Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » ЛЮБОВНИЦА


ЛЮБОВНИЦА

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Название: Любовница
Рейтинг: PG 13
Пейринг: Андрей/Кира, Андрей/Катя
Герои: Андрей, Катя, Кира, Павел, Маргарита, Роман, Александр и др.
Жанр: возможно драма

                            Глава 1. Шантаж

   Павел

Павел Олегович Жданов, мэтр модного бизнеса, в глубокой задумчивости сидел в своем кабинете. За окном то ли дождь, то ли снег, и еще туман. Тоже мне, зима называется.…То ли дело в России: мороз, снег искрится, и на душе светло и ясно. А здесь.…Под стать погоде и мысли. Такие же мрачные и невразумительные. А думал Павел Олегович о сыне. О его непонятном поведении. Хотя,…что непонятного. Как раз все понятно: не любит Андрей  Киру. Павел и раньше подозревал это, но тешил себя надеждой, что у них все хорошо: все же четыре года живут вместе. Но официально не женятся – и это  настораживает…В принципе, ему было все равно, на ком женится Андрей. Он готов был принять любой его выбор. Так было.…Раньше…До того, как Александр  принес эти документы…И где он их раздобыл?
Документы были старые, времен начала их с Юрием Воропаевым, отцом Александра, бизнеса. Это сейчас такие дела  называются бизнесом, а тогда…спекуляция, фарцовка…Они хотели открыть свое дело. Нужен был начальный капитал. Подвернулась заманчиво выгодная сделка, и они рискнули. И попали в скверную историю. На них даже уголовное дело завели.…Потом все уладилось, дело замяли.…Он думал, что навсегда. А теперь эти бумаги у Александра. Юрий погиб, ему уже ничего не грозит, а вот ему, Павлу Олеговичу Жданову, если Александр выполнит угрозу, грозит тюрьма,…срок давности еще не вышел…
За молчание Воропаев требовал президентское кресло, и Жданов готов был выполнить его условия, проголосовал против сына на Совете Директоров. Андрей победил и без его голоса, но Александр не намерен сдаваться. Он только отступил. А тут еще вопрос о свадьбе…
Новогодние каникулы, проведенные Андреем и Кирой  у них , в Лондоне, показали, что Андрей оттягивает свадьбу и вполне может от нее отказаться. Видимо и в Москве их отношения не наладились. В результате, не далее как вчера прилетел Александр, и потребовал решить этот вопрос немедленно и в пользу Киры. Он, Александр, готов даже отказаться от борьбы за президентство, но Кирочка должна исполнить свою заветную мечту и обрести мужа в лице Андрея Жданова…А иначе – опять же тюрьма…
Что же делать? Придется поговорить с сыном…Нет. просить он ничего не будет…просто поговорит…обрисует ситуацию…Пусть сам решает…

       Александр.

Ну почему так получается,  что ему приходится всего добиваться самому и не всегда порядочными методами? Он, Александр Воропаев, тоже хочет быть «белым и пушистым», добрым и обаятельным. А приходится быть колючим, злым и язвительным. Андрюша Жданов может быть обаятельным: ему все само идет в руки. Женщины его любят и обожают непонятно за что: он и не  ухаживает за ними, и на подарки не щедр, а вот, поди, ж ты – виснут на нем! А ему, такому галантному, кроме подарков и цветов приходится еще и деньгами приплачивать. Даже таким дурам, как Клочкова.

Президентство Андрею тоже  папаша обеспечил. Что толку, что сам Павел проголосовал против? Большинство отдали свои голоса Андрею! Зря  он согласился  на голосование, надо было потребовать, чтобы Павел просто передал руководство ему, Александру. Недопустимое упущение! Конечно, можно было бы подождать годик, но…появилась проблема Кириной свадьбы. Сам он этой свадьбы не хотел, зная наверняка, что Кира и Андрей не подходят друг другу, но противиться  желанию сестры он не мог. Он любил сестер. И взбалмошную, «не от мира сего» Кристину, и Кирюшу, умную, обаятельную и очень красивую. Могла бы сделать выгодную партию, а вцепилась в этого бабника….Любит она его…а что в нем любить- то?
Через месяц после поездки в Лондон, прибежала к нему вся в слезах, умоляла помочь, подействовать на Андрея – этот гулена опять кого-то завел, у Киры не появляется, живет в своей квартире -  «для обострения чувств»! Это надо такое придумать! Бедная Кирочка вся извелась…Считай, он бросил ее после четырех лет гражданского брака. Ждет Совета Директоров…Получит Кирин голос, и отменит свадьбу…Ну, нет, этого мы не допустим! Завтра же полечу в Лондон, нажму на Павла. Черт с ним, с президентством, можно свое дело открыть, лишь бы Кира успокоилась…стоп! А это неплохая идея - насчет своего дела. Только деньги нужны. Забирать свои акции из Зималетто рискованно, можно совсем без доходов остаться. А вот Кирюшины…А что? За все надо платить…Я ей Андрюшу любимого на блюдечке, а она мне акции…то есть денежки…тоже любимые…можно без блюдечка….Ах, какой я  умница!  Браво, Воропаев!

                                          Глава 2. Доверие.

         Катерина

Что же делать? Кому верить? Разум говорит одно, а сердце – совсем другое!
Зачем я заглянула в тот пакет! Разве родители не учили меня, что нельзя рыться в чужих вещах? В тот миг, когда я прочитала это эпистолярное творение Малиновского, я умерла, распалась на молекулы. Я думала, что никогда больше не поднимусь, не выпрямлю спину, не вскину гордо голову. Но  встала. И живу дальше. И даже простила его. Не Малиновского, до него мне нет дела, а ЕГО, Андрея.…Не могу поверить, что он мог так поступить со мной. Разум говорит: да, он обманывал тебя. И все «улики» против него: открытки, шоколадки, игрушки.…А сердце протестует: не мог он ТАК притворяться. Стишки, игрушки, конфеты – это одно. А взгляды, улыбки, нежные руки, жаркие губы – это совсем другое. Я же чувствовала его каждой клеточкой – не было никакой фальши! Может быть в самом начале и была какая-то натянутость, до той ночи в гостинице, а потом…потом все было сказочно! Уже сейчас перечитывая открытки, я точно знаю, какие он писал сам. И эти слова самые теплые, самые искренние, самые желанные.
Были минуты, когда я готова была уничтожить его! И я могла это сделать, ведь компания к этому моменту была в моих руках. Но это продолжалось не долго. Ненависть ушла. Я поняла, что не могу разлюбить его. Не смотря на подлость, не смотря на обман, не смотря ни на что. Такое бывает: ведь мать любит свое дитя, не смотря на его пороки. Любовь даруется нам свыше, и не каждому везет полюбить честного и благородного, «положительного» во всех отношениях героя. Все люди грешны в той или иной степени, и любят таких же грешных людей, с их недостатками и пороками…И мой принц не совсем «белый и пушистый», и у него есть пятнышки и колючки. С этим приходится мириться, если любишь…А я люблю…Я не отвернусь от него, что бы не случилось. Как там, в библии сказано: « …в горе и в радости, в болезни и здравии…»…

                                 
                                     
   Андрей.

Ну, что? Пора признаваться: ты больше не врешь ей. Ты ее любишь! Ты влюбился! Первый раз в жизни! Влюбился в Катю Пушкареву – уму не постижимо! И, тем не менее, это факт: неоспоримый, неопровержимый, не подвергаемый сомнению факт в его жизни.
Как это могло случиться? Когда это произошло?

Как…Она была хорошей секретаршей, незаменимой помощницей, преданным другом, соавтором и исполнителем его идей, защитником его интересов. Умной, трудолюбивой, понимающей его с полуслова, прощающей ему вспышки гнева и плохое настроение. Дающей ему так много и ничего не требующей взамен.
Он привык к тому, что она всегда рядом, всегда готова помочь: озвучить отчет перед акционерами, хотя появляться перед ними для нее пытка, или принести чай с лимоном, чтобы облегчить ему «похмельный синдром»
Она стала для него незаменима. Он не мог без нее полноценно работать, он не мог долго не видеть ее , не слышать ее голоса, не ощущать ее присутствия за тонкой перегородкой…

Когда…Когда поцеловал в первый раз, тогда точно еще не любил. А когда пел в караоке-баре? Когда дрался с хулиганами в ее дворе? Когда держал на коленях,  целовал в машине?.. Может быть,…что-то уже было…
А ночь в день рождения?.. Даже сейчас дрожь пробирает от тех чувств, что испытал тогда. Не представлял, что такое бывает: снежная лавина, волна цунами. Накрыла с головой. Оглушила. А когда смог дышать, когда вновь услышал звуки, был уже совсем другим человеком.
Свидание в квартире Романа… Ее признание сдавило сердце нестерпимой болью: как будет жить, если потеряет ее доверие?
А потом эта ужасная полоса…Она избегала его, сжималась в комок от его прикосновений, боялась посмотреть ему в глаза…Что с ней творилось? Она так и не сказала.…Он ревновал, теперь это ясно,  как божий день, к Зорькину, ко всему свету! Страшился того, что она разлюбила, а сам…сам постеснялся поцеловать ее в Лиссабоне.  Как только она перенесла такое унижение? Она-то ради него на все готова: помочь, защитить,  пойти на обман – все ради того, чтобы он мог быть тем, кем мечтал быть с детства -  президентом компании Зималетто.
Маленькая храбрая женщина.…Там, возле ворот Лиссабона, когда ты ответила на мой поцелуй,   Я сказал, что люблю тебя. И это было уже правдой.
Ты вернулась ко мне, душой вернулась. И теперь все будет хорошо. Все будет просто замечательно!
Завтра Показ новой коллекции. Потом Совет Директоров. А затем я отменю свадьбу с Кирой, и мы будем вместе…

                                        Глава 3. Накануне.

Сегодня Показ новой коллекции. Главное событие в жизни модного дома. В офисе с утра суматоха. Милко Вуканович, гений и непревзойденный мастер кроя, как всегда в истерике, модели кружат возле него, точно бабОчки. рыбОньки и другая живность. Ольга Вячеславовна капает валерьянку и заваривает успокоительный чай для маэстро, одновременно успевая делать последние стежки, подгоняя новые изделия по фигуре манекенщиц. Женсовет заседает без перерыва на работу: пытается найти способ проникнуть на священное действо. Порхает Юлиана, размахивая неизменным зонтиком – этакая фея-ведьма на метле-зонтике. К Показу все давно готово, и эта суета имеет одно предназначение: возбудить, взбодрить, взбудоражить. Привести чувства в состояние легкой эйфории – именно в таком состоянии души Показ проходит не как  демонстрация нарядов, а как полет фантазии автора, моделей и самих гостей праздника.
Кира уехала в аэропорт  встречать Ждановых-старших, Андрей с Романом готовят демонстрационный зал в одном из модных клубов, а  Катя, единственная из всех сотрудников,  работает, занимается своими непосредственными обязанностями. Она готовит отчет к завтрашнему Совету Директоров. Последний, как они с Андреем надеются, «липовый» отчет.
С улыбой вспоминала она те страшные дни, когда ослепленная обидой и ненавистью, рисовала  в своем воображении этот Совет: она раздает акционерам настоящий отчет, а Роману и Андрею в папки кладет еще и копию «инструкции для рядового Жданова». Как хотелось растоптать их, заставить испытывать страх, чтобы в какой-то мере компенсировать свою боль. Слава богу, она не поддалась этим чувствам. Ненависть – плохой советчик, и в итоге оборачивается против того, кто ее испытывает.
Она поборола в себе это чувство. В ее душе нет ненависти. Даже к Малиновскому. Да, он написал этот пасквиль, он смеялся над ней, он не доверял ей. А разве ее вины в этом нет? Значит, она давала повод так обращаться с собой: терпела насмешки, вместо того, чтобы дать отпор. И преобразиться  давно пора. Она ведь прекрасно понимает, что выглядит, мягко говоря, не как все. И знает прекрасно, что нужно сделать, чтобы выглядеть иначе – не зря же столько времени работает в компании модной одежды. Очки, прическа, одежда – все нужно сменить. И брекеты пора снять, все сроки вышли. Будет больно и неприятно, но потерпеть необходимо.
Не стоит врать себе: она  сознательно не меняла свой облик. Она хотела, чтобы ее полюбили такую. Не за внешность полюбили, а за другие качества. Но теперь, когда  полюбили, надо же соответствовать, не быть хуже, чем  есть на самом деле, чтобы ему не было стыдно. Так относиться к своей внешности – это не уважать тех, кто рядом с тобой. Как там у классика?.. « В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». Чехов сказал! Она же не умнее Чехова? То – то и оно!
Решено! Заканчиваю отчет и…Нет, сегодня не успею, работы еще много, и Андрей просил дождаться его после Показа…Завтра с утра, до Совета я все успею…
Завтра…Неужели он отменит свадьбу?. Он такой мягкий в душе, такой податливый. На него так легко повлиять…И я могла бы, но не буду…Пусть сам решает. Сам выбирает, кто ему нужен: я или Кира.
И про «инструкцию» говорить не буду – сам скажет когда-нибудь.
Хорошо, что я его простила,…смогла простить. Мне самой легче стало.
Мама говорит, что лучше ошибиться, поверив человеку, чем обидеть его неверием. А слушать надо не слова,  а свое сердце. Я послушала сердце. Может быть потом пожалею об этом…может быть…Зато сейчас ничто не мешает мне любить!. .И быть любимой…может быть…Опять сомнения! Прочь сомнения! Я ему верю! Я его люблю! Это мое счастье и я не оттолкну его, я буду беречь его,…что бы ни случилось…

Жданов приехал сразу после показа. Не остался на ужин с родителями, не поехал с Кирой, а примчался в Зималетто, к Кате. Он звонил ей с Показа во время перерывов, справлялся, не устала ли, не голодна ли? Просил обязательно его дождаться.  И вот он здесь, и она рядом, и все как раньше…Она в его объятиях, не сопротивляется. Не отталкивает его. Прильнула, растворилась в нем. Глаза закрыты. Ресницы дрожат. А губы такие мягкие…сладкие…
- Кать…поедем ко мне,…пожалуйста,…Кать…
- Поедем…(«к себе пригласил, не в гостиницу», - промелькнула мысль)…куда хочешь, поедем…

Если бы они прервали долгий поцелуй.…Если бы уехали.…Если бы отключили телефон…

Но он зазвонил. Андрей не хотел отвечать, но она настояла. Жданов взял трубку и по мере разговора, лицо его становилось все мрачнее.
- Кать, мне нужно срочно ехать. Отец требует.
- Поезжай, завтра увидимся. Ничего страшного…
Если бы знать…

                                Глава 4. Черный вторник.

Утром Катя успела только снять брекеты и купить новые очки. Брючный костюм мариновался в шкафу еще со дня рождения. Юлиана ей подарила, а  она так и не надела его ни разу до сегодняшнего дня. Прическу сделала сама: помучилась ночь на бигуди (еще мамины!), зато утром пышные локоны заметно изменили ее облик. Косметикой воспользоваться не решилась: как бы не переборщить!
Она почти не опоздала: две-три минуты,  не больше, но Жданов был уже на месте. Катя даже не сразу сообразила, что это он. Надо же – она хотела удивить его своим преображением, а удивилась сама. . Не было больше счастливого Андрюши Жданова, с которым она рассталась вчера. Не было искрящихся задором глаз, не было такой притягательной улыбки. За столом сидел совсем другой человек: потухший взгляд, опущенные плечи, губы сжаты в тонкую полосу, под глазами черные круги. Похоже, ночью он не спал. Взгляд, брошенный на Катю, не выражал ничего, кроме боли и тоски. Он видимо даже не заметил изменений в ее внешности.
- Андрей, что-то случилось?
- Случилось, Кать…случилось…
- Кто-то заболел?
- Хуже…
- Ууумер?..Кто?..
Он усмехнулся саркастически.
-А что? Наверное так и есть…Наверное умер…Я…
- Андрей! Не говори так,  не пугай меня. Расскажи,  что случилось?
Он долго молчал, потом с трудом выговорил, буквально выдавил из себя.
- Я…не могу…отменить …свадьбу…
Теперь усмехнулась она.
- Этого следовало ожидать…Павел Олегович может лишить президентства…Воропаев может потребовать деньги…Или распродать компанию…Я все понимаю…
- Да ничего ты не понимаешь! – взорвался Жданов, - почему ты сразу веришь, что я подлец? Почему?
И тут же сникнув, опустил голову на сжатые в кулаки руки, и произнес тихим, безжизненным голосом.
- Ка-тяяя…Ты даже представить не можешь, насколько все страшно…
Она подошла к нему, прижала его голову к себе и  стала гладить и баюкать как ребенка.
Продолжая сидеть в кресле, он обнял ее, вжался лицом в ее тело и, задыхаясь в беззвучном, бесслезном  плаче, рассказал ей о вчерашней встрече с отцом. О его не высказанной словами просьбе, об отчаянии, охватившем обоих…
- Кать, я не могу отдать отца на растерзание Воропаеву. Сашка не блефует.…Он выполнит угрозу,…не пожалеет. А у отца больное сердце. Он не то, что тюрьмы, он огласки этой истории не выдержит.
- Я понимаю. Но все равно это неправильно…Он же приносит тебя в жертву, …лишает права на выбор,…заставляет жить ради него…искупать его грех…
- Я все понимаю, Кать, но я не могу иначе.…Ты забудь меня. Разлюби. Поезжай в другой город, начни новую жизнь. Встретишь хорошего человека, выйдешь замуж. У тебя будет дом,  семья… дети…Ты должна быть счастливой…Должна…

- А как же ты?
- Со мной все кончено…Моя жизнь…это будет не жизнь, а…
Махнув обреченно рукой, вдруг заговорил страстно, с жаром.
- Ну, почему так несправедлива жизнь? Почему, когда я понял, как надо жить, когда нашел женщину, которую действительно люблю, нужно было все отнять? Если бы это случилось раньше, когда мне было все равно.…Почему сейчас?
- Успокойся, Андрей. Все не так страшно. Все живы, здоровы.…Все образуется.…Тебя же не на инопланетянке заставляют жениться. С Кирой ты давно уже жил, так что ничего нового, ничего страшного…
Ты прав. Мне действительно лучше исчезнуть из твоей жизни. Я уйду из Зималетто, ты не будешь меня видеть, забудешь. Все наладится, все будет хорошо…
Она уговаривала, успокаивала его ровным, спокойным голосом, и только в самом конце сорвалась, и в голосе ее прозвучали слезы.
- А я и не надеялась никогда, что мы будем вместе…
- Кать, ты до свадьбы не уходи, а? Я не могу…так сразу…без тебя…
- Свадьба скоро?
- В воскресенье. Кира ускорила процесс…
- Тогда мне лучше уйти сейчас. Ты должен настроиться. Без меня это лучше получится.
- Ты уедешь?
- Нет. У меня родители…Поищу работу в Москве.
- Я помогу. Хочешь, к Юлиане, в пиар-агентство?
- Но тогда мы будем встречаться…
- Ничего…немного можно…Так я поговорю с Юлианой?
- Я сама. Она ко мне хорошо относится.

Все вопросы были решены, пора было расставаться, но никто не решался сделать это первым.
Жданов наконец заметил изменения, произошедшие в ней. Отстранил ее от себя, залюбовался.
- Кать…Какая ты сегодня…
- Хотела изменить свою жизнь,- сказала она, - вот и изменила…

                                  Глава 5. Кира.

Вот и свершилось! Он мой! Штамп в паспорте…Смена фамилии…Обмен кольцами… «…объявляю вас мужем и женой»…Но почему так горько на душе? Знали бы гости, кричавшие: «Горько!», - насколько верны их возгласы
Я получила то, что хотела так безумно. К чему стремилась. Чего добивалась всеми способами. Спрашивается, зачем? Сашка всегда говорил,  что мы не подходим друг другу, а я…
Когда-то он любил меня. Сильно любил. Бегал за мной, как щенок, в глаза заглядывал, рад был, если позволяла за руку взять. А за поцелуй готов был на все. А я издевалась над ним, насмехалась. Он был для меня «малолеток», хотя и старше почти на год – девушки взрослеют быстрее. Мне нравились мужчины взрослые. Я им тоже нравилась, но они все были женатые или разведенные, или настолько опытные, что не желали связываться с такой, как я  - «Правильной».  Как только дело доходило до определенного «пункта», они расставались со мной: усмехаясь…недоуменно пожимая плечами…бросая злые, неприятные,  а то и неприличные слова.
После расставания с очередным искателем приключений, выговорившим мне: «Зачем же ты знакомилась, втречалась, обнадеживала, если такая еще?..», - я решила, что с меня хватит…все девчонки давно  уже…а я.…И позвонила Андрею. Устроила все по-взрослому: вино, музыка, свечи…
Я предполагала, что почувствую что-то особенное.…Девчонки говорили…некоторые…, но то, что я испытала,  не передать словами. Такое…блаженство…Я была потрясена. А он был счастлив.

Вскоре я  познакомилась с очень красивым, очень взрослым и очень богатым мужчиной. С нетерпением ждала момента близости, но меня ждало разочарование: ничего похожего я не испытала. Опять звонок Андрею. И опять блаженство…Так повторялось много раз, прежде,  чем я поняла, что только он может дать мне то, что я жду. Я стала его пленницей. А он повзрослел, поумнел, понял силу своей власти и не только надо мной. И перестал меня любить.
Несколько лет мы не виделись: учились в институтах. Я поступила в МГИМО, познакомилась с Викторией.  С ней мы бывали на разных тусовках: престижных, добропорядочных и не очень. И знакомств было достаточно. Вика хотела только богатства и веселой, обеспеченной жизни. И уже на втором курсе нашла свой идеал и вышла замуж. Правда ненадолго…А я хотела…даже не любви – блаженства…Но так и не нашла. И тогда вспомнила об Андрее. Он закончил институт и работал в Зималетто. Я тоже туда пришла. К тому времени погибли родители, и Ждановы- старшие всячески меня опекали. Старались восполнить потерю, как могли. Андрей меня жалел. Старался помочь пережить горе. И когда я сделала попытку опять сблизиться, не отказал мне, и даже переехал ко мне  жить. Он не забыл моего прежнего к нему отношения. И мою зависимость от него чувствовал. И прекрасно этим пользовался: влюбляясь в очередную претендентку, уходил от меня,  а потом, когда чувство охладевало, возвращался,  зная, что  приму  и прощу. Он и слов никаких не говорил – приласкает, а я уже и простила…Не до слов, я же так ждала…Я прощала и казнила себя за это, за свою слабость. И ненавидела его за власть над собой. И устраивала скандалы и  истерики по совсем незначительным поводам, чтобы выплеснуть злость и ненависть и снова прощать…желать…быть готовой на все, лишь бы пришел… приласкал…одарил…
Я  все еще стремилась избавиться от зависимости от него, надеялась встретить того,  кто любил бы меня и в тоже время мог дать то, что давал Андрей не любя. Встречаться с кем-то в Москве не решалась: хоть и большой город, но круг общения ограничен. Обязательно кто-то с кем-то пересечется. А за границей, если бывала там одна, позволяла себе небольшое развлечение. Я была осторожна, и все обходилось. Только в последний раз, в Праге, сорвалась. Мы приехали с Малиновским, Андрей в последний момент ехать отказался. Говорил, что встреча неотложная, но я  предполагала, что дело в женщине и была на грани…
В Праге лучше мне не стало. Злость, ненависть, желание отомстить не находили выхода. Вечером в баре я слишком много выпила. Попросила Романа проводить меня в номер и …проснулась рядом с ним. А в Москве поняла, что беременна. И опять виноват был Жданов: это он, ярый сторонник безопасного секса,  приучил меня к беспечности. В свое время  я хотела обмануть его и родить от него ребенка. Говорила ему, что сама позабочусь о безопасности., что принимаю таблетки. Но он был непреклонен. А Роман…он ни о чем не беспокоился. Даже история с Викиной мнимой беременностью его ничему не научила. На него нельзя было рассчитывать.
Пришлось пойти на крайние меры. Клиника была частная, условия отличные. Я даже ничего не почувствовала и вечером была уже дома.  Сослалась  на головную боль и легла пораньше, с надеждой,  что сон сотрет все из памяти. Не получилось.  Легкость
процедуры компенсировалась тяжестью лечения осложнений. В результате – большая вероятность бесплодия.

А Жданов все больше отдалялся от меня. Я почти физически чувствовала,  как он уходит, …к другой женщине уходит…и не как раньше,  а навсегда. Меня охватила паника. Особенно после Лондона: за две недели праздников он ни разу не зашел в мою спальню, а в Москве придумал смехотворную уловку: до свадьбы мы должны пожить врозь. Тут я четко осознала, что он отменит свадьбу. Получит мой голос на Совете директоров и отменит.
Я поехала к Сашке. Просила, умоляла его помочь. Он согласился, сказал, что имеет возможность повлиять на Андрея, но…я должна отдать ему свою долю акций Зималетто. Я согласилась. Я согласилась бы на что угодно.
Почему я была так уверена, что после свадьбы все наладится, кончатся мои мучения? Оказалось, что все только начинается.
Эта ночь,…которую я так ждала…Стыд и ужас! Не могу без содрогания вспомнить: моя готовность на все…мои жалкие, унизительные попытки исправить положение.  Презрение и брезгливость в его взгляде. Он ушел.
Из отвращения к себе кричала ему вслед оскорбительные слова, не жалея,  а желая сделать больно, растоптать, унизить до той степени, до какой была унижена сама.
Потом опомнилась. Испугалась,  что он может не перенести такого бесславного начала нашей супружеской жизни. Позвонила Малиновскому.

0

2

Глава 6. Конец или начало?

Оно все же наступило – это воскресенье. Все предыдущие дни я была в напряжении, в ожидании невозможного.  Невозможное таким и осталось, судьбоносный день наступил. Как он там? Хватит ли у него сил выдержать. Не сорваться? Или…он уже забыл меня? Как говорится: « С глаз долой – из сердца вон». Я переживаю, а он  нормально празднует начало нового этапа
жизни. Господи,  как тяжело…Помоги мне, Господи! Дай силы забыть его…разлюбить…Помоги!
Надо заняться чем-то, отвлечься. Пора выйти из комнаты – родители волнуются, недоумевают: что с дочерью? Неожиданный отпуск – я не сказала им, что уволилась из Зималетто. Найду работу, тогда и скажу. А с работой не так просто. Юлиана моему визиту обрадовалась, на работу принять пообещала, но…не сейчас, а когда появится новый проект. Бизнес есть бизнес. Ничего личного. Платить деньги просто так она не может. А когда он появится, этот новый проект? Отпускные кончатся, на что жить потом?
Отец завет, нужно идти. Вышла как раз вовремя, или наоборот, не вовремя?
- Катюх, смотри! Шефа твоего в городских новостях показывают.
Подошла ближе. Посмотрела на экран. Ну, конечно, свадебная фотосессия: стоят такие красивые, нарядные. Улыбаются. Только улыбки не радостные. Кирина улыбка больше похожа на злорадную усмешку, а Андрей…вымученная у него улыбка и глаза тоскливые. Даже профессиональных навыков не хватило, чтобы скрыть их  настоящие чувства.
Стало  невыносимо жаль его, и в то же время на душе полегчало: значит, не забыл…еще любит…меня любит!
После ужина опять скрылась в своей комнате (как в коморке!). Больше не запрещала себе думать о нем, и не просила помочь забыть. Укутавшись в мамину шаль,  лежала с закрытыми глазами на своем диванчике и вспоминала.
…Таня уронила пирожное, и она собирает его руками. Поднимает глаза и видит ЕГО и понимает вмиг, что пропала…что не забудет этот взгляд. Эту улыбку…
…«Катенька, дайте ручку!» И она подает ему,  смущаясь, свою руку, а он смеется: «Не ту, Кать…». И она подает другую, удивляясь, зачем ему это, и трепеща от его прикосновения…А ему всего-то  навсего  нужна была ручка для подписания договора…

…У нее обморок…Андрей приводит ее в чувство…поцелуем…Очнувшись, она видит близко-близко его глаза…чувствует вкус его мягких губ и готова опять потерять сознание…
…Она у него на коленях…он теребит ее бантик на груди…и ее глупые мысли: «развяжет,…не развяжет»…
…Машина…она «хулиганит»…Он ругает ее… «Катенька, Вы сломаете мне машину, на чем я тогда поеду», - а сам не сердится…улыбается…И она целует его…сама…
…Опять машина…просит контролировать чувства…а сам…сам целует ее на глазах у всех прохожих…и еще дерется с ее обидчиками…
…она явилась раскрашенная, как попугай…а он не сердится…защищает от нападок Воропаева…просит…совсем не обидно просит стать прежней…и гладит по голове…
…ночи…их ночи…всего две ночи…его нежные руки… горячие губы…нежные слова…ощущение нереальности происходящего…
Разве можно это забыть? И зачем забывать? Это лучшие моменты моей жизни. Я сохраню их в своей памяти…в душе…в сердце…

Она так и уснула, не разобрав постель. Еще слышала,  как мама укрывала ее пледом и шептала молитву, прося для нее милости, а дальше…те же картины с НИМ…но уже во сне.

Проснулась среди ночи,  недовольная  тем, что прервали такие томительные видения. Елена трясла ее за плечо и держала в руках телефонную трубку.
- Катенька! Проснись! С работы звонят…
Сон как рукой сняло. Почуяла неладное.
- Кто звонит? Андрей Павлович?
- Нет, Мммалиновский…
Стало еще тревожнее. Сердце заныло в предчувствии
- Роман Дмитриевич? Что случилось?.. Ехать?.. Какой отчет?..Налоговая…Поняла…
- Мам, мне ехать нужно. Срочно! Я до утра не приеду…
- А как же…Ты же в отпуске?
- Мам, там налоговая была…Отчет нужно срочно…до утра переделать…
- Ну, почему обязательно ты?..
- У Андрея Павловича свадьба! Понимаешь? Не ему же звонить…
- Как же ты ночью…одна…
- За мной Роман Дмитриевич приехал. Он у подъезда. И назад привезет. Не беспокойтесь.…Я побежала…

Малиновский нервно прохаживался возле дверей подъезда, нетерпеливо поглядывая на часы. Едва она вышла,  набросился на нее с упреками.
- Катя, ну почему так долго?
- А что случилось-то? Налоговая – это для родителей, я поняла, а на самом деле что?..
Умоляла его взглядом опровергнуть ее предположения. И сердцем знала,  что права
- С Андреем…Павловичем? Что с ним?
- Катенька, да не волнуйтесь Вы так! Жив он и здоров,…кажется…
- Тогда почему Вы…за мной…
- Он в баре…пьяный. Из дома ушел. Не знаю, что у них случилось. Кира позвонила. Просила найти и не оставлять одного…Одного не оставлять – вот что странно…
- А я то причем?
- А  при том, что нашел я его, а он домой не хочет ехать. Вас  требует. Подай ему Катеньку, и все тут!
- Поехали!

Бар был почти пуст. Жданов сидел за дальним столиком, развалившись  и откинув голову на спинку стула. Глаза были закрыты,  и он производил впечатление  отключившегося по причине сильного опьянения человека. Но едва ни подошли, как он выпрямился и открыл глаза Взгляд был вполне осмысленный, но абсолютно неживой, затравленный.
- Катенька…ты пришла…Катя…
- Андрей, ну что ты делаешь. Поедем домой!
- Поедем…Только не к Кире…Ко мне…
Вдвоем они довели его до машины, усадили на заднее сиденье. Он так и не выпустил Катину руку, и ей пришлось сесть рядом с ним (можно подумать, что она не села бы так сама!). Всю дорогу он спал у нее на плече, держа ее руку у своей щеки.
У подъезда Малиновский опомнился.
- Палыч, а как же Кира?..Я обещал ей…
- К Кире завтра…Возьми мой сотовый… она будет звонить…скажи, что я невменяем и сплю у тебя.
- Подожди, она просила не оставлять тебя одного. А я не могу, у меня гостья дома. Я и так уже на полночи ее одну оставил.
Жданов усмехнулся вполне трезво.
- Тогда проси Катю, пусть она меня караулит. Кать! Покараулишь меня?
- «Куда я денусь с подводной лодки», - вспомнила она поговорку Романа, - пошли уж, горе ты мое…
Но Жданов не двинулся.
- Кать…я твое горе…и, правда, горе…
- Да пошутила я! Присказка такая…Пойдем, радость моя!
Малиновский хотел уже удалиться, но Жданов его остановил.
- Поднимись с нами, а то консьержка доложит Кире, что я был с девушкой. А так, если что,  ты скажешь, что девушка была с тобой…
- Смотри! Пьян – пьян, а соображаешь! Что значит тренированный ум…

В квартире вся  бравада слетела с него.  Сидел на диване, спрятав лицо в ладонях и уперев локти в колени. Катя присела рядом. Ни о чем не спрашивала, ждала, когда сам расскажет, если захочет.
Наконец он поднял голову, откинулся на спинку дивана.
- Все ужасно, Кать…Я не смог…не смог прикоснуться к ней…Как мы будем жить?
Катя ожидала чего угодно, но такое…Теперь понятно, почему Кира так испугалась за него – мужчины тяжело переживают такое фиаско…Что сказать ему? Как успокоить?
- А что Кира?
- Кричала…Что это расплата за мои грехи…за похождения…Может она права? Сколько сердец я разбил…Не все же были такие,  как Изотова и Ларина. Кто-то же и любил меня…Перед ними я виноват…И перед тобой я виноват…очень…
- Андрей, не казни себя. Ты же никого не заставлял силой. И передо мной ты ни в чем не виноват…так сложилось…
- Перед тобой виноват, я знаю…я…
Она поняла, что он имеет в виду «инструкцию», но не хотела сейчас говорить об этом.
- Не будем об этом…Если ты и был в чем виноват, то я давно простила…
Ты успокойся. Все будет хорошо. Все наладится. Кира тебе не чужая…
- Хуже, чем чужая. Ты не знаешь. Она же не любит меня…как человека, а только…а теперь…теперь я ей не нужен, но все равно не отпустит…Будет изображать счастливую семью: у нее же должно быть все самое лучшее, самое престижное: квартира, машина, работа, муж…
- А как же ты? Как ты будешь жить?

- Со мной все кончено…я оказался слабым...такой я  никому не нужен…и жить ни к чему…
- Андрей, не говори так! Ты сильный! Ты справишься! Ты нужен,…мне
нужен!
С этими словами  она встала перед ним на колени, стала гладить его лицо, волосы, поднесла к своему лицу его руки и стала целовать каждый палец…
Он поднял ее,  посадил на колени и стал целовать сам. Все жарче…Все крепче…Понес ее в спальню. Положил на кровать и сам рухнул рядом…
Любил ее страстно и горячо. Торопливо…боясь…страшась…желая…
Она ничему не противилась, понимая его состояние: утвердиться, доказать…
А потом любил нежно и ласково, неторопливо, сдерживая себя, чтобы продлить удовольствие, насладиться и доставить наслаждение ей…
Уже проваливаясь в успокоительный сон, вдруг вздрагивал, открывал глаза и,   убедившись, что она рядом, снова засыпал, прошептав перед этим: «не уходи»…
А она не сомкнула глаз. Думала. Взвешивала все за и против. Спорила сама с собой. И спрашивала совета… тоже у себя, потому что больше не у кого было спросить.
Когда в окнах забрезжил рассвет, она была готова к новой жизни.

- Андрей,  проснись! Утро уже!..  Скоро Роман приедет, а мне поговорить с тобой нужно. Андрей! Ну, просыпайся…
- Что,  Кать? Пора вставать?
- Поговорить надо…
- Все, я проснулся…Кать…оказывается…Каатькааа! – и закружил ее по комнате,- Каатяя…
- Да успокойся…Здоров ты…Всю ночь «болел»…Ты меня слушать будешь?
- Буду! Всегда буду слушать только тебя! – и уже серьезно, - говори, я слушаю.
- Я всю ночь…ну, остаток ночи, думала и приняла решение: я буду с тобой. Один ты не выдержишь. А вместе…
И отвечая на его недоуменный взгляд, сказала более решительно, давая понять, что не потерпит возражения (потому, что сама сомневалась и нуждалась в подтверждении своей правоты).
- Ты будешь приходить ко мне, когда захочешь.
- Кать, ты же знаешь, я …
- Знаю, знаю…Когда сможешь. Отдохнешь, наберешься сил…
- Ты хочешь сказать, что ты…
- Да, я буду твоей… любовницей! – она все же запнулась за это слово: так ненавистно оно ей было когда-то.
- А как же дом…семья…дети…
- Там, где мы будем вместе, там будет наш дом, там мы будем семьей…Ночь или пару часов – как получится. Маленькие кусочки счастья ведь лучше, чем совсем ничего?- вопросительно посмотрела на него и продолжила, - Мы будем собирать наши счастливые минуты, беречь их, и когда-нибудь их наберется целая жизнь.
  - Кать, ты приносишь себя в жертву…Неизвестно на сколько…лет. Не дней,   Кать, лет! Подумай…
- Ты тоже приносишь себя в жертву…Вместе нам будет легче …Или ты не хочешь?.. Я не нужна тебе?..
- Что ты говоришь,…да я…с тобой…Кать…Я люблю тебя!
- И я тебя люблю, родной мой. А время…все может измениться в один миг .Помнишь тот вечер,  после Показа…Как мы были счастливы, что вновь вместе, а уже утром…Светлая полоса жизни сменилась черной…Может и черная сменится так же неожиданно…в любой момент…

Закончив «лирическую часть» разговора, перешли к обсуждению конкретных деталей их будущей совместной (урывками!) жизни.
- Вот только где мы, Андрюш, встречаться будем? У тебя нельзя – Кира может заметить…вещи не так лежат…или забудем что. У меня – родители…Если мне снять квартиру, жить одной, они не поймут.
- Катюш, ты ни о чем не беспокойся. Я все улажу. Это не главное. Это мелочи. Главное – мы не расстаемся!
Они могли еще долго строить планы, но позвонил Малиновский. Он уже ждал их у подъезда.

                                Глава 7. Новая жизнь
                     
Возвращение к Кире, а по идее домой – это ведь теперь его дом, прошло на удивление тихо и мирно. Она не кричала, не устроила истерику по поводу его пребывания неизвестно где (Малиновскому она не очень верила. Хотя он разговаривал по мобильнику Андрея…). Делала вид, что все нормально. И даже то, что он не заходил в спальню, а ночевал на диване в кабинете, воспринимала вполне адекватно. Положение усложнялось (или облегчалось?) тем, что свадебное путешествие пришлось отложить: там, куда были куплены путевки, произошло стихийное бедствие, а поездку  в другое место нужно было организовывать заново, и они решили отложить ее на потом, и, пробыв для приличия пару дней дома, вышли на работу.
Через неделю Кира заговорила о посещении врача. Андрей был готов к этому, и только молил бога, чтобы врач оказался не старый, а из современных – с ними он знал, как разговаривать.
Врач был в возрасте, но понятливый. Сразу заметил жест Жданова, как бы нечаянно коснувшегося рукой внутреннего кармана пиджака, и предложил поговорить с супругами отдельно, а начать естественно с мужа.
Едва за Кирой закрылась дверь, Андрей положил перед доктором довольно внушительный конверт. Взглянув мимоходом на его содержимое, доктор приподнял бровь и спросил:
- Позвольте узнать, какой диагноз я должен озвучить за столь серьезную сумму?
- Столь же серьезный! Лучше всего, если Вы скажете, что изменения необратимы…
- Позвольте, но я врач, я должен лечить, а не выносить приговор…
Жданов достал еще некоторую сумму. Уже без конверта.
- Тогда порекомендуйте воздержание на время лечения…года будет достаточно? - он вопросительно посмотрел на врача. Тот спокойно убрал деньги в ящик стола.
- Я думаю этой суммы вполне хватит на год…А там посмотрим…Как пойдут дела…у Вас…
- Мне видимо придется РЕГУЛЯРНО (он подчеркнул это слово) посещать Вас?..
- Разумеется! В любое необходимое для Вас время, - понимающе усмехнулся  «понимающий» доктор.
                                             
                                                    &
                                         
Согласие Катерины быть с ним окрылило Жданова, вселило в него жажду деятельности. Жизнь вновь приобрела смысл, и он с энтузиазмом взялся за осуществление их с Катей жизненных планов.
Сама Катя по причине «отпуска» отбыла с родителями погостить к родственникам, но это его даже радовало: к ее возвращению он готовил сюрприз,  который показал бы ей серьезность его намерений.
Первым делом Жданов навестил Юлиану. Обсудив рабочие моменты пиара новой коллекции, ненароком коснулся вопроса трудоустройства Катерины. Виноградова сразу

почувствовала его заинтересованность, обещала помочь, но…чуть позже…финансовые трудности…
Жданов тоже понял все без слов, и пообещал оценить рекламу дороже,  чем обычно, дабы осталось и на зарплату Пушкаревой. Оба понимали, что Кате об этом знать необязательно.
Параллельно встречался и созванивался с риэлторами, занимающимися поиском подходящей квартиры. Она должна находиться по замыслу Андрея в районе его прежней квартиры: если кто заметит его машину, можно всегда сослаться на то, что заезжал в свою прежнюю обитель.
Когда квартира нашлась( обычная «двушка» в неприметном доме, но в тихом районе), он  с не меньшим  воодушевлением начал ее обустройство.
Кто бы мог подумать, что этот гуляка, баловень судьбы, «золотой мальчик» с таким увлечением будет строить свой «домашний очаг», причем не для жены, а для любовницы. Это тем более удивительно, что, прожив четыре года с Кирой, он не сделал для их дома ни одной покупки, и, образно говоря, даже  стул не переставил по своей инициативе. И сейчас, когда брак зарегистрирован, бытом занималась только Кира, его отношение к семье не изменилось. А тут такое рвение…Очень хотелось все делать вдвоем с Катей: ходить по магазинам, выбирать мебель, посуду и другие мелочи, но это было не реально – их могли увидеть, а сама Катя заниматься покупками не хотела, да и не могла – она не привыкла тратить чужие деньги, а своих у нее не было.

Он все успел! В день выхода Катерины на работу, курьер привез Виноградовой спец.пакет «для Кати». В нем она (Катя) нашла ключи и записку с адресом и просьбой прийти на встречу.
Вопрос организации встреч они обговорили еще до Катиного отъезда. Для  Катиных родителей она будет ездить в командировки в филиал агентства. Недалеко, в Подмосковье. На один день, но… часто. Такая работа!
А Жданов…Жданову как всегда поможет Малиновский. Его пришлось посвятить в некоторые подробности их с Катей отношений – иначе Андрею не справиться. Да и Романа так просто не проведешь, и лучше, если он будет кое-что знать от самого Жданова, чем навыдумывает сам. Да еще и поделится с кем-нибудь своими домыслами.
Малиновский с ходу выдал идею: будем играть по ночам пару раз в неделю в преферанс. А что? Хватит по моделькам бегать, мы уже зрелые мужи. И увлечения у нас соответствующие…
- Вот бы еще модулятор голоса прикупить,- закатывал он мечтательно глаза,-  я бы твоим голосом с Кирой объяснялся…

                                                       &

Вот он и настал. День их первой встречи. Не стихийной встречи  влюбленных, а заранее подготовленной встречи любовников. Как она пройдет? Какой отпечаток наложит на нее  их новый статус? Эти невысказанные вопросы волновали обоих.
Катя нервничала с самого утра, как только получила пакет. Для проницательной Юлианы это не осталось незамеченным, и вскоре после обеда она ее отпустила: для первого дня работы вполне достаточно, тем более нет ничего срочного.
Катя позвонила домой, предупредила, что уезжает знакомиться с филиалом агентства и вернется  завтра.
Все шло по плану, она радовалась предстоящей встрече. Но, разыскав нужный дом, вдруг испугалась: вдруг встретит кого знакомого? Или дверь не сможет открыть? Или соседи ее увидят – как с ними вести себя? Не решаясь войти в подъезд, села на лавочку на детской площадке и решила подождать Андрея. Она просидела довольно долго, наблюдая за

играющими в песочнице детьми и молодыми мамами, гуляющими тут же с коляскам. Было хорошо сидеть, греться на вечернем солнышке и ни о чем не думать. Пока не подошло время ужина. Проголодавшись сама, подумала, что и Андрей приедет голодный, а она не позаботилась о еде, не зашла ни в один из попадавшихся на пути магазинов. Один из них вроде бы совсем недалеко,  и она почти бегом отправилась туда. Назад возвращалась с полными пакетами продуктов, которые брала без разбора, так как оказывается, совсем не знала пристрастий Жданова. Заодно купила упаковку разовой посуды: надо же в чем-то разогреть полуфабрикаты! В том, что в квартире есть микроволновка, она почему-то не сомневалась. Мысли о приготовлении ужина вытеснили прежние страхи, и она смело вошла в подъезд.

Едва переступив порог квартиры, приятно удивилась, увидев стоящие на виду тапочки: розовые, с пушистыми помпонами, они как будто ждали ее, дожидались момента, когда почувствуют тепло ее ног , и сами согреют их.
Комок подступил к горлу: он так заботится о ней, а она…даже ужин не приготовила…Что значит нет у нее привычки заниматься хозяйством, всегда этим занималась мама, а ведь не маленькая уже, вполне взрослая женщина.
Бросила пакеты тут же в прихожей, переобулась в тапочки и  пошла осматривать квартиру. Справа от входа- дверь в большую комнату. Возможно, большой она кажется из-за того, что в ней почти нет мебели: угловой диван, телевизор на всю стену и журнальный столик. На полу шелковистый ковер в тон стенам, а занавесей на окне нет – наверное, это предстоит сделать ей. Дальше по ходу коридор разветвляется: справа- кухня, а слева -  маленькая комната: спальня. В ней только кровать и шкаф-купе для белья и одежды. На пустых еще полках упаковки постельного белья  и полотенец. Окно тоже без штор, и кровать без покрывала, но на ней две пижамы: мужская и женская, а на ручке шкафа висит яркий халатик – для нее! В гостиной пробили часы - она их сразу не заметила. Глянув на свои ручные ужаснулась: сколько времени прошло, вот-вот Андрей появится, а у нее ничего не готово…
Кухня блистала никелем: множество механизмов, предназначенных для облегчения труда хозяйки, плита, раковина, холодильник тоже не белые, как у родителей, а под металл. Машинально открыла дверцу холодильника: все полки забиты продуктами, а она переживала. Все было, кроме…посуды. Хорошо, что она догадалась купить одноразовую…
В последний момент, когда ужин был благополучно приготовлен, заметила под столом две коробки. Любопытство взяло верх и она открыла их – а вот и посуда…В одной  - для микроволновки, в другой – столово-чайный сервиз. Наверное, не успел распаковать…Или не уверен был, что ей понравится…чтобы можно было обменять…
Не стала гадать, распаковала, сменила сервировку стола. Посмеялась над собой: она-то, одноразовую купила…
Пора бы уже и Андрею быть…Только успела подумать, как раздался звонок  и заскрежетал в замке ключ. В следующий момент он стоял перед ней с букетом цветов, а она – держа его тапочки…

                                                  &

Пока Катя преодолевала глупые страхи, а потом осваивалась в квартире, Жданова преследовали проблемы гораздо серьезнее.
Начать с того, что Малиновский, забыв о «расписании», собрался на свидание в клуб. Но это еще полбеды – перезвонил,  передоговорился  на встречу у себя дома. Он же должен быть дома, у них же с Андреем «преферанс»!

А вот приезд Воропаева поставил встречу с Катей под угрозу: Кира могла пригласить брата домой, и тогда пришлось бы отменять «карточную игру».
- Как поживает молодая семья? Счастливы? – спросил Александр,  с усмешкой глядя на Андрея.
- Тебе лучше знать. Кира, наверное, докладывает тебе,…жалуется…
- Докладывает, но, как ни странно, не жалуется. Вполне довольна и счастлива. Я даже не ожидал…
- Тогда чем вызван твой визит, позволь узнать?
- Да ничем…просто зашел…проведать. Мы же теперь родственники…
- Никогда не поверю, что ты зашел без дела. Давай, говори, у меня времени мало.
- И куда это мы торопимся? С Кирой?
- Нет, не с Кирой. Но она в курсе, не беспокойся. Говори, в чем дело…
- Ну, хорошо, давай по делу. У тебя финансового директора до сих пор нет? И Пушкарева – помощница уволилась?
При упоминании о Кате, в груди похолодело: вдруг что пронюхал? Весь дальнейший разговор Жданов воспринимал только с этой точки зрения.
- Так вот мое дело: возьми на это место снова Ветрова. Он специалист хороший, а раз нет Пушкаревой, не будет и конфликта. Что скажешь?
В другое время, Андрей не стал бы торопиться, сто раз подумал, посоветовался с отцом, с Катей, с Кирой или Малиновским, но в данный момент сделать этого не мог. И отказывать Александру было опасно: озлобится. Начнет копать под него…Может и слежку установить – его этические моменты не волнуют…надо усыпить его бдительность…задобрить…А с Ветровым как-нибудь справимся…Сейчас тайн никаких в компании нет…кроме их с Катей отношений…но это Ветрова не касается. И вообще, лучше знать, кто возле тебя «подсадная утка»…Не возьму Ветрова, Сашка «завербует» другого…
- Ладно, пусть оформляется, я скажу Урядову…
Воропаев не ожидал такой легкой победы и растерялся: он готовился доказывать, убеждать, выставлять условия, а все решилось без борьбы. И это как-то настораживало…Но цель достигнута, а это главное!

Часом позже в ресторане «Лиссабон»  состоялась встреча участников «второго фронта»: Воропаева, Ветрова и …Киры.
- Ну, что, друзья-товарищи. Я свое дело сделал: с завтрашнего дня ты, Ветров, опять работаешь в Зималетто. Твоя задача только одна: перевести акции Киры Юрьевны на мое имя. Тайно! Чтобы ни одна душа не узнала! До поры до времени…И больше никаких сомнительных операций! Никакой самодеятельности – это мы уже проходили.…Ты должен быть чист как стеклышко!
- Все понял, Александр Юрьевич…Сделаю…В лучшем виде…
- А ты что нос повесила, сестренка?
- Ты оставляешь меня ни с чем…Саша…
- Кирочка, деточка! Ты теперь богатая дама – жена президента!
- Саш…он не любит меня…я …
- Даже не заикайся! Ради тебя я пожертвовал президентством, о котором всегда мечтал! Я преподнес тебе Андрюшу на блюдечке, так что изволь радоваться.  И не думай о разводе! Ты ничего не получишь – его акции приобретены до брака и принадлежат только ему. Я тебе тоже ничего не отдам. Так что изображай счастливую жену, если не в состоянии быть ею.
Впрочем, если мне удастся выгодно вложить твои акции, прибылью я поделюсь. Но не более…
                     

                                                &
Он стоял перед ней с букетом, а она держала его тапочки…
Цветы мешали обнять ее, …а тапочки мешали взять у него букет…
Они так и стояли…
- Ну, здравствуй, Кать…
- Здравствуй, Андрей…
Момент был упущен…
Наконец она догадалась поставить к его ногам тапки. Взяла цветы и пошла на кухню,  искать если не вазу, то хотя бы подходящую банку, и уже оттуда позвала его к столу.
За столом чувствовали себя напряженно, разговор не получался: так, отдельные фразы…
- Все очень вкусно…Спасибо, Катюш…
- А ты хорошо все обустоил…только занавесей нет…
- Я хотел, чтобы ты на свой вкус купила…
- Я куплю…после зарплаты…
  - Ты не поняла…Кать, у вас дома деньги где лежат?
  - В вазочке…на полке…в шкафу…
Он быстро встал, сходил в прихожую, где оставил пиджак и вернулся с пачкой денег. Положил их на полку в шкафу.
- Вот и у нас они будут лежать в шкафу. Бери и трать…сколько нужно…
- Ты и так все купил. Я тоже должна…я хочу…
- Кать, ну о чем мы говорим? Скажи лучше, тебе понравилось наше гнездышко?
- Очень!
- А что больше всего?
- Тапочки…
- ?
- Они меня дожидались…
- Я тоже ждал…очень…Пойдем, что мы на кухне…

В спальне свет не включали – окна не занавешены. Она хотела пойти в ванную переодеться, но он не пустил.
  - Кать…что мы так…как чужие…Я когда шел сюда, думал, что только дверь закрою, и обниму тебя…и буду целовать…целовать…
- А ты закрыл дверь?
- Закрыл, конечно, почему ты спрашиваешь?
- Так…целуй…что же ты…ненадетая пижама упала к ее ногам…руки обвили его шею…
Он нежно прикоснулся к ее губам…вспомнил их вкус…и уже не мог оторваться…
И все было как прежде…в ту первую волшебную ночь…когда он узнал, какая она сказочная фея…когда она поняла как сказочно быть с любимым…
Засыпая на его груди, подумала: «Не проспать бы…, -а  вымолвила совсем другие слова, - Андрюшенька…люблю…». И почувствовала, как крепче сжались его руки, обнимающие ее. И услышала: «Любимая…навсегда…».

0

3

Глава 8. Продолжение жизни.
                             
        Павел

В конце концов, жизнь как-то наладилась, «устоялась», приобрела пусть шаткую,  но стабильность.
Павел и Маргарита постоянно находились в Лондоне, сына видели нечасто и урывками, в его проблемы не вникали: так было спокойнее. Не жалуется, внешне здоров, с Кирой

разговаривает спокойно. Детей нет…но…это их дело. А что еще можно было увидеть и тем более понять в их короткие наезды в Москву, всегда по делам, всегда в спешке и суете…
Павел в глубине души знал, что все хорошо быть не могло: не мог Андрей так резко изменить свое отношение к Кире после свадьбы. После вынужденной свадьбы. Он-то, в отличие от других это знал. Знал, но не хотел знать, и старался запрятать подальше это знание. Обманывал себя. Успокаивал. Старался поверить в то, что Андрей жизнью доволен…Все-таки три года прошло…За это время все могло измениться. Как говорят: «стерпится- слюбится»…
Ради себя старался, ради своего спокойствия, ради возможности жить по раз и навсегда заведенному порядку: в достатке, в уважении друзей и партнеров по бизнесу, в обожании сотрудников компании, в ореоле человека справедливого, честного, и…всегда правого…в общем…полубога, имеющего право вершить суд и  решать чужие судьбы…Так было удобно жить. Комфортно. Ну а сын…он сам пошел на эту жертву…Его никто не заставлял…Мог отказаться…

                            Кира

В конце концов, жизнь как-то наладилась, «устоялась», приобрела пусть шаткую,  но стабильность.
О близости с Андреем она больше не помышляла: поняла со временем, что он не болен, а просто не любит ее, и даже хуже – испытывает к ней отвращение. После такого открытия жить стало даже легче. Она не ждала от него того, что он не мог ей дать, а он,  поняв это, перестал бояться общения с ней. Теперь они жили как хорошие соседи. У них было две спальни и один общий стол на кухне, за которым они мирно беседовали , чаевничая по  вечерам: обсуждали дела в компании, «перетирали» новости про общих знакомых, и только самих себя не касались. Не так уж и плохо, если учесть, что многие супружеские пары и таких разговоров не ведут, а обходятся исполнением супружеского долга раз в…ну, это у кого как…
Кира знала почти наверняка, что у Андрея есть другая женщина: В преферанс, сауну и другие ночные увеселения взрослых мужчин она не верила, но не прикладывала усилий, чтобы уличить его: зачем? Что это изменит? Можно назвать вещи своими именами, а что делать с этим  потом? Разводиться? Он с радостью это сделает. А что делать ей? Жить на зарплату и завести любовника? На зарплату она жить не умеет, а с любовниками…это мы проходили…Ничего хорошего…До сих пор приходится лечиться…оперировалась в прошлом году. Наверное, это было лучшее время в их с Андреем жизни. Он так беспокоился о ней…А она расслабилась и сделала глупость: рассказала ему о Романе, о ребенке, которому она не дала жизнь…Дура! Боялась умереть не покаявшись! Он был поражен…Не мог поверить…Долгое время не смотрел ей в глаза…А потом…потом их отношения перестали быть отношениями мужчины и женщины. Нет, супружеских отношений не получилось с самого начала, но, тем не менее, она вела себя как женщина: отвергнутая, нелюбимая, но женщина. И он был мужчиной, вынужденным по каким-то причинам(интересно, что удерживает его от развода? Чем Сашка привязал его к ней? Она все чаще задумывалась об этом, не раз спрашивала брата, но он молчал) находиться рядом с нелюбимой и ненужной ему женщиной. Все это делало их жизнь почти невыносимой. А теперь они просто соседи. Друзья. Попутчики. И стало гораздо легче обоим. У него своя жизнь, у нее – своя. Только среда обитания общая. Ну, и на людях приходится изображать счастливую семейную пару… 
Но это не трудно…К этому давно привыкли…Работа обязывает…

                                     

                    Роман

У Жданова жизнь хоть как-то наладилась. Может и нелегко ему, но есть у него любимая и любящая женщина, есть работа, родители, которых он любит и ради которых пошел на такое. Даже Кира, нелюбимая, навязанная ему обстоятельствами, но с именем которой связаны приятные воспоминания юности, она тоже принадлежит ему. А главное, у него есть надежда на будущее. Когда-то все разрешится. И они будут открыто счастливы
А что есть у него? Отец, которого он не знал? Мать, жившая всегда своей пьяной, разгульной жизнью, в которой не было места для него? Не знавший в детстве любви и ласки, он и сам теперь не способен по- настоящему любить.
Все эти модельки, «одноразовые зажигалки»…разве он любит их? Так, самоутверждение…удовлетворение сиюминутных желаний…
Работа…Он многого достиг: выучился, выбился из нищеты…Сам достиг! Нет, врать себе не стоит. Не совсем  сам…Если бы не встретил в институте Жданова, не подружился с ним, еще неизвестно, чего бы достиг. Андрей помог. И учиться помогал: он же престижную гимназию закончил, с углубленным изучением…а у него…обычная…провинциальная школа. Хотя и с медалью законченная…Не только в учебе помогал. У студентов жизнь голодная, если без домашней поддержки. У Андрюхи и дневал и ночевал…и кормился…И с работой он помог – уговорил отца…Так что ему по гроб жизни обязан…
А он что сделал? Чем отплатил ему? С невестой его переспал…Пусть не любимой к тому времени, но невестой…Прощенья этому нет. Как он смотрел на меня, когда Кира ему рассказала…Дружба наша не закончилась, но былой теплоты уже нет. Теперь он не допустит меня в свое сердце, да и в дом тоже. Остережется. Вдруг посягну на любовь всей его жизни, на святая святых – Катеньку. А мне без его дружбы совсем худо: без нее у меня совсем ничего нет.
Кира…И ее обидел. Не обидел, а здоровья лишил. Может это совпадение, может и без этого случая она бы заболела (не святая ведь, он-то знает), но тот случай был «последней каплей» «тринадцатой лепешкой»…
А как радовался,  когда она пригласила…как счастлив был, что с ним она…что стонет от наслаждения…
Кира ему всегда нравилась. Он мечтал о ней…Он бы для нее сделал все, что угодно, но ей он был не нужен. Ей был нужен только Андрей. И он терпел, не показывал виду ни ей, ни Андрею. Еще и помогал Жданову обманывать ее. И до свадьбы, и после…с Катей… А что делать – дружба…мужская солидарность…
Почему она не сказала о ребенке? Тогда бы все сложилось иначе. Он бы уговорил…убедил ее… Они были бы счастливой семьей! Он же не такой, каким изображает себя…И ребенка своего он бы любил…очень бы любил. Отдал бы ему и свою любовь, и ту, что самому не додали…Эх, Кира, Кира…
А может быть, еще можно все изменить?  Пусть без детей…Он бы…А она?..

      Александр

Три года…Прошло три года. Пора подводить итоги. Чего же он добился?
Он не президент…Кира не счастлива…Деньги…Их тоже нет…
Будь проклят тот день, когда он зашел с Ветровым в это Казино…
А заклятый враг и соперник – Андрюша Жданов, по-прежнему «на коне», живет и здравствует! Он уважаемый президент, он любимый сын, он…не знаю, любимый ли, но муж, он закадычный друг, он наверняка кем-то любимый мужчина…
У него,  Александра Воропаева, ничего этого нет…

После гибели родителей был человек, который видел в нем сына – Павел, но он собственноручно разрушил эти отношения. Друзья…Андрей и был ему другом – росли вместе, учились…Пока не одолела его гордыня, пока не стал он завидовать Жданову, не захотел стать  успешнее, богаче, счастливее. Честным путем это не удалось, и тогда он стал ему просто вредить. Уже не для того, чтобы самому возвыситься, а чтобы унизить его, растоптать, уничтожить, сделать несчастным.
Что в результате? Он сам стал ничтожеством: опустился до шантажа…обокрал сестру…Постой…Ответь себе честно: для чего ты ей Андрюшу «преподнес»? Чтобы счастлива была? Но ты же знал, что не любит он ее…Значит, для того, чтобы акции ее забрать? Выходит так…А слова о любви к сестре, о ее счастье – это все прикрытие? Нет! Киру я люблю…и любую игрушку ей готов подарить, чтобы счастлива была…хоть и самого Жданова…А деньги…акции…это привычка…привычка во всем искать выгоду. Сознайся себе: эта привычка вытравила, свела на нет все то, чем ты жил раньше. Ты встречаешься не с друзьями, а с нужными людьми, ты ходишь в клубы и на презентации не для того, чтобы развлечься или посмотреть что-то новое, а для  завязывания новых деловых контактов.
Вся жизнь подчинена его величеству бизнесу, искусству делать деньги.
А в результате: вместо уютного дома – отели, вместо друзей – партнеры,  вместо любящей жены – продажные женщины, такие как Клочкова…
Хотя зря он так о Виктории…Зря унижал ее…И груб был зря…деньги она, конечно , брала…Но как любила! И красивая очень. Самая красивая в Зималетто. Кира тоже красивая, но…блеклая…плоская…как модель, а Виктория яркая: ноги…талия…грудь…грива смоляных волос…мягкие губы…Они бы хорошо смотрелись вместе! Глупа конечно, но с другой стороны: зачем ей ум, при ее внешности? Она же сидит в каморке. Как бывало Пушкарева, и отчеты не пишет, как Катерина писала. Интересно, где она теперь? Она между прочим тоже ничего была…угадывалась фигурка под балахонистой одеждой…и глаза…если очки снять…Зря упустил возможность. Через нее можно было компанию прибрать к рукам…Теперь уж поздно…ушла. И как это Андрюша ее не разглядел? Он же опытный сердцеед? Проглядееел! Как и я. В этом раунде у нас счет ноль:ноль…
На чем я остановился? Да…вместо дома…вместо жены…Вместо себя самого…Что же вместо меня, как человека? Вместо  меня – думающая машина. Хорошо отлаженная машина, способная делать деньги. Деньги ради денег…Круг замкнулся…
Но Андрей живет так же.…Он тоже работает ради прибыли, ради денег.
В том и разница: он работает! Не сидит как ты в министерском кресле, куда тебя посадил покойный отец, а сам  добивается того, чтобы компания работала прибыльно. Ошибается, делает неверные шаги, но тащит на себе этот груз. Ты вкладываешь деньги в выгодные проекты и получаешь прибыль только для себя, а он несет ответственность за благосостояние всех людей, работающих в компании. Этим он и превзошел тебя…Он первый…
И все равно я буду первым! Я добьюсь…Буду работать как проклятый. Верну деньги Кире…Хотя зачем они ей? На тряпки? А я вложу в дело…

                             Глава 9. Непонимание

         Катя

«Что же я наделала? Как я скажу ему? Почему я решила за него и за себя?» - такие невеселые мысли одолевали Катю уже не первый день.

За три года ее жизнь с Андреем приобрела какую-то закономерность, размеренность. Установились определенные правила, которым они следовали, и нарушать их не имело смысла: это только затруднило бы их отношения. А она нарушила…

Первое и основное правило: доверие.
На первый взгляд, только Катя могла сомневаться в Андрее: он обаятельный,  влюбчивый, работает в окружении красивых и …свободных от предрассудков женщин.
А получилось наоборот. Работа у Виноградовой  изменила Катю. Она больше не сидела в «коморке» среди папок с отчетами. Ей приходилось много общаться с людьми, и она многим нравилась и не только как прекрасный специалист и отзывчивый человек, но и просто как женщина. Андрей жутко ревновал, когда видел ее на приемах в окружении других мужчин.
На ее оправдания, что это деловые партнеры, у него всегда был один ответ: «От того, что они деловые партнеры, они не перестают быть мужчинами».

Второе правило: свобода. Не в том смысле, что они могли считать себя не связанными обязательствами, а в смысле быть самим собой. У каждого из них были какие-то свои представления о том, каким должен быть спутник жизни,  но с течением времени выяснилось, что и он, и она не полностью соответствуют этим представлениям.
Андрей, с виду такой «гламурный плейбой» тяготел к  домашнему теплу и уюту, жене-хозяйке , вечерним чаепитиям с пирогами и вареньем. Он отождествлял Катю с Еленой Александровной. А она такой не была. Катя не любила заниматься хозяйством, и кулинария не была ее призванием. Работа, карьера – вот с чем связаны ее помыслы, вот в чем ее призвание. Увидев и поняв это, Жданов очень удивился, но принял как должное: она имеет право любить то, что любит…

Было и третье правило: не врать. Это было самым трудным. Нет, они не обманывали друг друга, но…иногда говорили не все. Из лучших побуждений... Чтобы не расстраивать... Не портить и так не частые встречи…
Собственно и вся их совместная жизнь – это ложь… окружающим. Правдой была только их любовь.

Вот это третье правило она и нарушила, причем сознательно.
Сегодня нужно все сказать, и будь что будет…

         Андрей

Что с ней происходит? Этот вопрос тревожил его весь прошедший месяц. Она постоянно напряжена, не смотрит прямо, отводит взгляд, и глаза виноватые…Разлюбила? Устала так жить? Полюбила другого и боится сказать? Ах, Катя, Катенька! Понимаю я как непросто тебе…Такой честной, порядочной, воспитанной на высоких идеалах…и вдруг – любовница…Слово-то какое…К тебе совсем не подходит…Ты заслуживаешь лучшего. Кира могла быть любовницей, а ты нет. Ты должна была быть женой…матерью…А получилось наоборот. И виноват в этом только я. Я принял твою жертву. Приспособился к такой жизни. Для меня она вполне приемлема, а для тебя, видимо,  нет…
Что ж, надо решать…Сегодня нужно обязательно поговорить…И будь что будет…

                                       

                                                   
                                                 &

Андрей должен был вот-вот приехать, а у нее ничего не готово – все валится из рук.
Он зашел как обычно с улыбкой, но опять наткнулся на ее тревожный взгляд, и тоже помрачнел.
- Кать, скажи мне, что случилось? Что с тобой происходит в последнее время?
Она все никак не могла собраться с духом и начать разговор.
- Кать, не молчи…Нам пора поговорить…Тебе самой станет легче…
- Андрей…Андрюша…я…я обманула тебя, …я…
- У тебя кто-то есть? Ты меня разлюбила?
Спросил, и с замиранием сердца ждал ответа. Страх сковал душу. Не мог посмотреть ей в глаза, боялся увидеть там свой приговор.
Казалось, что прошла вечность, пока она ответила.
- Что ты…как ты мог подумать такое…
И жизнь вернулась. Звуки ожили. Сердце забилось ровно. Страх отпустил…на сегодня. Она моя. Все будет как раньше. В первое мгновение он даже забыл, почему они начали этот разговор, но только на секунду, и тут же вновь встревожился.
- Тогда что, Кать?
- Я хочу родить ребенка! – выпалила она, и тут же испуганно замолчала.
Такой поворот стал для него неожиданным. Он не был готов к нему, потому что все его опасения связывались только с возможным соперником, а ребенок…
  - Катя, мы обязательно подумаем над этим …позже…когда…
- Я не хочу позже! Нельзя откладывать жизнь на будущее. Я хочу жить сейчас, сегодня, а не позже…не когда-нибудь потом…И разговоры ни к чему. Я уже беременна…
- Этого не может быть, я…
- Ты не виноват.  Это я…
- Как же так получилось? Случайно?
- Нет, не случайно. Я хотела этого. Я решила…
- Ты решила? Одна? А мое мнение в расчет не принимается, я правильно понял?
- Андрей…Я не права, я знаю, но я так решила…
- Ты решила! А меня значит, просто использовала? Втемную! А ты подумала, каково мне будет, когда мой ребенок будет расти не под моей фамилией! И как он будет называть меня? Дядей? Или мои встречи с ним в твои планы не входят?  Что ты молчишь?!
- Я знала…ты будешь против…поэтому …
Вспышка гнева угасла в нем также быстро, как  началась. Он снял очки, устало потер глаза, и сказал нарочито спокойно.
- Я не могу сегодня остаться. Родители приехали, семейный ужин на даче. И вышел, даже не оглянувшись.
«Вот и все. Не обнял…не поцеловал…не сказал, что позвонит…Он не вернется. Он больше не придет. Совсем не придет… - и слезы потекли по щекам…по трясущимся губам. Хлынули потоком на подушку, которую она прижала к лицу, которую обнимала вместо того, кого хотела видеть рядом с собой больше всего. Но его не было. Он не такой, как она… Он не простил обмана…

Всю неделю Катя жила как в тумане. Механически выполняла любимую раньше работу и постоянно ждала звонка. С телефоном не расставалась даже ночью. Но он не позвонил.

Решила рассказать обо всем родителям: лучше сейчас, чем потом, когда они сами заметят. Так с ходу, без подготовки и вылепила.
- Пап, мам, я жду ребенка!
Они онемели. Растерянно смотрели на нее. Не верили. Не понимали.

Мать зажала рот рукой. Отец схватился за сердце.
- Катенька…Как же так. – с укором произнесла мать, а пришедший в себя отец разразился  криком.
- И это моя дочь! Да как ты могла! Как посмела! Опозорила нас!
- Катенька, а почему вы не поженитесь? Теперь…Раз уж…Надо … - Елена пыталась направить разговор в другое русло.
- Он женат, мама…
Лучше бы она этого не говорила! Новый поток обвинений обрушился на нее. Валерий Сергеевич уже не контролировал себя. Мир для него окончательно рухнул. Старый служака, привыкший жить по приказу, четко разделяя  все явления на правильные и неправильные, он не понимал нынешней жизни. Развал армии, мизерная пенсия, невозможность найти приличную работу – все это давило на него тяжким грузом. И тут такое…Его надежда,  которую оберегал от всего мира, лелеял, считал самой умной и красивой, самой лучшей дочерью, оказалась вовсе не такой. Обманывала их. Связалась с женатым мужиком. Беременна…без мужа…
И вся его боль, вся неудовлетворенность нынешней жизнью, непонимание нового поколения, живущего вольно, без приказа, без указания, когда и как поступать – все вылилось в те страшные, оскорбительные слова, произнесенные в адрес Кати.
- В подоле принесешь?! А как нам жить после этого? Как людям в глаза глядеть?
- Пап, я…
- Не называй меня так! Нет у меня дочери! Живи, как хочешь, но не в моем доме!
- Валер, ты что?...Катенька, куда ты?.. – суетилась между ними Елена.
Но Катя тоже была Пушкарева! Покидала в сумку попавшиеся на глаза вещи, и, не помня себя, выскочила из квартиры.

      Елена.

«Скорая» уехала. Муж спал под действием успокоительных уколов, которых ему накололи в избытке. А она сидела, пригорюнившись, за кухонным столом и не решалась перейти в другую комнату: здесь было привычнее. Здесь она провела бОльшую часть своей нелегкой жизни. Поженились по любви, но, сколько сил, сколько терпения понадобилось, чтобы слепить семью, сделать ее уютной и теплой для всех ее членов. Как ласточка: перышко к перышку, веточку к веточке, лепила она свое гнездышко. Приглаживая неровности,  стирая шероховатости. Терпела обиды, непонимание, гневливый характер мужа и замкнутость дочери. Всех накормить повкуснее, всех приласкать поласковее - никто ведь не любит, когда против шерстки гладят…
А ее кто приласкает? Кто выслушает? Кто поймет?
Муж привык по уставу жить, подчиняться вышестоящему начальству. А дома – он самый высший начальник. Все должны ему подчиняться, по его правилам жить. Она-то приспособилась: не перечит ему, потихоньку своего добивается, а Катенька другая, не в мать пошла. И то сказать, до сего времени не перечила отцу. Но и не делилась своими проблемами. В себе держала: знала, что не одобрят.
Я-то догадывалась. В Зималетто все началось. Влюбилась она. Такая счастливая ходила. И не ходила вовсе, а летала…В начальника влюбилась…Сто раз на день его поминала: Андрей Павлович то, Андрей Павлович это…И он к ней с уважением относился…На день рождения даже пришел поздравить…И в ресторан пригласил…До утра гуляли…Потом случилось что-то у них…Ушла она из компании. У Юлианы работать стала. Познакомилась  с кем-то, опять счастливая бегала. Он,видно, не в Москве живет, а там, где филиал их. Там и встречались, наверное. Тото она так радостно в командировки ездила…А может…Как же я сразу не сообразила…К нему и ездила…Но он женат…сама сказала. Как же тогда?

Об этом поздно теперь думать. Теперь помочь ей надо. Ему ребенок не нужен, раз женатый. И от нас ушла. Где она сейчас? У нее и подруг нет. Разве что к Кольке пошла…Или к Нему поехала?..Так там жена…А на улице холодно, хоть и весна…Где ж ты, Катенька? Как мне найти тебя? Я не враг тебе, я все пойму, и прощу…Да и не осуждаю я тебя: что ж поделаешь, полюбила значит. Просто так ты не стала бы…ты не такая. А от любви куда денешься? Терпеть надо…
Печальные размышления прервал телефонный звонок.
- Катенька…
- Мам, вы не волнуйтесь. У меня есть где жить. И простите меня…
- Катенька, - она хотела еще о многом спросить и многое сказать, но трубку положили.

0

4

Глава 10. Возвращение.

Прошло две недели, как они расстались. В первый момент он был очень зол на нее – надо же, сама решила …с ним не посоветовалась…Но злость прошла, когда стал он анализировать их отношения: она же и тогда сама все решила, когда осталась с ним. Тогда он не злился, а радовался. Тогда  ее решимость его устраивала, а теперь значит, не устраивает…Потому что она решила сделать что-то для себя в первую очередь. Поразмыслив так, он уже злился на себя за нечуткость, за эгоизм. Готов был вернуться и покаяться, но обстоятельства сложились не в его пользу: На дачном обеде выяснилось, что отец серьезно болен, и приехали они так внезапно, чтобы посоветоваться с сыном, что делать. Он повез отца в Штаты, в рекомендованную клинику, ждал результаты обследования, и только после получения обнадеживающих результатов, оставил его проходить курс лечения и вернулся в Москву.
Проезжая мимо их «гнездышка» (странно, что он оказался возле этого дома, ведь совсем не по пути!), увидел в окне свет, а ведь сегодня не их день, да и не звонил он…Больше не обманывая себя, бегом поднялся на этаж, открыл дверь…
Она лежала на диване в гостиной, свернувшись клубочком и укрывшись его махровым халатом. Книга лежала на полу: видимо она читала и уснула. Он взял книгу в руки,  прочитал название: «Мать и дитя». Присел на краешек дивана и положил голову ей на грудь.
- Катя…Катенька…прости меня…

Она не спала. Просто лежала с закрытыми глазами и, кажется,  ни о чем не думала. Пробовала читать, но смысл прочитанного не улавливался: читала одно, а мысли были о другом. Все существо ее замерло, и не жило вовсе, а только ожидало. Чего? Конечно, его. Она все-таки надеялась, что он придет, хотя бы для того, чтобы объясниться. Каждый день,  придя с работы, она готовила ужин – вдруг он придет!. Холодильник забит уже кастрюльками и сковородками. Сама-то она ничего не хочет, ест через силу, совсем немного, только потому, что ребенку это нужно. Если сказать честно, то и ребенок, которого она так хотела, и из-за которого все так случилось, радовал ее гораздо меньше. Кроме душевного раздрая навалилось физическое недомогание: кружилась голова, тошнило от всего: от запахов, от еды, от езды в транспорте…Глаза были постоянно на мокром месте…И некому было утешить, посочувствовать, помочь советом – она же ни с кем не могла поделиться, рассказать о своем состоянии. Ей так не хватало его, ее Андрюши…Андрея…
Глаза опять наполнились жгучей влагой. Она сильнее зажмурилась, и слезы проступили сквозь ресницы. Но что это? Тяжесть…давит на грудь…И совсем рядом кто-то позвал ее.
- Катя…Катенька…прости…

Катя открыла глаза и увидела совсем рядом его глаза, такие родные, такие любящие…
- Андрей…Мне так плохо без тебя…я  ждала…
- Прости, я не мог…Меня не было в городе…Отец болен…я с ним…
- Я ждала…ты не позвонил…
- Я был далеко…я не мог…прости…Нет, я говорю неправду. Сначала я злился и не звонил, а потом действительно не мог…Как ты себя чувствуешь? Почему ты здесь? Сегодня не наш день…
- Я здесь живу…теперь…Мне очень плохо…Ты простишь меня? Я не хотела тебя использовать…так получилось…я хотела, но я не специально…я…
- Катюш, не оправдывайся. Ты заслуживаешь большего, чем имеешь…А я…я сам использовал тебя…давно…раньше…я должен признаться тебе…
- Ты про инструкцию? Как спасти рядового Жданова?
-Ты…знала?!. Ты все время знала?. Почему ты ничего не сказала?..
- Знала…Я прочитала ее раньше, чем ты…А говорить…Зачем было говорить, я все равно простила тебя…не смогла вычеркнуть из своей жизни…
- Катька…Какая же ты…
Обнялись и долго не разжимали рук. Она плакала радостными слезами прощения и обретения утраченного взаимопонимания. Он гладил ее по голове и не мог сказать ни слова: к горлу подступил комок невысказанной благодарности, непроявленной  нежности, неоказанной заботы…
Когда оба немного успокоились, он спросил
- Кать, а почему ты не дома? – и тут же догадка обожгла сердце, - ты сказала родителям? А они…
- Отец не понял…сказал, что я ему больше не дочь…выгнал…
- Девочка моя…родная моя…как же ты…одна…Надо было подождать, я бы…
- Я думала, ты не вернешься…
- Ну что ты говоришь…как же я без тебя…что ты…Успокойся…Все будет хорошо! Теперь все будет хорошо, я обо всем позабочусь. Ты не должна волноваться. Ты теперь не одна…ты за него тоже отвечаешь…
Опять обнял ее, гладил, целовал, говорил какие-то слова, имеющие значение только для них двоих…
Она вдруг засмеялась и сказала , целуя его в щеку.
- Андрюш…Ты теперь всегда так будешь…
- Что? – не понял он.
- Ты всегда будешь так меня обнимать?
- Как?
Она показала на его руку, лежащую у нее на животе
- Ты постоянно возвращаешь руку туда…По волосам погладил, и руку туда…За плечи обнял, и опять туда…
- Правда? Я не заметил…
И тут же,  засмеявшись, еще и поцеловал …
  - А то он обижается, наверное. Маму целую, а его нет!

Среди ночи проснулись от…голода! Организм требовал возмещения потраченных душевных и физических сил.  Катя вспомнила, что и сама не ела, и Андрея так и не покормила, и побежала разогревать еду.
- Андрей, ты что будешь есть? У меня щи сварены, котлеты, плов, отбивные…
- Кать, зачем столько?
- Я …каждый день готовила…ждала тебя…
Ели с аппетитом, и ее даже не тошнило, а потом говорили, говорили…до самого утра, до того момента, когда пора было идти на работу.
В этот день работа кипела в ее руках. Ему тоже все удавалось.

                  Глава 11.Счастье

Последующие месяцы иначе, чем счастье, она назвать не могла.
Андрей был такой внимательный, такой заботливый. Звонил по сто раз на дню, заезжал почти каждый день хоть на часок, или увозил ее на обед в ресторан, подальше от Зималетто и ее офиса, или…или в их гнездышко. У нее был плохой аппетит, и он закупал горы всевозможных продуктов: вдруг ей что-то приглянется, вызовет желание поесть.
- Андрюш, ты меня так балуешь…я же не маленькая…
- Ну,  что ты, Кать…Разве так балуют…Если бы я мог…Я был бы рядом с тобой каждую минуту. Мы ходили бы в гости, в театр, в цирк…
- В  цирк–то зачем?
  - Беременная женщина должна испытывать радость, заботу и любовь…
Ты должна запомнить это время как самое счастливое…

«Если бы еще помириться с родителями», - подумала Катя…С матерью она иногда встречалась, на нейтральной территории, а отец оставался непреклонен. Это тяготило ее очень.
А еще она встретила на улице совершенно случайно Машу Тропинкину. Обе обрадовались встрече. Машка тут же начала расспрашивать о муже, о свадьбе, а, узнав, что ни того, ни другого нет, и  не было, очень внимательно посмотрела на нее. И в глазах ее Катя увидела подозрение. Испугалась, что Машка заставит ее признаться или сама догадается: ей в таких делах нет равных, заспешила , сослалась на неотложные дела, и взяла с Тропинкиной клятву, что та не расскажет о ее положении в Зималетто, чем скорее всего усугубила  подозрения.
А в целом жизнь казалась вполне удавшейся!

Сейчас, по прошествии трех месяцев, Андрей и представить уже не мог, что злился на Катю, сомневался в необходимости рождения ребенка. Теперь мысли его постоянно возвращались к нему, его сыну (уже было известно, что родится мальчик). Частенько сидя в президентском кресле, он отвлекался от текущих дел, и видел себя с сыном на руках, или ведущим его за руку, или…Во всех возрастах представлял сына, разве что не женатым…
Все чаще Жданов задумывался о том, как устроить так, чтобы скрасить Катино одиночество. Пока она еще ходит на работу, встречается с людьми, но вот-вот пойдет в декретный отпуск, и что тогда? Сидеть целыми днями дома, ждать его появления? Она даже гулять не ходит, боится встретить знакомых: и своих,  а еще больше – его…

Помог как всегда Малиновский. Не голова у него, а кипящий котел идей.  Засиделись они как-то  в офисе, планы продаж утрясали.
- Слушай, Палыч! Тут Лондонские партнеры звонили. И не раз. Обеспокоены они, что Павел болеет, от дел отошел. Ездить в Москву у них охоты нет. Как бы не потерять нам их. Может…послать кого …Пусть там поработает…месяца два-три…
- Ты кого предлагаешь?
- А ты?
- Ромка…Малина!..Ну, ты молодец! Завтра же поговорю с Кирой.
- Не надо! Ты не говори. Идея должна не от тебя исходить. Иначе Кира заподозрит…
- Тогда ты…
- И мне нельзя…Надо, чтобы оттуда, из Лондона…
Андрей надолго задумался. Потом хлопнул рукой по столу
- Ну, что же! Другого выхода нет. Я поговорю с мамой.
- Маргарита в курсе?..

- Нет, то есть не совсем…Но она поймет…и поможет…

Уверенность Андрея основывалась на давнем разговоре с матерью.
Это произошло примерно через год или полтора после его женитьбы. Они с Кирой  гостили у родителей несколько дней. А потом  неожиданно приехала Маргарита, позвонила и назначила встречу в его старой квартире – она всегда там останавливалась, приезжая в Москву, но в первый день обычно бывала у них с Кирой. Андрей сразу почувствовал неладное: встречается с ним, в тайне от Киры…

Маргарита была очень обеспокоена и не скрывала этого.
- Андрей…Кира сказала мне,…что у вас две спальни,…что ты…Андрюш, ты действительно болен, или…
В первый момент он растерялся: что говорить матери? Что для нее важнее: его здоровье или его неверность жене? Решил, что здоровье, ведь она мать…
- Мам, я совершенно здоров…
- А как же…Тогда что же…
- Мамуль, ты только правильно пойми меня. У меня есть любимая женщина, с которой я счастлив, и на которой мечтал жениться...
- Почему же не женился? И зачем женился на Кире?
- А ты разве не знаешь? Отец ничего не говорил тебе?
- Нет…ничего…Андрей! Ты должен мне все рассказать!

После его рассказа - просто констатация фактов, без подробностей и имен, она обняла его как в детстве, прижала голову к своей груди и заплакала.
- Андрюшенька…сыночек…как же так…как же ты…как ты все это терпишь?!.
- Ничего, мама…Скоро уже выйдет срок давности…Я узнавал…еще три года…Ты отцу не говори, что знаешь…У него сердце…
  - А у тебя сердца нет? Ты же его надорвешь…
- Я выдержу, мам…я постараюсь…Уменя есть помощница, - и он улыбнулся, вспомнив о Кате.
И это не ускользнуло от внимания матери.

С тех пор Маргарита совсем по-другому относилась к ним с Кирой: редко приглашала в гости, при встречах не донимала разговорами о внуках, не поощряла сетований Киры на его занятость и невнимание к жене.
Поэтому Жданов и был уверен, что мать поможет ему.

Все устроилось как нельзя лучше. Просьбу приехать и помочь высказал Павел Олегович, и Кира с легкостью согласилась. Она любила бывать у них,  и предстоящие три месяца в теплой, дружественной обстановке радовали ее.

Незадолго до ее отъезда у Жданова произошел разговор с Малиновским, который был для него совершенно неожиданным и внес сумятицу в его чувства.
- Андрюха…я что сказать хотел…Может, я тоже в Лондон поеду?..С Кирой…
- Зачем?
- Ну, понимаешь, - он замялся, даже засмущался, что было совершенно несвойственно для него, - я…может там …она…
И вдруг выпалил.
- Я хочу быть с ней!
- Ты что…Ты…

- Да, Палыч…Такая вот штука…Она всегда мне нравилась. Если бы она не была твоей невестой…Та ночь в Праге…, - он даже переменился в лице, взгляд его затуманился, - для меня она была самой счастливой…
- А она? Она хочет, чтобы ты поехал с ней?
- Не уверен…
Для Жданова все это было так неожиданно. Тогда, в больнице, когда Кира призналась…Он готов был придушить Романа…А теперь…
-  Слушай, Ромка…Ты понимаешь…я же один остаюсь…Но если Кира …В общем, если у вас что-то…то я против не буду. Ты поговори с ней, а потом решим.

Роман в Лондон не поехал…пока. Кира сказала, что ей надо побыть одной. Подумать. Но возможность работать вместе ей понравилась.
Катя предложила неплохой выход из положения: во-первых, порекомендовала принять на работу Зорькина Он отличный экономист, но сможет заменить хоть Киру, хоть Романа. Ну, а если у Киры и Романа сладится, то и она может вернуться в компанию, со временем, конечно.

                                             &

Если предыдущие месяцы Катерина называла счастливыми, то теперь…Теперешнему положению она и названия не знала: что может быть счастливее счастья? Они были вместе. Как настоящая семья. С самого утра она начинала думать о том, как Андрей вернется с работы. Убирала квартиру, готовила ужин, смотрела «женские» передачи по телевизору. Теперь это не было для нее обременительно, более того, ей это нравилось. А еще она покупала детские вещички и тайком (нельзя же заранее!) перебирала их.
А вечером…Андрей приходил не поздно, она кормила его, а сама сидела напротив и смотрела на него. Он с таким аппетитом поглощал ее нехитрые кушанья, что часто и у нее появлялось желание поесть, и она просила дать ей кусочек…или ложечку…Он радовался необыкновенно, и кормил ее со своей тарелки, стараясь успеть скормить   побольше.
После ужина отправлялись на прогулку. Пешком ей было уже трудно ходить: она сильно отекала к концу дня, ноги не влезали ни в какую обувь, а завязать шнурки мешал живот. Чаще всего он отвозил ее за город. День был еще длинный, и они успевали пару часов побыть на природе. Особенно нравилась им одна довольно большая  поляна: не ровная, а холмистая, поросшая луговой травой. На поляне росло несколько дубов.  Других деревьев и кустарников не было, но дубы были настолько мощные и раскидистые, что давали достаточно тени даже в полдень – днем они бывали здесь в выходные.
Андрей приносил из багажника раскладное кресло, усаживал в него Катерину, а сам устраивался у ее ног, укладывал голову ей на колени, так, чтобы можно было слушать, как бьется внутри  сердце его сына. Катя много раз предлагала купить еще одно кресло, но ему приятнее было сидеть так.
Он проявлял особенный интерес к тому, что происходило внутри нее. Еще при малом сроке все пытался «учувствовать» шевеление ребенка. Она в такие мгновения замирала, переставала дышать, и он тотчас начинал ощупывать ее живот, спрашивая взволнованно:
- Где? Кать, где?
Но…увы! Он не успевал ухватить момент и очень расстраивался. Пока однажды, лежа как всегда,  прижавшись к животу щекой, вдруг не вскочил с радостным возгласом.
- Он меня пнул!  Кать! Он меня пяткой! Точно, футболист будет! - и тут же растерянно продолжил, - Кать…тебе же больно, наверное?.
- Терпимо, - улыбнулась она, радуясь, что он, наконец, почувствовал то, чего так хотел.

Природа действовала умиротворяюще.  Катя смотрела на заходящее за горизонт солнце, уже по осеннему не жаркое, но ласково греющее не только тело, но и душу. Слушала щебет неизвестных ей птах, стук падающих на землю зрелых желудей. Пальцы ее перебирали густые, темные, с кое-где пробивающейся сединой, волосы Андрея. А он отдыхал от трудового дня. Иногда даже засыпал. В такие моменты она старалась не шевелиться, чтобы не потревожить. Дать возможность отойти от забот.
Хотелось, чтобы так продолжалось долго…всю жизнь…
Она старалась не думать, что все это временно, что три месяца пройдут, вернется Кира, и все будет по старому
«Об этом я подумаю завтра, - говорила она себе, как героиня «Унесенных ветром», - а сейчас я буду наслаждаться тем, что есть сегодня».
Катя была благодарна Андрею за этот «островок счастья». Понимала, как непросто ему все это устраивать для нее, и не раз говорила ему об этом. На что он обычно отвечал с горькой усмешкой.
- Катюш, ты недооцениваешь себя. Разве такое маленькое счастье для тебя? Ты заслуживаешь большего. Я так мало могу для тебя сделать…
- Ты не прав. Мое счастье большое…Очень большое!
- И какое же, - смеялся он,- покажи!
- Ну,…Килограмм восемьдесят, наверное, - смеялась она тоже, и обнимала его.

После прогулки пили чай, вернее он пил чай, а она ела фрукты – ей нельзя было употреблять много жидкости, и он укладывал ее спать. Ложился с ней рядом, нежно гладил, рассказывал что-нибудь смешное из жизни Зималетто, обязательно говорил, какая она красавица, и какого прекрасного сына она родит. Она слушала его голос, не вникая в слова, не уличая его в их, мягко говоря, необъективности – она же смотрит в зеркало, и засыпала: успокоенная, отдохнувшая душой, счастливая…

А он садился работать. Если он уходил из офиса засветло, это вовсе не означало, что работы стало меньше. То, что он делал раньше до позднего вечера, никуда не исчезло. Приходилось дорабатывать дома.

0

5

Глава 12. Смерть и рождение.

В доме Пушкаревых поселилась тягостная атмосфера. Вся их жизнь всегда была связана с ней, с Катенькой. Без нее было пусто и холодно. Они всегда считали, что живут дружно, душа в душу, что до сих пор любят друг друга.
А оказалось, что это была любовь к дочери. Дочь была центром их семьи. Вокруг нее все вращалось. Они были спутниками на ее орбите.
Забота о ней, переживания за нее, радость за ее успехи – ее жизнь была и их жизнью. Когда она ушла, стало очевидно, что своей собственной жизни у них нет. Их отношения между собой проходили через нее, а без нее и их не стало – оборвались. Пропал интерес к жизни. Елена уже не так часто и без особой охоты пекла пироги, и  другие блюда, так любимые раньше, готовила реже – много ли им двоим надо. Вязание тоже было заброшено – кого радовать новыми беретами и шарфиками?
Валерию Сергеевичу было еще тяжелее: он сам лишил их радости общения с дочерью, не смог принять ее такой, какая она есть. И до сих пор не может.
Елена хоть и не часто, но встречается с ней, а он не может: через идеалы свои
не может переступить…
Он мог бы еще поработать, не старый, но где ее взять, работу, человеку в возрасте…У женщин есть домашние дела, а он к ним никогда отношения не имел. На то существует жена, тем более не работающая…

Все чаще встречался он с бывшими однополчанами. Не просто так, а за кружкой пива, за рюмкой…
Елена замечала отлучки мужа, знала, чем он с товарищами веселит душу, но за долгую совместную жизнь она так устала оберегать его, следить за его давлением, не давать ему выпить лишнюю рюмку…И Катенькин уход она простить ему не могла…
Ее- то никто не оберегал, не спрашивал, от чего душа болит, да и другие болезни…Разве у нее их не было? Просто к врачам ходила редко: больничный лист не нужен, полежит, перетерпит, вроде бы и не болеет совсем.
Так и жили.
В тот день она приболела. Да и думы о дочери не давали покоя: как она? Срок приближается. А она одна, никого рядом…У него семья…Он не с ней…Знала она про это, потому и пришла к ним, рассказала…А они что сделали? Вместо помощи…вместо понимания…Отец горячий…У него взгляды старорежимные…не гибкий он…А она-то чем лучше? Сколько раз дочь-то видела? Надо было узнать, где живет. да зайти, посмотреть…Одного взгляда хватило бы, чтобы понять, что и как…Вот и думай теперь, гадай…
Позвонить что ли? Так она сама звонит…И сегодня звонила уже…Что надоедать-то…
К Валере опять друзья наведались. Поехал с ними рыбачить. Знает она, эти рыбалки: баня да выпивка. А у него давление. Надо было не пускать…Да сам не маленький, который десяток уж разменял, а все…

Его привезли на следующий день . Он был без сознания. «Скорая» не довезла его до больницы…

                               &

Совещание было нервное. Великий Милко капризничал. Закатывал истерики одну за другой, а без его согласия они не могли запустить в производство новую коллекцию. У Жданова нервы были на пределе. Он еле сдерживал себя, и готов был выгнать этого притворщика и любителя играть на публику. Малиновский постоянно одергивал его, просил потерпеть: не в первый раз, скоро  выдохнется, подпишет нужные документы, и все закончится.
В этот момент в конференцзал  зашла Тропинкина, а за ней влетела Клочкова, громогласно взывая к нему:
- Андрей! Я не виновата! Я не пускала! Я говорила…
Жданов больше не мог этого вынести и заорал в бешенстве
- Выйдите! Обе выйдите!
Виктории тут же  и след простыл, а Тропинкина стояла. Только губы сжала и подбородок вздернула.
- Мария! Я сказал…
Она перебила его (тоже небывалый случай!)
- Андрей Павлович! Возьмите трубку в кабинете!
- Что? У нас совещание! Выйдите! Я не привык повторять!
Но она не сдвинулась с места.
- Андрей Павлович! Вы меня уволите, я знаю…Но…  возьмите трубку!
В ее голосе ,  в ее позе было что-то, что заставило его пройти в кабинет и взять телефон. Это была Катя. Она никогда не звонила через секретаря. Но его сотовый был выключен: он сам ввел правило, отключать мобильники на собраниях.
- Андрей…Папа умер…
  - Катя…держи себя в руках.…Я сейчас буду.…Я уже выезжаю…

В этот момент он думал только об одном: быстрее оказаться рядом с ней. Все остальное потом. Остальное  подождет. Успеть к ней. Вдруг…

На ходу одеваясь, отдавал распоряжения.
- Роман, возьми у Виктории список дел на сегодня, закончи без меня…
- О работе не беспокойся. Все сделаем как надо.
- Совещание закончим завтра, если у Милко возражения, то…
- Я все подписал. Я сам проконтролирую раскрой, об этом не думай даже…Милко тоже понимает…

Роман вышел проводить его до лифта.
- Палыч, что случилось-то?
- Катин отец умер, а у нее уже вот-вот срок подходит. Боюсь, как бы раньше не родила. Я к ней, а ты поезжай туда, помоги с организацией похорон. У них в Москве родных нет. Я бы сам, но Катя…
- Я все сделаю. Ты сам будешь на церемонии?
- Обязательно. Она же у нас работала, так что…объяснимо…Я думаю, и подруги ее пойдут…

Катя сидела в кресле, в какой-то странной позе и обеими руками держала живот.
- Андрей! Вызывай «Скорую»! Воды отошли…
- Я сам тебя отвезу…Ты идти можешь? Давай я на руках…
- Андрей, тебе нельзя в больницу…Как ты объяснишь…
- Кать, о чем ты думаешь…
- Он…из-за меня…я виновата…
- Это неправда…Прошло столько времени…Ты сейчас думай о ребенке…нельзя навредить ему…
Все это он говорил, осторожно ведя ее к машине.

Малиновский организовал похороны по высшему классу: подключил военкомат, через него разыскали сослуживцев. И Катины друзья пришли. Так что были и речи, и красная подушечка с медалями – все как положено.
Только Кати не было. Накануне ночью она родила мальчика. Роды были преждевременными, она сильно намучалась, и о ее присутствии не могло быть и речи. Женсоветчицы перешептывались, искали ее глазами, а потом Тропинкина подошла к Жданову и спросила прямо:
- Катя родила?
И он, почему-то не удивился ни тому, что она спросила, ни тому, что спросила у него, и ответил также прямо:
-  Да, сегодня ночью. Мальчика.

Смерть Валерия Сергеевича свела на нет ожидаемую радость от рождения ребенка, но естественным образом вернула ей близость матери. Катю выписали как раз на девятый день после похорон , поэтому поминки устраивать не стали. Елена Александровна  утром съездила в Церковь, поставила свечки: кому за здравие, кому за упокой, а после обеда они со Ждановым встретились в роддоме.
Она до сих пор не знала, кто избранник дочери и отец ребенка. Во время прежних встреч не решилась спросить (отношения и так были натянутые, участие Жданова в похоронах

сочла проявлением доброй воли прежнего Катиного руководства, и только теперь, увидев его в роддоме, все поняла.
- Значит, это Вы…
- Да, Елена Александровна. Это я. Вы не знали?
  - Нет, не знала. Когда же вы встретились? Катя ведь ушла…
- Мы не расставались…
- А как же жена? Дети…У Вас есть дети? Кстати, Вам не надо было приезжать сюда, мало ли что…
- Жена работает в Лондоне, в данное время. Детей у нас нет. Елена Александровна! Ни о чем меня сейчас не спрашивайте. Только одно знайте: Я очень люблю Катю. Очень! А почему так получилось,  вы потом узнаете, и может быть, не осудите.
Елена хотела, чтобы Катя поехала с ребенком к ней, хотя бы на время, но та не захотела, объясняя тем, что там ей все будет напоминать об отце.
Жданов привез их домой – эта квартира уже давно была и его настоящим домом. Елена приготовила празднично-поминальный ужин. Посидели в втроем,  вернее в вчетвером – малыш лежал рядом в кроватке. Первой рюмкой помянули Валерия Сергеевича. А вторую выпили за здоровье сына и внука, пока еще безымянного. Имя они с Андреем давно придумали, но в сложившихся обстоятельствах, следовало, наверное, назвать его в честь отца. Катя собиралась позднее обсудить это с Андреем, но разговор об имени завела Елена.
- Вы имя-то уже выбрали?
Катя в замешательстве опустила глаза. Андрей тоже молчал, предчувствуя, о чем пойдет разговор, но слова Елены опровергли их сомнения.
- Вы только не вздумайте называть в честь кого-то. Это ни к чему: неизвестно, на кого он будет похож лицом, какой будет у него характер…
- Тогда,- обрадовано заговорила Катя, - мы его Левушкой назовем…
- Лев Андреевич! Звучит? – посмотрел вопросительно на Елену Жданов
- Очень даже хорошо звучит…Вон как звучит! – обернулась она к заплакавшему внуку, - Левочка кушать захотел…Никто мальчика не кормит…Ах, они какие…Катя! Корми сына…

Елена пробыла у них до вечера. Катя предложила ей заночевать: что ей дома одной…, но она отказалась.
- Нет, я уж домой…Там мне все Валеру напоминает…Вроде как он со мной…только вышел…Я тебе Катя вот еще что сказать хотела: Ты себя не вини! Нет твоей вины. Все виноваты, и никто не виноват. Жизнь виновата…Судьба…
А ты радоваться должна – вон какого сына родила! Богатырь! Лев! Он ни в чем не виноват: ни в том, что дед его умер, ни в том, что мужа у тебя нет. Ты его родила. И он от тебя должен свою порцию радости получать. А иначе не надо было и затевать…
Ладно, много чего наговорила…Не обижайтесь…Я завтра утречком приду, помогу тебе…Вы, Андрей Павлович, на работу завтра? Вот и ладно…

Елена уехала, а они еще долго сидели у кроватки, любовались своим произведением, говорили о его будущем…А о своем молчали…

                       Глава 13. Мать-одиночка.

К хорошему человек привыкает быстро. Оно (хорошее) расслабляет, размягчает душу, делает ее не способной противостоять бедам и трудностям.

Так случилось и с Катей. Она с самого начала знала, что три месяца счастья закончатся, Кира вернется, и Андрей не сможет проводить с ней столько времени. Несчастье убыстрило процесс. До возвращения Киры еще почти месяц. А она уже не может радоваться жизни, как раньше. Постоянно где-то в уголке сознания теплится мысль, что скоро все будет по-другому.
Андрей – молодец, пытается вывести ее из угнетенного состояния. С его приходом в квартире меняется атмосфера: в ней поселяется жизнь. Он громко поет  сыну революционные песни (почему-то именно они приходят на ум, хотя и не учил их никогда), заигрывает с ней: то ущипнет мимоходом, то поймает ее, когда она мимо проходит, и зацелует. А то и вовсе начнет носить на руках, как Левушку. Через час-два его пребывания, она оживает, становится прежней…А без него …

Не  зря говорят, что время лечит, а «с горем надо переночевать», и наутро оно уже не будет таким горьким. Отошла и Катерина.
Конечно, одной было трудно. И более трудно морально, чем физически: материально она была обеспечена, продукты Жданов закупал ей оптом, раз в неделю, ну а по мелочи что купить, так мама же посидит с Левой…
И пеленки-распашенки не создавали проблемы: столько средств по уходу за малышом в магазинах, были бы деньги, а они были.
А моральный аспект никуда не денешь – «мать-одиночка», вот теперь ее звание! Она не думала, что это будет так тяжело переносить. Мама смирилась, для нее внук без зятя, все равно внук. И для нее он все равно сын, но…она для окружающих не просто мать, а «мать-одиночка»! Слово такое обидное, похлестче, чем «Любовница»…Она жалела себя, нянчила в себе эту жалость. Пока не подумала об Андрее: каково ему? Любит сына, а видеть может не всегда, когда захочет, а когда обстоятельства позволят. Фамилия у  сына не его. Скоро он начнет разговаривать…скажет «па», а потом «папа»…А потом спросит: «Где папа? Почему не со мной?»Андрея с самого начала волновали эти вопросы, а теперь они подступили вплотную. Как их решить?

Теперь уже она старалась отвлечь Андрея от неприятных мыслей. Обычно ей это удавалось…У нее был безотказный способ…

У Кати появились новые подруги: такие же мамаши, с которыми познакомилась,  гуляя с сыном. В микрорайоне был единственный сквер, где все и выгуливали своих чад от рождения до садиковского возраста.
И старые друзья не забывали: навещала, хотя и нечасто, Юлиана, прибегала на полчасика Машка, занятая как всегда устройством личной жизни. Другие члены женсовета не приходили, видимо Тропинкина все же сдержала слово, а иначе…На Левушку ведь достаточно мельком взглянуть, чтобы понять, чей он сын. Как говорится: «и к гадалке не ходи»…

                         Глава 14. Разоблачение.

Катя шла с коляской из детской консультации. Нет, Левушка не болел,  просто плановый осмотр – завтра ему исполнится год. Поликлиника располагалась не близко, а пользоваться  транспортом   она не любила. Зачем подвергать малыша риску подхватить инфекцию? Андрей в таких случаях советовал брать такси, но подъезжать на такси к детской консультации – это уж не в какие рамки не входит…Обычно ей помогала мама: раздеть, одеть, занять очередь к нужному врачу, но сегодня мама занята: завтра ведь не

только день рождения Левы, но и годовщина смерти отца. Эти даты так и будут вместе до конца ее жизни. Как напоминание, как наказание…Что ж, заслужила…
В итоге Катя устала, и не чаяла, как скорее добраться до дома, уложить сына спать и передохнуть самой: на вечер запланировано столько дел! Столкнувшись с идущей навстречу женщиной, она машинально извинилась, подняла глаза, и от неожиданности поздоровалась: перед ней стояла Маргарита Рудольфовна. Если бы она не поздоровалась, Маргарита не узнала бы ее: разве могла она помнить серую мышку, сидящую в каморке? А тут она присмотрелась и узнала ее.
- Катя?. Вас не узнать! О, да Вас можно поздравить?! Прелестный малыш, - произносила она дежурные слова, и мельком все же глянула в коляску. И оцепенела…потеряла дар речи…Разве могла она его не узнать?! Ее кровиночку…ее сыночка…ее Андрюшеньку…Она не могла вымолвить ни слова, а Катя испугалась, заторопилась, поспешила распрощаться.
- Вы здесь живете? – спросила Маргарита уже в вдогонку, показывая на дом Жданова.
- Нет, нам еще два квартала идти, - успокоила ее Катя, и уже не оглядываясь, поспешила уйти.
Маргарита долго стояла в задумчивости. Осознавала, переваривала увиденное, решала, как ей к этому отнестись. Не придумала ничего лучше, как позвонить Андрею, и попросить его приехать…Одному…

Когда он вошел, она сидела в кресле, даже не раздевшись, и с ходу озадачила его.
- Я его видела.…Я узнала его…
- Кого, мама?.
- Твоего сына…
Он не стал отпираться, только уточнил.
- Где?
- Катя с коляской шла мимо…я увидела…Почему ты ничего не сказал нам?
- А как ты это себе представляешь?У Киры детей нет, а у меня есть…
- Да…ты прав…Но ты мне его покажешь! Сегодня же! Пойдем к ней, прямо сейчас…
- Мамуль, не торопись…успокойся…подумай…А завтра мы пойдем,  обязательно! Завтра ему годик исполняется…
- Уже годик? Я куплю ему большого льва! Помнишь, у тебя был? Ты еще катался на нем…Конечно, не помнишь…Тебе тогда тоже годик был…
- Тебе Катя сказала его имя?
- Нет, не говорила…А как, кстати  его зовут?
- Левушка…Лев Андреевич!
- Значит, Левушка…Ну, тогда точно, надо львенка покупать…Да, а как же мы пойдем? А Кира?
- Что-нибудь  придумаем…Даже хорошо, что пойдем с тобой…Можно сказать, что поедем за город, к твоей подруге…Только сейчас поедем к нам, и переночуешь у нас. Иначе Кира обидится…и заподозрит…

                                     &

День рождения праздновали в узком кругу: Катя. Андрей, Елена, Маргарита, ну и естественно, Левушка.
Маргарита было заикнулась:
- Катя, а Ваш  отец…
- Папа  умер. Год назад, - ответила Катерина, и Маргарита уловила сдержанность ответа и совпадение дат…Значит не все просто с родителями. И больше не возвращалась к этому вопросу.

Как и год назад, сначала помянули Валерия Сергеевича, а уж потом занялись именинником: дарили ему игрушки, водили хоровод, пели хором : « с днем рожденья тебя…» и « К сожаленью, день рожденья…» - в общем, старались как могли, чтобы ребенок был доволен.
Больше всех других игрушек ему понравился Маргаритин лев. Он сразу же оседлал его – что ни говори, а гены – великая вещь.

Елена вскоре уехала. Когда приходил Андрей, она старалась не задерживаться, понимала, что им с Катей дорога каждая минута, проведенная вместе. Маргарита тоже засобиралась.
  - Мам, я провожу.
- Разве ты не останешься?
- Я потом вернусь.
- Зачем же время терять. У вас его и так немного. Я сама доберусь. Здесь недалеко. Не беспокойся.
- Тогда позвони из дома, чтобы не думалось…Мало ли что…

Наконец-то одни. Только они и их сын. Сын, которому исполнился год…
Малыш  возбудился  и никак не хотел спать. Забрался к ним на постель, ползал от одного к другому, лепетал одному ему понятные слова. Принялся теребить Катин халат, повторяя при этом: «ма-ма-ма»
-  Кать, он уже говорит «мама», - в голосе Андрея слышалось сожаление.
- А ты…не рад?
  - Рад, конечно. Только вот «папа» он вряд ли скоро скажет…я так редко с ним бываю…
- Скажет, Андрюш, обязательно скажет. Я его научу.
- Это не честно, это не сам…
А  проказник забрался уже ему на грудь, ухватил очки, и стал размахивать ими как своей погремушкой. И вдруг произнес, может и не осознанно: « па».
Что тут началось! Андрей подхватил сына на руки, подбрасывал его высоко вверх, а тот заливался счастливым смехом и визжал от восторга. Но и папаша был в неменьшем восторге.
- Ах, ты мой умница! Папку признал! Кать, ты слышала? Он меня назвал «па!» Сам назвал!
- Да слышала я,  слышала! Ты его взбудоражил. Теперь полночи укладывать будем…
- Кать, не переживай. Ну, уснет позднее…Чего ты…Он соскучился…
- Я может, тоже соскучилась…
- Мы все поняли. Мы идем спать. Я его сам уложу, ладно? У меня он быстро заснет…
- Укладывай, я пока посуду перемою…

Она вытирала последнюю чашку, когда сильные и нежные руки обняли ее, и бархатный. обворожительный голос произнес:
- Катюш…он спит…пойдем…

Уже в постели, наклонившись к ней для поцелуя, вдруг сказал:
- Кать, ты молодец, что решила родить его. Прости меня за тот вечер…
- Я тоже была не права, - ответила она и сама поцеловала его.
Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и замер: сейчас она будет любить его. Сама. Она делала это очень редко, а он любил  такие ночи до умопомрачения…Лежал, стараясь дышать незаметно, чтобы дать ей возможность осуществить свои желания, наиграться им так,  как ей хочется…Он был согласен быть ее игрушкой…Лишь бы ей хотелось иметь ее…
Только в самый последний момент он повернулся к ней,  произнес хрипло:  - Все…больше не могу…, - и закрыл ей рот поцелуем. Их пальцы сплелись в крепкий замок…

Утро было радостным: сохранилось настроение волшебной ночи. Он уже собрался на работу. Заглянул в детскую. Полюбовался спящим Левушкой. А Катя все спала. Он не собирался ее будить, подошел просто посмотреть на нее, чтобы вспоминать до следующей встречи, но не удержался, и прикоснулся губами к завитку возле ушка. И тут же ее руки обвили его шею.
- Кать…Катенька…
- Не уходи! Не отпущу! Не хочу! Не могу! Я больше не могу! Не мооогууу! Не могу… - она говорила с надрывом, с болью в голосе. Кричала шепотом…
Это была не истерика, а взрыв эмоций, и он поразил Андрея. Будто молния сверкнула, и он увидел все в ином свете, увидел ее глазами. Он живет почти нормальной жизнью: у него есть работа, положение в обществе, любимая женщина, а с недавнего времени еще и сын. А что есть у нее? Только он, ну и теперь сын. Собственно сын – это тоже он, его продолжение…Она живет только ими. Всего остального он ее лишил. Она не может в полной мере ощутить даже счастье материнства, ибо оно предполагает возможность показать своего ребенка друзьям и родным. Выслушать их восторженную похвалу и гордиться собой. Всего этого она не может себе позволить, чтобы не навредить ему…Надо что-то делать…
Эмоциональный взрыв угас , Катя сникла. Уже спокойным, но безжизненным голосом  сказала:
- Прости, Андрей…Что-то на меня нашло…Тебе на работу пора…Иди, - она вымученно улыбнулась и поцеловала его как обычно, только губы были сухие и холодные.
- Кать, я скоро приду,…обещаю,…подожди еще…
- Подожду…А сколько нужно еще ждать?.
- Я займусь этим делом…в ближайшее время…обязательно…

А вечером состоялся разговор  матери с сыном. Маргарита заехала в Зималетто, чтобы попрощаться с ним перед отъездом.
- Андрюш! Я всю ночь глаз не сомкнула, все думала. Так больше продолжаться не может. Нарыв назрел. Его нужно вскрывать…Что ты усмехаешься?
- Вспомнил, как говорит Ольга Вячеславовна: «Резать к черту, не дожидаясь перитонита!»
- Андрюш, я серьезно. Ребенок растет…Он должен носить нашу фамилию…Он наш наследник…И о Кате подумай – она такой груз тянет. Выдержит ли?
- Я уже думал…Я займусь…свяжусь с адвокатом…Ты сегодня улетаешь?
- Да, я уже в аэропорт…Чуть не забыла: у тебя здесь есть фотографии Левочки? В твоей квартире я не нашла…
Жданов открыл сейф и протянул матери внушительный конверт.
- Выбирай! Бери, сколько хочешь, я еще распечатаю.
Я скажу Федору, он тебя проводит. Сам не могу, извини. Встреча важная .
- Не нужно меня провожать. Я не одна. Кира летит со мной. У нее дела в Лондоне.
- Вот как? Она мне ничего не говорила…
- Тебя же не было…дома…
- Но на работе-то я есть! И президент… Все-таки!
- Не кричи. Она зайдет, скажет…Время еще есть…
И как бы в ответ на слова Маргариты, в кабинет зашла Кира.

- Андрей…Я тут подумала…в Лондоне дела надо закончить…Я полечу сегодня? С Маргаритой…Чего тянуть?
- Езжай,  конечно, раз надо…Я не против.
- И еще…Пусть Роман  приедет, ненадолго…Там вопросы надо решить, по его части…Он знает…
- Хорошо. Договорились.

                  Глава 14. Развязка.
                               
Ситуация разрешилась раньше, чем предполагал Андрей, и тем более Катя. И самым неожиданным образом.
Павел Олегович нечаянно увидел фотографии Левы. Да еще в присутствии Киры. Разразился скандал, причем Кира  обвиняла не  Андрея, а их с Маргаритой. Она потребовала рассказать ей, наконец, всю правду о причинах, заставивших Андрея жениться на ней. Рассказу Павла не поверила: Не тому, что причина существует, а в поведение брата не верила. Или не хотела верить. В Москве первым делом отправилась к Александру, и, получив подтверждение всему, впала в депрессию. Несколько дней, сказавшись больной, не выходила из дома. Ее охватило отчаяние: как же так? Почему ее использовали как инструмент для достижения своих целей? Павел через сына, через Андрея…И Сашка, брат, и тоже…через Андрея…Почему они выбрали ее?   Ну, это-то как раз просто: они были уверены, что ради Андрея…нет, не ради него, а ради того, что он будет принадлежать ей…значит, ради себя…

А та,  другая, что родила ему сына, она жила ради Андрея…в тени…в безвестности…не имея возможности заявить свои права…не пользуясь благами, которые предполагает замужество за таким человеком, как Жданов…
Я побоялась жить без этих благ, а она нет…Значит, она любит его сильнее…или по-другому…не так, как я любила…или не любила?
В любом случае, пора сделать решительный шаг, разорвать этот узел.
«Господи, как он похож на него, - подумала вдруг о сыне Андрея, - и как Андрей, наверное, любит его, и страдает без него».
Все эти годы она хотела отмщения. Хотела заставить Андрея страдать. И она добилась своего: он страдал, она видела  это.  Но его страдания не уменьшили ее боль…Значит, она зря старалась.
« А может, если он будет счастлив, и мне станет легче?»– пришла ей в голову странная на первый взгляд мысль. Она уцепилась за нее, как за спасательный круг. И стала лихорадочно думать, что нужно сделать для этого. « Завтра же поговорю с ним о разводе», - а что еще она могла сделать для него?
                     
Жданов ничего не знал о скандале, и о том, что его тайна раскрыта. Ни Павел, ни Маргарита, не спешили информировать его, скорее всего из-за того, что не знали, как поведет себя Кира: будет ли она на стороне брата, или поймет мужа.

Разговор с женой стал для Андрея полной неожиданностью. А ее предложение развестись озадачило.
- Кира, у тебя что-то случилось?
- Я все знаю, Андрей…
- ?
- Про ребенка…И о причине твоей женитьбы…
- Откуда тебе это стало известно?

- От твоего отца. И Сашка подтвердил…Скажи, чем она лучше меня?
- Ничем, просто я  люблю ее.
- Давно вы с ней познакомились?
- Давно.…Это Катя…
- Катя? Пушкарева? Она же уволилась…Где вы снова встретились?
- Мы не расставались…
- Вот как…Тайная любовь.…Столько лет жила затворницей…Я бы не смогла…Ну, ладно, так что насчет развода? Надеюсь, ты будешь рад? Тебе пора узаконить ваши отношения…сын должен иметь отца…не приходящего…
- Честно говоря, не ожидал от тебя.…Скажи, а почему ты раньше не развелась со мной? Ты красивая, богатая женщина…Почему ты терпела?
- Я не богатая…
- ?
- Сашка забрал у меня все акции…
- Ах, вот как…Дорого же я тебе обошелся…и главное, все напрасно.…А как же теперь ты будешь жить?
- Как все.…На зарплату.
Жданов долго молчал, о чем-то сосредоточенно думал.
- Кира, я не знаю, как тебе помочь. Я не могу дать тебе акции – у отца контрольный пакет, но и я как президент, должен иметь определенный процент акций, ты же понимаешь…А лишних у меня нет. Я оставлю тебе квартиру, машину, могу прибавить зарплату…
- Этого будет достаточно…вполне. Ты сейчас сильно занят: новое оборудование прибывает, и показ не за горами…
- Да, все так.…Еще и сын приболел…
- Я сама займусь разводом.…Я быстро оформлю, у меня есть знакомые…
- Спасибо, Кирюш…Я еще спросить хотел…как у вас с Романом? Он вернулся из Лондона, а ты опять туда едешь...
- Я не выйду за него замуж…Когда- то я стремилась только к блаженству…Я так думала,… а теперь поняла, что это не все, чего я жду от брака. Да, нам хорошо вместе. И только. Когда я была твоей женой, пусть нелюбимой, но я имела статус: Жданова! Жена президента! Первая леди компании! Невестка Самого Павла Олеговича! Оказывается для меня это важно. Малиновский мне этого дать не может. Мне жаль, но так будет лучше…для него в первую очередь.

Кира проявила добрую волю, и Андрей не хотел оставаться в долгу. Они с Катей долго думали, как вернуть Кире ее акции. А Павлу Олеговичу – компрометирующие документы.  Решили привлечь  Зорькина. У Николая была хорошая  аудиторская фирма, и Жданов официально пригласил их сделать проверку финансовых документов Зималетто. В результате проверки и выявилась передача акций. С выводами комиссии Жданов отправился к Воропаеву домой.

Александр давно понял, что его план провалился. Скоро документы потеряют свою актуальность – выйдет срок давности. Президентом он теперь не станет, да и Кирино замужество оказалось для нее скорее  помехой в жизни. Он вспоминал, какими глазами смотрела на него сестра в последний свой приезд…Никак не могла поверить, на что он пошел…ради нее…Он усмехнулся. Она прекрасно поняла, ради чего он это сделал. Гордая…не стала просить вернуть ей акции. А ведь после развода останется ни с чем…В лучшем случае Жданов оставит ей квартиру…
Не успел он подумать про Жданова, а он уже тут…собственной персоной.… Говорят же: «Не поминай черта на ночь»…

- Чем обязан? Зачем явился,  на ночь глядя?
- Поговорить надо. Твоя афера вскрылась, - и Жданов  протянул ему бумаги, - Ты не хуже меня понимаешь, что сделка незаконна. Ее должно было одобрить собрание акционеров. Так что верни акции Кире. Или я подам на тебя в суд.
- Ты-то при чем? Она моя сестра. Это наше семейное дело.
- А я ее муж! И это НАШЕ семейное дело!
Повисла долгая пауза. Воропаев молчал и не поднимал головы. Наконец, с трудом произнес:
- У меня нет денег…сейчас…
- Ах, вот как…Тогда отдашь позже. Пока я позабочусь о ней, а ты передашь мне сейчас те бумаги…об отце. Я уверен, что они уже не имеют никакой силы, но отец безнадежно болен. Я хочу, чтобы ничто не омрачало его последние дни… Ты принимаешь мои условия?
- Да…

           Павел

Как и пять лет назад, он сидел в кабинете и мучительно думал. О сыне думал, о себе…
Неправильно он поступил тогда. Переложил свой груз на сына, фактически отнял у него пять лет полноценной жизни. Всегда считал его легкомысленным, а он вон как поступил ради него. Сам-то смог бы так? Боялся, что жизнь изменится.…А она и так изменилась. Не было прежней жизни все эти годы, точил ее червь сомнения. И болезнь подстерегла его неспроста…это наказание…за грех.
Не за тот, давний – тот поступок он не считал особо грешным, а за сына. Слава богу, что наказание пришло ему, что успел принять его сам. Могло быть хуже: расплачиваться за его грехи пришлось бы сыну или даже внуку. Наказание неотвратно, только иногда приходит поздно…Этим религия много веков держала нравственность: не греши,  дабы твоим детям не пришлось расплачиваться…
В отношении одного человека жизнь может быть несправедлива, а в глобальном масштабе справедливость существует. Зло всегда бывает наказано…В масштабе вечности…
Даже если вор гуляет на свободе, он все равно наказан: уже тем, что не стал он поэтом или ученым, а стал вором…А еще зло наказывается забвением: кто помнит Ирода? А Иисус в памяти людской уже две тысячи лет…
Причина всякого греха не во внешних обстоятельствах, а в том состоянии души, при котором человек находит для себя возможным совершить грех. Причина в том, что добровольно выбирается зло. Внешние обстоятельства – это только повод, но ни в коем случае не причина…
Александр и его шантаж не главное. Главное, что ОН смог ТАК поступить с сыном. Хорошо, что успел осознать…что есть еще немного времени, чтобы исправить…искупить грех…
Вечером он позвонил Воропаеву, сказал, что тот может делать с документами все, что захочет. Так,  как он сам себя наказал, его не накажет никакой суд…

Павел Олегович умер, но не тогда. После известных событий он прожил еще два года. Два счастливых года! Он прошел курс лечения в США, и болезнь вдруг на время отступила. Он даже успел увидеть внучку! Андрей с новой ( или старой?) семьей провели в Лондоне весь отпуск. Ради него, Павла,  Катя решилась поехать с новорожденной дочкой, и он был бесконечно благодарен и ей,  и Андрею за такой подарок! Девчушка была слишком мала, и он не решался подолгу держать ее на руках, а с Левушкой…с ним он заново переживал счастливые минуты отцовства, хотя и был ему дедушкой: он так похож на маленького Андрея…

                       
                                           Глава 15.   …И в горе и в радости…

Уже через неделю Кира принесла документы о разводе – она умела делать все быстро.

Андрею не сиделось на работе, хотелось быстрее увидеть Катю, рассказать ей все, повести в ЗАГС, и немедленно зарегистрировать брак! Он не хотел терять ни одного дня: хватит,  натерпелась она…быть любовницей.
Отдав необходимые распоряжения, задолго до обеда отправился домой – в конце-концов, может президент компании сделать себе поблажку?

Катерина только что уложила Левушку. Он по природе своей был «жаворонком», просыпался утром рано, и к двенадцати часам готов был к первому дневному сну. Кате предстояло перемыть гору посуды, которая ждала ее с утра. Когда сын бодрствовал, она не отвлекалась на домашние дела, и посвящала себя целиком сыну. Вот и сегодня они увлеченно играли с ним в железную дорогу. По всей гостиной были проложены рельсы. По ним двигались паровозики и вагончики, вдоль дороги домики, которые они сами строили, и в которых «жили» разные зверушки – уборки тоже не на один час!
В раковине шумела вода, чуть слышно работал телевизор, Катя тихонько напевала…
Она не слышала, как Андрей вошел, и, почувствовав за своей спиной его дыхание, невольно вздрогнула.
- Андрей?..Почему так рано? Еще даже не обед…
- А без причины нельзя? Просто соскучился…
- Не обманывай…У тебя дел полно…
- Все-то ты знаешь.…Ничего от тебя не скроешь.…Причина есть – я развод получил!
- Как?! Так быстро?
- Это Кирина заслуга. А ты почему не радуешься? Я думал…
- Андрюш…я так долго ждала,…так мечтала,…а теперь…я не знаю,…я уже свыклась…
- Ты просто еще не осознала….Ты обрадуешься…обязательно…
Он обнял ее за поникшие плечи, а потом, скользя руками по ее телу, вдруг опустился перед ней на колени.
- Катенька…родная моя…спасибо тебе…за эти годы…Ты не дала мне умереть…
- Что ты…Андрюш…я ведь тоже не смогла бы жить …без тебя…
- Кать, сейчас пойдем, заявление подадим…
- Успеем…Куда торопиться…Сегодня мама не приехала…Левку не с кем оставить…
- Вместе с ним пойдем! Хочу быстрее назвать тебя женой…
Он настоял на своем. Не даром славился Жданов умением уговаривать!
- Очень мило – с коляской и в ЗАГС! – смеялась Катя.
- Зачем нам коляска? Я его на руках понесу!

Он шел, неся сына на одной руке, и придерживая другой за плечи Катю, и улыбался встречным людям: Смотрите! Это мой сын! Это моя жена!

Со Свадьбой не мудрили. После официальной  церемонии выпили по бокалу шампанского со свидетелями – Романом и Колькой, и новоявленной тещей – Елена с Левушкой находились тут же, и хотели отправиться домой. Но Роман хитро улыбнулся.
- Господа Ждановы, не откажите своим подданным…В Зималетто вас ждут…
Елена идти наотрез отказалась, и Зорькину пришлось везти ее домой, а так хотелось попасть в модный дом! После аудиторской проверки у него остались приятные воспоминания о некоторых его работниках…

В конференцзале их ждал накрытый стол. Официанты из ресторана застыли наготове. Женсовет и работники других служб толпились у лифта. Все ждали президента с новой женой, и когда они появились, пронесся возглас удивления ( оказывается Тропинкина умеет хранить секреты!):
- Катя?! Наша Катя?! Ой, а это…Ой, Андрей Павлович! Так это ж прямо Вы…в детстве…

Суматошный день, наконец, закончился. Они дома. Одни. Елена уговорила оставить Левушку у нее хотя бы на пару дней. Было непривычно: они вместе, и не нужно смотреть на часы. Не нужно думать,  кому и что сказать, чтобы не запутаться в обмане. Можно пойти куда угодно вдвоем, встретиться с любым человеком, не опасаясь последствий…
Они были вместе…вдвоем…и не знали, чем заняться…Нет, знали, конечно, но…куда спешить? Теперь не надо расставаться. Теперь они муж и жена.
Андрею так нравилось называть ее женой!
- Жена, а не попить ли нам чаю?
- Жена, ты почему загрустила? Устала?
- Жена…Я …тебя…люблю…
- Я тоже…тебя люблю…муж…
- Кать, скажи: вот ведь нам хорошо вдвоем, а мне все равно Левки не хватает. А тебе?
- Я тоже по нему уже соскучилась,…хотя иногда так устаю с ним…
- А я тебе завидую…Ты видела его каждый день…видела, как он меняется…растет…Каждый день что-то новое в нем было…А я все это пропустил…
- Ничего…наверстаешь…родим второго ребенка, и ты можешь взять послеродовый отпуск, сейчас это можно, и будешь наблюдать…каждый день, - она смеялась, а он воспринял ее слова серьезно: про второго ребенка, конечно, не про отпуск.
- Кать…а…ты…Ты согласна на второго?
- А почему нет? Почему ты сомневаешься?
- Ну, ты же так любишь свою работу…И карьера тебе не безразлична…Кстати, Юлиана собирается в Питере открыть филиал своего агентства. Там у нее новый бой-френд…Она рассчитывает оставить Московский офис на тебя. Ты знаешь об этом?
- Знаю, Андрюш. И работать хочу. И агентством руководить хочу. Но это все потом.
  Надо детей родить, пока молодая. Карьеру можно и в сорок лет сделать, не поздно…
- Кать, ты опять жертвуешь собой…
- Ты не прав. Это не жертва. Это жизненная необходимость. Если бы я детей не любила, тогда другое дело, а так…Пойдем, пока я не передумала!

- Катюш, ты как думаешь, будет мальчик или девочка?
- Ты…что…серьезно думаешь, что уже кто-то будет? Или ты шутишь?
- Я не шучу. Я надеюсь. Я девочку хочу, но…вот в этом не уверен. Может опять мальчик будет…
В его словах прозвучало сожаление, и она его успокоила, сказав то ли в шутку, то ли серьезно.
- Ну…тогда в следующий раз…повезет…
- Катька! Ты самая лучшая жена на свете! Ты не пожалеешь…Ты будешь самая счастливая…Я сделаю для тебя все, что захочешь…
- Все-все?
- Все-все…и даже больше…
- Тогда не ходи завтра на работу…
- Кать…завтра японцы приезжают,…а послезавтра не пойду, ладно?
- Ладно…я пошутила…спи уже…
Он уснул, и во сне счастливо улыбался, а она уснуть не смогла. Лежала тихо, боясь потревожить его сон, и мысленно проживала заново прошедшие годы. Сколько пришлось

пережить…Столько утрат…столько разбитых судеб…Есть ли в этом их вина? Они ведь хотели только сохранить свою любовь… И как они должны прожить свою жизнь, чтобы все это не было напрасно…Много вопросов…Но и жизнь еще только начинается…Они все успеют…они вместе… « в горе и в радости, в болезни и в здравии»…всегда…

        КОНЕЦ

0

6

Людочка, дорогая ludakantl!  :flag:  Спасибо за отличное поучительное, нежное, полное любви произведение "ЛЮБОВНИЦА". http://s2.uploads.ru/t/mqGZI.gif
Какие прекрасные герои Андрей и Катя. Прошли через преграды в жизни и сохранили свою нежность, доверие и любовь друг к другу. http://s2.uploads.ru/t/mqGZI.gif
Люда, вы замечательно описали характеры и кратко жизненный путь каждого героя вашего произведения. Много вычитала полезных и поучительных мыслей и высказываний о жизни, любви, отношений между людьми. Вы показали как поступки влияют не только на самого человека, но и на окружающих его близких. http://s0.uploads.ru/t/fU0Hi.gif
Благодарю вас за эту великолепную работу, доставившую удовольствие при чтении.
Желаю вам счастья, удачи и творческого вдохновения. http://s5.uploads.ru/t/3xvPs.gif

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » ЛЮБОВНИЦА