Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » СЕМЕЙНЫЕ РАДОСТИ


СЕМЕЙНЫЕ РАДОСТИ

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Название: Семейные радости
  Рейтинг R
  Пейринг:    Катя + Андрей
  Герои :    Катя, Андрей, родители, друзья
  Жанр:    мелодрама

        Глава 1 Катя

"Прошло пять лет с того счастливого момента, когда они обменялись обручальными кольцами. Пять лет – это так много, но как быстро они пролетели, как одно мгновение, как один сладкий вздох, как один нежный поцелуй!
Катя проснулась с ощущением радости, которая непременно случится с ней и непременно сегодня.
"Что это со мной? - подумала она, - Я уже взрослая женщина, мне тридцать лет, у меня двое детей и любимый и, главное, любящий, муж, родители здоровы, на работе у меня полный порядок. Что может быть лучше? Да ничего лучшего и желать нельзя!"
Сегодня мы идем в модный клуб «У Севы». Мы давно нигде не были: то я беременна, то я - кормящая мать, то дети болеют. А Андрею приходится работать за двоих, с утра до ночи он в Зималетто. Он устал, очень устал, хотя никогда в этом не признается, ведь именно он настоял на втором ребенке. А как он радовался, когда Катюнька родилась, первенец наш!
Кстати, имя тоже он выбрал. Да он и не выбирал, сразу сказал, что назовет Екатериной, потому что лучшего имени нет на всем белом свете! Ну, а я и не возражала. Мы сразу поделили обязанности: я детей рожаю, а он имена придумывает. А что, почти равноценно! Он тогда летал просто, готов был всем рассказывать, какая у него прекрасная доченька. Удивляюсь, как он ее в Зималетто не потащил, чтобы всем показать! Девчонки , конечно, приходили «на зубок», Андрей их угостил на славу, а Катюнька спала, и он им только одним глазком разрешил посмотреть(чтоб не сглазили гадалки всякие!). А Роману показал, хвастался ужасно: какая она умная, как много понимает и какая красавица (а она на меня похожа)!
Да, Роман…Никогда бы не подумала, какой он, оказывается, на самом- то деле. Он ведь для всех, да и для меня раньше, - циник, бабник, несерьезная личность, а, оказывается, в душе он совсем другой.
Я поняла это, когда Катюньке месяца три-четыре было. Я тогда первый раз после родов на собрание акционеров пришла. Никак нельзя было не прийти. Павел Олегович любит, чтоб все по протоколу было, а, что сноха - кормящая мать, ему и невдомек. Андрей, конечно, хотел возмутиться, но я его успокоила: сказала, что мама посидит с Катюнькой, а я малышку перед уходом покормлю, и ничего страшного не случится, если я на пару часов отлучусь из дома. Но вышло совсем не так. Я волновалась: все-таки первый раз перед всеми Воропаевыми (главное - перед Кирой!) предстояло появиться. А выглядела я не по высшему разряду: за время вынужденного пребывания дома расслабилась, махнула на себя рукой, а зря. Юлиана ведь предупреждала сразу после свадьбы, чтобы я выкинула халат, тапочки и старые очки, а я только убрала их подальше, а потом достала и частенько стала одевать: в них так уютно, привычно. Вобщем, пришлось мне с утра побегать: прическа не получалась, одежда не подходила (размер-то изменился), и Андрюшка звонил без конца: напоминал, чтоб не забыла оставить дочурке молока, чтоб оделась потеплее – шерстяные колготки обязательно! И грудь шалью завязать непременно! И бумаги у него на столе захватить: он их забыл, а они нужны! Я вся на нервах была, ну и молока мало оказалось. Потом все утряслось: Юлиана знакомую парикмахершу прислала, нашелся приличный костюм - из ламы, ручной вязки. Мне его Павел из Лондона привез в подарок за внучку. И Андрюшин подарок, шубку соболиную, тоже одела . Вроде неплохо получилось! Федор, когда за мной приехал, аж языком поцокал! Мы уже опаздывали, а он ехал со скоростью черепахи и на уговоры не поддавался. Мне, говорит, Андрей Палыч велел везти, как хрустальную вазу! Если что случится, он ведь не просто убьет - живым закопает! Так что лучше опоздаем! Удивительно, но мы почти вовремя приехали.
Зашла я в конференцзал, все смотрят изучающее, а Кира как будто остолбенела, взгляд отвести не может. Она что, думала я приду, как замарашка или растрепа? Спасибо Андрею: быстро разрядил обстановку: подошел, обнял за плечи, поцеловал в щечку, усадил рядом с собой. Сначала я с интересом включилась в обсуждение нового проекта, а время идет, уже и два, и три часа прошли. Чувствую, молоко прибывает, уже течет по мне, уже пятна на груди, а что делать не знаю. И Андрей увлекся (идея- то проекта его), на меня не смотрит, перерыв не объявляет. А Роман только взглянул на меня и все сразу понял. Встал и объявил перерыв, даже не дал договорить выступающему. Андрей было хотел возмутиться: это он решает, когда перерыв объявлять, а Роман ему глазами на меня показал, тут и до Андрея дошло, в каком я состоянии. Увел меня в кабинет, дверь запер, а что делать - не знаем. Надо молоко сцеживать. А куда? И сколько это времени займет?
Ну, Андрюша быстро сообразил. Придется, говорит, мне побыть твоей дочкой, вернее сыночком. Чего уж это ему стоило, но справился! А Роман сходил к Ольге Вячеславовне. Она все сразу поняла: опытная женщина, детей вырастила, и внуки уже подросли. Она из запасов Милко подобрала мне похожий костюм и еще шаль свою дала, чтобы я накинула на плечи и замена костюма не бросалась в глаза. Я потом быстро ушла - на обед-фуршет не осталась, только с женсоветом немного поболтала.
А вечером вдруг Андрей звонит и говорит, что приедет с Ромкой, тот еще чадо наше не видел. Ну, я противиться не стала: обиду на Романа я подальше запрятала и на свадьбу его сама пригласила – а как же? Они ж с Андреем друзья давние, с детства. Разве могу я лишать его друга? Даже и из-за любви ко мне? Ни за что! Пусть дружат, как и раньше, я мешать не буду. Накрыла я на стол (благо мама наготовила всего на неделю вперед) и пошла Катюньку кормить. Пришли Андрей с Романом. Андрей в приподнятом настроении: проект его приняли, против никто не проголосовал, даже Александр; потом отметили это дело и теперь еще и дочкой похвастаться можно перед лучшим другом! Идет, зовет меня (а я ж кормление не брошу). Открыл без стука дверь в спальню, зашли они и увидели меня. Как я кормлю. Застыли оба, стоят, слова вымолвить не могут, и глаз не отводят. Я стесняться не стала: взрослая же женщина, мать. Повернулась чуть-чуть да шалью прикрылась и продолжаю кормить. Катюнька за время моего отсутствия проголодалась, сосет, как насос, и причмокивает. Громко так. Не знаю, как долго они стояли. Потом Роман подошел, встал на колено, руку мне поцеловал и прощения попросил. С тех пор он часто к нам приходит, с детьми играет, а то и поможет чем и смотрит на меня такими глазами. Ладно, хоть Андрей не замечает, а то…"

          Глава 2 Андрей.

Что за день сегодня? Такое чувство, что должно что-то случиться. Плохое или хорошее?
И еще: я как будто знаю, но забыл, какой сегодня день.
Дома все в порядке: Катюнька после прививки поправилась, зуб у Пашки прорезался, температура спала. Родители уехали в свой Лондон - значит, неожиданных визитов не будет. Мама так и не подружилась с Катей, все старается подковырнуть: не может простить ей Киру. Катя-то причем? Весь спрос с меня - на меня и сердиться нужно. А Катюша молодец! Виду не подает, всегда приветлива, всегда улыбается. Отец к ней хорошо относится: ценит, уважает, почти любит.
Катя-Катенька! Как же я люблю тебя, как счастлив, что ты со мной! Пять лет мы уже вместе, а я все боюсь потерять тебя. Вдруг обижу чем нечаянно? Вдруг разлюбишь?
Как же я тогда жить буду - без тебя? А дети? Без них я тоже не смогу! Нет, нет! Не обижу! И разлюбить не дам! Не дам повода усомниться во мне, в моей любви! Все сделаю, чтобы ты была счастлива! Со мной счастлива!
Сегодня мы идем в клуб «У Севы». Давно нигде не были: беременности, недомогания, болезни детей. И работа, работа… Тяжело мне без Кати: за двоих пахать приходится. А что делать? Кира уволилась - Роман тоже два отдела тянет. Пора принять нового человека, да подходящей кандидатуры нет.
Ромка так изменился. Не внешне. Внешне он все такой же балагур. А внутри изменилось что-то. И на Катю смотрит такими глазами…
Думает, я не вижу. Вижу я все, но я Кате доверяю, да и Роману тоже. Не позволит он себе ничего: он нашей дружбой дорожит. Хоть и писал он эту дурацкую инструкцию (поди, пьян был), но он же и больше всех помог нам помириться. А теперь видно, самого прихватила любовь. Это, скорее всего, и не любовь, а тоска по дому, по семье, по детям. Ничего, он справится, найдет еще свою половинку. Хотя таких, как Катя, больше нет. Это точно. Правильно я ему говорил, что еще завидовать мне будет. Так и вышло!
Тогда надо было влюбляться, когда она мышкой серенькой была. А теперь она расцвела, такая красивая стала, уверенная в себе – ну прямо английская королева, да и только!
Теперь в нее любой влюбится - не только Ромка. Ромке-то я доверяю, а другим? Я ревную ее ко всем, кто рядом окажется. С трудом сдерживаюсь. А что делать? Не держать же ее взаперти. Я спокоен только, когда она беременна, и то - относительно.
А она ревнует меня? Виду не показывает. Да и поводов я не даю (можно подумать, она дает повод для ревности).
Интересно, какое платье она сегодня наденет? Хорошо бы то, черное, с открытой спиной и маленькой красной розочкой на груди. Его мадам Дюбуа подарила, когда мы в Париж ездили. Оно ей очень идет. Но мужики будут пялиться и раздевать глазами. Пусть лучше что-нибудь закрытое наденет: спокойнее будет.
Надо спросить, помнит ли она наш первый выход «в свет»? Синицкий нас тогда пригласил в свой клуб. Причем порознь! Он знал, что я женился и женился не на Кире. А кто моя жена, не знал. Поэтому прислал в Зималетто два приглашения: президенту Пушкаревой Е.В. и господину Жданову А.П. с супругой. Вот смеху-то было!
Мы решили с Катей его немного разыграть. Не стали говорить, что президент и моя супруга – одно и то же лицо. Синицкий хотел контракт с Зималетто заключить, ну и постарался. Устроил нам торжественную встречу, поздравления, лучший столик, и закуски изысканные, и вина марочные! И все Пушкареву ждал, беспокоился, что она опаздывает.
Улучив минутку, спросил меня: не та ли это дама, ради которой мы спектакль перед Кирой разыгрывали? Я подтвердил, а он сказал, что ради такой и сам бы сбежал от кого угодно.
Мы не стали его долго мучить, признались, кто есть кто, и пошли танцевать. Катя, оказывается, в детстве танцами занималась. Ну и я тоже неплохо танцую.
От хорошего вина, от Катиной близости, от песни, которую посвятили нам музыканты (оказалось, что у нас одна и та же любимая песня!), у меня голова пошла кругом, я совсем забыл, где мы находимся – обнимал ее гораздо крепче, чем положено в танце, целовал вначале легонько, нежно, а потом…потом оторваться не мог. Уже и песня кончилась, и музыканты играть перестали, и пары танцующих давно разошлись, а мы стоим посреди зала, ничего не видя, слившись в поцелуе.
Синицкий вынес огромную корзину цветов и поставил у наших ног. Все зааплодировали. Кто-то крикнул: "ГОРЬКО!" А бедная Шестикова прослезилась и забыла сделать снимок. Жаль, я бы выкупил у нее негатив, напечатал крупным планом и повесил в нашей спальне!
А Катя молодец: не испугалась моего поведения, не засмущалась, вроде для нее это привычно, а не в первый раз! Ей Синицкий потом еще букет подарил – тот, что для президента приготовил. А она ведь и есть президент.

        Глава 3 КАТЯ

Пора вставать, сколько можно нежиться в постели и предаваться воспоминаниям! Хотя часочек еще можно притворяться спящей. Дети спят, мама придет часа через два, Андрюшу проводила. Завтрак я ему не готовлю: он не любит, чтобы я из-за него вставала. Обняла, поцеловала, прижалась крепко. Ненадолго. Чуть-чуть. А завтрак я ему с вечера оставляю, разогреет в микроволновке. Пять минут и готово. Главное – он доволен. Ну, не завтраку, а вообще…
В первую очередь надо позвонить парикмахерше, визажистке и маникюрше, чтобы накладок не вышло, чтобы вовремя пришли. Я и сама могла бы все сделать, но нужно поддерживать определенный уровень. Так положено.
О своем облике я теперь не беспокоюсь. Выгляжу прекрасно: похорошела, да и регулярный уход делает свое дело. Я уже «хорошела» однажды, но тогда это было искусственно сделано. Тогда, в Египте, Юлиана сотворила из меня этакую успешную бизнес-леди, а сейчас я похорошела естественным путем. Материнство преобразило меня, сгладило угловатость и в облике, и в характере. Во мне появилась приятная округлость, спокойствие, умиротворенность. Нет, не только материнство тому причина. Меня преобразила любовь, его любовь, Андрея, Андрюшеньки. Наша любовь! Не секрет : я пять лет купаюсь в его любви, нежусь, блаженствую! Он для меня как солнце, я все время поворачиваюсь за ним, тянусь к нему, как росток. А оно, солнце, греет его, наполняет жизненной силой. Под его лучами он растет и расцветает. Так и я расцвела под лучами своего солнца – Андрюшеньки. Конечно, сейчас любовь уже не такая безумная, ненасытная, как в первые дни, как в медовый месяц. Сейчас любовь другая: спокойная, зрелая, уверенная. Но главное – она есть! До сих пор, заходя перед сном в нашу спальню, я с трепетом жду – сейчас.…И он тоже ждет, я уверена в этом. Я засыпаю в его объятиях и просыпаюсь в них. Он не отпускает меня от себя ни на минуту. Так спать неудобно ни ему, ни мне, но иначе мы не можем!
Да, еще ведь костюм нужно выбрать. Но с этим проблем теперь нет. После Воропаевского неудачного президентства Милко воспылал ко мне любовью и всячески подчеркивает свое расположение: старается, наверное, загладить прошлое негативное (это еще мягко сказано!) отношение. В каждой новой коллекции теперь есть костюм для меня. На любой случай в жизни!
Все! Встаю и за работу! Первым делом приготовить завтрак для детей, а дальше.…Как говорит папа: «война план покажет»!

          Глава 4 КАТЯ (продолжение)

Надо успеть сделать побольше домашних дел самой, чтобы маме полегче было. Она уже не молоденькая - устает с двумя детьми, да и езда туда-сюда ее утомляет. А  дома папа: он в последнее время постарел, прибаливает часто. Не может мама его одного надолго оставлять: вот и ездит каждый день. Можно, конечно, няню взять, но Андрей категорически против. Он детей никому не доверяет, кроме тещи. Детей он безумно любит, возится с ними каждую свободную минуту, играет с ними наравне, сам как ребенок. И ничего не запрещает. Прочитал где-то, что японцы до пяти лет разрешают детям все, и принял эту методику на вооружение. Даже за серьезные проступки не может поругать.
Вот недавно случай был. Компания праздновала свое 20-летие. Широко праздновала: успехи-то налицо, и доходы большие. Почему бы не попраздновать? Приглашены были все нужные и все очень нужные люди, да и ненужные тоже. Естественно, Павел с Маргаритой из Лондона приехали и все Воропаевы, кто откуда. А мама с папой, как назло, в санатории отдыхали - не вызывать же их оттуда.  Про Ждановых-старших и говорить нечего. Они основатели, им место на празднике. Пришлось детей с собой взять. Девчонки из женсовета и Ольга Вячеславовна обещали помочь, присмотреть за ними. Мы с Андреем тоже ведь не последние люди в компании: руководство все же. Но вышло все не так, как планировали. Ольга не могла отойти от Милко, у которого одна истерика шла за другой. Женсовет Милко заставил переодеваться и репетировать выход на подиум (решил повторить мою давнишнюю идею). В результате дети остались с Колей и сбежали от него, пока он с Викой по телефону трепался. Когда мне сказали, я все бросила и побежала искать их. Андрея не стала беспокоить. Ему же приветственную речь говорить. Он не хотел, но я убедила его. Ну и что, что я президент? А он-то фактически владелец - это главнее. Тем более, что для него сказать несколько слов с подиума - дело привычное, а я чувствую себя неловко.
Продолжаю. Андрей, значит, речь говорит, я мечусь по залу в поисках детей, а они его голос услышали и бегом к нему. Мимо важных гостей. Мимо моделей. С криком: "Папочка! Мы здесь! Мы нашлись!" Зал замер. Немая сцена. Как в Ревизоре.
Думаете, Андрей смутился или рассердился? Ничего подобного! Он Павлушку на руки подхватил, Катюньку обнял другой рукой и закончил речь словами: "А это, друзья, мое личное и главное достижение!"
Зал ахнул и разразился аплодисментами. Даже «БРАВО!!!» кричали.
Так с детьми на руках и предстал перед журналистами, но от интервью отказался, и фотографировать не разрешил. Сказал, что сначала им нужно найти маму, чтобы она не беспокоилась, а потом – пожалуйста, все, что угодно!

Кира подошла, когда мы уже «воссоединились в единую семью». Поздравила. То ли с юбилеем фирмы, то ли с рождением детей. Улыбается, а в глазах такая тоска! И взгляд от детей оторвать не может. У самой-то у нее детей нет, хотя вроде бы счастлива с Никитой Минаевым.
Такой вот сюрприз был на юбилее. И это еще не все. Милко тоже сюрприз устроил: потребовал, чтобы показ его новой коллекции открыли все три поколения Ждановых. Пришлось согласиться: спорить с ним бесполезно и даже опасно, особенно перед показом.
Первыми вышли Павел и Маргарита Ждановы, основатели Зималетто, затем мы, Андрей и Екатерина Ждановы, нынешние руководители компании, а после нас – очаровательная принцесса Катенька (Екатерина 11, как она себя называет) и совсем еще маленький принц Павлик. Милко произнес поздравительную речь в честь основателей, продолжателей и будущих владельцев Зималетто и продемонстрировал новую коллекцию, которую назвал «Связь поколений». Неплохо получилось: во всех газетах хвалебные статьи вышли.

                         Глава 5. Андрей.

Катя вообще очень смелая. Храбрая, я бы даже сказал. Она сильнее меня по характеру. Я это признаю - в душе, конечно. Но не всегда она такая. Подозреваю, что храбрая и смелая она только, если дело меня касается. Тогда она готова сражаться с кем угодно. Всегда готова защитить меня, сделать вместо меня все трудное и неприятное. Раньше, когда она была моим помощником, когда я еще не подозревал, что люблю ее, я этим бессовестно пользовался и не один раз. А теперь отдаю долги. Стараюсь оградить ее от неприятностей, трудностей. Я вообще оградил бы ее от всего (и от всех), посадил бы в золотую клетку и любовался наедине. Только ей это не нужно. Что за жизнь в клетке, хоть и золотой?! Ей свобода нужна и нормальная жизнь среди людей. Чтобы они ее окружали, чтобы их жизнь переплеталась с ее жизнью. И чем я недоволен? Я ведь тоже из ее окружения, самого близкого. И моя жизнь переплелась с ее жизнью крепко-накрепко. Не разделить! Только порвать можно, но тогда целыми обе жизни уже не будут. Нет, я все сделаю: и возможное, и невозможное, чтобы этого не случилось. Буду держать ее крепко в своих объятиях, не отпущу ни на минуту! Я весь день жду вечера, того момента, когда все разойдутся по своим углам : гости (если были) уйдут, теща уедет домой или с детьми ляжет, все уснут, а мы попьем чайку на кухне (не потому, что пить хочется, а чтобы продлить момент ожидания) и пойдем к себе, в спальню, и , наконец, будем принадлежать друг другу. Я не могу выпустить ее из объятий даже после того, как все закончится. Хочу постоянно ощущать ее, впитывать ее запах, дышать с ней вместе, в одном ритме. Я знаю, ей неудобно так спать, но не могу по-другому. И она меня понимает, не отодвигается: положит голову куда-то под плечо, уткнется носом в грудь и посапывает, и ротик приоткрыт – так трогательно. Лучше не смотреть, закрыть глаза и не смотреть, иначе желание появится вновь, и так и не поспим до утра (уж сколько раз так бывало!).
Господи! Как хорошо, что ты дал нам возможность помириться! Иначе наши жизни были бы разбиты. Моя-то точно. Я же, действительно, чуть не разбился, натурально. Левый поворот.… И как я умудрился сделать его? Я же водитель со стажем, почти с детства вожу машину, бывало и, выпивши, за руль садился, и ничего. А тут такое….
Я тогда в отчаянии был : президентское кресло потерял, вообще из компании ушел, Катю потерял, Киру бросил. Как жить дальше не знал. Пил, куролесил, дрался (хотел, чтобы забили до смерти). Уехал за границу, но и там легче не стало: от себя не убежишь. Вернулся, болтался по барам и клубам, а душа потихоньку сгорала. В тот день я еще трезвый был, только еще ехал в клуб. Как всегда о Кате думал. И вдруг мысль пришла такая ясная, четкая: "А если Катя , чтобы меня забыть , замуж выйдет? Детей нарожает, что тогда? Ее порядочность не позволит ей бросить мужа, а, тем более, детей. И она всю жизнь будет жить без любви?!" Эта мысль просто убила меня. Моя Катенька будет с другим?! Будет жить без любви? Я даже тогда был уверен, что она МЕНЯ любит. Не верит мне, но любит. Больше я ни о чем не мог думать. Решил немедленно ехать к ней, просить, умолять, не знаю, что еще делать, но остановить ее, не дать ей сделать роковой шаг!
Я резко развернулся. Налево! Из правого ряда! Выехал на встречную полосу и …
Хорошо, что удар не по водительскому месту пришелся, иначе бы мне не выжить.
Очнулся в больнице, в палате, уже после операции. Глаза приоткрыл, а передо мной – Катя, в халате белом. Зову ее:
- Катя, Катенька! Ты пришла?
А сам не верю: думаю, что это сон или бред.
- Простите, сестра. У меня бред, наверное. Просто Вы очень похожи на одну девушку…
Тогда она обняла меня, по волосам погладила и говорит:
- Андрей, это я, Катя. Я не медсестра, я твоя Катя!
А у самой слезы капают прямо мне на лицо. У меня во рту все пересохло, жажда. Я языком эти слезы слизывал. И эти слезы, горькие, солёные, казались мне медом.
- Катенька, родная моя! Ты пришла! А я хотел вернуть тебя, поехать за тобой! Развернулся и …. Ты не уйдешь?
- Молчи, ничего не говори! Тебе нельзя разговаривать! Я никуда не уйду, я останусь с тобой, столько, сколько ты захочешь!
- Останься навсегда!
Так мы помирились. Она приходила каждый день, сидела на краешке кровати, рассказывала всякую ерунду, чтобы только не молчать. Я слушал. И не слышал ничего.
Главное – мы были рядом. Мы смотрели в глаза друг другу и понимали все без слов. Наши души говорили за нас. И было так хорошо, так спокойно!
Когда меня выписали, Катя со мной осталась. Поговорила с родителями и осталась у меня.
Не представляю, как она смогла уговорить Валерия Сергеевича? У него же железобетонные правила: до свадьбы – ни-ни! Но уговорила, убедила, да еще как! Утром они с Еленой Александровной приехали – с куриным бульоном, с пирожками и другими вкусностями!. Окружили меня такой заботой и любовью, что слезы наворачивались: не привык я к такому. Родители, честно признаться, не баловали меня своей любовью. Они желали видеть во мне успешного, всеми любимого бизнесмена, этакого супермена. И я старался соответствовать. И на Кире готов был жениться, потому что они считали ее достойной парой для ТАКОГО Жданова. Но того, что я совсем другой, они и предположить не могли. Только Катюша поняла, какой я есть на самом деле. Поэтому и полюбила. Получается, что я за ее неприглядной внешностью красоту увидел, а она за внешним лоском душу мою разглядела.
Целый месяц Катя была со мной. Мы даже спали в одной постели (другой-то у меня нет), но я и пальцем до нее не притронулся, вроде как из-за обещания, данного Валерию Сергеевичу. На самом же деле я боялся показаться ей калекой, боялся, что просто пожалеет меня, или, того хуже, неприятно ей станет: я же весь лекарствами пропитан.
Мучился от этого ужасно. Только ночью, когда она засыпала, я тихонько дотрагивался до нее, гладил по плечу, а однажды даже поцеловал в затылок! Было так приятно, я задыхался от нежности к ней и не спал потом до утра.
А потом был этот разговор, показавший, как плохо мы еще понимаем друг друга, как хрупко наше многострадальное счастье, и как много предстоит сделать, чтобы стать единым целым.
Оказывается, Катя тоже переживала и совсем по-иному расценивала мое к ней отношение. Она посчитала, что, если я не проявляю к ней никакого желания, значит, она нужна мне только, как заботливая няня. И, как только надобность в заботе отпала, она решила уйти. 
Из больницы, где мне сняли гипс, я летел, как на крыльях. Наконец-то! Я опять нормальный мужик! Ну, почти нормальный. Ничего, что ходить придется пока с палочкой, ничего, что рука срослась не совсем правильно и не поднимается высоко! Скорее домой, скорее увидеть ее!
Зайдя в квартиру, я увидел Катину дорожную сумку. Сердце кольнула тревога. Прошел дальше и через открытую дверь в спальню увидел ее.
Она сидела на краешке постели (на Моем краешке), гладила рукой Мою подушку, потом взяла Мою рубашку, прижала к лицу, будто хотела вобрать в себя дорогой запах, запомнить его навсегда, и беззвучно заплакала.
Мне стало нечем дышать, ком застрял в горле, сердце громыхало где-то в голове.
Я шагнул к ней, опустился на колени, обнял и прижал к себе.
- Катя! Катенька! Что случилось? Куда ты собралась?
- К родителям. Домой.
- Разве твой дом не здесь? Разве мы не решили быть всегда вместе? Мы же собирались пожениться?
- Ты не говорил мне об этом.
- Как не говорил? Я даже Валерию Сергеевичу сказал, что, как только встану на ноги, мы официально поженимся!
- Я думала, ты сказал так, чтобы успокоить его. Теперь ты можешь обходиться без меня, без моего ухода.
- Без ухода могу, а без тебя - нет! Почему ты решила уйти? Я тебя чем-то обидел?
- Я целый месяц была с тобой, мы спали в одной постели, и ты ни разу не намекнул, что хочешь меня, что я нужна тебе, как женщина, а не сиделка!
- Катюшенька! Я только об этом и мечтал! Но боялся вызвать жалость своим положением. Только ночью, когда ты засыпала, я дотрагивался до тебя, и даже поцеловал однажды…
- Я думала, мне это снится…Андрей!..
- Катя!.. Ну что, остаешься? Или все еще не веришь мне?
- Я верю тебе - я себе не верю, боюсь оказаться ненужной.
- Ты всегда мне нужна, всегда – запомни это!
- Слушаюсь!
Она засмеялась и хотела меня накормить, но я захотел сначала принять ванну с ароматной пенкой, чтобы напрочь смыть больничный запах.
-  Кать, прежде, чем я пойду в ванну, ты распакуй сумку!
- Я потом ее разберу.
- Нет, сейчас, а то, как бы ты не убежала, пока я моюсь!
- Куда же я убегу от самой себя?!

А потом я попросил ее помочь мне. Рука, действительно, болела и не поднималась.
Катя зашла. В легком халатике, с растрепавшимися от переодевания волосами, такая домашняя и родная. Стала намыливать мне голову. Мыльная пена попала в глаза, и я заойкал, как малое дитя. Она приняла эту игру и, как заботливая мать, стала успокаивать:
- Сейчас вытру, потерпи!
И она наклонилась ко мне, чтобы стереть пену, халат распахнулся…
Когда я смог открыть глаза, первое, что я увидел: молочно-белая, без тени загара, упругая девичья грудь в незатейливых кружевах.
Долго сдерживаемые чувства нахлынули с новой силой. Прижался к ней губами, стал целовать и не мог больше оторваться. Не мог сдерживать охватившее меня желание.
Очнувшись, мы оба не могли понять, как оказались в спальне, почему на полу в луже воды лежит Катин халат, а на подушках мыльные разводы.

- Ты доволен?
- А ты?
- Мне с тобой всегда хорошо. Я сейчас согласна на все: быть твоей секретаршей, твоей любовницей – кем угодно, лишь бы с тобой!
- Нет, ты не будешь моим секретарем, и любовницей ты не будешь!
Ты будешь моей женой, ты будешь матерью моих детей, моим счастьем и моей единственной любовью! Ты согласна?
- ДА, согласна!
- Ну что, Катерина Валерьевна, встаем и идем в ЗАГС подавать заявление?
- Ой, зачем торопиться? Завтра подадим! Тебе ведь постельный режим еще не отменили?
- Нет.
- Вот и не будем нарушать! Раз постельный, значит, в постели и проведем этот день!
- Я согласен и на более длительный срок!

Потом много чего было: свадьба, медовый месяц, восхитительные дни и ночи. Да и раньше, до разлуки, мы были близки пару раз, но это т день я считаю нашей первой брачной ночью.

0

2

Глава 6.

- Ну что, Кать, ты готова? Пора ехать!  Добрый вечер, Елена  Александровна! Устали с нашими гавриками? А мы еще в клуб собрались.
- Езжайте, конечно! Мы прекрасно ладим! Сейчас вот пойдем молоко пить на ночь. С коровкой мы поиграли, она нам молочка дала! Ну, идемте, Павлуша, Катя! Ну не висните вы на отце, костюм помнете!
- Андрей Палыч, Андрей! Ну, зачем Вы на четвереньки-то встали? Вы слон? И они на Вас кататься будут?
- Нет, ну нельзя же все позволять! Мало ли что они хотят! Завтра покатаются. Сегодня же вы в клуб собрались!
- Катя, собирайся быстрее, пока у Андрея еще вид приличный!
- Ну, наконец-то! Идите уже скорее! Мы тут сами управимся.

- Андрюш, тебе не нравится мое платье? Ты так смотришь…Мне его мадам Дюбуа подарила, помнишь? Тебе же оно нравилось?
- Мне и сейчас оно нравится. Тебе очень идет! И прическа отличная! Прекрасно выглядишь! А на меня не обращай внимания. День был трудный. Устал я.
- Так, может,  не поедем? Нам и дома  хорошо!
- Нет, Кать, поедем. Надо. У нас же модный бизнес. Это обязывает. Мама из Лондона звонила. С претензиями – почему нас нигде не видно? Почему пресса о нас молчит? 
Обязательно надо настроение испортить, без этого мы не можем!
- Андрюш, успокойся, не ворчи. Она ничего плохого не имела в виду! Она просто не понимает, как тебе сейчас трудно: и я мало       бываю на работе, и Кира уволилась. За всех тебе приходится работать.
- Между прочим, она звонила мне сегодня.
- По какому поводу? Что мы опять неправильно сделали?
- Без повода. Просто позвонила. Ты знаешь, она со мной как-то по-другому говорила. По- доброму  что ли.
- Тебе не показалось?
- Нет, не показалось. Мы хорошо поговорили, как старые приятельницы.
- Ну, дай-то бог! Все, приехали. Надевай улыбку и пошли!

                Глава 6 (продолжение)

Сегодня Катя была особенно хороша. Утреннее хорошее настроение, как ни странно, сохранилось и делало ее еще прелестней, добавляло в ее облик особенное очарование.
Катя это чувствовала, ей это, безусловно, нравилось. Она пользовалась успехом, ее приглашали на каждый танец, с ней считали за честь поговорить самые влиятельные люди, а кто-то даже прислал на ее столик цветы. Успех кружил голову, она улыбалась, порхала по залу как бабОчка и от этого становилась еще обворожительнее. Никогда раньше ей не оказывали столько внимания. Она почувствовала, как это приятно: быть красивой женщиной! Она вся отдалась этому новому ощущению и не обратила внимания на состояние Андрея, забыв о его плохом настроении.

А Жданова мучила ревность: жгучая, разрывающая сердце, туманящая разум. Чем веселее и радостнее становилась Катя, тем мрачнее и угрюмее Андрей. Он уже много выпил и с трудом сдерживал себя.
Когда музыканты сложили инструменты и ушли отдыхать, а большинство гостей принялось за еду, Катя, наконец-то, подошла к мужу, который уже сросся с барной стойкой.
- Кать, поедем домой! Поздно уже! Маме твоей тоже пора дать отдых. Она же весь день на ногах. Поедем, Кать!
- Андрей, рано же еще! Только приехали, в кои-то веки, и домой! Давай еще побудем!
Смотри, как весело здесь, и музыка приятная! Чего ты сидишь в баре? Пойдем танцевать!
- Иди, кавалеров у тебя и без меня достаточно! Иди, иди!

Остановиться бы ей, посмотреть внимательно, что с мужем творится. А она ничего не заметила, окрыленная успехом. Пошла к Юлиане поздороваться, а там, откуда ни возьмись – Михаил Борщев, собственной персоной! Разговорились: давно ведь не виделись, целых пять лет. Он сразу после Катиной свадьбы со Ждановым уехал в Питер, открыл там один ресторан, потом второй. Сейчас имеет хороший доход, женился, сын уже подрастает. Нет, дочку он не хочет. Почему? Да потому, что назовет обязательно Катей, а жена расстроится, переживать будет. А так у них все хорошо. Вот Юлиана подтвердит: она у них бывала.

Юлиана – женщина мудрая, с большим опытом общения с мужчинами вообще и с ревнивыми мужьями – в частности. Она заметила налитые бешенством глаза Жданова, хотела подойти к нему, веселой шуткой снять с него напряжение, разрядить обстановку, но не успела. Андрей сам подошел к их маленькой компании.
- Екатерина Валерьевна! Не пора ли нам домой? Заждались нас уже и дети, и бабушка!
Поедем, Кать!
-Андрей, ну что ты сегодня – все домой да домой?! Успеем! Я еще Мише танец обещала…
Этого он не мог вынести. Рот скривился в язвительной ухмылке, в глазах гнев и… боль.
- Ну, танцуй! Я уезжаю! Надеюсь, тебя довезут! Домой! Или не домой… - закончил он упавшим голосом, резко развернулся и пошел прочь.
-Андрей Павлович! Такси возьмите! Вам нельзя за руль самому!
«Ах, Миша, ну зачем ты встрял со своими правильными советами?! Он же теперь назло сам поведет машину!» - подумала Юлиана, но вслух ничего не сказала.
Кате стало не по себе. Но она не хотела выглядеть в Мишиных глазах покорной женой, поэтому спрятала свою тревогу подальше в душу, улыбнулась, и они пошли танцевать.
А Миша, влюбленный в себя, в свой успех, в свое благополучие, о которых теперь и Катя узнала (может, пожалеет, что отказалась от такой «правильной» жизни), даже не заметил, какая драма разыгралась на его глазах.

             Глава  12  Маргарита (а место ее здесь)

Маргарита смотрела на замолчавший телефон и мысленно ругала себя.
Зачем я опять позвонила Андрею? Он опять рассердился и расстроился. Давно пора понять, что он уже взрослый мужчина и сам знает, как ему жить и что делать. Надоедаю я ему со своими советами, нравоучениями. Да еще Катя. Из-за нее он больше всего
обижается на меня, из-за того, что не подружились мы. Я «не подружилась». Катя-то ко мне хорошо относится. Действительно хорошо, не внешне. Наверное,  обижается за мои колкости, но виду не подает: всегда приветлива,  всегда улыбается, звонит, справляется о здоровье, о делах. А какие у меня дела? Посещаю презентации, выставки, салоны красоты, бассейн: для поддержания статуса светской дамы. Я против Кати, как таковой, ничего не имею. Не красавица, конечно, и не нашего круга, но имея средства и желание
можно из любой дурнушки фотомодель сделать. А образованности ей не занимать, в любой компании может разговор поддержать. За границей ей вообще цены нет: она же языки знает. И по-французски, и по-немецки говорит. С английского тоже перевести может. А не приняла ее, потому что планы мои она нарушила, расстроила  свадьбу Андрея с Кирой. Хотя планы были не правильные. Для себя я старалась, не для Андрея. Видела ведь, что равнодушен он к Кире, да и она к нему тоже. Андрей тогда никого не любил по настоящему, ему было все равно на ком жениться, раз уж время подошло. Считаете Воропаеву подходящей кандидатурой – пожалуйста, женюсь на ней, ничем она не хуже других. А Кире  было лестно заполучить такого завидного жениха, да и возраст поджимал.
Почему Я этого хотела? Объясню, хотя очень тяжело ворошить старое.
Давно это началось. О женитьбе Андрея и речь еще не шла, Кира не была его невестой, но они встречались и даже жили иногда вместе. У меня тогда трудный период был. У каждой женщины он бывает, но у меня были сложности со здоровьем, приходилось постоянно наблюдаться у врача.  Довольно часто, 3-4 раза в год, проходить обследования, и каждый раз со страхом ждать результат – вдруг уже нужна операция? В таком состоянии мне было не до мужа, не до близости с ним. Все чувства,  казалось, угасли, остался только страх.
Ему бы понять меня, переждать вместе со мной этот период, а он решил по- другому: не хочешь – как хочешь, сама попросишь! Да разве я попрошу? Да я под страхом смерти не
сделаю этого! Гордость не позволит. И воспитание. Отдалились мы друг от друга: у меня - болезнь, у него - жизнь. Павел и сейчас еще не старик, а тогда был в самом расцвете сил.
Стала я замечать, что на  Киру  смотрит он не так, как раньше. И она в его присутствии часто вспыхивает, краснеет до корней волос. Сопоставила я  все это, другие мелочи вспомнила, и картина нарисовалась. А потом и не мелочи обнаружились.
Андрей с Кирой гостили у нас в Лондоне. Мне очередное обследование предстояло, а Андрюшу  приятели на футбол пригласили, в другой город. Андрей футбол обожает, сам играть любит, а Кира футбол терпеть не может, вот он и поехал без нее.  Кира с Павлом дома остались. Вскоре после того, как уехали они в Москву, нашла я кое-что из Кириных вещей в нашей спальне. Показала Павлу. Он быстро взял себя в руки (он всегда умел это делать) и даже  возмутился: -Вот наглецы, чем в нашей спальне занимались!
Но я-то уверена, что не Андрей это. Андрей с малых лет приучен не заходить в комнату родителей.
Эх, Паша, Паша! Что же ты так поступил со мной? Почему не захотел понять?
Тогда и родилась у меня идея: поженить Андрея с Кирой. Если будет Кира женой сына, не посмеет Павел иметь с ней отношения. Стала я торопить события, подталкивать Андрея к Кире, сближать их. Хорошо, что ничего не получилось. Не простила бы я себе, если бы разрушила его счастье ради себя. Да и для себя ничего не вышло бы: разбилась чашка, не склеишь. Измену простить трудно, но можно, а то, что женщину во мне загубил – этого ни забыть, ни простить не могу.
Для чужих глаз все хорошо у нас. Павел много и с удовольствием работает, я путешествую и на модных курортах отдыхаю, Кира в очередной раз замуж вышла.
Все довольны, у всех своя жизнь.
А с Катей я подружусь. Обязательно, ради Андрея! Чтобы не разрывался между нами, чтобы спокоен был и радовался жизни. Мы же обе его любим. Для нее он – свет в окошке, а для меня – отрада и утешение.
Конечно, подружусь. Вот прямо сейчас и позвоню, чего откладывать. И поговорю, хорошо поговорю, я же умею.
- Алло! Катенька...



Глава 7 Елена

Уложив детей спать, Елена домывала посуду и пыталась понять, что же ее тревожит. Что-то было не так с Андреем: напряженный он какой-то. На платье Катино смотрел.…А что? Красивое платье, идет ей. Ой, Боже же ты мой! У платья же спина совсем открытая! А в клубе танцы! А если кто чужой пригласит Катеньку, будет обнимать за голую спину? Он же не стерпит, в драку полезет! Как же я не сообразила? Надо было посоветовать надеть другое!

Не успела Елена додумать эту мысль, как под окнами завизжали тормоза, и через минуту громко стукнула входная дверь. Выбежавшая в прихожую Елена Александровна увидела дорогого зятя: изрядно пьяного, разъяренного, готового разгромить все вокруг!

-Андрей Палыч! Вы уже вернулись? А почему один? Где Катенька?
- Танцует!
- А Вы? Зачем Вы ее одну там оставили?
- Ну, почему одну? Не одну, она там с Мишей!
- С Мишей?! Как он там оказался, он же в Питере?
- Не знаю и знать не хочу! Пусть танцует с ним: раз ей так хочется! И домой пусть с ним едет или еще куда, мне все равно! Я устал! Устал чувствовать себя виноватым за прошлые ошибки, устал бояться потерять ее! Я больше не могу так!
Он говорил все громче, с надрывом в голосе, с пьяной слезой. Все наболевшее, невысказанное рвалось наружу.
- Ой–ей-ей, Андрюшенька! Как же тебя прихватило, милый! Пойдем, пойдем со мной! Чайку попьем, ты мне все расскажешь. Тебе легче станет, а я, может, что и присоветую. Жизнь-то уже почитай прожила - много чего повидала. Ты садись - только руки помой.
Ну, вот и хорошо, вот и ладненько! Пей, пока горячий! И хмель пройдет, и душа остынет.
Так потихоньку-полегоньку все у него и выпытала, рассказал он ей про обиды свои, про любовь свою ревнивую, не дающую жить спокойно.
Елена слушала его, а сама думала, как же уладить все. Как Катю домой вернуть без Мишиного участия. И как его угораздило появиться там? И что же он все путается у них под ногами!?
Помощь пришла неожиданно. Из детской донесся плач и появилась полусонная Катюнька.
-Бабуля, Павлик проснулся. Он на горшок хочет!
Увидела отца. Повисла на нем.
- Папулечка! Ты уже пришел! А где мама? А можно мы с тобой полежим? А ты нам сказку расскажешь?
И сердце оттаяло, и злость прошла. И все произошедшее уже не казалось таким страшным и непоправимым. Взял любимую доченьку на руки и понес в детскую.
- Сейчас, родная моя, сейчас! И с горшком уладим, и сказку расскажем!
А Елена тут как тут:
- Андрей Палыч! Вы детей сами уложите? Я домой поеду, поздно уже, Валера один, а у него давление.
- Хорошо, Елена Александровна! Я сам справлюсь!
Отметила, что голос уже нормальный, спокойный. Вот и отлично. С ним разобралась, теперь – Катя.
Взяла телефон, ушла в дальнюю комнату и стала звонить Зорькину. Кому же еще?

- Коленька, мне помощь твоя нужна! Срочно, Коля! Да, случилось. Нет, не с дядей Валерой. С Катей.
Коля, ты поезжай в клуб «У Севы», знаешь такой? Вот и хорошо. Забери оттуда Катерину и привези домой. Нет, Жданов уже дома. Ну, как-как, выпил, приревновал и уехал. Да Миша там, понимаешь? Ну, молодец, что понимаешь. Быстрее давай, боюсь я за них! Ну, о чем разговор? Будут тебе оладушки!

               Глава 8 Катя.

Вечер уже не казался таким веселым. Андрей уехал взбешенный. Миша ушел звонить жене и до сих пор не вернулся. Танцевать больше не хотелось.  А что же делать – то?
Вызвать такси -  и домой. Все. Кончился праздник. Не заметила, как кто-то подошел сзади и положил ей на плечо руку. Оглянулась.
-Коля?! Что ты тут делаешь?
-А ты что одна тут делаешь? Где муж? Где Михаил?
-Коля, я…
- Ты в своем уме, Пушкарева, она же Жданова? Ты забыла, какой у тебя муж? Тебе        напомнить? Ж-Д-А-Н-О-В!  Тебе это слово ничего не напоминает? Ах, напоминает!
Давай быстро в машину -  и домой! Обойдется Миша без прощания с тобой! Поехали, поехали! Тетя Лена велела быстрее тебя привезти!

-Коль, а что случилось? С Андреем?
-Ну, а с кем же еще. С Андреем.
-Коля, что с ним? Он разбился? Он живой?! Коля, что ты молчишь, отвечай, слышишь!!

Слезы лились по щекам. Она их не вытирала. В голове билась, трепыхалась, стучала в виски страшная мысль:- Что я наделала! Как я его отпустила! Пьяного, за рулем! Что с ним? Почему Коля молчит? Боится говорить? Что, если…Нет! Нет! Не хочу! Нет!
- Коля, да скажи ты ради бога, что с Андреем?
- Дома он, живой. Больше я и сам ничего не знаю.

Обрадовалась. Слезы вытерла. Вздохнула  полной грудью. Пронесло! Жив!

-А ты, Катька, подумай! Нельзя так со Ждановым! Я давно тебе сказать хотел: ты загордилась слишком, мнением других не интересуешься,  голос на людей повышаешь. Я понимаю, что по работе, но все равно нельзя. А на Жданова тем более. Думаешь, ему просто под твоим началом работать?
Компания же ему принадлежит, фактически, мог бы и сам руководить. А он терпит, пашет за двоих и терпит, а ты придешь и начинаешь указания направо и налево раздавать, кому это понравится. Смотри, дождешься ты Пушкарева, останешься у разбитого корыта.
- Все, приехали, вылезай. Иди, получишь сейчас от тети Лены!

Едва переступив порог, наткнулась взглядом  на  Елену. Мать стояла, уперев руки в бока, поджав губы. И взгляд ее не сулил ничего хорошего

.
- Ты что же это себе позволяешь, доченька? Ты знаешь, я всегда тебя поддерживала, всегда на твоей стороне была, а сейчас нет. Нельзя так с Андреем вести себя!
-Мама, я…
Но Елена не дала ей сказать, разразилась очередными упреками.
- Я не одобряю его ревности. Знаю, что и ты ничего не позволишь, но если уж он такой, что поделаешь? Считаться надо с его характером! А если с ним что случится? Разобьется или с сердцем что? Как ты- то будешь? Ты ж без него не можешь!
- Не говори так, мам! Я без него умру, ты же знаешь! Я все понимаю, но что же делать?
- А что хочешь, то и делай! Я сейчас с Колей уеду, хорошо в одном доме живем, а утром приеду, как всегда. Тебе завтра на работу надо? Вот до утра и мирись, как хочешь!
Такие ссоры нужно сразу пресекать, на корню, пока они не выросли, как снежный ком,  не обросли ненужными словами и поступками!
- Все, мы поехали! Думай, что делать будешь!
- Удачи тебе, Пушкарева!
- Жданова я!
- А это процесс обратимый!
-Езжайте скорее, ночь на дворе.

                                  Глава 9. Катя и Андрей

Катя опустилась на стул возле входной двери, закрыла лицо ладонями и застыла. Мысли путались, сталкивались, перескакивали одна через другую. И все – вопросы, вопросы….
Почему так получилось? Как я могла игнорировать Андрея, его просьбу уехать? Почему не почувствовала его состояние? А что плохого я сделала? Разве я не могу радоваться вниманию, веселиться? А если бы у меня было плохое настроение, а Андрей любезничал бы с моделями?
Так и не ответив ни на один вопрос, она переоделась, смыла макияж, расчесала волосы и пошла в детскую. Картина, представшая перед ней, привела ее в умиление: Андрей лежал на полу, раскинув руки и обнимая прижавшихся к нему с двух сторон сына и дочь. Его лицо закрывала раскрытая книжка, а сам он был весь завален куклами, зверюшками и железнодорожными вагончиками во главе с паровозом. Все трое крепко спали.
Осторожно, чтобы не проснулся, она высвободила из отцовского «плена» Павлушку, уложила его в кроватку, укрыла одеяльцем и легонько поцеловала.
Настала очередь Катюньки. Хотела и ее переложить в кровать, но та вдруг проснулась, прижалась к матери и залепетала:
– Мамочка! Хорошо, что ты пришла! Мы тебя ждали. А Павлик плакал, а папа сердитый был, а потом ласковый! Ты никуда не уйдешь?
– Никуда не уйду! Куда же я от вас уйду! Ложись в кроватку, спи. Я всегда с вами!
– И с папой?
– И с папой, и с тобой, и с Павликом – все вместе будем!

Посидела рядом, на краешке постели, подождала, пока уснет ее не по годам рассудительная дочь, вздохнула тяжело и опустилась на ковер возле спящего Андрея, заговорила сама с собой:

– Андрей, что же ты изводишь себя? Ты же знаешь, как я люблю тебя! И никто мне кроме тебя не нужен! Всегда была и всегда буду только твоей. Тебе меня не понять: я же с детства «гадким утенком» была, никто никогда не оказывал мне внимания, только насмешки и оскорбления. А тут вдруг столько внимания, комплиментов. Приятно, конечно. И танцевать я люблю, ты же знаешь. Ах ты, ревнивец мой глупый! Разве я променяю тебя на кого бы то ни было! – погладила его по взъерошенным волосам, по колючей щеке и поцеловала в уголок глаза. – Прости меня, Андрюшенька! Я немножко заигралась, но все прошло. Я опять серьезная дама, мать и жена – ничего более.

Андрей давно проснулся. Лежал, не открывая глаз, боясь пошевелиться.
Хмель прошел, и ему было мучительно стыдно за себя, за то, что позволил ревности одержать верх над собой. А Катины слова, простые, бесхитростные, жгли душу, как раскаленные угли. И это ее «прости»! За что простить? За то, что испортил ей вечер? Заставил страдать?
Он медленно открыл глаза, сел, осторожно дотронулся до ее плеч – не оттолкнет ли?
Не оттолкнула. Смотрит вопросительно.
– Кать…прости меня…я… - не договорил. Дыхание перехватило. Судорожно прижался к ней и замер в ожидании приговора.
Обняла. Прижалась щекой к его волосам – это был и приговор, и помилование.
– Андрюш! Чего мы здесь сидим? Детей разбудим. Пойдем к себе?
– К себе? В спальню? Пойдем, Катенька!
Подхватил ее на руки, закружил, понес, целуя во все места, куда только дотягивались его нетерпеливые, жадные губы.

Глава 9  Катя и Андрей (продолжение)

Переступив порог спальни, Андрей стал вдруг серьезным. Осторожно положил Катю на постель, сам сел у ее ног.
- Кать, послушай! Мы завтра же поедем в самые модные магазины, купим тебе самые лучшие украшения, самые красивые наряды! Каждую неделю будем бывать в ресторанах, клубах – везде, где захочешь! Ты будешь самая привлекательная! Все будут восхищаться тобой, вот увидишь! И танцевать будешь хоть всю ночь!

Улыбнулась, как мать улыбается ребенку, протянула ему руку.
– Хорошо, договорились. Только с одним условием.
Андрей удивленно посмотрел на нее.
– С каким условием?
– Ты будешь все время держать меня за руку и танцевать со мной все танцы!
– Я серьезно, Кать!
– И я серьезно.
Хотела обнять, потянулась, но не удержала равновесие и откинулась на подушку, увлекая
его за собой.
Время будто остановилось и повернулось вспять. И была ночь сегодняшняя и вчерашняя, и какая-то еще без определенного времени, и, наконец, та: самая первая, необыкновенная, сказочная!
Они так и не уснули до рассвета: то говорили, то любили друг друга, и невозможно было даже подумать о том, чтобы уснуть: ведь это означало бы расставание на какое-то время, потому что сон у каждого был бы свой.

Когда в окнах забрезжил рассвет, они встали, пошли в детскую и долго стояли там, обнявшись и любуясь прекрасными созданиями – их детьми, воплощением их любви наяву.

0

3

Глава 10 Елена

Ничего не стала рассказывать Валере: расстроится, давление подскочит. Сославшись на усталость и головную боль, сразу легла и от чая даже отказалась. А Валера, как всегда, ждал, не ужинал без меня. Обычно мы долго сидим по вечерам на кухне: чай пьем, разговариваем, «одним глазом» телевизор смотрим. Я рассказываю, как день прошел, что натворили эти бесенята, внуки наши. Он и сам с ними много времени проводит, когда не работает. Пора ему уже бросить работу. Катя с Андреем согласны помогать, но не хочет он быть зависимым от зятя. Вот и работает потихоньку, на полставки числится.
Легла, глаза закрыла, а сна нет. Все думаю. О них думаю: о Кате, об Андрее. Об Андрее больше. Сегодня я его совсем другим увидела: незащищенным, ранимым. Любит он Катю, потерять боится, поэтому и ревнует. И то сказать: Кто его, кроме Кати, любит-то? Родители?
Для меня их отношение к сыну кажется странным. Для отца, скорее, Андрей - партнер по бизнесу. А для матери - произведение искусства, ее творение, причем удавшееся, которое и людям показать нестыдно.
Недополучил он от них любви: простой, родительской, ни к чему не обязывающей любви. Я в этом еще раз убедилась, когда он больной лежал после аварии. Он, конечно, сам запретил сообщать им, но они даже не позвонили ни разу: просто так, без повода.
А когда мы с Валерой приехали, когда стала я его кормить бульоном да пирожками, у него же слезы на глазах были: не привык он, чтобы о нем заботились. А мы ничего особенного и не сделали. Для нас это обычные отношения. И Катя у нас такая же заботливая: ухаживала за ним, хотя еще и невестой даже не была. А характер-то у нее твердый! Не побоялась отцу наперекор пойти. Уж как Валера бушевал, как противился! А она ни в какую. Сказала: останусь с Андреем! И осталась. Смирились мы, приняли ее решение. А куда деваться? Все равно по-своему сделает, а на нас обиду затаит, не пустит потом в свою жизнь, не даст заботиться о себе. А нам-то как жить тогда? Для чего? Она же у нас единственная!
Да, не хватало Андрею любви от родителей. Потому и женщин много у него было: у них любви искал, но не находил, видимо, пока Катю не встретил. Пока не полюбила она его всей душой. А как было ей не влюбиться в такого?! Я бы на ее месте тоже влюбилась.
Помню: вскоре после их свадьбы у нас с Валерой праздник был: наш, семейный – 30 лет, как поженились. Специально никого не звали, но Катеньку ждали, с мужем, конечно. А она тогда вся в своем счастье была, никого и ничего не видела, кроме Андрюшеньки своего, и забыла, видимо.
Я всего наготовила: пирогов напекла, салатов всяких наделала, курицу «в полете» зажарила. Сидим вдвоем, выпили по рюмочке, закусили, а больше не хочется: не весело нам без Катеньки, не получается праздник.
Колька зашел, поздравил: три гвоздики принес. Про юбилей он от меня узнал: я просила его муку купить, ну и сказала. Поел он капитально, «с запасом», и на свидание убежал.
Убрала я все, села с вязанием, а Валера футбол смотреть стал: повтор матча показывали.
Вдруг, Катенька звонит, поздравляет, спрашивает: можно ли им приехать? Не поздно ли?
Сейчас-то я понимаю, что Колька ей напомнил, а тогда мы обрадовались очень, я снова стол собрала, Валеру переодеться заставила, сели за стол: вроде и не переставали праздновать. Вскоре и Катя с Андреем приехали. Огромную корзину цветов привезли, шампанское, конфеты необыкновенные - я таких и не ела никогда. И еще какие-то коробки, пакеты – всю кухню завалили, повернуться негде!
Веселее стало: разговоры, шутки, анекдоты Андрей рассказывает, Валера – байки армейские. Только выпить Валере не с кем: Жданов же за рулем. Тут Валера и говорит: «Чего вам на ночь глядя домой ехать? Переночуйте у нас, места хватит. А утром сразу на работу». Повисло молчание. Я стою с открытым ртом, Катя глаза опустила, тоже молчит.

Мне-то Катя раньше еще говорила, что Андрей не любит нигде, кроме дома, ночевать. Даже у родителей не остается. А Валера всего этого не знал: вот и предложил.
А Жданов улыбнулся и понимающе ответил: «Конечно, останемся, да Катюш? Мы же только приехали - не нагостились еще и вам еще не надоели». Долго потом сидели: хорошо было, даже петь пробовали. Они все начинали песню «я за тобой…», а мы поддержать не можем: не знаем такой песни. Для них эта песня что-то значила, видимо.
Стали укладываться спать. Валеру первого сморило, я его уложила. Молодым в Катиной комнате постелила. Диванчик узковат, конечно, но им это не помеха: они же молодожены.
Андрей умываться пошел - без рубашки уже. Я его увидела будто в первый раз: высокий, стройный, спортивный, мышцы так и перекатываются, в глазах огонь, а улыбка мягкая, застенчивая. Да как же в него не влюбиться, как же его позабыть-то можно?! А мы Кате Мишу сватали: хороший, надежный, как за каменной стеной будешь. Хорошо, что не послушала. Разве его со Ждановым сравнишь? И разговоры у него все про кулинарию, а Катя к еде равнодушна. За каменной стеной хорошо, а в любви - лучше!
Господи! Как там у них? Помирились ли? У Кати характер не сахарный: упрется на своем, слушать не захочет. А он горячий – вспылит, нагрубит, обиду в себе затаит. Тогда пиши пропало: трудно им будет наладить жизнь свою семейную. Эта ссора у них первая за пять лет. По мелочам-то спорили, ссорились, а серьезно – первый раз.
Помолиться что ли за них? Так я и молитвы такой не знаю. Ладно, своими словами скажу, поймет Господь: Он все понимает!
Встала, взяла иконку (еще от мамы) и стала молиться, как умела. Что-то шептала и плакала, и просила, чтоб простил их, вразумил, и чтоб было им счастье.
Снова легла, уже успокоенная, но так и не заснула.

Еще и утро не наступило, а она уже ехала в пустом из-за раннего времени автобусе.
Открыла дверь своим ключом, разделась, стараясь не шуметь и не потревожить ничей сон, и пошла в детскую. И увидела их, стоящих обнявшись, и поняла, что страхи ее напрасны, и заплакала от радости за них и от пережитого волнения.

Глава 11. В офисе.

Утро в компании Зималетто начиналось, как обычно, у ресепшена. Под предлогом ожидания почты здесь, как всегда, собрался весь женсовет и Федор в качестве представителя сильной половины человечества. Обсуждали последние новости в мире и в каждой семье. Открылись двери лифта. И все с изумлением увидели внутри него Андрея и Катю, самозабвенно целующихся. Не отрываясь от Катерины, Жданов пошарил рукой и нажал кнопку: двери закрылись, и лифт уехал в неизвестном направлении.
– Дамочки, а что это было-то?
– Ничего особенного. Подумаешь, поцеловались!
– А поцелуйчик-то был очень даже горячий!
– О, Андрей Палыч вернулся к жизни!
– Похоже, он дома не ночевал и теперь грехи замаливает!
– Нет, девчонки, Андрюша Катерине не изменит. Он ею дорожит.
– Ну что вы такое говорите, прям, я не знаю. Любовь у них. Они же созданы друг для друга!
В это время опять приехал лифт, двери открылись и из него вышли Ждановы: серьезные и деловые.
– Доброе утро, дамы и господа! Почему такой вид? Что-то случилось? – Андрей старался спрятать улыбку и говорить серьезно. Катя стояла, опустив глаза.
– Да мы тут это… А вы первый раз приехали?
– Что значит «первый раз», Мария?
– У нас… это…галлюцинации массовые. Нам показалось…
– Ничего вам не показалось. Андрей, иди уже к себе, не смущай женщин! Всем пора работать!
– И что, жена меня отпустит без поцелуя? Мне что, до обеда ждать?
Катя хотела одарить его дежурным поцелуем в щечку, а он обнял ее и поцеловал, пожалуй, крепче, чем в лифте. И пошел, не оглядываясь, в кабинет, давая женсовету возможность в лицах изобразить свои мысли. Пока они пытались прийти в себя, Катя тоже исчезла за дверью своего кабинета.

Глава 13. Дома.

Прошло два месяца. Ждановы сидели в столовой за вечерним чаем. Разговор не клеился, Катя о чем-то сосредоточенно думала. Андрей молчал и силился понять, что происходит.
– Андрюш, ты помнишь, как мы в клуб «У Севы» ездили?
– Помню, особенно как мирились потом. Я бы еще не прочь помириться!
– Ты не прочь, а я теперь беременна!
– Кать! Кать…ты не хочешь этого ребенка? Почему?
- Когда я узнала, я была просто счастлива, а потом…  Андрей, у нас уже есть двое детей, причем и мальчик, и девочка. Что обо мне люди подумают? И родители твои? Будут говорить, что я хочу привязать тебя к себе таким способом!
– Это я, Кать, хочу удержать тебя таким способом!
– Ты все шутишь, а мне не до шуток! Я не знаю, что делать.
– Катюш, я серьезно хочу, чтобы ребенок родился. Не для того, чтобы привязать или удержать тебя. Ты сама подумай, как же мы избавимся от него: он ведь плод нашей любви!
– Я и сама хочу, чтобы он родился, но все будут обсуждать и осуждать…
– Пусть обсуждают. Поговорят и перестанут. И не все осудят: многие порадуются за нас.
Оставим, Кать… Я не могу настаивать. Тебе его вынашивать, тебе рожать, все муки предстоят тебе – тебе и решать. Но я очень прошу тебя.… А потом мы будем осторожны, я тебе обещаю. Ну что ты решила, Кать?
– Ладно, пусть будет! Но ты свое обещание напиши большими красными буквами и повесь на стену!
– Хорошо, Кать, но это же не сейчас, а когда малыш родится. А кто будет, еще не сказали?
– Непонятно пока. Мальчик не просматривается. А для девочки плод слишком крупный. А ты кого хочешь?
– Я и мальчика хочу, и девочку хочу. Я тебя хочу!
Взял ее за руку, посадил на колени, прижал ее голову к своей груди, гладил ее по волосам, заправляя за ухо выбившиеся пряди, целовал это прелестное маленькое ушко и шептал в него ласковые, нежные слова, которые рождались из самого сердца.
Катя боялась дышать: чтобы не  нарушить этот покой, не  спугнуть заполнившую ее благодарность к этому человеку – к Андрюшеньке, который так любит ее, так понимает и с которым она так счастлива.

    Глава 14.

С тех пор, как  женсоветчицы « засекли» чету Ждановых целующимися в лифте, и Катя,
. и Андрей находились под их неусыпным контролем. Все в офисе заметили, что отношения между ними  изменились: он стал еще более внимателен и заботлив, не стеснялся даже на людях проявлять любовь и нежность, и Катя отвечала ему тем же. У них будто снова начался медовый месяц, а скоро и причина этого стала видна. Кто-то радовался за них. Кто-то удивлялся такому повороту событий. Многие не понимали Катю. В наше время и на второго ребенка не каждая семья решится, а тут третий, тем более, что уже есть и дочь, и сын.
Катя первые две беременности перенесла легко, без особых прихотей и осложнений, а третья протекала трудно: был и токсикоз, и плохие анализы. И в больнице пришлось полежать пару недель, но самочувствие все рано было неважное. С трудом доработала до декретного отпуска, а дома стало еще хуже: дети не давали отдохнуть, требовали внимания и заботы. Родители помогали, как могли: водили в музыкальную школу старшую, гуляли с младшим. Андрей буквально разрывался между работой и домом,  старался  все хлопоты по дому взять на себя. Даже Маргарита предложила свою помощь: приглашала  внуков погостить у нее. Андрей, конечно, не отпустил детей -  вот когда Павел и Маргарита вернутся в Москву, тогда может быть…
За прошедший год отношения между Катей и Маргаритой сильно изменились в лучшую сторону. Подругами они еще не стали, но хорошими приятельницами определенно были. Андрея это очень радовало. Но детей  не отпустил…

            Глава 15 Роман

Роман Дмитриевич Малиновский, 35 лет, не женатый и совершенно свободный мужчина, ехал в Москву из загородного дома своего давнишнего друга Андрея Жданова, в котором все лето жило его немаленькое семейство: жена, двое детей, теща с тестем и постоянно
кто-нибудь из друзей. Роман часто бывал в их гостеприимном доме. Было в нем тепло и уютно – спокойно как-то, хотя дети шумели, носились по дому и саду с криком и визгом. Находясь в их доме, он чувствовал постоянство, устойчивость мира, в душе воцарялся покой, и жизнь представлялась вечной. А запахи? С кухни пахло пирогами, наваристым борщом, корицей или ванилью. Интересно, как Андрею удается сохранять форму, не растолстеть от одних только запахов? А из сада ветер приносил аромат сирени, черемухи, поспевающих яблок – в зависимости от времени года. Хорошо было у Ждановых! Молодец, Андрей, что приобрел этот дом, а еще больше молодец, что на Кате женился. Ведь все дело в хозяйке. Не было бы Кати, и дом был бы не тот, не жилось бы в нем так хорошо. И не сказать, что мастерица она на все руки: готовит чаще Елена Александровна, сад на попечении Валерия Сергеевича, но ее присутствие наполняет его (дом) атмосферой всеобщей любви и доброты.

После женитьбы Андрея мы с ним отдалились. Общались в основном на работе. Я продолжал «тусоваться», а он примерным семьянином заделался. Я его не понимал – до тех пор не понимал, пока Катю не увидел после родов, как она ребенка кормила. Перевернулось тогда что-то в моей душе. Я мир по-другому увидел, захотелось жить иначе, и Катя все перед глазами стояла: такая уютная, домашняя, пахнувшая молоком и ребенком. Сначала я зачастил к ним: предлог выдумаю и еду, а потом перестал ездить совсем: боялся, что Жданов заметит, как я на Катерину смотрю.
Андрей сам со мной заговорил об этом.
– Ромка, ты чего к нам ездить перестал? Обиделся на что? Катя спрашивала о тебе.
– Да я…да некогда все, работа, девчонки…
– Брось, Роман, ты мне зубы не заговаривай! Ты думаешь, я ничего не замечаю? Как ты на Катю мою смотришь, не вижу? А чего испугался-то? Смотри, если понравилась. Ты, наверное, думаешь, что влюбился и боишься этого? Не бойся, не любовь это, а тоска твоя по дому, по семье. Встретишь свою Катю, и все пройдет! А пока приезжай к нам, не бойся ты меня, я тебе доверяю: ты же друг мой. А, главное, я Кате доверяю.
С тех пор я опять у них бываю. Сегодняшний выходной тоже у них провел. Собирались с Палычем пикник устроить: шашлыки и все прочее на природе, но с погодой не повезло: дождь с утра зарядил. И сейчас все моросит, да холодный такой, как осенью. Ничего, мы и дома неплохо время провели: камин разожгли, с Катиными родителями в карты играли, потом мы с Андреем две партии в бильярд (с виски!) провернули и напоследок все вместе с детьми в лото играли, как в детстве. Разумеется, и шашлыки пожарили – в микроволновке, ну и все остальное приготовили. Дети сначала расплакались, что на природу нельзя, так Андрей им дома пикник устроил. В столовой на полу цветы в горшках расставил: пальмы, кактусы, все, что было, коврик посредине расстелили, кушанья поставили, расселись вокруг – чем не пикник? Детишки веселились!
Катя в нашем веселье мало участвовала – лежала больше, отдыхала. Она в последнее время неважно себя чувствует: она беременна (уже третьим ребенком) и тяжело переносит это состояние – даже в больнице лежала. Андрей с нее глаз не спускает, следит, чтобы не перенапрягалась, чтобы детей не поднимала: они тяжелые уже, и витаминами пичкает: то яблоко ей почистит, то свежий сок отожмет. А она все равно бледная, с кругами вокруг глаз и дышит тяжело, хотя рожать ей еще нескоро.
Ничего, справится, не в первый же раз: опыт есть.

Дождь все шел, дворники мельтешили перед глазами, давая возможность видеть хоть что-то в сплошном потоке небесной хляби. Дорога была привычная, не перегруженная. В это время суток и Роман ехал «на автомате», почти не глядя по сторонам. Он не заметил одинокую фигуру на обочине и, уже проехав несколько метров, вдруг осознал, что там кто-то стоит. Он сдал назад, остановил машину и открыл дверцу. Она стояла, видимо, очень давно и уже не пыталась даже остановить попутную машину. У нее ничего не было в руках: ни сумки, ни зонта. Будто выбежала на секунду по неотложному делу, да так и осталась стоять на этой обочине. Одета она была тоже не по погоде: легкое платье промокло насквозь и облепляло фигуру, ничего не скрывая. Длинные мокрые волосы тающими сосульками лежали на плечах. С них бежали ручейки и добавляли сырости ее наряду.
– Садитесь, подвезу, - а в мыслях мелькнуло: «мокрая курица».
Она села, ни о чем не спросив, не надеясь, что еще кто-то остановится.
Долго ехали молча. Немного освоившись, она отважилась на вопрос.
– А куда мы едем?
– До Москвы дорога одна, а там решим. Вам куда нужно?
– Вы меня у метро высадите – я на вокзал поеду.
– Я могу Вас до вокзала сам довезти. Вам на какой вокзал?
– Мне все равно. Я никуда не еду.
– Зачем же Вам на вокзал?
– Надо же где-то обсохнуть и ночь переждать.

Роман больше не задавал вопросов и остановил машину только у своего дома.

– Вот мы и приехали! Прошу! – он галантно открыл дверь машины.
Выходя, она ужаснулась
– Ой, я Вам всю машину намочила!
– Ничего страшного, высохнет. И даже чихать не будет!
– А куда мы приехали? Где же вокзал?
– Это мой дом, а на вокзал ехать не стоит: там Вас милиция заберет.
Она криво усмехнулась:
– А расплачиваться за жилье придется натурой? Забыла сказать Вам, что денег у меня нет, даже за машину нечем расплатиться. Так получилось.
– Я что, похож на бедного инженера, который подрабатывает извозом?
– Нет, у Вас дорогая машина, вряд ли подрабатываете…
– Давайте зайдем в квартиру, Вам нужно согреться. Вы простудитесь. Надеюсь, на маньяка я тоже не похож?
– А какие они?
– Давайте дома все обсудим. Заходите, не бойтесь. Я точно не маньяк и даже не извращенец. Я женщин люблю, но только, если они меня тоже любят.
Пока сидели в машине, пока препирались у входа, все казалось просто и естественно.
В квартире оба почувствовали неловкость, но пути назад не было.
– Вы примите ванну, согрейтесь, а потом чаю с коньяком попьете – надо бы с малиной, но у меня ее нет. Ну, идите, идите! Вот Вам полотенце, халат мой наденьте – он там за шкафчиком висит. Ванна налево!
Когда она вышла из ванны – свежая, румяная, – он залюбовался ею. Недолго, на минуту, но залюбовался.
– Мы еще не познакомились. Меня Романом зовут.
– А я Полина. Ваше имя соответствует Вашему характеру?
– Наверное «да». Я женщин люблю, но только, если они меня любят. Я Вам, Поля, тут подобрал кое-что: футболку, костюм спортивный. Переоденьтесь, если хотите. На кухне обещанный чай и бутерброды. Поешьте и ложитесь – кровать в Вашем распоряжении.
– А Вы? Я могу на кухне, на стульях или на полу.
– Ну, зачем же, Вы моя гостья, так что ложитесь, отдыхайте, а я ухожу: у меня свидание. До утра.

То, что на работу он пришел не из дома, было делом обычным, поэтому он даже не вспомнил, что оставил в квартире совершенно чужого человека. После работы он поужинал в ресторане и собрался к очередной Анечке-Раечке. Предварительно заехал домой переодеться. Зайдя в квартиру, он с удивлением увидел чисто вымытые полы, посвежевшие занавеси на окне, аккуратно заправленную постель. Вкусно пахло жареной картошкой.
Сразу все вспомнил и с ужасом подумал: «Она же голодная целый день! В холодильнике ничего нет, а выйти без ключей она не могла. Да и денег у нее нет».
– Поля, простите меня, я забыл Вам ключи оставить.
– А зачем мне ключи? Все равно идти некуда. Я тут у Вас картошку нашла, пожарила. Есть будете?
Хотел отказаться, сказать, что в ресторане поел, но стало от чего-то стыдно.
– А Вы уже поели?
– Нет, я Вас ждала, думала вместе…
– Спасибо. Не ожидал. Тогда давайте ужинать.
Потом он опять уехал. К другой Анечке-Раечке. Так продолжалось две недели: ночевал у подружек, но с работы торопился домой: привык уже к ужинам вдвоем. К разговорам обо всем и ни о чем. В один из вечеров Полина рассказала ему свою бесхитростную историю:
приехала в Москву из провинции учиться, но не поступила. Домой возвращаться не захотела: там ее не ждали. У матери семья новая, ребенок маленький.
Искала работу. Подружка из тех, с кем поступала, предложила пойти работать няней в семью ее приятельницы. Согласилась, хотя жить предстояло в загородном доме. Нормально работала: ребенок не слишком капризный, хозяйка не слишком вредная. А хозяина почти и не видела: всегда он на работе. Хозяйка целыми днями слонялась по дому – мучилась от безделья. И только один раз в неделю уезжала на весь день в город: наводить красоту во всевозможных салонах.
В один из таких дней хозяин вернулся домой днем – она только ребенка спать уложила, зашел в ее комнату и без предисловия велел раздеваться, а иначе уволит. А куда она зимой? Без прописки, без денег, без знакомых.
Так и жила. Притерпелась, смирилась. До того дождливого дня. Хозяйка тогда неожиданно вернулась и «застукала» их. Выгнали сразу – при чем сам хозяин, чтобы обиднее всего. И денег не заплатили. И вещи не дали собрать.

Они съездили в тот дом. За документами: без них не обойтись. Роман сам в дом пошел. Полину в машине оставил: во избежание инцидентов.
Заимев документы, стала она просить устроить ее на работу.
– Роман, Вы же в компании непростой служащий, я вижу. Устройте меня: пора мне самостоятельно жить.
– Моделью что ли?
– Какой моделью? Зачем Вы смеетесь надо мной? Да хоть уборщицей. Я на все согласна!
– Хорошо, Поль, я подумаю, поищу вакансию.
Сказал серьезно. А в душе неприятно похолодело: «уйдет от меня, а как же я? Я уже привык, что она со мной».
В этот вечер он не ушел после ужина: собственно и идти было некуда: у всех подружек побывал, а посещать по второму разу рискованно, могут претензии предъявить, а он к свободе привык. К свободе привык и к Поле привык – что делать-то?

Взял газету, включил телевизор, сижу, как ни в чем не бывало.
– Роман, а Вы позже поедете?
– Нет, Поля, я никуда не пойду: дома буду ночевать!
– Тогда я…
– И ты будешь дома! И в постели, как обычно! И не бойся. Я уже говорил тебе, что не маньяк и без согласия…
Он встал, сдернул покрывало, свернул его и положил по середине кровати.
– Вот граница! С одной стороны моя территория, а с другой – твоя.
Быстро лег, чтобы возразить не успела, и заснул мгновенно: все-таки две недели не спал нормально.
Среди ночи проснулся… от взгляда.
Она не спала: глаза широко открыты. Смотрит в потолок и губы дожат – вот-вот заплачет.
Осторожно дотронулся до ее плеча.
– Поль, ты чего не спишь? Боишься меня что ли?
Резко, с отчаянной решимостью повернулась к нему.
– Я тебя не боюсь, я тебя …люблю!
Сказала, как в омут кинулась. И уткнулась ему в грудь и обожгла ее горячими слезами.
– Не плачь, Поль! Я, может, тоже люблю тебя, я не знаю – не понимаю, что со мной происходит. Может, и такая любовь бывает. Разберемся! Ты только не уходи от меня.
Поцеловал ее в макушку по-отечески, вытер рукой слезы, обнял, погладил по спине.
И вдруг понял, что желает ее, не Анечку-Раечку, а именно ее, Полю, Поленьку…

Три месяца прошло. Я будто родился заново, чувства из груди рвутся, всех обнять хочется.
Андрюху не проведешь: заметил мое состояние. Пришлось рассказать. Смущался, как пацан. А он серьезно выслушал, без шуточек. Сказал только: «Рад за тебя, Роман» и руку пожал: крепко, по-мужски.
Урядов место нашел на производстве, только стоит ли начинать ей работать? Полинька-то беременна уже…

0

4

Глава 16.  Катя

Из загородного дома мы в городскую квартиру переехали:  мало ли что, а здесь все рядом: и больница, и Зималетто. Да и мама не могла больше за городом жить: у папы инфаркт  случился, в госпитале лежал, а вчера его в санаторий перевели, долечиваться. Мама с ним поехала. Устроит его, посмотрит несколько дней  как и что и вернется: у меня срок родов приближается, а детей одних не оставишь.
Вчера на осмотре была – врач не доволен, ребенок все еще поперек лежит, а пора уже  головкой вниз. Остается надеяться, что за оставшиеся две недели повернется как надо. И кровь опять плохая: гемоглобин низкий. Чем только меня Андрюша не кормит: и фрукты, и икра: черная, красная,  и пюре из полусырой печени сам лично делает, а толку мало.
Еще и сердце слабовато работает, а ребенок крупный: предполагают около четырех килограммов. Трудно будет рожать. Я очень боюсь, что плохо все кончится. А что, и в наше время умирают во время родов. Когда не сталкиваешься с этим, не знаешь, а, оказывается, случается и такое. Операцию не предлагали: не первые же роды, да я и не
согласилась бы. Ребенок, когда сам рождается, уже учится трудности преодолевать, и потом растет более целеустремленным,  активным. Я это не сама придумала, так ученые говорят.
Не ладно что-то со мной. Не нужно было поднимать Павлика, когда в кроватку укладывала. Андрей же научил его залезать со стульчика, и ему это очень нравится, а я по привычке сама положила. А он- тяжеленький уже.
Не хотела Андрея беспокоить, но придется, боль усиливается. Все может быстро произойти: роды-то  третьи. А детей-то с кем оставить? Придется на скорой ехать, а Андрей с детьми останется, хотя с ним мне было бы спокойнее, с ним я  ничего не боюсь.

        Глава 17.   Андрей

Позвонила Катя, кажется, началось, хотя вроде рано еще, но раз позвонила -  надо срочно ехать, она не стала бы беспокоить зря.
- Мария!
- Да, Андрей Палыч.
- Отмените все встречи и переговоры . Перенесите их на несколько дней или, если не получится, передайте все дела  Роману  Дмитричу.
- Андрей Палыч, что-то с Катей?
- Похоже да. Я поехал.
- Роман, хорошо, что зашел. Остаешься за главного. Меня не будет пару дней.
-Что, уже? Да не переживай ты так! Родит, не первый раз.
- Да,  теща в отъезде -  с  кем детей оставить не придумаю.
- Все нормально. Я сейчас домой съезжу,  Полю привезу, она посмотрит за ними. Они где, за городом?
- Нет, здесь.
- Совсем  хорошо. Поезжай, я мигом!

Кончались вторые сутки, с тех пор, как он привез Катю в больницу, а она никак не могла родить. Андрей был неотлучно рядом с ней, но как помочь? Сто раз пожалел, что послушал Катю, и они отказались от операции. Тоже мне, придумала: « ребенок должен быть активным».
Ну, был бы спокойным, зато сама бы не мучилась так. А теперь поздно об операции говорить, процесс начался. Как там врач сказал? «Ребенок в створе, то есть на пути на свободу. Если затянуть процесс родов, он может задохнуться.» А у Катеньки силы кончились, сердце не справляется с нагрузкой. Врач говорит, что организм у нее устал, а сама она потеряла веру в себя, перестала бороться.  На очереди стоит вопрос «кого спасать - мать или ребенка?» И как на него ответить? Как взять на себя ответственность за жизнь другого человека? Неразрешимый вопрос.

Вышла акушерка, пригласила его в «родовую», хотя и нельзя туда посторонним, но случай исключительный: Катя попросила, и ей пошли навстречу.
Увидел ее, и сердце сжалось: белая,  как полотно, губы искусаны, потрескались, как в лихорадке. Лицо осунулось, одни глаза на нем: огромные, но потухшие.
Врач тихонько, чтобы только он слышал: «Мы сделали все, что могли. Теперь только она сама должна преодолеть себя, сделать последнее, решающее усилие. Помогите ей.»
Подошел к ней, встал сзади,  взял за плечи. Поцеловал в спекшиеся губы.
- Кать, ну что ты расклеилась?
Почти неслышно, с трудом выговорила:
- Прости Андрей… Я не могу его родить…Ты так хотел его... А я не могу.…Прости
Две слезы выкатились из глаз, и пропали на воспаленных губах. Она закрыла глаза и отвернулась от него.
- Катя! Катенька! Пожалуйста, не закрывай глаза! Ты не можешь так поступить с нами! Подумай о детях, они так ждут тебя! А я? Ты же знаешь, я пропаду без тебя!
- Кать, ты должна, ты обязана, понимаешь! Соберись, Кать, ты сильная, я знаю, какая ты сильная! Ты сможешь, обязательно сможешь, поверь мне!
Открыла глаза, посмотрела на него: с укором, с мольбой, с надеждой.
- Давай, Катенька! Я помогу тебе. Я отдам тебе все свои силы. Возьми их, Катя! И давай еще раз, еще раз Катенька, ну давай…
Почувствовал, как под его руками напряглось ее тело. Она глубоко вздохнула и выдохнула с долгим, душераздирающим криком.
Показалось, что гаснет свет. Окружающих заволакивал туман. Ничего не было слышно, кроме этого крика.
Почувствовал резкий запах :сестра совала ему ватку с нашатырем. Сразу все прояснилось, туман рассеялся. Люди приобрели четкие очертания. Только крик - он продолжался. Но почему она кричит не своим голосом?

- Ну вот, папаша, все и закончилось! Смотрите, какого богатыря родили! Богатыршу!           Девочка у вас!

Посмотрел на жену - она слабо улыбалась. Лицо было покрыто крупными каплями пота.
Обтер ее рукавом халата, уронил голову ей на грудь и,  не стесняясь, заплакал.
Она дотронулась до его волос, хотела погладить, и вдруг спросила с тревогой в голосе:
- Андрей! Что это?  У тебя …волосы на  висках….  седые…

Попросили выйти из родовой палаты. Стоял в коридоре, ничего не замечал, охваченный радостным волнением. Потом показалось, что слишком много медработников проходят мимо, и слишком торопливо они это делают. Стало тревожно: не связано ли это с Катей?

Вышел давешний врач, подошел,  молча встал рядом. Молчание затягивалось, становилось невыносимым.
- С моей женой что-то случилось?
- Мы не можем остановить кровотечение. У нее слишком большие разрывы, а свертываемость плохая. Нужно прямое переливание крови от донора.
- Я готов.
- Какая у Вас группа?
Назвал.
- Нет,  не подходит. Среди персонала тоже нет подходящего донора. У Вас есть возможность найти человека с нужной группой крови?
- Я найду, чего бы мне это не стоило!

Что же делать? Поеду в Зималетто, больше негде искать помощи.

Глава 18  Андрей

Жданова не было на работе уже третий день. Обстановка в офисе была тревожная. Все ждали возвращения Андрея или хотя бы его звонка по телефону. Постоянно, то в одном углу, то в другом, возникали разговоры, перешептывания . Высказывались догадки, строились всевозможные предположения.
Хотя все ждали возвращения Жданова, его появление оказалось неожиданным. Ждали счастливого, улыбающегося  папашу, а он вышел из лифта мрачнее тучи, молча дошел до кресла и сел, так и не проронив ни слова. Женсовет также молча смотрел на него. Никто не решался спросить, что же произошло. Наконец он поднял голову, увидел устремленные на него тревожные, ждущие взгляды, произнес буднично:
- Катя родила девочку.
- А Вы, что же, не рады? Вы мальчика хотели?
- Я Катю чуть не потерял. И сейчас все очень плохо. Врачи не могут остановить кровотечение, нужен донор для прямого переливания крови. Моя кровь не подходит,-
опустил голову. Закрыл лицо руками.
Вперед протиснулся Федор.
- Андрей Палыч! Не переживайте Вы так, найдем мы донора, неужели в таком большом коллективе не найдется нужного человека! Вы мне на бумажке напишите, какая кровь нужна, чтоб не перепутать. Сейчас мы все организуем в лучшем виде! - уходя обернулся к Тропинкиной: - Маш, вы бы с девчонками покормили Андрея Палыча: он, наверное,  и не ел все это время.
Все разом засуетились, забегали вокруг него. Шурочка заварила чай, Амура принесла из бара бутерброды, а Пончева – домашние пирожки.  Подавая их Жданову, Таня  вдруг отпрянула и зажала рот рукой.
- Андрей Палыч, что у Вас с волосами? Они же седые наполовину!
Заговорили все разом, стали утешать, предлагать помощь и всячески выражать свою любовь к нему и к Катерине.
Тем временем в холле стали появляться люди: целая делегация во главе с Раечкой с производства, двое из бугалтерии, Милко привел модель и очень огорчался, что сам он не подходит в качестве донора. И еще какие-то люди, которых он и не знал вовсе, но тоже хотевшие помочь его жене, всеми уважаемой Екатерине Валерьевне.
От избытка чувств он не мог ничего сказать, не мог выразить свою благодарность этим людям, откликнувшимся на его беду.
В последний момент подошел Роман, взял его за плечо.
- Не дрейфь, Андрюха, прорвемся! Поехали, я сам буду Катиным донором, у меня кровь подходящая!
 
Роман и Катя лежали на соседних операционных столах. Их связывали какие-то трубочки, проводки. В емкость, закрепленную на штативе, из его вены поступала кровь и по трубочке медленно капала в ее вену. Когда процедура закончилась, он подошел к ней и сказал  с несвойственной ему серьезностью:
- Теперь ты моя кровная сестра и я могу любить тебя на законных основаниях.
- А как же Полина? У вас же все хорошо? Ты же ее любишь. Скоро она родит твоего сына?
- Полю я люблю как жену, а тебя…тебя - как  Катю…

                Глава  19.Катя.

В больнице я пролежала долго, почти месяц. Первые две недели я  вообще не вставала. Андрей дежурил возле меня ночами, а мама – днем. Пришлось вызвать из Лондона  старших Ждановых. Павел Олегович заменил Андрея в Зималетто, Маргарита взяла на себя заботу о детях – вот, сколько хлопот я всем доставила! Хорошо хоть молоко не пропало -  было чем кормить дочку. Она долго была у нас без имени. Андрей мне ничего не говорил, а я сама не заговаривала: это его обязанность – имена выбирать. Только накануне выписки он заговорил об имени для дочки.
- Кать, я предлагаю назвать дочку Любой. Как ты на это смотришь?
- Почему вдруг Люба?
- Ее рождение было таким же трудным, как наш путь друг к другу, к нашей любви. Пусть она будет олицетворением нашей любви, нашей Любовью!
- Ты очень хорошо придумал, Андрей. Пусть с нами  всегда будет Любовь, Любочка!
   
Когда я немного окрепла,  и за мной не нужно стало ухаживать, Андрюша развернул  гигантскую деятельность по налаживанию нашего быта. Павел, благодаря своим связям, помог ему выкупить соседнюю квартиру, и,  пока я была в больнице, ее присоединили к нашей прежней , и в итоге на этаже теперь только наше жилье. В этой огромной квартире есть место всем детям, и даже комната для няни. Раньше Андрюша был против чужих
людей в доме, но жизнь показала, что одним нам не справиться. Вездесущая Юлиана порекомендовала хорошую няню: бывшая учительница младших классов, только что вышла на пенсию. Она отдала свою квартиру сыну,  и поскольку у нее нет другого жилья, теперь  будет жить у нас и ухаживать за детьми.                 
А помощница по хозяйству будет приходить утром, и уходить вечером, как на работу.

                 
                                         Глава 20 Андрей

Мы так долго ждали Катюшу и Любочку, так скучали, что решили устроить праздник в день их приезда домой. Квартиру украсили  цветами и рисунками детей. На столике в углу лежала гора подарков от родственников и друзей. В столовой накрыли праздничный стол. К назначенному времени я поехал за ними. Но за рулем был Роман: он не доверил мне вести машину,  так как я был слишком взволнован, да и Любочку нужно держать: Кате пока нельзя поднимать тяжести.
Катя встретила нас «в полной боевой готовности». Я даже не ожидал увидеть ее такой. Тут уж Юлиана подсуетилась: прическа, маникюр, макияж -  все было на высшем уровне.

Зашли в дом. А гости уже ждут нас за праздничным столом. Дети прибежали, вцепились в маму -   обнимают, не отходят ни на шаг. Так все вместе и подошли  к столу.
- А вот и новый член нашей семьи – Любовь Андреевна Жданова! Прошу любить и жаловать!

Закончился еще один этап в жизни Кати и Андрея Ждановых. Впереди их ждет еще  много 
семейных радостей. Но это уже другая история.

                           Эпилог

Прошло еще десять лет. Сегодня у Кати и Андрея праздник - 15 годовщина  свадьбы, ДЕНЬ РОЗ.

Катя пришла с работы пораньше. Успела даже испечь Андрюшин любимый пирог с форелью. Может не такой  вкусный, как мама печет, но зато сама. Хотела надеть что-нибудь нарядное, но передумала: а вдруг он забыл? Увидит меня нарядную и расстроится. А расстраиваться ему никак нельзя. Только на прошлой неделе его «на скорой»  увозили с сердечным приступом. Хорошо, что обошлось:  не инфаркт, но я очень за него волнуюсь. Просила Машу позвонить, если что. Но он ведь ей прикажет молчать и она не ослушается, хоть и подруга мне.
Андрей  из-за меня переживал, хотя и старался не показывать этого.

Полгода назад на профосмотре сказали мне неприятную вещь. Переживала я очень. Сколько анализов сдала, сколько обследований, осмотров, консультаций – и всегда он рядом, со мной, как бы занят ни был. А с ним и не страшно так, как одной. И ни слова недовольства или упрека, а он ведь мужчина молодой и с богатым любовным прошлым.
Ну, все! Сегодня его обрадую! Только бы сердце у него не болело.
Наряжаться не стала, но белье новое, шикарное надела: не удержалась!
Как медленно идет время! И дома никого нет: домработница  дочку замуж выдает, отпросилась на неделю, а няню сын с невесткой пригласили погостить.Может, наладятся у них отношения? Но живет пусть  у нас, здесь ей лучше. Она к нам привыкла за эти 10 лет, и мы без нее не можем представить нашу семью. Дети с бабушками в загородном доме живут все лето. Мы тоже лето там проводим, но из-за приступа Андрюшиного остались в городе.
Рабочий день уже кончился, где же Андрей!?
Ну, наконец-то! Звонок в дверь - он никогда не открывает своим ключом, если я дома. Нравится ему, когда я его на пороге встречаю.
Открыла дверь. Конечно это он, ее Андрюшенька, с огромным букетом: 15 роз: белых, красных и кремовых, символизирующих нежность, любовь и верность
Хотела обнять, но букет заслонял его. Сказала только:
- Спасибо,- но вложила в это простое слово столько чувств: и благодарность, и нежность, и безграничную любовь.
Он понял ее. Стал серьезным.
- Это тебе спасибо.
- За что? Я тебе еще ничего не подарила тебе.
- За то, что ты есть. За то, что ты со мной!

- Что же мы стоим на пороге?! Заходи скорее, будем праздновать! Мы сегодня одни, как молодожены!
- А где все?
-У  помощницы выходной, няня гостит у сына, а дети с бабушками за городом.
Сели за стол, разлили по бокалам вино, поздравили друг друга.
- Кать, с детьми все нормально? Что-то Катюнька невеселая. Вы с ней все шепчитесь.
  Секреты от меня?
- Катюнька, Андрюш, влюбилась!
- Значит,  время подошло. И кто же избранник? И почему она грустная, а не поет от счастья?
- Неплохой мальчик, одноклассник, только учиться не хочет -  один спорт на уме.
- Спорт-это совсем неплохо. А почему грустит-то? Даже плакала, по-моему?
- Не хотела тебя расстраивать… Теперь-то можно. Все хорошо уже.
   Катюня влюбилась, веселая  была, летала от счастья. А потом подружка сказала ей, что мальчик этот встречается с ней, чтобы списывать давала…Ну, сам понимаешь…
- Господи, история повторяется…
- Но уже не как трагедия.
- И ты рассказала ей о нас?
- Нет,  только о Денисе. И без подробностей. Ты знаешь, я много думала о нас. Сейчас я не поступила бы так, как тогда.
- А как бы ты поступила?
- Я  рассказала  бы все сразу, мы бы все выяснили, может даже расстались, но не мучились бы так.
- Нет, не расстались бы, я бы тебя не отпустил! А с Катюней-то что?

- Да хорошо все. Сегодня другая подружка приехала, сказала, что ТА наговорила  нарочно, потому, что он ей самой нравится. Помирились уже, целый час по телефону вздыхали, а потом она к бабе Лене побежала, уехали они вместе за город.

Глянула встревожено.
- У тебя сердце не заболело?
- Да не волнуйся ты так: все у меня нормально, недавно же кардиограмму делал.
   А тебе завтра к врачу? Переживаешь? Я с тобой пойду, не бойся.
- Что, прямо в женскую консультацию пойдешь? Туда же мужчины не ходят.
- А я пойду! И плевать мне, что подумают, – лишь бы тебе хорошо было!
Обняла его ласково. Поцеловала в щеку.
- Андрюш, идти никуда не нужно. Я уже сходила сегодня.
Застыл, с тревогой посмотрел на нее.
- Все хорошо, Андрюш, обошлось! И анализы хорошие, и осмотром  врач довольна, сказала, что можно…
- Кать…что …можно?...
- Ну, как раньше…
Обнял крепко, стал целовать. А руки уже теребили пуговицы на халате.
Отстранилась немного.
- Подожди, Андрей, мне сказать тебе надо…

- Что, Кать?
- Я очень тебе благодарна, что ты не отстранился от меня, был со мной , понимал меня и ничего не требовал. Я знаю, тебе было нелегко, но остался верен мне -  не предал нашу любовь. Спасибо тебе! -Уткнулась ему в грудь, беззвучно заплакала.
- Ты что, Катенька, девочка моя! Как же иначе? Мы же поклялись: и в горе, и в радости, в болезни и здравии, пока…
Зажала ему рот рукой.
- Нет, не говори этого слова! Она не разлучит нас! Мы умрем в один день!
- Обязательно, и еще очень-очень не скоро! Ты мне веришь?
- Я всегда тебе верю, и ничего не боюсь, когда я с тобой.
- Я тоже все могу, когда мы вместе. С тобой я становлюсь сильным, только с тобой!
Сидели какое-то время молча, прижавшись тесно друг к другу. Каждый думало своем и об одном и том же одновременно. Вдруг он спросил:
- А почему ты в халате? Я думал ты будешь нарядная сегодня.
Опустила глаза, пробормотала что-то невнятно, и он догадался.
- Ты боялась, что я забуду про годовщину и расстроюсь, увидев тебя нарядную?
   Какая же ты чуткая, Катюша!
- Хочешь, я переоденусь?
- Нет,  совсем наоборот.
На этот раз с пуговицами проблем не возникло,  халат упал к ее ногам и он увидел то великолепие, что было под ним.
- О, да ты нарядилась!
- Тебе нравится?
- Очень! Только лучше все снять, чтобы не измять ненароком.
Хотел взять ее на руки, но она испуганно отскочила.
-  Нет, Андрей, я сама пойду. Сердце же…

Они лежали, наслаждаясь близостью тел и единением душ. Не торопили события : впереди целая ночь и можно полностью испить радость предвкушения, насладиться каждым мгновением этой чудесной прелюдии к великолепной музыке, ожидающей их впереди.
- Кать…Катенька…я так соскучился, …Катюша…иди ко мне…ближе…я
осторожно…Катенька…
Вздох … .Стон….Андрей….Андрюшенька…
- Честно-честно?
- Честно-честно!

Впереди у них еще много радостей, но и печалей тоже. Там, впереди их ждет время утрат: вырастут дети и уйдут в свою жизнь, состарятся родители и уйдут в небытие. Но жизнь не закончится: у детей родятся свои дети, их внуки, и все начнется с начала.
Главное, чтобы не исчезла, не иссякла их любовь, потому что без нее даже долгая и благополучная жизнь – это только жизнь, а не счастье!

                              КОНЕЦ

0

5

Очень тёплый, пронизанный заботой и счастьем, рассказ!

- Я очень тебе благодарна, что ты не отстранился от меня, был со мной , понимал меня и ничего не требовал. Я знаю, тебе было нелегко, но остался верен мне -  не предал нашу любовь. Спасибо тебе! -Уткнулась ему в грудь, беззвучно заплакала.
- Ты что, Катенька, девочка моя! Как же иначе? Мы же поклялись: и в горе, и в радости, в болезни и здравии, пока…
Зажала ему рот рукой.
- Нет, не говори этого слова! Она не разлучит нас! Мы умрем в один день!
- Обязательно, и еще очень-очень не скоро! Ты мне веришь?
- Я всегда тебе верю, и ничего не боюсь, когда я с тобой.
- Я тоже все могу, когда мы вместе. С тобой я становлюсь сильным, только с тобой!

http://s1.uploads.ru/t/aGUVA.png

0

6

Дорогая Людочка СПАСИБО за великолепное произведение "СЕМЕЙНЫЕ РАДОСТИ".  :flag:
Повторно прочитала и получила эстетическое наслаждение для ДУШИ. Столько любви, нежности, преданности и взаимопонимания между этими двумя любящими людьми, Катенькой и Андреем. Сердце и душа радуются.
http://s8.uploads.ru/t/XR7VY.gif  http://s7.uploads.ru/t/jhkxr.gif
Желаю вам счастья, любви, радости и весеннего настроения, удачи вам и творческих успехов, а главное здоровья.
   http://sa.uploads.ru/t/iOJTR.gif

Отредактировано РусаК (2017-06-05 20:56:14)

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » СЕМЕЙНЫЕ РАДОСТИ