Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » Проба пера » ТАК НЕ БЫВАЕТ


ТАК НЕ БЫВАЕТ

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

***  Глава 21.

Конфеты Кольке   проиграла.
Упала в обморок, как только увидела его силуэт на фоне матового стекла дверей в приемную. И, вернувшись  домой,  ночь не спала – все чувствовала на теле ЕГО руки, на губах  - его губы. Но это не был поцелуй, он только делал ей искусственное дыхание, и быстро вышел, когда она пришла в себя, а  на пороге появилась бригада скорой помощи.  Черная папка с отчетом о командировке осталась лежать на ее столе. И завидовала  Светлане Локтевой – из кабинета Президента  Андрей отправился к ней, она принимала у него авансовый отчет по командировке. 
Первое, что  сделала сегодня  - это читала  его отчет по франшизам;  знакомилась   утром и удивилась тому, как много можно сделать за 30 дней, то есть за 720 часов или за 43 200 минут, то есть за то время, которое она его ждала, ждала,  ждала!  Ждала и продолжала любить, мысленно разговаривать,  мечтать о его близости, не  смея признаться  в этом никому, и в первую очередь себе.
Через два часа начнется подписание договора с киевским партнером. Получила все документы по этому договору. В  черновых  вариантах договора   стоит два имени: от «Зима-Летто» Жданов  А.П. и знакомая размашистая подпись; от киевской фирмы «Модный Дом» - Ткачук Н.В. Аккуратный автограф.
Это имя ни о чем не говорило Екатерине, и сердечко не екнуло, пока толпой не завалил к ней в кабинет Женсовет в  полном составе. Понятно,  что случилось что-то неординарное, если вместе с ними пришла Ольга Вячеславовна, которая всегда выступает буфером  в необдуманных поступках младших  подруг.
Женщины разместились. Кто-то занял стулья, кто-то  остался стоять, но не могли скрыть свое нетерпение, и никто не начинал разговор. Первой не выдержала Маша Тропинкина:
  -  Катя, ты видела киевского партнера?
  -  Еще нет, встреча через два часа, подписываем с ним новый контракт .
  - Катерина Валерьевна, ты вменяемая? Ответь на вопрос:  ты Ткачук видела?
Катя внимательно смотрит  в лицо Марии и как неразумному  ребенку, четко проговаривая каждое слово, произносит:
  -  Нет, не видела. У меня не было такой необходимости. Через час приедет Юлиана, соберутся члены Совета директоров, и приедет приглашенный киевский партнер – Ткачук, заглянула в бумаги и добавила:  Ткачук Н.В.
  -  Так вот, чтобы ты знала: (Машка резала правду-матку) -  у этого партнера ноги от ушей, одежды на ней чуть-чуть больше, чем если бы она была на пляже; мое декольте (Мария обхватила свой шикарный бюст руками с боков и высоко приподняла)  – это само целомудрие!  Уже больше часа  Андрей Палыч проводит ей  экскурсию на складе готовой продукции!
  -  И она перед ним без конца раздевалась, нисколько не стесняясь,  вставила свои пять копеечек Таня Пончева.   
  -   И зачем  Вы мне это говорите?
  -  Чтобы ты знала, была готова. Ольга  Вячеславовна не даст соврать,   как школьники ходят взявшись со Ждановым  за ручки,  по всему «Зима-Летто».
Шура Кривенцова, нависнув над  подругой, энергично  каждое свое слово сопровождала ударом ладони по стеклянной столешнице президентского стола.
  -  Девочки, да не касается меня, с кем  в обнимку ходит Жданов.  Пусть это  волнует Киру Юрьевну.
  -  Пошлите, девочки!
Ольга Вячеславовна решительно встала со стула:
  -  Только когда начнет касаться, будет поздно!
Вынесла вердикт Уютова, развернулась и пошла к выходу из кабинета.
Вновь падать в обморок? Так, искусственное дыхание  делать  некому, даже Романа Дмитриевича все еще нет, и нет от Малиновского отчета. Вернуться из командировки должен был вчера, очень бы хотелось увидеть его отчет, отстраненно  подумала Катя.
Откинулась на стул, положила очки рядом с монитором, зажал лицо в ладонях. Она сильная. Он не заплачет.
В том, что ОН ходит в обнимку с «партнером» по всей компании, от минус второго этажа и до ее приемной, виновата только сама. Сама в последний вечер встречи у «Трафальгара», перед его отъездом в Киев,  не попросила, потребовала оставить ее в покое и никогда, никогда не говорить ей о любви. Подобного итога следовало ожидать, ведь сказал тебе, доходчиво объяснил, что давно сам устал от этой непонятной любви и надеется, очень  рассчитывает освободиться, вылечиться за этот месяц от сумасшествия носящего имя «Любовь. Любовь к Катерине Пушкаревой».
В бессилии сложила руки на столе и обреченно положила на них голову. Надо встряхнуться,  взять себя в руки,  и с видом, подчеркивающим полноту ее сил, уверенности, безразличия к бабнику-Жданову, имеющего честь быть ее замом, собрать все силы и отправиться в конференц-зал.
Единственное, как она может  наказать этого несносного бабника  –  это завалить его  работой до такой степени, что не только шарахаться из угла в угол по «Зима-Летто» в обнимку с киевским партнером, на деле, оказавшейся красивой партнершей, но и спать, и есть, и болтаться по барам с сиамским братом-близнецом,  времени не останется. И все это будет сделано ради  ЕГО компании, ради того, чтобы как можно быстрее расплатиться с долгами и распрощаться с ним, не мозолить  ему глаза своим присутствием! (Признайся себе, Пушкарева – это новый способ  убежать куда подальше от него? Но от себя-то не убежишь, проверено)!
Дверь тихонько приоткрылась, и  не успела Катерина одеть маску самодостаточной, украшающей собой все вокруг, довольной  жизнью   женщины.   Подруга уже стояла рядом у стола, и тихонько спрашивала:
  -  Катенька, ну что случилось? Видела  Жданова  и киевскую  дамочку ?
-  Нет, не видела. А тебе,  девочки рассказали?
  -  Я думаю, тебе не стоит на этом зацикливаться.  Ты – кормящих мать. Тебе есть о ком думать!
Юлиана  ловко обошла все острые углы, не сказала, что вся желтая пресса гудит о новом романе бывшего президента модного дома. Знать Катьке  этого не стоит, сама она такую прессу не приобретает, а мать-Тереза Юлиана,  по возможности уничтожила все бульварные  газетки  и журналы, которые  попались на глаза!
  -  Да какая кормящая, балую Соньку  только по  утрам и вечерам, в обед не  удается вырваться. Молока почти нет, просто девчонка получает удовольствие, удовлетворяет сосательный рефлекс.
  -  Все, Катюшка, девочка наша уже большенькая, прикорм и так нужен. Ты сама наотрез отказалась, чтобы мы тебе ее на обед привозили. Тебе нужно собраться и как капитану, шкиперу, или кто там еще есть на барже,  вести свой корабль навстречу бурям в открытое море.
  -  Ох, Юлиана,  там не штормящее море, там террариум и как в него войти?
Виноградова подошла к столу, села напротив, внимательно смотрела в глаза подруге и как бы гипнотизируя приговаривала:
  -  Ты сильная.  Ты можешь все. На Жданова просто не смотри, отпусти его. Пусть Кира  с ним и его пассией разбирается. Отпусти Андрея. Все, ты готова?
Пушкарева высоко подняла голову и шагнула в конференц-зал, который несколько  секунд назад назвала террариумом. Следом, подобно верному пажу, следовала Виноградова. В принципе, на добровольных началах  она могла быть на этом мероприятии,  а могла и не присутствовать. Но кто еще поддержит Президента? Старший Жданов, который всегда был на стороне  Катерины, давно в Лондоне и появится только к следующему большому показу и Совету директоров. А так только контролирует бедную девчонку, над сыночком и Сашенькой  бы в свое время   осуществлял такой тотальный контроль!
Юлиана, положа руку на сердце, отдавала себе отчет, что появилась в компании  еще и для того, чтобы попросту удовлетворить простое бабское любопытство, какова она, новая пассия  Андрея и посмотреть,  как  поступит  Кира, как будет выглядеть в этом  скандале новый партнер «Зима-Летто». В случае необходимости, вовремя встать на защиту подруги.
Одним словом, захотелось Юлиане  поприсутствовать на пикантненьком  представлении, вот обещала ей интуиция, что-то такое, остренькое!
*** 
Кира, в строгом платье стального цвета, в глаза бросались серьги авторской работы, сидела между Урядовым и Милко; при этом Милко вальяжно расположился в кресле президента компании. Губы Киры  плотно сжаты, в глазах боль. Напротив Воропаевой  расположились Жданов и незнакомая Катерине красивая девушка. В конце стола – Малиновский, и что странно, рядом с ним Александр.
Юлиана  с Катериной захватили конец разбушевавшейся было сцены, которую резким окриком остановил Александр Юрьевич.
  -  Кирюша, ты должна сказать спасибо этой даме, что освободила тебя от этого бабника. Пусть она с ним  помучается!
А за несколько минут до этого,  когда Кира Воропаева  вошла в конференц-зал, Жданов сидел близко-близко к незнакомой  женщине,  приобняв ее за плечики,   с напряжением смотрел на входную дверь. Кира   без комментариев поняла, что это и есть новое увлечение ее жениха и не остался без ее внимания  комментарий  Малиновского,  за который друг его хотел прибить:
  -  Ну, как голубки,  ночь была нескучная?
Вот с чего Малина  взял, что  ночь он провел вместе с Надеждой? Или желал выдать окружающим желаемое за действительное?
  -  Значит нескучной ночь была? А то…
Окрик брата не дал Кире  закончить фразу и разгореться скандалу, в это время в помещении появились Президент с Юлианой.
Не посчитав нужным поздоровался и дать сделать это другим, Милко начал разливаться соловьем:
  - Сердце мое, прелесть моя! Как я тебя рад видеть! Юлианочка,  садись, солнце мое, со мной рядом!
Жданов привстал со стула и представил:
  -  Наденька, это наш Президент, Екатерина Валерьевна Пушкарева.
  -  Спасибо, мне Андрей много говорил о вас!
  В это же время,  пока Катерина выискивала  взглядом свободный стул, не концентрируя внимание на присутствующих, Саша Воропаев встал со своего места и рявкнул на Милко :
  -  А ты, гений, освободи  место Президента! 
Слышен на удивление ровный, спокойный голос Катерины:
  -  Спасибо, Александр Юрьевич! Это не принципиально, место президента там, где  находится сам президент.
И, негромко цокая каблучками, прошла к свободному стулу между Малиновским  и Воропаевым.  Видит удивленный взгляд Киры  Юрьевны, успокаивающе-восторженный Виноградовой, опущенные  в стол глаза, сидящего напротив Андрея, держащего за руку Ткачук;  и непонятно почему, растерянного   Зорькина.
  -  Кирюша,  я никогда, ты это прекрасно знаешь,  не позволю обижать дорогих мне женщин! А вы, мои  сестры, и Катерина Валерьевна, самые дорогие для меня женщины! Тем более, это непозволительно, выскочке Жданову!
Впечатление, что Президент выпала из реальности и не может вспомнить для чего она присутствует здесь.
Удивление  Юлианы  сопровождается мягкой  озадаченной  улыбкой.
Жданов прекратил поглаживать  руку Надежды. Натянут, как гитарная струна. Едва сдерживается. Все присутствующие знают его взрывную натуру. Понимают, что в любую секунду, готов к прыжку  и  драке.
Весело только Малиновскому: прикрыл ладонью довольную улыбку во все 32 зуба, а в глазах… Черти пляшут хороводы! И вновь ставит пять с плюсом  их Катюшке  - спокойна, собрана.
Окинула всех взглядом:
  -  Господа, как говорит  Павел Олегович, давайте заканчивать этот балаган! Времени у нас  в обрез, а серьезных вопросов много.
Все заседание и подписание контракта под ее энергичным  руководством прошло четко, слаженно. У каждого из выступающих, особенно у Малиновского, пропало всякое желание превратить свое выступление в «балаган», каждый из них проникся серьезностью  того, что они делают и за что отвечают.
Юлиана в душе аплодировала Катерине: девочка на своем месте! И не переставала  наблюдать за переглядываниями Ткачук с Андреем;  за игрой их рук: Жданов постоянно  накрывал своей рукой  маленькую ладошку девушки, осторожно поглаживал ее пальчики. Юлиана не могла смотреть на Киру,  казалось, что после своего отчета о поездке в Прагу, она попросту растеряла все силы и упадет без сознания прямо здесь.
А Катерина… Кремень! Выплачется позже  на кухне Юлианы, в этом подруга уверена, на том самом стуле, который называет «мой покаянный стул» . Но на людях ни одной эмоции, только в глазах Николая Антоновича сострадание к подруге…
***   

   -   Поздравляю всех с успешным подписанием контракта. Уверена, этот контракт принесет обеим компаниям хорошие прибыли. Еще напоминаю всем руководителям  отделов,  все отчеты должны быть завтра утром у меня на столе. Если вопросов нет, прощаюсь со всеми.

Екатерина Валерьевна только кивнула появившемуся в дверях растерянному  курьеру  Федору с бутылкой шампанского и фужерами по числу присутствующих, на  разносе  из мельхиора.
Усиленно старалась не смотреть в сторону Андрея и Ткачук.
Роман счел именно  этот  момент удобным для начала претворения  в жизнь последней  части «Инструкции по спасению рядового Жданова»: «Kinder Surprise».
  -  Екатерина Валерьевна, а разрешите вопрос личного характера?
До прозвучавшего вопроса  Малиновского, Пушкарева  уже успела встать со стула и торопливо собирала бумаги в аккуратную  стопочку.
  -  Да, конечно, Роман  Дмитриевич…  Я вся внимание...
Внутри у молодой  женщины все сжалось, скрутилось жгутом. Интуитивно, от друга Жданова, ожидала очередную пакость. Заинтересованно смотрела на него и Виноградова. 
  -  Извините, хотел спросить наедине, но думаю, здесь все свои… Скажите, пожалуйста, кто отец вашей дочери?
Вопрос прозвучал  не только бесцеремонно  до крайности,  но подобно грому среди ясного неба, привлек всеобщее внимание.
  -   Малиновский, ты, это, о чем?
Александр, заикаясь,  с трудом выдавил из себя эту короткую фразу.
Воропаев  растерян. Этот небольшой диалог между Романом и братом, вывел Киру из ступора, она  оторвала наконец взгляд от рук Андрея  с Ткачук, уставилась взглядом в Катерину. У нее дочь? Какая дочь?
Милко и Урядов на выпад Романа Дмитриевича внимания не обратили,  шептались  о чем-то  своем.
Юлиана чувствовала себя как игрок во время матча на скамейке запасных. И хочется туда, на поле, и не пускают…
Роман испытывает давно забытое чувство  эйфории: добился чего хотел, он в центре внимания, и его вопрос вызвал всеобщий интерес.  Не  Пушкарева, а именно  он герой дня со своей информацией!
Ай, да Пушкарева, ай да девочка Катя!
Малиновского больше всего интересуют две вещи: как будет выкручиваться  из пикантный ситуации Пушкарева и как отреагирует на такой факт в биографии Катеньки  его величество Жданов?  Катерина прижала ладонями аккуратную стопку документов, которая лежала перед ней, как бы оперлась, нашла опору,  и не отрываясь, смотрела в зеленые, вдруг ставшие виноватыми, глаза Романа.
  -  Его имя, лично вам, Роман Дмитриевич, ничего не скажет.
Роман, не спускавший взгляда с друга, отметил, как напрягся Жданчик и отодвинул от себя руку Надежды, которая пыталась успокаивающе погладить его по плечу. В глазах  друга увидел то, чего никак не рассчитывал увидеть: бесконечную боль, ужас, неверие в происходящее!
  -   А все же, Катерина Валерьевна?
Не унимался Малиновский, и как стало  Катерине абсолютно очевидным, не уймется,  не отстанет, хоть заливай ему в рот раскаленный свинец. Жестоко,  очень жестоко, и будучи неспособной применить в отношении зималеттовского  маркетолога  такой  вид средневековой казни, произнесла фразу  просто, как самое обыденное. И себя этим же успокоила, да это самая обыденная  вещь, у каждого человека есть отец, у  каждого отца есть имя и  это имя отца своего ребенка, она озвучит присутствующим  господам. Чтобы удовлетворили  свое больное любопытство и отстали  от нее. Пусть радуются, даст всем   пищу для разговоров и домыслов.  Еще, глядишь,   и к Шестиковой в газетку на первую страницу  попадет, не все же Жданову украшать первую полосу!  Только она очень в душе не хотела, чтобы отец ее доченьки  узнал о Сонечке.
  -  Гомильштейн…  Антон Львович.
Назвала  имя, которое разорвало черепную  коробку  Жданова Андрея Павловича, и вызвало небольшое помутнение рассудка.
Катерина резко вышла из-за стола, крепко-крепко  прижала  к груди папки с бумагами и только розовый шлейф легчайшего шифона промелькнул за захлопнувшейся   стеклянной дверью конференц-зала!
Все находились в состоянии легкого шока и хотели чувствовать и вести себя как интеллигентные люди, чему их учил  Жданов-старший.  И только Роману не молчалось, и, начал испытывать внутренний дискомфорт  за свой  претворенный в жизнь план «Kinder  Surprise».   
Федор не находил места ни себе, ни сервированному дорогому разносу.
Из того угла, где находились в одиночестве Малиновский  и Сашка, послышалось  Ромкино растерянное:
  -  Это что же такое получается? Наша Катенька французский знает, по-немецки шпрехает, теперь еще и идиш для нее родной!
  -  При чем здесь идиш?
Диким зверем взревел Жданов.
  -  А как она общается с ребенком?
Вконец растерялся Малиновский и очевидно впервые в жизни не понял, какую глупость сморозил и в какую грязную галошу  угораздило его сесть  с размаха.

***

Воропаев  повысил голос и вторично окликнул Урядова:
  -  Георгий,  немедленно принеси  личное дело Пушкаревой!
  Жданов смотрит  на Воропаева,  и совершенно не «въезжает» в распоряжение, данное тем  начальнику отдела кадров.
Андрей оттолкнул с силой и всей мощью своего не хлипкого тела офисное кресло, которое беспрепятственно покатилось по гладчайшему  полу к стене, его развернуло от удара об угол тумбы, на которой стоял телевизор и тихонько продолжало двигаться, теперь в сторону Александра. Воропаев, с раздражением, поддал ускорение  ни в чем неповинному предмету мебели в обратную сторону. 
Жданов, создавал впечатление невменяемого: какое-то мгновение смотрел на Малинового с Сашкой… и, как советский тяжелый  штурмовой танк  КВ-2, рванул к выходу. В сознании Андрея все больше закреплялось ощущение, что лифты  никогда не придут на офисный этаж. От нетерпения постукивал  крепко сжатым кулаком по стене.
Потапкин  постарался отойти  за колонну от махины,  по имени Андрей Жданов, который  с ураганной скоростью    летел  на него. 
  -  Где Катерина Валерьевна?
  -   Так, она, ватово,  этого. ..
  -  Что еще за ватово-этово?
  -  Уехала, на такси уехала. Машина и так ее ждала минут пятнадцать…
  -   Куда уехала???
На Андрея разом навалилась какая-то слабость, безразличие, безысходность. Плечи опустились, как-то весь сжался, перестал создавать впечатление огромной нерушимой глыбы и отправился назад, только не в конференц-зал, а в кабинет,  где рассчитывал застать Романа, к которому у него возникало все больше и больше вопросов.
В кабинете друг был не один, включив все свое обаяние, старался очаровать Ткачук.
  -  Я провожу Наденьку  в гостиницу, ты не против, или ты с нами?
  -  Быстро возвращайся и помни, Надежда  наш партнер. Партнер, тебе понятно?
Для Ткачук, неожиданное   охлаждение  внимания  к ее особе со стороны Андрея, стало полной необъяснимой  неожиданностью,  и очень неприятной неожиданностью. После всего, как складывались  отношения между ними  в Киеве, когда на сегодняшней встрече по подписанию контракта она убедилась, что Андрей  действительно порвал с Кирой и открыто продемонстрировал  всем присутствующим их   отношения определенно характера.  Ни она, ни Андрей,  не пытались опровергнуть сообщения киевских и московских газет о зарождающемся   новом союзе московского завидного  жениха и хозяйкой киевского модного дома. И вдруг…
Она ничего не могла понять:  почему материнство является   вселенским секретом  и тайной  за семью печатями, которую хранит сама Катерина Валерьевна. Что преступного  в том, что у молодой женщины  есть ребенок? Не украла же она его и не разыскивается интерполом по этому поводу?
Вот уже в течении получаса, Надежде  никак не давало покоя,  все увиденное и услышанное:  получив информацию  о наличии ребенка у Пушкаревой  - взбесился брат Киры;  сама Кира потеряла дар речи, и почти невменяемым  убежал Андрей, с которым, она была уже уверена, ей  открыта дорога в ЗАГС!
Вернувшись, после недолгого отсутствия, Андрей перестал  видеть  ее в упор. Куда исчез его  интерес к ней, как к женщине? Куда пропала  галантность воспитанного мужчины?  Вернулся в кабинет совсем другой человек. Надежда побоялась не только спросить его об этом, но и попрощаться, чтобы не навлечь на себя его ярость, которая так и выплескивалась через край, которую он с трудом сдерживал. Это видно было и по поведению Малиновского. Друг старался превратиться во что-то  неодушевленное, незаметное, забытое всеми существо. Может быть в искусственный фикус? Что же случилось?
Разыгравшаяся в конференц-зале  непонятная сцена, то ли с оттенком комедии, то ли смеси трагедии и фарса, оставила довольную  улыбку только на устах Виноградовой, которую Малиновский представил Надежде, как подругу Киры, известную московскую  пиарщицу. Причину присутствия этой женщины на данной встрече, Ткачук не разгадала. Возможно является акционером  компании?
Надежде стало неуютно до крайности,  захотелось поскорее домой, или на худой конец в гостиничный номер, который ей снял Жданов. Она так надеялась, что уж после проведенного сегодняшнего дня, вечером он однозначно пригласит ее к себе домой. Теперь появилось желание быстрее бежать от тайн этого двора и от холодного, ничего не видящего перед собой взгляда Андрея, и его не просьбы,  а приказа  другу,  вернуться  как можно скорее. 
  -  Роман Дмитриевич, не нужно меня  провожать. Через несколько часов у меня самолет и я прекрасно доберусь сама. Я уже взрослая девочка.
Словосочетания типа «уже взрослая девочка, уже взрослый мальчик», применяемые в речи окружающими его людьми по поводу и без, Жданов  не переваривал. Андрея  от них коробило.
Эта избитая  фраза, из уст Ткачук,   взбесила Андрея и ему стоило огромных усилий, чтобы этого не показать. Все вокруг не в радость, так еще эта… красотка…  включилась  в серию  его несчастий. Вот почему она здесь, когда уже никого нет в офисе?
Ни на йоту не вспомнил, что сам приложил все свое обаяние и умение очаровать девушку, пригласить, и всем откровенно демонстрировать новую пассию. Что греха таить, сделал все, чтобы Леночка Шестикова, оказалась в нужном  месте, в нужный час…
А тут такой поворот: У ЕГО Светочки(!) есть доченька и папа этой девочки  Гомильштейн Антон  Львович, о существовании коего знают только два человека во всем белом свете: он сам и  Катенька. Консьержка,  которую он просил подтвердить это имя, уже и думать об этом забыла. Это их секрет, один большой, на двоих.  И новый, у них есть доченька, который теперь тоже общий секрет, а до момента, когда Малина озвучил свой вопрос, секрет был только Катенькиным (или Светочкиным)? Не пил уже больше  месяца, а такая мешанина в голове.
Друг,  который его натуру знал лучше, чем самого  себя, старался поскорее слинять и увести девушку. Вот только вопрос: нужно ли возвращаться, чтобы во всей полноте испить гнев Жданчика?
Не возвращаться – еще хуже.  Остается уповать   только на то, что за час-два гнев друга поутихнет.
***   
Сидел за столом с силой сжав виски, в которых  больно  пульсировала кровь.
У Катеньки  есть дочь. Это бред и выдумки Малины? 
Нет, не похоже. Катенька без жеманства, без кривляний спокойно ответила Роману. Ответила утвердительно.   Пушкарева  назвала имя отца ребенка, то самое, которым он ей представился, когда наехал на нее в первый день той, красивой, оранжево-золотой, шафрановой осени,  на  переходе. И, должен признаться себе, что с того момента  потерял покой.   Только когда она неожиданно пропала, ушла, ничего не объяснила;   оставила в  сейфе на его имя заявление об увольнении по собственному желанию,  все бумаги в полном  порядке  и нотариально  заверенную доверенность на «Ника- Моду», понял, признался себе: он влюбился. В Катю Пушкареву. Его внутренний Антон Львович, как в шутку она  временами называла его, когда они  оставались наедине, признался,  что  влюбился, нет не влюбился, а очень полюбил свою Светочку.  А ее нигде не было, она пропала – не оставила ни адреса, ни телефона.  Ушла без копейки денег, не получила расчет, а о выходном пособии, естественно и не помышляла. Вот как жила , на что существовала  эта противная девчонка? 
А на домашний, он после ночевки в доме Пушкаревых, когда его приютила ее мама,  больше не звонил. Он в ту ночь глаз не сомкнул, просто всю ночь читал исповедь Катеньки  о ее любви к нему, Андрею Жданову. Как, почему  он не умер в ту ночь, пока от корки до корки прочитал Катюшин дневник? Позже все спрашивал себя: зачем  он как вор тихонько пробрался в Катюшину  светелку? Ну посидел бы  на ее диванчике, или на старом венском стуле за ее столом,  но  он полез  в ящик ее стола и наткнулся на свою маленькую черно-белую фотографию, разрезанную  пополам и вновь склеенную скотчем. На этом не остановился. Пьяное любопытство его толкало все дальше:  наткнулся на толстую тетрадь в твердой  розовой  обложке.   
Протрезвел сразу, с первых строчек, написанных ровным девичьим  почерком.
Несколько последних страниц  были  вырваны  «с мясом», видимо именно эти странички унесли тайну ее исчезновения. И только на последнем, не полностью вырванном листе,  сохранилась  одна фраза: - «Я умерла сегодня днем».

Романа Жданов так и не дождался; тот поехал, можно подумать, провожать киевского партнера через Пентагон или Пномпень, кругами.
Сидеть, в одиночестве, в ненавистном кабинете – не осталось сил, направился в президентский кабинет, чтобы подышать воздухом, которым дышала его госпожа несколько часов назад.

Эта самая госпожа, как и предполагала Виноградова, в это самое время сидела на своем «покаянном стуле» и, как это уже сложилось,  стало привычным для хозяйки зрелищем, со смаком  размазывала  слезы и сопли кулачками  по лицу. Чтобы пятна от биологических  выделений подруги не оставались на рукавах дорогой блузки, Юлиана время от времени отрывала от рулона   и подавала героине дня новый кусок бумажного  полотенца.
  -   Ну, давай, прекращай сырость разводить. Ты вовремя успела уехать. Чем все закончилось – я дожидаться не стала. Понятно, что дамочку  сдали в утиль;  Кира  со слезами пошла к себе  ситуацию домысливать.   Но лучше всех был Ромочка!  Жаль, никто не заснял и не записал, неподражаемый  его недоуменный  вопль: -  «И как она с ребенком общается»?, и представляешь, никто, кроме меня, не обратил внимания на этот абсурд!
Переглянулись, хихикнули  и захохотали. Обстановка как-то вмиг разрядилась, как если бы  душное, наполненное смрадом помещение  вмиг очистилось и заполнилось послегрозовым  озоном.
  -  Давай, по рюмочке ,  снимем стресс и баиньки. Сонька  сама уснула, давно десятый сон видит, даже укачивать  не пришлось!

На востоке появились первые лучи.  Рождался  новый  день. 
     
***

0

22

*** Глава 22
***   
Утром, еще на ресепшене, Малиновский предупредил  Шурочку с Амурочкой, чтобы без промедления сообщили ему о появлении Жданова.
Накануне вечером,  проводив Надежду в гостиницу, заскочил в кабинет, но там было пусто-пусто, как на костяшке  домино. Но, для очистки совести, прошелся по всему офису, даже в приемную  президента заглянул, везде было темно и живым не попахивало.
  Напоследок, чтобы уж совесть была абсолютно  чиста, заглянул даже в мужской туалет  и с последней надеждой отправился  в бар, будучи уверенным, что это последнее пристанище самого влюбленного олуха в компании  «Зима-Летто». Странно,  Жданчика там, где он мог находиться не было, но Потапкин уверял, что Андрей Палыч из офиса не выходил.
Ну, и Бог с ним, не иголка, найдется.
Прощание с Ткачук оставило на душе у  Романа Дмитриевича неприятный осадок. Видите ли,  захотелось дамочке  устроить ему  допрос с пристрастием. Но просчиталась, это салон  любимого BMW Малиновского, а не Лубянка,  и давно не 37 год прошлого столетия!
И все о нем, и о нем, об Андрюше  Жданове. Что-то звучало про невесту Киру,  про президента с ребенком.
В дебри лезть не стал, раскрывать карты не счел нужным, был уверен, что это закрытая информация и допуск к ней у красавицы через «секретку» не оформлен!   И  кадрить  красавицу передумал! От винта и пока, пока! Девочка взрослая, как приехала, так и уедет! Доберется до аэропорта,  извозчик довезет.  Любой каприз за ваши деньги, Мадам! 
***
С утра рассчитывал, что первое, что его встретит в кабинете – это рев Жданчика. К удивлению Ромика, ничего в кабинете не изменилось, все так, как он оставил вчера. И пустой графин на углу стола, из которого он вечером на бегу вылил всю воду в цветок. Но Палыча с того времени не было: он бы такого безобразия не допустил: пустой графин и не на своем месте!
  -   Амура,  Андрей Палыч  появлялся? Нет, и не звонил…  Понятно. Но, девочки, все же меня предупредите  о его появлении,  пожалуйста.
Что еще этот озабоченный натворил и куда делся? Такую Палыч Надюшку-лапочку  упустил, и ему пальчиком погрозил, чтоб не засматривался.  Эх,  Роман Дмитрич,  вновь у тебя прокол: хотел как лучше, а похоже только всколыхнул, разбередил по новой  болезнь  Андрюши.  И нет таблеток, супротив свинца.
Пора начинать работать, сейчас Катенька-президент напомнит про отчеты. Нужно успеть  отправить  Шурочку, сам к ней ни ногой! У него дела на производстве. Минус второй, там есть такие схроны и катакомбы,  что все, самые жирные  партизаны  бы обзавидовались!
Жданов  не появился. Роман рискнул позвонить другу  на мобильный  -  телефон  коротко отозвался со стола Жданова и далее отключился.
«Здравствуйте, приехали, мало того, что Палыч  забыл телефон, он у него еще и разрядился»!
Ждать напоминания Катерины, свет Валерьевны, не стал. Отправился на производство, по пути оставил отчет на столе у Шурочки,  которая все еще имела честь отсутствовать  на рабочем месте. Прямиком отправился   в бар и уже не расточал улыбки. Не Роман Дмитриевич, а сама строгость. Попросил отправиться всем по рабочим местам и заняться делом, а Шурочку – персонально отнести отчет, и как можно скорее, на стол президенту.
***   
Пахло земляникой  и луговыми  травами. Туман густой-густой, стелется над рекой низко-низко. Шаги легкие, не идет, почти плывет над облаками и травой; на руках несет маленькую, как кукла, девочку. У куклы-девочки глаза большие, доверчивые, цвета янтаря и тонюсенькие светло-каштановые  косички с бантиками, какие были у его одноклассниц в первом классе. Девочка с такой силой сжимает его за шею, что дышать ему все труднее, она становится все тяжелее, но нельзя ребенка спустить с рук на землю и расправить затёкшие  плечи.
А земляникой пахнет все сильнее… все вкуснее…
Открыл глаза, взгляд уперся в красную обивку спинки гостевого диванчика; головой не пошевелить, шея деревянная; ноги не протянуть в прямом и переносном смысле. Все же собрался с силами и сел. Что дальше?  Перед ним - за столом Президент, и работает. Тихо–тихо перебирает бумаги, чтобы его не побескоить, даже привычно не стучит пальчиками по клавиатуре. 
Господи, где взять шапку-невидимку? Как исчезнуть с этого дивана, из этого кабинета?
Главное, при всем желании,  не может встать на ноги: все тело щипают,  кусают миллионы мурашей,  а в помятом  костюме, в котором проспал всю ночь как младенец, чувствует себя перед  ней пожеванным. Но за несъедобностью, выплюнутым...
Молчит хозяйка кабинета. Молчит незваный гость… В этом полном молчании и гнетущей тишине, вот этот самый незваный гость нащупал на столике рядом с диванчиком очки и быстро скрылся в конференц-зале.

Украдкой глянул на себя  в зеркало над столом Шурочки. На голове нечто, напоминающее  воронье  гнездо, растрепанное сильным ветром. Пятерней  пригладил волосы. Рожа помятая,  хуже, чем после похмелья. Красавец, ничего не скажешь.
Через час, Федор привез костюм и рубашку в кофре, и одновременно чуть заикой  не сделали Шурочку. Для нее и Амуры  осталось тайной, откуда в кабинете появился Жданов, мимо рецепшена он просочиться никак не мог.  Если он постоянно находился с раннего утра в кабинете, то почему его не видел Малиновский?
Малиновского   Жданов встречал, уже, как  денди лондонский одет и,  причесанный.  Единственное, планировал заскочить в парикмахерскую, самому бриться было негде и некогда,  а ходить с двухдневной щетиной, не его коленкор. Андрей, порасматривал свою небритую физиономию и  признал,  что  женскому угоднику Полянскому такая небритость  придает определенный непередаваемый шарм; а его небритая физиономия намекает на  многодневное злоупотребление  алкоголем.
  -  Рассказывай. Все. По порядку. А я слушать буду, как мне советовала старая цыганка!
  -  Палыч,  тебе как, консультация психиатра не нужна? Месяцами Катюшки чудились, теперь еще и цыганки!
  -  Я вспомнил советы старой цыганки на том автосервисе, где тебе меняли колесо, а мне она нагадала счастье в браке и советовала, как сейчас   слово в слово помню: - «Слушай, слушай друга, красавец! Он потрудится для тебя!». Что-то  она сказала и тебе, но я, увы,  не помню.
  -  Ох, Жданчик! Докатились, что стали прислушиваться к  бредням цыганок!
Мозговые извилины Малиновского еще не покрылись возрастным известковым  налетом, и на память Роману грех жаловаться.   Помнил дословно все, что сказала цыганка в его адрес, ее глубокий, хрипловатый  смех, когда у них по спинам побежали мурашки!
  -   Давай, подробно, все что знаешь про Катеньку и ее доченьку.
  -  Да, я, Палыч,  и не знаю ничего. Встретил не так давно, случайно,   Катерину с ребенком, сомневался, что ребенок ее. Откуда бы ему взяться? Поэтому и забыл, ничего тебе не сказал. В принципе, даже не знал, кто это – мальчик или девочка. А позавчера, когда вернулся из командировки, хотел повидать Юлиану,  привез ей подарок. Ее не застал в офисе, пока ждал, разговорился с секретаршей, она объяснила мне, что на фото крестница Юлькина, а мать девочки – Катерина Пушкарева!
  -  Какая фотография? Где ты ее видел?
  -  Как где? Да в офисе, на рабочем столе Юлианы стоит, в рамочке.
Роман не стал вдаваться в подробности и уточнять, что рамочка один в один как та, в которой находится фотография Жданчика с   Кирой, что украшает  по сей день   кабинет Кирюши.
Андрей хватает пиджак и раздается по офису его  привычный ор:
  -  Что сидишь? Собирайся!
  -  Куда?
  -  Туда, куда повезу!
Жданов  бросился  на выход, пугая встречных, сметая фактурой и  массой всех и вся на своем пути.
Малиновский в таких случаях не перечит другу, себе дороже.
Всю дорогу Роман только молил Бога, чтобы позаботился о них, не дал разбиться на первом повороте.
  -  Андрюха,  мы едем по московским улицам, а не по европейским автобанам!
  Ответа не дождался, уже на бегу  от парковки к офису, Жданов  включил сигнализацию.  Пролетел мимо Эльвиры, ее предупреждения,  что  Юлианы  Филипповны нет на месте, никто не услышал.
  -  Где фотография?
  -  Какая фотография?
  В переговоры вступил Малиновский, стараясь охладить пыл друга и с улыбкой обращаясь к секретарю офиса:
  -  Эльвирочка, вот здесь стояла рамочка с фотографией девочки. Вот ее мы хотели бы увидеть! Никакого криминала, только благодарность тебе!
Движение гениального иллюзиониста  и  перед Эльвирой  уже красовалась оригинальная небольшая коробочка с дорогими конфетами.
  -   Да вот она, перед   вами.
Весь фокус состоял в том, что рамочка лежала фотографией вниз на столешнице и в запарке  оба не обратили на нее внимания.
Андрей хватает рамочку и не отрываясь смотрит на изображение.   Постоял,  посмотрел  прижал к груди и выдохнул:
-   Какая красавица!
-  Что? Жданчик, ты где увидел красавицу? Ты ее маму видел? Знаешь, в народе говорят, от осинки  не родятся мандаринки!
  -  Говорят, не родятся апельсинки!
   -  Что за шум, а драки нет?, появляется в офисе хозяйка агентства в сопровождении приятного молодого человека в белом костюме. Вот весь в белом: брюки, куртка, туфли. Прямо снеговик, а не мужчинка!
  -  Сейчас будет драка, я тебе это гарантирую, если хочешь. Юлька, только не ври. Ты всегда все знаешь . Скажи, кто отец  ребенка Пушкаревой?
  -  Знаю только имя, его вам Катя озвучила, некий Гомильштейн  Антон Львович, никогда не видела, представлена ему не была. Катенька с ним связь не поддерживает,  он помощь не оказывает.
  -  Палыч,  вот тебе зачем это надо? Мало она тебя подставила с фирмой, так ты теперь еще начни искать этого папашу, сгинувшего на просторах Египта, Роман непроизвольно повторял слова Эльвиры .
Дальше Андрей слушать никаких объяснений не стал, развернулся и ударил друга по лицу кулаком. В маленьком, тесном помещении, Малиновский упал к ногам Юлианы, тоненькая струйка крови потекла из ноздри. Протянутую руку Романа, Андрей проигнорировал. Помощь оказал спутник Юлианы,  сама  она протянула побитому изящный кружевной платочек.
  -  Следующий раз, когда будешь размахивать руками, снимай очки, без глаза останешься. А теперь, лети к своей королеве с железными зубами, предложи руку и сердце, а заодно, удочери ее гадкого утенка!
Юлиана успела встать перед Романом, Жданов  едва успел удержаться от удара по женщине. Так с фотографией девочки и ушел…
В глазах спутника Виноградовой  полное недоумение. Но молчит, понимает, что лезть на рожон  со своим любопытством – не стоит.

Роман Дмитриевич с сожалением смотрел на белый кусочек ткани с вышивкой, не платочек, прямо-таки произведение искусства,  им только любоваться, а не красные сопли подтирать. Это  без обидняков и озвучил    Юлиане, протягивая  ей назад ее собственность.
Вернулся из санитарной комнаты с рулончиком бумажных полотенец, присел на стул перед столом Юлианы и произнес совершенно непонятную для нее фразу:
  - «Вспомни, меня, недоверчивый, когда благодарность друга будет тебе горячей и соленой, как кровь»! Эти слова мне сказала цыганка. И засмеялась. От ее смеха, Юлиана, веришь,  мурашки побежали по телу. Теперь  понятно,  Юлианочка, что  нужно было в свое время прислушаться к этим словам старой цыганки,   а не кричать ей в след, что я не верю  во все эти глупости. И не совершать глупости,  a вернее, не совать во все   дырки  свой нос.

Малиновский больше не появился в  офисе. Выставил на продажу свои акции компании  «Зима-Летто».
На электронную почту Президента компании пришло письмо от Малиновского Р.Д., с просьбой уволить его по собственному желанию. Без объяснения причин.
***   
Со дня исчезновения из компании  Романа Дмитриевича, пролетят тысячи  дней и ночей, сотни месяцев, почти два десятка лет до того дня, когда веселый жизнелюб, оставив за плечами почти пять десятков прожитых лет,  впервые потеряет себя и покой.  Весь его интерес сконцентрируется на девушке, которая по возрасту годилась ему в дочери. 
Ночами,  влюбленный, не  стареющий годами и телом  Ромео, вспоминал друга Андрея, и мысленно  просил у того прощения за то, что не верил ему, что Любовь бывает не только в книгах. Запоздало, на четвертом десятке, Любовь  настигла Жданова, а его, Фому неверующего, еще через  восемнадцать лет! Любящий, влюбленный  Андрюха видел красавицу в невзрачной  Катеньке,  тогда что можно говорить о нем, о Романе в стадии влюбленности, когда перед ним была не просто девушка,  а само  совершенство?
Хозяин процветающего фотоагенства, Роман Дмитриевич Малиновский терял аппетит,  у него начиналась сильнейшая тахикардия, но молодел  душой,  ему хотелось покорить мир, у него в прямом смысле вырастали за спиной крылья, когда  ждал звонка и под его гипнотизирующим взглядом, вдруг оживал дисплей и появлялась иллюстрация из книги о Маленьком принце! Грубо, но верно будет сказано, и Роман соглашался с этим, что он выворачивался наизнанку, только бы  не уступать, соответствовать ей во всем, грамотной, воспитанной,  неописуемо-красивой, самому совершенству,  девушке со странным именем Данка.
Никому никогда не признавался,  как все свободное время, от свидания к свиданию, штудировал  все, что касалось литературы, театра, музыки.
***

В тот день, когда Роман  во имя отыскания правды и спасения друга, в этом он был уверен, пытался вывести  на чистую воду Катеньку Пушкареву,   ему и в страшном сне не могло присниться, чтобы спустя два десятка лет, связать того, шестимесячного «гадкого утенка» на руках Юлианы с прекрасной  юной  лебедушкой, полное имя которой Жданова Софья Андреевна. Мадемуазель Софи, Данка - первая и единственная в его жизни, которая отвечала известному чеховскому  выражению: - «В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и душа, и одежда». Его взгляд, сконцентрировавший в себе первое в жизни светлое чувство, описываемое в стихах и прозе,   взгляд, который он не мог оторвать от героини своего романа, видели окружающие. Это его преклонение перед юной спутницей, которая никак не могла быть родственницей, на них ТАК не смотрят, увидела в антракте спектакля  доктор Лембе.  Взрослая,  умная дама выхватила  в  толпе, прониклась  этим взглядом, возвышающем спутницу Романа на недосягаемую высоту,  и загадала  себе только такого возлюбленного. Вернее,   только ЕГО, с таким восторженным  взглядом. Раз и навсегда отказалась от суррогатов,  не смутившись того, что одиночество и возраст подпирали, но из жалости и сочувствия к себе и поклонникам, больше судьбу не связала ни с кем. Только с НИМ.

А Данка – производное  от фамилии  Жданова!   Как в проекции, увидел  на фотографиях с разных ракурсов самые совершенные черты прекрасного лица, узнаваемые  черты Катерины и Андрея. Вот оно твое наказание, Малиновский! Вот так легли гены, эти не подлежащие расшифровке простому смертному китайские иероглифы, которые опровергли твою  аксиому, господин Малиновский, что  «От осинки  не родятся апельсинки»! А Катерина? Еще одна аксиома, поразившая Романа как дивизионная  ракетная установка «Катюша» - счастливая женщина не может  быть некрасивой!
  Эти  открытия   закачали  почву под ногами РомДмитрича семибалльным землетрясением по шкале Рихтера  и выбило его из действительности. Мир в тот момент перевернулся, встал с ног на голову. Цунами, зародившееся от этого  движения земной коры, унесло  его из Москвы и в одном небольшом  гостиничном номере свело   с отцом этой обожествляемой им девочки. Земная твердь имеет очень небольшую площадь и в жизни всегда есть место встречам, самым непредсказуемым, неожиданным и желанным!

  ***

Сил не было. Мыслей тоже. Планов и придумок: никаких. Специалист по планам и придумкам  - Малина.  Но он с разбитым лицом, или только с разбитым носом, остался с Юлианой, в ее кабинете.  «Женщина с характером», как называли они   ее между собой,  его не бросит, окажет первую медицинскую помощь! Ромке,  давно в нее влюбленному, это будет бесконечно приятно. Пусть еще и благодарит, когда еще выпадет для Малины такая «малина»? Просить у Малинового   прощение  – за что?

Чтобы вставить ключ в замок  зажигания, нужно освободить правую руку. С удивлением смотрел на рамочку с фотографией и все встало на свои места.
Это его доченька!  Он это понял в тот момент, когда бросил взгляд на фото в руке Эльвирочки   -  сердце сразу подскочило, сделало сложный кульбит, и подсказало ,  что это свое… И принадлежать не может никому, только ему. И почему эту вещь держит на своем столе Виноградова, совершенно посторонний ему человек?
Какая улыбка! И вся  прелесть улыбки  в  том, как восторженно,  знакомым блеском  искрятся   глазки;  прелестно выглядывают из-под чепчика темные  завитки мягких волосиков.  Вот реально, никогда в жизни к ним не прикасался, но  ощущал их  шелковистость. 
И, самое главное: в спальне родителей висит на стене его детская черно-белая фотография: вот один в один!  Только глазки у его доченьки  хитренькие, и сразу нашел объяснение: ей положено, она девочка!
Особенно обращает на себя  внимание овал лица ребенка – широковатое вверху, и сильно зауженное в районе подбородка. Мама часто вспоминает,  каким треугольничком было его личико до года, и куда что делось?
Вот его доченька имела такой же  необычный овал.  Только носик  мог бы быть   и поизящнее, обиделся на мать-природу новоиспеченный папаша.
Ему не нужны никакие анализы на установление отцовства, он не требует  слов убеждения, и никаких  доказательств:  это не ему, а он  должен доказывать от противного -  ему нужно сделать что-то необычное, вывернуться  наизнанку, чтобы эти  самые родные девочки  приняли, признали его, своего непутевого родственничка. Он сам, только он обязан взять на себя заботу о Катеньке и  их малышке, ее имя  он узнает уже сегодня.
День,  когда их стало трое, он высчитает прямо  сейчас, вот только из трех вероятных, предполагаемых, услужливо подсунутых  памятью и календарем, фактическим является только один. Который?
Андрея  Жданова,  Первого заместителя Главного ловеласа и бабника  Москвы Романа  Малиновского,  начало окутывать  слабое   ощущение, что медленно, маленькими-меленькими шажочками он начал двигаться к своему Большому Счастью.
Его фантазия не распрострастранялась так далеко,  что возможные впереди  бессонные  счастливые ночи, даже с больным, или вдруг среди ночи проснувшимся  и разыгравшимся  ребенком на руках, пролетят очень быстро.
Андрей  не  сумеет никому, в первую очередь самому себе объяснить, ему  до конца так и останется непонятным  - как вот эта кроха, которую купал, которой менял памперсы, носил на руках и плечах, покупал и тащил со всех концов Земли игрушки и сам, превращаясь в ребенка, с самозабвением с ней  играл; молил  Бога, чтобы только не болела, вдруг станет взрослой. Дорогая его девочка,   у которой не было от него тайн, росла-росла потихоньку и вдруг, в одночасье, превратилась в девушку. Вдруг, именно вдруг, Жданов  осознает,  что нельзя просто так, без стука и разрешения врываться к ней в комнату; что наступит момент, когда  перестанет дочурка вручать ему свой телефон, чтобы помог разобраться с контактами;  перестанет  садиться к нему на колени,   крепко обняв руками за шею и нашептывать ему в ухо свои секреты.
После осознания этого,  появится у него острое желание, приобрести двустволку и отстреливать всех, кто приблизится к его доченьке  и попытается ее обидеть. Особенно таких уродов, как он и его верный  Санчо Панса, какими они были в молодости. Молчит много лет, никому и словом не обмолвится об этом желании, и только поделится с Малиновским, когда встретит того  в маленькой гостинице в Италии, в непогоду,  двадцать лет спустя.
Не заметил, как и когда, все сердце,  включая самые  укромные  его уголочки,  займут ЕГО женщины: привычное, с самого рождения, безболезненно,  свое место занимает мама; чуть-чуть, рядом, в закоулочке, найдется  место теще, а  все оставшееся  пространство займут Катенька и маленькое-миленькое, родненькое создание, чей портрет отныне и навсегда поселился во внутреннем кармане пиджака.
И… вдруг,  обнаружит: как раздражают, вызывают чувство неприятия старые подружки и совершенно не интересуют новые. Познакомится с таким кошмарным чувством, как  ревность: отныне,  в этом   самом сердце постоянно появлялись болезненные спазмы, когда отмечал, как спотыкаясь, мужики не в силах оторвать взгляда от Катерины. А его жена, взрослея, становилась все увереннее, самостоятельней, и  до безобразия красивой. Приложит немало сил, чтобы она не ушла из компании, не вернулась в агентство к Юлиане.
Это случится. Но когда?
***   
В голове, после бегства из офиса Виноградовой,  а иначе его уход не назовешь, навязчиво бьется в голове пророчество старой цыганки: «И вернется она к тебе госпожой»! И…монотонно, липко, как свежевыкаченный мед из рамок, роятся в  голове, обгоняя одна другую непривычные, непонятно где взявшие  основу, мысли о том, что  никто, никогда не посмеет сказать: -  «Катеньке  он помощь не оказывает». Наоборот, все вокруг будут говорить: - «Жена  за ним  – как за каменной стеной, живет, проблем не знает».  Он не оказывать будет помощь Катюше, он сделает все, чтобы   забот у Катеньки не было.
Только с чего начать? И… согласится ли Катя?
В «Зима-Летто» ему сегодня дорога закрыта. Встретиться с Катенькой  он не может, не готов  морально – не сдерживая,   сорвется на крик.
Киру  вообще видеть не желает, ни под каким соусом, объясняться с ней, тем более.  Разборки Воропаева  начнет, стоит ему только появиться на ее горизонте, вновь нафантазировала себе о воссоединении с ним.
***   
Его всегда успокаивала быстрая езда. Заехал на автозаправку, и взгляд выхватил на витрине сопутствующих товаров баллончики  с краской.
  -  Дайте пять баночек краски.
  -  Цвет?
-  Разных!
  - Пять баночек и все разного цвета?, переспросила бестолковая, на взгляд Жданова молодая продавщица.
  -  Нет, подайте десять и разного цвета.
Продавщица уже со страхом посматривала  на  несколько невменяемого покупателя  и пошла вдоль прилавка, складывая в  пакет разноцветные баночки.
  -  Всего шесть цветов. Уточните,  по сколько баллончиков и  какого цвета берете?
  -  Всех цветов  по два баллончика.
Девушка тупила.  Крепко тупила:
  -   Тогда получается двенадцать, но белый – только  один остался.
  -  Положите один, остальные - по два!

Жданов потихоньку  начинал выходить из себя, но в голове уже складывалась мозаика, как и на что он использует покупку. Уходил из магазинчика,   в  пакете  побрякивали баллончики  с краской. Если прислушаться и очень захотеть, баночки вызванивали по слогам: Ка-те-ри-на Жда-но-ва,  Ка-а-а-терина Жданова, Ка-а-атенька Жданова!
Пакет с покупкой поставил рядом, на пассажирское сидение и поехал по  привычке во двор, на Авдеенко, 8.,  решил  подкараулить   НиколЯ   Зорькина, который о Пушкаревой всегда знал больше, чем Катя  сама о себе. Дальше действовать будет по обстоятельствам, в случае необходимости, применит для  получения оперативной   информации все допустимые и недопустимые методы, включая членовредительство.
Был один факт:  от родителей Колька съехал к своей зазнобе, Викусе  Клочковой, и знать этого не мог никто, даже Женствет, Кира  и прочие другие. Встречалась парочка тайно, любили тайно, жили вместе тайно и были абсолютно  счастливы!
Андрей Жданов, то ли счастливый, то ли полусчастливый или совсем несчастный,  пребывал в подвешенном, непонятном состоянии:  но часов не наблюдал. Пристроил фотографию  девочки на приборную панель и взглядами  гипнотизировал ее параллельно с подъездной  дверью. Единственный  друг Катерины так и не появился.  Встреча с агентом не состоялась, прокол!

Ну, как не заржать: и-го-го! Из подъезда, с ребенком на руках  вышла сама Виноградова, а следом за ней – семенила чета Пушкаревых  с пакетами, пакетиками,  в которых угадывались  кастрюли и судочки. При виде этой картины почувствовал  голод, спазмы свели все внутренности пищеварительного тракта наблюдающего   так, что он был готов силой  отнять эти  великолепия домашней кулинарии, которые аккуратно пристраивал в багажнике ВалерьСергеич.
Андрей Виноградову   даже трясти не будет, достаточно проследить, куда она поедет, а приведет эта ниточка к Катеньке. Ему внутренний голос подсказывает: их с Катенькой доченьку,  рыжая бестия везет маме, везет к Катюше .
А пока, будет на голодный желудок думать, как построить разговор с Катенькой,  как доказывать свою любовь,  свои самые твердые намерения жениться на ней и народить  много,  много  детей. Братиков  и сестричек его доченьке !
***   
Как только  Жданов понял, что Виноградова  держит путь в сторону Мамырей,  сразу успокоился и был уверен, что разгадал, в какую квартиру  Юлиана поселила Катерину, и не ошибся.
Припарковался за углом, представил себя детективом на оперативном задании  и дождался, когда к машине подошла Катенька,  сразу протянула руки и забрала чудо, к которому так хотелось приблизиться Андрею. Мать с дочерью так откровенно радовались встрече, что у  Жданова навернулись слезы.  И, вдруг, Пушкарева повернулась и подслеповато щурясь, внимательно посмотрела  в сторону его машины.
Что-то  сказала Юлиане, та глянула вполоборота, коротко ответила  и прямиком, больше не оглядываясь, нагруженная пакетами, пошла в подъезд. Катя еще пару раз посмотрела  в его направлении   и затем скрылась за дверью подъезда.
Клещом вцепился  в баранку. Понимал, что сейчас самое главное,  не выскочить из машины и не наломать дров, как уже наломал с Малиновским. Неприятно щемило  на душе из-за  побитой, честно  признавал, беспричинно побитой,  физиономии друга.   Что сделано, то сделано.  Впервые за все годы произошел подобный инцидент. Как с Малиной мириться? Совесть засыпать не хотела, ныла, как больной зуб,  убеждала, что неправ он, Андрей.  Но как это признать – просто позвонить или покаяться вживую?

Плюнул на все, на голодный желудок не думалось. Вспомнил, что сегодня вообще не ел, вот его  организм здорового молодого мужчины и стучит по гипоталамусу: «война войной – обед по расписанию»!
Щемило на душе, бурчало в животе, есть  и спать хотелось все больше.
Начинало смеркаться, а Юлиана все не появлялась. Не ночевать же она собралась у Катерины. Задремал, что ли ? Когда оглянулся, машины Виноградовой на стоянке не было. Темно, не  все углы двора освещены фонарями.
Обошел здание, старался отыскать,  высчитать  окна квартиры, в которой,  был абсолютно уверен, когда-то ему довелось побывать.
***   
Для осуществления затеи, которая ему пришла в голову еще на автозаправке, но   наученный  горьким опытом  юности, вместо мела, запасся  баллончиками краски для граффити.  С усмешкой, с легкой   иронией вспоминал, как его почти трехчасовой труд в ночи,  за полминуты смыла  поливочная машина.
Остались  всего  несколько обрывков слов, написанных   влюбленным  олухом, которые были удостоены вниманием Киры. Опыт, итог ошибок трудных – допустить подобного он не мог. Не тот случай. На кон поставлено все –  не только его  жизнь, но главное, судьба,  тех  дорогих людей, которые находятся там, за двумя  темными  окнами на третьем этаже .
Все  складывалось прекрасно, кроме  одного – Андрей готов взорвать старенький «Жигуль», который стоял одиноко в кармашке  участка двора, который он выбрал в качестве плацдарма  для осуществления  своего великого замысла. 
«Семерка» стояла здесь далеко не один день, под переднюю ось правого   отсутствующего колеса были подложены несколько красных кирпичей.  Надежды не было  никакой, что его такой же, не первой молодости хозяин,  с утра пораньше отправится на нем в сад-огород. Была мысль, вызвать эвакуатор и доплатить  хозяину  за освобождение территории, выбранного сегодня Андреем в качестве холста для художественного творчества.   
Постоял, прикинул фронт работ на ближайшие три-четыре часа. Один минус, который не вынес из давнего опыта  рисования на асфальте: надо было не пороть горячку ,  а составить  план объема предстоящих работ  и смету. Для эскизов, все-же ,  не мешало бы,  запастись несколькими кусочками мела. Разжиться   этим добром в компании  было совсем не проблема:  хоть у Милко  в мастерской, хоть в раскройном цехе на производстве, почти родном минус втором этаже.
Спрашивается, вот какого хрена въехал Ромке по физиономии?  Друг по первому зову  уже был бы здесь, вместе с мелом. И, впереди планеты всей делал бы разметку предстоящего триптиха, да собственно, широту и богатство  его  фантазий,   не сравнить со Ждановскими. Придется обходиться своим примитивным мышлением, Ромкиного размаха у него никогда не было, и не будет!   Поссорились и разошлись с Малиной всего несколько часов назад, а какие начались проколы в планировании его действий! Нужно признать, что  распалась их Великая тройка, ушел в небытие  негласный девиз: «одна за всех»!
Мысленно, сделал разметку, как разместит свой великий триптих, и его основные темы. И вновь пожалел, «эх, кусочек мелка бы» и вернулся к машине. Хорошее место  «бардачком» народный сленг это место в авто  не назовет. В «бардачке» навороченного авто Жданова хранился не только потерянный «Светочкой» каблучок, но и нашелся кусок школьного  мела.
К рассвету  работу закончил, только есть хотелось все сильнее. Не спасали и сухарики, пакетик оных отыскал в том же бардачке. Вот как не помянуть Малину плохим словом: что трудно  было закинуть в ящичек, именуемый «бардачком» несколько пакетиков сухарей  и,  бутылочку пива заодно?
Участок асфальта  прямоугольной формы   к утру можно было вырезать и поместить в музей собрания художеств  пациентов из палаты клиники Кащенко: зеленая-зеленая трава!  Расход - два баллона краски, все легло толстым, несмываемым  слоем. По траве тянется извилистая, синусоидой, коричневая полоса, изображающая  тропинку. Оба  баллончика коричневой краски  использованы   до последней капли, широкая  коричневая полоса,  тянется до самого  подъезда. По ним разбросаны ма-а-аленькие следочки, от одного следа до другого,  расстояния самые разные.  От пяти см и до размашистого шага   высокого мужчины.
По зеленому пятну, то бишь травке, разбросаны круги и полукружья желтого, синего цвета. Посреди лужайки три фигурки, смотреть нужно со стороны окон квартиры Пушкаревой. Если смотреть из дома напротив – все стоят на  головах.
  За основу, очевидно взяты трафареты с дверей мест общего пользования в аэропортах и железнодорожных вокзалов: самая крупная фигурка, состоит из  геометрических фигур, полностью черного цвета: к  маленькому  кругу  примыкает непропорционально большой квадрат, внизу к нему примыкают два прямоугольника,  поставленных на «попа»,  верх всей   этой композиции замыкает цилиндр с полями, оный  и  предназначен выполнять   головной убор с одноименным  названием. С другой стороны, справа от вышеописанной фигуры, при обилии фантазии можно рассмотреть женскую  фигурку: черный кружок,  белый квадрат, к нему примыкает острой вершиной черный треугольник, из его основания тянутся две палочки, надо полагать, что это ножки. Стоят в шестой танцевальной позиции в белых тапочках: пятки вместе, носки врозь. Черный верхний кружок с одной стороны, украшают буйные  завитки, «а ля Анжела Дэвис» или завивка  «шестимесячный  перманент», вышедшая из-под рук плохого цирюльника,  коричневого  цвета. С другой стороны,  почти лысый висок, итог того, что  краска в баллончике  незадачливого художника заканчивалась еще на изображении тропинки!
А между ними изображено нечто такое, в чем при обилии фантазии взирающего, можно  предположить, что оное изображает синюю детскую  коляску в зимнем варианте с поднятым верхом.
Мужская фигура  руками-прямоугольниками держит за тоненькую  палочку-ручку то, что в детстве все рисовали так:
Точка, точка, запятая.
Минус - рожицы кривая.
Палка, палка,  огуречик,
Вот и вышел человечек!
Из остатков красной краски, в районе пупка человечка, было намазано  пятно, видимо, обозначающее юбку. Стало быть человечек – девочка.
Всю композицию замыкает надпись размашистым, корявым  почерком. Автор так размахнулся в силу  широты  своей души, что на асфальте места не хватило  и последнее слово было написано на притротуарном  поребрике.
  Вся надпись была сделана ядовито-красной краской, цвета пожарной машины: -  «Светочка! Я уверен, что когда-нибудь, мы будем просыпаться вместе. В одной постели. Антон Львович.»! Слово «постели» едва-едва уместилось по верху поребрика,  а (!) восклицательный знак набрызган уже на газон. Нет, Жданов, на тебя зеленых!   
Начинался рассвет. Еще поискал глазами окна, за которым несравненная  Юлиана Филипповна  спрятала его девочек, полюбовался продуктом   трудов своих праведных (вот ведь сумел,  справился без участия и помощи друга Малины!), и со спокойной душой, с чувством выполненного долга, отправил пустые баночки из-под краски в мусорный бак, а сам поехал  домой.
Пока прогревал  двигатель,  на e-mail-почту и.о.  Президента компании «Зима-Летто» ушло сообщение: «Светочка! Выгляни в окошко! Твой преданный Гомильштейн А.Л.».
Проспал на работу безбожно, появился в компании к обеду, в пробке открыл почту: «Малоуважаемый Антон Львович! На каком основании Вы смеете мне «тыкать»? Светочка».
Отныне, до определенного мгновения, утро  и.о. Президента  и ее вице-президента,   в разных концах Москвы, начиналось одинаково:  с проверки электронной  почты. С заспанными, неумытыми физиономиями, всколоченными прическами. И.о. Президента компании «Зима-Летто» с ребенком на одной руке, второй открывала почту;  ее вице-президент, потирая, поцарапывая  одной рукой небритые щеки,  второй делал то же самое, быстрее, быстрее – увидеть ответ «Светочки»!   
***

0

23

***   Глава 23.

В замочной скважине тихонечко  заскрежетал ключ, когда К. В. Пушкарёва на почту А. П.  Жданова отправляла новое, первое за много-много дней  сообщение: «Малоуважаемый Антон Львович! На каком основании Вы смеете мне «тыкать»? Светочка».
Вскользь чмокнула свою неугомонную  заботливую  мамочку в щеку, быстренько озвучила  необходимые ЦУ, схватила сумку и побежала к двери. Обувала дорогие туфельки, когда ее догнал шепот Елены Александровны:
  -  Доченька, папа ждет тебя у парковки, отвезет на работу.
Ооо-х, чуть не осела в прихожей Катерина. 
Отбиться  от папулиных услуг удалось. Заторопилась к остановке автобуса. Очень любила эти перебежки к остановкам  и  от остановок общественного транспорта через подземные переходы до станций метро. Хорошо думалось, решались проблемы, представлялись  наметки предстоящих встреч, переговоров, контрактов.
Сегодняшнее утро этому не способствовало. Вспомнила открывшуюся картину на асфальте под окном, свои слезы радости, восторга, которые комом встали в горле и вылились бурным речным  потоком. И, подняла вверх, сжатые в победном  жесте кулачки! Сил хватило, не задохнулась: «Эхх»!
Едва  привела себя в норму к мамину приходу, вот и выскочила из квартиры  стрелой из арбалета под ее  недоуменный, сочувствующий взгляд. Любящая мама заметит все.
Легче от отправленного сообщения не стало. Что бы такое еще придумать, как бы еще  побольнее уколоть   Жданова?
Мозгами  хотелось сделать ему больно, и теми же самыми глупыми вилюшками, заполнявшими ее  черепную  коробку, вновь и вновь  представляла картинку под окном. На работу не опаздывала, времени было предостаточно, не было запланированных   утренних встреч, собраний. Но от  необъяснимой радости бежала вприпрыжку, как девчонка. Внутренности съеживались только от одной мысли в голове: как увидит глаза Андрея? Как будет  с ним себя вести? Скорее всего, сама  повиснет у него на шее и прокричит на весь кабинет, офис, на весь белый свет: -  «Я всегда хочу просыпаться с тобой в одной постели! Хочу больше всего на свете, чтобы у моей Сонечки был папа. Вот такой,  какой  ты есть, каким я тебя увидела впервые, представляю ночами, каким  изредка украдкой позволяю себе   любоваться тобой:  красивый до безобразия, самый заботливый, самый умный». Входила в вагон метро, когда у нее закончились определения на слово «самый».  Впервые  за последние месяцы всю ее окутывает тепло. Оно идет не от шерстяного кардигана, не от отопительной   системы   вагона, ее греет  аляпистая картина за окном, нарисованная самым бесталанным художником. Но что может быть прекраснее  этого  граффити? 
Переделала кучу дел, близится  обед, когда  отправилась  на производственный этаж для решения проблем с бракованным  рулоном ткани, а Жданова все нет.
Бежит к лифту, и  опустились все внутренности, стало холодно-холодно. Все тело покрылось гусиной кожей. Мелкие колючие мурашки   скопом поползли от пяток к макушке. Очки не спасали, плотной пеленой весь мир закрыла преждевременная, ранневозрастная, если таковую диагностируют офтальмологи,   катаракта: из поджидаемой Президентом кабины  лифта, под руку с Кирой  Юрьевной вышел герой ее грез, презираемый всеми фибрами ее душонки, ненавистный и одновременно любимый теми же фибрами  девичьего сердечка, распутник, бабник, ловелас Жданов!
Жданов, которому не знакомы такие понятия как честь, совесть, ответственность, привязанность. Что там бывает еще: любовь?  Верность…?  В поступках которого нет ни последовательности,  ни логики. Пушкарева, спрячь, затолкай подальше, на  самые верхние полки пыльных антресолей  старых шкафов  все  представления  о мерзком  типе   и забудь,  не расслабляйся,   прекрати  думать о нем. Это только легко сказать!
Что-то Жданову  опять от тебя понадобилось, и нашел новый способ, скорее всего, вновь ведомый своим дружком, запудрить тебе мозги детской присыпкой?  Только на этот раз, Пушкарева, не повезло:  преждевременно  с инструкцией его верного оруженосца  познакомиться не удалось! Ох, как захотелось шваркнуть изо всех сил дверью, но двери лифта для такого выражения душевных переживаний, увы, не приспособлены  и   не предназначены!
Медленно, как недопустимо медленно, едва ползут, закрываются зеркальные  двери . Как вошла, Катерина так и продолжала  неподвижно стоять   в кабине спиной к двери, не в силах повернуться, сделать шаг, и как только почувствовала  движение этой махины  вниз,  сделала шаг вперед, уцепилась в поручень, прижалась лбом  к блестящей холодной поверхности.
Дома ждет Сонечка, поэтому нельзя провалиться в преисподнюю.  Транспортное устройство, перемещающее в данный момент  Катерину  вертикально вниз по жестким вертикальным направляющим, установленным в шахте,   не могло  унести ее дальше минус второго  этажа!
***   
«Малоуважаемый Антон Львович! На каком основании Вы смеете мне «тыкать»? Светочка».
Прочитал…  Согласно выражению друга Ромки: «не въехал». Цаца, она и в Африке Цаца!  Но что же случилось с его Светочкой-Клавочкой? Откуда эта напыщенность и самодовольство?     Повертел в руках смартфон, навигатор обещал, что из пробки выберется не раньше, чем через один  час двадцать минут. Звонить никому не будет. Что, у него не  могут быть неотложные дела по делам фирмы?
Впереди полтора-два часа, за это время можно  придумать что-то интересное на непредвиденный ход его королевы. Но только он предполагает, а черт – располагает.
Одновременно с ним,  рядом с его авто припарковалась Воропаева. Попыток сбежать от Кирюши  он, если честно,  не предпринимает.  Идут рядышком, ни друзья, ни соперники, ни враги. Уже в кабине лифта Кира  осторожно прижалась к груди бывшего жениха, тихо-тихо  прошептала на ухо, одновременно обнимая одной рукой за шею: - «Андрюша, я так соскучилась». По естественному    поведению и  ласковому   тону  девушки нельзя даже предположить, что между ними давным-давно  пробежала черная-черная кошка.
Лифт прекратил движение, Андрей молча пытался отодвинуться  от Киры, но она как назло, или именно назло, взяла его под руку и, улыбаясь, отряхивала невидимые пылинки с его пиджака.
Закон подлости в действии: как всегда, в ненужном  месте, в ненужный час все, кого хотелось бы встретить в этот час, и кого бы век не видал, сбились в кучу: Пушкарева  ждет именно этот лифт,  с трудом вырвавшись из цепких лапок женсовета; представительницы вышеназванной  самообразовавшейся общественной организации  якобы разбирают почту, только что  доставленную  курьером Федей.
Как в детстве,  захотелось внушить себе, что если сильно  зажмуришь глаза,  то  перестанешь  видеть все окружающее тебя и станешь невидимкой  для всех друзей и врагов.  Правда на маму это не действовало, она его всегда видела.
Не видел, шестым чувством отмечал торжествующую    улыбку   Киры и   онемевший   женсовет.  Безмолвие  секретарей   стучало по барабанным  перепонкам сильнее канонады.
Боковым зрением заметил промелькнувший   силуэт фигурки Пушкаревой. Последнее окончательно выбило из душевного равновесия. Ноги  однозначно превратились в ходули, неспособные сгибаться  в коленках. Как добраться до кабинета? Пустого кабинета, где отсутствует  Ромио,  и просить помощи не у кого.
Вывод один: все ночные потуги в рисовании – пошли насмарку. Попробуй теперь докажи этой противной упрямой девчонке,  что он ее действительно любит. Любит! И жить без них, без нее, без  Катеньки  и маленькой девочки, имени которой он до сего момента не знает, жить не может! Вот после того вечера, когда подписали Договор с киевским партнером, и Ромка ляпнул про Катиного ребенка, он окончательно понял, что они  его самые  родные, самые  главные в жизни. Их не заменит никто.
Надежду  Ткачук, делавшую  на него ставку, как на перспективного кавалера, чтобы не доставала звонками, отправил в черный список. Вот как теперь доказать своей Госпоже, (с того самого дня сумел расшифровать  все сказанное старой цыганкой), что внимание, оказываемое  Наденьке, это только игра, чтобы привлечь к своей особе  внимание  Президента.  Да если бы он только знал, если бы даже во сне приснилось, что Катенька кормящая мать!
Как теперь выкрутиться, как доказать ей свою любовь, верность? Вот поедет сейчас на минус второй этаж, найдет эту глупую упрямую  любимую малышку, обнимет, будет при всех целовать и стоять на коленях, просить прощения! Да разве удержишь  ее в объятиях?  Выскользнет как угорь!
К кому идти за помощью?
***   
Твердо решил одно: выходить из образа Антона Львовича не будет.  Текст письма набирал на подсознании.
«Светочка, разлюбезная Ирина Васильевна, консьержка из моего элитного дома готова и без пыток подтвердить,  что я, Гомильштейн Антон Львович, не маньяк и не представляю никакой угрозы для юных беспомощных созданий, что я очень порядочный человек, готовый в любую минуту придти на помощь больным, страждущим, обездоленным. Эта дама, подкупленная моим обаянием и красотой души, никому не дает забыть, что я не прошел мимо ни одного котенка со сломанной лапкой. 
Светочка, простите мне мой плохой английский, но так говорит моя мама, Маргарита Рудольфовна:   
How  many about itself tell, all the same behind the back will tell more interestingly.
(Сколько о себе не рассказывай,  все равно за спиной расскажут интереснее)! 
Кроме Ирины Васильевны,  не верьте никому. Она всегда