Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » jedilady » Отворот-поворот


Отворот-поворот

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Автор: jedilady
Название: Отворот-поворот
Пейринг: Катя/Андрей
Рейтинг: PG-13 (до R вряд ли дотяну)

Дата: 02.06.2012 – 11.08.2012


– Это переходит всякие границы. Нет. Я же знала. Я всегда знала. Но... Он всегда говорил, что она только партнёр, понимаешь. Только партнёр. 

– Ну, знаешь, Кир, в определённом смысле... 

– Вика!
– Ну что Вика? Ладно тебе, Кир. Кир, ну что ты? Всё наладится. Приползёт он к тебе на коленях, а куда ж он денется? 

– Я устала от его «приползаний» и ещё больше от его постоянных «уползаний». Сколько можно? 

– Ну, вот поженитесь...

– Поженимся? Он, по-моему, вообще забыл, что что-то подобное мне обещал. 

– Напомни.

– А зачем, Вик, он тут же придумает очередную отмазку. Не сам, так эта гоблинша за него постарается. 

– Кукусики, тётки!

– Кристин...

– Боже мой, Кирюша, что случилось? Ты такими ужасными рыданиями испортишь всю карму предстоящей свадьбы.

– Какой свадьбы? Не будет никакой свадьбы. 

– Что значит, не будет? Я продумала сценарий, учла, между прочим, все ваши пожелания, мы с Милко уже всё обсудили и он обещал всё приготовить... 

– Свадьбы не будет.
– Так, что у вас тут происходит? Я ничего не понимаю. Что случилось? Кирюш, ты, что разлюбила Андрюшу?

– Это не я, это он...

– О, Господи, опять? 

– Да, и на сей раз это его деловой «партнёр» из Киева, Надежда Ткачук.

– С этим надо что-то делать. И я знаю что. Я недавно познакомилась с совершенно удивительной женщиной. Она ведьма. Причём настоящая, а не одна из этих шарлатанов, она, как и я, была в Тибете и...

– Мне это не поможет.

– Поможет, Кирюш. Обязательно поможет.


Кира никогда не была в подобных «заведениях» и как-то особо сюда не стремилась, и всё же ожидала она увидеть нечто совсем другое, а не обыкновенную двухкомнатную квартиру в одной из новых многоэтажек Москвы. Не самый плохой район, надо сказать, и не самый дешёвый. Никаких амулетов и прочих приспособлений, развешанных по стенам, ничего такого. Неплохой такой ремонт и всё так по-современному. 

– Кристиночка, я так рада тебя видеть! 

– ГалА, нам нужна твоя помощь. 

– «ГалА», так вы Галина? 

– Кира... 

– Ничего, Кристин, всё в порядке. Да я когда-то звалась именно так. Но теперь...

– Понятно...
"
Боже, что я тут делаю?!  Жданов, ты мне за это заплатишь, я ещё не знаю как, но обязательно заплатишь. Я тебе обещаю."

Пока Кира придумывала планы мести любимому жениху, Кристина описала возникшие проблемы.

– Ну что ж, – похоже, услышанное ведьму нисколько не удивило, встречала такое не раз, – можно попробовать отворот... 

– Не получится. 

– Ну что вы, Кира, я прекрасно понимаю ваше недоверие, но... 

– Моё доверие тут не при чём. Проблема в том, что «отворачивать» придется всё население Москвы, точнее женскую его половину. И, как показывают последние события, – тяжело вздохнула Кира, – не только Москвы...

– То есть, это не единичный случай? 

Кире очень не хотелось бы это признавать, но факт оставался фактом.

– Скорее это... Это происходит постоянно, с разными... с разными женщинами.

– Что ж... Тогда... Может попробовать несостоятельность?

– Что? Какую несостоятельность? 

– Полную. То есть мужскую полную… 

Наказать Жданова Кире, конечно, очень хотелось, даже больше, чем очень, но всё же при этом лишать себя удовольствия... 

– Нет. Это абсолютно не подходит.

ГалА задумалась: 

– А тогда… приворот? Да. Приворот. 

– Приворот? Но Андрей, он и так меня любит. Он... 

– Я не думаю, – вмешалась Кристина, – что это хорошая идея. Ты же знаешь, что у приворота бывают побочные эффекты. Потом объект может возненавидеть того, кто его приворожил... 

– Именно. Но я говорю не о простом привороте. Нужно найти девушку, которая была бы не в его вкусе, совсем не в его. И его к ней приворожить. Но так, чтобы он хотел её, только когда видел. То есть, пока она не в поле его зрения, приворот не действует. 

– Но...

– Подождите, Кира, послушайте. Итак, когда перед ним появляется эта девушка, он начинает её страстно желать, а как только она уходит, он начинает понимать, к кому его потянуло... Главное, чтоб он пришёл к выводу, что это от его чрезмерной... активности, убедить его в этом ваша задача. 

– Но если даже я и найду такую девушку, то где гарантия, что его… желания не приведут его к ней в постель? 

– Если приведут, это будет даже лучше, потому что потом он долгое время не будет прислушиваться к зову своей... Ну, вы меня понимаете. Будет с содроганием вспоминать до чего его довели его желания. Конечно, надо тщательно выбрать...
– Пушкарёва! Но... Но всё же я бы предпочла не доводить дело до близости... 

– Пожелание клиента...

– Хотя в случае с Пушкарёвой... Это маловероятно... С ней он не сможет даже под гипнозом...

– Приворот – это не... 

– Неважно. Что вам понадобится?


– Кира, ты в своём уме? Где я достану её волосы? 

– Думай, Вика, думай! Волосы растут на голове. 

– Спасибо, Кир. Но что ты мне предлагаешь? Подраться с ней, что ли? 

– Боже, Вика! Ну, ты же бываешь в курилке, можешь зайти в каморку её, в конце концов, ну подерись, если тебе так хочется, мне всё равно.

– Кир, а ты не боишься? Ну, мало ли...

– Нет, не боюсь. Даже если это и сработает, в чём я очень сильно сомневаюсь, то... это же Пушкарёва!


– Жданов, а ты уверен, что у тебя температуры нет?

– Уверен. 

– Может всё-таки проверить, чтоб исключить горячечный бред.
– У меня нет температуры, Рома!

– А почему дым тогда валит?

– Откуда?

– Из ушей... Ладно, всё молчу, молчу, молчу. Слушай, а может тебе показалось?
– Малиновский ты вообще себе это как представляешь? Что мне показалось, что... Что я встать из-за стола не могу? 

– Даже так?

– Ну, может не настолько, но…

– Ты толком можешь объяснить?

– Я и пытаюсь. А ты только со своими шутками. 

– Ну, хорошо. Всё. Больше никаких шуток. Расскажи подробно, что произошло. 

– Когда я пришёл, она была уже на месте…

– Тут нет ничего удивительного, она всегда приходит раньше всех, если вообще уходит...

– Рома!

– Молчу...

– Я её позвал, хотел поговорить насчёт банков, остатков и...

– И?

– Она зашла и... я захотел её поцеловать. 

– И?

– Что и? Не просто захотел, чертовски сильно захотел, настолько сильно, что... Еле в руках себя сдержал. Она мне рассказывает про приходы, расходы...

– А у тебя в это время такие приходы! 

– Да, Малиновский, именно так! Чёрт! Я вообще ничего не запомнил из того, что она говорила, только на губы её смотрел... 

– Ну, во-первых, ты запомнил про приходы и расходы. Это радует. А вот то, что ты у Пушкарёвой губы обнаружил... Слушай, а может ты её так отблагодарить решил? 

– За что отблагодарить?

– Ну, знаешь, Жданов! За что? Между прочим, мы из той истории с залогом Зималетто выбрались только благодаря ей! И при этом она рисковала ничуть ни меньше, чем мы, а то и больше. Если бы только Воропаев узнал...

– Ничего он не узнал. И, слава Богу! Но при чём тут это? 

– Как при чём? Девушка ради тебя рисковала, а ты? Ты хоть что-нибудь для неё сделал?

– Она в отпуск съездила...

– Да. В Египет. С Юлианой поработать, причём предложила это ей сама Юлиана.

– Но, я же отпустил... 

– Молодец, садись пять! И это всё! 

– Нет, почему всё? Она премию получила. 

– Разовую.

– Я ей предлагал зарплату повысить, она сама отказалась. Говорит, не надо ничего, Андрей Палыч, тем более в компании проблемы. 

– Ага. А предложить ей это ещё раз, когда проблемы закончились, ты забыл. 

– Ну, забыл... И что теперь? При чём тут мои... мои желания нынешние?

– Может твоё тело решило её отблагодарить, раз мозг не справляется. 

– Отблагодарить? Да, какая тут благодарность? Зачем ей я? Почти женатый? 

– Знаешь, почти женатый ты уже давно. Кстати, опять же Кате спасибо сказать надо. Как она вовремя ввернула эту идею с франшизами: «даже месяц задержки может быть опасен для компании». Всё хотел спросить, ты когда её попросить-то об этом успел? 

– Я не просил.

– Что?

– Она сама это предложила, я ни о чём её не просил. 

– Ну, знаешь, тогда она точно заслуживает благодарности.

– Да. Наверное. Но не такой же...   

Кира всегда любила кабинет Андрея. Радовало её, что туда можно заходить в любое время и без стука, тем самым подчёркивая своё отличие от остальных работников компании. Радовала возможность при этом увидеть жениха и поцеловать, а иногда и позлить чуть-чуть. Единственное, что её огорчало, так это присутствие Пушкарёвой в каморке. Из-за этого Андрей начинал возмущаться и заставлял её, Киру, вести себя тише. Впрочем, её это редко останавливало, очень редко, но тем не менее. 
Однако за последние две недели многое изменилось. Катя стала, практически, лучшей Кириной подругой, хотя об этом даже не подозревала. Ничто так не радовало Киру, как прийти в кабинет президента, сесть на стул напротив президентского стола, а потом позвать Пушкарёву… А дальше начиналось такое представление… Жданов бледнел, вцеплялся в стол, стул, папку, ручку, бумаги, в общем во что угодно, что попадалось под руку, и смотрел на Пушкарёву ТАКИМ взглядом. Если б это была не Пушкарёва, Кира б ей глаза выцарапала за такой Ждановский взгляд. Но это же была Катя… А поэтому как только она покидала его кабинет, ответив Кире на все заранее придуманные Воропаевой вопросы, Жданова начинала колотить нервная дрожь, он судорожно пытался прийти в себя, получалось у него это крайне плохо, он кидался к Кире хватал её за руку и уводил или в конференц-зал или в её кабинет и там набрасывался на неё с поцелуями и признаниями в любви. Сказка… Надо не забыть сказать Кате спасибо и пригласить её на свадьбу. Кстати, Жданов вспомнил про свадьбу, сам, ну или почти сам… Во всяком случае, он уже от неё так сильно не отказывался. Бедняжка! Ну, ничего потерпеть ему надо всего лишь ещё две недели, именно столько осталось действовать привороту.


– Я смотрю, ты всё-таки решил улучшить Катюшины жилищные условия. Молодец!

– Заткнись!

– А что это ты сегодня прямо с утра не в духе? Что опять у тебя случилось? Жданов, ау! 

– Я её поцеловал.

– Кого? 

– Её, – кивок в сторону уже пустующей каморки. 

– Ты поцеловал Пушкарёву?! Жданов, Пушкарёву? 

– Да, и прекрати так орать. 

– Я думал у тебя это прошло…
– Ничего никуда не проходило. Я просто рассказывать тебе перестал, потому что от тебя никакого толку не было. 

– Ну, знаешь ли, а какой ты от меня толк хотел получить? Чтоб я тоже на Катюшины губы смотрел? А меня бы потом кошмары по ночам мучили? Или очки тебе сменил, чтоб ты её получше разглядел? И кошмары бы мучили тебя? Ты, кстати, когда на подвиг-то решился?

– Какой подвиг?

– Поцелуй.

– Вчера, вечером.

– И как спал ночью? Ну что ты молчишь? Поделись уже. Ты же у нас единственный в своём роде, кто на такое способен. Как впечатления?

– Ты знал, что она брекеты сняла?

– Что прямо при тебе? Так это ты от ужаса?

– Идиот!

– Кто ещё из нас?! В отличие от тебя, я на неё не заглядываюсь, поэтому ничего такого не заметил. 

– Я тоже не заметил. 

– Обнаружил вчера? И как? 

– Что «и как»? 

– Поцелуй. Или мне тебя теперь пытать придётся. Хотя я так понимаю, что к пыткам ты у нас стойкий, раз вчерашний вечер пережил. 

– Тебе не надоело? 

– Надоело. И… 

– Это был обычный поцелуй. 

– В каком смысле «обычный»? Это не мог быть обычный поцелуй, потому что ты целовался с Пушкарёвой! Как это могло быть обычно?! 

– Может, и не совсем обычно…

– Жданов, а давай по порядку. 

– По порядку? Мне надоело. Я не знаю, что со мной происходит, но я каждый раз как её вижу, я… Я понимаю, что это неправильно, то есть потом я это понимаю, но когда вижу… В общем, я решил, что лучше что б она сидела не в каморке. Тем более кабинет Ветрова давно пустует. И… Я зашёл сказать ей об этом. Хорошо, что ещё сказать успел до того как… А то ещё решила бы, что я из-за этого… 

– Из-за чего?

– Из-за поцелуя. Она домой собиралась уже. Хорошо, говорит, Андрей Палыч, как скажете. А глаза грустные такие, огромные и грустные, и…

– Жданов, может тебе в отпуск пора? То ты у Пушкарёвой губы разглядывал, теперь глаза. 

– Она расстроена была и я… 

– Решил её утешить. Так ты её целовал, чтоб утешить или чтоб, наконец, от своего желания больного избавиться? А что, кстати, тоже метод. Поцеловал, то есть сделал, что так долго хотел, должно было отпустить. Отпустило? 

– Не знаю. Я её ещё не видел. 

– В каком смысле? Она что от твоего поцелуя растаяла? 

– Почти. Она сбежала. 

– Что творится! Принц целует лягушку, а она вместо того, чтобы превратиться в принцессу сбегает.

– Никакая она не лягушка. 

– Тебе виднее, ты же с ней целовался. 

– Малиновский! 

– Да, молчу я, молчу...

– Кира, успокойся! Кир, ну, что ты, в самом деле? Ну, как в первый раз, Кир? 

– Вика, замолчи! Ты просто не понимаешь. Ты не понимаешь. С этой... на столе... На президентском столе!

К президентскому столу у Киры Юрьевны было особое трепетное отношение. Как и к президентскому креслу. Во-первых, Кира была уверена, что только благодаря ей Андрей Жданов имеет право называть их своими, как и президентский кабинет. Во-вторых... Во-вторых, у Киры Юрьевны с президентским столом было связано несколько приятных, даже более чем приятных воспоминаний, в том числе именно на нём Андрей вымолил у неё прощение за то, что отложил свадьбу из-за командировки по франшизам. Ах, как вымолил! И вот застукать его на этом самом столе! В этот самый день (именно нынешней ночью заканчивалось действие приворота, и естественно у Киры были далеко идущие планы)! И с кем!
Во всех бедах, ну или, во всяком случае, в большей их части на текущий момент, Жданов мог смело обвинить Викторию. Вика, не без оснований уверенная в том, что основными её должностными обязанностями являются подслушивание, подглядывание и слежка за благоверным, то есть уже за бывшим благоверным, а может всё-таки будущим благоверным, ну вы меня поняли, в общем, за Кирюшиным нынешним-бывшим-будущим женихом. Именно поэтому Вика просто не могла не сообщить Воропаевой о том, что Жданов заперся в своем кабинете с одной из любимых Милкиных моделей, Анжелой. И всё было бы не так страшно, если бы Вика, скажем, позвонила своей подруге, но она решила доложить ей лично. Хотя и тут Жданову ещё могло бы повести, ведь Вика бегает по коридорам быстро, особенно если ей это надо, но она столкнулась в одном из этих самых коридоров с Танюшей Пончевой. Вследствие этого столкновения имели место словесные бои без правил между Викой и подтянувшимся женсоветом. В итоге к тому моменту, когда Клочкова добралась-таки до кабинета Киры, в президентском кабинете всё самое интересное и начиналось и к приходу Киры закончиться, конечно же, не успело. Хотя даже тут Жданова могло бы спасти чудо. Чудо, которое очень долгое время спасало его, несмотря ни на что и вопреки всему – его верная помощница, Катя Пушкарёва. Она могла бы... Но, к сожалению, вот уже две недели как она была хозяйкой не маленькой тёмной каморки, где президент всегда под рукой, а своего собственного кабинета, который находился слишком далеко от президентской приёмной, чтобы Катенька успела прийти Андрею Палычу на помощь. 



– Да, Жданов! Лучше б тебя Кира с Пушкарёвой застукала! Тогда бы всё можно было списать на временное помешательство. Кстати, как оно? 

– Что?

– Помешательство! «Что»?! Я так понимаю, прошло, раз ты не с Катенькой смог. 

– Я и до этого мог. 

– Серьёзно? А что ж ты маялся тогда? Хотя, да. Да... Когда начинает тянуть к таким как Пушкарёва, начинаешь о многом задумываться.

– А тебя что тянуло? 

– Чур, меня, чур! Нет, конечно. Но в принципе. И всё же жизнь несправедливая штука. А с некоторыми в особенности. 

– И не говори. Как мне теперь перед Кирой... 

– Кира?! При чём тут ты и Кира? Простит она тебя, как обычно. Ну, поползаешь перед ней на коленях, ну женишься, в конце концов. Да. Женишься. И не надо на меня так смотреть. А что ты хотел? За свои ошибки, друг мой, приходится расплачиваться. Да! И свадьба – это ещё не самое плохое, знаешь ли. 

– Правда? 

– Да! Мне просто сейчас в голову ничего не приходит хуже. Но... 

– А если ты не обо мне и Кире, то тогда о ком?

– Ах, да. Я о Катеньке, о красавице нашей неписанной. Поскольку согласись, что писать такую никто не решится…   
– Малиновский!

– Что «Малиновский»? Если ты однажды её смог поцеловать и выжил, это ещё ни о чём не говорит. Я, кстати, после этого ждал сватов. 

– Каких сватов? 

– Пушкарёвских. 

– А ты ничего не перепутал? Это жених сватов засылает, а не наоборот.

– Ну, знаешь! Это за нормальными невестами засылают, а тут… Но Пушкарёв-старший так и не появился. Что ещё раз доказывает, что одно достоинство у нашей Катеньки всё-таки есть – её ум. 

– А если ближе к несправедливости? 

– Ближе, так ближе. Просто представь себе, чтобы было, если бы Кира застукала тебя с Катей? Как я уже говорил, тебе было бы гораздо проще оправдаться. А Катке - какая реклама! 

– Ты думаешь, она в ней нуждается? 

– А ты думаешь, нет? Да, когда ей ещё так повезёт? 

– Господи, Ромка, что ты несёшь?

– Что несу, то и принесу. Но, между прочим, так бы у неё загадочность некоторая появилась. А так? Каково нашей девице будет узнать, что её ты только один раз поцеловал, а уже через две недели с другой на столе…

– И что я ей скажу?

– Кате?

– Кире!

– Кирочка, а ты уверена, что всё сделала правильно? 

– Кристин, о чём ты говоришь? Я вообще ничего делать не должна была. Это всё твоя, эта подружка, должна была сделать.

– Да, Кир, но… Ты говорила с Андреем? 

– О чём с ним можно говорить?! Я всё сама видела…

– Я не об этом. Ты же должна была ему объяснить, что его влечение к той девушке – это результат его… 

– Я ничего ему не говорила. 

– Но почему, Кира?

– Ты что хочешь сказать, что это я во всём виновата?! Я?!


– Кирюша, мне Кристина всё рассказала. Я в ужасе. Чтобы Андрюша в своём кабинете… Но ты... Ты тоже была не права, Кир! Все эти привороты-отвороты. Они до добра не доведут. Но если уж взялась… Ты должна была с ним поговорить… 

– Вы считаете?

– Конечно. Мужчины – они… Им всё надо объяснять и разжевывать. Сами они слишком… У них другие дела и проблемы, над которыми они думают постоянно. А мы… А ты, Кирюш, как женщина, должна была его подтолкнуть… 

– Подтолкнуть?
"
Уж я тебя подтолкну, Жданов! Я тебя так подтолкну. Тебе мало не покажется. Обещаю!"


– Кира, вы уверены? Вторичный приворот, причём практически без перерыва…

– Я никогда ни в чём не была так уверена как в этом, ГалА. Я хочу, чтобы у них дело дошло до постели.

– Но в прошлый раз… 

– Зато в этот я этого хочу. Чтобы он после всего… Чтобы его тошнило, чтобы… Он должен жалеть, очень сильно пожалеть! 

– В таком случае, может, нужен двойной приворот?

– Двойной? 

– Ну всё-таки, чтобы девушка потом не заявила… 

– Да, она и так… Хотя, да. Двойной. Отличная идея. 

– Кира, но я всё же ещё раз хочу вас предупредить, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Скорее всего, эти двое через месяц даже видеть друг друга не смогут. 

– Это меня не волнует. 

– Как скажете, Кира. Как скажете.


– Кир, ты знаешь, что ты моя лучшая подруга, но мне надоело работать у Пушкарёвой парикмахером.
– Вика, не стони. Хуже Пушкарёвой уже не будет, даже если ты действительно её подстрижёшь. 

– Вот зачем ты так, Кир? Я, между прочим... 

– Тебя что в МГИМО и стричь учили?

– При чём тут МГИМО. Я в детстве... 

– Ну, вот и вспомни детство, Вика. Я уверена, что у тебя всё получится. 

– Спасибо, конечно, Кир, но… 

– Никаких «но», Вика, никаких «но». И быстрее, Вика, быстрее!


– Вика, ты всё поняла? По три капли. Андрею из... 

– Чёрного флакона, а Пушкарёвой из прозрачного. Кир, а что, интересно, произойдёт, если их случайно перепутать? 

– Если ты их случайно перепутаешь, Вика, то не увидишь свою любимую машину больше никогда. 

– Машину? Кир, ты не шутишь? Мою красненькую? Как она там без меня? Кир, ты не представляешь, как я по ней соскучилась. 

– Не знаю и знать не хочу. Но если ты всё сделаешь правильно, то скоро вы с ней встретитесь. 

– И ты пойдёшь на это ради меня? 

– Иди, Вика! 

– Кира, ты настоящий друг! 

– Вика!


– ...и, я думаю, Андрей Палыч, что нам удастся выплатить его в течение трёх месяцев. 

– Всё совещаетесь. А я вот вам тут принесла...
– Виктория, ты, когда стучаться научишься? 

– И считать заодно подучиться тоже было бы не плохо. 

– Ой, Ром, а ты тоже здесь? А я не заметила. Всё в делах, да, заботах. Вот и...

– А жмотом ты тогда кого назвала?

– Ты о чём? 

– Ну, как же? Ты спросила, не хочу ли я с тобой встретиться сегодня вечером, я ответил, что у меня другие планы и вот тогда, Вика, ты и... 

– Малиновский, давай вы обсудите с Викторией свои проблемы позже. А пока у нас тут совещание, так что... Виктория, спасибо, и можешь идти. 

– А ты что даже попробовать не хочешь?

– Что попробовать? 

– Как что, воду без газа, как ты любишь.

– Вика! 

– Ну, хоть один глоток. Вон посмотри, Пушкарёва попробовала и ничего. Правда, ведь, Кать?

– Всё, Вика, ты довольна? Я выпил, а теперь, иди!

– Неблагодарные...

– Вика! 

– Слушай, а что у нас и правда с Клочковой?

– Рома, я сказал обсудим это потом. Продолжайте, Катя...

– Коля... Коль... А... Чтобы ты подумал, если бы... Если бы... 

– Катька, да не тяни ты. Что случилось? Что «если бы»?

– Если бы... Ну, скажем, Вика вдруг тобой заинтересовалась? 

– Она тебе что-то сказала, да, Кать? Она меня увидела, когда... Когда я тебе на прошлой неделе бумаги привозил, да, Кать? Катька? 

– Ничего она мне не говорила! Ну, хорошо, не Вика, а Ленка, например. 

– Пушкарёва, что ты меня путаешь? При чём тут Ленка. Или это она тебе что-то сказала? Она видела Викторию и ревнует, да? 

– Господи, Зорькин!       
Да, Коля был не лучшим советчиком, но хоть с кем-то посоветоваться было просто необходимо. Чуть ли не впервые в жизни Катя жалела, что у неё нет подруги. Есть, конечно, девочки из женсовета, но... Но стоит им только сказать, и об этом будет знать всё Зималетто. А этого допустить нельзя. Никак нельзя. А может ей всё это всего лишь кажется. Кажется... Показаться может многое, и тут не было бы ничего удивительного. Катя всегда любила читать, и воображение у неё было развито на пять с плюсом. Ей иногда такое могло представиться! Но вот то, что представлялось в последнее время и то, как это происходило... Стоило ей зайти в президентский кабинет, как кстати хорошо, что она успела переехать из своей каморки до того как началось это безумие. Так вот, стоило ей зайти в президентский кабинет и увидеть президента... Катя его любила уже очень давно. Это была любовь с первого взгляда, ну как та, про которую в книжках пишут. Но она прекрасно знала своё место. Андрей, он, он – принц, красивый и недосягаемый. Он умный, добрый, заботливый. Он такой!.. А она всего лишь его помощница. Но это «всего лишь» позволяет ей быть рядом с ним, и это прекрасно и ей больше ничего и не надо. Конечно, она позволяла себе иногда помечтать. Но чуть-чуть самую малость. Максимум в своих мечтах она доходила до поцелуя с ним и не более того. Правда, её мечта сбылась, но... Она очень расстроилась, когда он ей сказал, что теперь она будет работать в другом кабинете, вот он её и утешил. Ну, не умеет он по-другому, но ничего такого он конечно в виду не имел. Она в этом уверена. Абсолютно. Была уверена. И ладно бы всё это началось сразу после поцелуя, но прошло больше двух недель, когда... Стоило ей его увидеть и... она видела его и себя рядом с ним на кровати, огромной, а за окном снег, а они вдвоём, и он её целует и... А потом ей казалось, что он тоже всё это видел, иначе, почему он так стал на неё смотреть, ну... как будто... Он видел. Или хотел увидеть. Но с чего вдруг? Ведь такого быть просто не может, не должно такого быть. Ладно, она сошла с ума от одного его поцелуя, но с ним-то что творится? А самое главное, с каждым днём это становится всё сильнее, и кажется, что если себе только позволить, всего лишь один раз позволить его поцеловать, то отпустит это наваждение, возьмёт и отпустит.


– Жданов, я не понял. Ты решил таким образом убедить Киру, что у тебя крыша поехала? 

– Рома, я никого ни в чём не пытаюсь убедить. Я у тебя совета спросил, а ты... 

– Совета, Жданов? Что я тебе могу посоветовать, кроме как обратиться к психиатру?

– Малиновский! 

– Нет, ты подожди. Я, конечно, Малиновский, я не спорю, но это переходит уже все границы. То ты губами её любовался, потом глазами, потом, прости Господи, даже поцеловал! А теперь? Жданов, ты мне скажи, что ты хочешь от меня услышать? Что я тебе должен посоветовать? Мне даже в дурном сне такое присниться не может. Пушкарёва и секс – это понятия несовместимые. Для нормально человека, во всяком случае. Мне даже одно время казалось, что ты оклемался. Ну что ты молчишь?

– Я не знаю, что мне делать, Рома. Что?

– Ладно, давай рассуждать логически. Потому что прости, конечно, но о Пушкарёвой по-другому рассуждать нельзя. Кроме логики она больше ничего пробудить не может.
– Да, с чего ты это взял?

– Жданов, стоп. Ты что даже сейчас того? Жданов, нет, ты мне скажи, если ты и сейчас хочешь её, я срочно вызываю санитаров. 

– Господи, что ж ты пошлый такой! При чём тут хочешь, не хочешь? Не хочу я её сейчас. Всё, успокоился? Но не вижу ничего ужасного в том, чтобы... чтобы она нравилось, почему нет? Она обычная нормальная женщина. Ну, хорошо, может не совсем обычная. 

– Не совсем? Ладно, давай оставим прелести Пушкарёвой в покое. Но если ты считаешь, что с ней всё в порядке, хотя... Ладно-ладно... Так вот, то, что тебя беспокоит? 

– Я не могу с ней так поступить.

– Как так?

– Понимаешь, она... Она не заслуживает такого. 

– Какого такого? Жданов, ты вообще о чём? 

– Ей нужно, чтоб её любили, по-настоящему, понимаешь?

– Господи, где ты этой чуши ты понабрался, Андрюх? Амур-тужур какой-то... Любили... Если тебе так уж хочется, так сделай уже и успокойся. 

– А потом?

– А что потом?

– А работать мне как с ней дальше?

– Тебя раньше это никогда не останавливало. И сколько раз. Почему ты думаешь, что с ней будет как-то не так? 

– Не знаю, но мне так кажется. Я уверен, что с ней всё будет по-другому. 

По-другому, потому что она в отличие от всех остальных знает, кто он такой и чего от него ждать. Ведь именно она прятала его многочисленных любовниц и была в курсе всех его похождений не хуже Киры, а может и лучше.


– Вика, я не понимаю, что значит «ничего не происходит»? 

– Кир, ну, правда, ничего. Они практически не остаются наедине. Если Андрей и устраивает совещания, то Малиновского всегда тоже вызывает.
– Может это и хорошо. Значит, он боится. Это очень хорошо. Пожалуй, мне надо отдохнуть. Съезжу, развеюсь. Точно, поеду в Лондон, навещу Маргариту и Павла. А он тут пускай пока помучается. А как раз к концу действия приворота и вернусь. 

Кира откинулась на спинку кресла и потянулась, представляя себе, как Жданов прибежит к ней, а она его простит, если он, конечно, пообещает на ней жениться завтра же. Да, именно так. Она так долго ждала этого дня, что… Ей не нужна уже даже пышная свадьба, просто свадьба с ним. Да!
– Вика, ты должна следить за каждым их шагом. И если что-то вдруг пойдёт не так, немедленно сообщи мне. 

– Конечно, Кир, конечно, я же твоя подруга, и ты всегда можешь на меня положиться. Кир, а ты не могла бы мне одолжить несколько тысяч? 

– Зачем? 

– Ты знаешь, я… Моя машинка она нуждалась в хорошем обращении. Они держали её на этой ужасной штрафстоянке и… 

– Ну, так поднакопи немного и приведёшь её в порядок. 

– Я уже привела. Кир, ну как я могла её оставить в таком ужасном состоянии. Но теперь у меня нет денег на бензин. Так ты мне одолжишь? 

– Нет. 

– Но, Кира…

– Вика, тебе надо научиться распоряжаться деньгами. Теми, что есть у тебя, деньгами, Вика, а не теми, что есть у окружающих.


– Жданов, мне надо поехать, ты же понимаешь? 

– Рома, не бросай меня.
– Жданов, давай, без истерик. Ты что у Киры научился?

– Ром, ты не понимаешь, я не смогу… 

– Сможешь, Жданов, сможешь. Это всего на несколько дней. Ты же говорил, что когда её не видишь, тебе легче. Так и не встречайся с ней. 

– Как ты себе это представляешь? 

– Очень просто. Ты знаешь, что есть множество офисной техники, которая легко может решить твои проблемы? Хотя явно не все твои проблемы, но многие. Так вот, Жданов, есть телефон, факс, корпоративная почта, в конце концов. У тебя всё получится! Удачи!

+1

2

Безмерно счастливый Рома Малиновский вернулся в родную компанию на день позже, чем планировал. Да, Рома позволил себе развлечься, но имел на это полное право, в конце концов, он неплохо поработал, так что его совесть милостиво ему разрешила хорошо отдохнуть. Настроение у Ромочки было шикарное, а потому он не скупился на комплименты. 
– Мария, вы как всегда очаровательны… Шурочка – солнышко… Виктория! 

Но радость Малиновского была безжалостно растоптана, как только он вошёл в президентскую приемную. В этот момент открылась дверь Ждановского кабинета и оттуда выпорхнула счастливая Катя Пушкарёва. Мило улыбнувшись (настолько мило, что Рома, пожалуй, впервые заметил, что у неё нет брекетов) и, поздоровавшись, Катюша полетела дальше, а Рома остался стоять, пребывая в шоковом состоянии. Это что ж за безобразия должны были твориться в президентском кабинете, что Пушкарёва настолько счастлива? Вид довольного донельзя Жданова, развалившегося в своем кресле, заставил Рому нервно сглотнуть и окончательно потерять почву под ногами.

– Жданов, а… а что тут происходит? 

– Привет, Ромка. Ты уже вернулся? Молодец! А у нас ничего не происходит. У нас всё хорошо.
От его улыбки можно было зажигать не только лампочки, но и поддерживать освещение всей Москве и округи. Это чем же они тут занимаются? Что тут вообще происходит? И почему вообще Пушкарёва была в этом кабинете? А может Жданова отпустило? Хотя, нет, если бы его отпустило, то он бы так не сиял. Был бы счастлив, конечно, но сиял бы не так. 

– А что Катенька делала в твоём кабинете? 

– Она тут работает.

– Жданов, я отсутствовал не так долго, чтобы забыть об этом. А ещё я хорошо помню, что у неё есть свой новый просторный, по сравнению с каморкой, светлый кабинетик.

– Катя вернулась. 

– Куда вернулась? 

– В каморку. Ей здесь больше нравится.

Улыбка Жданова стала ещё шире, если это вообще было возможно. Стало сразу понятно, что нравится это не только Кате. 
Неужели Жданов…? Хотя, с другой стороны, почему бы и нет. Да, Катя Пушкарёва далеко не красавица. Очень далеко. Но если Андрея всё устраивает, то почему бы и нет. Видимо, удалось другу-президенту справиться со своими морально-этически-эстетическими чуЙствами. Ну, что ж, и хорошо. Не Ромкино это дело. Дай, Бог, перебесится Жданов, и всё вернётся в нормальное русло. Хотя странно, конечно, что не смог он себя сдержать, чай не мальчик уже. Да и с кем!
– Жданчик, и как она? 

– Кто? 

– Пушкарёва.

– У неё всё хорошо. 

– Да, понял я уже, что у неё всё хорошо, несмотря на то, что жилищные условия снова ухудшились. Я о другом, как она в постели? Что ты молчишь?

– Я не буду об этом говорить. 

– Не понял. Всё так плохо, что ли? Да, ладно тебе, Жданов. Мы же с тобой всегда обсуждали. А тут такое дело. Колись! В конце концов, не каждый день невинная… 

– Рома, я не буду с тобой это обсуждать. Иди, поработай. Где, кстати, твой отчёт о командировке?

– Ладно, уже ушёл. Но это нечестно, Жданов. Скрывать от друга… 

– Рома, иди! 

Тяжело вздохнув, Малиновский покинул кабинет. «Что тут, чёрт возьми, происходит?» Он так задумался, что даже не заметил, как улыбнулся Виктории, и совсем уж непредусмотрительно не обратил внимания на тут же вспыхнувший алчный огонёк в её глазах. Роману было не до этого: с его другом происходило что-то странное, и ещё неизвестно, чем всё это кончится.


А Андрей закрыл глаза и снова улыбнулся. «Как же хорошо!» Он и представить себе никогда не мог, что может испытывать такие ощущения. И чего он бегал от этого? Теперь объяснить себе он не мог. А ведь ещё два дня назад бегал. И радовался, что бегает довольно успешно – не видел Катю всё это время, передавая все документы через секретарей, и считал минуты до возвращения Малиновского, почему-то уверенный в том, что Ромка его спасёт. Спасёт? Как же хорошо, что он задержался. Полянский настаивал на встрече, и отвертеться никак не получилось. Вот и поехали они вдвоём с Катей. Находиться с ней в одной машине было практически невыносимо, он изо всех сил пытался сосредоточиться на дороге и на предстоящих переговорах. Ему это почти удалось. Он неплохо держался и во время встречи, но вот потом… Её надо было подвезти домой. Она, правда, отказывалась, но как-то через силу, неохотно, и в нём проснулся джентльмен, да и просто хороший начальник. Хотя и тот и другой вряд ли бы позволили себе то, что позволил чуть позже Жданов. Андрей снова усмехнулся. Да! Оказавшись снова в машине, он понял, что на сей раз сдержаться не получится. И всё-таки его хватило, на то, чтобы проехать несколько кварталов до ближайшей парковки, которая, так, кстати, оказалась около гостиницы. Он её поцеловал, просто в голове не было уже ни одной мысли, им полностью владело желание. Ему нужен был этот поцелуй, жизненно необходим. Кажется, потом он извинился даже, только она его извинений не приняла. И он почувствовал, что ею владеет то же самое, что и им. Откуда это взялось? Как магия какая-то, но оторваться друг от друга было невозможно. И всё случилось, так как в их видениях. Это он потом узнал, что в «их», что она тоже это "видела". А тогда буря эмоций и ощущений, каких не испытывал никогда прежде. Но в самый главный момент, в тот которого так долго ждал, он забыл о себе, и думал о ней, чтобы не сделать ей больно, не испугать её. Странно, но сейчас он очень чётко помнил тот свой страх. Такой же необычный для него, как и всё остальное, что с ними происходило. А потом страсть улеглась, как будто кто-то дал им передышку, и они смогли поговорить. Он был у неё не первым. Уж слишком его это поразило, чуть ли не больше всего происходящего, и он не смог удержаться и не задать ей вопроса «Кто он?». Она плакала у него на плече, он обнимал, целовал, пытаясь забрать её боль и обиду прошлого, пытаясь защитить её, и запоздало вспомнил, что собирался её защищать и от себя. Да уж, защитил. Дремавшее желание проснулось с новой силой, и они снова потеряли голову. Что ж это с ним… с ними творится?


Следующие несколько дней превратились для них двоих в сказку. Они работали, целовались, разговаривали и снова целовались, потом дело доходило не только до поцелуев, но силы их не заканчивались, и всё начиналось сначала. Время как будто растягивалось, и успевали они всё, даже вовремя, ну или почти вовремя, доставить Катю домой. 

Рома же эти дни прожил в постоянном волнении и всё возрастающем беспокойстве о судьбе своего друга. Малиновский не был ханжой. Хочет Жданов развлекаться, да ради Бога. В общем-то, он даже против Пушкарёвой ничего не имел, будучи уверенным в том, что она девушка уж точно умная, и когда всё закончится, сможет отнестись к этому достойно и относительно спокойно, но всё же происходящее казалось Малиновскому слишком уж странным, каким-то нереальным.

– Ром, я так соскучилась. Может, поужинаем? 

– Виктория, ты прекрасно выглядишь, – отозвался погруженный в свои размышления Малиновский.

– Конечно, Ром. Я всегда прекрасно выгляжу, и заметь без всяких там приворотов и магии, что некоторым совершенно не дано. И я согласна… я хочу провести этот вечер с тобой. 
– Приворотов?

Уж слишком Вика выглядела испуганной, чтобы Ромка поверил, что эта фраза прозвучала случайно.

Привороты? Магия? Нет, во всю эту чертовщину Малиновский не верил и не поверил бы, но поведение Жданова в последнее время было слишком уж странным. Неужели Катя? Пушкарёва, конечно, была умна, некрасива, но умна, кто знает, может, у неё и другие таланты имеются. Вполне вероятно, что она была влюблена в своего шефа, Малиновский это давно подозревал. Что ж, возможно даже решила его таким вот образом заполучить, но Клочковой это откуда известно? И почему она старательно переводит разговор на другую тему? Не подруги же они с Пушкарёвой, в самом деле, чтобы она её защищала. Надо с этим разобраться. 


Вика не хотела предавать Киру. Да, не хотела. Но что же ей было делать? Воропаеву интересовало только одно: как дела у Жданова с Пушкарёвой? И больше ничего. Услышав же, что всё как обычно, в том смысле, что эти двое практически не расстаются, Кира больше ничего слышать не желала, и о нехватке денег Вике приходилось рассказывать коротким гудкам. А деньги заканчивались быстрее, чем обычно. Просто за последние месяцы, проведённые без своей любимой красненькой машинки, Вика отвыкла, что её надо заправлять. А машина всё время требовала бензина. Это своему желудку Вика могла объяснить, что обед и ужин можно совместить, особенно, если учесть, что в последнее время ужинами её кормит Малиновский, желающий знать правду. А вот машинка ездить без бензина отказывалась категорически, как бы Вика её не упрашивала. Да, она была верной подругой, но и у её дружбы был предел. Малиновский же никогда не отличался бескорыстием, и если ему не рассказать всю правду, то ужины тоже исчезнут из её жизни, а прокормить и машину и себя у Вики явно денег не хватит. Привлечь же Малиновского чем-то ещё никак не удавалось, уж слишком живы были у Романа, как выяснилось, воспоминания о Викиной ложной беременности.

– Жданов, это приворот!

– Отворот-поворот… Ром, ты о чём?
– Я о Пушкарёвой, чёрт бы тебя побрал! 

– Да, Малиновский. Такой большой мальчик, а в сказки веришь.

– Жданов, послушай меня. Я тоже сначала не поверил, но Клочкова мне всё рассказала. 

– Что? Что Катя меня приворожила, а Вика ей помогла? 

– Вика помогла, но не Кате, а Кире. 

– Браво, Малиновский, поздравляю тебя, ты спятил. 

– Жданов, ты слушать будешь или только оскорблять? 

– Так я с тебя пример беру, милый! 

– Отлично, тогда я возьму пример с тебя. Заткнись, пожалуйста! 

Андрей с трудом мог вспомнить, ситуацию, когда бы Ромка так орал, так что это произвело не него впечатление. Он послушно замолчал, чем предоставил-таки возможность Роману высказаться. 

– Бред какой-то, – заявил Жданов, дослушав его до конца.

– Бред не бред, но это правда.

– Ты хочешь сказать, что всё это результат лишь магии? 

– Что результат магии? 

Появление в поле зрения Кати заставило Андрея, как обычно в последнее время, пожалеть, что поблизости нет кровати, и что есть Малиновский. Ромка же обрадовался, хоть под гипнозом, хоть под наркозом Пушкарёва – это Пушкарёва. А значит, объяснить и убедить её будет легче, чем Жданова. 


– Ты всё сказал?

– Жданов…

– А теперь иди, Рома!


– Кать, это ничего не значит, слышишь? – он подошёл к ней и обнял.
– Ничего. Глупости Малиновский болтает, да, и только. Ну, у Клочковой ещё фантазия богатая. 

– Ты, действительно, так думаешь?

– Кать… 

– Ты бы и, правда, на меня обратил внимание, если бы не приворот? Не думаю. 

– Катюш…
Её губы были слишком близко, чтобы он мог думать о чём-то другом. Он? А, может, лишь то, что руководило им последнее время?
Она ответила на поцелуй, и, как и всегда забыла обо всём на свете. Она? Или приворот, взявший верх над нею? 

– Давай, я вечером ещё раз с Ромкой поговорю. Хорошо? А пока мы не будем принимать необдуманных решений, – она послушно кивнула.
– Молодец. Скажи «обещаю». 

– Обещаю, Андрей Палыч, – она даже нашла в себе силы слегка улыбнуться. 

– Умница. Пойдём к тебе, а то ходят тут всякие.

– Не могу поверить, что Кира могла пойти на такое. Уму непостижимо! Она же ревнует меня к каждому столбу, проверяет, на кого я смотрю и как долго чуть ли ни с секундомером. И теперь сама… 

– Жданов, женщины – мстительные существа. А уж сильно обиженные женщины, тем более. И об этом тебе забывать не стоило никогда. Так что в том, что она решила свести тебя со страшилой, чтоб тебя потом тошнило от себя самого, нет ничего удивительного, и ревность тут не играет никакой роли.

– Малиновский, давай с тобой договоримся, что ты больше не будешь обсуждать Катину внешность. Она, конечно, не красавица, но и не уродина. 

– Ты решил ей пластику оплатить? 

– Малиновский! 

– Ладно. Всё. Понял. Уяснил. Прекратил. Делать-то ты теперь что будешь?

– Не знаю.

– Может, съездишь куда-нибудь? В Лондон, например. 

– В Лондон точно ехать не стоит. Там Кира, а я совсем не уверен, что смогу держать себя в руках. 

– Может, тогда Пушкарёву куда-нибудь отправить? 

– Зачем?

– Господи, Жданов, ты что и, правда, не понимаешь? Во-первых, она сегодня выяснила, что ты был с ней, мягко говоря, не по собственной воле. Во-вторых, если верить Клочковой, то чуть больше, чем через две недели вы друг друга будете люто ненавидеть. А теперь представь себе, как это отразится на компании и на тебе.

– Про волю и Клочкову… Я не очень во всё это верю.

– А я вот верю, знаешь, потому что ничем другим твою тягу к «прекрасному» объяснить не могу.

– Ты серьёзно поверил в то, что колдовство существует?

– Колдовство или наркотики… Да, и не надо на меня так смотреть. Наркотик, афродизиак, или что-то в этом роде, какая собственно разница. Главное, это то, что вы оба не можете сейчас рассуждать логически. Как говорится, находитесь совсем не в здравом уме и отнюдь не в твёрдой памяти. И где гарантия, что последствия не будут именно такими? Разве сейчас всё идёт не так?

– Не совсем. 

– Что значит «не совсем»? 

– Ты говорил, что когда я её не вижу, то должен чувствовать отвращение, но этого нет. 

– Подожди, ты и сейчас был бы не против, прости Господи, её поцеловать? 

– Во всяком случае, сожаления я почти не чувствую. 

– Меня успокаивает «почти». Но ты знаешь, даже если сейчас всё идёт не так, как должно, то это может говорить о том, что дальше всё будет ещё хуже. 

– И что ты предлагаешь? 

– Прекратить это пока не поздно. Пушкарёва – умная женщина, и она согласится. 

– Прекратить?
Да, наверно, так действительно будет лучше. Ведь прав Ромка, где гарантия, что этот наркотик или приворот или что там сейчас руководит ими, не заставит Катю его, Андрея, возненавидеть? Ей будет стыдно и противно от того, что происходило между ними, а значит, чем меньше успеет произойти, тем лучше. Да, тем лучше. Прошлое ему отменить не под силу, но вот с будущим он справиться может.

Его страсть лишь подделка. Нет, в этом не было ничего для неё удивительного. Она была готова к чему-то подобному. В том смысле, что прекрасно отдавала себе отчёт, что она, мягко говоря, не в его вкусе. Так что теперь им надо расстаться. Да, и как можно скорее. И хотя она ни на секунду не сомневалась в том, что после того как приворот закончит своё действие она не перестанет его любить, но он… Он очень сильно пожалеет обо всём. Очень сильно.

– Кать, а что происходит? 

– Я снова переезжаю в свой кабинет. 

Что они там решили? Что им надо что сделать? Приворот был с ними совершенно не согласен. Он был категорически против, а в данный момент времени хозяином был именно он. Чем сильнее они пытались ему сопротивляться, тем сильнее он действовал на них. Так что справиться со страстью им не удалось. 

– Катюш, поехали куда-нибудь отсюда.
Кто-то куда-то переезжал? Жалел, точнее, жалела о том, что вовремя не успела? Обо всём было забыто. Но приворот был милостив, а потому потом, когда первый голод был утолен, он позволил им поговорить. 


– Этого не должно было… 

– Не говори так. Может, ты и права и не должно, но скажи, вот сейчас, ты бы смогла от меня уйти?

– Нет. 

– Тогда давай оставим всё как есть. Никто не знает, что произойдёт через две недели. Никто.

– Да, но… Когда ты меня не видишь, ты жалеешь? 

– Нет, – соврал Андрей, глядя ей прямо в глаза.

Хотя разве соврал? Ведь его мучили скорее угрызения совести, а никак не омерзение от происходящего между ними.
– А ты? Ты жалеешь?

– Я знаю… я знаю, что ты не для меня. 

– Правда, а для кого же я? Для мамы с папой? Для компании?

– Я не об этом. 

– Я понял. Катюш, а для кого?

– Ты и сам знаешь. 

– Кира? – кивок в ответ.
– Это чтоб она в следующий раз меня решила отравить? Причём каким-нибудь изысканным ядом, с особым неповторимым действием? 

– Нет, но… Но я… Я не та… Тебе нужна другая женщина.

– Кать, по-моему, ты запуталась. Я не для тебя или ты не для меня. Разве это имеет значение, если нам хорошо вместе? 

И приворот с ним полностью согласился, так что на работу они вернулись ближе к обеду.

Постепенно они привыкли относиться к привороту, как к некоему существу, который пытается руководить ими. Но если учесть, что его руководство приносило им обоим массу удовольствия, то зачем же с ним бороться и сопротивляться ему? Да, и к чему такая борьба приведёт? Где гарантия, что если они разъедутся по разные стороны Земли, приворот не найдёт способ свести их снова вместе? 
И всё же, когда оставался один, Андрей признавался себе, что не знает, что будет делать, когда приворот закончит своё действие. Катя шептала ему «я люблю тебя». Это происходило не всегда, лишь тогда, когда она забывалась, теряясь в охвативших её ощущениях. Но её слова были искренними. Искренними? Или всё-таки виной было волшебство? Или она путала «люблю» с «хочу»? Но в любом случае ему нечем было на это «люблю» ответить. Потому что он и сам не знал, где заканчивается действие магии, а где начинаются его собственные чувства.

– Привет… 

– Привет... 

– Я заеду за тобой?

– Не стоит.

– Кать! 

– Я уже на работе.

– И что ты там делаешь в такую рань? 

– Заканчиваю свои дела. 

– Катя… 

– Мне страшно… 

– Катюш, я уже еду.

Ему тоже было страшно. До ужаса страшно, потому что сегодня всё должно было закончиться, уже через несколько часов, а он возможно не суметь её защитить. 

Когда он вошёл в её кабинет, как всегда в последнее время без стука, то хоть она и попыталась это скрыть, он заметил, что она плакала. 

– Кать… 

– Всё хорошо. Вот это надо будет тебе подписать. Если… Когда… 

– Что это? Кать, заявление? Ну, ты что?

– Очень может быть, что скоро ты сам этого захочешь.

– И ты решила подготовиться заранее? - она кивнула. 

– Катюш… 

– Ничего не говори. Ты не знаешь, что будет. И я не знаю. Никто… 

– Хорошо. Я пойду к себе, мне тоже надо кое-что сделать. И жду тебя там. Не смей сбегать, слышишь? 

Она снова кивнула. И это несмотря на то, что сбежать ей сейчас очень хотелось. Сбежать до того как он её возненавидит. А может, просто снова станет абсолютно безразличным? Это она выдержит. Вполне. Он же таким с ней и был до недавнего времени. А она любила его, даже такого любила. А вот ненависти вынести уже не сможет. Снова оглядела свой кабинет, убедилась, что всё на местах, все бумаги разложены, подписаны, всё готово к тому, чтобы передать их Кольке. Да, она Андрею ещё не говорила об этом. Знала, что он злиться будет. Но сейчас, похоже, самое время. Если начинать его злить, то именно сейчас. Кстати, а ведь он её не поцеловал. Впервые он смог увидеть её и не поцеловать.


– Жданов, ты так рано уже на работе? Что это за трудовые порывы в такой день?

– В какой день?

– Только не говори, что ты не помнишь, всё равно тебе не поверю. Даже я помню. 

– Ром… 

– Да, ладно тебе. Ты Катюшу куда отправил? 

– Никуда. 

– Сдурел? Она что сегодня тоже будет? 

– Не будет. Она уже пришла.
– Жданов, я, конечно, понимаю, что логика у тебя отсутствует напрочь. Но ты мне скажи, ты действительно хочешь устроить представление для всей компании? Мне, если честно, вообще не понятно, как ещё всем не стало известно, что между вами двумя происходит. Но после сегодняшнего вряд ли кто-то останется не в курсе. 

– Ты, действительно, так думаешь? 

– А ты решил проверить опытным путём?



– Кать, поехали… 

– Я не хочу. Я лучше пойду.

– Кать, иди сюда.

Хоть сила приворота и значительно ослабла, но не настолько, чтоб она могла ему сопротивляться. И они поехали. Каким-то неведомым образом на сей раз им удалось добраться до Ждановской квартиры. Хотя на самом деле ничего необычного в этом не было. Приворот отступал и каждый из них чувствовал это почти физически. 

– Может, мне всё-таки лучше уйти?

– Чего ты боишься? Я же с тобой.

Сам понимал, насколько глупо это звучит, но отпустить её не мог. То ли сам, то ли приворот не давал. Но отпустить её такую напуганную и несчастную он не мог.

– Иди ко мне. Уже чуть-чуть осталось. А вместе всегда не так страшно. Помнишь, как мы с тобой пытались скрыть от всех акционеров приход ФАСовца? – она даже смогла улыбнуться. – Мне тогда так страшно было. Но ты же была рядом. Моя смелая и уверенная в себе Катя Пушкарёва. 

– Я совсем не была уверенна в себе. И сейчас… 

– Тише. Иди ко мне. 

Она отрицательно покачала голов и отошла к окну. Тогда он подошёл сам, обнял её, прижал к себе. А потом это началось. Катя была первой, ведь в своё время она выпила зелье немного раньше, и вот теперь эти «выигранные» секунды давали о себе знать. Она повернулась у него в руках и прижалась к нему со всей силы. Страшно было невыносимо, а потом страх пропал, накатило оцепенение, просто никаких чувств, а потом откуда-то взялась злость, дикое желание оттолкнуть стоящего и нежно обнимающего её Андрея, вырваться из его объятий, ударить, сделать больно, убежать. Она дёрнулась, но он крепко держал её, гладил по голове и что-то шептал, пытаясь успокоить. И Катя действительно начала успокаиваться, ведь это её любимый и единственный Андрей: «я не хочу тебя ненавидеть».
Он стоял, зажмурившись, борясь с подступающим адом изо всех сил, стараясь зацепиться хоть за что-то, чтобы удержаться и не обидеть ту, которая так нуждалась в его помощи и защите. В голове мелькали какие-то жуткие образы, не имеющие ничего общего с действительностью, и Андрей старательно напоминал себе об этом, но с каждым мгновением делать это было всё сложнее… А потом он услышал её тихий голос «я не хочу тебя ненавидеть», вспомнил её слёзы сегодня утром, и вся та ненависть, которая ещё секунду назад почти завладела им отступила. 

– Всё хорошо, Катюш. Всё хорошо.               
Она посмотрела на него таким доверчивым невинным взглядом, как только она умела. И он её поцеловал. Впервые поцеловал сам, без всякого приворота, и поразился тому насколько его чувства стали сильнее и острее, хотя магия и исчезала.

– Жданов, ты жив? А где Пушкарёва?

– У себя в кабинете. 

– Не понял. 

– А что тут непонятного? Так что, Ромка, можешь расслабиться.

От этого странного объяснения и довольного вида Жданова Малиновский запутался окончательно. 

– Что-то я совсем ничего не понял, – признался он, но Жданов явно объяснять ничего не собирался. 

Роман постоял, тяжело вздохнул и двинулся на выход, так как больше ему всё равно ничего не оставалось. 

– Да, кстати, Малиновский, – окликнул его Андрей, – ты был абсолютно прав, – Ромка обернулся в надежде на то, что сейчас получит так нужную для успокоения его любопытства информацию, – с Катей невозможно заниматься сексом, только любовью.

+1

3

Кира возвращалась домой, чувствуя себя победительницей. Да, она не знала последних новостей, потому что слушать Викторию было скучно. Клочкова каждый раз говорила одно и тоже. И Кире это надоело. То, что Жданов не отпускает от себя Пушкарёву, по мнению Киры, означало только одно – ему страшно оставаться один на один со своей совестью, которая, конечно же, наконец, проснулась. Ну, не могла же она у него не проснуться после всего пережитого? И вот на эту проснувшуюся совесть у Киры были далеко идущие планы. Воропаева была уверена, что именно она поможет сделать Жданову ей, Кире, предложение. И Кира, конечно, согласится, забудет обо всём плохом и всё ему простит, ведь она перед отъездом так на него злилась, а он почти этого не заслужил. Именно об этом они вели разговоры с Маргаритой всё время пребывания Киры в Лондоне, и той, как всегда впрочем, удалось Киру в этом убедить. Звонить и сообщать о своём возвращении Кира никому не стала, желая сделать сюрприз. А, кроме того, ещё решила дать время Пушкарёвой на то, чтобы та собрала свои вещи и убралась из компании. В преддверии своего триумфа Кира была чрезвычайно добра к проигравшим, а потому решила выйти на работу не в тот день, когда приворот закончил своё действие, а на следующий.

– Здравствуй, милый.
Она так спешила увидеть Андрея, что не стала слушать Викторию, которая наверняка собиралась ей рассказать об очередном своём бедственном положении. Но Кире было сейчас совершенно не до неё, она так соскучилась по Андрею, что могла думать только о нём. По этой же причине Воропаева не обратила внимания на то, что дверь президентского кабинета не закрылась за её спиной, и теперь в дверях толпилась Вика. Причём одна и именно толпилась, поскольку Вика не просто стояла, а находилась в постоянном движении, в надежде рассмотреть происходящее получше. 

– Кира! – Андрей успел почти забыть о том, как мечтал её увидеть.
Но вот теперь вспомнил, что повлекло за собой необратимые последствия, потому что теперь он напрочь забыл о том, что нужно перестать обнимать Катю. А может и не хотел вспоминать об этом? 

– Что здесь происходит? Жданов, ты что творишь?

– Странный вопрос, Кирюш. А ты разве не видишь?

– Я лучше пойду, – прошептала Катя, настойчиво выбираясь из Ждановских объятий.

Когда ей это всё-таки удалось, она умудрилась не только безболезненно проскользнуть около Киры, которая продолжала пребывать в шоковом состоянии, но ещё к тому же оттеснить от дверей Клочкову, и захлопнуть дверь президентского кабинета перед Викиным носом, при этом мысленно радуясь тому, что теперь у неё есть свой собственный прекрасный кабинетик, в котором разборки Жданова с Воропаевой не будут так слышны. 

– Жданов!.. 

– Кира… Я так давно хотел тебя увидеть… 

– Правда? – Кира мысленно выдохнула, сейчас Андрюша ей объяснит эту абсурдную сцену, свидетельницей которой она только что стала, и сделает предложение. 
Кира приготовилась его принять, быстренько рассчитав дату предстоящей свадьбы. 

– Очень. А знаешь зачем? – голос Андрюши был таким нежным, таким завораживающим, как же Кира его любила… 

– Нет, милый… 

– Чтобы задать один единственный вопрос… – его голос стал ещё нежнее, если это вообще было возможно, похоже, президентский стол будет полностью реабилитирован. 

Да! Мой ответ «да!», ах, как бы удержаться и не прокричать его сразу? 

– Как ты могла?! – его крик был настолько оглушающим, что Кира решила, что и правда оглохла, но через секунду она поняла, что это не так, и ужасно об этом пожалела. – Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться?! О чём ты вообще думала?! Как тебе в голову такое прийти могло?! 
Жданов на неё надвигался, как предвестник апокалипсиса, не иначе, такой же тёмный и злой.
Что это с ним? Может Кирюша перепутала день? Приехала раньше? Да, нет. Такое маловероятно. Пусть Кира никогда не любила математику, но вот даты в календаре, она всегда запоминала ясно и чётко, ещё бы столько раз выбирать дату своей собственной свадьбы! А может он о чём-то другом? 

– А… Андрюша, ты о чём?

– О чём? О твоих опытах с неизведанным. О ваших с Кристиной общих подружках. О… 

– Подожди. Откуда ты узнал? 

– Рад, что ты не отрицаешь. 

– Отрицаю? Отрицаю, что? Что ты кобель? Жданов, так это отрицаешь только ты. А мне с этим как жить? Ты об этом подумал? Вот я и… 

– Аааатлично! То есть это я во всём виноват? 

– Конечно!

– Тогда зачем же я тебе такой подлец нужен-то был, Кира? Или ты надеялась на летальный исход? 

– Не надо, не надо меня ни в чём обвинять. Ты… Это всё ты… Понял? Ты просто не оставил мне выбора. Я должна была себя защитить. И я ни о чём не жалею. 

– Так сейчас пожалеешь… 

Угроза была нешуточная, это Кира сразу поняла, а потому решила быстро ретироваться. Тем более что у неё были более важные дела, чем выслушивать нападки Жданова.


– Что ты здесь делаешь? 

Катя давно привыкла к тому, что Кира Юрьевна любила задавать странные вопросы, но далеко не всегда понимала, какой она хочет услышать ответ. 

– Работаю.

– Работаешь? Кем? Помощница президента по всем вопросам? Как публичным, так и личным? А вы не много на себя берёте, Екатерина Валерьевна? Ты кем себя возомнила? Королевой красоты? Да, ты знаешь, что он…

– Она всё знает, Кира. И если ты сейчас же не покинешь её кабинет и это здание, то о том на какую глупость и подлость ты способна узнают очень многие люди.

– Ты мне угрожаешь, Жданов? Ты мне… 

– Я предупреждаю. Первый и последний раз. Ты акционер, и с этим я не спорю. Но с этого момента ты уволена.

– Что?

– Ты меня слышала, Кира. 

– Кира Юрьевна, я думаю, Вам сейчас действительно лучше уйти. 

«Ну, ничего. Я вам такое устрою», – пообещала себе и им Кира, окинула этих двоих презрительным взглядом, таким, как только она умела, и покинула Зималетто, как они и хотели. Пусть радуются. Пока…

– ГалА, я хочу…

– Здравствуйте, Кира. 

– Здравствуйте. Так вот. Я хочу… 

– Боюсь, Кира, я вам уже ничем не могу помочь. 

– Как это? Я хочу…

– Я знаю, чего вы хотите, но дело в том, что… Как я вам и говорила, приворот, тем более повторенный дважды, может дать совершенно непредвиденные результаты.

– Да, но…

– Последствия просто не могли быть благоприятными. 

– Что? Вы этих двоих видели? У них всё более чем... 

– У них, да. Но приворот ведь накладывали вы.

– Что? 

– Боюсь, Кира, что я вам ничем не могу помочь. Это не в моей власти. Да, и ни в чьей бы то ни было ещё. 

– О чём вы? 

– «Венец безбрачия» вам о чём-нибудь говорит?

– Кать… Кать… Ну, ты чего?
– Она права. 

– В чём?

– Я… Я возомнила… А ты… Ты ТАКОЙ… А я…

– Какой ТАКОЙ? Самый обыкновенный.

– Ну, да. Самый обыкновенный… Самый обыкновенный, самый завидный жених столицы, на которого женщины просто так и вешаются, так и вешаются… 

– Ну, и что? Для меня они все не имеют никакого значения. Потому что… Я тебя люблю, Кать. 

– Что? 

Он такого ей никогда не говорил, даже, когда приворот действовал, говорил, что она красивая, что он её… в общем, много чего говорил такого, воспоминания о чём вне пределов спальни вызывали у Кати устойчивый румянец, как от очень высокой, ну очень высокой температуры, но вот про любовь…

– Что ты сказал? 

– Я тебя люблю. Я. Тебя. Люблю. И готов это повторять сколько угодно раз, потому что это правда.
– Но этого… этого просто не может быть… 

– Может, Катюш. Ещё как может. Потому что это ты у меня ТАКАЯ. 

– Какая? 

– Самая-самая.

– Но я… Я же не умею как… Я не знаю… Я рядом с тобой… Да, над тобой все смеяться будут.

– Будут только завидовать. – Она отрицательно покачала головой. – Ты мне веришь? Катюш, ты мне веришь? 

– Конечно.

– Так вот, я тебе обещаю, что будут завидовать. Кстати, Милко пообещал сшить платье моей невесте. 

– Кире… 

– Моей невесте, Катюш. Кем бы она ни была. А ты ею станешь? Можешь не отвечать сейчас. Просто пошли, пусть великий и ужасный снимет мерки. 

– Андрей… 

– Ты красавица. И я это знаю. А уж Милко сумеет это показать и доказать всем, даже тебе. Он же у нас гений. Так ты со мной? 

– Да, – а что она могла еще ему ответить, ну разве что только… – Я люблю тебя, Андрей Жданов. Я тебя люблю.

Конец

+1

4

Привет, jedilady!  :flag:  Спасибо за великолепный рассказ. Прочитала и получила удовольствие для души от этого произведения. http://s9.uploads.ru/t/fR6FL.gif  Пишите на тему НРК, у вас отлично получается. http://s4.uploads.ru/t/uC7RT.gif
Ваши произведения легко и с интересом читаются. Удачи вам и творческих успехов. http://s8.uploads.ru/t/4zkbM.gif http://s4.uploads.ru/t/L9Tpq.gif

Отредактировано РусаК (2017-09-03 12:10:18)

+1

5

РусаК, спасибо ОГРОМНОЕ!!!  :blush:  :flirt:

0

6

Кира, со своими интригами, с маниакально навязчивой идеей женить на себе Андрея Жданова, опустилась до абсурда, в итоге добилась только обратного результата, а для себя – «Венец безбрачия»! Пожелаю же Катюше и Андрюше совет им да любовь, и чудесных детишек!

Замечательная и очень поучительная история! Спасибо!
   http://s4.uploads.ru/t/HibNE.jpg

+1

7

Привет, jedilady!  :flag:  Да. И добавить нечего. Что посеешь, то и пожнёшь.
Не рой яму другому, а то сам попадёшь. http://sd.uploads.ru/t/h8ALM.gif
А любовь настоящая, сильная штука, против неё не попрёшь. http://s8.uploads.ru/t/refuF.gif 
Счастья вам девочки и любви.
jedilady! Желаю вам всего самого наилучшего в жизни, удачи, любви и искромётного творчества.
Вы радуете нас своими произведениями. http://sf.uploads.ru/t/EhToa.gif

+1


Вы здесь » Архив Фан-арта » jedilady » Отворот-поворот