехал, не осознавал. Очнулся в совершено незнакомом месте. Остановил машину у обочины, закрыл глаза, откинул голову. Думал.
Странно. Но он совсем не чувствовал ревности.
Десять лет назад он ревновал Катю к каждому мужчине, приблизившемуся к ней ближе, чем на метр. Совершенно безосновательно ревновал!
Если бы нынешняя ситуация сложилась тогда, он бы точно вышиб дверь, а что бы он сделал с тем мужчиной, даже подумать страшно.
А теперь ревности не было. Было очень жалко Катю. Бедная девочка, она влюбилась… Она не из тех женщин, которые  могут иметь отношения с мужчиной просто ради развлечения.
Катенька влюбилась! И вины ее в этом нет – любовь приходит,  не спрашивая нашего согласия. И уходит так же.
Он  любит Катю с каждым годом сильнее. Она стала его частью, как рука, как голова, как сердце. Кроме нее ему никто не нужен, он знает это точно – немало женщин на его счету в прошлом.
А она и не любила никого, кроме него.  Его она превозносила! А он самый обычный. Не интересный даже – весь его интерес в работе, в бизнесе. Не художник, не театрал, не любитель серьезной музыки. Он и книги в последнее время редко читает. А Катя,  она же всем этим живо интересуется, во всем разбирается. А с ним ей и поговорить не о чем.
Встретила  человека,  интересного в какой-то области,  и влюбилась. А встречаться с ним ей негде – кафешки на окраине, да офис, когда нет Юлианы и Эльвиры.
Мужчина, наверное, женат. И не очень  финансово обеспечен, если не может снять квартиру для свиданий.
Нет, его Катенька достойна большего! Он создаст ей условия! Уедет в командировку. На…На месяц! Дети  в загородном  доме поживут, с Пушкаревыми и няней – на свежем воздухе, на природе.
А Катя в квартире. Одна. Или не одна…  Полная свобода! Все условия.
Через месяц они поговорят, решат, как жить дальше. За это время она определится с чувствами.
Когда Катя вернулась домой после работы, Жданов собирал чемодан.
          ***
Месяц прошел. И день сегодняшний заканчивается. В офисе опять оживление, перестук каблучков, громкие голоса – работники прощаются друг с другом до завтра. А он так ничего и не решил. И домой не едет – оттягивает встречу с Катей.  Пока она не озвучила свое решение, у него есть надежда!
Опять встал у окна, смотрел, как покидают здание служащие: отъезжают на машинах, спешат к метро, неторопливо прогуливаются с теми, кому по пути.
Поток людей иссяк. А он все смотрел. И думал.
В дверь кабинета постучали, зашла секретарша.
- Андрей Павлович, я могу идти домой?
Жданов повернул голову,  ответил:
- Идите, конечно! Рабочий день закончился.
- Да, уже семь часов.
- Чего же Вы ждете?
- Вы не отпускали… Вдруг вам что-то нужно…
- Идите, Мария, идите! Мне ничего не нужно, и кабинет я в состоянии закрыть сам.
- Вы только ключи отдайте Потапкину, не забудьте.
- Не забуду. Идите уже!
Видя его состояние, секретарша  предпочла моментально удалиться.
Но не успел Жданов справиться с раздражением, как дверь опять открылась.
- Ну,  что еще Вы забыли? – рявкнул,  и отвернулся от созерцания окна.
На пороге стояла Катя…
- Катя? Ты?! Что случилось? С детьми?!
- Это я у тебя хотела спросить, почему ты не едешь домой. Я жду тебя с утра – ты же утром приехал? А тебя все нет…
- Ты  на работе, и я решил тоже поехать в офис. Задержался вот – дел много.
- Андрей, не хитри. Ты просто не хочешь ехать домой. Почему?
- Что мне там делать одному.
- Я была дома. Я уже две недели живу за городом, с детьми. Сегодня приехала специально, чтобы поговорить с тобой наедине.
- А твоя работа?
- Я взяла  отпуск. Или уволилась – пока не решила. А ты принял решение? Ты сказал, что мы поговорим через месяц – месяц прошел.
- Все зависит от тебя. Я приму любое твое решение.
- Ты меня отпускаешь… И даже не пытаешься удержать…
- Кать, больше всего на свете я хочу, чтобы ты осталась со мной, но силой держать не буду. Ты имеешь право быть с тем, кого любишь. Только прошу детей не тревожить, пусть живут в привычной обстановке. Пока…
- Андрей, я не хочу никуда уходить. Я ошиблась, но я хочу сохранить семью.
Ты самый родной мне человек, ты и дети – это все, что мне нужно. Я это поняла. Но сможешь ли ты простить? Я так виновата перед тобой…
- Я смогу. Когда мы вместе, я все могу!
- Подожди, я еще не рассказала тебе, что произошло.
- Кать, не говори ничего. Мы взрослые люди, я все понимаю. Не нужно подробностей.
- Нет, я хочу, чтобы ты знал всю правду, и только потом принимал решение.

Ее рассказ занял несколько минут, а ему казалось, что длится он вечность – он ждал с нетерпением и страхом тот момент, когда узнает, как все было. И когда она со вздохом облегчения произнесла: «Все…», Андрей удивленно спросил:
- А как же… Вы разве…
- Андрей, я изменила тебе! И то, что между нами не было физической близости,  ничего не значит! Я была готова к ней. Я хотела… Значит, виновата.
Еще час назад, Жданов хотел только одного: чтобы Катя осталась с ним. Он готов был простить все, он удивлялся тому, что не чувствует ревности.
Теперь же, узнав, что измены как таковой не было, понял, какая тяжесть давила его изнутри.
Все-таки мужчины – собственники. Не могут они делить свою женщину с  кем-либо.
Сами же, имея связь с другой женщиной, не считают это изменой. Секс без любви – это физиология, и ничего более, считают они. А женщинам в этом праве отказывают!
Боль ушла, но и радость не заполнила сердце – образовалась пустота. Смятение охватило его – неужели  напрасны были страдания? Неужели прошлое не вернется? Не будет сердце откликаться нежностью и желанием при взгляде на родное лицо?
- Кать…
Она посмотрела на него, глаза в глаза – они же зеркало души.  То, что она увидела, ее не обрадовало - в глазах была печаль…
«А ты что хотела, - горько усмехнулась, - что он задушит тебя в объятиях?  Зацелует до потери дыхания? Если и простит, того, что было не вернешь».
- Кать… - позвал он тихо, обреченно…
Она пошла к нему навстречу. Это его «Кать», имело колдовскую силу, оно притягивало, манило, обещало и просило.
Он подошел к ней вплотную, положил руки на плечи и слегка надавил, усаживая ее в кресло. Сам опустился на корточки, обнял ее и  положил голову ей на колени.
И она склонилась к нему, перебирала дрожащими пальцами его волосы,  касалась губами там, где видела новые седые пряди – как хотела бы она взять назад те страдания, что причинила ему…
Опасения Андрея оказались напрасными! Едва почувствовал под рукой мягкое, теплое, такое родное тело, как  сердце забилось сильнее, а на ее едва заметную   дрожь тело отозвалась каменной твердостью…
- Кать…, Катенька моя любимая!  Я не могу без тебя жить, я прикован к тебе неведомой силой, я хочу только одного – быть любимым тобой. Если сейчас не можешь ответить, не говори ничего! Дай мне надежду!
- Я люблю тебя, Андрей! Это правда. Я поняла это, как только ты уехал – без тебя мне никто не нужен. Я не знаю, почему не отвергла сразу ухаживания Жана…Я буду думать, анализировать. Но абсолютно точно, что он был как приложение к тебе, без тебя мой интерес к нему пропал.
Я не вру, ты же знаешь, я всегда говорю правду.  А ты? Сможешь ли ты простить меня?
- Ты ни в чем не виновата, и мне не за что прощать тебя!
- Но я же… Ты же страдал, ты ревновал…
- Не думай об этом. Ты просто влюбилась. Это может произойти с каждым. Но ты выбрала семью, и я благодарен тебе.
У нас все будет хорошо! Я тебе обещаю!
- Я тоже тебе обещаю. Я…
Он закрыл ей рот поцелуем…

Кабинет… Офисное помещение… Какой магией, какой аурой он обладает? Почему все важные, знаковые события в их жизни происходят здесь?
Дома их ждет уютная спальня, мягкая, широкая постель, а они сплелись на узком диванчике в бывшей коморке – здесь они ближе друг к другу, здесь они держат друг друга в объятиях. Иначе не уместиться на диванном ложе.
Когда Жданов подхватил ее на руки и понес в знакомое место «отдыха», Катя пыталась достучаться до его разума.
- Андрей…давай не здесь… поедем домой.
Не прерывая поцелуя, он мычал что-то невразумительное, а когда ей удалось оторваться от его губ, произнес.
- Не могу. Не могу я от тебя оторваться. И машину вести не смогу.
- Вызовем такси.
- Кать, зачем такси? Разве ты не хочешь того же?
- Хочу, - призналась она, спрятав полыхающее лицо у него на груди. Странно, что рубашка уже была полностью  расстегнута …  Когда она успела?
Но ей все-таки  удалось заставить его встать и закрыть дверь на ключ.
Президент «Зималетто» Андрей Жданов и его жена Екатерина  покинули здание компании, когда на улице зажглись фонари.
Охранник Потапкин очень удивился, когда они разбудили его и сдали ключи от кабинета – принимая вахту, он лично обошел все здание, и нигде е было ни души. Но об этом он благоразумно решил никому не говорить – его же и обвинят в халатности!  Не заметил, когда они входили, заснул на посту…

0

4

Вместо эпилога
- Приветствую тебя, мой друг и президент! – Роман Малиновский, с поднятой в своем обычном приветствии рукой, лучезарный и жизнерадостный, появился в дверях президентского кабинета. Но прошел только до середины и остановился, не решаясь пройти дальше – Жданов работал, сосредоточенно глядя в монитор и поминутно сверяясь с записями на листе бумаги.
Не глядя на друга, Андрей махнул ему рукой, указывая на кресло возле стола.
Лишь через несколько минут, отложив лист с записями – работа с ним, видимо,  была закончена, он посмотрел на Малиновского.
- Ром, ты по делу, или по зову души?
- Скорее второе, но зовет не только душа, но и желудок. Обедать пойдем?
- Пойдем, если подождешь чуток. Мне срочно нужно сверить ведомости продаж. Пара листов  осталось – он потряс в воздухе стопкой бумаг, в коорой было явно не два листа.
Малиновский готов был ждать. Одному обедать не хотелось, и он согласно кивнул.
Какое-то время Роман сидел молча, откинув голову и прикрыв глаза – отдыхал и не мешал Жданову. Но для его деятельной  и коммуникабельной натуры  такое времяпровождение было сущим наказанием. Он оглядел кабинет, зацепился взглядом за повядшие растения, не поленился встать и ткнуть пальцем в горшки – земля пересохла явно не вчера.
- Андрюха, куда смотрит твоя секретарша? Цветы совсем засохли.
- Она заболела.
- Есть же уборщица, могла бы полить.
- Не отвлекай меня, я и так сбиваюсь.
- И ведомости эти сверять не твое дело. Совсем ты персонал распустил…
- Я же просил! – Андрей со злостью швырнул бумаги на стол, листы разлетелись по полу. Мог бы и сам полить. Молча! Все равно без дела сидишь.
- Уже! Уже поливаю! – Роман  поднял выше графин с водой, из которого плескал в цветочные горшки, - успокойся! Что ты так нервничаешь?
- Я не нервничаю, – теперь карандаш полетел на пол, - Я …
Малиновский поставил графин, подошел к другу. Взял его за плечо, спросил уже серьезно.
- Палыч, что происходит? Ты же говорил, что все у вас в семье наладилось? А ты в таком состоянии…
- Ромка. Ромка… Никогда не влюбляйся до такой степени, как я. Это такое мучение…
- Раньше ты светился от счастья и говорил совсем другое.
- Раньше я индюк был самовлюбленный, думал, что лучше меня никого нет – для Кати.
А теперь я постоянно боюсь ее потерять.
- А она? как она ведет себя после той истории?
- Корит себя. Плачет часто – тайком. Размышляет…
- О чем?
- А я знаю? Я же не телепат, мысли читать не умею.
- Самокритично! Но в корне не верно – ты должен понимать жену, как впрочем, и других женщин, а ты этого никогда не умел. И не обижайся на мои слова, это правда.
  - Можно подумать, ты это умеешь!
- Я – умею, и я понимаю, хотя редко высказываю свои мысли – просто принимаю к сведению и веду себя соответствующим образом.
- Тогда скажи мне, разъясни тугодуму, почему Катя в таком состоянии .
- Все очень просто – ты достал ее своей жалостью, своим старанием угодить – лишь бы не бросила тебя. Ты ведешь себя с ней, как с тяжелобольной – стараешься помочь, освободить от тяжести и тем самым постоянно напоминаешь о болезни, в данном случае – о ее вине.
- Да, о своей вине она постоянно говорит. А ведь совсем не виновата! Я иногда прихожу к чудовищной мысли: лучше бы она действительно изменила мне! Тогда все эти страдания имели бы смысл.
- А ты не такой уж профан по части женской психологии! В этом есть доля истины – Катя ведь и о том думает, почему Жан не пошел на близость, почему отверг ее как женщину.
- Что же мне делать…
- Быть самим собой. Когда Катя тебя полюбила, у тебя была куча недостатков. Ты употреблял в избытке спиртные напитки, причем и на рабочем месте. Ты гулял ночи напролет в клубах, ты встречался с моделями, ты жил с Кирой, наконец. А она тебя любила!
Теперь ты – образец нравственности, но сомневаешься в ее любви.
- Я не сомневаюсь. Я боюсь, что разлюбит. Встретит более достойного, и разлюбит меня.
- Жить в таком ожидании невозможно. Ты совсем свихнешься.
- Не вижу выхода…
- Надо ускорить процесс.
- Как?
- А не составить ли нам план, по соблазнению Катерины? – Малиновский решил свести все к шутке, но эффект был обратный – Жданов вскипел.
- И поручить тебе его исполнение?!  А ты был бы рад, я же вижу. Не дождешься! Катя была и будет только моей!
- Твоей,  кто бы сомневался! Доказывай ей это постоянно.
А в остальном я попробую разобраться.
За обедом Малиновский о чем-то сосредоточенно думал…

                 ***
Плохи были советы Романа, или хороши, но Андрей отнесся к ним серьезно.
Ревность, сомнения, страхи – все спрятал в самый дальний уголок души, запер на ключ силы воли, а ключ… Нет, не выбросил – куда же выбросишь из собственной души, из своего сердца, - но не доставал, не выпускал на волю с трудом  утихомиренные  чувства.
Много работал – работа его основное достоинство. А театр, опера, выставки современных художников – это только если Катя предложит сходить. Ради ее удовольствия он на все готов, но изображать из себя любителя и знатока искусства не будет.
Возобновил занятия футболом. Хоть и староват стал, но в клуб его приняли с распростертыми руками – еще помнили Андрея Жданова, азартного игрока, способного увлечь за собой команду и добиться победы в казалось бы проигрышном матче.
С моделями не любезничал. Но  клуб «У Севы» посетил пару раз – отметили годовщину возвращения Малиновского из дальних стран. Планировали посидеть вдвоем, повспоминать прошлое, поговорить о будущем. Их приход не остался не замеченным, информация разлетелась не хуже, чем новости женсовета. Подтянулись бывшие «соратники» по загулам: Синицкий, Полянский, как ни странно – Минаев, и совсем странно сам Воропаев!
Из всех, только Полянский был искренне рад встрече, расспрашивал о планах расширения производства, предлагал выгодный контракт на поставку оборудования. Герман долгое время жил и работал за границей, возможно, не знал всех перипетий в семье Жданова, а может просто из деликатности не спрашивал о жене и детях.
Минаев присел за их столик уже изрядно выпивший. Стал жаловаться Андрею на Киру – и подозрительна она, и ревнива, и  что самое неприятное – истерична, кричит на уровне базарной торговки. Никита видимо посчитал, что они с Андреем одинаково пострадали от Киры, и поэтому автоматически становятся друзьями.
Синицкий перемен  в Андрее не увидел (не захотел или не способен был), и после неудачных попыток склонить его к легкой интрижке, перешел к более простому способу «доведения клиента до кондиции» - подливал ему в стакан виски с завидной регулярностью. И о себе не забывал.
Воропаев появился, когда все уже были изрядно «подшофе», и в силу пьяной любезности ко всем, его не отшили, как случилось бы, будь компания трезвой. Никто из присутствующих не был ему другом, только Жданов – бывший почти родственник.
Александр пил «условно» - куда девал спиртное из бокала, никто не замечал, бокал пустел, а хозяин оставался трезвым, и только изображал захмелевшего.
Он сел возле Андрея, и довольно навязчиво лез с разговорами. Все больше спрашивал о Кате: почему не работает в «Зималетто»? Не надоела ли ей роль многодетной матери? Не боится ли Андрей ее дружбы с Юлианой?
Хорошо, что Малиновский вовремя заметил нездоровый интерес Воропаева к семейной жизни друга! Он вклинился между ними, увел разговор в другую сторону. Благо, что имелся такой человек, как Виктория Клочкова, к которой и  Роман, и Александр имели когда-то интерес, и которая почему-то исчезла из их поля зрения – выяснения этого вопроса хватило до конца встречи.
А заинтересованность Воропаева  Катериной Малиновский запомнил…
Роман искренне радовался возвращению друга к «нормальной» жизни. «Пока так! Лиха беда начало, а там видно будет», - думал он,  хотя и подозревал, что совсем по-прежнему не будет – любовь к Кате никто Андрею не заменит.
А вот ее любовь… Насколько она сильна и прочна – с этим он разберется.   Не даст он друга в обиду.
                              ***
Случай помог Малиновскому. Он коротал вечер в ресторане с очередной претенденткой на его сердце, с которой собирался выпить  утренний кофе, но не более.
Девушка  покинула его  «попудрить носик», а он вышел в фойе покурить. И увидел Воропаева, который в зале, напротив, с кем-то беседовал. Беседа носила явно не мирный характер – Александр горячился, размахивал руками, а затем швырнул собеседнику довольно объемную пачку денег и удалился – Роман постарался, чтобы его он не увидел.
Забыв от волнения, что  очаровательная блондинка вероятно уже  вернулась и ждет его, Малиновский направился к столику, где сидел Александр – его интересовал собеседник Воропаева.  Подойдя  ближе , он узнал  мужчину – им оказался Аристарх! Ари, так его звали в Париже, где они с Романом познакомились и провели не один вечер  в веселых заведениях с парижскими красотками. Правда, это было давно, но Малиновский изобразил неимоверную радость от встречи! Пригласил Аристарха за свой столик, познакомил со спутницей – сделал ей знак и она моментально стал звонить своей подруге, которая вскоре появилась – понятливые девицы оказались.
Роман не поскупился на угощение, заранее одарил обеих девушек каталогами одежды компании «Зималетто» и приглашением на кастинг моделей. Пока они счастливо щебетали, Малиновский узнал у Аристарха все, что хотел.
А назавтра, зайдя как всегда в президентский кабинет, чтобы поздороваться с другом, пригласил Жданова в каморку – так он по старой привычке называл комнату отдыха, ибо не раз замечено, что  у стен офиса есть уши.
- Слушай, Палыч, историю соблазнения твоей Катеньки. Да, да, соблазнение! – подтвердил он свои слова, видя немой вопрос в глазах Жданова.
- Ну, говори же, не тяни.
- Есть некий человек, Ари, а попросту Аристарх, который ведет, скажем, так, своеобразный бизнес – выполняет деликатные поручения. К нему обратился Александр Воропаев – он решил помочь своей сестре Кире вернуть небезызвестного тебе Андрея Жданова.
- Ты ничего не путаешь? Зачем это Кире? Она вполне счастлива с Никитой Минаевым.
- Она может и счастлива, а вот Никита навострил от нее уши. Не перебивай меня, потом выскажешь свое мнение.
- Говори, я слушаю.
- Александр поручил Аристарху соблазнить Катю, запятнать ее имя. Зная твой взрывной характер, он надеялся, что ты разведешься с Катей. Ну а дальше вступит в игру Кира.
- Но ведь Катя встречалась не с Аристархом, а с Жаном!
- Не беги впереди паровоза, Жданов. Слушай.
Аристарх навел справки о Катерине, подумал, что ему она не по зубам – староват он, да и манеры у него… И он привлек к делу своего внука. Как ты надеюсь, понял, это и есть Жан. А по-русски Ваня.
Но и с Жаном вышло не так, как они планировали. Он влюбился в Катю, но  в то же время, знакомство с Милко сыграло свою роль – ориентация у Жана двоякая. Бедный юноша не знал, что делать. Катя помогла ему – сама отказалась от их связи.
- И где теперь этот двоелюбец?
- Умерь свои агрессивные планы! К счастью для него, уехал  в Италию, где постоянно проживает. Между прочим, Милко собирается к нему в гости. Может остаться там. Не подписывай ему отпуск, попридержи – пусть остынет, глядишь и одумается.
Жданов долго молчал, сидел, обхватив голову руками, смотрел в одну точку – что он там видел? О чем думал?
Малиновский решил напомнить о себе
  - Андрей, очнись уже! Все закончилось. Все хорошо. Жизнь продолжается!
- Ромка… Ты уговори этого Ари молчать. Катя не переживет, если узнает, что ее специально соблазняли.
- Будь уверен! Я знаю, как это сделать.
                       
                               ***
Прежняя жизнь возвращалась  трудно. Не получалось забыть то, что произошло. Чувство вины давило, жгло изнутри. Гордая осанка, которую она с таким упорством выработала в себе, исчезла, уступив место прежней ее внешности – поникшие плечи, взгляд вниз или в сторону.
Только теперь, испытав  на себе, Катя поняла, как тяжело было Андрею все эти годы – он тоже свою вину помнил.
Оказывается, простить чужую вину легче, чем забыть свою.
Еще и Андрей… Он так старался вернуть прежние отношения! Он постоянно твердил, что она ни в чем не виновата, и тем самым  напоминал ей о случившемся, показывал, что и сам помнит…
И эти его старания угодить ей… Она воспринимала  это как жалость, навязчивое  сострадание. А жалеют только виноватых. И убогих. Не достойных любви.
Такое поведение мужа раздражало. Порой ей хотелось, чтобы он взорвался, нагрубил ей, заставил валяться в ногах и умолять о прощении – она бы это сделала и посчитала себя прощенной. И стали бы они жить нормальной семейной жизнью, вычеркнув негативный  период из памяти.
Но все было приторно сладко, вежливо - виновато…
Оба мучились: желали вернуть прежние отношения и не могли это сделать. А, казалось бы, чего проще: оба  любят, он ее не винит, она сделала свой выбор согласно своему желанию.
Но не получалось. Что-то они делали не так.

Погрузившись в свои переживания и размышления, Катя не сразу заметила перемену в поведении Андрея. Произошло это еще и потому, что в нем не появилось ничего нового. Наоборот, он стал таким, каким она его знала раньше: увлеченным работой, строящим грандиозные планы вывода компании на европейский, а если удача улыбнется, то и на мировой рынок. Он возобновил занятия спортом, стал регулярно посещать тренажерный зал, футбольный клуб. Все свободное время проводил с детьми. А на нее он обращал внимание в основном в спальне… А там известно, какие разговоры. Какое внимание…
                                               ***
Катя стояла у окна и всматривалась в темноту – второй час ночи, а Жданова все нет.
Она никогда не донимала его звонками – помнила, как раздражали его звонки Киры, но сегодня пожалела о том, что не позвонила, не узнала о его планах на вечер.
А когда вообще она звонила мужу в последний раз? Старалась вспомнить, и не могла. До появления Жана они часто говорили по телефону, а вот кто звонил… Чаще Андрей, особенно, когда она не работала. Она звонила реже – у него ответственная работа, совещания, встречи с партнерами. Жан разрушил эту традицию. Катя лишний раз не напоминала о себе, о своих планах, а он… Почему не звонил Андрей? Ну, конечно, он догадывался, не хотел услышать ее ложь.
Эта страница в их отношениях перевернута окончательно. А звонки… Поначалу Андрей звонил часто, и ее это раздражало, казалось, что он проверяет ее. Он перестал звонить, и она поняла, как ей не хватает этих звонков.   В них было столько тепла, заботы, интереса к ее жизни, а она не оценила. И вот результат.
Беспокойство  разрасталось  как снежный ком, превращалось в тревогу, а потом и в панику – не мог Андрей так поступить! Он бы обязательно предупредил, что задержится!   Андрей знает, что она будет беспокоиться! Знает? А если он разуверился в ее любви?
В тонком пеньюаре было зябко, но Катя не отходила от окна, чтобы накинуть теплый халат или шаль, боялась пропустить момент появленя машины Андрея. Зачем ей это было нужно? Что бы изменилось, если бы его приезд остался незамеченный  ею?
Наконец, машина подъехала. Жданов вышел и   направился к подъезду – слишком прямо он держал спину, слишком старался идти ровно! Еще и сигарету закурил на крыльце! Катя отлично знала эти признаки – он пьян! И сильно!
Слезы подступили, запоздалый страх сковал сердце – он же мог разбиться. И уже  неважно стало, где он был, с кем, почему не предупредил. Главное, что живой!
Метнулась к двери, открыла – он стоял, держа в руке ключи. Или только подошел, или не смог вставить ключ.
Потянула его за руку, втянула через порог, и так и осталась стоять, не выпуская его руки, не давая ему шагнуть дальше. Смотрела на него счастливыми глазами, и только губы дрожали и на ресницах блестели капельки влаги. Вздохнула глубоко, отстранила только что пережитые чувства и сказала почти сурово:
- Андрей, пообещай мне, что больше ты так не сделаешь!
Он смотрел недоуменно, не зная, в чем его вина: в том, что пьян? Что поздно явился? Или она что-то еще придумала?
На самом-то деле, они с Малиновским попали в аварию. Отделались синяками и испугом, только машина Романа сильно пострадала. Были долгие разбирательства с полицией, ну и выпили потом на радостях. Но об этом Кате знать не стоит.
-  Кать, ты о чем?
- Ты больше никогда не сядешь за руль  пьяным! А если бы ты разбился?
И она разрыдалась. Переживания, страхи, радость выплеснулись из нее потоком слез.
- Кать… Катюшенька! Не плачь, все же хорошо! А за рулем я не был, нас с Ромкой Федор довез. А ты переживала за меня? Да?
- Ну, конечно переживала!
- И ревновала?
- Еще чего…
- Совсем-совсем? Тебе все равно? Я тебе безразличен? Раздражаю тебя?
- Ты же знаешь, я тебя люблю. Как умею – с ревностью, переживаниями, страхами, и с раздражение – и это бывает порой.   И буду любить всегда.
- Катька…Как я рад это слышать! Я же не могу без тебя!  Мне жизнь без тебя не в радость. Ты даешь мне силы, ради тебя я готов горы свернуть.
Не оставляй меня. Я только этого боюсь.
- Я  всегда буду с тобой! Обещаю. Ты самый лучший муж.
- Лучший, говоришь? А что же ты ужином меня не кормишь? И тапочки не подала?
Андрей перешел на шутливый тон – слишком взволновали его слова жены, до слез. Не хотелось еще раз показать свою слабость.
- Андрей, какой ужин? Ночь на дворе.
- И что? Муж пришел домой! Имеет право поесть.
- Что именно тебе разогреть?
- Все!
Катерина разозлилась –  полночи прошло, она еще глаз не сомкнула, а скоро вставать. А этот…этот муж…
Повязав поверх пеньюара фартук, она гремела кастрюлями и сковородками. Поставила перед Ждановым тарелку борща, жаркое, налила большой бокал чая, еще и кусок шарлотки положила. Злорадно усмехалась – не съесть ему столько!
А он ел, молча, сосредоточенно. Катя только успевала убирать пустые тарелки в раковину.
Повернувшись, чтобы забрать последнюю посудину,  бокал из под чая,   Катя увидела, что муж спит, положив голову на стол - чай он все-таки не осилил.
Теплая волна нежности вырвалась из груди. Она потрепала его волосы, поцеловала в висок. Нестерпимо захотелось, чтобы  он обнял ее, прижал к себе крепко-крепко, и не отпускал никогда.
- Андрюш, пойдем спать. Утро скоро.
- Пойдем, Кать.
Жданов встал из-за стола, она хотела поддержать его, а он поднял ее на руки, крепко прижал к себе, и понес, как самую драгоценную ношу.

Была ли эта ночь переломной в их отношениях? Как они сложатся?
Это зависит от них самих. Им придется потрудиться, ибо в любви, как в искусстве, мало одного вдохновения, и только совместные усилия способны сохранить чувство, развить его так, чтобы на каждом этапе жизни оно давало обоюдную радость.
Я верю, что у Кати и Андрея именно так и будет.

Конец.
Февраль 2015г

+1

5

Спасибо ludakantl!
Я еще не успела прочитать вашу вещь, но мне понравилось как тонко вы описываете переживания Кати http://arcanumclub.ru/smiles/smile141.gif

0

6

Очень приятно, что и здесь фик читают.Спасибо за отзыв!

0

7

Вещь потрясающая, читается с таким волнением и переживанием за героев!Всё очень чувственно!
Катя поразила своим порывом испробовать романтики на стороне?
Андрей удивил глубиной сильнейшего чувства к жене, страха её потерять и своей, я бы сказала философской рассудительности! Жданов славится взрывным характером, а здесь он сама терпимость и разумность - браво!
http://s0.uploads.ru/t/wB70Q.png

Отредактировано Мадам - МАСКА (2017-07-05 00:14:17)

0

8

Мадам-Маска! Спасибо, что не просто прочитали, но и высказали свое мнение! Очень рада, что Вам понравился фанфик.

0

9

Спасибо ludakantl. Я в восхищении этим фанфиком. Мне понравилось как вы раскрыли психологическое состояние и переживания Андрея и Катерины. Они повзрослели, но свои чувства любви сохранили, освежили, а не погрязли в быту и ежедневной серости. Глубина чувств Андрея к Кате, умение понять её психологическое состояние, меня поражает. Большое спасибо за великолепный рассказ. :flag:   :flag:   :flag:

0

10

Спасибо, РусаК!  Очень приятно, что фик читают, хотя он вызвал противоречивые отклики на НРКмании. Вдвойне приятно, что Вы в полной мере поняли замысел автора. Очень Вам благодарна!

0

11

Дорогая ludakantl!  :flag:  Уже который раз перечитываю этот великолепный рассказ.  :flag:  Он вызывает положительные эмоции и трепет в душе.  :flag:  Огромное спасибо.  :flag:  Пишите, творческих вам успехов в написании новых рассказов по теме НРК.  :flag:  :flag:  :flag:  Счастья вам и здоровья!  :flag:  :flag:  :flag:

0

12

Дорогая ludakantl, с большим удовольствием перечитала ваш удивительный рассказ! Есть вещи, которые хочется и стоит перечитывать, это греет душу. Замечательная, трепетная и поучительная история "Соблазн"! Спасибо вам ещё раз!
http://s0.uploads.ru/t/hifOc.png

Отредактировано Мадам - МАСКА (2017-07-04 22:51:20)

0

13

Дорогая ludakantl!  :flag:  Ещё раз перечитала ваше великолепное произведение "Соблазн" и получила порцию положительной энергии от этой вашей работы.  :love:
Вы прелесть, так изумительно пишите, что появляется желание перечитывать ваши работы повторно. http://sd.uploads.ru/t/xrSuw.gif
   Желаю вам всего самого наилучшего: здоровья, счастья, любви, удачи и творческих успехов, вдохновения. http://s9.uploads.ru/t/cBg3X.gif
    Поздравляю вас с Майскими праздниками, замечательной Весной.
  http://s2.uploads.ru/t/GkaEI.gif  http://sd.uploads.ru/t/aQA4M.gif

Отредактировано РусаК (2017-08-03 02:39:39)

0

14

С огромным удовольствием вновь перечитала эту историю!
Удивил и порадовал Андрей, его рассуждения, его выдержка, его мудрость. Его любовь к жене от года к году только крепнет. А вот Катя, после десяти лет счастливого брака, работая в родном «Зималетто», между рождением детей, неожиданно решает перейти работать в пиар-агенство Юлианы. Там она сталкивается с повышенным к ней вниманием молодого Жана. В начальной стадии отношений, у Кати с Андреем не случилось периода свиданий и ухаживания, они просто вместе работали. После примирения вскоре последовала свадьба. Андрей и Катя любили друг друга, но новизна интересных встреч с Жаном, его красивые ухаживания, подарки, цветы... это увлекло молодую женщину. А какой бы женщине это не пронравилось! Андрей почувствовал перемены в жене, и узнал их причину. Он очень испугался, что Катя уйдёт от него, а он не представлял себе жизни без неё. Андрей сильно любит жену, и очень дорожит их семьёй. Он поступает мудро, уезжает в командировку, и тем самым даёт Кате шанс одуматься, взвесить всё и решить.
Спасибо!
http://s1.uploads.ru/t/q1d9i.jpg

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Соблазн