Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » Проба пера » ТАК НЕ БЫВАЕТ


ТАК НЕ БЫВАЕТ

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

***  Глава 21.

Конфеты Кольке   проиграла.
Упала в обморок, как только увидела его силуэт на фоне матового стекла дверей в приемную. И, вернувшись  домой,  ночь не спала – все чувствовала на теле ЕГО руки, на губах  - его губы. Но это не был поцелуй, он только делал ей искусственное дыхание, и быстро вышел, когда она пришла в себя, а  на пороге появилась бригада скорой помощи.  Черная папка с отчетом о командировке осталась лежать на ее столе. И завидовала  Светлане Локтевой – из кабинета Президента  Андрей отправился к ней, она принимала у него авансовый отчет по командировке. 
Первое, что  сделала сегодня  - это читала  его отчет по франшизам;  знакомилась   утром и удивилась тому, как много можно сделать за 30 дней, то есть за 720 часов или за 43 200 минут, то есть за то время, которое она его ждала, ждала,  ждала!  Ждала и продолжала любить, мысленно разговаривать,  мечтать о его близости, не  смея признаться  в этом никому, и в первую очередь себе.
Через два часа начнется подписание договора с киевским партнером. Получила все документы по этому договору. В  черновых  вариантах договора   стоит два имени: от «Зима-Летто» Жданов  А.П. и знакомая размашистая подпись; от киевской фирмы «Модный Дом» - Ткачук Н.В. Аккуратный автограф.
Это имя ни о чем не говорило Екатерине, и сердечко не екнуло, пока толпой не завалил к ней в кабинет Женсовет в  полном составе. Понятно,  что случилось что-то неординарное, если вместе с ними пришла Ольга Вячеславовна, которая всегда выступает буфером  в необдуманных поступках младших  подруг.
Женщины разместились. Кто-то занял стулья, кто-то  остался стоять, но не могли скрыть свое нетерпение, и никто не начинал разговор. Первой не выдержала Маша Тропинкина:
  -  Катя, ты видела киевского партнера?
  -  Еще нет, встреча через два часа, подписываем с ним новый контракт .
  - Катерина Валерьевна, ты вменяемая? Ответь на вопрос:  ты Ткачук видела?
Катя внимательно смотрит  в лицо Марии и как неразумному  ребенку, четко проговаривая каждое слово, произносит:
  -  Нет, не видела. У меня не было такой необходимости. Через час приедет Юлиана, соберутся члены Совета директоров, и приедет приглашенный киевский партнер – Ткачук, заглянула в бумаги и добавила:  Ткачук Н.В.
  -  Так вот, чтобы ты знала: (Машка резала правду-матку) -  у этого партнера ноги от ушей, одежды на ней чуть-чуть больше, чем если бы она была на пляже; мое декольте (Мария обхватила свой шикарный бюст руками с боков и высоко приподняла)  – это само целомудрие!  Уже больше часа  Андрей Палыч проводит ей  экскурсию на складе готовой продукции!
  -  И она перед ним без конца раздевалась, нисколько не стесняясь,  вставила свои пять копеечек Таня Пончева.   
  -   И зачем  Вы мне это говорите?
  -  Чтобы ты знала, была готова. Ольга  Вячеславовна не даст соврать,   как школьники ходят взявшись со Ждановым  за ручки,  по всему «Зима-Летто».
Шура Кривенцова, нависнув над  подругой, энергично  каждое свое слово сопровождала ударом ладони по стеклянной столешнице президентского стола.
  -  Девочки, да не касается меня, с кем  в обнимку ходит Жданов.  Пусть это  волнует Киру Юрьевну.
  -  Пошлите, девочки!
Ольга Вячеславовна решительно встала со стула:
  -  Только когда начнет касаться, будет поздно!
Вынесла вердикт Уютова, развернулась и пошла к выходу из кабинета.
Вновь падать в обморок? Так, искусственное дыхание  делать  некому, даже Романа Дмитриевича все еще нет, и нет от Малиновского отчета. Вернуться из командировки должен был вчера, очень бы хотелось увидеть его отчет, отстраненно  подумала Катя.
Откинулась на стул, положила очки рядом с монитором, зажал лицо в ладонях. Она сильная. Он не заплачет.
В том, что ОН ходит в обнимку с «партнером» по всей компании, от минус второго этажа и до ее приемной, виновата только сама. Сама в последний вечер встречи у «Трафальгара», перед его отъездом в Киев,  не попросила, потребовала оставить ее в покое и никогда, никогда не говорить ей о любви. Подобного итога следовало ожидать, ведь сказал тебе, доходчиво объяснил, что давно сам устал от этой непонятной любви и надеется, очень  рассчитывает освободиться, вылечиться за этот месяц от сумасшествия носящего имя «Любовь. Любовь к Катерине Пушкаревой».
В бессилии сложила руки на столе и обреченно положила на них голову. Надо встряхнуться,  взять себя в руки,  и с видом, подчеркивающим полноту ее сил, уверенности, безразличия к бабнику-Жданову, имеющего честь быть ее замом, собрать все силы и отправиться в конференц-зал.
Единственное, как она может  наказать этого несносного бабника  –  это завалить его  работой до такой степени, что не только шарахаться из угла в угол по «Зима-Летто» в обнимку с киевским партнером, на деле, оказавшейся красивой партнершей, но и спать, и есть, и болтаться по барам с сиамским братом-близнецом,  времени не останется. И все это будет сделано ради  ЕГО компании, ради того, чтобы как можно быстрее расплатиться с долгами и распрощаться с ним, не мозолить  ему глаза своим присутствием! (Признайся себе, Пушкарева – это новый способ  убежать куда подальше от него? Но от себя-то не убежишь, проверено)!
Дверь тихонько приоткрылась, и  не успела Катерина одеть маску самодостаточной, украшающей собой все вокруг, довольной  жизнью   женщины.   Подруга уже стояла рядом у стола, и тихонько спрашивала:
  -  Катенька, ну что случилось? Видела  Жданова  и киевскую  дамочку ?
-  Нет, не видела. А тебе,  девочки рассказали?
  -  Я думаю, тебе не стоит на этом зацикливаться.  Ты – кормящих мать. Тебе есть о ком думать!
Юлиана  ловко обошла все острые углы, не сказала, что вся желтая пресса гудит о новом романе бывшего президента модного дома. Знать Катьке  этого не стоит, сама она такую прессу не приобретает, а мать-Тереза Юлиана,  по возможности уничтожила все бульварные  газетки  и журналы, которые  попались на глаза!
  -  Да какая кормящая, балую Соньку  только по  утрам и вечерам, в обед не  удается вырваться. Молока почти нет, просто девчонка получает удовольствие, удовлетворяет сосательный рефлекс.
  -  Все, Катюшка, девочка наша уже большенькая, прикорм и так нужен. Ты сама наотрез отказалась, чтобы мы тебе ее на обед привозили. Тебе нужно собраться и как капитану, шкиперу, или кто там еще есть на барже,  вести свой корабль навстречу бурям в открытое море.
  -  Ох, Юлиана,  там не штормящее море, там террариум и как в него войти?
Виноградова подошла к столу, села напротив, внимательно смотрела в глаза подруге и как бы гипнотизируя приговаривала:
  -  Ты сильная.  Ты можешь все. На Жданова просто не смотри, отпусти его. Пусть Кира  с ним и его пассией разбирается. Отпусти Андрея. Все, ты готова?
Пушкарева высоко подняла голову и шагнула в конференц-зал, который несколько  секунд назад назвала террариумом. Следом, подобно верному пажу, следовала Виноградова. В принципе, на добровольных началах  она могла быть на этом мероприятии,  а могла и не присутствовать. Но кто еще поддержит Президента? Старший Жданов, который всегда был на стороне  Катерины, давно в Лондоне и появится только к следующему большому показу и Совету директоров. А так только контролирует бедную девчонку, над сыночком и Сашенькой  бы в свое время   осуществлял такой тотальный контроль!
Юлиана, положа руку на сердце, отдавала себе отчет, что появилась в компании  еще и для того, чтобы попросту удовлетворить простое бабское любопытство, какова она, новая пассия  Андрея и посмотреть,  как  поступит  Кира, как будет выглядеть в этом  скандале новый партнер «Зима-Летто». В случае необходимости, вовремя встать на защиту подруги.
Одним словом, захотелось Юлиане  поприсутствовать на пикантненьком  представлении, вот обещала ей интуиция, что-то такое, остренькое!
*** 
Кира, в строгом платье стального цвета, в глаза бросались серьги авторской работы, сидела между Урядовым и Милко; при этом Милко вальяжно расположился в кресле президента компании. Губы Киры  плотно сжаты, в глазах боль. Напротив Воропаевой  расположились Жданов и незнакомая Катерине красивая девушка. В конце стола – Малиновский, и что странно, рядом с ним Александр.
Юлиана  с Катериной захватили конец разбушевавшейся было сцены, которую резким окриком остановил Александр Юрьевич.
  -  Кирюша, ты должна сказать спасибо этой даме, что освободила тебя от этого бабника. Пусть она с ним  помучается!
А за несколько минут до этого,  когда Кира Воропаева  вошла в конференц-зал, Жданов сидел близко-близко к незнакомой  женщине,  приобняв ее за плечики,   с напряжением смотрел на входную дверь. Кира   без комментариев поняла, что это и есть новое увлечение ее жениха и не остался без ее внимания  комментарий  Малиновского,  за который друг его хотел прибить:
  -  Ну, как голубки,  ночь была нескучная?
Вот с чего Малина  взял, что  ночь он провел вместе с Надеждой? Или желал выдать окружающим желаемое за действительное?
  -  Значит нескучной ночь была? А то…
Окрик брата не дал Кире  закончить фразу и разгореться скандалу, в это время в помещении появились Президент с Юлианой.
Не посчитав нужным поздоровался и дать сделать это другим, Милко начал разливаться соловьем:
  - Сердце мое, прелесть моя! Как я тебя рад видеть! Юлианочка,  садись, солнце мое, со мной рядом!
Жданов привстал со стула и представил:
  -  Наденька, это наш Президент, Екатерина Валерьевна Пушкарева.
  -  Спасибо, мне Андрей много говорил о вас!
  В это же время,  пока Катерина выискивала  взглядом свободный стул, не концентрируя внимание на присутствующих, Саша Воропаев встал со своего места и рявкнул на Милко :
  -  А ты, гений, освободи  место Президента! 
Слышен на удивление ровный, спокойный голос Катерины:
  -  Спасибо, Александр Юрьевич! Это не принципиально, место президента там, где  находится сам президент.
И, негромко цокая каблучками, прошла к свободному стулу между Малиновским  и Воропаевым.  Видит удивленный взгляд Киры  Юрьевны, успокаивающе-восторженный Виноградовой, опущенные  в стол глаза, сидящего напротив Андрея, держащего за руку Ткачук;  и непонятно почему, растерянного   Зорькина.
  -  Кирюша,  я никогда, ты это прекрасно знаешь,  не позволю обижать дорогих мне женщин! А вы, мои  сестры, и Катерина Валерьевна, самые дорогие для меня женщины! Тем более, это непозволительно, выскочке Жданову!
Впечатление, что Президент выпала из реальности и не может вспомнить для чего она присутствует здесь.
Удивление  Юлианы  сопровождается мягкой  озадаченной  улыбкой.
Жданов прекратил поглаживать  руку Надежды. Натянут, как гитарная струна. Едва сдерживается. Все присутствующие знают его взрывную натуру. Понимают, что в любую секунду, готов к прыжку  и  драке.
Весело только Малиновскому: прикрыл ладонью довольную улыбку во все 32 зуба, а в глазах… Черти пляшут хороводы! И вновь ставит пять с плюсом  их Катюшке  - спокойна, собрана.
Окинула всех взглядом:
  -  Господа, как говорит  Павел Олегович, давайте заканчивать этот балаган! Времени у нас  в обрез, а серьезных вопросов много.
Все заседание и подписание контракта под ее энергичным  руководством прошло четко, слаженно. У каждого из выступающих, особенно у Малиновского, пропало всякое желание превратить свое выступление в «балаган», каждый из них проникся серьезностью  того, что они делают и за что отвечают.
Юлиана в душе аплодировала Катерине: девочка на своем месте! И не переставала  наблюдать за переглядываниями Ткачук с Андреем;  за игрой их рук: Жданов постоянно  накрывал своей рукой  маленькую ладошку девушки, осторожно поглаживал ее пальчики. Юлиана не могла смотреть на Киру,  казалось, что после своего отчета о поездке в Прагу, она попросту растеряла все силы и упадет без сознания прямо здесь.
А Катерина… Кремень! Выплачется позже  на кухне Юлианы, в этом подруга уверена, на том самом стуле, который называет «мой покаянный стул» . Но на людях ни одной эмоции, только в глазах Николая Антоновича сострадание к подруге…
***   

   -   Поздравляю всех с успешным подписанием контракта. Уверена, этот контракт принесет обеим компаниям хорошие прибыли. Еще напоминаю всем руководителям  отделов,  все отчеты должны быть завтра утром у меня на столе. Если вопросов нет, прощаюсь со всеми.

Екатерина Валерьевна только кивнула появившемуся в дверях растерянному  курьеру  Федору с бутылкой шампанского и фужерами по числу присутствующих, на  разносе  из мельхиора.
Усиленно старалась не смотреть в сторону Андрея и Ткачук.
Роман счел именно  этот  момент удобным для начала претворения  в жизнь последней  части «Инструкции по спасению рядового Жданова»: «Kinder Surprise».
  -  Екатерина Валерьевна, а разрешите вопрос личного характера?
До прозвучавшего вопроса  Малиновского, Пушкарева  уже успела встать со стула и торопливо собирала бумаги в аккуратную  стопочку.
  -  Да, конечно, Роман  Дмитриевич…  Я вся внимание...
Внутри у молодой  женщины все сжалось, скрутилось жгутом. Интуитивно, от друга Жданова, ожидала очередную пакость. Заинтересованно смотрела на него и Виноградова. 
  -  Извините, хотел спросить наедине, но думаю, здесь все свои… Скажите, пожалуйста, кто отец вашей дочери?
Вопрос прозвучал  не только бесцеремонно  до крайности,  но подобно грому среди ясного неба, привлек всеобщее внимание.
  -   Малиновский, ты, это, о чем?
Александр, заикаясь,  с трудом выдавил из себя эту короткую фразу.
Воропаев  растерян. Этот небольшой диалог между Романом и братом, вывел Киру из ступора, она  оторвала наконец взгляд от рук Андрея  с Ткачук, уставилась взглядом в Катерину. У нее дочь? Какая дочь?
Милко и Урядов на выпад Романа Дмитриевича внимания не обратили,  шептались  о чем-то  своем.
Юлиана чувствовала себя как игрок во время матча на скамейке запасных. И хочется туда, на поле, и не пускают…
Роман испытывает давно забытое чувство  эйфории: добился чего хотел, он в центре внимания, и его вопрос вызвал всеобщий интерес.  Не  Пушкарева, а именно  он герой дня со своей информацией!
Ай, да Пушкарева, ай да девочка Катя!
Малиновского больше всего интересуют две вещи: как будет выкручиваться  из пикантный ситуации Пушкарева и как отреагирует на такой факт в биографии Катеньки  его величество Жданов?  Катерина прижала ладонями аккуратную стопку документов, которая лежала перед ней, как бы оперлась, нашла опору,  и не отрываясь, смотрела в зеленые, вдруг ставшие виноватыми, глаза Романа.
  -  Его имя, лично вам, Роман Дмитриевич, ничего не скажет.
Роман, не спускавший взгляда с друга, отметил, как напрягся Жданчик и отодвинул от себя руку Надежды, которая пыталась успокаивающе погладить его по плечу. В глазах  друга увидел то, чего никак не рассчитывал увидеть: бесконечную боль, ужас, неверие в происходящее!
  -   А все же, Катерина Валерьевна?
Не унимался Малиновский, и как стало  Катерине абсолютно очевидным, не уймется,  не отстанет, хоть заливай ему в рот раскаленный свинец. Жестоко,  очень жестоко, и будучи неспособной применить в отношении зималеттовского  маркетолога  такой  вид средневековой казни, произнесла фразу  просто, как самое обыденное. И себя этим же успокоила, да это самая обыденная  вещь, у каждого человека есть отец, у  каждого отца есть имя и  это имя отца своего ребенка, она озвучит присутствующим  господам. Чтобы удовлетворили  свое больное любопытство и отстали  от нее. Пусть радуются, даст всем   пищу для разговоров и домыслов.  Еще, глядишь,   и к Шестиковой в газетку на первую страницу  попадет, не все же Жданову украшать первую полосу!  Только она очень в душе не хотела, чтобы отец ее доченьки  узнал о Сонечке.
  -  Гомильштейн…  Антон Львович.
Назвала  имя, которое разорвало черепную  коробку  Жданова Андрея Павловича, и вызвало небольшое помутнение рассудка.
Катерина резко вышла из-за стола, крепко-крепко  прижала  к груди папки с бумагами и только розовый шлейф легчайшего шифона промелькнул за захлопнувшейся   стеклянной дверью конференц-зала!
Все находились в состоянии легкого шока и хотели чувствовать и вести себя как интеллигентные люди, чему их учил  Жданов-старший.  И только Роману не молчалось, и, начал испытывать внутренний дискомфорт  за свой  претворенный в жизнь план «Kinder  Surprise».   
Федор не находил места ни себе, ни сервированному дорогому разносу.
Из того угла, где находились в одиночестве Малиновский  и Сашка, послышалось  Ромкино растерянное:
  -  Это что же такое получается? Наша Катенька французский знает, по-немецки шпрехает, теперь еще и идиш для нее родной!
  -  При чем здесь идиш?
Диким зверем взревел Жданов.
  -  А как она общается с ребенком?
Вконец растерялся Малиновский и очевидно впервые в жизни не понял, какую глупость сморозил и в какую грязную галошу  угораздило его сесть  с размаха.

***

Воропаев  повысил голос и вторично окликнул Урядова:
  -  Георгий,  немедленно принеси  личное дело Пушкаревой!
  Жданов смотрит  на Воропаева,  и совершенно не «въезжает» в распоряжение, данное тем  начальнику отдела кадров.
Андрей оттолкнул с силой и всей мощью своего не хлипкого тела офисное кресло, которое беспрепятственно покатилось по гладчайшему  полу к стене, его развернуло от удара об угол тумбы, на которой стоял телевизор и тихонько продолжало двигаться, теперь в сторону Александра. Воропаев, с раздражением, поддал ускорение  ни в чем неповинному предмету мебели в обратную сторону. 
Жданов, создавал впечатление невменяемого: какое-то мгновение смотрел на Малинового с Сашкой… и, как советский тяжелый  штурмовой танк  КВ-2, рванул к выходу. В сознании Андрея все больше закреплялось ощущение, что лифты  никогда не придут на офисный этаж. От нетерпения постукивал  крепко сжатым кулаком по стене.
Потапкин  постарался отойти  за колонну от махины,  по имени Андрей Жданов, который  с ураганной скоростью    летел  на него. 
  -  Где Катерина Валерьевна?
  -   Так, она, ватово,  этого. ..
  -  Что еще за ватово-этово?
  -  Уехала, на такси уехала. Машина и так ее ждала минут пятнадцать…
  -   Куда уехала???
На Андрея разом навалилась какая-то слабость, безразличие, безысходность. Плечи опустились, как-то весь сжался, перестал создавать впечатление огромной нерушимой глыбы и отправился назад, только не в конференц-зал, а в кабинет,  где рассчитывал застать Романа, к которому у него возникало все больше и больше вопросов.
В кабинете друг был не один, включив все свое обаяние, старался очаровать Ткачук.
  -  Я провожу Наденьку  в гостиницу, ты не против, или ты с нами?
  -  Быстро возвращайся и помни, Надежда  наш партнер. Партнер, тебе понятно?
Для Ткачук, неожиданное   охлаждение  внимания  к ее особе со стороны Андрея, стало полной необъяснимой  неожиданностью,  и очень неприятной неожиданностью. После всего, как складывались  отношения между ними  в Киеве, когда на сегодняшней встрече по подписанию контракта она убедилась, что Андрей  действительно порвал с Кирой и открыто продемонстрировал  всем присутствующим их   отношения определенно характера.  Ни она, ни Андрей,  не пытались опровергнуть сообщения киевских и московских газет о зарождающемся   новом союзе московского завидного  жениха и хозяйкой киевского модного дома. И вдруг…
Она ничего не могла понять:  почему материнство является   вселенским секретом  и тайной  за семью печатями, которую хранит сама Катерина Валерьевна. Что преступного  в том, что у молодой женщины  есть ребенок? Не украла же она его и не разыскивается интерполом по этому поводу?
Вот уже в течении получаса, Надежде  никак не давало покоя,  все увиденное и услышанное:  получив информацию  о наличии ребенка у Пушкаревой  - взбесился брат Киры;  сама Кира потеряла дар речи, и почти невменяемым  убежал Андрей, с которым, она была уже уверена, ей  открыта дорога в ЗАГС!
Вернувшись, после недолгого отсутствия, Андрей перестал  видеть  ее в упор. Куда исчез его  интерес к ней, как к женщине? Куда пропала  галантность воспитанного мужчины?  Вернулся в кабинет совсем другой человек. Надежда побоялась не только спросить его об этом, но и попрощаться, чтобы не навлечь на себя его ярость, которая так и выплескивалась через край, которую он с трудом сдерживал. Это видно было и по поведению Малиновского. Друг старался превратиться во что-то  неодушевленное, незаметное, забытое всеми существо. Может быть в искусственный фикус? Что же случилось?
Разыгравшаяся в конференц-зале  непонятная сцена, то ли с оттенком комедии, то ли смеси трагедии и фарса, оставила довольную  улыбку только на устах Виноградовой, которую Малиновский представил Надежде, как подругу Киры, известную московскую  пиарщицу. Причину присутствия этой женщины на данной встрече, Ткачук не разгадала. Возможно является акционером  компании?
Надежде стало неуютно до крайности,  захотелось поскорее домой, или на худой конец в гостиничный номер, который ей снял Жданов. Она так надеялась, что уж после проведенного сегодняшнего дня, вечером он однозначно пригласит ее к себе домой. Теперь появилось желание быстрее бежать от тайн этого двора и от холодного, ничего не видящего перед собой взгляда Андрея, и его не просьбы,  а приказа  другу,  вернуться  как можно скорее. 
  -  Роман Дмитриевич, не нужно меня  провожать. Через несколько часов у меня самолет и я прекрасно доберусь сама. Я уже взрослая девочка.
Словосочетания типа «уже взрослая девочка, уже взрослый мальчик», применяемые в речи окружающими его людьми по поводу и без, Жданов  не переваривал. Андрея  от них коробило.
Эта избитая  фраза, из уст Ткачук,   взбесила Андрея и ему стоило огромных усилий, чтобы этого не показать. Все вокруг не в радость, так еще эта… красотка…  включилась  в серию  его несчастий. Вот почему она здесь, когда уже никого нет в офисе?
Ни на йоту не вспомнил, что сам приложил все свое обаяние и умение очаровать девушку, пригласить, и всем откровенно демонстрировать новую пассию. Что греха таить, сделал все, чтобы Леночка Шестикова, оказалась в нужном  месте, в нужный час…
А тут такой поворот: У ЕГО Светочки(!) есть доченька и папа этой девочки  Гомильштейн Антон  Львович, о существовании коего знают только два человека во всем белом свете: он сам и  Катенька. Консьержка,  которую он просил подтвердить это имя, уже и думать об этом забыла. Это их секрет, один большой, на двоих.  И новый, у них есть доченька, который теперь тоже общий секрет, а до момента, когда Малина озвучил свой вопрос, секрет был только Катенькиным (или Светочкиным)? Не пил уже больше  месяца, а такая мешанина в голове.
Друг,  который его натуру знал лучше, чем самого  себя, старался поскорее слинять и увести девушку. Вот только вопрос: нужно ли возвращаться, чтобы во всей полноте испить гнев Жданчика?
Не возвращаться – еще хуже.  Остается уповать   только на то, что за час-два гнев друга поутихнет.
***   
Сидел за столом с силой сжав виски, в которых  больно  пульсировала кровь.
У Катеньки  есть дочь. Это бред и выдумки Малины? 
Нет, не похоже. Катенька без жеманства, без кривляний спокойно ответила Роману. Ответила утвердительно.   Пушкарева  назвала имя отца ребенка, то самое, которым он ей представился, когда наехал на нее в первый день той, красивой, оранжево-золотой, шафрановой осени,  на  переходе. И, должен признаться себе, что с того момента  потерял покой.   Только когда она неожиданно пропала, ушла, ничего не объяснила;   оставила в  сейфе на его имя заявление об увольнении по собственному желанию,  все бумаги в полном  порядке  и нотариально  заверенную доверенность на «Ника- Моду», понял, признался себе: он влюбился. В Катю Пушкареву. Его внутренний Антон Львович, как в шутку она  временами называла его, когда они  оставались наедине, признался,  что  влюбился, нет не влюбился, а очень полюбил свою Светочку.  А ее нигде не было, она пропала – не оставила ни адреса, ни телефона.  Ушла без копейки денег, не получила расчет, а о выходном пособии, естественно и не помышляла. Вот как жила , на что существовала  эта противная девчонка? 
А на домашний, он после ночевки в доме Пушкаревых, когда его приютила ее мама,  больше не звонил. Он в ту ночь глаз не сомкнул, просто всю ночь читал исповедь Катеньки  о ее любви к нему, Андрею Жданову. Как, почему  он не умер в ту ночь, пока от корки до корки прочитал Катюшин дневник? Позже все спрашивал себя: зачем  он как вор тихонько пробрался в Катюшину  светелку? Ну посидел бы  на ее диванчике, или на старом венском стуле за ее столом,  но  он полез  в ящик ее стола и наткнулся на свою маленькую черно-белую фотографию, разрезанную  пополам и вновь склеенную скотчем. На этом не остановился. Пьяное любопытство его толкало все дальше:  наткнулся на толстую тетрадь в твердой  розовой  обложке.   
Протрезвел сразу, с первых строчек, написанных ровным девичьим  почерком.
Несколько последних страниц  были  вырваны  «с мясом», видимо именно эти странички унесли тайну ее исчезновения. И только на последнем, не полностью вырванном листе,  сохранилась  одна фраза: - «Я умерла сегодня днем».

Романа Жданов так и не дождался; тот поехал, можно подумать, провожать киевского партнера через Пентагон или Пномпень, кругами.
Сидеть, в одиночестве, в ненавистном кабинете – не осталось сил, направился в президентский кабинет, чтобы подышать воздухом, которым дышала его госпожа несколько часов назад.

Эта самая госпожа, как и предполагала Виноградова, в это самое время сидела на своем «покаянном стуле» и, как это уже сложилось,  стало привычным для хозяйки зрелищем, со смаком  размазывала  слезы и сопли кулачками  по лицу. Чтобы пятна от биологических  выделений подруги не оставались на рукавах дорогой блузки, Юлиана время от времени отрывала от рулона   и подавала героине дня новый кусок бумажного  полотенца.
  -   Ну, давай, прекращай сырость разводить. Ты вовремя успела уехать. Чем все закончилось – я дожидаться не стала. Понятно, что дамочку  сдали в утиль;  Кира  со слезами пошла к себе  ситуацию домысливать.   Но лучше всех был Ромочка!  Жаль, никто не заснял и не записал, неподражаемый  его недоуменный  вопль: -  «И как она с ребенком общается»?, и представляешь, никто, кроме меня, не обратил внимания на этот абсурд!
Переглянулись, хихикнули  и захохотали. Обстановка как-то вмиг разрядилась, как если бы  душное, наполненное смрадом помещение  вмиг очистилось и заполнилось послегрозовым  озоном.
  -  Давай, по рюмочке ,  снимем стресс и баиньки. Сонька  сама уснула, давно десятый сон видит, даже укачивать  не пришлось!

На востоке появились первые лучи.  Рождался  новый  день. 
     
***

0

22

*** Глава 22
***   
Утром, еще на ресепшене, Малиновский предупредил  Шурочку с Амурочкой, чтобы без промедления сообщили ему о появлении Жданова.
Накануне вечером,  проводив Надежду в гостиницу, заскочил в кабинет, но там было пусто-пусто, как на костяшке  домино. Но, для очистки совести, прошелся по всему офису, даже в приемную  президента заглянул, везде было темно и живым не попахивало.
  Напоследок, чтобы уж совесть была абсолютно  чиста, заглянул даже в мужской туалет  и с последней надеждой отправился  в бар, будучи уверенным, что это последнее пристанище самого влюбленного олуха в компании  «Зима-Летто». Странно,  Жданчика там, где он мог находиться не было, но Потапкин уверял, что Андрей Палыч из офиса не выходил.
Ну, и Бог с ним, не иголка, найдется.
Прощание с Ткачук оставило на душе у  Романа Дмитриевича неприятный осадок. Видите ли,  захотелось дамочке  устроить ему  допрос с пристрастием. Но просчиталась, это салон  любимого BMW Малиновского, а не Лубянка,  и давно не 37 год прошлого столетия!
И все о нем, и о нем, об Андрюше  Жданове. Что-то звучало про невесту Киру,  про президента с ребенком.
В дебри лезть не стал, раскрывать карты не счел нужным, был уверен, что это закрытая информация и допуск к ней у красавицы через «секретку» не оформлен!   И  кадрить  красавицу передумал! От винта и пока, пока! Девочка взрослая, как приехала, так и уедет! Доберется до аэропорта,  извозчик довезет.  Любой каприз за ваши деньги, Мадам! 
***
С утра рассчитывал, что первое, что его встретит в кабинете – это рев Жданчика. К удивлению Ромика, ничего в кабинете не изменилось, все так, как он оставил вчера. И пустой графин на углу стола, из которого он вечером на бегу вылил всю воду в цветок. Но Палыча с того времени не было: он бы такого безобразия не допустил: пустой графин и не на своем месте!
  -   Амура,  Андрей Палыч  появлялся? Нет, и не звонил…  Понятно. Но, девочки, все же меня предупредите  о его появлении,  пожалуйста.
Что еще этот озабоченный натворил и куда делся? Такую Палыч Надюшку-лапочку  упустил, и ему пальчиком погрозил, чтоб не засматривался.  Эх,  Роман Дмитрич,  вновь у тебя прокол: хотел как лучше, а похоже только всколыхнул, разбередил по новой  болезнь  Андрюши.  И нет таблеток, супротив свинца.
Пора начинать работать, сейчас Катенька-президент напомнит про отчеты. Нужно успеть  отправить  Шурочку, сам к ней ни ногой! У него дела на производстве. Минус второй, там есть такие схроны и катакомбы,  что все, самые жирные  партизаны  бы обзавидовались!
Жданов  не появился. Роман рискнул позвонить другу  на мобильный  -  телефон  коротко отозвался со стола Жданова и далее отключился.
«Здравствуйте, приехали, мало того, что Палыч  забыл телефон, он у него еще и разрядился»!
Ждать напоминания Катерины, свет Валерьевны, не стал. Отправился на производство, по пути оставил отчет на столе у Шурочки,  которая все еще имела честь отсутствовать  на рабочем месте. Прямиком отправился   в бар и уже не расточал улыбки. Не Роман Дмитриевич, а сама строгость. Попросил отправиться всем по рабочим местам и заняться делом, а Шурочку – персонально отнести отчет, и как можно скорее, на стол президенту.
***   
Пахло земляникой  и луговыми  травами. Туман густой-густой, стелется над рекой низко-низко. Шаги легкие, не идет, почти плывет над облаками и травой; на руках несет маленькую, как кукла, девочку. У куклы-девочки глаза большие, доверчивые, цвета янтаря и тонюсенькие светло-каштановые  косички с бантиками, какие были у его одноклассниц в первом классе. Девочка с такой силой сжимает его за шею, что дышать ему все труднее, она становится все тяжелее, но нельзя ребенка спустить с рук на землю и расправить затёкшие  плечи.
А земляникой пахнет все сильнее… все вкуснее…
Открыл глаза, взгляд уперся в красную обивку спинки гостевого диванчика; головой не пошевелить, шея деревянная; ноги не протянуть в прямом и переносном смысле. Все же собрался с силами и сел. Что дальше?  Перед ним - за столом Президент, и работает. Тихо–тихо перебирает бумаги, чтобы его не побескоить, даже привычно не стучит пальчиками по клавиатуре. 
Господи, где взять шапку-невидимку? Как исчезнуть с этого дивана, из этого кабинета?
Главное, при всем желании,  не может встать на ноги: все тело щипают,  кусают миллионы мурашей,  а в помятом  костюме, в котором проспал всю ночь как младенец, чувствует себя перед  ней пожеванным. Но за несъедобностью, выплюнутым...
Молчит хозяйка кабинета. Молчит незваный гость… В этом полном молчании и гнетущей тишине, вот этот самый незваный гость нащупал на столике рядом с диванчиком очки и быстро скрылся в конференц-зале.

Украдкой глянул на себя  в зеркало над столом Шурочки. На голове нечто, напоминающее  воронье  гнездо, растрепанное сильным ветром. Пятерней  пригладил волосы. Рожа помятая,  хуже, чем после похмелья. Красавец, ничего не скажешь.
Через час, Федор привез костюм и рубашку в кофре, и одновременно чуть заикой  не сделали Шурочку. Для нее и Амуры  осталось тайной, откуда в кабинете появился Жданов, мимо рецепшена он просочиться никак не мог.  Если он постоянно находился с раннего утра в кабинете, то почему его не видел Малиновский?
Малиновского   Жданов встречал, уже, как  денди лондонский одет и,  причесанный.  Единственное, планировал заскочить в парикмахерскую, самому бриться было негде и некогда,  а ходить с двухдневной щетиной, не его коленкор. Андрей, порасматривал свою небритую физиономию и  признал,  что  женскому угоднику Полянскому такая небритость  придает определенный непередаваемый шарм; а его небритая физиономия намекает на  многодневное злоупотребление  алкоголем.
  -  Рассказывай. Все. По порядку. А я слушать буду, как мне советовала старая цыганка!
  -  Палыч,  тебе как, консультация психиатра не нужна? Месяцами Катюшки чудились, теперь еще и цыганки!
  -  Я вспомнил советы старой цыганки на том автосервисе, где тебе меняли колесо, а мне она нагадала счастье в браке и советовала, как сейчас   слово в слово помню: - «Слушай, слушай друга, красавец! Он потрудится для тебя!». Что-то  она сказала и тебе, но я, увы,  не помню.
  -  Ох, Жданчик! Докатились, что стали прислушиваться к  бредням цыганок!
Мозговые извилины Малиновского еще не покрылись возрастным известковым  налетом, и на память Роману грех жаловаться.   Помнил дословно все, что сказала цыганка в его адрес, ее глубокий, хрипловатый  смех, когда у них по спинам побежали мурашки!
  -   Давай, подробно, все что знаешь про Катеньку и ее доченьку.
  -  Да, я, Палыч,  и не знаю ничего. Встретил не так давно, случайно,   Катерину с ребенком, сомневался, что ребенок ее. Откуда бы ему взяться? Поэтому и забыл, ничего тебе не сказал. В принципе, даже не знал, кто это – мальчик или девочка. А позавчера, когда вернулся из командировки, хотел повидать Юлиану,  привез ей подарок. Ее не застал в офисе, пока ждал, разговорился с секретаршей, она объяснила мне, что на фото крестница Юлькина, а мать девочки – Катерина Пушкарева!
  -  Какая фотография? Где ты ее видел?
  -  Как где? Да в офисе, на рабочем столе Юлианы стоит, в рамочке.
Роман не стал вдаваться в подробности и уточнять, что рамочка один в один как та, в которой находится фотография Жданчика с   Кирой, что украшает  по сей день   кабинет Кирюши.
Андрей хватает пиджак и раздается по офису его  привычный ор:
  -  Что сидишь? Собирайся!
  -  Куда?
  -  Туда, куда повезу!
Жданов  бросился  на выход, пугая встречных, сметая фактурой и  массой всех и вся на своем пути.
Малиновский в таких случаях не перечит другу, себе дороже.
Всю дорогу Роман только молил Бога, чтобы позаботился о них, не дал разбиться на первом повороте.
  -  Андрюха,  мы едем по московским улицам, а не по европейским автобанам!
  Ответа не дождался, уже на бегу  от парковки к офису, Жданов  включил сигнализацию.  Пролетел мимо Эльвиры, ее предупреждения,  что  Юлианы  Филипповны нет на месте, никто не услышал.
  -  Где фотография?
  -  Какая фотография?
  В переговоры вступил Малиновский, стараясь охладить пыл друга и с улыбкой обращаясь к секретарю офиса:
  -  Эльвирочка, вот здесь стояла рамочка с фотографией девочки. Вот ее мы хотели бы увидеть! Никакого криминала, только благодарность тебе!
Движение гениального иллюзиониста  и  перед Эльвирой  уже красовалась оригинальная небольшая коробочка с дорогими конфетами.
  -   Да вот она, перед   вами.
Весь фокус состоял в том, что рамочка лежала фотографией вниз на столешнице и в запарке  оба не обратили на нее внимания.
Андрей хватает рамочку и не отрываясь смотрит на изображение.   Постоял,  посмотрел  прижал к груди и выдохнул:
-   Какая красавица!
-  Что? Жданчик, ты где увидел красавицу? Ты ее маму видел? Знаешь, в народе говорят, от осинки  не родятся мандаринки!
  -  Говорят, не родятся апельсинки!
   -  Что за шум, а драки нет?, появляется в офисе хозяйка агентства в сопровождении приятного молодого человека в белом костюме. Вот весь в белом: брюки, куртка, туфли. Прямо снеговик, а не мужчинка!
  -  Сейчас будет драка, я тебе это гарантирую, если хочешь. Юлька, только не ври. Ты всегда все знаешь . Скажи, кто отец  ребенка Пушкаревой?
  -  Знаю только имя, его вам Катя озвучила, некий Гомильштейн  Антон Львович, никогда не видела, представлена ему не была. Катенька с ним связь не поддерживает,  он помощь не оказывает.
  -  Палыч,  вот тебе зачем это надо? Мало она тебя подставила с фирмой, так ты теперь еще начни искать этого папашу, сгинувшего на просторах Египта, Роман непроизвольно повторял слова Эльвиры .
Дальше Андрей слушать никаких объяснений не стал, развернулся и ударил друга по лицу кулаком. В маленьком, тесном помещении, Малиновский упал к ногам Юлианы, тоненькая струйка крови потекла из ноздри. Протянутую руку Романа, Андрей проигнорировал. Помощь оказал спутник Юлианы,  сама  она протянула побитому изящный кружевной платочек.
  -  Следующий раз, когда будешь размахивать руками, снимай очки, без глаза останешься. А теперь, лети к своей королеве с железными зубами, предложи руку и сердце, а заодно, удочери ее гадкого утенка!
Юлиана успела встать перед Романом, Жданов  едва успел удержаться от удара по женщине. Так с фотографией девочки и ушел…
В глазах спутника Виноградовой  полное недоумение. Но молчит, понимает, что лезть на рожон  со своим любопытством – не стоит.

Роман Дмитриевич с сожалением смотрел на белый кусочек ткани с вышивкой, не платочек, прямо-таки произведение искусства,  им только любоваться, а не красные сопли подтирать. Это  без обидняков и озвучил    Юлиане, протягивая  ей назад ее собственность.
Вернулся из санитарной комнаты с рулончиком бумажных полотенец, присел на стул перед столом Юлианы и произнес совершенно непонятную для нее фразу:
  - «Вспомни, меня, недоверчивый, когда благодарность друга будет тебе горячей и соленой, как кровь»! Эти слова мне сказала цыганка. И засмеялась. От ее смеха, Юлиана, веришь,  мурашки побежали по телу. Теперь  понятно,  Юлианочка, что  нужно было в свое время прислушаться к этим словам старой цыганки,   а не кричать ей в след, что я не верю  во все эти глупости. И не совершать глупости,  a вернее, не совать во все   дырки  свой нос.

Малиновский больше не появился в  офисе. Выставил на продажу свои акции компании  «Зима-Летто».
На электронную почту Президента компании пришло письмо от Малиновского Р.Д., с просьбой уволить его по собственному желанию. Без объяснения причин.
***   
Со дня исчезновения из компании  Романа Дмитриевича, пролетят тысячи  дней и ночей, сотни месяцев, почти два десятка лет до того дня, когда веселый жизнелюб, оставив за плечами почти пять десятков прожитых лет,  впервые потеряет себя и покой.  Весь его интерес сконцентрируется на девушке, которая по возрасту годилась ему в дочери. 
Ночами,  влюбленный, не  стареющий годами и телом  Ромео, вспоминал друга Андрея, и мысленно  просил у того прощения за то, что не верил ему, что Любовь бывает не только в книгах. Запоздало, на четвертом десятке, Любовь  настигла Жданова, а его, Фому неверующего, еще через  восемнадцать лет! Любящий, влюбленный  Андрюха видел красавицу в невзрачной  Катеньке,  тогда что можно говорить о нем, о Романе в стадии влюбленности, когда перед ним была не просто девушка,  а само  совершенство?
Хозяин процветающего фотоагенства, Роман Дмитриевич Малиновский терял аппетит,  у него начиналась сильнейшая тахикардия, но молодел  душой,  ему хотелось покорить мир, у него в прямом смысле вырастали за спиной крылья, когда  ждал звонка и под его гипнотизирующим взглядом, вдруг оживал дисплей и появлялась иллюстрация из книги о Маленьком принце! Грубо, но верно будет сказано, и Роман соглашался с этим, что он выворачивался наизнанку, только бы  не уступать, соответствовать ей во всем, грамотной, воспитанной,  неописуемо-красивой, самому совершенству,  девушке со странным именем Данка.
Никому никогда не признавался,  как все свободное время, от свидания к свиданию, штудировал  все, что касалось литературы, театра, музыки.
***

В тот день, когда Роман  во имя отыскания правды и спасения друга, в этом он был уверен, пытался вывести  на чистую воду Катеньку Пушкареву,   ему и в страшном сне не могло присниться, чтобы спустя два десятка лет, связать того, шестимесячного «гадкого утенка» на руках Юлианы с прекрасной  юной  лебедушкой, полное имя которой Жданова Софья Андреевна. Мадемуазель Софи, Данка - первая и единственная в его жизни, которая отвечала известному чеховскому  выражению: - «В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и душа, и одежда». Его взгляд, сконцентрировавший в себе первое в жизни светлое чувство, описываемое в стихах и прозе,   взгляд, который он не мог оторвать от героини своего романа, видели окружающие. Это его преклонение перед юной спутницей, которая никак не могла быть родственницей, на них ТАК не смотрят, увидела в антракте спектакля  доктор Лембе.  Взрослая,  умная дама выхватила  в  толпе, прониклась  этим взглядом, возвышающем спутницу Романа на недосягаемую высоту,  и загадала  себе только такого возлюбленного. Вернее,   только ЕГО, с таким восторженным  взглядом. Раз и навсегда отказалась от суррогатов,  не смутившись того, что одиночество и возраст подпирали, но из жалости и сочувствия к себе и поклонникам, больше судьбу не связала ни с кем. Только с НИМ.

А Данка – производное  от фамилии  Жданова!   Как в проекции, увидел  на фотографиях с разных ракурсов самые совершенные черты прекрасного лица, узнаваемые  черты Катерины и Андрея. Вот оно твое наказание, Малиновский! Вот так легли гены, эти не подлежащие расшифровке простому смертному китайские иероглифы, которые опровергли твою  аксиому, господин Малиновский, что  «От осинки  не родятся апельсинки»! А Катерина? Еще одна аксиома, поразившая Романа как дивизионная  ракетная установка «Катюша» - счастливая женщина не может  быть некрасивой!
  Эти  открытия   закачали  почву под ногами РомДмитрича семибалльным землетрясением по шкале Рихтера  и выбило его из действительности. Мир в тот момент перевернулся, встал с ног на голову. Цунами, зародившееся от этого  движения земной коры, унесло  его из Москвы и в одном небольшом  гостиничном номере свело   с отцом этой обожествляемой им девочки. Земная твердь имеет очень небольшую площадь и в жизни всегда есть место встречам, самым непредсказуемым, неожиданным и желанным!

  ***

Сил не было. Мыслей тоже. Планов и придумок: никаких. Специалист по планам и придумкам  - Малина.  Но он с разбитым лицом, или только с разбитым носом, остался с Юлианой, в ее кабинете.  «Женщина с характером», как называли они   ее между собой,  его не бросит, окажет первую медицинскую помощь! Ромке,  давно в нее влюбленному, это будет бесконечно приятно. Пусть еще и благодарит, когда еще выпадет для Малины такая «малина»? Просить у Малинового   прощение  – за что?

Чтобы вставить ключ в замок  зажигания, нужно освободить правую руку. С удивлением смотрел на рамочку с фотографией и все встало на свои места.
Это его доченька!  Он это понял в тот момент, когда бросил взгляд на фото в руке Эльвирочки   -  сердце сразу подскочило, сделало сложный кульбит, и подсказало ,  что это свое… И принадлежать не может никому, только ему. И почему эту вещь держит на своем столе Виноградова, совершенно посторонний ему человек?
Какая улыбка! И вся  прелесть улыбки  в  том, как восторженно,  знакомым блеском  искрятся   глазки;  прелестно выглядывают из-под чепчика темные  завитки мягких волосиков.  Вот реально, никогда в жизни к ним не прикасался, но  ощущал их  шелковистость. 
И, самое главное: в спальне родителей висит на стене его детская черно-белая фотография: вот один в один!  Только глазки у его доченьки  хитренькие, и сразу нашел объяснение: ей положено, она девочка!
Особенно обращает на себя  внимание овал лица ребенка – широковатое вверху, и сильно зауженное в районе подбородка. Мама часто вспоминает,  каким треугольничком было его личико до года, и куда что делось?
Вот его доченька имела такой же  необычный овал.  Только носик  мог бы быть   и поизящнее, обиделся на мать-природу новоиспеченный папаша.
Ему не нужны никакие анализы на установление отцовства, он не требует  слов убеждения, и никаких  доказательств:  это не ему, а он  должен доказывать от противного -  ему нужно сделать что-то необычное, вывернуться  наизнанку, чтобы эти  самые родные девочки  приняли, признали его, своего непутевого родственничка. Он сам, только он обязан взять на себя заботу о Катеньке и  их малышке, ее имя  он узнает уже сегодня.
День,  когда их стало трое, он высчитает прямо  сейчас, вот только из трех вероятных, предполагаемых, услужливо подсунутых  памятью и календарем, фактическим является только один. Который?
Андрея  Жданова,  Первого заместителя Главного ловеласа и бабника  Москвы Романа  Малиновского,  начало окутывать  слабое   ощущение, что медленно, маленькими-меленькими шажочками он начал двигаться к своему Большому Счастью.
Его фантазия не распрострастранялась так далеко,  что возможные впереди  бессонные  счастливые ночи, даже с больным, или вдруг среди ночи проснувшимся  и разыгравшимся  ребенком на руках, пролетят очень быстро.
Андрей  не  сумеет никому, в первую очередь самому себе объяснить, ему  до конца так и останется непонятным  - как вот эта кроха, которую купал, которой менял памперсы, носил на руках и плечах, покупал и тащил со всех концов Земли игрушки и сам, превращаясь в ребенка, с самозабвением с ней  играл; молил  Бога, чтобы только не болела, вдруг станет взрослой. Дорогая его девочка,   у которой не было от него тайн, росла-росла потихоньку и вдруг, в одночасье, превратилась в девушку. Вдруг, именно вдруг, Жданов  осознает,  что нельзя просто так, без стука и разрешения врываться к ней в комнату; что наступит момент, когда  перестанет дочурка вручать ему свой телефон, чтобы помог разобраться с контактами;  перестанет  садиться к нему на колени,   крепко обняв руками за шею и нашептывать ему в ухо свои секреты.
После осознания этого,  появится у него острое желание, приобрести двустволку и отстреливать всех, кто приблизится к его доченьке  и попытается ее обидеть. Особенно таких уродов, как он и его верный  Санчо Панса, какими они были в молодости. Молчит много лет, никому и словом не обмолвится об этом желании, и только поделится с Малиновским, когда встретит того  в маленькой гостинице в Италии, в непогоду,  двадцать лет спустя.
Не заметил, как и когда, все сердце,  включая самые  укромные  его уголочки,  займут ЕГО женщины: привычное, с самого рождения, безболезненно,  свое место занимает мама; чуть-чуть, рядом, в закоулочке, найдется  место теще, а  все оставшееся  пространство займут Катенька и маленькое-миленькое, родненькое создание, чей портрет отныне и навсегда поселился во внутреннем кармане пиджака.
И… вдруг,  обнаружит: как раздражают, вызывают чувство неприятия старые подружки и совершенно не интересуют новые. Познакомится с таким кошмарным чувством, как  ревность: отныне,  в этом   самом сердце постоянно появлялись болезненные спазмы, когда отмечал, как спотыкаясь, мужики не в силах оторвать взгляда от Катерины. А его жена, взрослея, становилась все увереннее, самостоятельней, и  до безобразия красивой. Приложит немало сил, чтобы она не ушла из компании, не вернулась в агентство к Юлиане.
Это случится. Но когда?
***   
В голове, после бегства из офиса Виноградовой,  а иначе его уход не назовешь, навязчиво бьется в голове пророчество старой цыганки: «И вернется она к тебе госпожой»! И…монотонно, липко, как свежевыкаченный мед из рамок, роятся в  голове, обгоняя одна другую непривычные, непонятно где взявшие  основу, мысли о том, что  никто, никогда не посмеет сказать: -  «Катеньке  он помощь не оказывает». Наоборот, все вокруг будут говорить: - «Жена  за ним  – как за каменной стеной, живет, проблем не знает».  Он не оказывать будет помощь Катюше, он сделает все, чтобы   забот у Катеньки не было.
Только с чего начать? И… согласится ли Катя?
В «Зима-Летто» ему сегодня дорога закрыта. Встретиться с Катенькой  он не может, не готов  морально – не сдерживая,   сорвется на крик.
Киру  вообще видеть не желает, ни под каким соусом, объясняться с ней, тем более.  Разборки Воропаева  начнет, стоит ему только появиться на ее горизонте, вновь нафантазировала себе о воссоединении с ним.
***   
Его всегда успокаивала быстрая езда. Заехал на автозаправку, и взгляд выхватил на витрине сопутствующих товаров баллончики  с краской.
  -  Дайте пять баночек краски.
  -  Цвет?
-  Разных!
  - Пять баночек и все разного цвета?, переспросила бестолковая, на взгляд Жданова молодая продавщица.
  -  Нет, подайте десять и разного цвета.
Продавщица уже со страхом посматривала  на  несколько невменяемого покупателя  и пошла вдоль прилавка, складывая в  пакет разноцветные баночки.
  -  Всего шесть цветов. Уточните,  по сколько баллончиков и  какого цвета берете?
  -  Всех цветов  по два баллончика.
Девушка тупила.  Крепко тупила:
  -   Тогда получается двенадцать, но белый – только  один остался.
  -  Положите один, остальные - по два!

Жданов потихоньку  начинал выходить из себя, но в голове уже складывалась мозаика, как и на что он использует покупку. Уходил из магазинчика,   в  пакете  побрякивали баллончики  с краской. Если прислушаться и очень захотеть, баночки вызванивали по слогам: Ка-те-ри-на Жда-но-ва,  Ка-а-а-терина Жданова, Ка-а-атенька Жданова!
Пакет с покупкой поставил рядом, на пассажирское сидение и поехал по  привычке во двор, на Авдеенко, 8.,  решил  подкараулить   НиколЯ   Зорькина, который о Пушкаревой всегда знал больше, чем Катя  сама о себе. Дальше действовать будет по обстоятельствам, в случае необходимости, применит для  получения оперативной   информации все допустимые и недопустимые методы, включая членовредительство.
Был один факт:  от родителей Колька съехал к своей зазнобе, Викусе  Клочковой, и знать этого не мог никто, даже Женствет, Кира  и прочие другие. Встречалась парочка тайно, любили тайно, жили вместе тайно и были абсолютно  счастливы!
Андрей Жданов, то ли счастливый, то ли полусчастливый или совсем несчастный,  пребывал в подвешенном, непонятном состоянии:  но часов не наблюдал. Пристроил фотографию  девочки на приборную панель и взглядами  гипнотизировал ее параллельно с подъездной  дверью. Единственный  друг Катерины так и не появился.  Встреча с агентом не состоялась, прокол!

Ну, как не заржать: и-го-го! Из подъезда, с ребенком на руках  вышла сама Виноградова, а следом за ней – семенила чета Пушкаревых  с пакетами, пакетиками,  в которых угадывались  кастрюли и судочки. При виде этой картины почувствовал  голод, спазмы свели все внутренности пищеварительного тракта наблюдающего   так, что он был готов силой  отнять эти  великолепия домашней кулинарии, которые аккуратно пристраивал в багажнике ВалерьСергеич.
Андрей Виноградову   даже трясти не будет, достаточно проследить, куда она поедет, а приведет эта ниточка к Катеньке. Ему внутренний голос подсказывает: их с Катенькой доченьку,  рыжая бестия везет маме, везет к Катюше .
А пока, будет на голодный желудок думать, как построить разговор с Катенькой,  как доказывать свою любовь,  свои самые твердые намерения жениться на ней и народить  много,  много  детей. Братиков  и сестричек его доченьке !
***   
Как только  Жданов понял, что Виноградова  держит путь в сторону Мамырей,  сразу успокоился и был уверен, что разгадал, в какую квартиру  Юлиана поселила Катерину, и не ошибся.
Припарковался за углом, представил себя детективом на оперативном задании  и дождался, когда к машине подошла Катенька,  сразу протянула руки и забрала чудо, к которому так хотелось приблизиться Андрею. Мать с дочерью так откровенно радовались встрече, что у  Жданова навернулись слезы.  И, вдруг, Пушкарева повернулась и подслеповато щурясь, внимательно посмотрела  в сторону его машины.
Что-то  сказала Юлиане, та глянула вполоборота, коротко ответила  и прямиком, больше не оглядываясь, нагруженная пакетами, пошла в подъезд. Катя еще пару раз посмотрела  в его направлении   и затем скрылась за дверью подъезда.
Клещом вцепился  в баранку. Понимал, что сейчас самое главное,  не выскочить из машины и не наломать дров, как уже наломал с Малиновским. Неприятно щемило  на душе из-за  побитой, честно  признавал, беспричинно побитой,  физиономии друга.   Что сделано, то сделано.  Впервые за все годы произошел подобный инцидент. Как с Малиной мириться? Совесть засыпать не хотела, ныла, как больной зуб,  убеждала, что неправ он, Андрей.  Но как это признать – просто позвонить или покаяться вживую?

Плюнул на все, на голодный желудок не думалось. Вспомнил, что сегодня вообще не ел, вот его  организм здорового молодого мужчины и стучит по гипоталамусу: «война войной – обед по расписанию»!
Щемило на душе, бурчало в животе, есть  и спать хотелось все больше.
Начинало смеркаться, а Юлиана все не появлялась. Не ночевать же она собралась у Катерины. Задремал, что ли ? Когда оглянулся, машины Виноградовой на стоянке не было. Темно, не  все углы двора освещены фонарями.
Обошел здание, старался отыскать,  высчитать  окна квартиры, в которой,  был абсолютно уверен, когда-то ему довелось побывать.
***   
Для осуществления затеи, которая ему пришла в голову еще на автозаправке, но   наученный  горьким опытом  юности, вместо мела, запасся  баллончиками краски для граффити.  С усмешкой, с легкой   иронией вспоминал, как его почти трехчасовой труд в ночи,  за полминуты смыла  поливочная машина.
Остались  всего  несколько обрывков слов, написанных   влюбленным  олухом, которые были удостоены вниманием Киры. Опыт, итог ошибок трудных – допустить подобного он не мог. Не тот случай. На кон поставлено все –  не только его  жизнь, но главное, судьба,  тех  дорогих людей, которые находятся там, за двумя  темными  окнами на третьем этаже .
Все  складывалось прекрасно, кроме  одного – Андрей готов взорвать старенький «Жигуль», который стоял одиноко в кармашке  участка двора, который он выбрал в качестве плацдарма  для осуществления  своего великого замысла. 
«Семерка» стояла здесь далеко не один день, под переднюю ось правого   отсутствующего колеса были подложены несколько красных кирпичей.  Надежды не было  никакой, что его такой же, не первой молодости хозяин,  с утра пораньше отправится на нем в сад-огород. Была мысль, вызвать эвакуатор и доплатить  хозяину  за освобождение территории, выбранного сегодня Андреем в качестве холста для художественного творчества.   
Постоял, прикинул фронт работ на ближайшие три-четыре часа. Один минус, который не вынес из давнего опыта  рисования на асфальте: надо было не пороть горячку ,  а составить  план объема предстоящих работ  и смету. Для эскизов, все-же ,  не мешало бы,  запастись несколькими кусочками мела. Разжиться   этим добром в компании  было совсем не проблема:  хоть у Милко  в мастерской, хоть в раскройном цехе на производстве, почти родном минус втором этаже.
Спрашивается, вот какого хрена въехал Ромке по физиономии?  Друг по первому зову  уже был бы здесь, вместе с мелом. И, впереди планеты всей делал бы разметку предстоящего триптиха, да собственно, широту и богатство  его  фантазий,   не сравнить со Ждановскими. Придется обходиться своим примитивным мышлением, Ромкиного размаха у него никогда не было, и не будет!   Поссорились и разошлись с Малиной всего несколько часов назад, а какие начались проколы в планировании его действий! Нужно признать, что  распалась их Великая тройка, ушел в небытие  негласный девиз: «одна за всех»!
Мысленно, сделал разметку, как разместит свой великий триптих, и его основные темы. И вновь пожалел, «эх, кусочек мелка бы» и вернулся к машине. Хорошее место  «бардачком» народный сленг это место в авто  не назовет. В «бардачке» навороченного авто Жданова хранился не только потерянный «Светочкой» каблучок, но и нашелся кусок школьного  мела.
К рассвету  работу закончил, только есть хотелось все сильнее. Не спасали и сухарики, пакетик оных отыскал в том же бардачке. Вот как не помянуть Малину плохим словом: что трудно  было закинуть в ящичек, именуемый «бардачком» несколько пакетиков сухарей  и,  бутылочку пива заодно?
Участок асфальта  прямоугольной формы   к утру можно было вырезать и поместить в музей собрания художеств  пациентов из палаты клиники Кащенко: зеленая-зеленая трава!  Расход - два баллона краски, все легло толстым, несмываемым  слоем. По траве тянется извилистая, синусоидой, коричневая полоса, изображающая  тропинку. Оба  баллончика коричневой краски  использованы   до последней капли, широкая  коричневая полоса,  тянется до самого  подъезда. По ним разбросаны ма-а-аленькие следочки, от одного следа до другого,  расстояния самые разные.  От пяти см и до размашистого шага   высокого мужчины.
По зеленому пятну, то бишь травке, разбросаны круги и полукружья желтого, синего цвета. Посреди лужайки три фигурки, смотреть нужно со стороны окон квартиры Пушкаревой. Если смотреть из дома напротив – все стоят на  головах.
  За основу, очевидно взяты трафареты с дверей мест общего пользования в аэропортах и железнодорожных вокзалов: самая крупная фигурка, состоит из  геометрических фигур, полностью черного цвета: к  маленькому  кругу  примыкает непропорционально большой квадрат, внизу к нему примыкают два прямоугольника,  поставленных на «попа»,  верх всей   этой композиции замыкает цилиндр с полями, оный  и  предназначен выполнять   головной убор с одноименным  названием. С другой стороны, справа от вышеописанной фигуры, при обилии фантазии можно рассмотреть женскую  фигурку: черный кружок,  белый квадрат, к нему примыкает острой вершиной черный треугольник, из его основания тянутся две палочки, надо полагать, что это ножки. Стоят в шестой танцевальной позиции в белых тапочках: пятки вместе, носки врозь. Черный верхний кружок с одной стороны, украшают буйные  завитки, «а ля Анжела Дэвис» или завивка  «шестимесячный  перманент», вышедшая из-под рук плохого цирюльника,  коричневого  цвета. С другой стороны,  почти лысый висок, итог того, что  краска в баллончике  незадачливого художника заканчивалась еще на изображении тропинки!
А между ними изображено нечто такое, в чем при обилии фантазии взирающего, можно  предположить, что оное изображает синюю детскую  коляску в зимнем варианте с поднятым верхом.
Мужская фигура  руками-прямоугольниками держит за тоненькую  палочку-ручку то, что в детстве все рисовали так:
Точка, точка, запятая.
Минус - рожицы кривая.
Палка, палка,  огуречик,
Вот и вышел человечек!
Из остатков красной краски, в районе пупка человечка, было намазано  пятно, видимо, обозначающее юбку. Стало быть человечек – девочка.
Всю композицию замыкает надпись размашистым, корявым  почерком. Автор так размахнулся в силу  широты  своей души, что на асфальте места не хватило  и последнее слово было написано на притротуарном  поребрике.
  Вся надпись была сделана ядовито-красной краской, цвета пожарной машины: -  «Светочка! Я уверен, что когда-нибудь, мы будем просыпаться вместе. В одной постели. Антон Львович.»! Слово «постели» едва-едва уместилось по верху поребрика,  а (!) восклицательный знак набрызган уже на газон. Нет, Жданов, на тебя зеленых!   
Начинался рассвет. Еще поискал глазами окна, за которым несравненная  Юлиана Филипповна  спрятала его девочек, полюбовался продуктом   трудов своих праведных (вот ведь сумел,  справился без участия и помощи друга Малины!), и со спокойной душой, с чувством выполненного долга, отправил пустые баночки из-под краски в мусорный бак, а сам поехал  домой.
Пока прогревал  двигатель,  на e-mail-почту и.о.  Президента компании «Зима-Летто» ушло сообщение: «Светочка! Выгляни в окошко! Твой преданный Гомильштейн А.Л.».
Проспал на работу безбожно, появился в компании к обеду, в пробке открыл почту: «Малоуважаемый Антон Львович! На каком основании Вы смеете мне «тыкать»? Светочка».
Отныне, до определенного мгновения, утро  и.о. Президента  и ее вице-президента,   в разных концах Москвы, начиналось одинаково:  с проверки электронной  почты. С заспанными, неумытыми физиономиями, всколоченными прическами. И.о. Президента компании «Зима-Летто» с ребенком на одной руке, второй открывала почту;  ее вице-президент, потирая, поцарапывая  одной рукой небритые щеки,  второй делал то же самое, быстрее, быстрее – увидеть ответ «Светочки»!   
***

0

23

***   Глава 23.

В замочной скважине тихонечко  заскрежетал ключ, когда К. В. Пушкарёва на почту А. П.  Жданова отправляла новое, первое за много-много дней  сообщение: «Малоуважаемый Антон Львович! На каком основании Вы смеете мне «тыкать»? Светочка».
Вскользь чмокнула свою неугомонную  заботливую  мамочку в щеку, быстренько озвучила  необходимые ЦУ, схватила сумку и побежала к двери. Обувала дорогие туфельки, когда ее догнал шепот Елены Александровны:
  -  Доченька, папа ждет тебя у парковки, отвезет на работу.
Ооо-х, чуть не осела в прихожей Катерина. 
Отбиться  от папулиных услуг удалось. Заторопилась к остановке автобуса. Очень любила эти перебежки к остановкам  и  от остановок общественного транспорта через подземные переходы до станций метро. Хорошо думалось, решались проблемы, представлялись  наметки предстоящих встреч, переговоров, контрактов.
Сегодняшнее утро этому не способствовало. Вспомнила открывшуюся картину на асфальте под окном, свои слезы радости, восторга, которые комом встали в горле и вылились бурным речным  потоком. И, подняла вверх, сжатые в победном  жесте кулачки! Сил хватило, не задохнулась: «Эхх»!
Едва  привела себя в норму к мамину приходу, вот и выскочила из квартиры  стрелой из арбалета под ее  недоуменный, сочувствующий взгляд. Любящая мама заметит все.
Легче от отправленного сообщения не стало. Что бы такое еще придумать, как бы еще  побольнее уколоть   Жданова?
Мозгами  хотелось сделать ему больно, и теми же самыми глупыми вилюшками, заполнявшими ее  черепную  коробку, вновь и вновь  представляла картинку под окном. На работу не опаздывала, времени было предостаточно, не было запланированных   утренних встреч, собраний. Но от  необъяснимой радости бежала вприпрыжку, как девчонка. Внутренности съеживались только от одной мысли в голове: как увидит глаза Андрея? Как будет  с ним себя вести? Скорее всего, сама  повиснет у него на шее и прокричит на весь кабинет, офис, на весь белый свет: -  «Я всегда хочу просыпаться с тобой в одной постели! Хочу больше всего на свете, чтобы у моей Сонечки был папа. Вот такой,  какой  ты есть, каким я тебя увидела впервые, представляю ночами, каким  изредка украдкой позволяю себе   любоваться тобой:  красивый до безобразия, самый заботливый, самый умный». Входила в вагон метро, когда у нее закончились определения на слово «самый».  Впервые  за последние месяцы всю ее окутывает тепло. Оно идет не от шерстяного кардигана, не от отопительной   системы   вагона, ее греет  аляпистая картина за окном, нарисованная самым бесталанным художником. Но что может быть прекраснее  этого  граффити? 
Переделала кучу дел, близится  обед, когда  отправилась  на производственный этаж для решения проблем с бракованным  рулоном ткани, а Жданова все нет.
Бежит к лифту, и  опустились все внутренности, стало холодно-холодно. Все тело покрылось гусиной кожей. Мелкие колючие мурашки   скопом поползли от пяток к макушке. Очки не спасали, плотной пеленой весь мир закрыла преждевременная, ранневозрастная, если таковую диагностируют офтальмологи,   катаракта: из поджидаемой Президентом кабины  лифта, под руку с Кирой  Юрьевной вышел герой ее грез, презираемый всеми фибрами ее душонки, ненавистный и одновременно любимый теми же фибрами  девичьего сердечка, распутник, бабник, ловелас Жданов!
Жданов, которому не знакомы такие понятия как честь, совесть, ответственность, привязанность. Что там бывает еще: любовь?  Верность…?  В поступках которого нет ни последовательности,  ни логики. Пушкарева, спрячь, затолкай подальше, на  самые верхние полки пыльных антресолей  старых шкафов  все  представления  о мерзком  типе   и забудь,  не расслабляйся,   прекрати  думать о нем. Это только легко сказать!
Что-то Жданову  опять от тебя понадобилось, и нашел новый способ, скорее всего, вновь ведомый своим дружком, запудрить тебе мозги детской присыпкой?  Только на этот раз, Пушкарева, не повезло:  преждевременно  с инструкцией его верного оруженосца  познакомиться не удалось! Ох, как захотелось шваркнуть изо всех сил дверью, но двери лифта для такого выражения душевных переживаний, увы, не приспособлены  и   не предназначены!
Медленно, как недопустимо медленно, едва ползут, закрываются зеркальные  двери . Как вошла, Катерина так и продолжала  неподвижно стоять   в кабине спиной к двери, не в силах повернуться, сделать шаг, и как только почувствовала  движение этой махины  вниз,  сделала шаг вперед, уцепилась в поручень, прижалась лбом  к блестящей холодной поверхности.
Дома ждет Сонечка, поэтому нельзя провалиться в преисподнюю.  Транспортное устройство, перемещающее в данный момент  Катерину  вертикально вниз по жестким вертикальным направляющим, установленным в шахте,   не могло  унести ее дальше минус второго  этажа!
***   
«Малоуважаемый Антон Львович! На каком основании Вы смеете мне «тыкать»? Светочка».
Прочитал…  Согласно выражению друга Ромки: «не въехал». Цаца, она и в Африке Цаца!  Но что же случилось с его Светочкой-Клавочкой? Откуда эта напыщенность и самодовольство?     Повертел в руках смартфон, навигатор обещал, что из пробки выберется не раньше, чем через один  час двадцать минут. Звонить никому не будет. Что, у него не  могут быть неотложные дела по делам фирмы?
Впереди полтора-два часа, за это время можно  придумать что-то интересное на непредвиденный ход его королевы. Но только он предполагает, а черт – располагает.
Одновременно с ним,  рядом с его авто припарковалась Воропаева. Попыток сбежать от Кирюши  он, если честно,  не предпринимает.  Идут рядышком, ни друзья, ни соперники, ни враги. Уже в кабине лифта Кира  осторожно прижалась к груди бывшего жениха, тихо-тихо  прошептала на ухо, одновременно обнимая одной рукой за шею: - «Андрюша, я так соскучилась». По естественному    поведению и  ласковому   тону  девушки нельзя даже предположить, что между ними давным-давно  пробежала черная-черная кошка.
Лифт прекратил движение, Андрей молча пытался отодвинуться  от Киры, но она как назло, или именно назло, взяла его под руку и, улыбаясь, отряхивала невидимые пылинки с его пиджака.
Закон подлости в действии: как всегда, в ненужном  месте, в ненужный час все, кого хотелось бы встретить в этот час, и кого бы век не видал, сбились в кучу: Пушкарева  ждет именно этот лифт,  с трудом вырвавшись из цепких лапок женсовета; представительницы вышеназванной  самообразовавшейся общественной организации  якобы разбирают почту, только что  доставленную  курьером Федей.
Как в детстве,  захотелось внушить себе, что если сильно  зажмуришь глаза,  то  перестанешь  видеть все окружающее тебя и станешь невидимкой  для всех друзей и врагов.  Правда на маму это не действовало, она его всегда видела.
Не видел, шестым чувством отмечал торжествующую    улыбку   Киры и   онемевший   женсовет.  Безмолвие  секретарей   стучало по барабанным  перепонкам сильнее канонады.
Боковым зрением заметил промелькнувший   силуэт фигурки Пушкаревой. Последнее окончательно выбило из душевного равновесия. Ноги  однозначно превратились в ходули, неспособные сгибаться  в коленках. Как добраться до кабинета? Пустого кабинета, где отсутствует  Ромио,  и просить помощи не у кого.
Вывод один: все ночные потуги в рисовании – пошли насмарку. Попробуй теперь докажи этой противной упрямой девчонке,  что он ее действительно любит. Любит! И жить без них, без нее, без  Катеньки  и маленькой девочки, имени которой он до сего момента не знает, жить не может! Вот после того вечера, когда подписали Договор с киевским партнером, и Ромка ляпнул про Катиного ребенка, он окончательно понял, что они  его самые  родные, самые  главные в жизни. Их не заменит никто.
Надежду  Ткачук, делавшую  на него ставку, как на перспективного кавалера, чтобы не доставала звонками, отправил в черный список. Вот как теперь доказать своей Госпоже, (с того самого дня сумел расшифровать  все сказанное старой цыганкой), что внимание, оказываемое  Наденьке, это только игра, чтобы привлечь к своей особе  внимание  Президента.  Да если бы он только знал, если бы даже во сне приснилось, что Катенька кормящая мать!
Как теперь выкрутиться, как доказать ей свою любовь, верность? Вот поедет сейчас на минус второй этаж, найдет эту глупую упрямую  любимую малышку, обнимет, будет при всех целовать и стоять на коленях, просить прощения! Да разве удержишь  ее в объятиях?  Выскользнет как угорь!
К кому идти за помощью?
***   
Твердо решил одно: выходить из образа Антона Львовича не будет.  Текст письма набирал на подсознании.
«Светочка, разлюбезная Ирина Васильевна, консьержка из моего элитного дома готова и без пыток подтвердить,  что я, Гомильштейн Антон Львович, не маньяк и не представляю никакой угрозы для юных беспомощных созданий, что я очень порядочный человек, готовый в любую минуту придти на помощь больным, страждущим, обездоленным. Эта дама, подкупленная моим обаянием и красотой души, никому не дает забыть, что я не прошел мимо ни одного котенка со сломанной лапкой. 
Светочка, простите мне мой плохой английский, но так говорит моя мама, Маргарита Рудольфовна:   
How  many about itself tell, all the same behind the back will tell more interestingly.
(Сколько о себе не рассказывай,  все равно за спиной расскажут интереснее)! 
Кроме Ирины Васильевны,  не верьте никому. Она всегда подтвердит, что   в моей   квартире  никогда не бывает никаких женщин. Помнится, приводил ранней осенью позапрошлого календарного года  только одну, которую предварительно с точным расчетом обездвижил  на пешеходной зебре. Ее детскую фигурку, туфельки со сломанным каблучком, тоненькие косички с вплетенными в них  разноцветными веревочками, ленточками,   уважаемая мною Ирина Васильевна, помнит по сей день. Звали ее Светочка. Именно глубокоуважаемая   Ирина Васильевна уверена, прожужжала мне  все уши, что только  Светочка  может стать такому великовозрастному оболтусу, как я,  хорошей женой. Убеждает, что в конце концов, я должен позаботиться о своем личном счастье, доказывает  мне при каждой встрече, что  мой долг перед тобой и собой,   отыскать Светочку  и сделать ей предложение.
Светочка, поедем завтра покупать обручальные кольца?
К сему:  Гомильштейн А.Л.                               Число, месяц, год ».
Достаточно долго гипнотизировал монитор, прежде чем нажал на значок  «отправить».
Чего, чего дождется в ответ?
Следующее телодвижение: звонок в офис Виноградовой оказался, как оценил его Жданов, «пустышкой», Юлианы на месте  не было. И где  друг Малина? На звонок не ответил, сбросил. Этот рыцарь печального образа обиделся и скорее всего, нашел приют под крылышками директора PR-агенства?
И что за жизнь началась, помощи ни от кого не дождаться!
Ни на что уже  не надеялся, когда пошел в бар, рассчитывая быть ближе к секретарям, чтобы хоть какую-то, мало-мальскую, информацию раздобыть о Пушкаревой.
Торопливое  отбытие  Президента  на минус второй этаж спровоцировал внеочередной сбор Женсовета по тревожному сигналу 9-1-1.  Делать  нечего,  другого решения нет - как   отправиться в женский туалет следом за сплоченной командой прекрасной половины офисного этажа.  Но ему повезло гораздо раньше, не пришлось трясти Катиных подруг в их «зале заседаний», которые, как комсомолки  на допросе в гестапо,  могли и не расколоться. Он  теперь для них  не любимый начальник, а непонятно кто.  С недавних пор появилась  у Женсовета  начальница, которую они любят,  побаиваются (стало быть уважают), опекают, защищают, которой беспрекословно подчиняются,   перед которой они снимают шляпки, попросту сказать -  преклоняются.
А он теперь в их глазах так себе, ни рыба, ни мясо.  Индивидуум, нанесший ей обиду,  которому прощения нет. Все умирают от любопытства, что он сделал такого, что Катерина, раньше, смотревшая на него как на кумира, обожествлявшая его,  готовая ради него броситься в огонь и в воду,  a на  футбольное поле, на котором бегают за одним мячом двадцать два разгоряченных здоровых мужика  -  это вообще мелочи. После возвращения по просьбе старшего Жданова в компанию,  Катенька смотрит на своего бывшего шефа  как на пустое место, как на букашечку - таракашечку!
 
По коридору впереди него быстрым шагом шел Зорькин и с раздражением, громко говорил в телефонную трубку:
-    Пушкарева,  не могу я сегодня  забрать от родителей и  привезти к тебе Соньку!   У меня, в конце-концов, может быть личная жизнь? Из-за твоих проблем и выкрутасов, рушится, слышишь, рушится моя жизнь! Оставь  Соньку  переночевать у родителей, все равно ее  завтра везти к ним! Пушкарева, прошу - не реви, ну не реви! Привезем с Викой  тебе Сонечку, только уточни время.
Итак, доченьку  звать Сонечка, Софья Андреевна.  Звучит божественно - София Андреевна!
Только ее вреднючая мамочка придумывает  проблемы  там, где их не должно быть: делает тайной свое материнство; наличие Сонечки; вместо того, чтобы заниматься уходом за ребенком, она тащит на себе  не  нужную  ей компанию.  Крутится как белка в колесе, плачет, устает, просит  оказать помощь кого угодно, только не его, кто должен в первую очередь быть рядом с ней. Вот как этот  самый  правильный постулат вбить в ее головку,  украшенную модной  стрижкой? Вот кто, скажите, кто позволил состричь косички?
Андрей твердо решил, что в ближайшие  дни   поставит своих «родаков» в известность о их новом статусе бабушки и дедушки. И, добьется того, что  Софию Андреевну перестанут таскать из одной квартиры в другую. Мама Сонечки будет заниматься главным делом своей жизни,   будет   Катенька заниматься домом и воспитанием, и… очень надеется, что он в стороне не останется. Отец-основатель компании, Жданов П.О.,  пусть возвращается и занимается своим делом до поры до времени! (В состоянии эйфории Жданов так  размечтался, что  забыл спросить себя и тех, кто был героем его фантазий,  а как они отнесутся  к  его планам?).
Для начала нужно  будет приобрести новому и.о. Президента компании   машину с водителем.  Эту роль он вполне может взять на себя!
Жданов потряс головой, как собака после купания  в холодной речной воде, отгоняя  от себя странные фантазии.
«Не рано ли, и не много ли, ты друг ситный,  берешь на себя? Дождись ответа, что тебе еще напишут в ответ».
*** 
Вечером проверил почту, кроме деловых писем ничего не пришло. Часа в три ночи вставал выпить воды и сходить по малой  нужде (жизнь есть жизнь, все естественно), никто ему ничего не написал. Эх, Катька, Катька, и долго ты будешь отнимать у меня надежду?
Ну, и бог с тобой Пушкарева,   я уверен, что и без Ромкиной помощи,  что-нибудь придумаю и не сойду с ума от твоих выкрутасов.
Утром, по дороге в «Зима-Летто» не выдержал и полез на светофоре в смартфон.
«Ответила, ответила, ответила! Так, Катенька, спасибо за то, что  я не совсем Вам безразличен, хоть что-то ко мне чувствуете, без разницы: любите или ненавидите. Это лучше, чем полное безразличие»!
   Прочитал, быстро пробежал глазами текст, прочитал второй раз, запомнил короткое словосочетание наизусть и повторял его  бесконечно:
«Антон Львович, 1) советую Вам записаться на прием к психиатру ;
2) проверьте, не ошиблись ли вы  адресатом  с предложением о покупке колец.
Светочка.            Число, месяц, год».

На десять часов утра Президент назначила совещание, о чем ему сообщила   Шурочка,  едва он перешагнул порог приемной.
-   Спасибо, Шурочка!
-  Андрей Палыч, а Романа Дмитрича   сегодня опять нет.
-  И не будет!
Сказал, вернее, рявкнул с такими интонациями, таким тоном, что верной секретарше  продолжать дискуссию на эту тему больше не хотелось, только заболела душа о любимом зеленоглазом веселом, никогда не унывающем  начальнике.
Через час в «зале заседаний» Танечка Пончева поставила весь Женсовет перед фактом ухода  из компании Романа Малиновского. 
Акции бывшего шефа в глазах женщин упали до самой нижней отметки: объяснить себе, что творится в компании не могли, но пользуясь информационной программой ОБС, (одна баба сказала), самым  надежным видом связи,   единогласно постановили,  что и увольнение  главного маркетолога «Зима-Летто» произошло не без участия бывшего Президента.
***
Всего несколько совещаний Пушкарева провела в качестве и.о. Президента. Присутствующие, дабы не попасть под ее косой взгляд, старались занять свои места без опоздания, концентрировать все внимание на работе. Удивительно, но никто не вел себя подобно плохому ученику-разгильдяю на уроке молоденькой красивой учительницы, которую нужно было вывести из себя. Например,  подложить на стул кнопку, острием вверх; сообщить, что у него нет ручки или тетрадки, и он не может конспектировать тему и так далее; кому-то необходимо  выйти из класса, а вслед кто-то комментирует «пошел покурить». Вариантов масса. Новый президент берегла каждую минуту и старалась научить этому каждого присутствующего  на совещании.
Все вопросы решались  оперативно, в темпе. Даже Милко с Урядовым прониклись деловой атмосферой,   и только бывший Президент на протяжении всего совещания сидел,     уткнувшись в свой смартфон, не поднимая глаз на выступающих.
Катерина  как наяву видела, что  она вцепилась обеими руками  в буйную шевелюру своего «вице», и как противного мальчишку, который ее игнорирует так, как если бы она вообще здесь не присутствовала, раз за разом ударяет его  красивой физией   об стол, об стол и, чтобы быстрее  очнулся и пришёл в себя после экзекуции, поливает, поливает водой из бутылки. Вдруг действительно почувствовала  себя молодой, неопытной  учительницей, которой  очень хотелось  подойти, отнять у него телефон и отправить лоботряса  за родителями!
И представила себе эту сценку: как выговаривает отцу Андрея в кабинете директора, то бишь президента, как ставит  Пал Олегыча перед фактом плохого  поведения  сына на уроках  и просит заглянуть в дневник, где у его оболтуса стоит «неуд» за поведение.
Не посмотрела в сторону Жданова, попрощалась со всеми, попросила всех переслать ей на почту отчеты, собрала документы, демонстративно вскинула  голову и отправилась в кабинет.
Жданов, тихонько, сквозь зубы, сказал: «Как ни задирай, милочка, голову, выше не станешь»! И несчастными глазами смотрел вслед Пушкаревой.
Милко сидевший напротив,  ничего не разобрал из его слов, только подозрительно на него посмотрел. 
В кабинете Катерина включила компьютер, до вечера необходимо свести все отчеты и отправить в Лондон, Павлу Олеговичу.
Только открыла программу, как вверху монитора высветился  прилетевший конвертик.
«Катерина Валерьевна! Сколько ты будешь меня игнорировать? Прошел  год, как без всяких объяснений ты исчезла. Появилась и делаешь вид, что меня в твоей жизни не было. А я был,  есть и буду!  И хочу быть всегда рядом  с тобой и моей дочерью. Что случилось, за что ты ненавидишь меня? А помнится, говорила, что любишь».
Все. Больше ни одного знака. Только пометка: отправлено с устройства «samsung». По времени отправления –  отправил сразу, как только вышла из конференц-зала. Так вот чем он занимался все время, пока шло совещание! Набирал текст этого послания, крупные пальцы постоянно попадали мимо, удалял неверно набранные буквы, знаки и символы  и, вновь  набирал  большими пальцами на мелкой клавиатуре.
Едва сдержалась, чтобы не ринуться  к нему и, как той, первой зимой, когда защищала Кольку,  надавать ему пощечин. Сдержалась. Первый всплеск эмоций сумела приглушить. Но не сумела задавить в памяти  обидные слова из письма Малиновского. Их едкие  эпитеты в ее адрес, когда они обсуждали ее, не стесняясь, что она находится рядом, за стенкой,    в каморке.
Долго удивлялась, почему после всего вновь пережитого  не расплакалась,  почему не убежала из кабинета,  сумела собраться и  доработать  до конца рабочего дня.
Катерина всегда умела работать быстро и результативно.
Только  прошло  то время,  когда  она могла часами  оставаться на работе. Все, все изменилось  после ее возвращения в  «Зима-Летто», теперь оперативно, ни на что не отвлекаясь,  она старалась закончить все текущие дела. Как говорит Мария Тропинкина,  сама спокойно не живет и другим не дает расслабляться. С приходом нового президента в компанию, праздного шатания по офису почти не наблюдается, если только короткие сборы Женсовета по тревожному  сигналу  9-1-1, и только в отсутствие Президента в офисе!
Вот и сегодня, оформила все отчеты, отправила в Лондон  старшему Жданову, с горячим желанием сделать приписку, как ее классная делала в дневнике  однокласснику Витьку: «постоянно занимается посторонними делами на уроках. Обижает девочек, не успевает по всем предметам».
У-фф, глубоко вздохнула,  задержала взгляд на часах, к которым  хотелось прикоснуться, ведь это ЕГО часы -    оставалось пять минут до конца рабочего дня, - и стала торопливо убирать бумаги. Домой, скорее домой! Там ее ждет доченька, ждут Шерочка с Машерочкой, у которых бурная, незатихающая личная жизнь. Может быть, так и надо жить, так и надо строить отношения, как делают это Колька с Викой? Катерина давно отметила для себя,  что у них нет друг от друга тайн и запретных тем. Камней за пазухой не держат, порой в курсе их  объяснений все здание бизнес-центра, от минус второго этажа и до чердачного помещения, когда от Викиного визга и бухтения Зорькина разлетаются из-под крыши все воробьи и терпеливо пережидают эти схватки боевые, на соседних тополях.   
Прав друг Колька,  когда говорит, что умеет она излишки своего ума использовать совсем не по назначению: создавать и придумывать проблемы там, где они выеденного яйца не стоят. И еще втянуть в эти проблемы окружающих и вдобавок,  усложнять жизнь родным и любимым людям.
«Пушкарева, - обратилась Катерина сама к себе,- угомонись: это кому ты жизнь усложняешь? Бабнику  Жданову? Давай, выключай всю оргтехнику и беги отсюда, не оглядываясь… до завтрашнего утра»!
Убирала в ящики стола  лишние бумаги и красиво, неосознанно,  машинально раскладывала  в ряд разноцветные ластики, собирала в коробочку   скрепки, любая другая или любой другой на ее месте,   попросту  бы  смели с поверхности стола эти загнутые  кусочки проволоки и бросили в ящик стола или мусорную корзину, но она такого себе позволить не могла.  Дверь в приемную приоткрылась  и появилась хитренькая, как у Лисички-сестрички из русской сказки, жизнерадостная мордочка Юлианы.
-  Катюша,  я не успела? Ты уходишь? А мне так нужны материалы с прошлого показа и кое-что для нового, времени-то для подготовки в обрез.  Ты не задержишься на несколько минут?
Катерина стремительно вышла из-за  стола, обняла подругу, чмокнула в щечку :
-   Юлианочка,  а давай ты сама? Я еще компьютер и не выключила, здесь тебе будет удобнее найти нужное, чем перебирать папки с бумагами. Колька привез Сонечку и ждут  меня. Хорошо?
-  Конешшшно,  могу и сама, но не боишься, что обнаружу  что-то страшно секретное?
-  Нет, не боюсь. Если есть пара папок с документами не для всех, так они «запоролены», а так ничего интересного ни  для друзей, ни для врагов нет.
-  Ладно Катюнь,  заеду попозже, через часик- два,  уже два дня не видела красотулю! Вы же еще не будете укладываться?  Там, я слышала, Лена Санна  пирог с курагой  отправила, чаю попьем!
Это прозвучало уже вслед убегающей Катерине, и вряд ли она услышала.
 
Успокоилась Катерина,  только попав   в метро, когда вокруг ощутила   особую  суету   массы незнакомых людей;  привычная  дорога   от  остановки автобуса  до дома вообще внесла полное умиротворение в душу. Все хорошо, но не могла забыть слова из письма: «помнится, говорила, что любишь».
«Жданов, я и сейчас тебя люблю. Но никогда тебе этого не скажу. И доченьке  о тебе не расскажу… Пока… Что пока?»
По дороге домой, впервые, пришла в голову  Катерине мысль, что придет время и спросит Сонечка, кто ее папа. Что она ей ответит? Сочинит сказку, как придумывают многие одинокие  мамы, про полярника или космонавта ( уже не актуально); разведчика – за сто миль несет неправдой. Просто расскажет правду, и назовет его имя – Гомильштейн А.Л.  И вдруг, сорвалась со спокойного шага   и бегом побежала домой.
Отпустила Кольку с Викой, как только перешагнула порог квартиры. Вообще-то  неразлучная парочка и не пыталась задерживаться ни на секунду, у них были свои планы  на  вечер.
Судорожно обнимала доченьку, целовала в макушечку  с непослушными  темными вихрами   и рылась в  стопках каких-то  бумаг. Нашла, что искала, только бросила взгляд, выхватила первую строчку, написанную неровным почерком:
«Дорогой,  мой друг и президент»…
И дала волю слезам…
Малышка, висела  в полукольце  Катиной руки  и  совершенно не испытывала неудобства от позы, в которой находилась. Только весело гукала, с восторгом  дрыгала ногами, пускала пузыри и пыталась присосаться или облизать  кожу на запястье маминой руки.
***   
Внимание  Андрея привлек большой черный джип,  мигнувший всеми фарами. Пикнула сигнализация. К машине  от подъезда Пушкаревой спешили … О Боже, Царя храни!  Сладкая парочка: Зорькин и Клочкова!  «Абсалютна» уверен, что совершенно не получит удовольствия от встречи с Николя  и  упаси Бог,  попасться на глаза Клочковой! Судя по тому, как Виктория упиралась,  а Коля тянул ее к машине, она заметила «Порше»  Андрея.
- Ники, что здесь делает Жданов?
- Вики, мы опаздываем! Какой  Жданов? Как по-твоему,  в этом районе может он оказаться?   
- Зорькин, что, я, по-твоему, круглая идиотка и не отличу  машину Жданова  от сотни подобных?
Зорькин вновь, теперь уже с силой дернул спутницу к себе, открыл дверцу и буквально втолкнул свою красотулю в салон джипа, на переднее сиденье. Вика  пыталась отпихнуть кавалера,  голова у нее при этом крутилась как на шарнирах,  на 180 градусов вокруг оси во все стороны. Но за тонированными стеклами машины Жданова, к своему полному неудовольствию,  ничего не разглядела.
В этот момент любопытство, которое естественно, не является пороком, а только  источником знаний, съедало  новую секретаршу Киры. Совсем вылетело из Викиной  головы, что  больше Кира не требует от нее шпионских данных про бывшего жениха. Несчастную мучил только один вопрос:
-  Зорькин, скажи, как он попал в этот район? Здесь никак не может проживать никакая модель!
(Озвучить побоялась, но подумала «Только твою подружку,  и.о.  президента может занести в такую глушь»).
-  Виктория, не твое собачье дело, что здесь делает Жданов, даже если это ОН! Понятно?
В своих  проблемах  бы разобраться, до ждановских мне как до фонаря! Ясно? И, запомни, дорогая,  раз и навсегда, не лезь не свое дело!
С таким  Зорькиным   Виктория имела честь быть знакомой,  такого побаивалась. Спесь с нее слетела в один  момент.  Однажды пришлось ей телепать минут тридцать на каблучищах, когда решила взять верх над Коленькой, и он для того, чтобы укротить немного  гонор своей фифочки, попросту высадил ее  из машины за пару кварталов до дома.  (Вот в тот вечер и поняла красавица «всея  «Зима-Летто»,  какое это блаженство,   одновременно снять  туфли на шпильках и лифчик»)! Не так прост оказался на поверку новый финдир компании «Зима-Летто»!  Так эта парочка и перетягивала канат – от одного к другому, то к себе, то от себя. Про них, отставной подполковник сказал:
-  Как дети малые: вам и вместе тесно, и врозь скучно!
Не задерживаясь  больше ни на минуту, Николай постарался побыстрее свинтить из Катькиного   двора, правда на ходу успел отправить подруге  SMS-сообщение : - «Будут проблемы – звони. Прилечу, как на ракете».
«Чуйка» ему подсказывала, что не просто так Жданов  дежурит у Катькиного дома. И философски  решил: «Чему быть, того не миновать. Не поубивают же они друг друга, в конце концов. И про Соньку Жданов  знает, и не дурак, выводы делать умеет. Ох, Пушкарева, когда только ты человеком станешь и прекратишь усложнять жизнь себе и другим?»
И еще, надо как-то насмелиться, и поставить Пушкареву  в известность, что они с Вики решили подать заявление в ЗАГС.  Сегодня подруга своими слезами не дала им этого  сделать, опоздали, отложили на завтра. Удивительно, но Викуля приняла это сообщение почти  спокойно, и даже ни один волос не упал с его головы. Только в качестве компенсации выторговала у жениха очередные  финансовые вливания  на проведение свадьбы. Будущая жена знает, уяснила  себе,  что самое главное у него – это голова, ее необходимо  беречь.
  ***   
Андрей оценил по достоинству потуги Виктории  зафиксировать  его присутствие в Катюшином дворе. Вдавился всем телом в спинку сиденья, откинул голову, чтобы в лобовое стекло не засветиться в глазах любопытной Викуси. Опустил стекло и со злостью сплюнул. Какого черта он боится Клочкову? Сколько он вообще будет прятаться ото всех и всего  бояться, кто как глянул,   кто что  подумал? В конце концов, он что, белошвейка или слушательница  курсов института благородных девиц?
Разозлился на себя и свою бесхребетность  так, что потемнело в глазах. Поднял стекла в машине, от души хлопнул дверцей. Однажды на такой его выпад в адрес ни в чем не повинной машины, Кира  в сердцах ему сказала:
-  Жданов,  не в танке! 
Это воспоминание еще добавило  масла в огонь и придало ему уверенности в том, что поступает он верно. Внутренний голос ему подсказывал,  сердце кричало,  что если он  сейчас, сию минуту не послушается их, отступит, то никогда не будет со своими девчонками!
Он первостатейный эгоист, был уверен, что Катерина  и Сонечка его, и   только он один может находиться рядом с ними и должен отвечать за них!
***   
Пока Жданов уличал себя в трусости и бесхребетности, Юлиана удобно устроилась в президентском кресле,  увидела  на рабочем столе папку,  названную достаточно самонадеянно «МОЙ ПОКАЗ», и параллельно поискала   папку с файлами с предыдущего показа. Как и во всем, в файлах у Катерины царил полный порядок.
Открыла документ,  успела вникнуть, собралась копировать, когда машина издала тихий всхлип и вверху монитора задергался, засветился прилетевший   конвертик, извещая  о новом письме. Автоматически, привычно, не задумываясь,  кликнула по конвертику.
Зря Юлиана костерила себя, выражаясь языком Малиновского,  «по всем двенадцати мордовским падежам» за некрасивое поведение. Зря доказывала  себе, что нельзя  злоупотреблять доверием хозяина ПК. Но остановиться уже не могла. Адрес, с которого пришло сообщение, ее  заинтриговал. Кому   принадлежит «A_Palich@mail.ru» , она знала уже лет пятнадцать, когда email- почта была далеко не у каждого.
«Ах, это женское любопытство! Самая воспитанная, самая интеллигентная дама, загонит глубоко в подполье своей совести понятие «что такое плохо», практически всегда забудет, что мама учила не подглядывать и не читать чужие письма, не удержится, чтобы  не удовлетворить свою  женскую суть – любопытство. Заглянет, ну хоть одним глазком,   выяснит текст заветной записки,    адресованную  подружке».
Итак, не познакомиться с  тайной  перепиской, утаённую от ее глаз,  себя не уважать.   Юлиана Виноградова всем нутром поняла, что она  как никогда  близка  к раскрытию   секретного агента, известного ей под кодовым названием Гомильштейн А.Л.
Да собственно,  разгадывать уже нечего, все  и так предельно понятно: сообщение на почту Пушкаревой Е.В. пришло с почты Жданова А.П., только в послании называет  он    ее: «Светочка» ;  а себя величает  «Антон Львович»!
Ну, Катька, ну, Катька! И как бы ты не шифровалась, радистка  Кэт, моя спецслужба  тебя   раскрыла! Осталось только припереть неоспоримыми фактами к стене!
Новоиспеченный Штирлиц и его радистка Кэт еще и не подозревали, что они   не  на  грани провала, они с треском  провалились!
«Ё-мое, Юлиана, ну и ворона же ты! (Обратилась к своей особе пиарщица). Вот как ты упустила, что в «Свидетельстве о рождении» твоей   крестницы записано: Пушкарева София  Андреевна! Андреевна, а никакая не  Антоновна»!
Что скрывать,  после рождения девочки, она    присматривалась к внешности Сонечки, но четких черт Жданова  выделить не могла: ну, темноволосая. Так можно предположить, что пресловутый Антон Львович должен быть темноволосым,  и сама Катерина не блондинка! А законы Менделя  никто не отменял! Цыганские  глазищи на пол-лица? Так у самой Кати глаза такие, что на троих природа отпустить рассчитывала, а достались одной Катьке!   В данном конкретном случае нужно разбираться с помощью наливки дедушки Валеры, а     не прибегать к модному в наше время  анализу   ДНК, который  на хрен никому не нужен!
Виноградова  мысленно поаплодировала себе и своему везению.  Чуть-чуть, совсем капелюшечку,  стало все же стыдно, что уподобилась Радику и Ветрову! Но она же в благих намерениях собирается  покопаться в почте единственной близкой подруги, только личное, ничего общественного! А  портить файлы, и запускать «Троянов» в «комп»  подруге она не будет.
Итак, Центр приступил к изучению донесений: Алекс-Юстасу. 
(Неофициальное кодовое  название операции:     « женское любопытство»)!
Дважды перечитала новое письмо, только что прилетевшее с просторов интернета. Написано в   форме  заявления, по  тональности письмо напоминает стон бурлака:
«Кому: Светочке
От кого: Гомильштейн(а)  Антона Львовича.
(Светочка, уточните, моя фамилия склоняется в мужском роде)?
Количество экземпляров : 1.
ПОДПИСКА.
Настоящей подпиской Гомильштейн  А. Л. уведомляет  Светочку о том, что  отныне, все    выезды  на шашлыки и рыбалки с друзьями-рыбаками будет совершать только с Вашего Высокого  позволения и  при  Вашем непосредственном участии, то есть  присутствии  рядом;  отказывается посещать бары, казино, ночные и  стриптиз клубы, прочие заведения, которые небезызвестный Вам Валерий Сергеевич, характеризует как  «злачные места».
Любимую, почти настольную книгу «Энциклопедия азартных игр» завтра, прямо с утра сдаст в «Букинист». Колоду игральных карт в покер презентует Амуре, авось пригодятся для «нагадывания счастья» каждой женсоветчице, и подскажет антисоветчице Светочке  вкупе с ними, что   сердце ее успокоится Крестовым  Королем.
Светочка,  Гомильштейн А. Л. в данную минуту,   просит Амуру погадать ему.  Офисная гадалка красиво стопочками разложила  колоду, ловко ее перебирает и шепчет, шепчет:
1) Для вас.
2) Для сердца.
3) Для дома
4) Что было?
5) Что будет?
6) И чем все закончится? Чем его сердце успокоится?

Гомильштейн также обязуется всегда быть  рыцарем для  Светочки, и только по этой причине в Вашем присутствии, вступать в драку с семерыми  бандитами  во  дворе  дома, расположенного  по ул. Авдеенко, 8.
Светочка,  Антон Львович обещает не препятствовать вашему питию  крепких напитков   в дорогих ресторанах, в частности таких как «Лиссабон», «Ришелье», но при этом сам, как верный Санчо Панса, будет  присутствовать рядом,  не прикасаясь  к оным напиткам, так как  подозреваю, что он благодаря своим физическим данным,    способен  доставить домой малорослую худенькую Светочку, (даже если она будет находиться  в маловменяемом состоянии), а она его – нет.
Гомильштейн А.Л. обязуется всегда находиться рядом и защищать свою спутницу от всех акул пера, в частности от Шестиковой Е.
Обязуется целовать Светочку при самом ярком освещении, в самых публичных местах, не дожидаясь ее  просьбы, а проявлять инициативу самостоятельно, без клятв ночным светилом!
Если не овладеет навыками пользования  набором «Сделай сам», то рисковать  приклеивать Ваш каблучок никогда   не будет, (предупреждая опасность его  попадания в чужие руки), для надежности накупит несколько пар туфелек  без каблуков,  типа «балеток»! Зеленого цвета.
Светочка, не забывай постоянно выглядывать в окно  твоей кухни. Помни, что Антону Львовичу  Гомильштейну, уже давно не пятнадцать лет, и ему   очень непросто достался труд райтера»!
К сему, с уважением всегда Ваш Гомильштейн  А. Л.     «Число, месяц, год».
Два слова:  « Мой автограф», завершают все.
Половина намеков осталась Юлиане непонятной. Что-то в подтексте было такое, что должно быть понятным только этим двоим. Нужны шифровальные  коды! Она их добудет,  как Бекас в исполнении Михаила Ножкина  в старом шпионском  детективе «Ошибка  резидента» уже здесь и сейчас,  или она не Юлиана Филипповна!  Или, что еще хуже,  помрет от неутоленного любопытства, если не   вытянет  из радистки   Кэт все коды к шифровкам!
Логически рассудила, что часть информации кроется в письмах, написанных ранее. Что делаем? О-открываем для начала входящие, а позже – отправленные. Не погнушаемся и «корзиной»!
Из посланий Жданова понятно, что он с каждой минутой становится все настойчивее; а Катькины отбрыкивания от его ухаживаний,  больше похожи на заигрывания! Ты, глянь, флиртовать наша Катька учится!
Кое-что осталось вообще непонятным.  Юлиана уверена, что  потихоньку, так подкатится к подруге, что та потеряет бдительность и сама расскажет  про кургузый, страшно  грязный пиджачок, который необходимо постирать в машине Гомильштейна; и про сломанный, непонятно где и когда, каблучок,  который  до сих пор хранится в бардачке машины Жданова. И про руки Гомильштейна  Антона Львовича, которые,  по уточнениям Катерины, у него  растут из того места, откуда у нормальных мужиков растут ноги! 
Последнее, на что обратила внимание Виноградова, что  и здесь не обошлось без участия Романа. Каким-то  боком  он оказался виноватым в том, что каблучок  Светочки  (читай – Катерины),    после проведенного ремонта ее обуви  Антоном Львовичем,  отвалился через две ступеньки от двери Жданова. А ведь уверяла, чуть ли  не клялась,  что никогда не бывала в квартире Андрея.
Ну, Катька! Ну, тихушница! Будешь сегодня же вечером крутиться как уж на горячей сковороде,  но будешь или  каяться, или  изливать душу – это как получится, как карты лягут! Но я  не отступлюсь, пока не вытрясу из тебя все, касаемо  этой темной лошадки,   под именем Гомильштейн  А. Л., дала себе слово Юлиана.
***

0

24

*** Глава 24

Катерина нашла, что искала, только бросила взгляд, выхватила первую строчку, написанную неровным почерком:
«Дорогой,  мой друг и президент»…
И дала волю слезам…
Девочка, как бы  почувствовала душевное состояние матери и, вначале  притихла, а позже, через минутку, начала хныкать.
-  Что, Солнышко? Хочешь кушать?
Успела  достать  бутылочку со смесью из подогревателя, когда  раздался звонок в дверь, настойчивый. Силу звука  давно уменьшили,  чтобы не будить малышку. Так может звонить только Юлиана, когда уверена, что Сонька еще не спит, но  предварительно постучит костяшками пальцев по косяку. Стука Катя не расслышала. 
Малышка  узнавала свою крестную и по звонку, и по голосу. Хорошо, что Катя придерживала  бутылочку, иначе бы  быть аварии. Общая любимица запрыгала, засмеялась на дверной звонок и в восторге выпустила бутылочку.
Катя торопливо прошла в прихожую и распахнула дверь.
Не ожидая приглашения, в квартиру шагнул Жданов. Естественно, Катерина, как пишут в книгах, остолбенела, или потеряла дар речи, а в данном случае случилось   все разом. Да, еще забылось про соляной столб.
Только инстинктивно, прижала крепче к себе ребенка рукой, в которой была зажата теплая бутылочка с соской.
А маленькая проказница, почувствовала на себе мужской взгляд и жизнерадостно   загулила,   разулыбалась гостю  всеми четырьмя, как у грызуна, острыми, с неровными верхними краями, как мелкая пилка, зубками. A… предатели, они и в Африке предатели! Потянула  ручки к гостю, с желанием, доверчиво так потянулась. Это как называется – зов крови? Сонечка  всегда относилась очень настороженно к незнакомым людям, а на руки тем более ни к кому не шла.   
Андрей молчал, просто взял девочку из рук матери, глубоко вдохнул и свободной рукой обхватил Катерину и Сонечку  вместе.
-   Девочки… Мои…
- Антон Львович!, только и выдохнула в ответ Катя, прижалась лицом к  груди Жданова и тельцу  дочери. Чувствовала обоих.
Жданов в эту минуту боялся, только одного, умереть! Умереть от переполнявших эмоций, которые не знал как удержать в себе, не  выплеснуть. Эх, на футбольное поле бы сейчас!
Малюсенькие ладошки теребили его волосы, девчушка хватала  его то за уши, то  за очки и смелела все больше. Ни мама, ни Коля ей этого делать не позволяли.
А сейчас, Андрей прикрыл глаза и получал удовольствие от любого действия девочки.   ДОЧЕНЬКИ!  А когда она провела ладошкой по колючей  щеке, и сразу  отдернула ее, с удивлением глядя на него, он засмеялся каким-то  тихим ласковым смехом, сам не подозревал, что так умеет смеяться:
-  Папа колючий? Сонечка. . .
У самого сердце зашлось,  мир перевернулся, когда произнес это короткое – «папа»…
Далее он ничего не успел сказать, Катя тихонько выбралась из его объятий, сунула ему в освободившуюся руку Сонькин ужин  и тихонько вышла за дверь, оставив одних  - Жданова  и Сонечку. Отца и дочь.
Андрей разувался без помощи рук, нажимая на задник дорогого полуботинка  носком другого; боялся отпустить девочку на секундочку и потерять ту связующую  их нить, которая появилась между ними  с первого взгляда. И навсегда. На всю оставшуюся жизнь...
Прошел в комнату, башмаки, которые стряхивал поочередно с ног, прижавшись плечом к стене,  остались  бесхозно  валяться в разных углах маленькой прихожки.  (Эх, нет на тебя Валерия Сергеевича)!
Вышел на балкон. Катя медленно, опустив голову, шла в сторону сквера. Вот остановилась, наклонилась и сорвала несколько желтых цветочков, ими зарос весь двор, прижала букетик к груди и продолжила свой путь.
Жданову  стало нехорошо: не мог найти объяснение   этому  чувству, то ли стало стыдно , то ли посетило позднее раскаяние, вспомнил, что Малина постоянно напоминал ему,      чтобы он не забывал дарить цветы своей страшненькой секретарше, то есть Катеньке. 
Как оказалось, если хорошенько вдуматься, именно о ней, Катерине Пушкаревой, ему нагадала старая цыганка: - «Она придет к тебе служанкой,  ты будешь думать, что она твой друг, а она будет считать себя твоей любовницей, ты убьешь ее, и она исчезнет, но вернется – твоей госпожой».
Вот и сбылось, полностью сбылось все, над чем в тот момент, когда он подавал девочке-цыганке крупную купюру, похохатывал и  привычно  хохмил   над его щедростью друг, поблескивая  белозубой улыбкой. Осталась нерасшифрованной только фраза: «Ты убьешь ее», да как-то в пылу эйфории  и не очень заострил внимание на этой белеберде.
Жданов помнил, с каким  удовольствием Роман  достал  из бумажной упаковки гамбургер, охарактеризовал его как «сбалансированный корм холостяков», впился в мягкую булку, начиненную жирной котлетой  вперемешку с овощами,  и не подумал поделиться. А есть тогда хотелось так, что журчало в кишках. Но Малина объяснил ему, что свой обед он обменял на  цыганские бредни, а  мог бы, не мудрствуя,  задать Амуре  сакраментальный вопрос: «Буду ли я счастлив в браке»?
Обошлось бы значительно дешевле, вернее ничего бы не стоило.
Амура за гадания  денег не берет, и растолковала бы все, что говорят ее карты, не столь мудрено. А дабы угодить шефу сказала бы и без карт: - «Андрей Палыч,  вы такая красивая пара с Кирой  Юрьевной!  Вас ждет большое счастье, но выпавший пиковый туз говорит о том, что жизнь -  это жестокая штука»!
  Друг Малина, продолжал от души смеяться и  всухомятку доедать   обед из «Макдональдса»,  когда они уезжали со стоянки   автосервиса, где остались разновозрастные цыганки караулить свою очередную жертву.
«Кока-колу»  Андрей успел приватизировать и выпить в несколько больших глотков через край, трубочку выдернул из бумажного стакана вместе с пластиковой крышечкой и выбросил  в урну на выезде с автосервиса.
Вот где Ромка  сейчас? Как ему его не хватает – не кому и «поплакаться в жилетку», и не с кем поделиться  огромной радостью, которая, подобно кипящей жидкости на большом огне, выплескивается через край посудины!
Она вернулась… Вернулась его госпожой… Цыганка не обманула,  отработала содержимое его бумажника.   Вернее, у него теперь две госпожи и преданно служить  им обеим он будет вечно.
***   
Верить в приметы – это право и желание  каждого.
Юлиана верила, не всегда, но верила: как в приметы хорошие, так и плохие. Принимала их не в общепринятой интерпретации, а толковала их так, как ей было  удобно, подгоняла под события и настроение. Подобно этому,    точно так же, когда-то, давным-давно, в  начальных классах всегда подгоняла  ответы в заданиях по математике, не считаясь с тем, верно или неверно была ею решена задачка. 
При желании, если ей это было выгодно или удобно, могла внести определенные коррективы. Так, верила в черную  кошку, перебежавшую дорогу: однозначно дороги не будет, ждет неприятность впереди. Но после нескольких посещений Египта, где кошка считается священным животным, легко стала принимать кошку, перебежавшую ей дорогу, добрым знаком.
Очень Юлиана не любила, когда она выходила из помещения и ей навстречу первой попадалась женщина. И господи упаси, встретить бабу  с пустым ведром!  В центре Москвы встретить ее как бы нереально,  но…  Ведь может она, эта дама попасться и с пустой сумкой, пакетом и прочей емкостью… Например, с пустым кошельком. Только Виноградовой, эта  причина сегодняшней неудачи, останется неизвестной.
Особенно внимательно осматривалась, когда утром выходила из квартиры. И, даже,  если где-то невдалеке  от нее была  женщина, пыталась доказать себе, что вооон  тот мужчинка ей на глаза попался  раньше, чем эта дамочка! Порой именно так складывались события, что не верить приметам  было нельзя.
Но еще ни разу, за ее бурную тридцатипятилетнюю  жизнь, в пятницу, 13, черная кошка пустым ведром не разбила ей зеркало. Это была наихудшая примета, о которой единожды прочитала в бульварном издании и  ее осуществления   Юлиана поистине боялась. Все остальное, она была убеждена, к деньгам, удовольствиям  и новым приличным любовникам!
Одним словом подтасовывала Юлиана факты так, как ей больше нравилось!
Виноградова припарковала машину под развесистой ивой  невдалеке от заброшенного «Жигуленка», который был  кошмаром и препятствием в ночном творчестве Андрея Жданова   и, отправилась внимательно познакомиться с  тем, что предлагалось в письме от имени Гомильштейна  А.Л. рассмотреть Светочке. И как током ударило: забыла зонтик в салоне авто! Вот этой  примете нет альтернативы:  нет в руках зонтика – удача семимильными шагами   ушла из рук!    С надеждой на удачу распрощаться нужно прямо здесь и сейчас:  возвращение за ним  и последующее внимательное   рассматривание  по частям своего  милого  личика  в зеркало заднего вида, уже ничего не исправит.  Идти  можно и без него. Неуспех,  провал  задуманного, обеспечен в обоих случаях, это проверено!
Возвращаться не  стала, сразу же забыла про зонтик,  как только начала рассматривать  творение новоявленного художника на асфальте.
Юлиана вспомнила рассказы Киры, что нечто подобное  Жданов  рисовал мелками под ее  окнами,  но поливочная машина на рассвете  все смыла и Воропаева   увидела только часть текста, верхний его край, по пол-слова, по пол-фразы – все выглядело в итоге так: «догадайся, мол, сама».
В данном случае, композиция состоит  не только из  текста, но  и  рисунка, и все красками: машина не смоет, под ногами пешеходов и  шинами автомобилей не сразу сотрется!  Ай, да Жданов, ай, да сукин сын!
Юлиана стояла на краю тротуарного  бордюра,  уперев  «руки в боки», и внимательно рассматривала весь рисунок, абсолютно не имевший никаких пропорций. Все было нарисовано так, как бог на душу послал! Да, талантом художника,  природа автора  не наградила. Знала бы раньше, то посоветовала бы позвать на помощь Милко, хотя Андрюша  мог и не прислушаться к советам и скорее всего отправил бы ее подальше. Да, Жданов, примитивный сюжет своей картины, ты не сумел даже сопроводить приятными  виршами!
Женщина не могла себе объяснить, что сдавило ей грудь, отчего слиплись и не расправляются легкие, что мешает  дышать – то ли зависть, то ли ревность…  Но чувства  полного одиночества, незащищенности, от которых всегда бежала как от чумы,  накрыли огромной холодной волной.
Юлиана смахнула непрошенную слезу и  твердым шагом, по коричневой  линии, изображающей тропинку,   решительно направилась к подъезду. Без зонтика. Была уверена, на этом отрезке времени, неприятности ее не ждут. Только пообщается с Сонькой, порадует малышку новой игрушкой и кофточкой и, отправится домой.
Услышит от Катьки  ставшее привычным: - «Юлиана,  эти приобретения больше  радуют тебя, а не Соньку».
В голове поселилось ехидненькое:  - «Да, Катька, я думаю, что  постоянно созерцая  ТАКОЕ,  в светлое и темное время суток, а ночью, насколько я помню,  этот участок   хорошо   освещается фонарем, ты все больше  таешь и млеешь. Вот сейчас  поднимусь в квартиру, с высоты это «явление Христа народу» будет видно целиком, я над тобой поиздеваюсь,  я выведу тебя на чистую  воду вместе с твоим Антоном Львовичем. Сделаю фото и еще буду иметь возможность  шантажировать Андрюшу!  Жесть!»
Прошла вдоль фасада здания, свернула к подъезду и на асфальте под окнами дома увидела нарисованные  мелом квадраты, именуемые девчонками в ее далеком детстве, «классиками». В каждом  квадрате нетвердой детской рукой начертана  цифра, то есть каждый «класс» имел  свой номер, а самый большой в основании всего чертежа, был помечен буквой «Д». Остановилась перед  «девчоночьими  классиками», как споткнулась.  Надо же, Юлиана стояла, смотрела на этот незамысловатый графический рисунок из одиноких и спаренных-строенных квадратов и прямоугольников, и удивлялась, она считала, что современные девчонки и не знают, что это такое. И запрыгала: ноги вместе, в следующем ряду – врозь; далее – прыжок на левую ногу, приземлилась на правую… В квадрате с буквой «Д» ловко в прыжке повернулась вокруг оси на 180 градусов и начала прыжки в обратном порядке. Вполне возможно, что прыгать нужно по другому, возможно современные девчушки  придумали другие правила игры в «классики», но она прыгала так, как вело ее подсознание!
Вышла за границу последнего квадрата, подняла голову к небу и почувствовала какое-то облегчение, очищение, радость бытия, засмеялась и уже с легким сердцем открыла дверь в подъезд.
Все чувства и мысли  ушли на задний план, исчезли, растворились, когда на ее тихий стук костяшками пальцев о косяк, в проеме двери оказался… Андрюша Жданов! Вот тебе и  еперный театр, или еперный  бабай, как говорит Валерий Сергеич. Вот и не верь после этого в приметы!
Этот самый, взявшийся из ниоткуда  «ешкин кот», каким-то странным, непривычным способом,  держал на руках Соньку. Ревность и жаба задавили крестную,  вот как, почему,  на каком основании ее любимица сидит на крупной ладони мужчины, как на велосипедном сидении  лицом к ней и чувствует себя великолепно?    Для Юлианы осталось непонятным, как можно так держать  ладонь перед собой и усадить  на нее ребенка таким образом, что тот кроме комфорта не испытывал ничего? Позже она попыталась проделать то же самое, но ничего не получилось, силенки  не те, да и ладошка очень маленькая, детской попочке в памперсе  не хватает места, тесновато, не очень уютно.
Когда дверь открылась и Сонечка увидела перед собой любимую фею, запрыгала, заулыбалась и с радостью протянула к ней ручонки. Далее был кОшмар, как сказал бы Милко. Уже дотронувшись до рук крестной, малышка засмеялась в голос и впервые за свою короткую жизнь проигнорировала Виноградову, отвернулась к мужчине и вновь выразила радость энергичными прыгающими    движениями на руках  отца (?).
Разочарованная,  растерянная Юлиана,  так и продолжала стоять с протянутыми руками в сторону Жданова с ребенком.
-  Так вот ты какой, уважаемый Гольдман Лев Аркадьевич! И как тебя занесло по этому адресу, в это захолустье, как говорит твоя секретарша Клочкова?
Женщина намеренно придумала новое, более или менее созвучное имя Гомильштейну Антону Львовичу, давая Андрею  понять, что все ухищрения Жданова  и Катерины спрятать, скрыть от окружающих их истинные взаимоотношения,  для нее давно не являются  тайной.
Растерянности и недоумения во взгляде мужчины было не меньше.
-  Юлька?  А ты без Кати?
Виноградова  вопрос Андрюши  «А ты без Кати»?,  то ли проигнорировала,  то ли не расслышала. С нескрываемым любопытством смотрела на Жданова и пыталась осмыслить  его речь. Получалось плохо. Почти ничего не понимала, только видела шевелящиеся губы.
-  Юлька, прости. За все прости. Вот только, я когда-то  сам ушел из этой квартиры, а теперь меня будут гнать, поганой метлой гнать, а я не уйду. Вцеплюсь руками и зубами, но останусь, здесь, вместе с моими девчонками. И, если уйду, то только вместе с ними!
Юлиана стояла, как приклеенная  ко входной  двери, и не делала ни малейшей попытки пройти в комнату. А маленькая предательница, сумела за несколько минут поменять свою привязанность  и  к маме , и к  крестной на мужчину, которого видела впервые в жизни!
Сонька удобно сидела на левой ладони Жданова, правой он поддерживал ее за грудь и прижимал  спинкой к себе. Юлиана с ревностью отмечала,  другого определения  этому чувству она не находила, как чуть ли не ежеминутно мужчина  прижимается губами к макушке девочки и вдыхает,  вдыхает ее запах.
Заметила пустую бутылочку, зажатую пальцами Андрея.
-   Сонька покушала?
-   Да, мы покушали. Да, доченька?
Эта короткая фраза  «да, доченька», полоснула ножом  Юльку  по сердцу, но нужно было пережить еще одно:
-   Юль, вот когда, несколько минут назад, она ела из бутылочки, вот такая, совсем маленькая, неспособная  себя обслужить, защитить,  мне подумалось: а ведь лет через десять – пятнадцать, это будет почти взрослый  самостоятельный человек со своим мнением, требованиями, мировоззрением. Да?
  -   Да, Гольдман, да… Да ты философ, как я посмотрю…
Тут до слуха пиарщицы донеслось из района Сонькиного  памперса  характерное «пук-пук», и пока Жданов с удивлением смотрел на дочь и с улыбкой вопрошал:
-  Ой, и как это называется, а, Сонечка?
Юлиана тихонько выскользнула за дверь, оставив мужчину в полном недоумении. Прекрасно знала, что должно последовать после ужина и этого «пук-пук». Спускалась по лестнице с прямой спиной и тихонько посмеивалась, отлично   представляя, что ожидает Жданчика через несколько минут.
Вначале Софья Андреевна надуется, покраснеет  как помидор,   может издать еще раз характерный звук и с минуту будет улыбаться. Но блаженная   улыбочка недолго будет украшать лицо девчушки, вскоре раздастся требовательное  «Ыых», и, далее последует такой рев, что воистину  поверишь, что гены пальцем не раздавишь!   Если Виноградова раньше только подозревала  от кого подобная луженная глотка досталась девочке, то теперь все ее  сомнения приказали долго жить.
*** 
Тихонько посмеиваясь, вспомнила, как в такой ситуации единожды оказался Зорькин, да не один, а в паре с Викусей .  И оба при криках  Колиной крестницы  начали искать пятый угол. Вика  догадавшись, что сотворила Сонька, иначе она никак девочку не называла, быстренько ретировалась на балкон и даже поплотнее прикрыла дверь, дабы до нее не доносились  крики и запахи.
Николя  кое-как пристроил девочку на  стиральной машине и монотонно  приговаривал: -  «Иван родил девчонку, велел тащить пеленку», подопечная только на секундочку прислушалась  к незнакомым мелодичным словосочетаниям и взревела  по новой! Коля как ни оглядывался, нигде поблизости не видел резиновых перчаток,  без которых  не мог рискнуть  снять выпачканный памперс.  И крестницу  без присмотра не мог оставить, чтобы та не спарашютила  с высоты  без парашюта!
В конце концов, положил ребенка на коврик на полу в ванной, сам изогнулся над унитазом и  его желудок поднапрягся и расстался с ранее принятым ужином в ресторане. Едва успел  раздобыть  перчатки в тумбочке, как на пороге Катиной квартиры появились   супруги Пушкаревы и без всяких перчаток решили все столь деликатные проблемы.
Немного позже  Зорькин  покаялся перед подругой:
-   Пушкарева,  теперь я наяву знаю, что такое токсикоз!
-   Жалко, что это твое признание не слышит папа. А Вика, она-то  почему сбежала? Или ее организм работает по- другому?
Впервые познакомившись с этой историей, Жданов  готов был сделать из Николая большую плоскую отбивную, а  его пассию скрутить в бараний рог за доставленные   неприятные минуты самому, самому … слов нет, только возгласы, родному  созданию на свете.
Многие годы этот случай излагался  веселой притчей в кругу родных и  друзей. Каждый раз,   сия история, рассказываемая  Ждановым или Зорькиным,  обрастала  все новыми, незнакомыми для слушателей подробностями. Прекратили к ней  возвращаться  с того момента, когда исполнилось Софье десять лет. Одного ее взгляда за праздничным столом в сторону шутников  оказалось достаточным, чтобы пресечь все эти воспоминания на корню.  Раз и навсегда!
Не  каждый   взрослый, окромя ее папаши, мог посоревноваться силой  голосовых связок c  Сонечкой. Но уважаемый А.П. Жданов, безропотно пальму первенства уступал своей главнейшей однофамилице,  Софье Андреевне.  Много лет, сам Жданов любил говаривать: «Это другие-всякие имеют родственные  ДНК,  а нас  с доченькой роднят голосовые связки»!   
Взрослея, Сонечка прекратила повышать голос; уже с малышовой  группы детского сада   отличалась мягким нравом, была не по-детски,  рассудительной. Имела прекрасную дикцию, без всякого принуждения, с удовольствием  занималась танцами. Была лидером в группе, ее обожали воспитатели. На всех утренних была украшением любого  представления. Родственникам это доставляло определенную радость, а вот крестная, большой друг девочки Милко и папаша девочки были на седьмом небе от счастья, что Сонька так выделяется среди общей массы детей.
Мама и бабушка Марго были готовы заполнить личностью Сонечки все пустующие ниши во всех мыслимых  и немыслимых, существующих кружках детского творчества.
Но, только Софье Андреевне стоило переглянуться с папочкой, следовал негромкий, но все расставляющий по местам рык:
  -  Не отнимайте  у ребенка детство.     На позволю.
Безуспешно Катерина боролась с одной чертой у дочери: жадность ей была не присуща. Но подарить или просто расстаться могла только с той  вещью, которая ей абсолютно была не нужна, или пришла отчасти в негодность. Это касалась всех, кроме Юлианы. Порой, что-то могло перепасть от щедрот души Софьи Андреевны Милко Вукановичу.
Жданов вроде бы и был в этой борьбе на стороне жены, но такие черти радости плясали в его глазах от каждого благовидного и неблаговидного поступка дочери, что все оставалось по-прежнему. Так,  в арсенале семейных баек, навсегда осталась история подарка бабушке Лене  наушников. И резюме внучки:
  -  Я тебе  могу подарить навсегда. Мне папа привез новые наушники из Праги. Со стразами от Swarovski.
Помолчала и добавила:
  -  А у этих, все равно, уже давно одно ухо не работает!
В ужасе от этого поступка ребенка были все, а папа – в восторге! (Спустя несколько лет, ничего подобного не прощалось сыну. И у Катерины, где-то жила на задворках души то ли  обида, то ли ревность за такое отношение отца к Гришке. И на попытку объяснить мужу этот факт несправедливости, услышала:
  -  Он мужик. Нечего растить из него кисейную барышню.)
В отрочестве, Софья приобрела тихий,  спокойный, мелодичный,  с красивым тембром, голос. Вот в этот тембр, в особую легкую хрипотцу, влюбится ни  кто нибудь, а сам Малиновский Роман Дмитриевич.
***
Но это случится, еще спустя два десятка лет, а пока Юлиана Филипповна намеренно оставила Сонечку  наедине со Ждановым . 
Было   очень любопытно, почему  в квартире   не отмечено присутствие Катерины, свет Валерьевны.  Самое непонятное, как она рискнула   оставить Сонечку, да еще с Андреем Ждановым наедине?
   Катерина  кроме родных, ни на минуту никому не доверяла дочь. Непонятным было  все   происходящее этим теплым вечером!
В квартире молодая мама отсутствует   –  это однозначно; не могла же она начать прятаться при появлении Юлианы? И где спрячешься в маленькой квартирке,  где нет ни одного укромного уголка. К счастью, мысль  презентовать, в  качестве наследства и семейной реликвии, платьевой шкаф из мореного дуба времен молодости Катиных  бабушки с дедушкой, ее родителям  в голову не пришла. Так что интерьер квартиры не испорчен и  условия для  игры  в прятки – не созданы. Все на виду.
Юлиана спустилась ступеньки на три ниже, притормозила и стала прислушиваться к тому, что творится за дверью квартиры 101.
Жданова  ей совсем не жаль, но любимицу не оставит без помощи. Как только начнут раздаваться стенания Жданова и вопли ребенка, требующего  помощи, моментально вернется. Странно, как ни прислушивалась, Сонечкиного истошного плача  не было  слышно. Вернулась назад, встала под дверью, прижалась  ухом к холодному металлу двери. Тихо, не слышно ничего. Странно… 
Где-то на верхнем этаже послышался звук открываемой двери, Юлиана отпрянула от  Катькиной двери и почему-то,  крадучись,  вновь стала спускаться вниз. Зря испугалась, следом за ней никто не шел и не собирался ее уличать в неблаговидном поступке. Послышался где-то  там, на  верхнем  этаже,  стук  крышки мусоропровода, скрип захлопнувшейся двери, и вновь все стихло. Бросила взгляд в окно между лестничными пролетами  и увидела Катерину, возвращающуюся из сквера. Виноградова  призналась себе, что  впервые, со дня знакомства с девушкой,  не желает  встречи с ней.   Ускорила  шаг, чтобы успеть обойти дом с другой стороны и не встретиться с Пушкаревой. Чем вызвано было это желание, объяснить себе не могла. Но видеть подругу  желания не было …
Только  сегодня, явно, не ее день. Торопливо прошла вдоль дома, это  всего-то пять подъездов, завернула за угол, как  нос к носу столкнулась с Катей.
Ох, как бывает прав Зорькин,  когда утверждает,  что все у Пушкаревой не как у людей:   домой, известная истина, даже ишак  возвращается     прямым коротким  путем, по гипотенузе. Катерине,  Гомильштейн А.Л. нарисовал дорожку прямо к дверям, иди как баран к новым воротам, ни о чем не думай! Но она и здесь, на ровном месте создает закавыку, рождает препятствие  - возвращается кругами.  Вот что скажешь по этому поводу? Просто, без проблем и препятствий  Катерина Валерьевна жить не умеет. Сегодня, в данный конкретный момент, Юлиана, чтобы не видеть Катерину,  готова была ее убить!
-  Шагай быстрее домой, я думаю, что Сонечка обкакалась.  Намеренно твоего Антона Львовича  оставила с ней  наедине. Пусть попробует и саночки  повозить!  Когда я уходила,  Сонечка  концерт еще  не начинала, ничего не  было слышно. Но…  я думаю время подошло, пора вмешиваться в ситуацию.
-  Если и поплачет, ничего страшного. Папа в таких случаях говорит...
-  Знаю мудрые выражения Валерь Сергеича: если и поплачет, золотая слеза не выкатится! Беги, Катька, беги домой. У меня на разговоры – нет ни минутки, завтра суббота, вот и встретимся!
Растерянная Катерина  смотрела в след подруге и в смятении отрывала от стеблей головки цветов, растирала  между пальцами цветочки календулы, отчего руки приобрели ярко оранжевый цвет.
***   
Юлиана вставила ключ в замок зажигания, но двигатель так и не завела. Надо уезжать, а как? Сил нет никаких: ни моральных, ни физических. Не спрашивая разрешения и согласия, они  покинули  хозяйку. Мелко, мелко трясутся все четыре конечности! Соберись, моя дорогая, соберись, ибо из окна квартиры N 101 твоя    машина  видна  как на ладони.
В лобовое стекло автомобиля можно было увидеть женскую головку с рыжими короткими кудряшками, склоненную на руки, лежащие на руле.
Необходимо уезжать…  Юлиана  боялась поднять голову. Она плакала,  вернее, ревела белугой. Практически  такой роскоши, как пореветь,   себе никогда не позволяла. Слезы текли самопроизвольно, краска потекла разводами, стало еще горше  оттого, что  некому ее  пожалеть и посочувствовать ей  также некому. И пожаловаться, ей, красивой, успешной женщине, некому. Никто не должен видеть ее слабость – для всех она успешная железная леди.
Боль одиночества… Предательство маленького человечка, который последние полгода является смыслом ее жизни, которому отдаются все моральные силы, вся любовь, на которую только она способна. С появлением Сонечки, даже  Джерька не может  с ней соперничать. Отодвинула его на задний план, стал тем, кем ему предначертано быть: любимой хозяйской собачкой.
Вот  она, эта милая маленькая Сонечка ее  предала. Предала так же, как когда-то  Юлиану предал мужчина, для которого этот человечек, ее любимая девочка Сонечка неожиданно, вопреки всем его жизненным принципам,  стала   смыслом жизни, центром его Вселенной! Эти два предателя, старый и малый, нашли друг друга,  отныне и навсегда двигались по одной общей орбите. Разлучить их не посмеет никто: ни мать ребенка, ни тем более все остальные – родные и друзья.
«Эх, Жданов, Жданов! Да, ты  Жданов, прав - через десять-пятнадцать лет этот человечек повзрослеет. Ты рассчитываешь стать отцом взрослой дочери.  По большому счету, если бы не моя глупость, я с тобой, или без тебя, это совсем неважно, могла бы быть не только мамой, но   через эти самые  десять-пятнадцать лет    рассчитывала бы стать бабушкой»!
С непонятной для себя злостью, Виноградова  тыльными  сторонами  ладоней  провела по щекам, вытерла  слезы и быстро выехала  со двора. Остановилась в каком-то  проулке, достала бутылку воды, влажные салфетки и удалила  остатки макияжа с  красивого  лица и как бледная-пребледная поганка  отправилась домой. Но была  неправильной бледной поганкой  –  яда не источала.
Приняла спонтанное решение: -  «Приеду сейчас  домой, попрошу своего зеленоглазого, влюбленного в меня   квартиранта освободить  жилплощадь. Он только влюблен. Смотрит преданно, в его  глазах   часто видится желание, любование,  но не видится  БОГОТВОРЕНИЯ. Дорогой Ромочка, ты просто еще не дорос, не созрел, чтобы любить. В свои неполные тридцать, ты еще ребенок и надо рвать эти отношения. Это не любовь, это ее  суррогат».
Сегодня, час назад,  она  видела взгляд мужчины, когда он всего два слова сказал о любимой женщине. Знает его второй десяток лет, но не предполагала,  что он может быть ТАКИМ! Он любит, он стал взрослым.
Вчера она видела глаза  Андрея Жданова, совершенно особенный взгляд, каким  он смотрел на Катерину, когда они обсчитывали будущую коллекцию. Ощущение, что глаза его живут сами по себе, никого и ничего не видят, кроме Катеньки, они ее БОГОТВОРЯТ, БЛАГОСЛОВЛЯЮТ. Больше она  не согласится ни на какие встречи и отношения, пока на нее не начнут смотреть таким  боготворящим взглядом.
Нам, никогда и никому,  не дано знать, что нас ждет впереди, там, за поворотом. Не можем знать о своей собственной сути, и поступках, на которые мы способны. А уж знать о тех, кто рядом… Увы и ах…
В тот момент ей,  Юлиане  Виноградовой,  как и никому другому,  было  не дано знать,  что много позже, через те, пресловутые  два десятка лет,  женщина-доктор, о существовании которой пока никто из них не знает,  которой еще только предстоит войти в их жизни, случайно, в антракте  спектакля, одна-единственная, отметит  такой неземной взгляд у спутника повзрослевшей Сонечки  и загадает  себе  такого, как он. Только такого. И будет этим некто,  зеленоглазый, всегда веселый оптимист Малиновский Роман Дмитриевич,  не оправдавший надежды пиарщицы в тот отрезок его и ее жизней. Его время еще не подошло, он еще не встретил ту, чтобы БОГОТВОРИТЬ и БЛАГОСЛОВЛЯТЬ  ЕЕ.
Нужен, необходим совсем небольшой в истории Вселенной отрезок времени, двадцать лет, чтобы всколыхнулось все в душе Малиновского. Через эти самые двадцать лет он будет смотреть  на юную девушку этим БОГОТВОРЯЩИМ взглядом, о котором мечтала Виноградова.
Время Романа Дмитриевича ЛЮБИТЬ наступит, но  наступит тогда, когда проснется сердце, когда всколыхнутся, запертые на сто замков   до поры до времени  непонятные самому себе чувства. И, вот тогда перестанет он спокойно спать, днем и ночью будет находиться с ней на одной волне, будучи  в разных концах Москвы; понимать ее с полувзгляда; с полуслова. Мир, в котором они будут вращаться, будет понятен только им двоим. Мир один на двоих… Книги – на двоих… Шутки одни на двоих, слова и  выражения из обычного обихода, но с подтекстом, понятные  только им двоим. И первой поймет, почувствует этот особый, замкнутый мир, в котором оказалась  ее любимица, она, умудренная жизнью Юлиана Филипповна. Женщина, так и не встретившая  в своей жизни того, кто бы смотрел на нее особым, предназначенным   только  ей одной теплым взглядом.
Длинными, бессонными, одинокими ночами часто твердила себе: «Не родись красивой, а родись счастливой», эта народная мудрость про нее.
Умеющая много отдавать, она будет радоваться за девочку, пораженную стрелой Амура. И болеть  за крестницу, рвать душу за свою Сонечку.  Не сможет  перебороть  предчувствие, которое будет преследовать ее постоянно, предчувствия,  не обещавшего   ничего хорошего от  этой любви, о которой Софья не поделилась ни с кем.  И помочь своему   дорогому  человеку ничем не сможет. Не в ее правилах лезть  туда,  куда ее не просят.
Все это случится потом, еще  очень нескоро: тогда, когда ныне пачкающая памперсы любимица взрослых, превратится из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Умную, образованную,  воспитанную, как ее мама и красивую, как мама и папа  вместе взятые. Все, особенно ее папа и ее дедушка Валера, были убеждены, что красивее Катерины никого нет. А бабушка Рита считала, что счастливая женщина просто не может быть некрасивой, и мама с ней соглашалась. Она, мамочка, всегда соглашалась с бабушкой Ритой  и благодарила  ее за то, что она родила и вырастила для нее самого лучшего мужа на свете.
***
Будет это или нет, еще неизвестно, а в данный момент, Юлиана   ужинать не стала, сил не было. Просто облилась холодной водой, волосы слипшимися сосульками  торчали в разные стороны. Ну и Бог с ними, завтра с утра торопиться никуда не нужно. Успеет «красоту навести»!
Смотрела в потолок, одной рукой покрепче прижимала ерзающего под боком Джерьку и  честно признавалась себе, что завидует Катьке. Завидует хорошей белой завистью  всему тому, что есть у подруги;  главное тому, что у нее есть ребенок, есть Сонька.
Завидует, что Катьку любит   Жданов. Андрей Жданов, которого любят все женщины из его окружения, красивые и некрасивые, умные и не очень, счастливые и несчастные, юные и старые...  Перечислять этот список можно до бесконечности,   она сама побывала в списке  этих женщин. А он выбрал неуклюжую, неловкую, некрасивую серую мышку. «Пугало огородное» - по определению его бывшей красавицы-невесты. А эта мышка серая, окунувшись в любовь прекрасного принца, как в сказке превратилась в красавицу! В счастливую красавицу!
Против народной мудрости не попрешь : «Не родись красивой, а родись счастливой».
«Это  точно про Катьку Пушкареву», это было последнее, что подумалось Юлиане.
И, вдруг, посреди ночи соскочила с постели, отмахнулась от Джерьки, который не переставал к ней ластиться.   
На первом попавшемся листе бумаги, который, как  позже выяснилось, оказался каким-то счетом из жилконторы, начала  писать торопливо,  не дописывая окончаний, забывая про запятые и точки:
       

Тем­но­та зас­ти­ла­ет гла­за,
И бес­со­ницы го­вор при­вычен.
И уже не вер­нуть­ся на­зад -
У те­бя без ме­ня всё от­лично.

Я те­бя от­пусти­ла тог­да -
Я не склон­на бы­ла к ожи­данью.
Раз­ве­ли нас с то­бой го­рода,
И не мне во­евать с го­рода­ми.

А она, я уве­рена, ждёт,
Где б ты ни был, ску­ча­ет ужас­но.
Я те­бя за­моро­зила в лёд.
А она при­нес­ла те­бе сказ­ку.

Мо­жет быть, я бы­ла не пра­ва.
Пог­на­лась за ил­лю­зи­ей тай­ны.
На­писа­ла пус­тые сло­ва.
Пос­чи­тала, что ты был слу­чай­ным.

И уже не вер­нёшь ни­чего.
Я са­ма так ре­шила ког­да-то...
Ока­залась на тон­кой кри­вой.
Не жа­ле­ешь ме­ня? И не на­до.

Я са­ма так умею жа­леть,
Что от го­речи сво­дит мне зу­бы.
При­ходи на ме­ня пос­мотреть.
Не пу­гай­ся - боль­нее не бу­дет.

Я се­бя раз­да­ла по час­тям
И ос­та­лась поч­ти что пус­тая.
Смас­те­рила у­ют­ный кап­кан,
А кап­ка­ны, ты зна­ешь, не та­ют.

Не вол­нуй­ся, ведь мне не впер­вой
От­да­вать­ся тос­ке и пе­чали.
Как от­радно, что ты не со мной!
Как мне горь­ко, что ты не ску­ча­ешь.

И те­бе на­писать, как мне жаль,
Ты ведь зна­ешь, сов­сем неп­ри­лич­но.
Меж­ду на­ми - да­лёкая даль.
У те­бя без ме­ня - всё от­лично.

(Автор Maria_Mujer,  «Записки  на стекле»).

В тишине ночи подумала и в правом верхнем углу страницы написала: «А. Ж».

(Отныне, постоянно при ней был огрызок простого карандаша «Koh-i-noor», a писалось хорошо на любом листке, только не в блокноте и не в Word-е. Через много-много лет,  ее любимица Софья Андреевна, случайно наткнется на эти разбросанные, хранящиеся где  попало и, как попало, листочки, долго и задумчиво будет  перечитывать их бесконечное число раз и пытаться  в зашифрованных строчках разгадать спрятанные тайны.
Софья Андреевна Жданова не оправдает надежд отца. Не займется модной одеждой, и не займется экономикой. После развода с Филиппом и возвращения в Москву займется книгоиздательством.
Первой выпущенной книгой   издательства "Русская книга" будет большое подарочное издание книги А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц».
Параллельно с ней увидит свет     маленький  нестандартный  сборник «Записки на стекле». Автор Виноградова Юлиана Филипповна.
В коллаже на глянцевой обложке, на фоне портрета автора сборника Виноградовой Ю., можно рассмотреть: в матовой туманности портреты ее родителей; в летящих облаках, яркий и четкий профиль Романа Дмитриевича Малиновского).

Закончив писать, Юлиана засунула листок между бумагами и наконец-то она уснула.  Восток   алел, уже светало,  гасли фонари, просыпались в парке за окном птицы. Кажется, это чирикали воробьи... Впереди новый день со своими заботами.
***

Отредактировано розалия (2018-09-11 16:19:45)

0

25

*** Глава 25.
В пучке календулы оказалась веточка бархатцев.
Обескураженная поведением Юлианы, Катерина  с обидой смотрела в сторону  удаляющейся подруги и все с большей силой растирала два последних цветочка тагетиса.  Все сильнее ее окутывает резкий горьковатый запах цветов.
- Юлиана!
Но на  Катин зов женщина не обернулась, только прибавила шаг и почти  побежала  к машине, которая была припаркована  в непривычном  месте, с обратной стороны дома, в кустах.  Катя не в первый раз подосадовала на  свою невнимательность.  Вот прошла мимо, почти рядом с машиной, и не заметила. Странно, что за причина появилась , из-за которой Юлиана припарковалась на этой стороне.
От букетика ничего не осталось,  в руках торчали общипанные, слегка покрытые пушком  стебли. Девушка покрутила  останки растений  в руках, с недоумением посмотрела  на них и направилась в сторону мусорных баков.
На душе начали скрести кошки, домашние и дворовые, с неподстриженными и подстриженными коготками, разной масти и шерстистости.  И случилось это после бегства Юлианы от нее,  как от пациентки лепрозория.
Зарождалось и расплывалось по всей душе нехорошее чувство. Ощущение, что она, Катерина, ни за что, ни про что обидела хорошего человека, плюнула в душу той, которая вытащила ее с того света; вернула к жизни; родила ее на свет заново.
Что такое случилось? Почему Юлиана через силу сдерживала  недовольство и раздражение, выглядела  какой-то  опустошенной?
Три с половиной  часа назад они по-родственному  тепло  расстались в офисе,  и ничего не предвещало плохого  настроения  подруги.
Обиделась, что не поставила ее в известность  о посещении Жданова? Она сама знать не знала, что такое вообще возможно! 
Или ее так возмутил факт, что оставила Сонечку на попечение Андрея?   Если в этом причина ее обиды, то есть, стало крестной маме  до невыносимости жалко любимую девочку, то почему не осталась и не взяла узды воспитания ребенка в свои руки?
Зачастую, подруга  отстраняет ее, Катерину, от забот о ребенке. А здесь сбежала и впервые Катя видела столь откровенную обиду Юлианы.
Воспоминание о дочери, которую, не задумываясь, доверила  Андрею, вернуло ее в реальность,  и тут же вспомнилось Юлианино: - «Беги быстрее домой, Сонечка  обкакалась»!  Сонечка  умела проситься на горшок и естественные физиологические отправления контролировала при самой Катерине и других близких.
Катерина была уверенна, что Андрей  вообще впервые в жизни остался наедине с ребенком, до сего времени он о детях только слышал и знал распространенную шутку, что-то  типа этого: дети – это цветы жизни, но пусть они цветут в соседнем цветнике.  Совершенно неслучайно, с ее подачи, с  ним сегодня приключилась такая оказия, оказаться с малым дитем  наедине -  один на один, с глазу на глаз .
Организм дочери работает четко, хоть швейцарские   часы по нему проверяй. Однозначно, это и к бабушке не ходи, Андрей ни за какие коврижки не догадается, что после требовательного  «Ыых» необходимо не мешкая,  доставать ночную вазу.  Серебристый пластиковый Сонечкин   горшок с мордочкой зайца стоит в простенке между диваном и встроенным шкафом, но надо знать как, в каких случаях нужно хозяйку на него высадить.
Катя так быстро давно не бегала. Вмиг, через ступеньку,  влетела на свой этаж. Каждый раз ей требовалось осторожно пошевелить ключом,  чтобы ощутить, что тот попал именно в те пазы, когда можно начинать проворачивать механизм. Нынче все произошло без заминки: мигом открыла дверь и даже не отметила, что доченькиного требовательного крика не слышно. Распахнула дверь и  ей открылась, по выражению друга Кольки, картина маслом: примерно в центре разложенного дивана,   ее спального места, была  расстелена пеленочка  из Сониной кроватки. На рисунке пеленки  мирно уживались все герои рассказов Сутеева «Кто сказал мяу»? Этот самый вопрос «Кто сказал мяу?» разноцветными  буквами был разбросан по всему полю ткани. Рядом с пеленкой лежало скомканное полотенце, по рисунку угадывалось, кому оно принадлежало: розовое, с изображениями   разнообразных  сосок-пустышек и детскими   бутылочками  для кормления. Где, в какой стране крестная раздобыла это полотенце, никому не доложила.   
Центром этого натюрморта была девочка Соня. Сидела, придерживаемая за бока мужскими ладонями. Хозяин этих ладоней стоял на коленях перед диваном и Сонечкой.  Тихо пыхтел: -  «Забодаю, забодаю» и мотал головой из стороны в сторону, пытаясь макушкой достать до животика ребенка. Сонька хохотала взахлеб. В ручонке  держала самую нелюбимую погремушку и самозабвенно хлестала ею по склоненной перед ней темноволосой голове.
Настроение у Софии Андреевны  было великолепное: поела по расписанию, вовремя освободила кишечник, получила водные процедуры и наслаждалась воздушными ваннами. Все в жизни прекрасно, жаловаться не на что.
На Сонечке красовалась только беленькая   коротенькая до пупка распашонка. В этот чудесный вечер ее развлекал и опекал такой хороший нянь, который ей позволял все, чего никогда не разрешали  мама, мама-Юля или все остальные взрослые!
Еще и мама пришла, как тут не смеяться от радости?
Катерина встала у стены напротив дивана, под большим ЖК  телевизором. Он висел  всего сантиметров на десять выше ее головы.
-   Сонечку помыла Юлиана?
Андрей, не отпустил ребенка. Придерживая девочку  правой рукой,  развернулся к хозяйке, удобно устроился на ковре, опираясь спиной на диван.
-   Не понял, при чем здесь Юлиана?
-  Ну, как, Сонечку кто искупал? Юлиана сказала, что Сонечка…
Кате не дали договорить. Андрей закинул немного назад голову, отпустил дочь, которая, почувствовав свободу, мигом встала на четвереньки и, сверкая голой попочкой,  начала отползать на  другой край большого дивана.
И, расхохотался. Ему с не меньшим удовольствием вторила Сонька.
-  Ну, Юлиана, ну шельма!!! - Продолжал смеяться Жданов.
-  Она прекрасно поняла к чему готовится Сонькин  организм… Я еще только осмысливал, как громко  ее животик освобождается  от газов, а   рыжая ведьмочка вмиг слиняла! В один момент удалилась, даже ничего не прокомментировала, что не в ее характере. Это она все специально построила,  думала меня испугать детскими какушками!
Веселью Андрея конца не предвиделось.
-   И что? Ты менял подгузник  и мыл Соньку  сам?
Все с бОльшим недоумением спрашивала гостя Катя.
-  А что здесь такого? Я как-то видел по телевизору, как медсестра моет новорожденного под краном. Ничего сложного,  доченьке очень понравилось висеть у меня  под мышкой с подставленной попкой под кран. Вот только, немного обмочили кофточку и выпачкали ползунки. Но мы научимся. Да, Сонь? Катюша ,  вот, честно-честно,  научимся.
Вот это последнее, «честно-честно», был запрещенный прием.
Катерина прошла к шкафу, додумывая  такое: «прав папа, когда говорит: свое не пахнет. Колька с Сонькиного рождения присутствовал при всяких инцидентах, а как дошло до дела, побрезговал, не смог  пересилить себя».   
Отодвинула  зеркальную дверь и с одной из полок взяла маленькие  пижамные штанишки. Андрей внимательно за ней следил. Демонстративно разговаривать предпочитал  с ребенком.
-  Ну, вот, доченька, теперь мы знаем, где размещены наши наряды. Просто нам было неудобно без маминого разрешения копаться  в таком большом шкафу.
Сонька, эта маленькая  хитруша, только заметила,  к какой полке отправилась мама за памперсом, так еще быстрее стала уползать и искать защиты у Андрея, с которым у них появилась связь на каком-то космическом уровне. Объяснить никто этого феномена не мог, кроме самого Жданова: «Это мое»!
А вспомнить о сегодняшнем вечере было что: Юлиана тихонько, не говоря ни слова, гибкой   змейкой  выскользнула за дверь. Жданов не знал чему удивляться: отстраненному поведению пиарщицы или тому, что творилось в штанишках ребенка. Сомнений не оставалось, что дочь надо спасать. Не мог равнодушно смотреть, как скуксились губки и наполнились слезами глазки.
-  Сонь,  доченька, ничего страшного, ты только сразу до конца сделай свои дела.
Отметил, как отреагировала девочка на слово «доченька», которое он произнес первый раз  и стал его произносить чаще.
Самое интересное, что он ничего не знал о поведении Зорькина в подобной ситуации, но поступил почти точно также. В отличие от Коли,  для начала одной рукой расстелил на стиральной машине большое зеленое полотенце, очевидно  Катино. Положил на него дочь,  и,  что-то постоянно приговаривая,  по возможности аккуратно старался снять ползунки, а затем выпачканный подгузник. Все получилось, только немного выпачкали с дочерью мамино полотенце и ползуночки, которые приспустил ей до коленок. Что же,  впредь будет умнее, научится. Испачканный  детской неожиданностью   памперс  свернул     содержимым вовнутрь. Получилось вполне эстетично, сам себя похвалил.
Благо, руки у него длинные, а ванная комната совсем малюсенькая - одной рукой придерживал ребенка, лежащего на стиральной машине и не пришла в голову мысль, что та может «спарашютить» без парашюта. В безопасности, которую он обеспечил  дочери,  был абсолютно уверен. Другой - открывал кран с водой. Интуитивно, сделал водичку чуть тепленькую, по его ощущениям градусов  35-37 по Цельсию.
Как-то в новостях видел репортаж из больницы, где медсестра подмывала новорожденного. Только память точную картинку не сохранила, каким образом женщина  держала ребенка.
Пристроил свою ненаглядную под мышку, обхватив ребенка поперек  - лицом  вниз и назад, попой вперед и вверх. Получилось удобно. Соньке  понравилось, начала дрыгать ногами и  смеяться. Все у них прекрасно получилось. После водных процедур его акции в глазах дочери выросли в разы, а настроение малышки достигло апогея.
Фантазия мужчины подсказывала ему, что ребенка после купания  было бы неплохо переодеть, но не  мог лазать по шкафам, даже в поисках одежды для ребенка. Мало ли  что может храниться в Катиных шкафах, на полках, что-то такое, совершенно не предназначенное  для его взгляда. Честно-честно признавался себе, что боится увидеть чужие мужские вещи. Вот чего он боялся. Червячки сомнений  все же его глодали изнутри.  Но… был уверен в одном, что рано или поздно в этих шкафах рядом с вещами Катерины Пушкаревой  будут находиться только его рубашки и костюмы. И домашние брюки… И тапочки… У Кати их вообще нет, никаких, имеются в виду,  тапочки. Он ей купит, видел в супермаркетах такие пушистые, со звериными  мордочками.
В итоге, обернул  смеющуюся  дочь полотенцем с детским рисунком, прихватил в качестве одеяла  Катюшин халат и с комфортом устроил свою вновь обретенную радость на диване. На уровне инстинкта развлекал ребенка. Если бы несколько часов назад ему кто-то  сказал, что он в состоянии сюсюкать, разговаривать с малышом, развлекать его, а тем паче купать, он вероятнее всего плюнул бы этому фантасту  в лицо. 
***       
Катерина обошла диван и со стороны окна «догнала» доченьку, подхватила на руки, присела на диван. Девочка выкручивалась из рук матери,  противилась, чтобы ее упаковали в  памперс. Тянулась к отцу, искала у него защиты, чем вызывала у того неописуемый восторг.
-  Андрей Павлович, девочка  разгулялась, а ей  пора спать. Теперь будет непросто ее  успокоить.   Извините, но нам пора прощаться. Кофе и ужин не предлагаю, у меня еще много работы.
-   А кто сказал, что я собираюсь прощаться?  Катенька, я уйду из этой квартиры только с вами, моими любимыми девочками! Или останусь навсегда, но я буду там, где будете вы.
***     
Параллельно в памяти обоих нарисовалась  картинка: за несколько дней до ее отъезда в Египет, в конференц-зале, после принятия отчета Советом директоров, начинается обсуждение предстоящей свадьбы Президента и Киры Воропаевой. Катерина почти на грани обморока, хватает свои папки и бежит в каморку.  Свет боковой,  падающий только  от настольной лампы. Испуганная,  потерянная,  униженная   силой обстоятельств, невестой и матерью Андрея,  нелепая девочка в объятиях президента. Потертое, великоватое, купленное как бы на вырост пальто из грубого драпа, продукта еще советского камвольно-суконного комбината. Воротник на нем может быть только такой, из дешевого искусственного меха. Через плечо висит самосвязанная крючком сумка-котомка.
***   
Ты говорил, что любишь. Я тогда
Мечтать о нашем будущем посмела -
Прозрачные писала города
В небесной глади полустёртым мелом.

Ты мне сказал, что любишь, - и солгал.
Меня унизив,  этой сладкой ложью.
Бесплотные разбились города,
И сердце с ними раскололось тоже.

Зачем ты говорил мне о любви?
Когда о ней ты знал лишь понаслышке!
Поднял до звезд и бросил на Земле,
Где раненое сердце слабо дышит…
(Maria_Мujer,  «Записки на стекле»).
***     

Объятия двоих… В этих объятиях все: любовь и ненависть, прощение и месть, прощание и надежда на будущее. И крик, мужской, рвущий душу и замкнутое   пространство  крохотного  помещения: 
-  Кирааа, уйди!
***       
-   Андрей Палыч,   у меня нет места. У меня одна комната и один диван, так что прошу уйти.
-  Катя, я никогда, никогда один не выйду отсюда. Только с тобой, только с вами! Катенька, я буду нянькой, буду сторожем, поваром и уборщицей, но  не уйду. И места мне много не надо, достаточно коврика у порога.
Катерина находит контраргумент:
-   Коврика у порога у меня нет. Нет! И никогда не будет, чтобы лишнюю пыль не собирать. Еще не понятно?
Женщина с трудом сдерживается, чтобы не перейти на крик. Не испугать Соню.
Андрей улыбается все шире, смеющимися глазами смотрит снизу вверх.  Сидит на прежнем месте, на полу, прислонившись к дивану. Подтянул ноги к подбородку, чтобы не мешали хозяйке мерить комнату шагами. Погладил ладонью густой длинный ворс белого ковра:
-   Светочка, а мне много не надо. Я устроюсь вот на этом ковре. Очень мягонький!
Еще раз похлопал ладонью по ковру.
Сонечка  засыпала, положив головку  на плечо матери.
***   
С этого вечера Сонечка перестала самостоятельно засыпать в кроватке. Засыпала только на руках, положив прелестную  головку на плечо взрослого и сладко причмокивая губками. Отныне, на  мужском плече. Званного или нет, желанного или нежеланного то ли соседа, то ли квартиранта,  появившегося без приглашения хозяек, в квартире N-101.
Андрей размеренно ходил по комнате, босой. Приобретённые тапочки, о которых он мечтал в первый совместный вечер, сидя на полу у дивана,  так и остались в прозрачном  пакете.   Засунули хозяева пакет  в дальний угол обувной полки.
Вместе с черными «лыжами» 45 размера  приобрел аккуратненькие, пушистые голубые тапочки, с белыми бумбонами  размеров на 10 меньше, и поставил у балконной  двери:
-   Светочка,  вот тапочки, не смейте больше выходить на балкон босиком. 
Через день, на одном из тапков, отвалился, как по заказу, бумбончик.
Дня через два в доме появился набор «Сделай сам», новый, нераспечатанный. Андрей, сидел на порожке у выхода на балкон,  положил набор рядом и  большой цыганский иглой, неизвестно где приобретённой, самолично пришивал этот  пушистый шарик.
Сонька ползала рядом, пытаясь на вкус попробовать и папин набор для творчества, и второй мамин тапочек, и оголенные части тела отца.
-  Светочка, вот мы и починили вашу обувь. Правда, на ней нет каблучков. Вот, пожалуйста!
Он в ее сторону протянул тапочек, а маленькая проказница, вцепившись в его футболку, потянулась,  встала у его ноги и старалась дотянуться до   предмета, который был ей не предназначен, но  который она  не оставляет попытки попробовать  на свои четыре зуба.
- Спасибо, Антон Львович! Не стоило таких затрат   умственного и физического напряжения. Я их не ношу.
-  Светочка, я обещал, что всегда могу привести в порядок   вашу обувь, сумею приклеить каблучок.
Не сумела до конца быть серьезной и ядовитой. Рассмеялась.
-  Антон Львович, ах, Антон Львович! Помнится мне, что приклеить каблучок качественно вам так и не удалось. Вот и приобрели тапочки… без каблуков!
-  Не «виновааатый  я»! Это Малиновский «подсиропил»  на день рождения некачественный набор для детского творчества!
Пресловутый  Антон  Львович, подскочил с пола как мяч, подхватил, подкинул под потолок Соньку, которая не смеялась, хохотала в голос,   поймал девчонку, подошел к кухонному  столу, обнял, поцеловал хозяйку и не дожидаясь, что последует в ответ на поцелуй, ретировались с дочерью в комнату, на безопасное расстояние.
Андрей практически не выпускал Сонечку с рук. Готов был и спящую держать на руках, но этого Катерина уже никак допустить не могла.
Признавалась себе, но старательно прятала свое желание от «квартиранта» , что  ждет  той минутки, когда следом за дочерью, наступит ее очередь на внимание   и ласки мужчины, что поселился без спроса и разрешения в их небольшой квартире.
***   
-   Андрей, послушай  меня, Андрей! Твое появление здесь радует только Соньку. Со мной перестала общаться Юлиана, злится папа. Зорькин только здоровается в офисе. Мама здесь  появляется на несколько минут, не  вступая в разговоры. Я вновь для них стала изгоем.  Пройдет два-три дня и мне вновь придется идти к ним на поклон – за  доченькой нужно будет кому-то присматривать! И с какими бессовестными глазками я буду это делать?
-  Катюша,  проблемы со своим ребенком мы должны решать сами.
- Как сами? Ты уволишься и будешь нянькой  круглосуточной? Юлиане она не чужая. Юля ее любит как свою, а ты уже который день не даешь им общаться. То же и с родителями!
И вновь молчание… Катерина игнорирует любые попытки Жданова заговорить с ней.
-  Катенька, вся причина выеденного яйца не стоит. Причина в том, что здесь очень маленькая площадь, где и втроем-то тесно. Да, и главное,  квартира чужая.
Негромко продолжил:
-  А надо бы и няню, и домработницу...
Андрей растянулся на ковре во весь рост.  На вытянутых вверх руках осторожно вращал  с радиусом в 90° Сонечку.
-   Светочка,  для начала предлагаю переехать на жилплощадь Антона Львовича. Уже на свою территорию можно и гостей приглашать, и чувствовать себя как дома. Я прав, Софья Андреевна? Ну-ка, поддержи папку!
***     

***     
Девочка с мужчиной смотрели друг другу глаза в глаза. Ребенку нравилось ощущение  полета в крепких надежных руках, и смеялась Софья Андреевна взахлеб, почти  по-взрослому.
Катерина еще не в курсе, что Жданов выставил на продажу свою квартиру и покупает раз в шесть  большую в элитной новостройке, где самое главное место отводится хозяйской спальне, комнате дочери и еще одной  детской спаленке, где в будущем  поселится  Сонечкин  братик. Или сестричка, это как Бог даст. Или и братик и сестричка, но так далеко он  боится загадывать.
И где-то нужно размещать гостей, о которых говорит жена. А по-другому мысленно он СВОЮ  Катеньку  уже не называл.
***     
Осенних листьев ржавая тропинка…
И сонные на ворохе  белья.
Перед глазами яркая картинка:
Она. Со мной.
Моя. Моя.
МОЯ!
(Maria_Мujer, «Записки на стекле»).

***

Отредактировано розалия (2018-09-12 06:28:11)

0

26

Послесловие к фантазиям. Часть 1.

Жизнь отражается в окне.
И, искажается былое.
Пишу записки на стекле –
Обычный диалог с собою…
(Maria_Mujer,  «Записки на стекле»).

Годы пролетели,  как один день.
Катерина забыла, что так и не рассталась с опусом  Малиновского, который стал причиной ее бегства из компании. Это память, горькая, неприятная. Именно это письмо Романа Дмитриевича послужило инструкцией для нее, для ее преображения. Позже, вопреки всему, заставило жить и дать жизнь доченьке.  Спасибо Малиновскому  за это. Если бы не эта «Интрукция» - в которой, по Высоцкому, разницы нет никакой между Правдой и Ложью, они со Ждановым, скорее  всего еще долго ходили кругами, и еще неизвестно, куда бы пришли!
***     
Не знала Катерина о помятом  кусочке  бумаги, на котором Юлиана торопливо, на скорую руку начиркала огрызком  черно-графитного карандаша «koh-i-noor» ответ на пасквиль Романа:
А любовь
Не прощает ошибок –
Вот заезженный постулат.
И мы оба стоим на отшибе.
И мы оба
У Адовых врат.
(Maria_Mujer, «Записки на стекле»).
***       
   
Вот и убрала среди прочих своих бумаг, включая 48-ми и 96-ти страничные тетрадки с университетскими конспектами, подальше в ящик письменного стола в родительском доме, чтобы не попали злополучные  листочки, исписанные неровным почерком Романа, на глаза мужу.
Последний раз глаза пробежали по строчкам «Дорогой друг и президент…» в тот  момент,  когда Жданов  бежал вверх  по ступенькам старенькой «хрущевки», в квартиру №-101

Помнит, как вернулась после прогулки и встречи с Виноградовой в квартиру и поблагодарила Бога, что  доченька сделала все возможное, чтобы ни на минуту не дать Жданову расслабиться и подойти к столику, где на самом видном месте оставила «инструкцию» бывшего вице-президента компании.
В тот момент  ее уже не волновало содержание послания, а вставал вопрос: как, как оправдаться перед Андреем за то, что присвоила (правильнее – украла), его вещь. Убрала листочки в сумку, но выбросить сил не хватило. Так и хранились  эти листочки,  забытые и заброшенные до вчерашнего дня, пока дочь   Малиновского не подала Катерине  записки Сонечки, адресованные Роману  Дмитриевичу.  На тактичное  замечание женщины, убрать, положить в книгу, на место, не принадлежащие Дашеньке и ей, тете Кате вещи,  девочка поправила:
-  Нет, не сюда! – сказала девочка. – Я помню, где они лежали, вот рядом с этой картинкой, где Маленький Принц, роза и звездочка. Там еще написано: «Любовь – о ней не спорят. Она есть».
Все на Земле движется по кругу: он хранит записки ее дочери, тихо, тайно, только для себя, только в своем жизненном пространстве, там где живет Любовь.  Любовь, о которой не спорят. Она есть.
Катерина на второй день, после знакомства с Сониными записками, которые потрясли ее так, что она не находила себе места, почти не спала,  с трудом сохраняла адекватность в поведении за ужином в доме Малиновских,  без объяснений, поехала к родителям. Благо, все внимание мужа было  занято внучками и он не обратил внимания на ее «раздрайное» состояние. Достала из самого дальнего угла  бумажную папку с тесемками (из папиных запасов), протерла сверху  мокрой салфеткой и вынула из тетрадей эту забытую-позаброшенную  «инструкцию по спасению рядового Жданова», читала и вновь перечитывала.
И, наконец,  поняла  содержание танца Сони и Романа на свадьбе дочери, который много лет не давал ей покоя.
Вспомнила, как Марианна ушла от разговора, когда однажды, то ли она, то ли Андрей, вспомнили о свадьбе дочери, и об этом танце.
Вспомнила слова Марианны, как  она загадала  себе «только такого», как спутника юной, очень юной особы, которых та встретила в театре. Катерина  Валерьевна материнским сердцем поняла, кто та юная-юная особа и, кто ее спутник.
Девочка, бедная ее девочка! Она не просто однолюбка, она однолюбка в квадрате  по генам, доставшимся ей от родителей!
И, Роман…
Господи, ведь видела, что-то свербило в предсердии, но не могла почувствовать,  понять, что творится с ее девочкой с того вечера, когда впервые за много-много лет встретились с Романом.
Как, почему, в приступе эйфории от встречи,  не заострила внимание на тот вечер в их квартире, когда наконец  Андрей сумел затащить к ним в гости Малиновского.  Не может дать точного определения, что выражал  взгляд   Романа Дмитриевича (ошеломление, потерянность, ужас или страх) на сообщение Андрея,   что Сонечка выйдет к столу позже, сейчас она ведет  урок по скайпу. И комментарий мужа на молчаливый вопрос в глазах Романа: - «Вот такой я рассеянный, все дни и числа перепутал, она прилетела раньше. И Катенька не подсказала».
Теперь понятен и фокус с летающими фужерами за столом, и покупка  машины Сонечке, на который подтолкнул   Андрея Роман.
Как-то,  Андрей признался, что забыл, совсем забыл купить  подарок для дочери в  Италии, вот Малина и поделился мурашкой. Стеклянным многоцветием, к которому с детства дочь была неравнодушна и имела хорошую коллекцию.
Мозаика в голове Катерины складывается правильно: скорее всего Роман  купил их для Сонечки. Но что-то между ними произошло раньше, до встречи с Андреем, вот и отдал их другу, в надежде, что попадет мурашка по адресу! Роман знал, чувствовал их девочку лучше, чем они, ее родители.
Понятно, почему Малиновский бывал в их доме только тогда, когда был твердо уверен, что Софьи не будет дома. Боялся встреч.
Катерина Валерьевна вот в эту минуту, когда разложила на столе те, стародавние  «сочинения доморощенного Сирано», вспомнила всю боль, отчаяние, настигшие  ее на том перекрестке, где однажды, ранней шафрановой осенью  «Светочка»  оказалась под бампером  черного «Порше» «Антона Львовича»!
Поняла и приняла всю боль, которую ощутили, пронесли ее дорогой ребенок и автор вот этого письма, которое лежит на столе перед ней.
Господи, доченька, доченька, ты спасая нас, меня, твоего папочку, которого ты любишь так, как никого другого из родных,  все сохранила в тайне. Ты сберегла наш покой. Сберегла отцу друга, о котором он грезил  двадцать лет. Но не сберегла свою любовь, не пожалела того, для кого ты стала первой любовью, большой, единственной.
Именно  сейчас поняла Катерина, что не время изменило Малиновского, его просто настигла первая любовь. Некстати, не вовремя, не к месту… Вероятно, и не к той…  Но Любовь, которую он в принципе отрицал и считал, что бывает она только в книжках,  нашла эта большая правильная любовь и его, Фому Неверующего! К их с Андреем,  дочери. Вот и истина: любви все возрасты покорны. Банальная,  но правда!
Катерина положила голову на сложенные на столе руки.
Секретов от мужа у нее никогда не было и нет, кроме вот этого письма. Но… в то время он не был ей мужем. Это может служить оправданием? А как ему рассказать вот об этом сейчас? Как рассказать о любви, нет, не своей, а большой, единственной, которая в свое время накрыла его дочь и его друга?
Сонечка не выдержала испытания БЕЗ ЛЮБВИ. Она инициатор развода. Не удержат и дети.
А Роман? Господи, как с этим разобраться?
Со дня Сонечкиной  свадьбы,  Катя уверена, что их дочь и Роман нигде, ни на минуту не пересеклись.
Как, какими словами рассказать об этом мужу? Не поймет. Еще и не разобравшись, помчится «бить морду» другу.
Как мать своей дочери, уверена в одном, Соня так и будет бороться со своей любовью сама, наедине,  глаз не покажет Роману, никогда, ни за какие коврижки, не полезет в его  семью.
Перед глазами женщины стоит картинка, которую она наблюдала вчера, в свете вечернего заката, когда держала в руках редкое, подарочное издание  Антуана  де Сент-Экзюпери и вкладывала в книгу  листочки, исписанные корявым, трудно поддающимся расшифровке,  почерком Софьи.
За спиной Романа показалась Марианна. Она глянула на книгу в Катиных руках, потом на Катю и тоже остановилась. Роман, не видевший, кто стоит за его спиной, тем не менее, протянул руку назад, и Марианна вложила в его ладонь свою. Катя увидела, как плотно переплелись их пальцы, словно они вдвоем приготовились к чему-то.
Ее дочь, нет их с Андреем дочь, встанет на защиту сплетенных   пальцев Марианны и Романа .
Да и Роман уже не тот вертопрах. Нет, не способен он предать жену и детей. Семья – это то, к чему он шел, шел и наконец дошел,  дорогой  длинною в целую жизнь.
Сонька, Сонька… А как на свете без любви прожить? 
Решение одно: ехать к Софье. Помочь. Просто побыть рядом.
***     
Работа на ум никак не шла. И Катя уехала непонятно куда, ничего ему не сказала. В таком вот «раздрайном состоянии», как говорит его Катька, появляется несколько желаний: напиться, проораться,  побить стаканы.
Напиться нельзя,  позже будет еще хуже.
Покричать, поорать – давно не мальчик, нынешний президент такие  аккорды себе позволить не может.
Побить  стаканы? По закону подлости, стоит только размахнуться,  чтобы  запустить вот этот единственный, который есть на его столе стакан из чешского стекла  в стену, как на пороге появится жена и на звук прибежит секретарша. Единственное, это даст повод нынешнему  составу Женсовета посудачить о психическом  нездоровье  руководителя.
А виноват  во всем Малина. Двадцать лет не было о нем ни  слышно, ни  видно, так откуда ни возьмись,  нарисовался в центре Европы на его седины.
Называется, погостили  вчера у Малиновских!
Вечерний разговор с Романом не выходит из головы. Сложилось после него ощущение, что мир встал с ног на голову. С  Катериной  не поделишься. С ума сойдет его половинка от таких событий и  новостей.
Роман выбрал минутку, пока никого рядом не было и негромко сказал:
-   Жданчик, колись! Что случилось? Как приехал, так все зудишь и зудишь!
-  Соня все же ушла от мужа!
Видел, как встрепенулся Ромка, почему-то дрогнули у того  руки. Но справился с собой и когда переставлял лестницу, уже не  было ничего заметно в его поведении. Только попытался сказать, что такое в жизни бывает у многих и достаточно часто, и вроде как не хотел понять Андрея, что эта беда коснулась  дочери друга.
Жданов барабанил   длинными пальцами по столешнице и старался восстановить в памяти весь разговор. Сам его затеял и предположить не мог,  куда, в какие дебри он  заведет.
Вначале отослал внучек подальше от себя, чтобы «не грели уши» и попытался растолковать тугодумистому  Малине все, чем чреват  развод дочери. Слова никак не хотели складываться в связные, доступные для понимания  предложения. Не мог сдержать боль, и толково объяснить другу, как будут на два дома расти внучки.
Ни отклика, ни сочувствия, ни  понимания на  попытку пожаловаться на поведение дочери,  от Романа не получил.
Попытался растолковать Ромке, что разговор с дочерью привел только в тупик.  На все его отцовские  вопросы и  замечания:  и для чего  нужна была свадьба, зачем ставить ни во что  мужа, который  не унижает ее, не гуляет, любит ее и детей, успешен в бизнесе -  дочь не ответила. 
Столько лет вроде бы все было хорошо. Вдруг по ее словам все стало не так: и ее шуток   муж  не понимает, и скучно с ним. А что, семейная жизнь – это по ее разумению цирк или эстрадное  шоу, где полагается смеяться? На его конкретный вопрос: что не так, получил вполне конкретный ответ, даже с налетом грубости:
-   Все не так! И целоваться он не умеет!
Не успел высказать по этому поводу свое мнение, типа: «Здравствуйте,  приехали! Надо было родить двоих детей, чтобы выяснить, что муж целоваться не умеет», как прозвучало:
-  Жданов, тебе что,  денег за свадьбу жалко? Или зятя жалко?
Чуть было на такой поворот с лестницы не рухнул. Только и сумел пробубнить:
-   Какие деньги? И Филю жалко, он сам не свой. А Сонька  одно твердит: дура была, когда замуж выходила! Вот что делать?
Роман откуда-то из под крыши беседки достал сигареты и зажигалку, чем уже озадачил друга. Закурил и отправился на заднюю террасу дома.  Жданов за ним. Отклика и понимания у друга так и не нашел.
-  Палыч, скажи, кто для  тебя Катя?
-  Как кто? Жена…
-  Да нет, я в другом смысле!
-   В другом?
Андрей почти прокричал в ответ Роману:
-  Свет в окошке! Она это мое  Все, я без нее  почти тридцать лет жить не могу, спать не могу, есть и пить не могу! Ничего без нее не могу!
-   Вот и для меня Соня  – свет в  окошке.
И внешне спокойно сложил руки на груди и продолжал выпускать кольца дыма. Прошли сутки, но до сих пор после этих слов Жданов не в состоянии вздохнуть.
-  Что???
-   Была в моей жизни девочка с непонятным именем -  Данка.
-  Та-а-ак, и здесь без Зайковской не обошлось. Сначала сама тебе голову  задурила,  а позже Соньку  мою  подсунула?
Вскочил, схватил Романа за ворот  куртки, в которой тот работал во дворе. Сам чувствовал, что  глаза горели синим огнем, вот такое состояние и есть «состояние аффекта».
Малиновский только резко стряхнул его руки и сказал:
-   Не дури, послушай. Да, пришли ко мне в студию хорошие девчонки на фотосъемку. Пригласил их мой молодой зам., их ровесник.  Вот и познакомился я тогда с самостоятельной, неизбалованной девушкой. Из обеспеченной семьи, но  это не давало ей повода сидеть на родительской шее. Как все успевала – работать, учиться, посещать выставки, театры… По сей день в толк не возьму. Понимал, что по возрасту в отцы ей гожусь. Но из кожи вон лез, только  бы она меня заметила, оценила. Я пропал. Влюбился, вернее, полюбил, впервые в жизни. Старался ей соответствовать. Даже вновь стал посещать студию бальных танцев, где работала моя предпоследняя жена. И каждый день вспоминал тебя. Если у тебя снесло крышу, прости меня, от дурнушки, нашей серой мышки Кати, то что было со мной, когда я видел перед собой совершенство! Кто бы сказал мне, старому ловеласу,   что я способен на любовь платоническую! Что могу читать стихи, книги. Ждать, ждать, сутками ждать ее звонка или приглашения на встречу. Свиданий,  как таковых, у нас не было. Но она меня просила сопровождать ее на встречи, презентации. Поверь, у меня каждый раз крылья за спиной вырастали!
После каждой встречи я отвозил ее к станции метро и  провожал взглядом, пока она не  появится на обратной стороне через подземный переход, сядет в машину к отцу.  Никогда не позволяла мне проводить ее до дома. Только однажды, подвез за квартал до дома, когда строгий отец   был где-то в командировке.
Данка мне много рассказывала об отношениях в семье, экспансивном отце, которого могла успокоить только жена. О дедушках и бабушках... Как в кодированных сообщениях, проскальзывали наши с тобой слова и выражения! Я, болван, чувствовал, что все где-то рядом, знакомое, родное, но не мог связать ни с тобой, ни с Катей. Имен Данка не называла. Однажды с девчонками приехали сюда, в этот дом. Зойка, это -   Зойка! Уехала сама и увезла подружку. 
Данка осталась. Не бойся, Палыч. Учил в ту ночь Данку водить машину, вот она мне тогда и поцарапала  дорогущее авто  и где-то  снесла зеркало! А я этому радовался, как мальчишка… Утром… Утром спустилась со второго этажа, краснела, бледнела,  но сказать  так не смогла,  с какой целью Зойка оставила ее здесь. Так, в шутку, смеясь, я предложил ей поучиться целоваться, ведь за этим она здесь осталась, а не гонять на мощной машине по проселку? 
Первый, и я думаю, последний раз у меня было такое, когда понимаешь человека с полуслова, с полувзгляда, с одного штриха на листе бумаги. Шутки, слова и фразы, их никто не понимал, они были наши. Называется это – быть настроенными на одну волну…  Любить…  И это учитывая тот факт, что весь телесный контакт сводился к тому, что всего несколько раз приобнял  ее  в танце; поцеловал один раз – шутя.
- И как, как ты узнал, что она МОЯ ДОЧЬ?
Как пережил эту исповедь друга, Андрей не может понять до сего момента.
-   Очень банально. Виталик принес фотографии фотомоделей, нужно было отобрать на обложку журнала. Он принес все, и наших девчонок, с первой фотосессии, которую я не видел.  С одной из фотографий на меня смотрела не Данка, а совсем юная, в круглых очках, Катя  Пушкарева! Под другим ракурсом, в тех же круглых очках – на меня смотрели твои глаза, видел твои губы и... уши. Вот тут я и сложил всю мозаику. Как я пережил этот момент – не знаю, это было сродни тому, как ты переживал исчезновение Пушкаревой.  Вот я и исчез сам, туда, в Италию.
Все остальное – ты знаешь. Не знаешь только то, что первый раз я почти умер, когда увидел у въезда в тоннель  ее искорёженную машину. По настоящему умер, когда  через час, Соня  в больнице, живая и здоровая, отказалась от моих услуг.  Уехала с Филиппом, с которым только что  познакомились  после аварии. Сердце у меня остановилось по-настоящему, откачала меня в реанимации  доктор  Лембе. И останавливалось или стучало в зашкаливающем ритме,  оно, проклятое сердце, каждый раз, когда я слышал имя: Соня. Данка. Жданочка…
А свадьба? На ней была моя оболочка. Меня уже не было в живых. И вновь доктор Лембе выводила меня к свету…
Жданчик, можешь меня убить… Из двустволки, сразу из обоих стволов, жаканом!   Но я не перестану любить девочку по имени Данка. Это, как ты сказал, мой свет в окошке!
Осталось для друзей неизвестным, что Марианна отправилась за ними, позвать к накрытому  столу и по извечному закону подлости, стала невольным слушателем исповеди мужа. Ей удалось остаться  незамеченной. Женщина,   медленно-медленно, стараясь не произвести ни шороха, уходила из-за  своего укрытия, большого куста лещины.
-  Смысл тебя убивать? Доктор Лембе опять рядом. Спасибо и на том,  что еще только целоваться Соньку  научил.
Раздался надрывный недружный смех на два мужских голоса: в одном слышались печаль  и безнадега; в другом – горечь и сарказм. 
***     
Он в поисках, как на страницах книги,
Цветы срывает с летнего куста.
Спокойны пальцы. Только в сердце крики:
Не та, не та, не та…
Увы, не та!

(Maria_Mujer, «Записки на стекле»).
***       

Андрей Павлович продолжает в тишине кабинета  периодически, то выстукивать  дробь пальцами по столешнице, то раскручивать, как юлу,  стакан.  В голове крутится: - «Ведь был еще и ужин после этого разговора.  Они с Романом старались делать вид, что прошел он в теплой, дружеской обстановке».
Друзьям было невдомек, что и жены были втянуты  в это событие. Обе молчали, также делали вид, что ужин проходит  «в теплой, дружеской обстановке».
«Эх, дочка, Сонька-Сонечка! Как сделать так, чтобы  не было тебе больно? Как об этом рассказать твоей мамочке? Почему ты спряталась тогда  в свою раковину и ни о чем не  поведала нам, твоим родителям»?
Поднял трубку:
-  Вера Николаевна! Закажите на завтра, на утро  билет в…  .
Решение пришло единственное: лететь к Софье.  Быстрее.
Помочь, просто побыть рядом, попытаться  объяснить без крика и рыка, что любовь - это данность, данная нам свыше.
И не виновата доченька в том, что пришла она эта большая любовь к ней не в образе красивого, умного, успешного в  жизни, ровесника  Филиппа, отца ее детей, за которого она решила спрятаться,  а прошедшего все огни и воды старого шута по жизни Романа Дмитриевича Малиновского.
***     
А есть ли возраст у души?
Вопрос глубокий, даже смелый…
И, если веришь -  то пиши,
Слагая  рифмы неумело.

Скользи по многоцветью  фраз,
Взирай  на сумрачное небо.
Веди свой пламенный рассказ
И делай былью даже небыль. . .
(Maria_Mujer,  «Записки на стекле»).

0

27

Послесловие к фантазиям. Часть 2

Юлиана выруливала с автозаправки. Настроение «ниже плинтуса», если бы умела  пить в одиночестве – попросту бы выпила,  и, чего-нибудь  побольше и покрепче. Но, увы...
Ждановых  практически не навещает.  Встречается с Катькой или у себя дома, или на нейтральной территории. Но так, нечасто…
Многолетняя дружба с Пушкаревой, когда были «не разлей вода»,  пошла на убыль после замужества Сонечки и вновь появившегося на горизонте в жизни Андрея  зеленоглазого оптимиста Романа Дмитриевича.
Юлиана никогда не напомнила подруге  о том вечере, возможно,  и сама забыла, когда  полуживую  Катеньку  привезла к себе. Все годы, единственная подруга Катерины, прикладывала массу сил, чтобы сгладить все углы и неровности в отношениях супругов   Ждановых.
Так и не устроив собственную личную жизнь, отчаянно берегла семью друзей. И любила их дочь. Весь нерастраченный  материнский инстинкт реализовывала в Соньке.  Девочка платила ей ответной любовью, конкуренцию  в этой любви составлял только отец.
  Если общество Жданова  Юлиану  не тяготило, только молча,  отчаянно  ревновала к нему свою любимицу  Соньку, то новое появление Малиновского  переносила с трудом, отсюда и повеяло холодом в отношениях со старыми верными друзьями.
Оба, и Жданов, и Роман, когда-то были ее любовниками, с разницей в десять лет. Своего первого  мужчину отдала подруге легко, без воспоминаний и каких-либо душещипательных  чувств. А вот Сонечку, принимала как свою дочь, и делить ни с кем, кроме Катерины, не могла.    Ну, а Жданов? Принимала его присутствие в жизни «своих девчонок», как естественную необходимость, куда от него денешься? 
С Малиновским не встречалась, вернее, избегал этих встреч сам  Роман. Не пересекались и  по работе. Малиновский принципиально пользовался услугами  не очень известных пиарагенств. Не  мог простить, что единственная женщина, к которой он когда-то испытывал самые нежные чувства, его бросила.
Однажды вечером вернулась и выставила его за дверь. Демонстративно. Без объяснений. Он ее так ждал в этот вечер, приготовился к романтическому ужину, и купил кольцо. Впервые в жизни хотел сделать предложение. Рассчитывал пройти с этой рыжей лисичкой-сестричкой рука об руку всю жизнь.
Виноградова все эти годы что-то слышала урывками  о Романе: его успешном фотоагентстве, что-то из личной жизни.  Как-то пришлось познакомиться  с одной из его жен, правда не знает, какой по счету.
Вот только ее отношение к нему из разряда «абсолютное безразличие» переросло в «абсолютное неприятие», граничащее с ненавистью, со дня свадьбы Софьи Ждановой.
Малиновский «тер по ушам» беременной докторице, и в этот момент бросил такооой взгляд на невесту, что устроительнице  свадьбы своей любимицы,  стало не по себе. 
Потрясла головой, пока стояла на светофоре в ожидании зеленого: вот что к чему вспомнилось? Скорее всего оттого,  что рассчитывала в выходной встретиться с Катей, а у Ждановых  выезд за город,  к Малиновским. Они, видите ли, дружат семьями!  Для одинокой Виноградовой времени и места на встречу не выделили. Ну, и плевать… Засветились разноцветные точки  на рулевом колесе и телефонный зуммер прервал  невеселые  мысли:
-  Алло, я слушаю!
Салон авто заполнил голос, именно тот, который и оставлял надежду, что не совсем одна она на этом свете, что еще кто-то помнит о ней и нуждается в ее опеке  и защите. Кому-то нужна. И очень, очень  этот кто-то, нужен  ей!

-  Юлиана, через четыре часа буду в Шереметьево! Сможешь встретить?
-   Господи, Сонька, радость моя! Ты летишь одна или с девчонками?
-  Мне очень-очень надо с тобой встретиться! Филипп отвез девчонок к Ждановым еще на прошлой неделе.
(Еще в раннем детстве, Софья, подражая Юлиане, которая была для нее   непререкаемым  авторитетом во всем,  порой называла родителей «Ждановы», а отца, с ярко выраженными капризными нотками в голосе: «Жзданофф»).
Виноградова привезла Софью  к себе домой. Еще раз полюбовалась молодой женщиной при выходе из машины. Подхватили сумки, посмотрели друг на друга и чуть не на перегонки пошли к подъезду.
Вдруг прозвучало родное, давно забытое:
-   Нянь, меня в Москве нет. Договорились?
-  Соньк, доченька, ну зачем повторять? Ясное дело, тебя нет. А что Фильке говорить, если позвонит?
-   Не позвонит. Это стопудово!
Что-то царапнуло, но вида Юлиана, не подала. Kак старый опытный дипломат, умела  себя держать в руках при любой ситуации.  Только вот это Сонькино  обращение к ней:  «Няня, нянь» говорит о многом. Что-то гложет девчонку. Это ясно, как Божий день. Что же, торопить события не будет. Видно, что Сонька уже все выстрадала, как умеет делать ее  мать, все уже разложила  по полочкам.
После часа какого-то  бестолкового времяпровождения -  дУша, рассматривания подарков, фотографий, коротких видео о девочках, домашних питомцах, привезенных гостьей,  вновь вернулись на кухню.
-  Юлиана, этот гостевой стул здесь стоит вечно?
-  Вечно! Появился за несколько дней до того, как твоя мама призналась мне в своем грехопадении, вернее, своей  беременности. Сами стулья менялись, а место – нет. Катенька, за полгода  до твоего рождения,  как-то сказала: - «Коль, я села на этот стул  - значит, пришла каяться, просить у тебя отпущения грехов»! Вот такой это стул, Сонь-Андревна!
Послышался глубокий вздох и со слезами, дрожащим   голосом  гостья произнесла:
-   Стало быть, это и мое лобное место и буду я каяться. Кроме тебя мне, нянька моя дорогая, каяться некому. Отец (слово «отец» неприятно резануло слух  Юлианы), уже и откричался и отрычался.  Ну, ты его знаешь…  А мама…
Юлиана не дала ей договорить, спросила:
-   А по поводу чего Жданов  кричал и рычал?
-  Я ушла от мужа. Подаю на развод. Причина банальная: я его не люблю и не любила НИ-КОГ-ДА! Дура была, когда замуж выходила. Хотела сбежать, спрятаться от того, как теперь поняла, в которого влюбилась с первого взгляда.  Любила на расстоянии. И очень боялась его любви. Боялась и не  верила, что меня можно любить. Что ОН может любить! А началось все с банального, прости,  я не знаю, как тебе поэстетичнее  все преподнести.
  -  От винта! Поехали, от чистого сердца, простыми словами. Я женщина понятливая!
  -  Очень возможно, что все нафантазировала! Короче, ну, как-то так: девственницей  я среди наших девчонок осталась одна. Кроме Зойки это, в принципе, никого не волновало. И меня в том числе. Ну, потихоньку, от нечего делать, очевидно,  перемывали мне косточки и девчонки, и парни. И главное, Зойка усердно вбивала  мне в головенку, что желательно, чтобы этот первый был опытным, знающим и питал к тебе высокие чувства, а не произошло это на скорую руку в подъезде с таким же неопытным,  как сама,  чьи познания почерпнуты  из пары книжек с сомнительным иллюстрациями и порнороликов. Она рассказывала, в картинках, как это произошло у нее и откровенно плевалась. Но это Зойка! А мне она обещала не банальный «акт дефлорации», а   нечто феерическое, с необыкновенным мужчиной!
  -  И,  как оно?
  -  Он действительно был необыкновенный, в том плане, что видел во мне не сексуальный  объект, а ребенка! А я не могла, вот не смогла переступить через свое воспитание, и  раз за разом игнорировала Зойкины   инструкции. Считала, что раз люблю определенного  Ваньку, с Ванькой  это и должно произойти.
  -  А был Ванька?
  - Был, мечта идиотки,  аспирант. Только он меня в упор не замечал, а я выбирала все мероприятия, где можно было с ним пересечься. Да, дура молодая была. Вот и таскала за собой ЕГО, и не подозревала, что …
  Софья замолчала. Юлиана не торопила.
  -  Что уже люблю ЕГО, а не Ваньку!
  -  А отдалась Ваньке?
  -  Фу, нянь, как примитивно! Засмеялась Софья.
  -  Все почти по  сценарию деда Валеры. Не падай! Вот и получилось в итоге, как Зойка  предсказывала – у моего будущего мужа познания в этом деле были почерпнуты именно из книжек. Только произошло это почти в супружеской постели, а не в подъезде.

Юлиана только глубоко вздохнула. А крестница продолжала:

  -  Папа-Жданов диагноз поставил: было бы побольше у меня жизненных проблем,  а не широкая спина заботливого мужа, глупости бы не лезли в голову!
Не спрашивай, кто он. Под пытками  не скажу.
Ежедневно после свадьбы боялась с ним встретиться на узкой тропинке. Вот и в Москве  старалась лишний раз не появляться. Не выдержала бы, плюнула бы на все и на всех, и на его, и на свою семьи! А там хоть трава не расти! Позже поумнела, повзрослела; уверенна, что  не сделаю  такой глупости. Знаю, любит жену, детей. Великолепный семьянин. Помнит ли обо мне, влюбленной молодой дурочке?
Вот только последнее время меня ночи напролет  преследуют его поцелуи. А если бы были тогда не только поцелуи? Я – больная,  мам-Юль, больная на всю голову: ночи напролет преследуют меня его образ, глаза, губы, голос, танец…
Танец, это единственное, что у меня сохранилось от него!

    ***   
Ты меня оглушил случайно
Теплым светом
лучистых глаз
Обаянием улыбки
нахально
Бархатистою нежностью
фраз.

Ярким лучиком
золотистым
Просочился ты
В мои сны.
Замерла в моем сердце
Чистым
Ясным светом
Ночной звезды.
.
(Mariya_ Mujer).
***   

Танец, танец, танец! Господи, девочка, ТАНЕЦ?

***       

Не выходя из кухни, по стародавней  привычке начеркАла на бумажной салфетке, которая оказалась под рукой:

Гляжу я в бирюзовое  безмолвие.
Там Тот, кто наделил меня Судьбой:
За что ты одарил меня Любовию,
Когда я виновата пред Тобой?

(Maria_Mujer, «Записки на стекле»).

Салфетка при письме сминалась, остро заточенный карандаш рвал мягкую бумагу. От этого каллиграфический почерк автора становился неузнаваемым. Но попали строчки на глаза юной деве, выхватили слово «Судьба» и экспромтом продолжила вслух, старшая из них только успевала записывать  на том же клочке салфетки:

Судьба ведет неровными дорогами
Без всяких указателей-камней,
Ведет едва протоптанными тропами,
А я еще сопротивляюсь ей!

(Maria_Mujer, «Записки на стекле»).   

  -   Юлиана, даже не предполагала, что ты пишешь стихи, я сама после свадьбы не написала ни одной строчки!
  -  Да, девочка, вот так вдруг что-то снизойдет. Надо как-то все записки  привести в порядок. Есть, мне так хочется думать, неплохие строчки, самой нравились.
  -   Теперь я знаю, чем займусь: открою  издательство. Папа с Филькой,   богатенькие Буратины,  никуда не денутся, помогут. Первой книгой выпущу твои  стихи, нянька! Второй – мемуары о своей неудавшейся любви. Не у всех же все складывается гладко, как у Ждановых, у кого-то случается, как у меня… или тебя!
Задорно, с надеждой  прозвучало в ночи.

***     

Бог ты мой, ну и Санта-Барбара завернулась  у нас, фразой из юности подумалось Виноградовой! ! И как выходить из этого?
Четыре часа ночи или четыре часа утра? Как правильно?
Какое-то дежавю:  Юлиана стоит, прислонившись спиной к посудомойке,  Софья сидит на стуле.
На столе два старых фужера  со стёршимся от времени  рисунком. Вино, в глиняной емкости, стилизованной под греческую амфору.
За  несколько ночных  часов были и слезы, и смех, и создалась  особая атмосфера, которая заставила женщин не просто откровенничать, а выворачивать душу друг перед другом.
-  Юлиана, скажи, а у мамы с папой, тоже было не все и не сразу гладко? Я сужу, по свадьбе. Мне было больше года, когда они поженились. Так?
-  Там все было, как в сказке. Можно сериал снимать! Давай спать, а утром я тебе расскажу или Ждановых расспросишь, они расскажут. А тот, который тебе с поцелуями снится – это Роман Дмитриевич?
Без дипломатии,  напрямую, в лоб  спросила свою любимицу  Юлиана.
-  Не опускай голову, ничего ты плохого не сделала. Любовь – она либо есть, либо ее нет. Завидую таким как ты, таким как твои родители. А я? Вроде бы и любила, но ни разу не было такого, чтобы как в омут головой!  Как  ни  подумаю, не  было.

Емкость опустела  больше, чем наполовину.
Женщины сидели на диване обнявшись и вели на два голоса:
«Не надо мне, не надо было
Любви навстречу столько лет спешить?
Я б никогда не полюбила,
Но как на свете без любви прожить»?
Куплет допевали и начинали заново. Больше не могли вспомнить ни одной строчки из старой  песни.
Не выходя из тональности, им тихонько подвывал очередной Джерри. На этот раз породы  «карликовый померанский шпиц». Как и хозяйка – очень рыжий, и очень ухоженный.

***

0

28

Послесловие. Часть 3. Заключительная.

Жданов зашел поправить, самым главным в его жизни девчоночкам, одеялки, присел на детский стульчик.
-  Поза у тебя интересная, на этом стульчике.  Коленки  торчат  выше ушей, и ты похож на большого  кузнечика!
Шепотом произнесла жена.
Ноги вытянул, потянул ее за руку, пытаясь поудобнее посадить ее себе на эти самые колени.
-   Ты кому здесь, в детской,  диванчик застелила?
-   Себе. Что-то  совсем по ночам не спится, буду крутиться и тебе спать не дам.
-   Глупая, я без тебя как раз и не засну.
И не выдержал. Уткнулся лицом в рукав пижамы  жены и с каким-то надрывом произнес:
-  А бессонницу нашу зовут  Сонька . Отчудила наша доченька, так отчудила.   Оставалась бы лучше такой масенькой, какой замарашкой  я ее первый раз подмывал!
Обхватил жену обеими руками, еще плотнее прижался к ней. Катерине то ли показалось, то ли  действительно, послышались слезы в голосе мужа.
-  Андрюша, нет, никогда Сонечка не станет ломать чужую семью. Не станет. Сломает себя, но не чужую судьбу. И в этом она  –  наша дочь.
-   Я не думал, что ты знаешь. И дочь жаль. Вот как ей жить с нелюбимым? Как внучкам – сегодня ждать маму, а завтра  -  папу? И почему это именно Малиновский? 
-  Стереотип мышления, наше с тобой восприятие окружающего, воспитание – вот и не сказала нам дочь о своей первой любви. А тут еще подарок – он главный папин друг. Все свалилось в кучу на бедную девочку. И возраст еще такой – разобраться толком не могла в своих чувствах. Осознание, что любит,  пришло позже, когда повзрослела.
-  Интересный у нас с Малиной был разговор. Жаль, не записал… Второй день перебираю по фразам, по словам, и нахожу что-то новенькое. И, ни одной шутки. 100% серьезный Малиновский! Ты себе это представляешь? Да, Каать, он сказал, что я   по-жизни  был и остался везунчиком. Даже ты  у меня, как бы два в одном – и свет в окошке, и мать моих детей. А его вновь судьба наказала, опять все поделила  по частям:    Данка-Жданка  свет в окошке. А доктор Лембе – мать его детей. Вот, он сказал и весь выбор: Сонечка – свет в окошечке на старости лет, светит и не греет. А для жизни -  Марианна и дети.  Так он сказал. Последний раз он видел нашу Соньку  «вживую» на ее свадьбе.  Кааать, но как так получилось? Он ведь ей в отцы годится? Я второй день как чумной, все встало с ног на голову.

***     
По мотивам «Ау» от Greza (ы).

Она пришла негаданно,  нежданно,
Мелькнула яркой искоркой  в ночи
Пришла и вмиг рассеяла  туманы
Вокруг его трепещущей свечи.

Она пришла и вверх взметнулось  пламя
Над тусклой черной  хладностью угля.
Она пришла - и он горит как знамя,
И в вихре вальса крутится Земля.

Она пришла и разбудила сердце
Не для себя, а для другой - за ней…
Она пришла и разбудила сердце,
И он навечно благодарен ей.

(Maria_Mujer, «Записки на стекле»).

***

-  И для Марианны – эта его любовь никогда не была  секретом.  Никогда... Знала о его любви к Сонечке, еще не будучи с ним знакомой. Только удивилась, что спутник нашей Сонечки совсем не молод. Марианна   любит, вот и чувствует Романа лучше, чем себя. Вот как быть? Как поступить нашей девочке, с ее-то понятиями, что такое хорошо, и что -  плохо?
-  Кааать, а если это у нее не любовь, и даже не   влюбленность? Нафантазировала себе, такая же придумщица, как и ты. Только ты, - в случае чего, сразу бежишь туда, куда Виноградова  позовет, а она – разводиться! Я завтра лечу к ней .

Продолжали шептаться супруги , и в этот момент ножка детского стульчика  не выдержала, подогнулась, хрястнула.   Сам Жданов завалился на спину,  Катерина боком на него, попутно сильно ударилась локтем о диванчик.

  -   Светочка, не стоит в вашем возрасте столько есть перед сном, даже стул не выдерживает такой нагрузки!
  -   Антон Львович, кто бы говорил  о возрасте! Это у вас с возрастом нарушилась координация!

И хохотали тоже шепотом, чтобы не разбудить внучек, и как бы окунулись  в ту пору, когда жили в маленькой квартирке на окраине Москвы.  Катерина и Андрей тогда только-только, со скрипом, как старые несмазанные шестеренки, притирались друг к другу.

Присутствовали в помещении Катюша  и Андрюша, и  вместе с ними витал  невидимый дух Светочки  и Антона Львовича,  дух, который связывал первых двоих все больше и больше.  Укладывали  спать Софию Андреевну, именно так  звал дочь Жданов. Именно Софию,  а не Софью. И наступало  время шепота.
-  Маленькие дети спать не дают, с большими сам не уснешь!
Теперь супруги уже сидели на полу, привалившись спинами к дивану.
-   Да ты у меня философ! Только не рычи на дочь, и не показывай силу своих голосовых связок. А может лучше я поеду, а,  Андрюша?  Сонечке  совсем не сладко.
-  Пойдем, мамуля,  баиньки. Утро вечера мудренее, продолжал философствовать глава семьи.
-   Андрюша, только не ругайся:  а может это нам в наказание за Киру?
-  Светочка, я считаю  Вас умной женщиной, а ты, Катенька  -  дура! Ну при чем здесь Кира?  При чем? Она уже давно забыла о нас, у нее своя жизнь!
Тональность высказываемых претензий все выше и выше.
-  Антон Львович, простите,  меня, простите! Но я всю жизнь чувствую, и буду чувствовать свою вину перед ней!
Так хорошо начавшийся вечер был чуть-чуть испорчен.
Катя тихонько улыбнулась. Андрей этой улыбки не видел, убирал покрывало, а она приготовила ему шпильку, вот просто так, из озорства.
-  Вот перед Лариной и многими другими модельками, я вины не чувствую.
Покрывало уже не складывается,  с раздражением бросается  в кресло, мягко сползает в угол комнаты.
-  Еще что и кого помнишь?
Просыпается в Жданове царь зверей, готовый рычать на весь дом.
-  Не боюсь, не рычи! Еще помню  Изотову.  Лучше всех. До сих пор бока болят от ночевки в каморке на столе.
Повернулась к мужу, мягко прижалась губами к колючей щеке.
-  Прости, с этими переживаниями  и не побрился. Можно утром? Вставать лень…  А про этих…  Кааать, ну когда это было? Зачем к этому возвращаться?
-  Андрей, я не к тому, что ревную, или упрекаю.  Я к тому, что не понять, не объяснить, как рождается, она, ЛЮБОВЬ. Вот столько лет прошло, я все не могу  поверить, что ты мой. А почему? Как объяснить? Вон сколько красавиц было рядом с тобой, а осталась только серая мышка из кладовки. Монстр с железными зубами, влюбившаяся  в тебя с первого взгляда, там – на зебре! Ужас, дожили, теперь  и переходов таких нет, одни развязки!
-  Вот и Малина сказал, что  знает, что значит любить. С первого взгляда.
А Сонечка, я думаю,   шла к этой любви долго, как я шел. Продирался через чащу,  через бурелом. И, как бы я без тебя? Боюсь представить! Мы с тобой, мать, Ждановы, однолюбы. Вот как Сонька наша без любви?
Покрепче прижал к себе это чудо, именуемое в минуты раздражения   Катькой  Пушкаревой. В особые минуты тепла или воспоминаний, ласково, с удивлением, «Светочкой».
  Повозилась, повозилась, устроилась поудобнее на родном плече и уже откуда-то из его подмышки произнесла:
-   А что у тебя было с Юлианой?
Сделал вид, что не расслышал.
-  Спи, дурочка виноватая. Утром, в наказание за глупости, тебе  еще чемодан мой  нужно собрать…  В дорогу…

***     
На широченном подоконнике  кухни Ждановых стояла кофе-машина. Дань той, маленькой кухоньке  в квартире №-101.
Андрей только открыл боковую крышку, чтобы почистить машину от использованного кофе, как чуть не выставил лбом оконное стекло. Со стороны парковки, мимо будки охранников,  нога в ногу, шаг в шаг, шли две принцессы, как сказала Катя. Высокая, стройная, «как кипарис» София, и чуть выше ее плеча, Юлиана. Время, время… Нет той грации с которой раньше  летала фея с зонтиком.
-  Идут…    Две калоши,  хохотнул Андрей.
-  И проблем больше нет. Рыжая бестия все разрулит,  продолжил Жданов.
-  Но, по крайней мере,  не   разрушит, постарается склеить, как ты своим набором «Сделай сам»,  вторила ему Катя.  Звони в службу, отменяй такси. Сдавай билет.

Юлиана – это ангел хранитель семейного очага  друзей.
Здесь  Виноградова  - это значит Happy end   для семьи Ждановых. 

***     

На титульном листе, маленького сборника стихов в качестве  эпилога было вынесено:
«А любовь, Сонечка...  Знаешь, это все равно что американские горки. Сначала ты поднимаешься на самый верх, тебе кажется, что ты почти на небесах, а потом петля и стремительно летишь вниз. И ничего с этим не поделать, Софья Андреевна. Это жизнь...»

Юлиана Виноградова .

Последнюю страницу маленького  сборника стихов Виноградовой Ю.Ф. , «Записки на стекле»,  который выпустила ее любимица Софья Андреевна  Жданова, заключали  строчки:
Жизнь отражается в окне.
И искажается былое.
Пишу записки на стекле,-
Обычный диалог с собою…
(Maria_Mujer, «Записки на стекле»).
***     
Первой книгой в издательстве С. А. Ждановой было  выпущено большое подарочное издание Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц».

***
Конец.

.

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » Проба пера » ТАК НЕ БЫВАЕТ