Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » Проба пера » Женские истории. Катерина.


Женские истории. Катерина.

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Когда тебя предали – это все равно, что руки сломали.
                                                            Простить можно, но вот обнять уже не получается.
                                                                                                                        Лев Толстой.

Отредактировано розалия (2017-10-19 03:09:56)

0

2

Когда тебя предали – это все равно, что руки сломали.
                                                                                  Простить можно, но вот обнять уже не получается.
                                                                                                                        Лев Толстой.
                         Основано на реальных событиях.
                         Герои  НРК:
              Катерина, Андрей, Роман,  старшие Ждановы и Пушкаревы;  некоторые новые (по  мере развития сюжета)

Прошло полтора года . Полтора года с того счастливого момента , когда вручила молодая сестра Жданову  розовый  кулек ,перевитый бантами. И рядом держалась за руку Катенька. Его самые дорогие девочки с ним. Эти полтора года ,Андрей  казалось, дышал через раз. Каждую минуту, сломя  голову, бежал домой. Как там его Анечка, его не наглядная Нюрочка? Нюркой – Нюрочкой                       ,Нюткой-Нюточкой, никому не разрешал называть доченьку , даже Катерине. Это только его право . В минуты недовольства ,Катерина могла в сердцах высказать свои претензии. В виде фразы:-«Твоя Нюра ,  меня ни во что не ставит. Разберись!» «Разборки» заканчивались одним решением главы семьи : - «Никакой няни; никакой работы - его девочки будут еще долго сидеть дома !»Папино решение обжалованию не подлежит!
Катерина практически отошла от дел. Семья –это все чем она занималась. Андрей настаивал на рождении второго ребенка, сыночка, наследника. Они хотели большую семью. Главный аргумент Андрея :-«Мы с тобой невечные .И останется она одна . Поэтому срочно Нюрочке нужен братик! Можно пока и сестричку. Но братик –это обязательно!!!».
Катерина против и не бала. Надо родить и вырастить детей, пока молодая , а карьеру она сделает и в сорок лет.
Жили Ждановы замкнуто. По гостям не ходили , кроме родителей никого не посещали. К себе не приглашали. Только по мере необходимости посещали отдельные светские мероприятия. Они молодые родители – вот главный аргумент отказа посещения показов, выставок, презентации. Они прямо – таки купались в своем счастье. И Катя, и Андрей, никак не могли насладиться обществом друг друга. За прошедшие несколько лет их отношения не потеряли новизны. Им, по –прежнему, надо было ощущать родного человека рядом; по возможности прижаться лишний раз друг к другу; поцеловать; обнять. А еще есть доченька Анька – связующее звено между ними. И между старшими Ждановыми и Пушкаревыми.
И ни что не предвещало беды…
Встреча и переговоры с поставщиками назначены.  Должны пройти через три дня в Кисловодске. Вместе с Пушкаревыми решили, что поедут на встречу Катя  с Андреем вместе. Катерина развеется; да и помощь в проведении переговоров может мужу понадобиться. Анютку оставят на эти несколько дней Пушкаревым. Если, Андрей имел опыт расставания с дочерью на некоторое время; то у Катерины такого опыта еще не было, она должна была расстаться со своей кровиночкой впервые.
-У нас с тобой - целых  три дня и три ночи! – откровенно радовался Жданов . Как хочется побыть одним. Даже без Нюрки, шептал он жене на ухо в самолете.
-А я уже соскучилась по нашей козе-дерезе! И стыдно перед ней –мы едем отдыхать ,а ее оставили. Тихонько, чтобы не слышали соседи, отвечала она мужу.

0

3

Переговоры прошли без сучка, без задоринки, в санатории «Жемчужина Кавказа». Закончился вечер  ужином в ресторане. Катерина с Рузаной Мусаевной были окружены мужским вниманием. Катерина, зная ревнивый нрав мужа, старалась  не отвечать на  активные ухаживания спутников. Рузана была значительно старше Кати. Наклонившись к Кате, играя взглядом, давала более неискушенной молодой женщине советы:- «Катюуушша, (проговаоивала она гортанным голосом), никогда не показывай мужчине  попку целиком. Только кусочек. Всэгда, всэгда должна оставаться загадка и недосказанность. Посмотри по сторонам – все мужики от нашего столика глаз не отрывают». В  глаза сразу бросалась ее яркая восточная красота. Ее муж, участник переговоров, был высоким,  крепко сложенными восточным красавцем. Оба хорошо танцевали; не отказались от нескольких рюмок хорошего коньяка. Катенька пила свой любимый сок. Рузана, что-то говорила Кате; та в ответ только посмеивалась, и Жданов уловил  слова, сказанные женой :-«Что вы, он гораздо хуже восточного мужчины. Он меня убьет и не поморщится. А сейчас, когда он подшофе, мне вообще нужно быть тише воды, ниже травы.»Засмеялась. «Вот так, с этим ревнивцем и мучаюсь!»
В номере, после душа, Жданов начал шутливый допрос жены: - «На что жаловалась жене
Рзаева? Тебя, европейскую женщину ,притесняют больше ,чем женщину Востока? Только, что в парандже не ходишь. А уж на чужого мужчину глаз поднять? Так  это боже упаси. Жестокий муж всех порвет, как Тузик  грелку! Так, солнышко? А танцевать с тобой, мы еще Полянского отучили, а уж каких-то поставщиков, Рзаевых  и Черчанов, и близко не подпустим.» Постепенно в голосе мужа все меньше оставалось шутливых ноток, и заводиться он начал всерьез. Катерина, прилегла рядом с ним, погладила по щеке; взъерошила его густую шевелюру и спросила :-«Мне уйти в гостиную ,на диван? Или …ты все еще не нашел решение: убить меня сегодня или оставить это сомнительное удовольствие на завтра?». В ее голосе, кроме недовольства ,слышалась усталость.
-Я тебе уйду, я сейчас  тебе уйду! Я для этого переговоры свернул в один день? Я для этого оставил на тещу любимую дочь?  Да, я…Катька ,еще минуту и я с ума сойду! Каатькаа! !!
У них впереди еще целых два дня. Кататься на лыжах Катя отказалась; Андрей отправился на канатку один. Катерина прошлась по магазинам, купила подарки родителям и доченьке. И себе : на выставке народных промыслов купила куклу ручной работы – хранительницу домашнего очага. В номере Андрея еще не было.  Оставив  покупки, отправилась погулять по городу. Середина декабря, темнеет рано. Скользкие дорожки. Она медленно, не  торопясь, вышла из Нарзанной галереи и пошла вдоль берега реки  Ольховки. Прошлась по дорожке вдоль красивой кованный ограды санатория «Крепость».Совсем стемнело.  Одной, становилось жутковато, среди огромных вековых деревьев. Фонари зимой почти не светят. Катерина стала торопливо подниматься по скользкой дорожке вверх, ближе к Собору. Увидев, освещенную улицу, побрела по ней. Дышала, не могла надышаться. В Москве такого чистого, такого густого  воздуха никогда не бывает. А этот, на хлеб можно  мазать, как сказал вечером Андрей.
Подошла к музею-усадьбе художника Николая Ярошенко. Табличка хорошо освещена. Внимательно прочитала. Пошла дальше. На несколько минут задержалась около института кардиологии. Внимательно изучила на здании все мемориальные  доски. Особенно отметила про себя, что еще в 1915 году, здесь жил и лечился Федор Шаляпин. А в Великую  Отечественную  войну располагался  эвакогоспиталь  N… И пошла дальше вверх по улице. Было неуютно идти, по темной, слабо освещенной улочке. Но продолжала идти и искать приключения на одно место.
Не прошла вверх по улице Ярошенко от здания клиники и двадцати метров; дошла до угла заброшенного строящегося здания и  уже собиралась развернуться в другую сторону, когда почувствовала, как ее  сзади за шею обхватила тяжелая чужая рука и  прижала к туловищу. Не только закричать, пикнуть Катерина не успела. Рот,  вернее, почти  все лицо,  накрыла огромная ,неприятно пахнущая ладонь. Как пушинку ее подхватили и куда-то поволокли. Скорее всего, Катя  на какое-то время, потеряла сознание. Очнулась от того, что почувствовала под спиной то ли камни, то ли кирпичи,  и кто-то пытался стянуть с нее брюки и сапоги. Сопротивляться она не могла. Не было ни сил,  ни возможностей, соориентироваться в пространстве и темноте. Екатерина пыталась кричать, но из горла не могла выдавить даже хрип. Голос пропал. Наконец начала что-то соображать, пыталась, ерзая на спине, как можно дальше отодвинуться от этих мерзких рук и неприятного дыхания насильника. Вернулась способность что-то соображать. Каким образом ей удалось вывернуться из рук нападавшего, она себе не могла потом  объяснить много лет. Вскочила на ноги,  и бросилась к проему окна, который четко выделялся на фоне лунного неба. И бегом, не раздумывая, бросилась в этот зияющий проем. Не почувствовала в первую минуту ни боли, ни ужаса. Приземлилась на спину;  на  кучу  не то битого кирпича, не то  строительного мусора.  Мягкая, нежная норковая шубка была плохой защитой от удара. Ещё лежа на спине, видела силуэт своего обидчика в оконном проеме. Он постоял, не шевелясь,  некоторое время. Потом смачно сплюнул вниз, в ее сторону и сказал: - «Ну и дура. Останешься инвалидом на всю жизнь». В голове билось только одно: - «Аня, Анютка. Доченька»… Больше Катерина не помнит  ничего. Не помнила, как почти на подсознании, не чувствуя ни боли, ни холода, проползла эти метры, показавшиеся  бесконечными. Стоило на секунду проясниться сознанию, как вновь начинало стучать в голове: - «Доченька, доченька». Очнулась в больничной палате. Пошевелиться не может. В сторонке на кушетке лежит свекровь;  рядом на стуле сидит Андрей.
-Андрюша, прости. Я вырвалась, он ничего со мной не сделал. И заплакала. Соскочила с кушетки свекровь; рядом с кроватью на колени встал муж. Андрей стал гладить ее по голове, она двумя руками обхватила его ладонь и прижала к своей щеке.
Через несколько часов к ней в палату пришли два следователя. Седой, немолодой мужчина и девушка-грузинка. Катерина устала отвечать на все вопросы. Некоторые из них, мужчина задавал ей по несколько раз, только в разной интерпритации. Ничего существенного она следователям сказать не могла. Лица не помнит. Только силуэт в проеме окна. И специфический, неприятный, никак не может вспомнить чего, запах рук; и голос. В ушах явственно звучало: - «Ну и дура. Останешься инвалидом на всю жизнь». Утверждала одно, что говорил, нападавший, по-русски чисто, совершенно без акцента.
Андрею нужно по делам компании, уехать в Москву; Маргарите в Лондон, к Павлу. Елена Александровна, должна быть в Москве. На руках Пушкаревых осталась внучка. Жданов нашел сиделку; женщина имела медицинское образование. Жданов умел не скупиться, когда это было нужно. Должный уход жене был обеспечен; стоял вопрос, как организовать переезд Катерины в Москву. Перелом позвоночника. Катерина в «корсете». Может только лежать на горизонтальной, твердой поверхности. Прогнозы неблагоприятные. Врач в Кисловодской клинике, утешать Жданова не стал. Андрею нарисовали нерадостную  перспективу со здоровьем жены: даже если и встанет, то через несколько лет; матерью  быть больше не сможет.
Почти три месяца прошло с того трагического  момента, когда  Андрей, вернувшись в номер, жену  не застал. Попробовал набрать ее номер. Звонки проходили нормально. Катя не отвечала. Прошло три часа. Телефон отвечает металлическим голосом  робота, что абонент находится вне зоны действия сети. Ждать и  бездействовать больше не может. Чувствует, что случилось что-то непоправимое. Оборвал все телефоны 02. Было около трех часов ночи, когда  ему позвонили из отделения милиции, и просили подъехать в Центральную городскую больницу. Как садился в  такси; как в приемном покое его проводили в рентгенкабинет, он не помнит. Перед глазами жена. Без сознания, лежащая на каталке. В  нескольких словах ему рассказали, что нашли ее на улице Ярошенко, буквально в нескольких минутах  ходьбы  от  их санатория. Подписал все бумаги на оперативное вмешательство. Сидел в коридоре приемного покоя, и ни у кого, ничего не мог добиться. Видел, как увезли жену на каталке, стоял рядом с лифтом, когда ее повезли в операционную. Сразу же, не ломаясь, достал бумажник и дал понять, что за ценой не постоит. Утром узнал: перелом позвоночника; деньги облегчат участь жены, но на ноги не поставят.

0

4

Катя, прикованная  к больничной кровати, вдалеке от дома и родных, сходила с ума. В две недели раз, прилетал в Кисловодск Андрей. Через несколько часов улетал назад, в Москву. В последнюю встречу почти ничего не говорил, только молча,  гладил Катю по голове; иногда наклонялся к ней и осторожно целовал – в щеку, лоб. Ни разу не поцеловал в губы. Поцелуи были какие-то холодные. Это Катя отметила про себя сразу, с первого поцелуя в щечку.
-Как Анютка? Андрюшенька, ты бы мне привез ее хоть на часок, я уже стала забывать какая она, наша лапочка. В этом возрасте дети так быстро меняются, так быстро взрослеют. Меня она, наверное, начала забывать. И Катерина заплакала. Жданов не видел и не предполагал, чтобы так плакали. На подушках  лежал,  почти неживой человек, с закрытыми глазами; из-под век, не переставая, тонкой-тонкой, непрерывной ниточкой текли слезы, оставляя влажные дорожки на висках; далее от ушей к тоненькой, почти детской шейке. Сердце  сжалось; дышать невозможно. Милая, если бы мог, покарал бы себя сам. Больше  никогда не сделает ей больно. Всегда знал, что ее, как малое дитя, нельзя оставлять одну, чтобы не вляпалась в неприятность. Оставил, чуть больше, чем на полдня, и теперь будет расплачиваться. Возможно, всю жизнь. Никогда, никогда  жена не узнает об этой его   измене. Он сумеет это скрыть ото  всех. Только как Инна узнала о «Зима-лето»? Разговоров о его работе не вели. Он даже  не называл, ни своего  отчества,  ни фамилии. Только имя. Загадка для него, где  и  как  эта б… откопала  его данные? Об этом он подумал только сейчас, обнимая измученную  болезнью и  неизвестностью,  Катерину. Осторожно, указательным пальцем, вытирал дорожки из слез.
-Родная моя, девочка, скоро, очень скоро, я заберу тебя в Москву. Почти все решено. Потерпи, солнышко, еще чуть-чуть.
-Андрюша, не скрывай от меня ничего. Хуже чем есть - ничего не будет. Если я становлюсь для тебя обузой, скажи сразу. Я не хочу узнать об этом от посторонних. Он ей не дал договорить, наклонился, насколько позволял гипсовый корсет, обнял. Старался покрепче обнять, принять ее боль.
-Глупая моя девочка! Что ты такое говоришь? Что ты себе нафантазировала, солнышко? Вот, смотри, какая наша Егоза. Стал листать кадры на телефоне; искать короткие видео с дочерью.
Через несколько часов покинул палату и улетел в Москву. На душе было - хоть в петлю лезь. Как жена чувствует его внутреннее состояние,  он может только удивляться. В прошлый приезд к жене, он в самолете, на обратном пути в Москву, познакомился с женщиной. Их кресла оказались рядом. В салоне  бизнес-класса, этого рейса,  они были вдвоем. Больше пассажиров в салоне бизнес-класса не было. До сих пор чувствует себя гадко за то, что взыграли все гормоны; и он вывернулся наизнанку, но ночь провел в ее постели. Его ждала  дома доченька,  ждали Пушкаревы с известиями о дочери. Он, озабоченный самец (в свой адрес он произносил и много  других оскорбительных слов и выражений), забыл обо всем и обо всех.  Галантно напросился довезти свою спутницу до дома. (Как назло, перед этой поездкой, его в аэропорт проводил не тесть, а он сам поехал в Шереметьево и оставил машину на стоянке). Поднял на этаж ее тяжелый чемодан (дамочка ехала с отдыха) и остался  «попить» кофе. Вечер провел не с родненькой Нюточкой, а с чужой дочерью; чужому ребенку в тот вечер читал сказку!!! (Всю оставшуюся жизнь, потом вспоминал это, и не мог объяснить  себе содеянное.  И эта девочка, лежала на его руке и внимательно слушала сказку, какую – он  никогда вспомнить не мог. А в доме бабушки с дедушкой, в это время капризничал и не хотел засыпать его ребенок;  весь день, с утра ждавший его, папочку Нюрочки). Через день ночевать к Пушкаревым  не поехал, а с букетом оказался у двери новой знакомой (даже фамилии ее не знал). Была еще одна встреча: Инна приехала в «Зима-Летто». Сама. Без приглашения, под видом делового партнера. Готов был убить; не орал на весь офис только потому, что моментально, с появлением «нового партнера», были включены «все прослушивающие и подглядывающие» устройства.
Надежды, и желания новой подруги, не удовлетворил: не только не повез ее к себе домой  или в гостиницу (Инна об этом сказала ему  прямо - к ней приехали родители); но и как только отъехали от «Зима-летто»,  открыл дверцу  машины со стороны пассажира, и прямо послал её русским матом, по известному всем адресу. И предупредил, если еще позволит себе удовольствие искать с ним встречи, то пусть пеняет на себя. Надеяться не на что; у него семья; и за разовую глупость он уже рассчитался. (Но Жданов не знал еще, с кем он имел несчастье связаться).

0

5

*****
За две недели до сегодняшнего дня: Валерий Сергеевич не отходил от окна. Позвонил своей радости, единственной дочери;  доложил обстановку – Анна занята важными ребячьими делами; мать печет к приезду зятя пироги. А  на  душе что-то у Валерия свербит, даже с женой не делится.  Все чаще прижимает левую ладонь к груди. Нет, болеть им с Еленой никак нельзя. Как дальше с дочерью будет, еще неизвестно. Аннушку Катюха доверяет только им, своим родителям. А  машина зятя во дворе все не появляется.  Не выдержал, позвонил. Андрей, как-то скомкано, ответил. Пушкарев  так и не понял толком, где и чем занят этот проходимец. Полюбить сердцем Андрея так и не смог. Относился  к зятю хорошо, только потому, что его любила его дочь; оттого, что он был отцом его замечательной  внучки. Что-то сегодня замутил  зятек .  Звонил из  аэропорта , нес какую-то околесицу; еще просил, если позвонит Катя, сказать, что он по делам, срочно отправился на производство. Катерине позвонить не удосужился. Сам даже не появился на пороге их квартиры. Елена молчит, переживает. Не отпускает от себя малышку.  Понятно, зять на пороге их дома сегодня не появится. Что же сердце старого вояки никак не успокаивается?
Поужинали, поиграли с Анечкой. Долго дед играл с ней в ванне; купали  с дедушкой Барби, пускали кораблики.  Уложили спать в своей спальне. Позвонили  Павел с  Маргаритой. Удивились отсутствию сына. Не сказали Пушкаревым, что не могут дозвониться Андрею на сотовый. Ждали последних новостей о здоровье Катерины. Футбол сегодня интересовал Валерия мало. Вернее, на фоне разворачивающихся событий, не интересовал совсем. Ребенок наконец-то уснул; правда  неспокойно, часто ворочалась и просыпалась. А проходимец–зятек, который негласно, после трагедии, случившейся в Кисловодске с Катей, перебрался жить к ним, так и не появился на ночь дома. Это после четырехдневного  отсутствия. Валерию до одного места его отсутствие; но не может спокойно наблюдать,  как ждет  отца, соскучившийся  ребенок; целый день хлопотала  Елена, готовилась к его приезду. Три раза звонила Катюха. Все же пересилил себя, сказал дочери, что Андрей только наскоро перекусил, и его вызвали на производство. Врать Валерий Сергеевич, старый честный во всем подполковник, не умел. Чего не сделаешь ради родного ребенка…
                                *****
Прошло две недели, как душевное состояние Катерины, сломлено.  Две недели назад, после отъезда Андрея, Катя потеряла всякий покой. Самолет Андрея давно должен приземлиться в Шереметьево. Она ждет его звонка. Не звонит сам и не отвечает на ее звонки. Что-то невразумительное говорил папа по поводу того, что мужа вызвали на производство. Почему-то ей казалось, что муж у ее родителей даже не появлялся.  Два с половиной месяца,  Катя принимала как что-то неизбежное, случившееся с ней на той заброшенной стройке. Старательно выполняла все предписания врачей. Старалась сохранять бодрость духа; было у нее  неплохое настроение. Всегда готовилась к приезду мужа. После его отъезда, несколько дней, находилась  в состоянии эйфории, и ждала  с нетерпением и томлетнием, следующего приезда.  После подолгу разговаривали по телефону. Последние две недели, от времени отъезда мужа и до вчерашнего его приезда, потеряла покой. В мыслях, рисовались картины -  от банальной связи мужа с моделями, до налаживания им постоянных  связей с одной из бывших любовниц. Вот ощущала она  кожей, сердцем, присутствие рядом с ним чужой женщины. Катю две недели съедала ревность. Естественно, все ее подозрения, он пытался  сегодня развеять . Но было в его глазах то, что он пытался спрятать, скрыть. Но от нее не спрячешь; она его так любит,  так  чувствует,  как он не понимает себя сам.

0

6

*****
-Жданов,  я всегда подозревал, что ты порядочная скотина!  Но не до такой - же степени!  Ты себя сильно любишь и жалеешь?- чуть ли не с пеной у рта ворвался в кабинет президента Малиновский.
-Выражения – то выбирай. А то недолго и по физиономии схлопотать. Жданов оторвал глаза от бумаг, лежавших перед ним.
-Об этом весь офис гудит и вся бульвара пресса. О твоей жалости, к себе-любимому;  о том, что всю жизнь придется тебе ухаживать за беспомощным инвалидом. И останешься ты без наследника; только с проблемами жены-калеки. И, очевидно, забронировал место для нее, в доме инвалидов.
Роман в сердцах бросил перед Андреем газету. Жданову не привыкать быть героем бульварной прессы… Но то, что предстало перед его взором… Целый разворот был посвящен ему с Инной!
-Ты вновь предал Пушкареву!  И как? Катька, по- твоему после такого выживет? Моя инструкция по сравнению с этим – детская шалость. Бросились  в глаза фотографии – в салоне самолета, (достаточно красноречиво Инна наклонилась к нему); Жданов помогает Инне сесть в его автомобиль, (хороший вид на аэропорт Шереметьево); Андрей лежит на кровати, рубашка расстегнута до середины груди, на плече лежит голова ребенка, девочки лет трех-четырех. У него в руках «Золотая книга сказок». Ясно, что он вслух читает. Сбоку стоит Инна. В правом нижнем углу каждой фотографии, четко видна  дата и время снимка. Заголовок статьи написан крупным ядовито-зеленым шрифтом: «Новая семья президента модного дома». И текст…Вешаться можно сразу…Все сводилось к одному: - он решил быть рядом с молодой, здоровой женщиной, а не тратить свою жизнь на проживание рядом с инвалидом, прикованной к постели. Еще ничего он не успел переварить, как зазвонил телефон: - «Нужен Жданов!» Звонил лечащий врач Катерины – попытка самоубийства. Собрала все лекарства, отключила капельницы. Только внимательность сиделки спасла Катерине жизнь. Сейчас увезли  на рентген, возникло подозрение  на вероятность смещения корсета. Жданов не стал наводить разборки с прессой, уже через три часа с Романом и Зорькиным,  летели в Кисловодск.  Звонок отца, Павла Олеговича, застал их на регистрации.
-Андрей, насколько это правда?  Дрожащим, хриплым от негодования голосом, спросил отец. По следовавший дальше вопрос добил Андрея.
-Что с Валерием?
-А что с ним?, переспросил Андрей. Отец только зубами заскрипел.
-Сегодня с мамой вылетаем в Москву.
На  Жданове, что называется «лица не было».  Посмертная  маска выглядит лучше. Коля, откинув голову на подголовник, то ли дремал, то ли спал. Малиновский, как только после взлета, расстегнули ремни, постоянно соскакивал с места,   нервно ходил по салону. Раза два бортпроводница просила его вернуться на  место. 
В аэропорту «Минводы», их встречали  Алишер Рзаев, партнер компании и Георгий  Соболь, лечащий врач Катерины. Мужчины рассказали, что несколько экземпляров газеты, услужливо принесли к Катерине в палату пациенты. Именно эти газеты, в киоске, в больничном комплексе, всегда раскупались больными. Сейчас ее жизнь вне опасности. Из реанимации перевели в обычную, пятиместную палату, чтобы Катерина не оставалась одна. С приездом мужа, Катю вновь перевели в платную палату.

0

7

-Уйди, никогда не появляйся рядом со мной и Анечкой. Отвернулась к стене. Закрыла глаза. Лучше бы кричала, плакала, обвиняла его во всех смертных грехах. Но жена молчала. Не произнесла больше ни слова; не произвела ни шороха. Андрей сидел на стуле, согнувшись, низко опустив голову, рядом с кроватью, когда вошли в палату старшие Ждановы. Маргарита первой подошла к невестке, обняла, поцеловала. Павел очень осторожно, приобнял  Катю, поцеловал.
-Как ты? Спросил отец. Вообще-то, прости, девочка. Что я спрашиваю? Не распускай себя. Послезавтра едем домой. Посмотрим, доченька, может прямым рейсом в Лондон. Кажется, я договорился.
-Никуда, только к родителям. Только к Анютке. Огромные, близорукие глаза ни на кого из Ждановых не смотрели. В палату вошли Зорькин с Романом. Катя протянула руку в сторону Кольки, заплакала и спросила:
-Почему, ты так долго не приезжал? Зорькин, ты же знал, как мне плохо. Зорькин, теперь я точно не хочу и не  могу жить. Только Анютка, кроме меня она  никому не нужна. У родителей сил уже не хватит ее поставить на ноги. Колька, если что-то случится со мной, не бросайте с  Зиной Аннушку. И прошу, сделай так, чтобы никогда-никогда,  женщины Жданова, не прикасались к моей  девочке. Она говорила так, как буд-то, никого кроме них двоих, Кати и Коли, в палате не было. Голос Кати был абсолютно безжизненный. Малиновский, который всю жизнь играл непробиваемого скептика и циника, стоял лицом к окну, и старался не показать своих слез. Билась у Ромки в голове одна мысль: -«Пушкарева, Пушкарева, если бы ты поверила мне, я увез бы тебя  сейчас вместе с твоей девочкой далеко, далеко и никогда бы не сделал больно. Ты ненавидишь меня, я это заслужил. Но я с первого дня любил тебя. Только боялся признаться в этом  себе. Да, и какой смысл, если для тебя существовал только Жданов, а я только мог это наблюдать со стороны. Я радовался рождению вашей дочери, не меньше тебя со Ждановым. И все  происходящее сейчас, для меня больнее, чем тебе. Как, Пушкарева, тебе сказать об этом»? Роман стоял у окна, сложив руки на груди,  и не знал, как поступить в данный момент. 
К вагону «СВ» на вокзале в Кисловодске,  все подъехали на «Скорой помощи», только Маргарита с мужем на такси. Мужчины осторожно вносили носилки в вагон. Ромка шел со стороны головы  Катерины, и не отрываясь, смотрел ей в лицо. Ничего не осталось от жизнерадостного, стойкого оловянного солдатика – Екатерины Пушкаревой.
                                   *****
На Курском вокзале их встречала специально оборудованная машина. В ней везли Катерину; рядом сидел Зорькин. Встречающие  медики, разрешили ехать только одному сопровождающему, без разговоров – это был Коля. Остальные уехали на такси. Вечером к подруге в палату, Коля привез Пушкаревых с  Анюткой.
Девочка сидела на краю кровати и гладила, гладила мамины щеки. Катя подумала: - «Господи, какая же я дура; как я могла не хотеть жить. Кому кроме меня нужна моя кроха? Ради Жданова, его бесконечных романов,  я хотела осиротить доченьку?  Жизнь  Жданова стала бы только вольготней. Нет, не сделаю я ему такого подарка. У меня есть ради кого жить.  Я буду жить, я встану на ноги»!!! И с каждым прикосновением дочери  к ее лицу, в нее вливается жизнь. Общаясь с родителями, старалась выглядеть более или менее довольной жизнью. О попытке суицида, родители не знали. Ждановы организовали круглосуточный пост в палате невестки. После общения с родителями, Катя была уверена, что больше такого порыва не сделает. Так и сказала свекру со свекровью, что сиротить ни дочь, ни родителей не будет, и караулить ее не стоит. После посещения Катерины родными, осталась в палате дежурить Юлиана. Утром ее сменит Зина, жена Зорькина. Теперь Катя не одна, рядом постоянно друзья и родственники. Только общение с дочерью придало ей силы, и появилось желание жить. Жить как когда-то, очень давно, жить без Андрея Жданова. Она сильная, она сумеет!!!
Жданов  сидел все это время, с момента приезда  с Курского вокзала, в коридоре, на кушетке у двери Катиной палаты. Коля  ему  не  позволил даже войти в палату к жене. Андрей встал с кушетки, когда Валерий подходил к палате. Но прошел мимо зятя, не поздоровался. Теща пыталась приостановиться, но Валерий крепко взял ее под руку и не позволил этого сделать.
После посещения Катерины, старшие Ждановы, поехали к Пушкаревым. Внучка, не видевшая дедушку и бабушку  Ждановых, несколько месяцев, сторонилась их. На уютной, всегда гостеприимной кухоньке Пушкаревых, сегодня отсутствовало душевное тепло. Никто из присутствующих не начинал разговора. Заскрежетал ключ в замочной скважине, и на пороге появился Андрей. Все взгляды уперлись в него.
-Что, зятек, скажешь? Нашел в наш дом дорогу? Чужому дитяти сказки на ночь читаем, а родное,  и навестить неделю не можем? Сарказм, ехидство, обида – все  сконцетрировалось  в голосе тестя. Павел Олегович сидел на стуле возле окна, низко опустив голову. Елена хлопотала около стола; Маргарита старалась завладеть вниманием внучки.
-Так, зятек, ты понимаешь, что после случившегося, Катюха тебя не простит, и жить с тобой не будет. Просила передать, чтобы ты сам занялся разводом; ей ничего не нужно. Единственное условие  - Анна остается с ней. Ни денег, ни бизнеса, ни квартиры ей не нужно. Справимся сами…
-Как так, как можно было выкладывать чужому человеку семейные проблемы? Недоумевала Маргарита.
-Я понятия не имею, откуда такая ерунда появилась в прессе. Я никогда, никому ничего подобного не говорил. С видом побитой собаки, пытался перед всеми оправдаться Андрей.
-Ах, ты, гаденыш! Валерий быстро встал, охнул, схватился за колено, взял  со шкафа газеты и бросил перед Андреем. Ах, засранец, и Валерий начал тыкать указательным пальцем в дату на фотографиях. Мать с утра не спала, все готовилась зятя встречать; ребенок спать не ложился – папу ждал; больная жена за тридевять земель с ума сходила, звонка ждала. И меня врать Катюхе вынудил. Я ради, дочери, врал. Она каждые полчаса звонила, за Андрюшу волновалась. Андрюша ее преподобный, в это время ублажал чужую тетю и чужому ребенку золотые  сказки читал. С чужим дитем в постельке нежился. Сволочь, ты, Андрюха, сволочь. Вот при твоих родителях, говорю тебе об этом. А девчонок своих  я еще в состоянии защитить. Запомни, я их в обиду не дам. Катюху человеком воспитал, и Анна будет знать : что такое хорошо, и что такое плохо. Валерий задыхался, постоянно прикладывал  руку к левой стороне груди. Елена привычно кудахтала над  ним:
-Валера, Валера! Успокойся. Все будет хорошо. Родители Андрея ни разу не перебили Валерия Сергеевича и не произнесли   ни слова.
Был ужин или нет  -  никто вспомнить не мог. Что–то ели, пили. От фирменной наливки, не отказывался никто. Андрей,  молча опрокидывал рюмку за рюмкой, которые наполнял тесть.
-Андрюша, ты ешь. .Ведь, сынок, ты ничего не ел с утра. Заботливо вопрошала теща.
-Успокойся, мать. Нашла Андрюшу-сыночка. Откуда только взялся на наши головы этот сыночек? В голосе Пушкарева все больше появлялось злости.
-Валерий Сергеевич, а нам с Марго,  общение с вами и внучкой не возбраняется? Мы-то врагами не должны стать; Катюшу я всегда любил и люблю, как дочь. И будут ли жить наши дети вместе, а очень бы хотелось, чтобы не разошлись; или нет; нас все равно будет связывать Аннушка. Кровь-то, общая…

0

8

*****
Старшие Ждановы уехали. Сердобольная Лена  Санна, помогла Андрею добраться до Катиной комнаты.  Валерий достаточно «принял» на грудь, чтобы высказать свое мнение по этому поводу. Утром, не позавтракав, Жданов поехал в больницу. И вновь, дальше кушетки в коридоре, его не пустили. Юлиану обозвал про себя «злобной фурией». Достаточно было взгляда Катиной подруги в его сторону, чтобы понять без слов, что они о нем думают,  и какая кара его ожидает. Просидел на кушетке в коридоре, почти до десяти часов. Сиди не сиди, а ехать в «Зима-летто» надо. Вечером занял свой пост у дверей палаты. И так изо дня в день, почти  два  месяца. Однажды вечером, когда он занес фрукты, конфеты в палату к жене, рядом  с кроватью Катерины, на стуле сидела огромная детина в больничном халате. На коленях у него,  сидела его лапочка, его Нюточка, и гладила пальчиком его усы. При появлении Жданова, поднялся, подал руку для рукопожатия. Андрей с трудом пересилил себя, чтобы ответить тем же. Как позже сумел Жданов узнать, его мать лежала в соседней палате, и он прилетел из Забайкалья ухаживать за ней. Жданову все это очень не понравилось. Мать в соседней палате, вот и сиди там, сюда тебя никто не приглашает. От обуявшей ревности, Андрею свело челюсть и сперло  в  груди дыхание.
Прошло около недели. Андрей в обед, до начала встречи с партнерами, поехал в больницу к Катерине. Не стал ждать лифта, бегом вбежал на третий этаж и натолкнулся на того детину, которого встретил на прошлой неделе в палате жены. Жданов встал, как вкопанный. Этот детина нес на руках его жену, а рядом семенила медсестра, придерживая капельницу. Что здесь вообще творится? Если он сам не может по какой-то причине перенести жену на руках, (ему и не сказали, что нужно куда-то переместить Катеньку), то он найдет другое решение. А почему этот, посторонний мужчина,  должен носить его Катеньку?
А она? Что позволяет она себе? С ним, родным мужем, вообще не разговаривает уже третий месяц, а чужого, незнакомого мужика обнимает за  шею.  А еще и головку прижала к его плечу. Стоял столбом посередине коридора и готов был разнести по щепочке всю больницу. Занес в палату передачу и устремился на выход. Переговоры провел как в тумане. Залетел к Ромке в кабинет, забрал со стола папку с бумагами, лежавшую перед Малиновским,  резко отодвинул ее на край стола.
-Что,  психуем?  Катюша влюбилась или Инночке решил сделать предложение  руки и сердца?
-Хватит  п… К тебе за помощью хоть не приходи… Трагическим шепотом, чтобы не слышал женсовет, рассказал о событиях, происходящих в больнице.
- Если когда-нибудь, Катька наставит тебе рога, я буду просто счастлив. Долг, как  говорится,  платежом красен. Только воспитание  не позволит ей это сделать. Просто, от тебя безрогого, уйдет к другому. Обидно, что это буду не я.  Без  присущего сарказма, с  обидой, болью проговорил Ромка. Жданов с удивлением смотрел  на него.
-Я не понял…Что ты хочешь этим сказать? В голосе Андрея слышится еще большее недоумение.
-Палыч, я преклоняюсь перед тобой, что ты не побоялся признаться себе и другим, что любишь Пушкареву. А я струсил. Обратил на нее внимание с первой встречи. И всегда тянуло меня к ней;  преклоняюсь перед ее умом; воспитанием; честностью; образованностью;  самодостаточностью.  Если бы она хоть пол - взгляда бросила на меня тогда,  я бы сделал ее самой счастливой; и сам не болтался бы как Г… в проруби.  Люблю, я Катьку твою, люблю. Судьба у меня такая, любить  с тобой одних женщин. ТОЛЬКО ОНИ ВЫБИРАЮТ ТЕБЯ, а я остаюсь в тени. Ромка смотрел в окно, раздвинул красные жалюзи; и не мог повернуться в сторону друга. Посмотреть ему  в глаза.
-Прости, Палыч. И, с модельками, я тебе устраивал встречи, чтобы насолить Кире. Сделать ей больно за то, что она выбрала тебя, а не меня. Если бы тогда, ты на месяц позже вернулся из Милана,  Кира давно была бы Малиновской. Потом также и Катька – с первого дня выбрала тебя. А я с первого дня обратил на нее внимание; и ту чертову инструкцию сочинил только для того, чтобы Пушкарева не досталась тебе. А все получилось, как получилось. Знаю одно – после случившегося у тебя с Инной,  к тебе Пушкарёва, вряд ли  вернется. Но в этом виноват ты сам. Катькина любовь дорогого стоит. Разбил на мелкие осколочки ее любовь к тебе - ты  сам, одним глупым поступком. Когда Пушкарева пыталась отравиться, я не знаю, почему не убил тебя. Такая вот история, Андрюха. Хочешь - казни, хочешь – милуй. Малиновский  вернулся к столу; сел в кресло, положил руки на стол, сцепил  пальцы рук в замок.
Жданов молчал, что-то рассматривал на папке, лежавшей перед ним.
-Повтори еще раз, я ничего не понял. Как это - любишь Катьку? При чем,  Кира? Она давно Минаева. Ромка, ты вроде трезвый, а что несешь? Вопросов к другу у Андрея возникало все больше и больше.
-Ладно, проехали. Больше к этому не возвращаемся. Не будь ты мне другом, я попробовал бы отбить Пушкареву. И Анку любил бы как свою. Но Катерина меня ненавидит и правильно делает. Инструкцию она тебе простила, поверила тебе; этот фортель с Инной -  не простит.
-Прекрати. Достал, как  заезженная   пластинка, об  одном,  и том же. Жданов сжал кулаки, только не знал, на что излить свое негодование. И швырнуть, что –либо в стену, в Ромкином кабинете не было.
                                     *****
Катя ежедневно, с утра ждала родителей и Анечку. Зачастую,  Пушкаревы оставляли Анечку на несколько часов с Катериной. Живой, общительный ребенок, был радостью не только для матери, но и для всего остального отделения травматологии. Люди, по несколько месяцев прикованные к постели, с  удовольствием общались с умненькой, красивой девочкой. В каждой палате она была желанной гостьей. Особенно подружилась с Нинель Ефимовной Хоментовской и ее сыном, Константином.  Костя часто просил разрешения у Кати, чтобы погулять в больничном саду с Анюткой; сделать покупки в ближайшем супермаркете.
Анна как губка,  впитывает все, что творится вокруг нее. Ее считали несмышленышем; и взрослые зачастую  вели свои разговоры в ее присутствии. Никто  из них не мог предположить, какую душевную травму наносили ребенку обсуждением сложившейся ситуации в семье. Со стороны складывалось впечатление, что она ни к чему не прислушивается, занимается своими делами; да и не понимает, о чем идет речь. А ребенку с каждым днем  становилось все страшнее; она не могла, в силу ангельского возраста уяснить, что творится в отношениях между родителями. Но страх за мать, занимал в душе этого существа,  все больше  места. Душа была маленькая и чистая; а страх становился все больше; и места для покоя,  в душе ребенка оставалось все  меньше. Анна не могла понять, что происходит между родителями, но по-своему, по-детски, чувствовала, что беда маме угрожает со стороны отца. И самый лучший папочка, стал подсознательно у ребенка, носителем  беды; угрозы ее и маминого счастья и покоя.  (Взрослые, как часто вам надо оглядываться, когда вы ведете свои взрослые разговоры!)
Взрослые, изливая  душу друг  другу, освобождались от боли и негатива. А как быть этой детской душе, которая ко всему прочему любит и маму, и папу?  И не знает, где ей найти компромисс; и еще к кому обратиться со своими детскими страхами вселенского размера? И однажды, по дороге в супермаркет, неумело формулируя свои мысли, Анютка начала рассказывать Косте Хоментовскому обо всем этом.
-Я теперь не люблю папулечку. Мамочка всегда плачет, когда он приходит. У него есть другая тетенька. Он любит эту тетенька и ее девочку; ей читает книжки. И когда говорит: - «Спокойной ночи», он целует эту другую девочку и эту тетеньку. А нам с мамочкой не говорит, и я не хочу чтобы он меня с мамочкой целовал. Меня дедуля укладывает спать. И сказки читает. (Валерий Сергеевич, что ты наделал своим поиском правды в присутствии ребенка!).

0

9

*****
Развод – дело решенное. Другого решения  в сложившейся ситуации нет. Для Катерины – это аксиома. Два месяца, Жданов ежедневно дежурит у двери ее палаты. Запретить приходить в отделение ему никто не может, но дальше порога палаты, его никто не пускает. Часто ходит к Пушкаревым, его постепенно начинает сторониться дочь. Никто ее не настраивает против отца;  в последнее его посещение,  вообще ушла в комнату бабушки с дедушкой, и отказалась спать с ним в Катиной комнате. Закатила истерику, когда в воскресенье, собрался с ней на прогулку в парк. Так и не смогли уговорить.
Андрей ежедневно после работы едет к Кате, оттуда к Пушкаревым. Елена его кормит ужином; справляется о Кате; не о самочувствии, об этом они сами хорошо осведомлены; а об их взаимоотношениях. Очень-очень ей, как и старшим Ждановым, хочется, чтобы дети помирились. Чего в жизни не бывает? Оступился мужчина; не совладал с собой; с горем; минутной слабостью; жалостью к себе; да и просто с физиологическими  потребностями. Но разве Валерий с Катенькой умеют прощать такие вещи? Не умеют идти на компромиссы, не умеют прощать подлость и трусость, не простят предательства. А поступок зятя, дочь с отцом, расценивают только как предательство. И как Анечка, внучечка, будет расти без отца? Легко  сказать, а как это будет на самом деле? В две недели раз прилетают из Лондона сваты; но ничего не меняется. Слава Богу , дочь пошла на поправку, даже уже  понемногу ходить учится. Но с мужем, даже словом не перекинулась за все время.
                                        *****
Потихоньку, по палате,  Катерина учится ходить. Утром  с ней отец, Валерий  Сергеевич. Постоянно ему помогает сопровождать Катерину, Константин.  Елена Александровна,  передает его маме все то, что готовит для дочери. Обеих должны выписать со дня на день. Матери Константина сделали эндопротезирование коленных суставов.  По вечерам приходили Зорькин с Романом.
-Рожи, Пушкарева, не корчь. Я не Иван Поддубный, таскать тебя  на себе.  И как-то само собой получилось, что Катя с Романом начали общаться. Для Анны, если она была у матери, это были лучшие вечера. С ней играли, носили на руках. Особенно ей нравилось, как дядя Рома подбрасывает её высоко к потолку! Жданов, как неродной, проводил это время в коридоре; и царапали сердце слова, несколько дней назад  сказанные Малиновским. Только один раз жена обратилась к нему, при Кольке с Романом:
-Оформи развод, побыстрее. Мне ничего не нужно; я  подпишу все. Анна, только Анна, останется со мной. И осторожно, придерживаемая за талию Романом, развернулась и пошла в палату. Через неделю Катю выписали. Постоянными гостями в доме Пушкаревых стали эти мужчины, которые выносили Катю с четвертого этажа на прогулку; и помогали подняться назад.
Несколько раз заходил Костя Хоментовский. Анюта радовалась его приходу больше, чем родным людям. И шла гулять; звала на детскую площадку. Мама не запрещала им общаться. И вскоре зашел к ним попрощаться. После чаепития отправились в комнату к Кате, она уставала очень быстро. Примерно через полчаса, распрощались, и Хоментовский уехал в далекое Забайкалье, продолжать искать редкие, драгоценные металлы и урановые руды.
Ежедневно Андрей заезжал к Пушкаревым; теща его кормила ужином; тесть, набычившись, сидел у окна и редко бросал ничего не значащие фразы. Как только он появлялся в квартире, Катя молча уходила в свою комнату; Анюта убегала следом за ней. Слезы душили Катерину, она с трудом сдерживала себя, чтобы не заплакать и не пугать ребенка. Анюта прижималась к  маме и начинала гладить ее по щекам. Ребенок, каким-то внутренним чувством понимал, как матери необходим телесный контакт с ней, дочерью. В эти моменты, предательство мужа не казалось таким болезненным. Ночевать Жданова никто не оставлял; сидел на кухне часов до десяти-одиннадцати и уезжал домой. Один-два раза, могла молча мимо него  пройти жена; делала какие - то не значительные дела; проходила в ванную искупать ребенка; также молча уходила назад в комнату с Аннушкой. Ребенок никогда не капризничал; ножками топал с мамой в их комнату, придерживая на шейке полотенце. А еще месяц назад из ванной ее выносили только на руках. И сопровождали в те моменты Анюту все: папа нес ее, завернутую в полотенце, следом с какими-то словами счастья шла бабушка; всю эту кавалькаду завершал  дедушка Валера. Все смешалось с тех пор в этом доме, и совсем  не в лучшую сторону.
                                        *****
От Пушкаревых Андрей отправился не домой, а в бар «У Севы». Не был здесь несколько лет. Надо было видеть удивление хозяина. Сева провел его к себе в кабинет. Сева, откуда-то был наслышан, о проблемах Андрея. Спросил, кто его свел с Инной? Не может быть, чтобы просто так, случайно она встретилась на твоем пути. Ее хобби, за определенное вознаграждение,  делать  пакости.
-Ты не первый, кто попадается. Делается это профессионально. Кто стоит за ней - не знаю. Известно, что очень желает выйти замуж за богатенького, но пока – увы… Не получается у нее это. Одно время  крутилась вокруг Воропаева, но Сашка ее быстро как-то отшил. Потом я не видел ее несколько лет, и вот появилась в прошлом году. Говорят, у нее теперь есть ребенок.
-Так кто она? Спросил Жданов, вопросительно глядя на Синицкого. И продолжил, откинувшись, на спинку дивана и закину ногу на ногу:
- Жизнь мне она испортила основательно. Мои все и слушать ничего не хотят в мое оправдание. Про жену вообще молчу. Катя с того дня, не разговаривает со мной вообще, только твердит о разводе, и ведь добьется своего рано или поздно. Знаю, что плачет, скорее всего ночами не спит, но как маленькая, даже не разговаривает со мной. И глядя на нее, дочь ведет себя так же. Маленькая, а женщина. Сева, что мне делать? Часа через два, Жданов был пьян. Сам он своего такого состояния не помнит уже давно. Сева оставлял его  у себя в кабинете, но он не остался и отправился в зал.  Хозяин уговаривать его не стал и отправился домой. Задача Жданова сегодня напиться как раньше, чтобы забыться хоть на какое-то время. Как добрался до дома, не помнит. Проснулся в своей кровати, но… не один, а с... Инной. Откуда она взялась в его квартире, он абсолютно не помнит. Где-то в подсознании вспомнилось, что видел ее в баре; но как ушел из бара –не помнил.
-Ты откуда здесь взялась? Злость, негодование - вот что было в голосе Жданова. Кто тебя опять  мне подсунул? Что, б… подзаборная, тебе от меня надо? Андрей схватил ее за плечи и начал трясти. Перед глазами Жданова  фотографии из желтой газеты; безжизненный, отсутствующий взгляд жены после попытки суицида; маячащий на горизонте развод.  Выхватил ее из постели, тряхнул еще раз, теперь молча. И не проронив ни слова, ударил ее по лицу; и видел перед собой только это ненавистное лицо. Затуманенным от злости и ненависти взглядом, еще не протрезвевшим сознанием, не видел ее окровавленного лица; не слышал ее крика, ее призывов о помощи. В состоянии, близком к аффекту, продолжал избивать незваную гостью. Она вырвалась от Жданова и побежала в сторону ванной комнаты. Заперлась   там. Андрей стал приходить в себя; очнулся и стал звонить Малиновскому. Жданов, обычно не способный, сказать грубого слова женщине, избил неизвестно откуда  взявшуюся Инну до  крови и кровоподтеков. В совокупности сложившихся обстоятельств, его оправдает любой суд. Но как доказать, что не он привел ее в свою  квартиру, а что она проникла в его жилище обманным путем. Как  представить историю с фотографиями  в желтой газете так, чтобы не  приняли его окончательно за  психбольного? Андрей чувствовал себя зверем, загнанным в клетку; а Малиновский никак не ехал...

0

10

*****
Звонок в дверь…  Открыл  дверь широко.
-Малина, я такого натворил… Должен через час доченьку вести в зоопарк, а здесь скорее самого посадят в клетку. А с Катькой, Господи, теперь точно – конец. Жданов был с похмелья,  но соображал и невнятно бормотал, хуже пьяного.
-Что случилось? Андрюха, объясни толком, что случилось? Взгляд Малиновского упал на женские вещи. – У тебя кто-то есть? Опять за свое взялся? Ромка уставился на Андрея, который развалился поперек кровати и раскинул руки в стороны…
- Сходи в ванную, проверь, не убил ли я ее. Ни разу нигде не встречал ее все это время;  вчера от Пушкаревых поехал к Севе; не могу больше. Душа горит. Катерина меня в упор не видит; прикинь,  и маленькая ей подражает. Обеим я не нужен. Только теще меня жалко. Решил просто напиться. А утром в кровати опять эта б…Убей, не понимаю откуда она взялась. Вот убей… И хорошо, если я ее не убил. Убежала в ванную, проверь, как она там. Жива ли… Едва шевеля языком, говорил Жданов. Ромку трудно обычно чем-нибудь удивить, но здесь он замер и начал осторожно двигаться, прислушиваясь, в сторону ванной комнаты. Осторожно дернул ручку двери; закрыто. Вежливо постучал, тихо. Вполголоса попросил: - «Инна, пожалуйста, откройте. Меня не бойтесь»!. Дверь распахнулась, в проеме стояла достаточно крупная женщина.
К лицу прижимала полотенце, смоченное холодной водой. 
-Я посажу его,  и надолго. И прямо направилась к стационарному телефону. Роман успел выдернуть шнур из розетки. В гостиной появился Жданов.
-Сейчас я вызываю милицию, и пусть разбираются, как ты здесь оказалась.
-Как? А как и раньше, сам  на руках меня занес. Через час все фотографии будут у твоей жены и твоих родителей. Мужчины онемели  и  ничего не могли сказать.
-Что ты от меня хочешь? Откуда ты взялась? Что тебе нужно? Мне тебя убить? Ты сломала мою семью… И Жданов тяжело опустился на  диван…Малиновский начал звонить домашнему врачу Ждановых, нужно решить проблему здоровья Инны. Врач пришел довольно быстро; Роман поехал в больницу с Инной. К счастью, переломов не оказалось. Не таким уж не вменяемым был Жданов. Иначе его удары оставили бы на теле Инны не такие следы. Бить Жданов умел. Мог и убить. Часа  через два Инна с Романом вернулись от врача. Лицо женщины напоминало маску Фантомаса. Инна положила на стол копию акта медицинского заключения о нанесенных ей побоях и поставила перед Ждановым одно - единственное  условие, чтобы не подавать заявления в милицию
-Ты на мне женишься; с сегодняшнего дня я буду с дочерью жить здесь, и ты будешь нас содержать. Для начала я согласна быть в роли гражданской жены. А дальше… Иначе…Что еще говорила Инна, Андрей  в суть вникнуть не мог.
-Жданов, что это было? И это не шутки. Единственное, что я могу тебе сказать, беги к адвокатам Пал Олегыча и переводи все акции на Катерину или родителей, на худой конец, на меня. Плачет твой бизнес. Куда ты влип, Палыч?
-Здесь никто ничего не сможет получить. Катерина единственный держатель акций. Это было сделано сразу после свадьбы. Папа  тогда  все и сделал. И я ничего не переделывал и не буду. Все принадлежит моим девчонкам.  За  час Жданов постарел на десяток лет.
Приехал к Пушкаревым через час. Не бритый, в мятом костюме, несвежей рубашке. Сразу прошел в комнату к Катерине. Пушкаревых с Анечкой дома не было. Катя сидела, поджав по-турецки ноги, на диване. Подошел, встал на колени на пол перед Катей. Поднял голову и не отрываясь смотрел снизу вверх  на жену. Смотрел молча, казалось, что он прощается с ней навсегда.
-Катенька, девочка, так получилось, что у меня есть женщина и я должен быть с ней. Катюша, я виноват перед тобой, но так нужно. Нужно,  ради тебя и Нюточки. Когда-нибудь  я тебе расскажу; а сейчас будет лучше, чтобы  ты ничего не знала. Я вас с Нюточкой  всегда буду любить и содержать. За помощью не стесняйся обращаться  ко мне. Ушел, не попрощавшись, как будто его и не было только что рядом. Катерина все еще была окружена запахом самого родного парфюма. Через  месяц  пришли документы  на развод.
                                 *****
Прошло два года, после начала печальной истории в Кисловодске. Катерина встала на ноги. Не могла как прежде,  быть украшением танцевальной площадки; но она не могла и гневить бога, она самостоятельно ходила. Пока еще в корсете; со временем будет обходиться без него. Жданова не видела со дня его последнего посещения, ни разу. Переводы приходили от старшего Жданова; от денег Катя попросту не могла отказываться. Жить было надо. Она не работала, и пока еще не знала когда начнет, и где будет искать работу. Приезжали старшие Ждановы регулярно; об Андрее никогда не говорили. И в Лондон, к дедушке с бабушкой , Катя Аню ни разу не отпустила. С отцом Анна почти не встречались. Все чаще  стал к ним заходить на огонек Ромка. Зорькин с Романом забирали девочку, и порой, она проводила с ними целый выходной. Зорькин с женой, и Малиновский, всеми силами старались облегчить жизнь Кати. Изредка стала посещать с ними рестораны;  какие-то выставки, презентации. Но Ромка с  Колей, перед этим «зондировали почву», на тот случай, чтобы там случайно не оказалось Жданова.
И вот зимой, через два года, Пушкаревых навестил новый гость. Анна бросилась к нему на шею с криком: - «Папа Хоментовский!». На это восклицание, с горечью отреагировала Катерина. Общение с дедушками, не заменяло ребенку отца. Подсознательно, ребенок ждал отца, а отец не шел. И детская обида копилась все больше. Любовь отца и общение с ним – заменить ей не могли ни любимый крестный; ни самый лучший дядя Рома. И это ожидание чуда – появление отца, ее любимого папочки – она перенесла на Хоментовского.
Вечером, следующего дня, Константин пригласил Катю с дочерью погулять; покатать  девочку на горке. Он вчера обещал Анютке. Они возвращались с горки; Костя вез санки с Анюткой. Девочка чувствовала себя центром Вселенной; у нее есть папа Хоментовский; это знают она и папа Хоментовский. Они договорились, что это их большой секрет; она только маме утром об этом рассказала. Мама почему-то заплакала.
Когда подошли к подъезду, Константин собрался прощаться. Катя повернулась к нему,  кусала  губы; на ресницах дрожали слезы. И неожиданно для себя, и тем более для Хоментовского, произнесла:
-Костя, женись на мне. Пожалуйста… Моей дочери нужен отец. Она выбрала тебя. Только у меня больше никогда не будет детей, так сказали врачи после той травмы. Все, на одном дыхании, выпалила Катерина Хоментовскому.
Костя стоял и думал: Катя полная дура или…Это нецензурное слово пришло ему в голову, а произнести  он его  не мог даже мысленно, не только вслух. Спустя несколько лет, Катя спросит у мужа, что он подумал в тот момент. И Костя тогда озвучит ей, что он подумал в ту минуту. А сейчас, девочка теребила его за рукав, и что-то просила. Внимание озадаченного  Кости, никак  не могло одновременно сосредоточиться  и на Катином предложении ; и Анютиных требованиях. Взял ребенка на руки, перехватил поудобнее, в другую руку взял саночки, а Катя открыла дверь в подъезд. Поднимались по лестнице, делали вид, что ничего не случилось. Пушкаревы без ужина гостя не отпустили. Уже в комнате Катерины, когда не было рядом Анны, Костя сказал Кате:
-Я о твоем предложении. Я был бы счастлив, если бы ты вышла за меня замуж. Но жить со мной – это забыть о городских условиях, на восемь-десять  месяцев в году. Удобства на улице; вода привозная. Баня два раза в неделю. Мороз за тридцать, жара тоже за тридцать. И еще надо топить печь. Только в редких квартирах есть центральное отопление. У меня нет. У меня есть благоустроенная квартира в Иркутске, но там я бываю не больше месяца в году. В этом году приехал к родителям, и не был там ни разу. Вот теперь думай, сможешь ли ты жить в таких условиях.
Быстро, скомкано,  попрощавшись, Костя ушел.  Пришел через два дня и сразу с порога заявил, уже висевшей у него на шее, Анютке:
-Коза, собирайся,  кататься на горке! Я знаю, где находится большая горка!
Через месяц, в купированном вагоне,  главного пассажирском состава страны под номером 2 «Москва-Владивосток», далеко на восток, под Читу, уехал геолог Константин Хоментовский. С ним уезжали дорогие, недавно им найденные, теперь счастливые, не одинокие женщины – Анна Жданова, и ее молодая мама Екатерина, пока еще Жданова.

0

11

*****
Ехать Катя могла только на поезде, большую часть времени проводила лежа на полке. Костя обеспечивал их горячем чаем; на больших остановках бегали с Анюткой за горячей вареной картошкой; солеными огурцами ;  остановились на несколько дней  в Иркутске. Косте нужно было решить какие-то вопросы с работой. Брал с собой несколько раз Анютку. Ее восторгам не было конца.
И на поезде «Москва-Пекин» отправились в оставшийся путь. Замечание Кости «Осталось чуть-чуть», вылилось почти еще в двое суток. В приграничном поселке Забайкальск  их встречали. И еще  долго они ехали на УАЗике. Глазу не за что зацепиться. Бесконечные пространства, покрытые снегом. Катерине становятся понятными строчки из старой народной песни: - « По диким степям Забайкалья, где золото роют в горах». И только, накатанная дорога, петляет между сопками и уходит куда-то в бесконечность.
- Это и есть забайкальские автобаны, прокомментировал водитель. Сейчас зимой, когда после снегопада пройдет грейдер, да еще и машины дорогу укатают – ездить можно. Посмотрите, что тут будет весной и летом, после дождей. Дорогу вроде бы строят, деньги отпущены.
-Но что-то, ни дороги, ни денег. Засмеялся Костя.
Костя непрерывно интересовался, как чувствует себя Катерина. И вот машина остановилась около маленького деревянного домика, каких по его убогости, не всегда встретишь и на садовых участках, далекого Подмосковья. Катя с удивлением смотрела на строение, перед которым они стояли. После родительского дома сталинской постройки, и особенно, новой московской  высотки, где они жили со Ждановым – строение перед ней напоминало то ли сарайку; то ли лачужку. Костя  вытаскивал из машины чемоданы, ставил на скамеечку, которая притулилась рядом с заборчиком из некрашеного  штакетничка. Возле калитки стояли два тополька, а у окна домика росли черемуха и одинокая рябина. Заснеженный двор. От калитки к крылечку, протоптана тропинка. На крыше, над трубой, вьется дымок. Длинная,  накатанная дорога. Вдоль нее – деревянные пешеходные мостки. И вереница бесконечных строений, подобных их лачужке, где им предстояло жить. Дома были побольше, поменьше – но построены по одному проекту, из дерева. По  дороге бежит стая разномастных  собак. Это  все бросилось Кате в глаза в одну минуту.
-Вот, дамы, мы и дома. Пошлите. Тетя Вера должна протопить в домике; будет тепло. Костя взял два чемодана, два подхватил водитель. Что-то пыталась ухватить Анна. На крыльцо, из домишка, вышла женщина в меховой безрукавке.
-Наконец-то, Борисыч, ты и дома! С приездом, мои дорогие! Какие бравые у тебя девки! Говорила женщина вроде бы и по-русски, но говор и  диалект был совершенно новым и чужим для новых ушей.- В избе ,Борисыч, я протопила. Чай к вашему приезду сварила. На стол наладила. Мойте руки и сразу к столу. Продолжала суетиться женщина. Открыла входную дверь; проем двери закрывало тяжелое шерстяное одеяло. Тетя Вера ,приподняла край одеяла, и продолжила: - «Девки, проходите шустрее. Не выстужайте избу».
Приехавшие, вошли  в комнатку площадью не более 10 квадратных метров. Прямо, дверь в другую комнатку; на двери висит то ли шторка, то ли гардины.  Сразу справа от двери, стоит небольшая ширма; за ней, как оказалось, находится вешалка для одежды. Костя помог Кате снять шубку, расправил ее на деревянных плечиках. Катя помнит такие с детства. Тетя Вера раздевала ребенка и приговаривала: - «Красота ты, родительская, красота! Вот папка с мамкой-то тебя любят.» «А у тебя,  девка, она уже обращалась к Катерине, шубка-то худовата, для наших мест. Да ничего страшного, Борисыч у нас начальник большой, вмиг тебе справит теплую шубу. Да и ребятенку одежка для улицы нужна потеплее.» Женщина, как Штирлиц, мигом все заметила, все оценила и на все вынесла свое решение.
Слева от входной двери, отделен закуток с рукомойником. Отделяется от комнатки, веселенькой шторкой. Под ним, на деревянном кухонном табурете, важно, по хозяйски, расположился большой, голубой, эмалированный таз. У окна стоит небольшой столик, покрытый клеенкой; весь уставлен разнообразной  снедью. И весь передний правый угол комнаты занимает, весело потрескивающая дровами, печь.
Женщина  подала Кате и Анютке вязанные шерстяные носки.
-Девки, надевайте. Полы-то холодные. Тебе, Анечка, только вчера довязала, как Борисыч позвонил, что вместе едете. Раньше много мне о вас рассказывал, но не говорил, что вы с ним приедете. Московские почти все без семьи здесь живут. Без условий жить не хотят. Устраивайтесь, я зайду завтра. Катя, завтра будет баня. Я тебя провожу. А там дед мой приедет. Будете мыться в нашей… Катя прошла в смежную комнатку.
-Ты разочарована? Я тебя предупреждал. Осторожно, приобняв,  Катю за плечи, проговорил Костя.
-Нет. Примерно, в таких условиях, мы и жили в Забайкалье, в детстве. Все нормально. Просто ответила Катя.
-Я никогда не просил другого жилья. Меня одного все устраивало . Теперь  буду просить, втроем нам будет тесновато.
-А что ты рассказывал о нас? С хитринкой в глазах, спросила Катерина.
Так началась новая  жизнь Катерины с дочерью в этом суровом краю. С суровыми бытовыми условиями. 
                                 *****
Шел за годом год. После официального заключения брака, Катерина осталась Ждановой, чтобы с дочерью иметь одну фамилию. Костя предлагал удочерить Анну, но от отца пришел категорический отказ. Катя пыталась отказаться и от алиментов, но закончилось это чуть ли не скандалом.
Между супругами сложились спокойные, без неконтролируемых эмоциональных порывов, отношения. (Катерина помнила, к чему приводили всплески эмоций в их отношениях со Ждановым: от минут бурной любви, и чуть ли не до потасовки. Позже наступало такое же бурное перемирие). Весами и катализатором атмосферы в этой семье стала Анна. Между дочерью и отцом была крепкая духовная связь. Отец для девочки был примером во всем. И его слово, решение, замечания – были законом. Он учил ее кататься на коньках; ходить на лыжах; учил уметь и хотеть  учиться. Всему, что умел этот способный ребенок – его научил ПАПА. Главное учил любить людей, родителей, природу; книги; не пасовать перед трудностями; терпеть боль. Мазал зеленкой, и одновременно целовал ее разбитые коленки, и при этом учил не плакать.  Постепенно, становилось понятным, что Анна, как и ее родители,  будет энциклопедически образованным человеком. Тот объем знаний, которым владел этот ребенок – удивлял взрослых, с которыми Анне приходилось сталкиваться.  Черпать знания, отец учил дочь из книг. Вместе с родителями, Аня еженедельно посещала богатейшую поселковую библиотеку. Читать девочка научилась рано; и этим умением родители учили ее пользоваться правильно. Интересы Анны были самые разносторонние. Однажды бабушка, Елена Александрова сказала: - « С тобой, Анечка, неинтересно. Ты как старушка, все знаешь». И было  это  нормой для тех, кто знал девочку Аню и ее родителей. Одним словом – ребенок вундеркинд, ребенок-индиго. Ребенок умных, образованных, ответственных,  родителей. Родителей – в чьей любви, ласке и заботе, купалось это дитя.

Но в поселке   геологов, их звали только по имени начальника бурцеха – Хоментовские. Каждый год, зимой, Хоментовские бывали в Москве. В первое посещение произошла встреча, которая запомнилась всем. На Ярославском вокзале их встречал Зорькин.  Как оказался Жданов на стоянке, неизвестно. Но  ехал,  следом за ними, до самого дома Пушкаревых. Не успели гости переступить порог, как заскрежетал в замочной скважине ключ, открылась входная дверь и Андрей оказался в прихожей.
-Так, то ни одного зятя, то два сразу. И бывший, и новый…  Как это понимать? И отец только успел подхватить дочь, которая медленно сползала по косяку двери. Жданов прошел на кухню и не торопился уходить. Пытался общаться с дочерью. Ничего не получалось. Девочка пряталась за мать или Хоментовского. Стоило Катерине уйти в свою комнату, как следом отправился Жданов; и не обращая внимания на присутствие Кости, сказал:
- Катенька, собирайся, поедем домой!
-Я дома! И почему я должна ехать с тобой и куда? Чуть ли не со слезами на глазах, кусая губы, спрашивала Катя.
-Потому, что ты моя жена.
-Уже нет. Документы о разводе ты мне принес сам. Я давно жена Хоментовского. Костя не вмешивался в происходящее. Только Валерий,  с присущей ему солдатской прямотой, предложил Андрею,  до  отъезда его дочери с  семьей, покинуть дом. А после их отъезда – милости просим! Если бы не отец Катерины, миром эта встреча не закончилась бы…
Последние два года летали на самолетах. Катерина могла без особых проблем перенести перелет в шесть-семь часов. В аэропорту их всегда встречала кавалькада из Пушкаревых и Зорькиных, иногда прихватывали маму Константина. Дней через десять – этим же составом провожали их назад. Первые полтора года Катя нигде не работала. Часто оформляла отчеты мужа. Приспособилась работать на ноутбуке, сидя на кровати, обложившись подушками. С Катерининой дотошностью и умением во все вникать, отчеты Хоментовского не требовали никакой доработки. Вскоре появилась необходимость помогать мужу набирать и оформлять диссертацию. Уезжали жить на три месяца в Иркутск, на время подготовки и защиты Костей диссертации.  Если, Катерина наслаждалась, первые дни условиями жизни в благоустроенной квартире, то для дочери это были мученические дни. Ограничение свободы ребенок переносил с трудом; в поселке она везде была своим человеком. Анну знал весь поселок и каждая, в прямом смысле, собака. По всему поселку,  у девочки были разновозрастные  друзья. Порой ее  подвозили домой и на машине начальника партии; и на скорой помощи;  а буровики считали своей обязанностью,  доставить дочь начальника из любого конца поселка. В Иркутске без сопровождения взрослых  ее никуда не отпускали. Это свободолюбивое создание, не находило себе  места в чужом, тесном (по ее детским пониманиям) городе. Не нужна  ей ванна; горячее водоснабжение; театры и кино. Как смеялся отец: - «Свободы, мне! Свободы!». Нашелся один  друг, проживавший с бабушкой этажом ниже. Но дружеские отношения между детьми не сложились. Привыкшей верховодить всей поселковой ватагой сверстников, здесь оказали сопротивление и бабушка, и мальчик. И единственным объектом внимания осталась  мама.
Через неделю, после Костиной успешной защиты диссертации, вернулись в родной поселок. Сразу начали переезд в новый дом. На новой улице построили несколько новых домов. В один из них вселилась семья начальника бурцеха. Вместо маленькой каморки, где они размещались втроем, у Анны появилась своя, почти в двадцать квадратных метров комната. Дом был подключен к центральному отоплению, имелось автономное водоснабжение. Есть ванная. Ура, можно и не уезжать ни в какой  Иркутск или Москву; куда в принципе никто из них и не рвался.
Сам Хоментовский имел любимую работу. Давно, со студенческой скамьи, привык к этому краю, где 360 дней в году светит яркое солнце. Рядом с ним его любимые женщины. Знал, всеми фибрами души чувствовал, что для жены он тот, кого она очень уважает; благодарна за дочь. Старается быть не просто хорошей, а очень хорошей женой. Всегда, в любую погоду он возвращается в тепло натопленный дом;  к хорошему ужину. Всегда чистая, хорошо отглаженная одежда для  работы в «поле». И по-прежнему, почти чужая в постели. Бывает и так. Она другого и не обещала; так и сказала когда-то: - «Моему ребенку нужен отец. Она выбрала тебя. Женись на мне». Временами просыпается что-то в ней женское; и вдруг она опять прячется в своей скорлупе; как бы стесняясь своих чувств и порывов. И часто прячется за фразой: - «Тише, Анютка». Костя стал замечать, что в последние месяцы жена стала как бы оттаивать; смелее отвечать на его ласки; и однажды сама проявила инициативу…
Катерина сумела привыкнуть к жизни в этих некомфортных условиях. Никогда, ни слова недовольства не было ею произнесено. Только рано утром она выходила из калитки; шла в сторону  горы Голубь и долго смотрела вдаль. Это стало  ее ритуалом. Старалась уединиться. Именно в такие минуты не могла избавиться от тоски и чувства одиночества. У нее было ощущение, что стоит она на самом юру, продуваемая всеми нескончаемыми холодными Забайкальскими степными ветрами. И никто; и никогда ее не согреет. Умом она понимала, что у нее есть крепчайшая непоколебимая «Китайская стена», по имени Костя Хоментовский. За ним она, как за каменной стеной. Она имеет большое человеческое счастье. А женское счастье где-то заблудилось и не может ее найти. Почти ломала  себя и свою суть, ложась  к  мужу в постель.  Со временем это сгладилось; порой стала испытывать чувство,  близкое к оргазму. Она чувствовала, что муж это отмечал про себя. Отношения стали теплее. Только никому никогда не признается, что в такие моменты, она тонет, утопает,  в  запахе морского бриза с легкой хвойной горчинкой. Родной, незабываемый, парфюм  Андрея. Это имя не произносит  даже про себя. Оба знают, о ее любви к бывшему мужу, но ни разу об этом не говорили. Вели себя так, как если бы этого между ними не было. Ни разу , за все годы, и ребенок об отце вслух не вспомнил.
Часто по утрам, к ним в постель прибегает Анюта. Катя помнит те минуты, когда девочка залезала в постель, к ним со Ждановым. Сколько, в их родительских глазах, плескалось тогда счастья! В эти минуты,  они все трое, были  одним целым;  Катя с Андреем не могли налюбоваться на свое чадо и захлебывались родительской гордостью и любовью. Теперь, все что происходило,  было похоже на прежние утренние пробуждения, но совсем не одно и то же. Пока Костя с Анюткой устраивали возню в родительской постели, Катя осторожно сползала с кровати;  набрасывала халат на пеньюар и уходила возиться на кухоньку, готовить завтрак. Со дня начала совместной жизни, не  было ни одного утра, чтобы она не проводила мужа на работу.  И не встретила.

0

12

*****
После защиты диссертации, у Кости случился короткий отпуск, сроком в две недели. И решили его провести на Тайване. Отдых в странах Южной, Юго-восточной Азии и Китае, для жителей их региона, обходился очень недорого за счет экономии на билетах.
Поразило летнее тепло, после забайкальских морозов, с сухим, злым ледяным ветром. Наслаждались теплом, морем, экзотикой. И впервые Катя ощутила, что  они с Костей наслаждаются и обществом друг друга. До конца отпуска оставалось два дня, когда произошла встреча со Ждановым. Костя с Анной готовились пройти в аква-парк. Хоментовского удивило, что детей пропускают не  по возрасту, а по росту, который измеряется по особой шкале. Лет-то их дочери было немного; но согласно этой шкале  - билет нужно было покупать. Была девочка достаточно высокой. С противоположной  стороны, подошла пара с девочкой, примерно одного возраста с Анной. Костя не обратил на них внимания. И вдруг Аня крепко вцепилась в руку Косте: - «Папочка, папулечка, давай быстрее уйдем. Позвони мамочке, мы не пойдем в аква-парк. Пусть мамуля  нас ждет в номере.»Ребенок не понимал, что своим поведением напротив, привлекает внимание окружающих. Жданов застыл. Костя его еще не увидел. Поднял дочь на руки и спросил: - «Анечка, что случилось? Ты чего испугалась?». Девочка крепко обняла отца за шею и достаточно громко, (это хорошо слышал Жданов), сказала: -  «Я не хочу видеть этого дядьку; а если мама его увидит -  опять долго будет плакать. Она потом всегда долго плачет», объясняла Косте девочка. Обернувшись, Хоментовский увидел боковым зрением, застывшего, как изваяние Жданова и, подходившую навстречу  Катерину. Не поздоровавшись, сделав вид, что его ничего не касается, Костя прижал ладонью головку девочки к себе, и пошел навстречу жене. Прикрыть собой Жданова Костя не мог. Так и стояли,   застывшие как столбы,  метрах в трех друг от друга, Катерина и Андрей. Константин подошел, аккуратно взял жену под руку;  ни слова не говоря, развернул и повел в другую сторону. Ему казалось, что соображать и ориентироваться во времени и в пространстве, Катерина не  в  состоянии. Посадил дочь  себе на плечи, жену обнял за талию и аккуратно, как хрустальных, стал уводить с этого места. Места, которое угрожало  покою его девочек. Катя шла как заторможенная; не реагировала на окружающее; а дочь только крепче прижималась к отцу.
Вернулись в отель; вскоре пошли ужинать. И пошли совершать «шопинг». Покупали и покупали  массу каких-то совершенно ненужных вещей. Но Анна с Катериной постоянно вспоминали о тех, кому еще не купили подарков. Наконец Анна вспомнила   о себе. Чтобы отвлечь, воспоминание ребенка о недавней встрече, отец старательно участвовал в приобретении покупок. Напряжение как будто бы спало. Уже в темноте возвращались в отель.
И когда уснула дочь, Катя дала волю эмоциям. Уткнулась лицом в плечо мужа и прошептала: - «Хоментовский, когда я перестану видеть его во сне? Сделай, хоть что-нибудь, чтобы это не повторялось. Это просто какое-то сумасшествие. Прости, меня, Костя. Прости, я, наверное, никогда-никогда не перестану его любить. Хоментовский, ведь это неправильно. Ты мой муж и я должна, обязана тебя, понимаешь, тебя любить! Сделай же что-нибудь, спаси меня от этого ужаса моей жизни», все шептала и шептала в плечо мужа Катерина. Впервые, за все годы она отгородилась от виртуального присутствия Жданова. Впервые, отдавалась мужу со страстью женщины, изголодавшейся  по мужской любви и ласке. Хоментовский не подозревал о темпераменте, дремавшем в его жене. Ближе к утру, когда стали слышны первые звуки просыпающегося города, Костя уложил Катерину на свое большое тело, и успокаивая, гладил и  гладил по голове, спине, осторожно поглаживал бедра и ягодички; и впервые жена не отгораживалась, и не пыталась быстрее отодвинуться и прекратить игру. Осторожно, осторожно, будто пробуя на вкус, целовала мужа. Все сегодня у них было впервые…Впервые она не ощутила запаха   морского бриза, с горьковатым оттенком хвои;  запаха одеколона… Жданова .
Утром, после пробуждения, как дети прятали друг от друга глаза. Старались переступить, возникшее, обоюдное чувство неловкости. И когда дочь убежала на балкон, Костя вдруг подошел к жене сзади, обнял так, как не обнимал никогда.  Она это почувствовала, и как-то пыталась ответить. Муж прошептал, полуприглушенным, слегка охрипшим, пропитанным  желанием и благодарностью, голосом: - «Это была наша первая брачная ночь. Мы ее должны запомнить навсегда. Мы вместе, мы семья». И стало обоим  понятно, что они не просто люди, живущие под одной крышей, не только муж и жена с отметками в паспортах. С этой ночи они, как  это грубо не звучит, еще и  сексуальные партнеры, которые могут принести друг другу всю полноту обоюдного человеческого счастья.
                                         *****
Организм Катерины, всегда работал как часы. Много-много лет  не  было сбоев менструального цикла. Даже после травмы, все быстро пришло в норму. Но после травмы, врачи вынесли единогласный  приговор – детей Катя больше иметь не будет. Несколько лет жизни в браке - это подтвердили. И поэтому какой-то сбой в цикле, Катерина списала на резкую смену климатов в последние полгода.
Как-то утром к ней  заскочила тетя Вера Попова, бывшая соседка по старой квартире. Она продолжала помогать молодой хозяйке, правильно организовать быт, в новых для Кати условиях. Не стала задерживаться, «чаевать»,как здесь принято. Только пригласила вечером, как только Борисыч придет с работы, к ним в гости. Дед будет «колоть» поросенка и они с дедом приглашают их на «жареху». Не смотря, на большую разницу в возрасте, эти две семьи, дружили. Бывшая соседка по привычке продолжала заботиться о Косте, который долго жил один. Теперь также трогательно заботились о его семье. Подоив корову, первую банку наполняла Хоментовским. И теперь, когда стали жить на разных улицах, с любым свежим, вкусным кусочком,  бежала к Хоментовским. Вот и сегодня, к вечеру, ждали своих молодых друзей. Ко времени  возвращения Кости с работы, у Кати была собрана сумка с вещами; попутно топилась у Поповых баня. Костя достал из бара бутылку водки, еще привезенную из Москвы. Любимый Костин коньяк, дядя Ваня не употреблял, считая его баловством.
Стол был накрыт; жарилось и варилось свежее мясо. Хозяин после бани пил чай, постоянно утирая лицо большим полотенцем. И поторопил Катерину с Костей, что сегодня программа другая, долго париться времени нет. Распаренная, намытая Анна, к приходу родителей уже командовала за столом. Катя пришла из бани буквально через несколько минут. Закружилась голова, одолела непонятная слабость. Когда сели за стол, и хозяйка поставила на  его  середину,   большую чугунную сковороду с жаренным мясом, Катерина быстро вышла на веранду. Вера подалась за ней.
-Девка, ты часом не беременна? С участием спросила женщина Катерину.
-Нет, этого не может быть, c уверенностью  в голосе ответила Катя. Просто что-то сегодня, не здоровится.
-Ну, нет, так нет, пошли за стол. Как Катя ни старалась, вечер прошел для нее тяжело. И утром, оставив дочь на попечение тети Веры, сама поехала в город, за 18 километров. Заключение доктора однозначно:  срок 8-9 недель. Ехала Катя  на  автобусе домой; и кроме покоя, умиротворения и тошноты, ничего не испытывала.  Помнит чувство полета, необъяснимой эйфории и ощущения разливающейся  и растворяющейся в ее  крови, любви к Жданову, когда она узнала о первой беременности. Сейчас были покой и умиротворение. Что почувствует Хоментовскский, когда узнает о ее беременности? Жданов, летал как на крыльях, и считал дни до появления дочери. Куда что девалось? Со стороны сейчас можно подумать, что этого  никогда   и не было.
Уже вечером, когда просто решили перед сном попить чаю, Катя как нашкодившая девчонка, сообщила мужу о своей беременности. Костя очень пристально посмотрел на жену, и с недоумением и  недоверием  в голосе спросил: - «Ты точно уверенна?»  Каких-то других чувств, в голосе мужа,  Катерина не уловила. Обида и боль царапнули ей сердце.
-Я была у врача. Срок достаточно большой, два месяца. Это память о Таиланде. Твое мнение может быть любым. Мое решение однозначно: я буду рожать. И  ты можешь не сомневаться – это только твой ребенок, с горечью и обидой произнесла Катя. Как ты можешь сомневаться? – переспросила Катя и заплакала.
Костя, ничего не говоря, долго смотрел на жену. Наконец,  с трудом подбирая слова,  негромко заговорил:
-Да я не  знаю,  с чего начать. И поверить в это счастье, поверь -  не могу. Не знаю как  тебе признаться: от меня жена ушла от того, что у нас не было детей. И не было  -  по моей вине. Нужно было пройти какое-то лечение, а у меня на это, как всегда, не было из-за работы, времени. Когда ты мне призналась, что у тебя больше, кроме Анны детей не будет, я нисколько и не расстроился. Анька для меня была решением всех проблем, в плане детей. И полюбил ее я сразу, только увидел… Как-то, до Анки,  и не общался я с детьми. Сначала полюбил только ее,  видимо подошел возраст стать отцом. Уезжал из Москвы, с камнем на душе – не представлял себе, как  буду жить без Анки; вот и приехал к вам – навестить, пообщаться с Аней. Не могу объяснить, как я теперь благодарен тебе за твое, как мне тогда казалось, дикое  предложение, жениться на тебе. Тогда просто опешил, едва переварил, сказанное тобой. Что только не передумал за те несколько дней. Но ты все проблемы решила тогда одним своим поступком. И знал, что мужа ты не перестаёшь любить, и уехать  со мной,  желаешь от этой любви. О жене я тебе никогда не говорил.  Просто понимал, что жизнь надо как-то устраивать. Вот как-то… так. Интересные ты делаешь выводы, с горечью продолжал Костя, все смешала в одну кучу. Костя  придвинулся поближе к Кате. Пытался заглянуть в глаза.- Как тебе в голову могло такое втемяшиться, что я тебе не верю, что ребенок не мой? Как? И что ребенок мне не нужен? Просто это настолько неожиданно, что слов нет. Эмоций тоже. Это как обухом по голове… Попробуй себя представить на моем месте…Много лет ничего, и вдруг столько…Теперь я вас никому не отдам, и роднее вас, у меня никого нет. И под самый конец, своей самой длинной речи, глотая комки в горле, заикаясь, произнес: - «Если бы ты только знала, как я люблю  тебя, Катя. Я даже перестал бояться призрака Жданова.»
                                                         *****
Поехать рожать в Москву, Катерина наотрез отказалась. Так, в роддоме небольшого молодого городка, появился на свет крикливый, не спокойный, мальчишка. Каждый вечер, под окнами роддома Катя видела самых дорогих людей. Старалась повыше поднять и показать им в окно, свое самое дорогое приобретение. Костя прислал sms-ку: - «Спасибо за сына! Теперь можешь рожать  девчонок!»

0

13

*****
Всей семьей, расположились на большой супружеской кровати. Новый, самый главный член семьи, лежал в середине. Его развернули, и этот крохотный человечек спал, разбросав тоненькие ручки и ножки. Анна, наконец-то,  дождалась маму и братика из роддома. С ее подачи, об этом событии в семье, знал весь поселок геологов. Вторая задача Анны – следить за наличием  медицинских масок на лицах членов семьи и гостей.
-Дышать микробами на братика нельзя, авторитетно заявляла всем Анна. Ребенку исполнилось почти десять дней, а имени у него все еще не было. Все его звали «братиком», Катя «сыначка»; Костя просто смотрел, когда приходил с работы, и не мог насмотреться. Брал на руки, ходил по комнате или просто сидел на кровати или диване. Анна крутилась рядом; иногда она садилась на край, большой родительской кровати, и отец ей на руки укладывал братика.  Анька в эти минуты забывала дышать. И как-то вечером, после работы Костя сказал: - «Братик это  хорошо, а  имя ребенку необходимо. Мама, твое право – назвать сына», продолжил отец семейства. Хоментовский почему-то был уверен, что Катя, не смотря ни на что, назовет  сына Андреем…или  Николаем. Но Катя ответила: - «Я вам родила сына и братика, а имя ему придумайте  вы». Анька запрыгала, захлопала в ладошки и сказала тоном, не допускающим возражений: - «Он будет Ромой! Ромой! Ромой!!!», продолжала радоваться девочка.
-  А почему Ромой?,  удивились взрослые.  Ребенок застыл посередине комнаты, непонимающим  взглядом посмотрел на взрослых;  и ответ оказался неожиданным; неожиданным для Катерины:
- У меня в Москве есть самый главный дядя Рома. И тише добавила: он папин друг. Того папы, другого, который с нами не живет… Взрослым сказать было нечего. Никто больше это не комментировал.
И через несколько дней, из поссовета, Константин Хоментовский принес «Свидетельство о рождении» Хоментовского Романа Костантиновича. Теперь в семье было две Ждановых; и два Хоментовских.
Если в свое время Анну, после вечернего купания и последнего кормления, было не слышно до утра, то сына  Катя слышала все 24 часа в сутки. Врачи не находили никакой патологии, а ребенок если не спал, то плакал; отличался завидным аппетитом; хорошо спал и начинал после пробуждения орать. И это продолжалось изо дня в день. По ночам с сыном возился Костя, но Катя не позволяла себе все свалить на него. Она худо- бедно оставалась дома, а мужу целый день надо было работать. И вдруг наступил день, когда Ромка замолчал. Научился улыбаться. Отца, и особенно Анну, встречал беззубой широкой улыбкой; тянулся к ним. Жизнерадостность из ребенка, который еще месяц назад плакал часами, бьет фонтаном. Родители не могли нарадоваться и налюбоваться на  Ромку, в котором вдруг проснулась любовь ко всему, что его окружает.  Единственное, чего требовал этот маленький деспот –  или с ним рядом должна находиться Анечка; или взрослые должны были носить на руках, держа его «столбиком». На эти несколько месяцев, сердобольная тетя Вера, почти переселилась к Хоментовским.
                                 *****
Ромке, исполнилось чуть больше полутора лет, когда на летние школьные каникулы, Хометовские на несколько дней, полетели в Москву. Катерина от самого Шереметьева, пока ехали, не отрывая взгляда, смотрела в окно. Плохо слышала, о чем говорил Зорькин. Она наконец-то дома, в Москве. Как за эти годы она соскучилась по родителям; Кольке. Возможно,  увидит подружек, обязательно встретится с Юлианой. И боится себе признаться, что надеется от подруги хоть что-то узнать про Жданова. Давно уже не приходит он к ней в ее снах; не чудится больше его голос и запах его одеколона. И главным лекарством, в ее излечивании болезни под названием «Жданов», стал Ромка, Ромулька, сыночек; самая маленькая родная кровиночка. Приехала вот в Москву, и затрепетало глупое сердечко. Хотелось подойти к стационарному аппарату и набрать бывший номер своего домашнего телефона, и услышать самый родной голос. Сумела себя пересилить и не сделать этого. До какой-то тошноты под ложечкой, хотела хоть какую-то малость, узнать про бывшего мужа. Какой бы тяжелой не была обида на его предательство, а сердце забыть не могло. Простить не могла умом, сознанием; а сердце, сердце плакало по прежнему. И только ее упрямство и бесконечное самоуважение, не давали признаться самой себе, что по-прежнему Жданов занимает огромную долю ее сердца. Чувствует  огромную благодарность к Хоментовскому; в силу своего воспитания и устоявшихся взглядов на жизнь, никогда не сможет изменить и предать  мужа. С рождением сына отношения с мужем перешли на  другой уровень. Между супругами больше не стоял призрак Жданова.  Никто из родных не вспоминал о Жданове; но его не дает ей забыть ее память, особая часть ее мозга, пропитанная этим именем. И еще дочь – его зеркальное отражение не только внешности, но и манеры поведения; его упрямства; кулинарных пристрастий.
Ромка подрастал. И становилось очевидным, что не унаследовал он богатырского роста и телосложения отца. Глаза у него… мамины огромные  темные черешни. Правильный прямой тонкий носик. Четко очерченные пухлые губки. Несколько выступающие восточные скулы. И светлый,  реденький  пушок на макушке, напоминал папину  небогатую шевелюру. В отдельности, все черты лица, были правильными и красивыми. Но вместе, они не складывались в одну картинку. И в отличии от сестры, Ромка был некрасивым. Но по количеству источаемого им обаяния  -  равных, ему не было. «Будущий женский сердцеед» - так его назвала бабушка Нинель.
-С лица воду не  пить, был бы человек хороший, вынесла заключение бабушка Лена. Для родителей, особенно для отца, никого более красивого не было. А талантов и способностей, у родной кровиночки, отец с каждым днем открывал все больше.  Привязанность к детям, у Кости была  огромной. Дети были для него одним целым, любил обоих одинаково;  только Анна была роднее, ближе, взрослее. Она прекрасный собеседник. С ней уже можно  и поговорить обо всем. А Ромка еще мал, и почти не разговаривает. И когда наступит это  чудесное время – пока неясно. И тем не менее, он умеет добиться своего. Сестренка никогда ему не перечит и идет на поводу младшего брата. Ромка умеет отстаивать не только свои интересы, но и интересы сестры.
Константин с детьми возвращался после прогулки домой. Вошли во двор Пушкаревых. Ромка, еще при выходе из парка, добился своего. Одной рукой отец катит коляску, на другой восседает любимое чадо. Анна бежит рядом с отцом, и, не переставая, что-то ему рассказывает. Вдруг остановилась и стала ему выговаривать: - «Ты только говоришь «ага или угу», а сам не слушаешь. Вот повтори, что я тебе говорила?»,строгим голосом вопрошала девочка. Неожиданно ухватилась за руку Кости и стала, упираясь обеими ногами, тянуть его к подъезду.
-Папа, Хоментовский, пошли быстрее. Быстрее. Мама выйдет нас встречать и увидит его, и показала ручкой в сторону, сидящего на скамейке  Жданова. После встречи с этим дядькой, мама всегда долго плачет.
-Анюта, доченька, это не дядя, это твой отец. Надо с ним поздороваться. Мягко, спокойно, стараясь быть убедительным, произнес Костя.
Андрей встал и смотрел на Костю с детьми. Сомнения, что мальчик сын Кости с Катериной, у Андрея не  было.  Анна за два года, которые он ее не видел, стала еще больше похожа на него, Андрея.
-Не хочу этого отца. У  нас есть ты, Хоментовский. Костя давно заметил, что когда девочка начинала волноваться, она называла его по фамилии. И это обращение рождало какую-то доверительность. Костя повернулся в сторону Жданова, как-то виновато на него посмотрел, с сожалением пожал плечами  и  заторопился следом за Анютой к подъезду. Костя не смотрел на окна Катиной комнаты и не видел ее силуэта в окне.
Жданов стоял, не отрывая взгляда от окна, и они с Катериной пристально смотрели друг на друга. Через какую-то минуту, Катя поправила шторку, изученную им до последнего цветочка, и исчезла как видение. Андрей стоял некоторое время, не отрывая взгляда от знакомого окна, и  уехал.
                                   *****
Первое сентября. Сегодня Ромку провожают в первый класс. Переехать жить в Иркутск с детьми, Катя не посчитала нужным. У нее был железный аргумент: она окончила школу в Забайкалье, и имела прекрасную подготовку; ее знания были гораздо лучше, чем у ее сверстников, окончивших столичные школы. Согласилась, из поселка геологов, переехать в шахтерский городок, в 18 километрах от их родного поселка. Костя продолжал ежедневно ездить в поселок на работу. С некоторых пор стал ездить с Анной. Эта правдоискательница, уже к концу первой четверти, вступила в конфликтные отношения и с учителями, и с новыми одноклассниками. Пришлось вернуться в родную школу, где Анну знали все; и она знала всех. Все учителя, особенно классный руководитель, были довольны. В школу вернулась одна из лучших учениц. Умница и активистка, которая достойно представит школу на любой олимпиаде; которой можно поручить любое самое ответственное  задание. Все будет выполнено в срок и на «отлично». Для учителей поселковой школы осталось загадкой, почему отличница, красавица и спортсменка Анна Жданова, пришлась не ко двору в городской школе. Катерина только глубоко вздохнула и тихо, вполголоса произнесла: - «Знать бы, что так получится, и переезжать бы в город не стали.»
                                         *****
Катерина возилась в ванной комнате, когда раздался звонок в дверь, и Ромка побежал открывать.      –Сынуля, спроси, кто там, прокричала вслед ребенку Катя, и обтерев руки полотенцем, отправилась следом. На пороге квартиры стояли начальник геологоразведывательной партии Гущин Михаил Николаевич и заместитель Хоментовского, Соснин Вячеслав Дмитриевич.
-Здравствуйте, проходите пожалуйста, пригласила их хозяйка.В ее взгляде сквозило нескрываемое недоумение.
-Простите, Катерина Валерьевна, мы ненадолго. Виновато топтались в прихожей мужчины.
-Да не стойте вы здесь, проходите, вновь повторила Катерина.Мужчины прошли в гостинную. Гущин  в этой квартире у Хоментовских, был впервые. Огляделся, и сказал:
-Нормально, хорошо устроились. И под взглядом Соснина, виновато замолчал.
Волна тревоги, все больше охватывает Катерину. Продолжает теребить полотенце; понимает, что просто так, без причины с утра пораньше, в такую даль без предупреждения, никто в гости не придет.
-Что случилось? Тихо, почти шепотом, спросила Катерина. «Случилось же, что-то?»,  уже  не шепчет, а чуть ли, не кричит она.
-Катя, Катерина Валерьевна, запинаясь начал говорить Соснин. Авария на буровой, подробностей еще не знаем. Погиб Константин Борисович. Первые два дня, до Катерины плохо доходил смысл сказанного  Сосниным. Что происходило вокруг, тоже плохо осознавала. Принимала участие в каких-то  делах. Ходила по каким-то инстанциям, собирала какие-то справки. Собирали свои и вещи детей в дорогу. Только хорошо помнит, что еще находясь в здравом уме, четко ответила на вопрос Гущина: - «Где хоронить будете»?
-Дома, в Москве. Так Катерина узнала, что означает словосочетание «груз-200». Пришлось ждать еще долгих три дня, дождаться вторника, когда можно будет отправить в Читу, этот жуткий «груз-200».Дальше самолетом, домой, в Москву.
После похорон прошла неделя. У Кати в ушах постоянно слышится голос мамы:
-Господи, Костя, сыночек,как тебя, такого чистюлю, положили  в такую грязь. И перед глазами картина: оплывающие края могилы, после бесконечных осенних дождей. Грязная вода на дне ямы. И на белых, до безобразия белых, на этом фоне полотенцах, опускают мужчины гроб в могилу. Катя не помнит, в какой момент она подошла к этой сосне, уткнулся в нее лицом. И над кладбищем раздался жуткий женский крик. В ушах Катерины стоял этот крик. Только она не понимала, что в какой-то миг, этот животный крик издала она. А края могилы, все осыпаются и оплывают. Очнувшись, после минутного забытья, Катя ощутила, что ее держат крепкие мужские руки.
-Ромка,Ромка,опять в моей жизни все не так.Как я буду без него жить? Жданова я пережила, а это – вряд ли. И дети. Дети,Рома,не смогут без отца. Он им был ближе,роднее меня. Да и материально, нам без него будет тяжело. Я много лет не работала, Костя не разрешал. Теперь надо как-то устраиваться, учиться самой цепляться за жизнь. Господи, ну что же я такая несчастная? Продолжала шептать Катерина,уткнувшись лицом в ствол дерева.
-Прекрати, никто тебя не оставит один на один с твоей бедой. Есть родители, Колька, я. Никто из них не заметил, что перешли на «ты», что соединила их невидимая ниточка дружбы, понимания и духовного родства.
Катерина слышит, как кто-то поторапливает заканчивать церемонию. По предупреждению синоптиков, из Ивановской области, приближается смерчь. Но эта беда обошла их стороной...

0

14

*****
Первым порывом Катерины после похорон, было желание вернуться к родителям, в Москву. Через несколько дней, поостыв, когда пришла хоть какая-то способность реально мыслить, решила ехать жить в Иркутск. Там от мужа осталось прекрасное жилье. Большой город, много рабочих мест; учебные заведения, имеющие высокий рейтинг еще со времен бывшего Союза. Но были дети; и к их мнению было необходимо прислушиваться. И едут она с детьми в свой небольшой, уютный, привычный городок шахтеров. Постепенно Катерина возвращается к полноценной жизни. Около года лечилась у местных невропатологов. И боялась на ночь одна оставаться в комнате. Чаще всего ночевать шла в комнату к Ромке; или звала сына к себе. А ребенок только этого и ждал. Сестра над ним потешалась; обзывала и маменькиным сынком; ,и трусишкой. Еще целый год, для Ромки не было большей награды, чем спать с мамой в одной комнате. И так же, как когда-то в один прекрасный день перестал орать дурным голосом целыми днями, так в один прекрасный день  застеснялся маминых поцелуев, и отказался наотрез спать с мамой не только в одной постели, но  даже в одной комнате.
И до полного закрытия поселка, успеет Анна окончить с золотой медалью школу. У этой девушки на все есть свое мнение. И едет поступать не в московские вузы, как надеялась ее мама, а в Иркутск. Подает документы только в один институт. На местном сленге «Нархоз»
Через полгода после похорон отца, вернувшись из школы, Анна застала  на кухне Жданова, сидящего на стуле у окна. Это место было неприкосновенным. Это место отца.
-Анюта, поздоровайся. Это… На  Катерину с двух сторон смотрели две абсолютно одинаковые пары глаз. Мужские -  с жалостью и состраданием; детские - с не высказанной злостью, загнанной глубоко  в себя, болью и не прощением. Что еще было в этих глазах, мать не могла прочитать.
-Знаю я,  КТО ЭТО, выделила голосом девочка два последних слова.  Только, что он здесь делает? Как ты могла пустить его в наш дом?   Он предатель. Он сломал твою жизнь, сломал мою. Я тебе никогда не говорила, как я боялась по ночам без папы. Как я хотела папу, а  мой папочка читал сказки чужой девочке. Я так ненавидела его; так ждала и ненавидела, как я ненавидела ту тетку, и ту девочку, знаю только я. Я сама нашла себе папу, Хоментовского. У меня только один ПА-ПА! Я никогда в жизни не буду Ждановой. Запомни, Анна выкрикивала злые слова в лицо матери,  и смотрела только на мать, не буду носить его отчество. И если даже, я выйду замуж за президента Америки, я буду Хоментовской. Запомни, только Хоментовской. Это ты все говорила, что из-за меня не меняешь фамилию. Ты этим оскорбляла папу; а теперь - его память. А меня ты спросила,  ли я этого? Мама, я еще раз спрашиваю тебя, почему он не уходит? Жданов сидел, сцепив руки в замок и положив их на колени, низко опустив голову. Катя положила локти на стол и подперла щеку рукой. Опустила глаза в стол и не знала ,что ответить дочери. Только видела, чувствовала, что дочь на грани истерики.
-Мама, почему он еще здесь? Сейчас с тренировки вернется Ромка. Как ему объяснишь, что за чужой дядька у нас? И вообще, резко повернулась к Жданову, встан..ь..те,с папиного стула.                                 Катерина подняла глаза на Андрея и спокойно сказала: - «Андрей, я прошу  тебя, умоляю – уходи. Дочь права, ты здесь лишний.»Жданов поднялся со стула, из внутреннего кармана пиджака достал синюю бархатную коробочку, положил ее на стол.
- Это тебе, Нюточка. Не успел выйти из кухни, как вслед ему полетела эта коробочка,  и со всего размаха врезалась в косяк двери. Катя  не осуждала дочь, она понимала, что в этом поступке дочери, вся ее детская невысказанная боль, вызванная предательством отца; боль за слезы матери, свидетелем которых не одиножды была девочка; за долгие часы ожидания появления отца. И еще, невыплаканные слезы, из-за потери самого дорогого человека, папы Хоментовского.
Жданов повернулся к Анне. Взгляд был в пустоту. «Это не от меня, это - от бабушки». Девочка, со своим юношеским максимализмом, вникать в происходящее и прощать никого не собиралась.
Лифта, Андрей дожидаться не стал. Медленно, по-стариковски согнувшись, спускался по лестнице. Натягивал на себя куртку, которую не успел одеть в квартире. Удивлялся себе, как быстро ретировался  из квартиры, под напором дочери. И, еще очень хотелось, отшлепать эту девчонку по заднице. Девчонку, на поводу которой, идет мать. И при этом,  Жданов  был уверен, что Катя испытывает перед дочерью, огромное чувство вины. Но  имеет ли он на это право? Право  «отшлепать»? Это  «право  отшлепать» принадлежало Хоментовскому; но отношения дочери и отца до этого не доходили. Без причины он ее не наказывал; а если за дело – Анна сносила безропотно; еще и прощение просила без напоминания. И первая шла мириться. Также и Хоментовский, если знал и чувствовал, что в возникшем конфликте есть доля его вины, никогда не стеснялся первым идти на перемирие. У нее, у Анны, было прямо-таки, обостренное чувство справедливости.
На площадке первого этажа на полном ходу, с разбега, на него налетел мальчишка лет семи-восьми. Ничего не сказав, взмахнув сумкой со спортивной обувью, практически въехав Жданову этой сумкой по животу, мальчонка влетел в лифт. Жданов постоял, посмотрел вслед Ромке. А что это был именно Ромка Хоментовский, Жданов не сомневался. Катины глаза. Скулы, и еще что-то, с первого взгляда неуловимое. Ромка, став постарше, перестал быть тем гадким утенком, с большим ртом и огромными глазами, которого видел Жданов однажды, несколько лет назад, на руках у Хоментовского. Мальчик перерастал, и становился с возрастом не просто милым симпатяшкой,  а  красивым. «Так, горестно подумалось Андрею, получил по-полной от всех Хоментовских». Как-то пропустил мимо сознания,что женская часть этой  семьи, была Ждановыми.
                                                   *****
За годы жизни в Забайкалье, растерялись друзья юности Константина Хоментовского. Сегодня, на годовщину смерти, собрались немногочисленные родственники. Поставлен постоянный памятник из черного камня. Катя подумала, что папа был прав, когда был против такого камня. Даже не нужен дождь, достаточно тумана,  чтобы камень смотрелся запотевшим. А во время, и после  дождя, портрета и надписи и вовсе не видать. Но никому, ничего не сказала.
Возле оградки стоят Зорькины, Пушкаревы, Малиновский; и рядом с ним Анна. Пушкарева Елена и Маргарита Жданова, двух сторон, поддерживают под  руки мать Кости. Где-то, среди взрослых, затерялся Ромка-маленький. Так, после последнего приезда, с легкой руки Коли, стали называть всеобщего любимца - Романа Хоментовского. Особенно к нему привязался Ромка-большой. Катерина с Андреем,  отошли а сторонку. Жданов, с болью видит перед собой, маленькую, буквально высохшую, как мумия, Катерину.
-Как живешь? Почему ни разу не сняла деньги со счетов? Зачем возвращаешь переводы, знаю же, что не работаешь, и денег взять негде.
-Когда был жив отец (Андрея неприятно покоробила эта фраза), Анна никогда не заморачивалась, откуда берутся деньги. Теперь знает, если еще учесть, что почти все хозяйство, легло на ее детские плечики. Я весь год по больницам. Твоих денег она не возьмет. Какие-то деньги переводит Коля; помогает  Рома; Роману я скоро все верну; вступаем в права наследства; выхожу на работу. Все образуется; я все смогу. Кусает попеременно то верхнюю,то нижнюю губу. Старается сдержать слезы, которые еле держатся на кончиках ресниц.
-Ты когда, наконец, собираешься выбираться из своей глухомани? Время – то, идет. Руки заложены в карманы брюк; сам как всегда в минуты волнения, перекатывается с пяток на носки, и назад. Катерина старается на него не смотреть. Глаз не поднимает. Боится, что слезы польются рекой.
-Вот Анна определится, тогда и думать буду.
-Ждешь,когда она станет женой президента Америки? – ехидно спросил Андрей.
-Андрей, зачем ты так? Слезы все-таки покатились. Осторожно, чтобы не заметили окружающие, кончиком указательного пальца, постаралась их снять с внешних уголков глаз. Отметила про себя внимательный, с подозрением, взгляд дочери. Андрей, повторила она его имя, это наш с тобой ребенок. С трудом выдавила из себя эту простую фразу. Упрямства, и собственной самооценки, в этом ребенке  не в квадрате, а скорее в двенадцатой степени. И еще: по большому счету, по секрету: под крышкой телефона она прячет твою фотографию, а не отца . Так-то, вот, Жданов. После ухода отца, она прислушивается и считается, только с мнением Ромы. К Коле относится с мягким скепсисом;  к деду прослушивается, лишь бы того не  обидеть. Вот так и живем. Ладно, Андрюша, я пойду. Меня ждут. Люди, стоявшие у могилки, медленно стали удаляться.
-Кать, осторожно взял ее за руку, давай поужинаем или пообедаем где-нибудь, с просительными нотками, произнес Жданов.
-Я так не могу ответить, мне нужно поговорить с детьми; ответ привел Жданова в полное недоумение.
Катя догнала родных; Роман осторожно положил одну руку ей на плечи; за вторую, согнутую в  локте, его под руку, как взрослая, взяла Анна. У Жданова сложилось впечатление, что сделано это было демонстративно. И рассчитано на него, Жданова. Все медленно пошли к машине Романа. Далее должны были ехать в ресторан, за поминальный стол. Поехали все, включая детей. Их впервые Катя взяла на могилу к отцу. Не поехал  только Жданов. Да, его, собственно и не приглашали. Позже Маргарита ему скажет, что на такие мероприятия и не приглашают.

0

15

*****
Вместо заключения:
   Приключилась эта история давно. Молодую женщину, буквально в ста метрах от дома, затащив на стройку, едва не изнасиловал, какой-то подонок. Она каким-то чудом, вырвалась из его рук и выпрыгнула в оконный проем. Встать уже не смогла, перелом позвоночника. Единственное, что осталось в памяти: силуэт в проеме и его слова: - «Ну, и дура. Останешься калекой на всю оставшуюся жизнь.» Как нашли ее прохожие, и  почему она не замерзла  и не простыла на жестоких Забайкальских морозах, осталось  для нее загадкой.
Месяца через два, ее красавец-муж, видимо испугавшись того, ЧТО его ожидает в жизни с женой- инвалидом, оставил дальним родственникам полуторагодовалую дочь, и исчез в неизвестном направлении.
Еще полтора года наша героиня провела в больнице, прежде чем научились ходить. Еще долго ходила в корсете. Девочку после исчезновения отца, забрали ее родители. После больницы, жить отправилась к ним. Без помощи посторонних к жизни была не приспособлена. С ее подрастающей дочерью, много занимался холостой сосед. Очень образованный и интеллигентный молодой человек. И однажды, когда сосед зашел за девочкой, чтобы вести ее кататься на горке, наша героиня сказала ему: - «Женитесь на мне. Моей дочери нужен отец. Она выбрала Вас». Теперь со смехом вспоминают, что он подумал тогда о ней, и ее предложении. Уже через неделю, к его новому месту назначения, уехала новая семья. Через три года она забеременела, вопреки прогнозам врачей. Поехали как-то, к ее родителям за дочерью, сидели на заднем сиденье старенького ПАЗ-ика. Одним из последних пассажиров, вошедших в автобус, был ее бывший муж. И ехал он на переднем сиденье автобуса, не ведая, что в каких-то нескольких сантиметрах от него, едет она; беременная, находясь уже в декретном отпуске, вместе с новым мужем.Вот на крыльце  родительского дома, они и встретились. Отец едва успел подхватить ее и не дал упасть  в обморок с высокого, заснеженного крыльца. И сказал эту фразу: - «То ни одного зятя, то сразу два, и старый, и новый.» Когда укладывались спать, бывший муж, не стесняясь, присутствия ее супруга, прошел в горницу и сказал: - «Собирайся, поехали».
-На каком основании я поеду?
-На том, что ты моя жена.
-Я уже давно чужая жена. И как видишь, рожать я собралась своему мужу. (Вскоре родит сына).
Еще долгих тридцать лет ничего было неизвестно об этом человеке. Потом нашел дочь на сайте «Одноклассники».Через некоторое время, на этом же сайте предложил общаться и бывшей жене.

P.S.
1.Прообраз Анны: Унаследовала от биологического отца рост, стать, красоту. От матери -  доброту, человеколюбие, природный ум, обаяние. Сама женщина считает, что умение и желание учиться, ей привил папа; всем, что она умеет, имеет и обладает, она обязана самому дорогому человеку – папке. Он же помог и подрастить ей дочь, пока она училась в институте. Когда объявился отец, она была категорически против общения с ним. И главный аргумент – «Нельзя делать больно папе». В этом решении ее поддержал  муж. Его нежелание общаться с новоиспеченным тестем, было еще более однозначным. Но тем не менее, встретили, когда он приехали. Устроили ужин в лучшем ресторане своего городка; провезли на машине по всем памятным местам. Посетили на местном кладбище могилу его  бывшей тещи. Его просьбу, проехать хотя бы по улице, где живет мать, зять категорически  отклонил.
-Мою машину в поселке знает каждая собака; и как это я проеду по улице и не заеду к любимой теще?
Через сутки  проводили, он уехал в свое «далеко».
Об этой встрече, нехотя рассказала дочь матери, когда та у нее об этом спросила. Об их встрече, отца с семьей дочери, мать узнала от него. Написал ей в «Одноклассниках». Даже любимая внучка ни словом не обмолвилась об этом. Бывает она у дедушки с бабушкой, еженедельно.
Она Отличник Народного образования, была победителем краевого смотра «Учитель года». Директор средней общеобразовательной школы. Замужем. Муж офицер-пограничник. Дочь школьница – умница, красавица, отличница.
И на вопрос: - «Нужен ли теперь ей новый папа с его назойливым вниманием и подарками», может ответить только она. У нее, и у ее знакомых возникает закономерный вопрос: - «А где ты был, тридцать с лишним лет, когда она училась в школе, в институте – когда нужны были и помощь моральная, и помощь материальная?».(Пока девочка росла никакой материальной помощи он не оказывал. Скорее всего ее никто и не принял бы.)
                                               *****
2.Прообраз Катерины. (Копируется  и цитируется наша с ней переписка с ее полного и добровольного согласия.)
В неполные пятьдесят  пять лет,  получила в жизни вторую тяжелую травму. Как и тридцать пять лет назад, рядом с ней круглые сутки, находился муж. При малейшем движении, малейшем шорохе с ее стороны, он уже находился рядом с ее кроватью. Второй раз в жизни, муж своей заботой и вниманием, поставил ее на ноги. На работу она больше не вышла.
Вот здесь, в этой палате, мы с ней и познакомились. Много дней, провели рядом, прикованные к больничным койкам. Очень сожалею, что за своей болью, многое не удержала в памяти от ее рассказов. Чтобы как- то отвлечься от боли, тяжелого быта лежачих больных, много разговаривали. Женщины любили слушать мои рассказы  - пересказывала содержание фильмов и книг; об истории и обычаях  народов мира, поведении животных. И т.д.  и т.п. Только бы как-то отвлечься от боли, запахов, стонов и причитаний соседей. Теперь в Забайкалье, где я осела по-видимому, на всю оставшуюся жизнь, у меня есть самые родные люди. Люди бывают родными не по крови, а по делам и поступкам. Провожу несколько месяцев у мамы; у сына и дочери; и возвращаюсь в Забайкалье. И через несколько дней, еду в этот поселок геологов и шахтеров, навестить родных и близких мне людей. Как поделилась со мной моя героиня, есть в ее жизни муж, за чьей спиной она прожила как за каменной стеной. Ей довелось в жизни познать великое человеческое счастье; а вот ее женское счастье где-то заблудилось, и потерялось вместе с исчезновением любимого. Потерялось давно-давно, в тот холодный февральский ветреный день, когда оставив дочь,  не попрощавшись с ней, забытой всеми в чужой больнице, он уехал, не оставив адреса. Простить предательства сознанием, мозгами не могла. А любить, никогда не переставала. И это всегда знал новый муж, который любил в жизни только одну женщину, ЕЕ. Без пафоса и громких слов, любил детей, и ее. Его единственную, самую дорогую женщину; мать его детей. Бывает в жизни и так…                                                                 
Так в ее жизни получилось, что через тридцать с лишним лет в соцсетях  объявился тот. Сказала мужу, что, тот, первый предлагает ей общаться через «Одноклассников».
-Общайся, раз тебе это нужно. Не вижу никаких препятствий; мягко, интеллигентно ответил ей муж. Так началась бесконечная переписка, звонки. Виртуальные  взаимные подарки. Активизировалась и наша с ней переписка. Дорогой мне человек, она совершенно потеряла душевный покой. Были от нее такие строки: - «Мы созваниваемся. Разговариваем о текущей жизни; прошлое стараемся не вспоминать. Но оба понимаем, что всю жизнь принадлежали друг другу. Понимаем это,  и слышим это между слов. Я теперь точно уверена, что он жалеет о прошлом. И мне его жалко. Вот объясни мне, пожалуйста, по жизни он много хуже N. Но мне хочется совсем немного: мне бы  только чуть-чуть прикоснуться к нему; и кажется, я тогда жила и жила бы. Р., подруга моя, я благодарна судьбе, богу, кому угодно и чему угодно, что под занавес жизни я с ним общаюсь, слышу голос его…»
Через сутки пришло новое сообщение: - «Теперь я наверное, счастлива».
Еще через несколько дней: - «Р., я прекратила общение. Оно никуда не ведет. Только рвет сердце. На сегодняшний звонок не ответила; поздравила с Троицей; пожелала всех ему благ. Если бы ты  только знала, чего стоило не ответить ему………» Он настаивал на встрече, которая должна состояться в мае, в родной школе.
В последнем нашем телефонном разговоре она сказала много не лестных слов в свой собственный адрес. И была благодарна судьбе, что это общение стало возможным  не так давно; иначе я (далее последовало  не очень цензурная характеристика в свой адрес), разрушила бы свою семью. Только на эмоциях бы разрушила.
И тянулось это какое-то время. И наконец, пришло сообщение: - «Все. Никакого общения. Удалила из своих друзей. Не отвечаю на звонки, занесла в черный список. Ни на какую встречу не поеду. Покой мужа и семьи мне дороже всего. Но единственное, чего я хочу – это сесть рядом, положить голову на его плечо , посидеть чуть-чуть; и потом буду жить, жить и жить. Приезжай, мне тебя очень не хватает. Об этом могу поговорить  только с тобой.»
Завтра поеду.
А в голове и на душе у меня следующее: - «То ли завидовать мне белой завистью, что у нее есть такая возможность знать, что глубоко любимый человек жив и есть на белом свете. Есть возможность, при современном развитии техники общаться, находясь, в тысячах километров друг от друга. Не могу  осуждать за ее чувства; за ее переписку; желание встретиться. Знаю, что в моей судьбе такого никогда не будет. Я свою большую любовь увезла когда-то домой; в Дубну, Московской области. Это был груз-200. И последнее, оставшееся в моей памяти - оплывающие края могилы; сильные руки его друга, не давшие мне упасть. И слова  моей мамы – «Тебя такого чистюлю, положили в такую грязь». Я бы отдала все, лишь бы человек был жив. Не знаю, при моем тогда еще юношеском максимализме, сумела бы подобное простить? Но лишь бы не такой итог, как у меня».
Завтра я буду у тебя, и наплачемся, и посмеемся, и просто «поговорим за жизнь».
3.Прообраз Хоментовского.
С той минуты, когда он познакомился с девочкой, а потом ее мать предложила жениться на ней, жизнь его круто изменилась. Вдруг понял, что роднее и ближе, у него никого нет. А на женщину готов был молиться и всю жизнь носить на руках. Так получилось, что она оказалась единственной  его любовью; первой и последней любовью его жизни. И еще она родила ему сына. Женщина,  дети, профессия – это оказалось смыслом его жизни. Без пафоса и лишних слов любил в жизни только одну женщину, ЕЕ.
Долгие годы руководил предприятиями разного уровня; под его руководством были написаны студентами множество дипломных работ; был научным руководителем будущих кандидатов наук. Это человек огромных знаний; удивительной души;  бескомпромиссен к себе и окружающим; стержень семьи. Все это воспитал и в детях.
В настоящее время  –  он пенсионер со всеми регалиями, прослужившего много-много лет делу своей жизни; и это не громкие слова.  Хозяин большого дома (не было даже мысли перебраться в город, к цивилизации). Он смотритель тихой гавани, где всегда ждут всех членов их дружной семьи. Теперь  центром и смыслом жизни стали внуки.
Остается только удивляться, как каждому из двух этих замечательных людей, судьба подарила огромную любовь;  такую, какая бывает одна на миллион. Но…  не друг к другу. Так получилось. В жизни бывает всякое. У них получилось вот так…
                                          *****
4. Прообраз Ромки. Огромный мужчина. Стало тесно в комнате, когда появился в родительском доме. Живет с родителями в одном поселке геологов. Работает в автоколонне. Женат. Имеет двоих детей. По примеру отца считает, что «главная ячейка общества -  это семья».
                                         *****
5. Прообраз S. Не могу никак его охарактеризовать. Единственный образ, которого знаю только со слов моих любимых людей.
Единственное,что знаю о нем: разведен. На страничке на сайте соцсетей, в основном фотографии дочери и ее семьи.
                                     Конец.(Возможно и нет)
Май, Кисловодск,  Ставропольский край – июнь, Краснокаменск , Забайкальский край.

0

16

К истории  моих героев возвращаюсь через два года.
В судьбе автора не изменилось ничего, и один день, похож на другой…
А вот в жизни моих героев – можно сказать перевернулось все.  Я бы сказала, встало с ног на голову, и я  не выдержла, взялась за перо, вернее клавиатуру...

                                    *****

Годы не шли… Для Катерины они тянулись, тянулись, как тягучая невкусная пресная  каша.

Радовали только  успехи детей: у  Анны, за все годы учебы в институте, в зачетке красовались только  отметки  «отлично»:  к золотой медали об окончании школы добавился красный вузовский диплом.

И уехала молодой геолог, Хоментовская Анна Константиновна,  в шахтерский городок.
Геолого-разведывательной партии, где последние годы работал ее отец, уже не существовало.  В  Управлении геологии, где многие  помнили Константина, в одном из его отделов,   появился целеустрмленный, грамотный  молодой  специалист.
Как и прежде, еще будучи студенткой,  высокая, статная, смуглая, темноволосая девушка, с чертами  какой-то восточной красоты, без внимания поклонников не оставалась. Была со всеми ровна,  улыбчива, и… ни на какие ухаживания не отвечала.
От одного ее, невзначай брошенного взгляда, от ее глаз, цвета горчичного меда, опушенных густыми ресницами, гулко начинало стучать любое мужское сердце. Но увы…

Все изменилось в одно мгновение: у Катерины поздно вечером зазвонил телефон:
  -   Мама, я выхожу замуж. Ни о чем не спрашивай: просто он самый лучший пожарник в мире!
Через месяц после звонка, привезла Анна своего суженного к маме в гости. Перед Катериной Валерьевной  предстал улыбчивый, зеленоглазый балагур.
Женщина внимательно вгляделась в парня, а дочь засмеялась:
  -  Как думаешь, на кого похож?
  -   Господи, ну надо же… Прямо Малиновский  в  молодости!

И поделилась, оставшись наедине с матерью в кухне, где Катерина  лепил пельмени :
  -   Мама, поверишь, я его только увидела  на пороге моего кабинета, и пропала! Влюбилась с первого взгляда – раз и навсегда, хоть трава не расти! Он мне говорит про правила пожарной безопасности, что-то растолковывает  про план эвакуации при пожаре, а я дура-дурой, смотрю на него, ничего не понимаю и улыбаюсь, как блаженная!
  Катерина сидела, тяжело облокотившись одной рукой  на стол.
  -  Доченька, родная моя, я также влюбилась в твоего отца, с первого взгляда – раз и навсегда.
Анна  внимательно смотрела на мать  и, впервые ее ухо уловило в голосе матери столько боли и безысходности.
  -  Странно. Прости, мама, но мне всегда казалось, что он тебя любит, а ты только позволяешь... себя… любить…
Повисла, и чувствовалась,  в помещении неловкая  пауза.
  -   Я, Нюточка, про Жданова…
Повернулась к столу, поставила локти на столешницу и закрыла лицо ладонями. Дочь подошла, наклонилась, обняла мать со спины, прижалась.
  -  Так меня называл только он.
И заплакали  обе.

Девушка всегда, с детства,  была очень внимательна и заботлива к матери.
Юлиана была убеждена, и не единожды говорила об этом Катерине, что при всей внешней похожести на Ждановых, все же  унаследовала  Анна  гены доброты, сочувствия и сострадания от  бабушки Лены; и еще  этому, любить и заботиться  о  матери,  ее учил отец.
Но никогда после смерти Константина, они не говорили друг с другом по душам. Необъяснимо, но потерялась, порвалась  та ниточка, которая связывала мать и дочь.
Катерина встала, повернулась, обняла, прижалась к груди дочери… и,  стараясь не плакать, с трудом удерживая рыдания, проговорила:
  -  Доченька, лишь бы у тебя все было хорошо. Дети, дай Бог, чтобы счастье не обошло Вас стороной!

***

0

17

А за Ромку Катерина не знала – то ли радоваться, то ли переживать. Все у него было просто и без проблем, до поры до времени, пока не пришел однажды и не сказал: 
- Я пошел служить, а потом уже буду учиться!

*** 

Как в вакууме прожила время полного одиночества: днем работа, вечером заходила в небольшой продовольственный магазинчик, что-то брала из продуктов, вечер проводила с книжкой и кошкой Лаурой под боком. Так и засыпала на диване, под бормотание телевизора, лишь бы было ощущение присутствия кого-то.
И, как когда-то, давным-давно, в «Зима-Летто», еще будучи помощницей Президента компании, ненавидела выходные.
В той, другой жизни, целых два дня и две ночи она не могла видеть своего Президента, а нынче просто прозябала двое суток в полном одиночестве.

*** 

Ромка вернулся из армии не один: привез жену. 
Еще в прихожей, Катерина внимательно посмотрела на маленькую, худенькую, с типичными азиатскими чертами лица, девушку. Лицо девчушки, украшали большие очки, которые она чисто механически, постоянно, указательным пальчиком правой руки, пыталась поправить.
Катерина обняла ее, засмеялась:
- Меня зовут Екатерина Валерьевна! Я теперь твоя свекровь! А, тебя, доченька, как звать?
Раздался неожиданно твердый голос:
- Я - Ира. 

*** 

По утрам в квартире стояла суматоха: собирались на занятия студенты, Катерина на работу. Ее не переставала удивлять способность этой девочки встать раньше всех и приготовить какой-нибудь незамысловатый завтрак; и вдобавок сунуть каждому из них пластмассовый контейнер с упакованным в пищевую пленку бутербродом. Это, свое действо, Иринка, как ее звали в новой семье, сопровождала комментариями:
- Мама, Ромка, тормозки не забудьте! 
И всем понравилось и прижилось новое для Катерины с Романом слово «тормозок».
Очень естественно, без наигранности, без проблем, Ирина вскоре стала называть Катерину «мамой». 
А мама старалась облегчить жизнь этой девочки, которой достались нелегкие детство и юность. 
С возрастом Катерина становилась все сентиментальнее, и когда узнала, что росла девчонка-сирота в семье брата и даже не отца, а отчима, ей еще больше хотелось приласкать Иринку.
И еще: не могла нарадоваться и налюбоваться этими ребятишками: все у них было как на ладони – временами Катерина видела перед собой взрослых, умудренных жизненным опытом людей; временами превращались в малых детей, которые могли поссориться по-настоящему из-за ерунды. В это время по квартире летали пух и перья, мать только побыстрее старалась закрыть все окна. И, вскоре, наступало такое же бурное примирение.
Только однажды Катерина сказала сыну:
- Рома, постарайтесь ссориться в мое отсутствие. Вы ругаетесь, а я чувствую себя виноватой.
Роман с недоумением посмотрел на мать:
- А ты при чем?
Только утром подошла к ней невестка, и сказала смеясь:
- Мама, прости. Мы больше постараемся вообще никогда не ссориться.
А Роман хохотнул:
- При тебе!
С возвращением Романа, да еще с этой жизнерадостной девочкой в придачу, Катерина как-то ожила, повеселела, почувствовала вернувшийся к ней за много лет вкус к жизни.
Любопытная соседка, как-то поинтересовалась :
- А вы не устаете с ними? И охота вам жить с детьми под одной крышей? Это ведь никакой личной жизни!
Катерина не обиделась, только счастливо засмеялась в ответ:
- Это и есть вся моя личная жизнь!

***

0

18

Первая неприятная  трещинка появилась в этой семье зимой, после Дня рождения Катерины, когда на недельку погостить к ним в Иркутск  приехали  Анна с мужем.
Катерина сразу отметила  поведение дочери. В ней так и сквозили неприкрытая неприязнь и чувство превосходства и даже презрения, Катерина не побоялась этого определения, в отношении к Иринке.
Мать молчала до поры.  В эти минуты дочь напоминала ей Киру  Воропаеву, с которой Аня совсем не родственники, да и не встречались они в жизни никогда.
А еще больше дочь была в эти минуты похожа даже не на родного отца, Андрея Жданова, она была вылитой Маргаритой Рудольфовной!
Мать во все глаза смотрела на дочь и впервые  поражалась: все Анне  досталось от бабушки. И с возрастом она становилась ее копией, только чуть выше ростом, да темноволосая и темноглазая.
А когда с негодованием говорит о том, кто ей  неприятен, то так же щурит  глаза, складывает губы в ниточку.
Оставшись наедине с матерью, Анна, оглядывая себя в большом зеркале в спальне Катерины, произнесла:
  -  Да… И где только он эту убогую  уродинку отыскал?
Катерину полоснуло по сердцу, как серпом.
  -   Анна, о чем ты? Как так можно?
Холод, презрение, отчужденность в глазах дочери.
  -  Чем она тебя купила? И какая ты ей мама? Понятно, что Ромка, как и любой мужчина, больше думает не головой. Ему всего двадцать,  играют гормоны. Остынет, а что потом?
  -  Анна, когда остынешь,  я буду с тобой разговаривать на эту тему. А вообще-то, я когда-то записала в своем девичьем дневнике: «Любовь – это как наваждение…Это не излечивается. Это чувство  -  великое благо, данное нам свыше, и мы не в силах что-либо изменить». Буду счастлива, если это наваждение снизошло на всех Вас: на тебя с твоим мужем и на Ромика  с Ириной.

С трудом произнесла два коротких предложения и с непроходящей болью, затопившей ей всю душу, Катерина уткнулась в книгу, но ничего не понимала из того, что читала.
В голове крутилось одно и это очень хотелось высказать дочери, но боялась, что не хватит выдержки, чтобы говорить спокойно и аргументированно и,  еще боялась сорваться на простую бабскую склоку: - «Доченька, доченька, откуда, от кого в тебе этот снобизм? Это неприятие родного человека?  Росла ведь ты среди простых добрых людей,  мы все любили тебя и  учили тебя любить окружающих»?
Слезы наворачивались и наворачивались на глаза Катерине, и сказать она ничего не могла.  И просто  было внутреннее ощущение, что не поймут друг друга.
Верила, что Анна очень умна и критически оценит свое поведение. Вдруг пришла мысль: -«А может быть,  Анюта просто ревнует нас с Ромкой к Ирине? Но ведь взрослый человек»!

***   

На вокзале, куда все приехали провожать Анну с мужем, она тихонько на перроне сказала матери:
  -   Мам, летом станешь бабушкой!
И обняла Катерину,  у которой опустились руки и женщину перестали держать ноги...

***   

А дома, на электронной почте были письма от Юлианы, с которой не виделись несколько  лет, и Романа Малинового.
От Юльки,  поздравительная розовая открытка с беленьким ангелочком, с готовым текстом. И приписка: «Как я, подруга, тебе завидую»!
Ромка писал: «Надеюсь, что и мне перепадет счастье поняньчить будущего внука. Молодец наша Анька»!

***

Тихонько закрыла ноутбук и засобиралась хоть на недельку съездить  в Москву, к родителям. Все чаще ей приходят в голову слова отца: «Ездить  надо  к живым, а не к холодным ногам»...
Собственно, и больше не к кому ехать: Юлиана давно отошла от дел и все больше живет  на юге Франции, где купила небольшой домик.
Роман Малиновский, старый неунывающий холостяк,  и примерный многодетный семьянин Николай  Зорькин, давно стали питерцами.
Только и остались, что старенькие родители. Как-то надо решать вопрос и с ними: пока у них еще есть силы жить самостоятельно; но время идет и совсем скоро им нужна станет постоянная помощь.

***   

Подошла к старенькому аппарату, просто так, и… начала набирать номер своего  бывшего  домашнего телефона. (Понимала, что редко кто имеет в наше время стационарный аппарат, но что-то толкало, что-то внутри  прямо зудело и чесались руки, с дрожью во всем теле тыкала по кнопкам и с холодеющей душой слушала пиканье  после каждой цифры).
Урезонивала себя: что ты делаешь? И тут же успокаивала себя: у родителей же номер не поменялся!
Катерина, что будет с тобой, если трубку возьмет кто-то чужой, а если ответит женский голос – как ты будешь приходить в себя? Но ведь могли, за столько лет, на телефонной станции отдать номер другому абоненту?
За вихрем мыслей, пыталась считать гудки и кажется на пятом, позже будет себя убеждать, точно на пятом, послышался щелчок снимаемой трубки, и самый родной, который никогда не забывала, усталый голос:
  -   Да, да, я слушаю! Говорите, вас не слышно!
  -  Это я… Приехала ненадолго… На несколько дней…   

***   
Ей казалось, что вылетела, выскочила из квартиры, (это только казалось, но совсем не осталось в ней юношеской прыти, да  и на ногах были сапожки на утонченном  каблучке, в которых не разбежишься;  а про  удобные, гадкого зеленого цвета спортивные туфли, в которых рассекала по «Зима-Летто» поминала она одна! Что было, то было), и только успела  сказать родителям:
  -   Я пошла по делам. Ненадолго, позвоню.
Не подняла глаз на окно  своей комнатки,  перестал работать этот рефлекс, стояла перед Ждановым, не имея сил ни двинуться дальше, ни отойти назад, ни произнести хотя бы одно слово, типа «привет». Ощущения, что  парализованы все ее жизненные функции, как после тяжелого наркоза.
Этот последний шаг сделал Андрей, всю ее прижал к себе и глубоко вздохнув, положил подбородок на ее макушку, поднял вверх глаза, улыбнулся:
  -  Старый  подполковник  на посту. Ждет тебя, Катерина Валерьевна , гауптвахта!

***   

Ходили, ходили по недлинной парковой  дорожке – туда, обратно; туда, обратно. Как дети, взявшись за руки. Говорили, говорили,  о чем – позже никогда не могли вспомнить. Но, только  почему- то,  разговор так и не коснулся детей, родителей. И их личной жизни, каждого в отдельности.
Легкие пальто и обувь на кожаной подошве не располагали к длительной  прогулке.
  -   Андрей Палыч, пора прощаться: Вас  ждут  дома, а меня гауптвахта!, с горьким смешком проговорила Катерина.
Взял Катеринины  ладошки, подул на них, пытаясь немного согреть,  (перчаток в ее сумочке не оказалось), и повел к машине.
Женщина не сомневалась, что он все сделает, как она сказала: отвезет ее домой, и вернется… Далее, куда  и к кому он вернется, боялась думать.

  -  Ты проехал наш поворот. Куда мы едем, Андрей?
Она внимательно, на улице уже давно стемнело, вглядывалась в лобовое стекло автомобиля. Москва  изменилась до неузнаваемости. Припарковались после получасовой езды без остановок, все встречные светофоры горели огромными зелеными глазами и ни одной пробки!
Небольшая, плотно забитая автомобилями парковка.
  -  Я бы на таком клочке никогда не припарковалась, а у тебя так ловко получается!
  -   Учись, Екатерина  Валерьевна, пока я жив!
И, взяв женщину за руку, повел к ярко освещенному входу небольшой гостиницы.
  -  Я никуда не пойду. Тебя ждут дома!
Пыталась упираться, и, не получалось. Шла за ним, а он не выпуская из своей руки ее ладошку, молча  тянул за собой, не останавливаясь.
У стойки администратора протянул к ней руку:
  - Твой паспорт!
Как в юности,  она не могла ему противиться. Безропотно достала из сумочки паспорт и отдала Жданову  в руку, а не положила на стойку рецепшена.
  -  Мы Ждановы, из Иркутска, нужен люкс, пока на сутки!
И так же, почти   тридцать лет назад, Катенька Пушкарева шла по фешенебельной гостинице,  опустив  голову и пряча глаза от окружающих, а в этот момент, спотыкаясь от усталости , шла за своим кумиром Екатерина Жданова.
В настоящий момент, не было странной пары, Зиминых. Не было молодого высокого красавца в дорогом кашемировом  пальто, стесняющегося своей спутницы: неуклюжей девчушки в старом балохонистом, как с чужого плеча, пальто с воротником из дешевого искусственного меха. Та, давняя  его спутница, готова была провалиться сквозь  землю, под красноречивым взглядом девушки-администратора.
Сейчас,  присутствия рядом с собой этой женщины, по фамилия Жданова, мужчина не стеснялся. Он жаждал, чтобы все присутствующие видели его даму .
Были Ждановы: в паспортах  каждого из них стояла эта фамилия. Был  седовласый красавец и рядом с ним ухоженная, немного уставшая,  женщина. Глаз не прятала,  смущения во взгляде не было.

0

19

Продолжение

Месяца через два после описываемых событий, Юлиана  Филипповна  Виноградова, вернувшись домой,  вынула из почтового ящика узкий длинный конверт заказного письма.
Послание было из России, подписано округлым красивым почерком. Не взглянула на имя отправителя, авторство  было понятно и так.
Новый, незнакомый ей обратный адрес. Как Катерина оказалась там?
Далекая от знания географии Забайкалья Юлиана, и без глобуса предполагала, что указанный населенный пункт находится совсем не рядом с Иркутском, где последние годы проживала с детьми подруга и куда  так за все  годы  и не собралась доехать Виноградова.
Ежегодно, когда заходила речь про Байкал, его богатства и красоту, фея с зонтиком, клялась и божилаcь, что нынче отпуск проведет только с самыми дорогими своими человечками. Но наступало  лето, и вновь  ничего не получалось. Работа для Виноградовой  была на первом  месте.
Однажды летом, были даже забронированы места на курорте «Горячинск», где хотела Юлиана пройти  курс лечения голодом. Только здесь применялся этот старый бурятский, проверенный,  метод  очищения организма.
Как ее ждала Катерина, в надежде, что полмесяца будет рядом с интересным  родным человеком; чего только не приготовили дети к приезду любимой тетеньки Юлианы – но все оборвалось после одного телефонного звонка. Непоседе с зонтиком срочно нашлась работа на другом континенте,  и вновь все сорвалось… Кажется, навсегда.
Позже перебралась на ПМЖ во Францию,  и перестала даже строить планы про посещение Байкала, Иркутска, и, убедила себя, что как-то уже и не хотелось ей таких путешествий. Как бы,  в никуда…

***   
   
Взяла заказное  почтовое отправление почты России  правой рукой и похлопала  увесистым конвертом по ладони левой. Что в нем? Что опять отмочила Катька Пушкарева? Только что-то из ряда вон выходящее заставило Катерину взяться за бумагу и перо, что-то такое… такое…
Но что именно?
Есть вещи, которые нельзя доверить,  передать бездушной  электронной почте.
Тепло сердца, крик души, самую нежную сладость  любви,  преданность, дружбу,  и бесконечные девичьи  или женские откровения, можно передать только через такое письмо - когда каждую буковку, каждый знак чувствуешь и  выводишь заботливой рукой и, как телепат, убеждаешь, гипнотизируешь  адресата.
Все последние годы  женщины общались через соцсети;  документы,  фотографии, деловые  письма, отправляли через e-mail. От всего этого тянет холодом, формальной отпиской. Но никуда от этого не денешься, таково веяние времени.
Конверт, из почтового ящика, подписан не шариковой ручкой, а перьевой, фиолетовыми  чернилами, такими писал Андрей Жданов. С улыбкой,  шутя предположила: неужто писала ждановским золотым Паркером?

Юлиана помнила, что подруга всегда предпочитала перьевую ручку шариковой, но синие чернила.
Не сумела фея с  зонтиком совладать с любопытством настолько, что не стала входить в дом, искать  нож  для бумаги, присела на декоративную скамеечку прямо на крыльце и нетерпеливо, аккуратно, по краю надорвала белый почтовый конверт, на котором значился обратный адрес: «la Russie. Россия,  Забайкальский край,  пгт…».
Виноградова  с недоумением смотрела на новый, незнакомый ей обратный адрес, он ей ни о чем не говорил.
«Здравствуй,  душа моя, Юлиана!
С чего начать?
Юлька, много лет, когда мне совсем становилось невмоготу, я писала тебе письма.
В юности вела дневник. Вела до того дня, пока его не прочитал Андрей. 
Всегда, с того самого  дня, как  научилась читать и писать, я все самые сокровенные мысли доверяла бумаге. Чаще всего это были мечты; мечты, которые никогда не исполнятся.
В памятные дни, когда я работала в «Зима-Летто», я день работала, а ночью все свои мысли, чаяния и боль безответной любви,  доверяла  бумаге; исписывала страницу за страницей, где в каждой  строчке было имя «Андрей». Через каждое слово признавалась в своей любви  моему Богу, имя которому  Андрей Жданов!
Верила, что буду счастлива  только от того, что могу его видеть и  слышать; что это и есть мое бесконечное счастье -  находиться в своей каморке, от любимого  через стену, (даже если он в это время в кабинете с женщиной!), лелеяла единственное мое желание, которое и есть, в том моем понимании, полное счастье – это быть  полезной Любимому.
Юлиана, не буду тебе напоминать, и лишний раз бередить себе душу, ЧТО  я делала ради этого призрачного счастья и этой  ненормальной любви. 
Я пережила пятьдесят два Дня рождения! И только один-единственный, тот, который я провела с Андреем (моим Андреем!), в номере гостиницы, был самым лучшим! В этот день я не просто родилась, я родилась ЗАНОВО !!!

И вот, несколько  месяцев  назад, ветреным, морозным январским днем, я это пережила повторно. Это свое рождение, это счастье быть рядом с моим вечно любимым Андреем!   

В тот день, в  ту минуту, когда, не раздеваясь, в пальто, мы устало,  от всего пережитого за день, с момента моего звонка на стационарный телефон Андрея, присели на край огромной кровати дорогого люкса, у меня появилось какое-то ощущение  де-жавю. (Юлиана, радость моя, прости за сумбурность и непоследовательность моего сочинения, меня распирают эмоции, и это просто миг, в который я хочу поделиться с тобой моим счастьем)!
Не могу передать, как мне хотелось, не проводя параллелей, сбежать в ванную комнату, и подождать, бросит Жданов  монетку, или не бросит. (Едва удержала язык за зубами, чтобы ехидненько не предложить ему  это сделать)!
Андрей спросил: «Тебе не жарко»?, помог снять пальто (Юлька, представь, что я и забыла, что такое бывает), и вместе со своим  повесил в огромный шкаф.
  Я забыла, как дышать. Все было, как тогда, только наоборот: он  встал за моей спиной (я сидела в кресле), за спинкой кресла, аккуратно снял с меня очки, протянул руку  и вместе со своими пристроил на тумбочке.
«Закрой глаза, сегодня  говорить буду  я» - и положил ладони мне на лицо. Так и продолжали находиться каждый на своем месте: я в кресле, откинув голову назад, на спинку; он стоял за моей спиной, положив  ладони мне на глаза, а в действительности, закрыв мне все лицо большими ладонями, на которых я и с закрытыми глазами, знала каждую линию. И от этого я ощущала всю полноту счастья, от того, что  могла целовать прижатые к моему лицу  дорогие руки.
Я мало что понимала из того, что мне говорил он, я млела, упивалась тембром его голоса.
Помню, что он говорил о том, как где-то  далеко и высоко, было еще  до  нашего рождения предначертано, что наши дороги должны сойтись на  одном перекрестке и никогда не расходиться. И они сошлись, сошлись на перекрестке, именуемым «Кабинет  Президента Зима-Летто», в тот момент, когда я постучала тихонько в дверь и с тихим  испугом не сказала, вернее, почти  прошептала:  «Я - Екатерина Пушкарева».
Андрей говорил, что именно с этого момента наши две отдельные  судьбы начали сходиться в одну, маленькими-маленькими,  скупыми, несмелыми шажками.
Именно с того момента, он восторгался моими знаниями, силой воли, и не хотел разбираться, давать себе отчет, почему ему спокойно и хорошо только тогда, когда я рядом с ним. Его еще не начинал мучить вопрос, почему в постели с любой красавицей, он вспоминает меня, свою помощницу, над несуразностью  и неуклюжестью которой, потешаются все, кому не лень.
А у него, великовозрастного балбеса, не   хватало сил и мужества заступиться за меня. Никогда никому не признавался, только изредка себе, да и то во сне, или  еще в пьяном угаре, что не существует ничего милее моих косичек, больших ласковых глаз, источающих любовь.
Андрей сам видел  мою в него  влюбленность, но очень боялся признаться себе, что боится это потерять, боится, что об этом будет знать еще кто-то, и в первую очередь Малиновский, который издевался и потешался надо мной больше всех.
Искренне (мне ли не знать его интонации)!, несколько раз повторил, что  пройдет еще много дней, когда московский плейбой Андрюша Жданов поймет, что такое Любовь и Ревность.
Он, по натуре эгоист и собственник, уяснил для себя только одно и кричал об этом на весь офис: «Катя моя», добавляя после паузы, «секретарша»! Но ведь последнее слово  «секретарша» - это добавлялось для ушей Малиновского, Киры  и окружающих. Для себя он давно уяснил, что Я – Его; только его и никогда никому больше принадлежать не буду. ОН не позволит!
И все больше сваливал  ответственности на мои плечики. Был уверен, так я буду всегда рядом, всегда под рукой!
Но был кто-то еще, помимо того, кто сводил наши судьбы в одну. Этот другой, глупостью, страхами, трусостью  и эгоизмом Андрея Жданова разводил наши судьбы так, что они даже не шли параллельно друг другу, а просто бежали без оглядки в разные стороны!
Юлька, я в тот момент, когда сидела  в огромном кресле,  ничего не соображала от одного его присутствия рядом! И еще меньше представляла, что Жданов умеет говорить языком Эзопа  и Экзюпери! А уж расшифровывать  его витиеватые высказывания была и вовсе не в силах!
Хотелось вечно сидеть в этом кресле, чувствовать его ладони, положив на них свои;  вдыхать запах его нового, чуть горьковатого,  парфюма! Ну это ли не счастье?
Юлиана, в короткий  небольшой промежуток этой ночи, мне возвращались  все долги, и я их, не стесняясь, брала.
Впервые, за долгий-долгий отрезок моей жизни, меня зацеловывали и ласкали. Я не испытывала от этого страха, не испытывала чувства  вины перед кем бы то ни было, заставляла себя не думать о том,  что ворую и беру чужое;  не скукоживалась в душе и не пряталась сама в раковину. Я получала наслаждение, удовольствие, я молодела  и наполнялась счастьем. Мне  хватало его поцелуев, чтобы видеть Седьмое небо и россыпи звезд!
Как хотелось все это отдать, этим поделиться с ним!
Под моими ладонями не чувствовала, как тогда, в первый раз, шелка его молодой кожи, не было  каменной  крепости мышц, но рождалась во мне  собственница! Она, эта собственница, нагло лезла из кожи, и я все  больше убеждалась, что буду бороться, хоть на закате жизни постараюсь быть счастливой, не побоюсь и не постесняюсь,  но сделаю все, чтобы Жданов был моим, и только Моим.
Дорогая моя подруга, тебе возможно, совершенно не нужны мои излияния,  глупые излияния уже далеко не молодой  женщины, которая через месяц-два станет настоящей  бабушкой, а она все еще  грезит  девичьими  понятиями  о любви и счастье!
В этот раз у него ничего  не получилось, ну, ты понимаешь…  о чем я. Он, совершенно потерянный, одной рукой медленно гладил меня от плеча до запястья; другую, я это почему-то не знала, но чувствовала  всеми фибрами своей счастливой душонки, вытянул безжизненно вдоль своего тела.
Пристроил голову на моем плече, прижался между моей шеей и головой, и виновато шептал:
-  Катьк, (это Катьк) я слышала впервые в жизни. И, поверь, мне нравилось. «Так, девочка, бывает. Бывает у мужчин»… 
Мне было необходимо, мне так хотелось, успокоить его, убедить в его силах… Для этого мне было необходимо гладить его по голове, перебирать его густую, уже наполовину седую шевелюру. Но вдавленная наполовину его большим телом в новомодный водяной матрас с подогревом, я не имела возможности пошевелиться.

Ты знаешь, что я умная дура, умная идиотка.
Пыталась после его фиаско  приласкать, успокоить, и второй раз за этот вечер, как-то сумела  вовремя не открыть рот, чтобы не сказать все то, что когда-то прочитала в каких-то книгах и статьях:  да, знаю, бывает. Да, и  ты уже не мальчик, да,  и учитывая, твой образ жизни и, так далее и тому подобное, далее по списку. Вот скажи, разве не дура? Но вовремя промолчала и не  продемонстрировала свои знания в области сексопатологии! Смеешься?   
Юлиана, осуждай или не осуждай меня, но вдруг я заявила: «Ты зачем отключил телефон? Почему он ни разу не прозвонил? Вновь я влезла в твои отношения?».
Столько холода и презрения я никогда, и ни в чьих глазах не видела.
  -   Катерина Валерьевна, неужели ты так и не поняла, что мне никто не должен  звонить, кроме матери. Просто некому, я всю жизнь жду звонка только от тебя. А ты меня, опять, как говорит Малиновский, серпом, да по яйцам. Прошу прощения за  грубость, ты просто вынудила это сказать. А вот почему не звонит Валерий  Сергеевич, интересно, почему он  не блюдет  за дочерью?
В его голосе я все больше чувствовала злости и раздражения. Уж мне ли не знать  Жданова?
Папа, как будто бы  услышал и, ожил мой телефон. Не успела  я даже протянуть к трубке руку, чтобы   произнести что-то в свое оправдание, как Андрюша начал его убеждать, что жива  и здорова папина дочка и он собственноручно ее доставит в родные Пенаты,  просто немного задержались по делам и никого не хочется  будить посреди ночи.
Что было сказано папой в ответ, могу только догадываться. Андрей всю папину  многословную тираду перевел мне двумя словами:
  -   Это для меня. Не для женских ушек!»

Продолжение следует

Отредактировано розалия (2017-10-19 03:16:33)

0

20

Юлиана перевернула очередную страницу. Каждый лист был исписан убористым почерком с обеих сторон. Подумалось: «Эх, Пушкарева, тебе бы романы о Любви писать»!
Смеркалось... 
За дверью, со стороны помещения скулил,  плакал Джерька, чувствуя свою хозяйку, которая почему-то никак не шла к нему. (Порода собачек менялась: то такса, то йоркширский терьер, а клички оставались без изменений: Джерри)!
Так, на весу и держала стопку исписанных листков формата А-4 и свободной рукой открывала замок.
Приоткрыла дверь, положила письмо на тумбочку, занесла сумку с продуктами на кухню, включила кофеварку и налила себе стопку коньяка. Не пьет крепких напитков в принципе, а в одиночестве, точно второй раз в жизни. Про первый и вспоминать не будет!
Так вслух и произнесла: «Ну, Пушкарева, без бутылки твое сочинение не осилить»! И приступила продолжать  чтение. Эти откровения подруги заставляли Юлиану  Филипповну, то смеяться, то плакать!

***   

«Юля, сейчас я нахожусь, даже по моим понятиям, на краю света. В печке потрескивают дрова, отблески огня падают в темном помещении на зеркало, висящие на стене напротив. Все эти пляшущие блики создают какую-то фантасгармонию,  какую-то сказку, вокруг меня от этого огня чувствуется  особое живое тепло.
И только круглое пятно света, как когда-то в моей каморке,  падает на новомодный стол от доисторической настольной лампы зеленого цвета. Вот такое смешение старого и нового; яви и сказки.
А самое главное: в этой маленькой комнатке старого бревенчатого дома, за моей спиной, стоит диванчик.
Спасибо советской легкой промышленности, что не было большого разнообразия в ассортименте, он один в один по форме и цвету с тем, который когда-то стоял в моей комнатке, на Авдеенко, 8.
Достался этот «шедевр» моему Ромке еще от прежних хозяев старого дома и, ребята его не стали выбрасывать.
Да, Юлиана, к чему эти мои восторги по поводу старой софы?
Юля! На этом, самом уютном в мире диване, раскинувшись, заняв всю его площадь, от  теплого тепла (вот, каламбурчик, да)?, откинув   в сторону теплое одеяло, спокойно посапывая, как ребенок, спит … Андрей Жданов»!

***     

Виноградова  отложила в сторонку письмо,  отхлебнула из чашки холодного кофе, поморщилась, сделала из бокальчика хороший глоток коньяка  и подумала: «Катька, Катька, и что ты пытаешься что-то зашифровать? Да пьяному  ежику понятно, кто занял весь диванчик, а ты не можешь на него налюбоваться и поверить сама себе, что этот кто-то рядом! Мне и без ста граммов это становится  понятно»! 
Только вопрос: как вы оказались там, в этой глухомани?
Юлиана вновь придвинула к себе исписанные листочки, каждый был пронумерован. И продолжила чтение объемного письма.
***   
«Возвращалась  я в Иркутск с двояким  чувством: пела душа, вырастали  за спиной крылья после общения с Андрюшей; и висел непомерно тяжелый, огромный  камень на шее; давило  чувство вины, что я из-за своих семейных проблем, бросаю Жданова и еду к детям.
Мой долг, моя любовь к детям, в ту минуту брали  верх над всеми другими чувствами. Мне ли тебе объяснять, что я фанатичная мама и до какого  безобразного  исступления   люблю своих  детей.
После счастливой ночи, наступило утро… Утро, когда хотелось плакать от того, что мы вновь разговариваем на разных языках.
Я  уехала из отеля на такси, Жданов что-то прошипел мне в след.
Ссора родилась на ровном месте – Жданов сказал, что сколько можно нянчить взрослых детей, у которых скоро будут свои дети?
В запале ,  в ответ я сказала, что ему этого не понять, поскольку своих детей у него нет. Вот были бы, не поспал бы он с ними ночами, порыдал бы над каждой их болячкой, неудачей, ошибкой, вот и выбирал бы тогда между кем-то и детьми.
Юлиана, представь его ор на весь отель,  по поводу того, что я, только я могу выбирать между кем-то (А этот кто-то  - между которым выбирают, не кто-нибудь,  а сам  Андрей Жданов, собственной персоной)! и собственными детьми. А у него, ущербного, детей естественно нет,  и Анна у меня  появилась от святого духа!
(И как я такое ляпнула , про  отсутствие у него детей -  не представляю. Весь период нашего свидания я следила за своей речью, а тут выдала, так выдала! Позже, через несколько месяцев, он попросит прощения и скажет, что понимает, сколько у меня наболело и накипело. Но это будет еще не скоро)!  Что было в номере, не рассказать! Это было необходимо записывать не на диктофон, а на  кинопленку.
И, вновь я сбежала, сбежала от него в который раз!
Утром следующего дня  я ехала в Иркутск,  где меня ожидал новый «подарок» – Роман с женой, переводились  на заочные  отделения и  уезжали на далекий прииск в Забайкалье.
Сын  сказал, что должен, готов содержать  свою семью сам, а не надеяться на маму.
А Иринка не просто переводилась на заочное, а вообще куда-то в городок, недалеко от их прииска: «Педучилище,  оно и там педучилище.  Зачем я буду ездить не сессии в такую даль – лишняя трата денег и времени».
Юлька, практичности этой девочки,  я не  перестаю удивляться. И еще, они признались,  что ждут в семье пополнения. Так и   сформулировали свое сообщение: «У нас ожидается пополнение, нас скоро будет трое».
Не прошло и двух недель после моего возвращения из Москвы, как проводила детей в «большую жизнь» - будущего геолога, а пока шахтера-проходчика и будущую учительницу начальных классов, пока воспитательницу детсада.
И вновь я осталась одна-одинешенька!
За неделю до родов Анюты,  поехала к ним.
Вскоре Анна сказала мне: «Ты  фанатичная мама, а бабушка ты вообще ненормальная»! Как я люблю эту кроху, с каким придыханием я купала нашу лапочку, к слову: Юлианочку!   
Пробыла я у Аннушки  почти полгода и отправилась к Ромке; со дня на день должна родить Иринка. Ехать рожать куда-либо отказалась наотрез: как она Ромика одного оставит? И все женщины в округе рожают в местной больнице и все хорошо.
Через день после моего отъезда... приехал к Анютке Жданов и пробыл у Анечки вечер и один день. Что у них произошло – не рассказывают никто из них.
Но, видимо, не сложились отношения у Андрея и с зятем, так как Жданов мне сказал, что-то типа этого: «А на что надеяться было – ночная кукушечка  всегда перекукует. А наша Анна еще та кукушка, тебе Катерина Валерьевна, ой как до нее далеко»!
Юленька, со временем, картинка  мне стала более ясна: после появления Андрея у дочери, поужинали все вместе, но атмосфера за столом не располагала  к задушевным беседам. Зять относится к Жданову с таким же холодом,  как и Анюта.
После ужина, Анна попросила мужа вызвать такси или взять машину, проводить отца и снять ему номер в гостинице.
Из всего, о чем, немного позже,  мне  сквозь зубы рассказывал Андрей, я поняла, что   отношение детей к нему, как к совершенно чужому человеку, мягко говоря, очень его  разозлило,  если не привело в бешенство.
И попрощавшись (я представляю это прощание, с их-то характерами!) сквозь зубы, Жданов уехал на такси самостоятельно, без провожатых .
Уже из номера гостиницы, не глядя на часы, набрал меня, (я, Юлиана, подозреваю, что набрал Жданов  мой номер, после посещения бара в гостиничном комплексе!);  ответил ему  Ромка:
  -   Рома, где мать? Мне срочно нужна Катерина Валерьевна!
  -   Вообще-то, на часах три часа ночи, она спит. Я передам утром, что вы звонили. У нее частые бессонницы и мигрени ,  будить ее не хочу. А вы звоните из Москвы?
Узнав, что Андрей приехал к Анне, Роман пригласил его приехать в гости к нам. Мне ничего не сказал, то ли договорились, то ли Ромик  не придал значения своему приглашению.
Жданов есть Жданов и себя долго ждать не заставил.
Я с Иринкой на крыльце чистили грибы, которые нам принес сосед, когда рядом с воротами остановилась «Нива».
Увидев в калитке  Андрея, я обмерла, в прямом смысле этого слова. Жданов подошел, а я  – ни живая, ни мертвая: только чувствую свои мокрые, холодные руки. В одной руке нож, в другой большой белый груздь. Он подошел, обнял меня, а я как сидела, так и сижу, только дышать перестала. И сказал, то ли мне, то ли себе, то ли всем, кто мог слышать:
  -   Больше, глупая моя женщина, я тебя не отпущу и не дам никуда убежать!

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » Проба пера » Женские истории. Катерина.