Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » BettyX » Только с тобой, с тобой найдем светлый остров


Только с тобой, с тобой найдем светлый остров

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Автор: BettyX
Название: Только с тобой, с тобой найдем светлый остров
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Он/Она.
Жанр: снова препарируем…

Пара маленьких рассказиков на вечную тему.

И в этой глупости несчастной…

Он сидел в конференц-зале, облокотившись на стол и уперев подбородок в кулак, а взгляд - внутрь души, и вяло чертыхался. Только что успешно закончились давно и тщательно подготавливаемые переговоры с трудными партнерами. Дело выгорело. Можно снова расширять сеть магазинов. Сработали хорошо, радость от удачной сделки еще плескалась в крови, но хандра уже начала свое ползучее наступление.

Обрыдло. Все обрыдло. Не прошло и полугода в должности президента, как жизнь превратилась в скучную тягомотину – работа, клубы, работа, девочки. Нет, как раз с работой все в порядке. Единственное, что вызывает настоящий интерес, так это работа. А все остальное – прах…

Ой, смотрите, поэтический мизантроп… ах… графиня изменившимся лицом бежит пруду… с чувством хрястнул кулаком по столу, и зло проорал в потолок: -  И скучно и грустно!!!! И некому!!  Душу продать!!… Ээхх! Жизнь моя, жестянка!!!
И добавил угасшим голосом:
- Да ну ее в болото.

Ткнулся головой в стол, безвольно опустив руки, и замер. Тоска-а-а-а… Чем бы оживить серятину? Сделать бы что-нибудь этакое, бодрящее. А что мы держим за бодрящий поступок? Что-нибудь  экстремальное, неожиданное… Жениться, например. Вот где экстрим… Да, насмотрелся в клубах на женатиков, тоже тоска…

Тоска, -а, -а. Нет, не интересно. А что, что неожиданное? Повисеть над пропастью? Ну-у-у, немного да… А где тут можно повисеть? Оглядел зал, не вдохновляет. За стеной секретарша с кем-то по телефону мурлычет. Кого сегодня охмуряет? Тот еще подарочек судьбы для неудачно влюбившегося в нее. А вот процокали каблучки помощницы через приемную в кабинет. Милая девочка, работает, старается, деловитый серенький воробышек. Интересно, а в нее можно влюбиться? Или вообще влюбиться в какое-нибудь неожиданное создание. На кого и не подумал бы. В такую, знаете ли, дюймовочку с большой душой. Может быть, не так скучно станет?

Немного оживился. А что, читал же в книжках о животворной силе любви. И вдруг эта необыкновенная любовь поможет ему возродить интерес к жизни? Вот только где ее искать? Не в клубах же. Там обитает определенный вид женских особей, типа этой секретарши, зубастые пупсики. Да и потом, какие это приключения – пришел и взял. Скучно. Нет, искать надо в других местах. А как? И в каких? В конференц-зал забежала помощница, ткнула пальцем в конец документа, и, получив подпись, зацокала дальше.

Проводил ее задумчивым взглядом. А зачем куда-то ходить, разыскивать. Вот она, объект для исследования, тихая и незаметная девочка. Наверняка, у нее просто куча разных достоинств, в том числе и душевных. Почему она никогда не смотрит в глаза? А у нас серых глаз нет приказу подымать? Что она прячет в этих вполне симпатичных очах? Тайну? А какую? Вдруг у нее такие фантазии, что она боится выдать себя? Не смешите, это она – эротический фонтан? Да предел ее грез – поцелуй в щечку такого же ботаника.

Ведь кто-то в нее может влюбиться? Наверняка. А можно ли настолько проникнуться ее достоинствами, что наступит влюбленность? Невозможно. Она – сплошной вызов его эстетическим чувствам. А если привести ее в порядок? Или сначала увидеть в ней человека, ее душу, а потом подшлифовать внешность? Не заметил, как повеселел, забавное дельце наклевывается. Нет. Нельзя давать себе фору. Влюбляться в нее надо до тюнинга, чтобы, значит, победа была чистой. Стало интересно. Влюбляться через сопротивление, через свое сопротивление – это, пожалуй, то, что доктор прописал. И влюбляться тайно, чтобы ни одна собака не догадалась.

Так, что у нас есть. Ножки, ура, не как у козы рожки. А что, вдруг в том фильме было рациональное зерно? И по собственному хотению можно влюбиться на кого случай укажет. Но полагаться на слепой случай не будем. Дальше. Можно догадаться, что проблем с фигурой у нее тоже нет, передвигается легко, раскованно. Глаза вполне симпатичные, нижние веки чуть припухлые, ресницы есть… Дитя, твоих очей, струящих негу ночи… Ладно. Дальше. Линия губ вполне даже привлекательная, уголки заманчиво изгибаются, словно в них дрожит улыбка, такая, знаете ли, сдерживаемая, чувственная, порочная… У кого порочная? У Катеньки? Бьемся в истерике от смеха. Что у нас осталось? Носик. Носик как носик, таких тысячи, ничего особенного. Только иногда удивительно подрагивают крылья ее носика, от сжигающих ее желаний, от огня страсти, от… Перебиты, поломаны крылья… Нет, так недолго и тронуться умом. Это про кого он все? Про Катю?

А как иначе пробудить в себе интерес к ней? Только таким волевым насилием, самозаводом. Остались не восхваленными волосы. Ну, русые с золотистыми нитями, вечно стянуты в пучок. К вечеру немного растрепываются, и в свете лампы вокруг головы начинает сиять нимб, мадонна… Офелия, о, нимфа, помяни в святых молитвах…. Циник.

Все? А картинка не складывается и сердце не отзывается. Значит, надо в дополнение к внешним вполне приемлемым данным заглядывать в ее душу и там пытаться отыскать привлекательные черты. Вот только когда этим заниматься? Фиксировать ее после работы, чтобы спокойно препарировать в привычных для нее условиях? И она не догадается, в чем дело, и ему скучно не будет. Ну-с, приступим к делу завтра же! А почему завтра? Можно сегодня! И повод отличный, надо просчитать очередные затраты на расширение.

- Катенька! – воодушевленно проорал в потолок. – Катенька, нам вечером необходимо закончить расчеты!
- Хорошо, Андрей Палыч, - она просочилась в приоткрытую дверь, собрала документы, украдкой взглянула на него. Странный, только сидел, скучал, и вдруг ни с чего повеселел. Вот и хорошо. А то смотреть на него больно, мучится какими-то мыслями. Надо с ним помягче, повнимательнее быть, не огорчать. Это он с виду такой неустрашимый и непобедимый супермен. А на самом деле, очень чувствительный и  ранимый.

Вот уже полгода она тайно восхищалась президентом. С самого первого дня. И каждый раз в его присутствии она испытывала небольшое волнение, даже боялась лишний раз поднять на него глаза, вдруг догадается о ее чувствах. Потом она пообвыклась, но все равно глаза прятала. Она пыталась разобраться в причинах своего волнения, перебирала в мыслях, почему он ей симпатичен. Но трусила, увиливала и старательно убеждала себя, что восхищается вообще, всеми его достоинствами. Конечно, как же не восхищаться, когда в нем нет недостатков, он весь одно сплошное совершенство. Ну, если не считать разнообразные приключения и развлечения. Но это все временное, не его, он совсем другой, лучший.

А какой он добрый и внимательный. Она часто тайком любовалась оберткой от шоколада, который он подарил ей за своевременно представленный бизнес-план. Проводила пальчиком по замысловатым завитушкам узора, представляла, как их касались его пальцы, вспоминала сам момент одаривания. Он немного смущался. Наверное, думал, что шоколад – пустяк по сравнению с бизнес-планом. Но как он ошибался. Это был дорогой подарок, он думал о ней. Ну и что, что только как о добросовестном работнике. Даже такой пустяк грел ее душу. И навевал невинные мечты.

Сколько в своей незаметной жизни она мечтала. Но теперь все ее прежние мечты казались смешными и детскими. Разве можно их сравнивать с головокружительной действительностью. Она работает в замечательной компании, в подчинении у замечательного президента. И все у нее замечательно. Она тихо вздохнула. Счастье, что она может быть ему полезной. Возможно, в служении ему и есть ее жизненная программа. Тихое и незаметное служение, а для души есть стихи. Она любила нежную романтическую поэзию. С чувством перечитывала полюбившиеся, с удовольствием разыскивала новинки, но больше всего ее манили стихи изломанного серебряного века. Грусть, несбывшиеся надежды, безысходность, обреченность – все это было ей близко… Не так ли она сама тихо и безнадежно любила его, позволяя себе чуточку мечтать о невозможном?

Вот снова вспыхнула. Да, она его любила, чего уж скрывать и тщательно следила, чтобы не допустить ни одного лишнего взгляда, вздоха, жеста. Было невыносимо трудно прятать чувства, но она с ужасом представляла себе последствия своей возможной несдержанности. Ни в коем случае, ни в коем случае не выдавать себя! Расслабиться можно только дома, только наедине с собой, вечером, в теплой постельке, когда не нужно контролировать выражение лица, эмоции и фантазии.

В ее воображении частенько рисовались несложные сюжетики. Вот он дарит ей цветок, благодарит за хорошую работу, в зависимости от времени года и настроения цветок был разным. То ирис, то нарцисс, то лилия. А вот он подхватывает ее, когда она оступилась. И всегда в мечтаниях он добрый, внимательный, предупредительный. А сны ей не снились, и это ее огорчало, но не слишком. Ведь она каждый день могла видеть его, разговаривать с ним, помогать ему. Нет, сетовать на судьбу нельзя. Судьба щедра, она одарила ее счастьем быть рядом с самым лучшим человеком. Вот сегодня целый вечер они будут вдвоем, будут работать. Она приготовит ему чай, он поблагодарит ее, может быть, улыбнется.

Нет-нет, надо сосредоточиться, чтобы вечерняя работа была продуктивной и недолгой. Ему нужно побольше отдыхать.

Ну, подведем итоги. Что дало наблюдение за помощницей. Во-первых, рядом с ней исключительно комфортно. Спокойная, рассудительная девочка, располагающая к себе. Довольно давно и как-то незаметно с ней сложились вполне доверительные отношения. Не напрягает совершенно, без претензий, в ее присутствии не приходится контролировать себя, общение с ней легкое, естественное. Во-вторых, не нужно делать ей дурацких комплиментов, ручки целовать, копытом бить, короче говоря. Уютная, как домашние туфли. И вот в это удобное существо нужно влюбиться?

А как? Начнем сначала. Умная девочка, несуетливая, с задумчивыми глазами, с нежным голоском. И песня волшебная льется, так странно сильна и нежна. Ну-ну. Наивная, неиспорченная, речь построена правильно. И мысли, наверное, такие же правильные, упорядоченные. О чем она вообще думает? Дневник, небось, ведет, делится с бумагой переживаниями. Переживай-переживай… трам-пам-пам… Интересно, какие у нее переживания? Есть ли в них эротический тон? Или исключительно девчачьи розовые ахи? Прелестным пальчиком писала на отуманенном стекле заветный вензель… Да не может быть! Это не она, она не такая. А какая? Дитя невинное? А что предпочтительнее? Невинное дитя или, например, femme de Lux, femme fatale? Ну-у-у, это смотря в какой ситуации… Спокойно, сейчас не об этом. Вернемся к рассуждениям.

Одно можно сказать определенно, с ней легко, удобно, спокойно. Вот бы материализовалась такая дома. Рраз, и любящая, внимательная жена утром приготовит завтрак, галстук выберет, похлопает по руке, милый, все будет в порядке. Вечером встретит, ободряюще улыбнется, расскажет какие-нибудь пустяки, приготовит ванну, согреет полотенце, а потом у телевизора будет прихлебывать вместе с ним коньячок, а он ей, Катенька, родная, где газета?

Опа. Почему Катенька? При чем здесь Катенька? Это же мечтания про вообще. А не про Катеньку. Заморочила голову! Кто заморочил? Она тут ни при чем. Сам придумал себе развлечение. Развлечение? Теперь расхлебывай.

Неделю был намеренно суров и сдержан. Паника, однако, нарастала. Ну почему, почему появляется дурацкая улыбка, стоит только подумать о ней?  Только бы эта бедная девочка не догадалась, что шеф тронулся умом. Стыда не оберешься. Но каждый раз, когда взглядывал на нее, в душе начинали копошиться мягкие и пушистенькие чувства, умиление просто захлестывало сердце. Рассиропился, идиот, экспериментатор. А вот кому зайца, выбегайца? Выбегли из болота, носимся по кочкам, трясет и с ума сводит эта свистопляска. Вот куда теперь с этим? И страшно делается от бурлящих желаний, детских и глупых. Постоянно  хочется сделать для нее что-нибудь. Чтобы она посмотрела на него, наконец, с затаенной, понимающей улыбкой. Стоп!!!! Назад!!! Совсем некстати вспомнил, как подарил ей плитку шоколада. Она была счастлива. Цветы подарить? А с какого перепугу?

Стоп еще раз. А зачем вообще привлекать к себе ее внимание? Чтобы она вдруг влюбилась? Ей-то за что эта беда? Вот вляпался. И что теперь делать? И вообще, почему это, интересно знать, так легко поддался и всерьез увлекся? И-и-и-и-и…. Неужели неосознанно был готов к чему-то подобному? Неужели походя, скучая, разбудил спящее подсознание, и оно с готовностью обрисовало печальное положение дел? Мама-мама… Спокойно. Не надо заводить себя. Ничего не произошло, разыгралось больное воображение. Пора в клуб.

Не помогает. Прежние развлечения душу не греют, даже противно. Хочется нежной песни в душе, чтобы тренькали серебряные струны, и мягкое влюбленное волнение тихо накатывало, убаюкивая и навевая грезы. Вот он случайно задерживает ее ручку в своей руке, Катенька, как пойманная птичка, трепещет, но склоняет головку к нему и так они стоят, стоят, стоят… или вот он в знак благодарности за успешную подготовку важного контракта целует ей пальцы… ваши пальцы пахнут ладаном… эххххмммм… дожили. Смотрите, пииты, на очередного шута. Меджнун сбрендил.
Да, сбрендил. Ну и что. Сам же хотел обновления, вот получай, заобновляйся. Жизнь превратилась в сплошную нервотрепку.

Кто сказал, что влюбленность приносит радость? Пойти и плюнуть в глаза тому! Лихорадка сжигает, то хочется обнять весь мир, то хочется придушить того мерзавца, что вчера разговаривал с Катенькой, то вдруг неуместное умиление накатывает, стоит только посмотреть на нее. А ведь она не изменилась. Как носила ужасающие одеяния, так и продолжает. Или нет… Вроде в последнее время что-то изменилось… Брови выщипала? Пошляк. В самом деле, она немного по-другому выглядит. Как-то поизящнее, и с волосами что-то сделала. Теперь золотистый ореол вокруг головы вспыхивает не только в свете лампы. А какие нежные завитки щекочут ее ушки…

Интересно, а почему это он переполняется нежными чувствами и мыслями, стоит только взглянуть на нее, почему не возникает сексуального влечения? Он стал извращенцем? Платоническим влюбленным (поморщился, но оговорку устало не исправил)? Осталось только вздыхать и вирши слагать в ночной тиши? Нормально ли это? В его-то возрасте, с его-то опытом и репутацией? Возвращаемся к истокам? Впадаем в детство? Точно, скоро можно умом тронуться.

Тихо-тихо-тихо. Отыгрываем назад. Так ли уж чисто и невинно его обожание? Если бы в самом деле хотелось только возвышенного чувства, писал бы глупые стишата, восхищался бы наивной глубиной ее очей, плакал бы в ночи от восторга, целовал бы песок, па-ка-торо-му-ты-хади-и-и-ила. Нет же. Сердце частит не от этого, а от простых и понятных устремлений – осязать, об… об…. обладать, ну, и себя, великолепного, дарить. Чтоб, значит, она прониклась уникальностью момента. Мда, был свиньей, свиньей самовлюбленной и остался. Хватит. Пора прекращать эту комедию.

Она с нарастающим беспокойством следила за его эволюцией. Что-то происходило. Он помрачнел, осунулся, подолгу останавливал на ней стеклянный взгляд. Сердце щемило от переживаний за него. И ведь не спросишь, это личное… иногда в глазах появлялся лихорадочный блеск, порой мечтательное выражение. Он был далеко, не в работе… Перемены настроения ее пугали. Она никак не могла понять, в чем дело. Он по-прежнему был внимательным, доброжелательным, но каким-то отстраненным. Она страшилась, сама не зная чего…

Однажды он, увлекшись изложением новой стратегии, воодушевленный открывающимися перспективами, ухватил ее за руку, потащил к окну и, не прерывая энергичной речи, приобнял за плечи. Она чуть в обморок не упала, потом аккуратно высвободилась и под приличным предлогом удрала к себе, отдышаться. Самые смелые мечты осуществились. Но радости не было. Была тревога. Перемены в нем ей не нравились.

Прозрение сошло на нее вечером, когда она перечитывала Ахматову. Как же все просто! Он ведь влюбился. Влюбился по-настоящему. И все встало на свои места. И сделались понятными перепады его настроения, его внимание к ней. Он элементарно не видел ее, он представлял на ее месте ту, другую, счастливицу. Но, видимо, любовь его не так легка. Он же мучается, переживает. Неразделенная? Теперь они родственные души. У каждого из них своя маленькая сладкая горечь безответной любви.

Воодушевление, с которым она готовилась к корпоративной вечеринке по случаю очередного успеха, сошло на нет. Не доставляло радости миленькое платье, и прическа уже не выглядела хорошенькой. Она равнодушно натягивала на себя платьице, рассеянно наблюдая за процедурой в зеркале. Все кончено… Кончено? Нет. Так нельзя говорить. Ничего и не начиналось, а были мечтания глупой девчонки. Теперь мечтаниям конец. Остается только изо всех сил поддерживать его, чтобы он был счастлив, насколько это возможно. А если он будет счастлив, то и ей станет легче. Но все же просится слеза… Нет-нет, нужно взять себя в руки. Кому нужны ее переживания. Она будет весела и довольна. Она должна помогать ему. Она поможет ему.

Черт знает что происходит! Он ее не узнавал. По залу порхало очаровательное создание. Улыбалась, танцевала, он нередко замечал в ее руках бокал. Вот как, значит, лопнул кокон, высвободил красоту. Для кого, ин-те-рес-но? Кто тут стал счаст-лив-чи-ком? Кому это сегодня страшно не по-ве-зет с физиономией?  На автомате представительствовал, произносил спич за спичем, а сам внимательно следил за ней. Ну, Катенька, ну подпольная красотка. Эксперимент провален! Старательно влюблял себя, а в результате что? Никому не нужное расколотое сердце?  Вот зачем все это? Скучно было? Нате, кушайте бланманже! Упейтесь счастьем! Слава тебе, безысходная боль! Это невыносимо! Буря в душе не мешала, однако, зорко следить за перемещениями предательницы по залу. Но она никого не выделяла. Улыбалась всем. Даже ему улыбнулась, правда, как-то сочувственно, боязливо. А-а-а, понимаете, сударыня, что насквозь вижу все ваши штучки! Ладно. Зачеркиваем. Принимаем допинг, расслабляемся и выпадаем из сознания.

Как тяжело ей было смотреть на него, страдающего. Наверное, его чувство абсолютно безответно и безнадежно. Как бы хотелось помочь ему. Взять его боль на себя. Облегчить его страдания. Только ради этого набралась смелости и пригласила его на танец. Может быть, немного успокоится. Может быть, поможет. И так она была увлечена желанием помочь, что совершенно не замечала, что, как и куда они танцуют. Очнулась в его объятиях в каком-то полутемном переходе. Он за что-то ей горячо выговаривал, время от времени дергал за руку, привлекая внимание, лихорадочный блеск в его глазах ее удивил. Она еще успела подумать, что он, наверное, рассказывает ей о своей несчастной любви, и что, наверное, надо выразить ему сочувствие, как вдруг он запнулся, шумно вздохнул, посмотрел на ее губы, и …

Ма-а-а-амочка-а-а-а…..

Оттакота!

1/n End



В сердце огонь погас, я холодна-а-а-а-а сейчас.

Если слегка поджать губы, чуть прищурить глаза и немного вздернуть подбородок, то становится полегче. Она открыла это давно, когда свела знакомство с подлостью. Защитная маска отлично скрывала боль, неуверенность и смущение. А еще она помогала отбиваться от попыток влезть в душу. Так хорошо, спокойно, прохладно, пусто. За годы тренировок маска почти не напрягала, не нужно было прилагать усилий, чтобы удерживать ее в случае необходимости. А необходимость была актуальной по сию пору.

0

2

Особенно на новой работе. Осмотревшись, она поняла, что для благополучного существования ей необходимо чуть подкорректировать внешность, чтобы не выделяться своим уникальным (тут она вяло усмехнулась) стилем. И  будет, как все. Вот только бы президент не хмурился. Она не могла понять, что она делает не так. Ведь изо всех сил старается быть незаметной, но полезной. Тихо работает, тащит кучу дел, не жалуется, не скандалит.

Вот и выглядит уже почти как все. А он все недоволен. Ну что такого она сегодня сделала? Просто сказала, что по ее мнению, подготавливаемую сделку с новым поставщиком надо приостановить. Слишком много всяких «если» и «вдруг». Нужно еще раз просмотреть информацию о них, и сам договор тщательно вычитать. Что в этом такого? Нет, взвился, как мальчишка, бумаги расшвырял по столу. Пришлось терпеливо уговаривать, объяснять, доказывать. А, впрочем, ему решение принимать.

Нет, нельзя пускать на самотек. Он слишком импульсивный, сгоряча может наломать дров, а потом придется исправлять положение. Надо выждать примерно полчасика и снова вернуться к этому договору. Провела рукой по волосам, одернула пиджачок, следует тоже успокоиться. Нехорошо, когда руководство компании позволяет себе роскошь проявлять эмоции, это же вредит делу. Глоток минералки помог отдышаться, можно обсуждать текущие вопросы. Но к договору еще вернемся.

Это не помощница, это зубовная боль. Постоянная, тягучая, выматывающая. Ну, вот что она ходит со снисходительной улыбочкой. За кого она вообще держит его? Девчонка, без году неделя работает, а туда же, поучает. Что она понимает в бизнесе? Где она была, когда он уже  трудился в компании? Скакалка в рюкзаке, бантики в косичках, нос в чернилах. Именно! Именно в чернилах!! Нет, надо ее как-то на место поставить. Черт дернул взять ее на работу. А все рекомендации, резюме. Конечно, что еще она при этакой внешности может предъявить? Только рекомендации, блестящие и неправдоподобно солидные. Чучело!

Ну, не совсем чучело, объективно рассуждая, вот и фигура есть, и глаза. И одеваться стала надлежащим образом. Но, боже, какая зануда…  Скоро рядом с ней комплекс неполноценности разовьется. Все она умеет, все она успевает, и при этом еще ухмыляется высокомерно.  Она себя в зеркале видит, свою презрительную физиономию видит, эта выскочка?  Так, спокойно,  еще не хватало, чтобы помощница начала уговаривать, как больного, отложить договор. Да он сам знает, что с поставщиком что-то не то! И надо, действительно, перепроверить в десятый раз, чтобы не сорваться в кризис. Сможем ли выбраться из него? Как в прошлый раз… Ладно, отложим на полчасика, займемся текучкой.

Она перебирала документы, отыскивая необходимые, голова была свободна, и можно было поразмышлять о делах компании. Ситуация под контролем. Нормальный президент, немного вспыльчивый, но это терпимо. Зато работает за троих. Ясно, что стабильность компании, судя по документации, далась ему дорого. Но работа отлажена, все сотрудники занимаются своим делом, похоже, любят президента. Интересно, за что? За мальчишество? Оригинально…  Как долго он сможет удержать любовь подчиненных, бегая по компании и крича на всех подряд? Руководитель должен быть сдержанным. Без недостатков. Эффективной машиной. А эмоции и чувства в бизнесе совершенно лишние. Да и вообще, лишние.

Она успокоилась давно. Конечно, не сразу. Переживала, плакала. Теперь уже привычно легко, теперь ничто не сможет вывести ее из равновесия. Необходимую помощь оказывали книги. Она читала книги по философии, политологии, очень хорошо шли экономические обзоры, особенно, на ночь. И сны снились такие же ясные и сдержанные. Вот только сегодня после небольшого волнения из-за сомнительного договора захотелось перелистать «Вечного человека». Но это уступка расшалившимся нервам. Завтра все будет нормально.

Ничего не нормально, похоже, он намеренно провоцирует ее на проявление эмоций. Другое просто не приходит в голову. Зачем это ему надо? Что он пытается доказать? Что она бесчувственная колода? Так она сама знает, сама старательно выдавливала из себя все чувства, чтобы спокойнее жилось. Нет, надо относиться к выходкам президента отстраненно, как будто все происходит не с ней, а где-нибудь на Фобосе, или еще дальше. Надо бы разыскать в завалах Вагнера для релакса. А то недалеко до срыва.

Он стоял в кабинете помощницы, с негодованием рассматривая ее, и барабаня пальцами по столу какой-то ритм. Какой? А который доносится из наушников милой дамы. Смотрите, отгородилась от него, уткнулась в свой компьютер, решает глобальные экономические проблемы, подпитывается виртуальной энергетикой, даже замечать не желает, вся в доспехах из своих достоинств. Воительница… валькирия… тьфу! Сейчас мы ей подпортим культурную программку. И сладким голосом попросил уважаемую Екатерину Валерьевну оторваться от увлекательного занятия. Она с трудом сфокусировала на нем взгляд, удивление мелькнуло в глазах, она быстро сорвала наушники, пригладила волосы и изобразила деловитое внимание.

Нет, вы посмотрите на нее, даже не извиняется! Как будто, так и надо – сидеть и слушать военные марши (а что она еще может слушать, не романсы же?), а начальник терпеливо дожидайся, когда концерт по заявкам уважаемой помощницы закончится. Спокойно, держим себя в руках. Надо просто взять последний баланс и достойно уйти. Хоть сегодня не заводиться. Ну, мало ли какой релакс предпочитает его помощница. Главное, что у нее все под контролем и документы в порядке. Взять и уйти, спокойно взять и уйти. Хотя, честно сказать, мог бы и через сеть запросить бумажку, не раздражаясь. Ччерт!

Ой, ну зачем он так себя ведет.  Неужели ему доставляет удовольствие изводить ее. Трудно было запросить баланс через сеть? И никаких лишних личных контактов. Всем спокойнее. Но сдержалась, распечатала таблицу и с дружелюбной улыбкой подала листы. Не стоит обращать внимание на его сложный характер и пристрастное отношение. Как-нибудь и когда-нибудь шероховатости в общении сгладятся, и можно будет плодотворно трудиться… все-все-все, спокойно,

До чего же гнусная у нее ухмылочка, сделала одолжение, распечатала бумажку, снизошла, еще бы по руке похлопала, ну-ну, тише-тише, вот и конфетка… Как с ребенком, честное слово! Не отказал себе все-таки в удовольствии попенять ей за неуместные развлечения на рабочем месте. И, оставив за собой последнее слово, с чувством исполненного долга ушел к себе.


Она в задумчивости мерила шагами кабинет. Надо идти к президенту, в очередной раз указывать ему на ошибку, и снова терпеть его вспыльчивые выходки. Надоело. В конце концов, она не девочка, чтобы с ней так обращались. У нее тоже есть чувство собственного достоинства! Да, она сейчас спокойно зайдет и спокойным же голосом обрисует ситуацию. Если бы не его увлеченность вселенскими прожектами, то деньги на новый показ нашлись бы, а теперь придется искать выход из положения, пусть за свою ошибку доходами расплачивается! Да!

Так-так-так, милейшая Екатерина Валерьевна, вот и вы, оказывается, небезгрешны. Читать бумажки надо внима-а-а-ательнее. Не удержался и с медовым ядом в голосе порекомендовал тщательнее изучать документы. Как она мило смущается, как беспомощно лепечет что-то о больших нагрузках, о занятости. Так не музычку слушать надо. А работать! Работать!! Как он!!! Ух, как настроение поднялось, хороший урок этой зазнайке! Чтобы понимала, с кем и как надо разговаривать! Без ее идиотских указаний и пренебрежительных интонаций! С удовольствием хлопнул папкой по столу, завершая разговор. Хватит на сегодня. Накачка классная, пусть сама почувствует, каково это быть виноватым!

Как стыдно. Девчонка самонадеянная, а не зрелый специалист. Но почему произошла эта ошибка? Давно ничего подобного не происходило. Это он вывел ее из равновесия. Своими вечными придирками. Поэтому она, ослепленная предвкушением реванша, невнимательно просмотрела документ? Но это же недостойно серьезного человека. Что же произошло? Она прислушалась к себе. На месте гулкой пустоты в душе мелькали тени эмоций. Неужели душа обрадовалась хоть такому извращенному вниманию? Значит, ей необходимы чувства? Получается, она все еще нуждается в эмоционально окрашенном общении. А что если попробовать аккуратно адекватно отвечать на брошенный вызов? Страшно… или все-таки сдержаться?

Работа шла своим чередом. Серьезных проблем больше не возникало, но инерция тащила его. Он цеплялся к ней не по существу дела, а по мелочам. Понемногу она втянулась в эту странную войну. Порой находила в противостоянии удовольствие, даже начала подсчитывать успехи и провалы в мелких стычках. Она понимала, что ей легче, чем ему, ведь она менее эмоциональный человек. Она даже начала понемножку провоцировать его, находя в этом странное удовольствие. Он вскипал с полунамека, заводился с пол-оборота, ей было приятно, что она может вызвать у этого совершенного мужчины интерес, хоть и негативный.

А когда он уехал в Прагу, она растерялась. Нет, сперва она радовалась тишине. Потом незаметно начала ехидно представлять, какие промахи он допустит там, и как бы ей об этом узнать. И какие она воткнет в него шпильки. Ей не хватало его… К концу его командировки она уже извелась, так ей не терпелось окунуться в привычную войнушку нервов.

И он вернулся.  Какой же грандиозный скандал он закатил по поводу отсутствующей бумажки с итогами продаж. За все две недели вынужденного воздержания. Этаж замер, прислушиваясь к фортиссимо из его кабинета. Но удивление благодарных слушателей вызывало то, что к раскатам президентского, неимоверно сексуального, баритона крещендо добавлялся голосок его помощницы. В финале отчаянным восторгом прозвучало:
- Какого черта, Андрей Палыч, вы ко мне придираетесь?

И пала тишина. Разочарованию заинтригованных слушателей не было предела.

Он стоял злой и ошеломленный. Вырастил фурию на свою голову. Вот она, пылает гневом, уставилась на него, растрепанная, роскошная… Придушить? Или поцеловать…  И-и-и-и-и…
И не надо, не надо смотреть на меня оленьими глазами! Знаем мы эти штучки, прошли хорошую школу! У-у-у, евина дочка, ресничками прикрылась. Все. Немедленно отсюда!

Она испугалась, он был взбешен, как никогда. Не перегнула ли она? Еще придушит в слепой ярости, вон как полыхают его глаза, черные, бездонные, завораживающие… Нет!!!... Ну, каков негодяй, на пустом месте устроил ссору, вот чего ему неймется? И смотрит так… Зачем он смотрит так? Ой… Надо уходить. Пока не поздно…

В дверях нелепо столкнулись, он пытался ее переставить в сторонку, чтобы не мешала уйти, а она отбивалась, чтоб он не смел ее трогать!! Куда он? Из собственного кабинета? Почему мешает ей выйти? Не до осознания ощущений, знаете ли…

Несколько дней в компании стояла относительная, настороженная тишина. Президент с помощницей общались исключительно в сети, передавая документы через секретаря. Но атмосфера сгущалась. Это чувствовали все. И не обманулись в ожиданиях. Скандал был роскошен. Классический. Со звонким битьем бьющихся предметов и разрушением недостаточно прочных. Со страшными обвинениями и клятвами. С демонстративным уничтожением вот уже четвертого заявлений об уходе. Они упивались бурей эмоций, душа ликовала! Жизнь кипела...

И им совершенно не мешало понимание, что деловая неувязка только повод для взрыва. Причина – странные чувства, пугающие, смущающие и невозможные. Они злились оба, причем злились уже не столько друг на друга, сколько на себя, обвиняя в непонятных желаниях и волнениях противника. Каждый из них ужасался своим состоянием. Все наперекосяк, душевное равновесие улетучилось, сердце терзают совершенно неуместные чувства. Вот и приходится снимать стресс восхитительным выяснением отношений.

Какие, к черту, отношения? Не может быть никаких отношений! Кто он ей, да никто! Начальник, их она повидала достаточно. Отличается только выдающейся работоспособностью. И все! А, еще скандалист высокопрофессиональный! Ну, немного красив, ну, голос отзывается в ушах хрустальным звоном, ну, глаза манящие, а в последнее время внимательные. Больше ничего! Ни-че-го!! И вообще, зачем он хватал ее и таскал, как чучело, по всему кабинету? Выбросить в окно хотел? Убийца…

Нет, ну за что ей эти муки? Жила себе замороженная селедка, работала, нет, захотелось острых ощущений. Получила. Теперь-то что делать? Зачем ей чувства? Как без них было хорошо… спокойно… пусто… А тут каждый день, как в жерле вулкана, то погромыхивает, то серой несет, то обжигает пламя…. пламя… горячие ладони жгли кожу, без видимого усилия переставил ее от двери… такой обнимет, косточки хрустнут… Угу, рыча, догрызет ее… И что потом? Куда она с разбуженной душой? Снова в заморозку? Безнадежно… Это другое, это не заморозится… Придется как-то приспосабливаться. Ой, ну во что она вляпалась? Но как же тянет к нему… раствориться в нем… забыть себя…

Ой-ё-ё-ё-ё-ё-ёй…. Что делается, что делается… Попал, так попал. Расплачиваемся за прежние грехи. Персональный ад для личного потребления. Вход по пропускам. Пропуск – обожженные ладони. Ну, зачем полез хвататься за нее, мало было переживаний, теперь и это… блузка воздушная… выбилась… бархатная кожа… талию можно пальцами обхватить… сжать, и не выпускать… Ладно, допустим, это хорошо. Но что делать с ее жутким характером? Она его на второй неделе в могилу сведет. Или попробовать? Только осторожно… А то вдруг взбредет ей что-нибудь в голову, и она глазыньки-то ему повынимает. Все, приехали… согласен на роль подкаблучника… Жданов добровольно пошел в подкаблучники. Новость часа… мда…. Нет. Уступать нельзя!!

Вялая позиционная война шла с переменным успехом. Азарт куда-то испарился. Они ссорились на автомате, настороженно присматриваясь к противнику и прислушиваясь к себе. Все было безнадежно… На излете войны, измотанный всей этой нервотрепкой, заскочил как-то к ней без стука. По легенде хотел отчитать ее за какой-то пустяк. Но как будто ударился о невидимую стену, замер, весь боевой пыл испарился в секунду. Она сидела, откинувшись, в кресле и дремала. Это была не она, это была совсем другая женщина. Умопомрачительная линия губ, тени от ресниц, умиротворенное, спокойное лицо, согретое мягкой полуулыбкой. Это что же, это она такая вне общения с ним? А в компании надевала маску высокомерной селедки? А зачем? А, какая разница теперь…

Все оказалось еще веселее. Влюбился в стерву, а на самом деле она ангелочек. Вон как трогательно ручки сложила, улыбается, ветерок из окна играет с ее волосами, треплет ворот блузки… блузки… Кхм… Осторожно обошел стол, присел рядом, поднял руку отвести прядь, нерешительно замер. Прикоснулся к волосам, провел пальцами по бархату щеки, тронул губы. Точно, ангелочек. Прелестный и чистый. За любованием не заметил, что она открыла глаза, и столько в не окончательно проснувшихся очах было нежного обожания, что он нервно сглотнул, но руку от лица не отвел и по-прежнему внимательно смотрел ей в глаза.

А в них происходило много чего интересного. Обожание  сменилось удивлением, затем испугом. Но это было недолго. Чуть подольше во взгляде задержалось негодование, но и оно исчезло. Теперь она тоже внимательно рассматривает его, успокаиваясь и удивляясь. Вот как это бывает… Не может быть… Или может?

Он развернул кресло к себе, вынул ее, поставил рядом с собой, обнял, пригладил ее растрепавшиеся волосы, уткнулся губами в макушку, облегченно вздохнул и замер.

- А-а-а что происходит? – прошептала она
- В борьбе, Катенька, обрели мы счастье свое… - шепотом же ответил он.

2/n end

0

3

В каждом море обаяния у нас с тобой

После трудных переговоров захотелось промочить горло, а тут огни... С любопытством озираясь, пробрался к бару. Ничего себе местечко, только слишком э-э-э молодежное. Вон, девчонки зажигают. А заинтересуются ли они еще не окончательно вышедшим в тираж президентом? Или?

Ладно. Еще глоток, и можно уходить. Он здесь чужой. Настроение упало – один, тридцать лет, и не с кем поговорить, расслабиться. Всё настороже, всё с оглядкой. Неужели так будет  дальше? Или еще хуже? Мама на опилки испилила, женись, женись. А на ком женись? На ее протеже? Зубы ноют только от взгляда на них. Такие порядочные-порядочные девочки из хороших-хороших семей. Хорошие, но не для него… А какие для него?

А такие. Чтобы все было. И характер, и внешность, и вменяемость. Пожалуй, вменяемость – главное. Нет. Главное – блеск в глазах, способность и готовность к поступку. Да, так. Или вменяемость главнее?  Или пополам? Внешность-то при нынешних успехах медицины не проблема. Но ум, энергия, азарт, рисковость – врожденное… Наверняка, среди этих девчонок есть такая. И не только здесь. Как разглядеть, как найти, как не ошибиться?

Ошибок не должно быть. Как говорит Екатерина Валерьевна, слишком ответственная сделка, чтобы пассивно ждать результата. Вот кто настоящий соратник, надежный и верный. У нее есть энергия, ум, азарт. Даже есть готовность к риску, разумному риску. Но только в работе. А вне дела правильная, пресная девица в скучном деловом костюме, без изюминки. Молодая старушка, в очочках…. Глазу не на чем задержаться.

Кхм, допустим, задержаться есть на чем, но неинтересно. Явно приличные внешние данные не вызывают желания познакомиться поближе. Это при том, что в бизнесе у них полнейшее взаимопонимание. А как было бы здорово… да что там мечтать. Пора домой, надо еще раз просмотреть контракты, начерно прикинуть объем будущих затрат и что там еще? Завтра у Екатерины Валерьевны спросит. Универсальный солдат, а не помощница. Ладно.

Музыка на секунду прервалась, в группе девчонок, мимо которой пробирался, раздался веселый смех, крики:
– Слабо?
И одна из них с разворота, еще не глядя на него, наугад, ухватила за руку:
- Потанцуем?

***
Эге, да нынешние барышни оттягиваются по полной. Ну-ну, поиграем в ваши игры. А тут и музычка снова зазвучала, медля-я-як. Надежно прихватил красавицу и повел в танце. Вот, значит, какие персики зреют в незнакомых садах. Хорошенькая, молоденькая, талия – м-м-м, номер третий в наличии, реснички тени отбрасывают на щечки. Ну, рыбка, пора и в глаза посмотреть. Ого, глазищи какие… А что это в них вдруг паника заплескалась? Тихо-тихо, все нормально, просто потанцуем, немного поговорим и разойдемся.

- Ты часто здесь бываешь?
Она кивнула.
- А я впервые.
Она снова кивнула. Интересно, какой у нее голос?
- Меня Андреем зовут. А тебя?
Снова ощутимо дернулась в его руках. Что ж такое-то? Наконец, произнесла тихим голоском.
- Я - Катя.
- Вот и отлично, познакомились. Продолжаем беседу.

Постепенно она расслаблялась и успокаивалась, танец явно доставлял ей такое же удовольствие, что и ему. Она даже начала с любопытством взглядывать на него. Наверное, он ее ошеломил. Ну да. Не каждый день в этом клубешнике появляются солидные и уважаемые люди. Великодушно разрешил любоваться собой. Разговор понемногу оживился, она все увереннее чувствовала себя, чертики заплясали в ее глазах,  потащила его снова танцевать.

Теперь больше она спрашивала. Как будто что-то выведывала. Но ему было все равно. Какая разница, главное ему здесь уже нравится. И девочка замечательная, даже невооруженным глазом видно, что классная. И знакомство надо продолжить. Взбодриться. Помолодеть. И что там еще? А ладно, главное, сейчас ему хорошо. И Катенька тоже отлично себя чувствует, веселится. А подружки ее, наверное, обзавидовались. Ну, не всем везет в лотерею.

С удовольствием ухаживал, сердце частило от ее реакции на совершенно невинные знаки внимания. Ужасно интриговала смесь настороженного озорства и пленительной женственности. Она сама не понимала, что она такое… И упускать ее нельзя! Совершенно не удивился, когда она запретила проводить ее. Знакомые игры, ладно, не сегодня-завтра придется ей явку раскрыть, смешная.

Днем, занимаясь рутинными делами, неторопливо размышлял о вчерашнем приключении. Катенька зацепила всерьез. Наверное, это и есть его идеал – юная, не понимающая всего своего совершенства хорошенькая, умненькая и рисковая девочка. Зашла в кабинет помощница, сухо и деловито изложила проблему и живо умотала, напоследок подозрительно взглянув на него. Идите-идите, уважаемая, работайте, не спугните предвкушения.

***
Вот взять и сравнить Катеньку и Екатерину Валерьевну. Ничего похожего, кроме имени. Одна – чулок темно-синий, а другая нежное перышко. Нет, не перышко, она не позволит унести себя ветерку. Она другая. Скажем так, жемчужная росинка на лепестках утренней розы в чутких ладонях. О, как поэтично. Смутился, но тут же разозлился на себя, что за подростковые грезы… Нет, а все-таки, что он в ней нашел. Что-то неуловимое, необъяснимое, на уровне подсознания, ужасно привлекательное. Даже безразлично, какой она на самом деле окажется. Все решаемо. Главное, зацепить ее.

Ну, насчет зацепить, это будьте спокойны, зацепили. Не может же быть такого, чтобы он, да не впечатлил юное создание. А если серьезно, то видно было, что он ей тоже дико интересен. Иначе с чего бы она расспрашивала его деликатненько, но подробненько. И что-то еще такое было в ней… вопрос?... удивление?… А чему в нем она удивлялась? Ччерт, завтра никак не выбраться в тот клуб, послезавтра э-э-э… Перелистал ежедневник, вроде, ничего  не запланировано. Решено. Послезавтра снова в клуб, и будем дежурить там, пока не поймаем очаровательную рыбку. Надежно и с гарантией, чтобы и не думала трепыхаться.

С холодным равнодушием понял, что все прежние как бы приключения в момент потеряли привлекательность. Да и какие это были приключения, просто снимал стресс от работы амурным экстримом в опасной близости от гундежа свадебного марша. А свободно, естественно и уверенно чувствовал себя только в работе… И никогда не позволял своим пупсикам и зайкам никаким боком пересекаться с работой. Серьезный бизнес – это отдельно от глупостей.

Да с такой помощницей, как Екатерина Валерьевна, много глупостей и при желании не наделаешь. Идеальная бизнесвумен. Порой при взгляде на нее мурашки по коже пробегали, от восхищения ли, от зависти ли? Совершенная модель, вызывающая легкое чувство неполноценности, что ли… И уважал ее страшно. Общение с ней сложилось давно, серьезное, подчеркнуто корректное, с соблюдением дистанции, со всякими китайскими церемониями.

Пожалуй, ему нравился весь этот официоз. Иначе он бы тронулся умом в попытках наладить контакт с супербизнеследи. А Екатерина Валерьевна сама незаметно выстроила взаимоотношения в их нынешнем виде. За что ей дополнительное спасибо.

Подписывая очередную бумажку, потянул носом. Хм, этот аромат ему знаком. Где он его слышал. Причем недавно. Метнул взгляд на Екатерину Валерьевну, внимательно следящую за его рукой, ну да, это ее духи, что же он удивился. А то, что внезапно и остро вспомнилась Катенька. Похожий аромат. Что ж такое? Вот как она его зацепила, девчонка…

***
Мамочка, только не потерять лицо, только не выдать себя. Иначе что он о ней подумает? Выдержанная и серьезная помощница президента приличной компании оттягивается в клубах, выдергивая на танец первого попавшегося мужчину? И вообще, ведет двойную жизнь? И как такой после всех ее фокусов можно доверять дела? Зачем она повелась на слабо девчонок? Но откуда ей было знать, что и сюда он может прийти? Недорогой клуб, для молодежи, каким ветром занесло его?

Одно успокаивает, он ее не узнал и, похоже, не заинтересовался. Маленький эпизодик в его развеселой жизни. Нет, она отдавала должное его организаторскому и деловому таланту, но прекрасно знала его образ жизни, маленькая девчонка в череде его красавиц быстро сотрется из памяти.

Да, девчонка. Свободная, раскованная, веселая, с кучей друзей. Но только вне работы. На работе она – серьезная дама в офисном пиджачке и строгих очках. Именно очки делали ее старше и солиднее. Она решила так давно, только-только пройдя собеседование в кадрах. И перед ним явилась этакая мадемуазель Куку.

Очень уж хотела получить место помощника президента и доказать себе свою же профессиональную состоятельность. Потом втянулась в образ, он, оказывается, имел кучу положительных моментов. Потому что президент был неприлично хорош. И она не устояла бы перед его обаянием. Она, собственно, и не устояла, но пиджачок и очочки надежно защищали ее от ее же чувств. Она была даже благодарна своему камуфляжу, иначе работать было бы почти невозможно. А так она регулярно получала от него цветы, дарила ему ручки, ездила с ним на протокольные мероприятия. Что еще надо?

И вот на тебе… Была ли она на грани провала? Провалилась ли она? Похоже, нет, иначе президент по живости характера давно уже устроил бы допрос с пристрастием. Почему да зачем, от кого прячемся. Не прячемся, а не путаем личную жизнь с деловой. Иначе с ее внешностью профессиональные качества будут сомнительно выглядеть. Внешность, что говорить, подкачала. Чересчур быстро сформировавшийся подросток, а не молодая женщина, щеки розовые, глаза глупые, ресницы кукольные, про грудь вообще молчать надо – выпирает нахально, порой неловко становится от плотоядных взглядов. Нет, уж лучше строгий костюмчик с прикрытыми коленками и очки, чем вечная готовность к обороне…

Значит, не узнал. Вот и хорошо. Теперь еще тщательнее придется следить за собой. И, кстати, с духами поосторожнее надо быть. Не зря подозрительно принюхивается президент, профессионал. А вообще, опасность завораживает. Пульс частит, вот риск, так риск… Но стресс не помешал ей  продолжать деловито шуршать бумажками у себя. К вечеру следующего дня внезапно выяснилось – нужна подпись президента на срочном договоре. И не сразу сообразила, когда он называл адрес, где развлекается. А когда сообразила, было уже поздно. Так и пришлось идти в свой клуб в облике мамзель Куку. Трусила ужасно.

Но ее никто из крутившихся там друзей не узнавал. Это было здорово и возбуждающе щекотало нервы. Оказывается, образ сухой бизнеследи диктует свою манеру поведения.  Так-так… Он сидел у барной стойки и откровенно скучал, чего-то выжидая, рассеянно подмахнул договор и, обреченно вздохнув, предложил подвезти Екатерину Валерьевну в компанию. Вежливо поинтересовался последними новостями, терпеливо дождался в ее кабинете и отвез домой. Вечер, конечно, пропал, так хоть дело важное завершено.

***
Опа-а-а, это мы удачно полезли шептать на ушко. Аромат знакомых духов, слабый, но явственный заставил внимательнее присмотреться к Катеньке. Расслабленная танцем, она вообще выглядела спокойной, не то, что в самом начале их как бы случайных встреч. Вот тоже вопрос, почему она раньше была напряженной и зажатой. А сейчас спокойна. Привыкла? Убедилась в чем-то? В чем? Любопытно. Одно ясно,  она уже не против углубления знакомства.

Как-то, прогуливаясь с ней по бульвару, не удержался, в очередной раз ее приобнял, и в ту же секунду почувствовал, как прохладной змейкой под его рукой скользнула и с тихим шелестом упала на асфальт цепочка. Резво поднял, умильно рассмотрев украшение – на тонкой цепочке маленький кулон в виде приоткрытого сундучка… Хм, сокровище, настоящее сокровище, не до конца рассмотренное и познанное. Отдавал ей украшение долго, дразня, с чувством, с наслаждением, совершенно не хотелось расставаться. Она же волновалась, нервно потребовала, чтобы он ее не провожал. Ладно-ладно, как скажешь, милая. И не теряя ни секунды, помчался проследить ее. И чем дольше ехал за ее такси, тем интереснее становилось. Знакомый район, знакомый двор, знако-о-омый дом, более того, знакомый подъезд. Бывают же совпадения.

А вдруг Катенька родственница Екатерины Валерьевны? Ну, там кузина или племянница. Теперь, когда раскрылась явка, стало ясно, что эти две девушки немного похожи. И даже можно объяснить, почему они пользуются одними духами. Надо же, как странно жизнь распоряжается. Одной женщине судьба дает все, а другой – только работу…

Кстати, о работе. Дело прежде всего.  И так был погружен в дело, что почти не замечал некоторых изменений в привычном облике помощницы. А она нервничала. Мало того, сегодня блуза ее не была застегнута наглухо. И когда она чуть наклонилась, передавая ему бумагу, над пиджачком сверкнула искра. Блеск привлек его внимание, он присмотрелся и чуть не подпрыгнул. Из плена вырвался, посверкивая, развеселый сундучок.

Увлеченная пояснениями, Екатерина Валерьевна не заметила предательства кулончика, собрала бумаги, сухо уведомила президента о своих ближайших планах и ушла к себе. Вот это да! Вот это помощница. Подпольная красотка. Сердце замерло от восторга. Стоп-стоп. Еще ничего не ясно, нельзя делать поспешные выводы. Надо провести пару проверок. Во-первых, Катенька не носит очки. Во-вторых, совсем не факт, что Катенька – это именно Катенька, а не Варенька или там не Леночка. Поэтому решительно настоял проводить Екатерину Валерьевну домой после работы. Так, четвертое окно слева на пятом этаже. Запомним.

Два вечера убил в этом идиотском клубе, дожидаясь Катеньку. Растяпа, почему не взял у нее телефон? Кстати, а почему она даже не пыталась узнать его номер? На третий вечер, предусмотрительно записав номер домашнего телефона Екатерины Валерьевны, исполненный решимости разгадать тайну, с некоторым трудом уговорил Катеньку поехать за город. А телефон Екатерины Валерьевны не отвечал! Конная прогулка, ужин, даже кстати закончившийся бензин на ночной дороге растянули время. В город вернулись уже утром. Так-так, свет зажегся именно в четвертом окне слева пятого этажа. А еще в кармане у него заговорщицки позвякивал трофей.

***
Рассматривая сундучок, он раскладывал фактики по местам. Катенька и Екатерина Валерьевна живут в одной комнате, пользуются одними духами, носят одно украшение. Интересный моментик – Катенька носит линзы, которые потеряла во время прогулки, и потом беспомощно тыкалась по номеру, собирая вещи к отъезду. Он, зайдя ее проведать, конечно, с удовольствием мешал. Или помогал… ну, в общем, старался помочь. А, еще приметная деталь – оцарапанная трензелем рука.

Нетерпеливо поджидал Екатерину Валерьевну… От предвкушения сладко и тревожно кружилась голова. И она предсказанно опоздала. Примчалась через полчаса после начала трудового дня. Торопилась, ну-ну, лак с ногтей не смыла, та-а-ак, сундучка на месте нет, угу-угу, и подозрительно суетилась, прятала глаза… Ну, суду все ясно. Лихорадочное ликование чуть не испортило все дело.

Спокойно. Теперь следует определиться, что со всем этим делать. Во-первых, зачем она устроила весь маскарад? Какие цели преследовала? Непонятно, она ведь никак не выдавала себя, не пыталась его использовать или высмеять. Тогда что же? Неуверенность в себе? Странная неуверенность. Или просто не хотела менять привычный образ жизни, но хотела реализовать себя в профессии? Если так, то Катенька Валерьевна уникальное создание. Да и какая разница! Главное, что это Катенька!!!!!

Заинтригованный и воодушевленный, потащил ее в ресторанчик пообедать. И аккуратно взглядывая, с замиранием сердца выискивал в ней черты той Катеньки. Открывшееся ошеломило его. Слепой идиот, не замечать очевидного! А еще гордился своей наблюдательностью. Как все просто. Снять очки, распустить волосы, расстегнуть пару пуговиц блузки, и все! Ах, Катенька Валерьевна! Если бы не случай, так и не увидел бы рядом с собой это чудо, брильянт, женщину своей мечты. Мемориальную доску на входе в тот клубешник!!!

Ну, Катенька Валерьевна, держитесь. Для начала просто в благодарность за талантливую работу полез к ручке. Катенька дергалась, краснела, пыталась вызволить руку, при этом отчаянно одергивала рукав, прикрывая пластырь. Но он великодушно не обращал внимания на бежевую нашлепку. Тайна раскрыта. Теперь нужно всей мощью своего обаяния оглушить Катеньку Валерьевну, лишить ее воли к сопротивлению. Счастье, я тебя догнал!!

Воодушевленный сказочными перспективами он сначала планомерно влюблял в себя Катеньку, результат, похоже, есть. С Екатериной же Валерьевной держался подчеркнуто корректно. Каких усилий это ему стоило! Но победа в этой игре была жизненно важной. Он сам влюбился всерьез, его вела судьба, и он усилил напор. Бизнеследи должна сдаться. И тут задача была неимоверно сложной. Несокрушимыми доспехами - очочками и пиджачком - Катенька Валерьевна успешно отражала атаки. Посмотрим!!!

***
Она не знала, как вести себя, она растерялась, раздвоение личности ввергало ее в панику и страшно изматывало. В последнее время шеф чересчур внимателен к ней на работе, настолько, что реже встречается с ней в клубе. Выходило, что она ему уже надоела? А вот новое развлечение на службе отнимает все его свободное время! Он просто сводил ее с ума.  Он укатывал ее по высшему разряду. Задаривал цветами, водил на разные мероприятия, тусовки, она чувствовала, что окончательно прикипает к нему сердцем, одновременно жутко обижаясь за себя.

Сердилась на него за то, что он влюбил в себя и бросил. И теперь развлекается с ней. Зачем он ухаживает за ней? Неужели она в таком виде может быть для кого-то привлекательной? Неужели она лучше ее? Невероятно. Что ему от нее надо?? Возмущение кипело. Но он вел себя безупречно, иногда только оценивающе взглядывая на нее. Проверяет степень таяния? Да растаяла уже, давно растаяла. Только запуталась, что теперь делать, как свести двух разных, безумно влюбленных в него, в один образ, который вдруг станет  интересным ему?

Голова шла кругом. Она чувствовала, и ругала себя за это, что любовь ее затягивает в какой-то омут. Не было сил и желания сопротивляться, она полностью утратила контроль над собой. Ей было все равно, что выйдет из двойной игры, прекратить ее она не могла. Не могла, боялась рисковать, боялась потерять его. С отчаянием осознавала, что загнала себя в тупик. Из-за этого в душе поднималась волна протеста. Она хотела сама распоряжаться своей жизнью, а не пассивно ждать результата. Но он ей шансов не давал.

Он вел осаду по всем правилам, не давая ей времени обдумать ситуацию. Иногда она взбрыкивала и он с неимоверным удовольствием наблюдал ее бунт. Еще за это она сердилась на него. Что он себе позволяет? Она не марионетка! Кто дал право ему дергать за ниточки ее чувств и желаний? Как он вообще смел полезть к ней с поцелуями?? А как же она? Он ее бросил ради нее? Негодяй! Бабник! Но как восхитительно дрожат коленки, как сладко замирает сердце, когда он обнимает, целует… любимый…

***
С чувством глубокого удовлетворения он разглядывал ее порозовевшее личико. Крепость накануне сдачи. Пожалуй, сегодня можно пригласить к себе на чашку чая. Или сока, не будет лишней и капелька коньячку. Капелька лишней не оказалась. Более того, она была полезной, потому что вдруг Катенька Валерьевна, и так неспокойная, занервничала, паника, завораживающе перемешанная с гневом, явственно мелькнула в ее глазах. Ну, опыт старого дамского угодника помог, хотя его тоже довольно серьезно трясло от волнения.

И не зря, Катенька оказалась фантастическим созданием с одуряющей женственностью и умопомрачительной способностью дарить наслаждение. Наградила же ее природа. Она сама еще не осознавала своей женской привлекательности, но до чего же была сладка ее любовь.

Счастьем была расцвечена вся квартира, оно тихо плескалось в его глазах, отраженным светом согревая Катеньку. Нет, это что-то невероятное, поразительная, мистическая совместимость. Мечты сбыва-а-а-а-аются….
Вздохнул, погладил ее по голове, вышел из спальни, вернулся с нежным букетиком в руке… Она, смущенно уткнувшись в цветы, щекой ощутила прохладу металла. И ахнула. К розочке был прикреплен потерянный где-то кулончик…

- Ну, что, Катенька, так и будем в прятки играть?

0

4

Спасибо, Бетти!
Не устаю перечитывать и каждый раз получаю удовольствие!

0

5

И пела кровь…

С некоторым трепетом она пришла сюда в поисках работы. Случайно наткнулась на объявление на сайте вакансий. Думала недолго. Поденщина в банке давно уже наскучила. Все было не то. С цифрами, конечно, интересно, но работы непосредственно с клиентами у нее не было. Сидела в своем уголке, бумажки перекладывала. Никакого роста. Надоело.

А вот здесь, наверняка, живое дело. Да и вообще, она уже готова претендовать на звание самостоятельного экономиста. Вакансия главбуха была очень привлекательной и ее вполне бы устроила такая работа. Можно будет набраться опыта ведения финансовых дел немаленькой компании, а потом, если все сложится удачно, можно уйти в свободное плавание, став, предположим, финансовым, антикризисным или налоговым консультантом. А что? Она смогла бы, уверенность есть.

Она вообще была уже вполне уверенной. Внешность гадкого утенка в далеком прошлом, спасибо, жестокий урок не пропал даром. Стиснув зубы, пережила и изменилась. Ничего особенного, просто аккуратная прическа, удобная одежда, легкий макияж, капелька незатейливых духов, как все, и ладно…

Тем не менее, вниманием мужчин она обделена не была, но ей это было почти не интересно. Теперь она не клюнет на дешевую приманку, теперь она терпеливо будет ждать именно своей половинки. И половинка эта будет любить ее так, как никто никого и никогда не любил. Ожидание, судя по деликатным вздохам родителей, затягивалось, но она упрямо не хотела предпринимать никаких шагов для исполнения своей тайной мечты и явных надежд мамы и папы. Любовь сама ее найдет…

Она, конечно, задумывалась о любви, как о чувстве. И всегда по обломкам романтического характера представляла сияющие облака с нежным звоном ангельских арф,  огонь высоких отношений (как это, она не представляла, но непременно необыкновенных, таких возвышенных), красивых поступков и прочей малопонятной дребедени. На меньшее соглашаться не хотелось, плавали, знаем, что такое земная любовь… Хотелось волнующих разговоров, многозначительных взглядов, декламаций нежных стихов, символических подарков, преклонения, самозабвенного служения, дуэлей. А, что там говорить… Хотелось… И упорно ждалось… Без разменивания на пустяки… Берегла свою душу, полную жертвенной готовности любить и быть любимой… Берегла не намеренно, а просто потому, что никто не вызывал трепета в этой самой душе… Значит, все не то…

Но пока не об этом думать надо, а о благоприятном впечатлении на собеседовании. Она будет собранной, деловитой, с вежливой улыбкой. Нервно щелкнула замочком сумки, вошла в лифт, поправила волосы, решительно вздохнула. Вперед… Хм, какая приятная здесь атмосфера, она почувствовала запах еще на ресепшн, замирающая волна дерзко-прохладного аромата заставила затрепетать крылья носа. Она заволновалась, предчувствие чего-то необыкновенного заставило зажмуриться и задержать дыхание. В холле запах был чуть слабее, а в переходе, куда она свернула, его уже не было вообще, обычные офисные запахи.

Наверное, предчувствие чуда ей помогло. На собеседовании она  была воодушевлена, энергична и уверенна. Кадровик одобрительно кивал, просматривая ее документы, делал пометки в блокноте и улыбался. Вот так... Сжала кулачки, и, стараясь не спугнуть удачу, помчалась домой. Завтра, завтра у нее собеседование с президентом компании. Если все будет в порядке, то она точно будет работать здесь… Конечно, все будет в порядке! Явно это была волна успеха! Как она ей помогла! Судьба ее делает крутой поворот! Скорее бы завтра!

Чччерт, скорее бы завтра! Сколько можно крутиться без финансового директора?! Месяц не удавалось подобрать подходящую кандидатуру. Кадровик уверяет, что сегодняшний претендент идеально подойдет. Решительно пересекая холл, недоуменно покрутил головой. Что-то такое витало в воздухе, предчувствие?… Бегло просмотрел в кадрах документы. Молода что-то… Но послужной список ого! Последнее место работы – так-так, знакомый банк. Ну-ка, что скажут? Хм, да? Серьезно? Спасибо. Снова  остановился в холле, огляделся, ничего. Показалось…

Мда, действительно, девчонка. Сжала кулачки, нервничает, но старательно делает вид, что спокойна, уверенна и дружелюбна. По крайней мере, совершенно ясно, что дело свое знает, вот и хорошо. Показал ее кабинет, очертил примерный круг обязанностей, обрисовал кратенько общее состояние дел, перечислил горящие и требующие немедленного решения вопросы, покрутился рядом, нервируя ее, не нашел, о чем бы еще рассказать, и, наконец, ушел.

Вернулся к себе, сел за стол, побарабанил пальцами по столешнице… С чего вдруг разволновался? Вопрос с финансистом решен, работать девочка будет хорошо, эту часть забот теперь можно скинуть, нервный дизайнер пока держится в рамках, то есть, явного повода для беспокойства нет. Но что-то бередило душу, какие-то флюиды носились в воздухе и будоражили… Флюиды? Да, эта девочка прилетела на волне перемен… Свежая и бодрящая… Несмотря на мрачную униформу. Все же придется ей сделать замечание. Ну, в модном доме нет жестких требований к дресс-коду, пусть одевается посвободнее. А то этот немаркий жакетик, глухая блузка, юбка, опять же, военной длины.

Ну точно, так и думал, явилась на работу, застегнутой на все пуговицы. Нет, придется поставить на вид. Решился сказать только в третий за день визит к ней. Она вспыхнула, поджала губы, пробормотала, что учтет его пожелание, и зарылась в бумаги, всем своим видом давая понять, что она занята и по пустякам не намерена отвлекаться от дела. Снова смутился, вознегодовал и поэтому излишне громко хлопнул дверью. Тьфу!

Примерно час усердно трудился, пока не понадобилась одна исключительно важная цифра. Одернул себя, когда уже ухватился за дверь. Тьфу еще раз. Телефон изобрели сто лет назад!!! Можно просто позвонить! Идиот. С сожалением начал закрывать дверь, когда она вдруг распахнулась и в его руки буквально упала новая финансисточка.

Она не могла понять, почему дверь президентского кабинета так туго открывается, поднажала и влетела прямо в самого президента. Несколько секунд они простояли, с недовольством глядя друг на друга, пока она не стряхнула с себя его руки, и не отошла на пару шагов. Точно, все ее подозрения оправдываются. Бабник, ни одну юбку не пропустит, даже такую строгую… Она уже понаслушалась о его репутации, да на него просто посмотреть, как все становится ясным. Обаяшка, красавчик, сердцеед, вертопрах. Вот и к ней тянет свои ручонки. И не потому, что понравилась (как же!), а потому, что привычка такая – хватать все, что попадает в руки. А потом разберется, надо ему это или нет…

Ну, ей нет никакого дела до его личной жизни и особенностей характера. Ей надо просто работать. И не вестись на провокации всяких там суперменов. Сухо изложила вопрос, с мрачным видом выслушала ответ и ушла, растерянно негодуя. У себя отдышалась, поправила прическу, одернула жакетик. Смущение от неуместного волнения ее озадачило. Барахтаясь в руках начальника, совершенно явственно ощутила тот дерзкий аромат успеха, который ей помог на собеседовании. Успеха… Да, она добьется успеха! Хм, что он там говорил о большей свободе в одежде? Нет, это вечером, дел невпроворот. Еще кучу бумаг просмотреть, и готовить отчет… Интересно, а что он... НЕТ!!! Работать!!

Дома внимательно осмотрела себя в зеркале, пожала плечами. Нормальный деловой костюм, что ему надо? Ну, может быть, правда, к этому костюму блузочку чуть посветлее? Примерила, неплохо, завтра можно попробовать… Но вовсе не потому, что эстет-президент велел, а потому, что она, действительно, поняла (да-да-да!), что в этой компании персонал свободен в самовыражении. Она, конечно, никогда не позволит себе откровенных нарядов, как у некоторых дамочек, но что-то в этом есть… Даже сейчас, просто заменив блузку, она почувствовала легкость, даже некоторую эйфорию… Как мало надо женщине для обретения хорошего настроения… Особенно, когда.... Ой...

Он изнывал от недовольства. Его неодолимо влекло к ней, он тяготился этим, совершенно отчетливо понимая, что ничего общего между ними нет и быть не может. Давал себе слово не дергать ее по пустякам, самому не бегать к ней в кабинет без особой надобности, не торчать у нее за спиной, дожидаясь, пока она подготовит нужную бумажку, не перехватывать ее возле буфета с дурацкими вопросами. Пару раз он вызвался подвезти ее домой с позднего совещания, но потом с раздраженным благоразумием отказался от попыток провожать ее. Настоящая мука были эти поездки. Он становился идиотом, нес полную ахинею, умиленно ловил ее ускользающий взгляд, даже за руку хватал зачем-то.

В те моменты ему было необыкновенно хорошо, тепло и радостно. Ровно до той минуты, когда выходил из машины сам. Тогда он тряс головой и раздраженно чертыхался. Что творит, что творит?! Кому это нужно? Ему это нужно? Ей? В последний раз еле пришел в себя и дал клятву больше не пытаться куда-либо возить ее в своей машине. Чертовщина какая-то…

Как-то раз терпел из последних сил, чтобы не пойти к ней за пустяковой бумажкой. Откладывал на потом, пил чай, вертел в руках телефон, занимался делами, последней каплей была секретарша, вернее, ее отсутствие. Все сам, все сам… Ну, надо идти, решил он и, облегченно вздохнув, отправился в путь.

К его досаде кабинет был пуст. На столе идеальный порядок, приоткрытая сумочка, а возле нее стоял флакончик духов. Минутная заминка… Это что, она пользуется таким парфюмом? А он-то голову ломал, что за необыкновенный шлейф за ней… Боже… Он горько рассмеялся. Он, что, повелся на дешевый аттрактант? С ума сойти… Или это закономерная реакция избалованного изысканными ароматами организма? Потянуло на эконом-вариант?

Стоп, о чем это он? Какие глупости лезут в голову. С какой стати он вообще зациклился на этой ерунде? Это ее, в конце концов, дело, каким елеем умащивать тело. Кстати о теле. СТОП!! Хватит. Вон отсюда и вон все это из головы. Дома мрачно размышлял, разглядывая мелькание в телевизоре. Что-то там показывали про людей. Заставляли их зачем-то нюхать салфетки, какие-то картинки им подсовывали. Заинтересовался, а когда понял, о чем там вели речь, ахнул. Это что же получается, отношения мужчин и женщин складываются или не складываются исключительно из-за привлекательности их запаха? А запах этот, в свою очередь, сигнал генетической совместимости и возможного полноценного потомства?
…..

Удар был страшный. То есть вся эта фигня насчет роковой неотразимости и неутомимости секс-машины только для самоуверенных идиотов вроде него? То есть все, чем он гордился в этой жизни, яйца выеденного не стоит? То есть все его эстетские пристрастия просто дырка от бублика? То есть все его подружки с успехом хладнокровно пользовались им? И он пользовался ими так же хладнокровно? А вот появилась девчонка и он, захлебываясь слюнями, таскается за ней, как озабоченный гамадрил, только потому, что она ему генетически подходит? Кош-ш-шмар…

Нет, а почему, собственно, он должен верить ящику? Много ли там правды? Может быть, очередная выдумка, чтобы привлечь внимание зрителя? Конечно же, они сами в своем бизнесе умело проводят PR-акции, раскручивая очередную коллекцию, подавая ее, как абсолютное откровение… Так и эти киношники приукрашают сотней врак одну сомнительную правду. Так, надо ли выяснять вопрос до конца, или отмахнуться и продолжать путаться в непонятностях?

Надо, обидно же чувствовать себя приматом, зависящим не от своих человеческих желаний и вкусов, а от какой-то там зоологии. Обидно, но откровенно смешно. Он, выискивая информацию в Интернете, веселился, находя все новые и новые подтверждения телевизионного открытия. Человек, оказывается, хоть и старшой брат, руководствуется в своих пристрастиях исключительно ароматами. Мало того, выяснилось, что и отбраковка идет тоже по запаху. Особи (уййййй!!!!), назначенные к отбраковке, подбирают себе дефектных партнеров. Дарвинизм на марше…

Настроение улучшилось, он, удобно устроившись со стаканчиком виски, со вкусом дегустировал напиток и неторопливо размышлял над открытием. Значит, она предназначена ему. А интересно, будет ли у них (ой, что я говорю?!) полноценное потомство, или он, назначенный на заклание этой девчонке,  потомства не оставит. Беспокойно поерзал в кресле, прикидывая, наказание ему это или нет. По всему выходило, что наказание. За прошлые грехи?

Ну какие грехи, так, мелкие шалости, причем строго по согласию и взаимному удовольствию. И этой радости лишаться ради чего? Ради непонятных волнений, основа которых, как теперь становится понятным, пошлая биохимия. Венец мироздания обречен повиноваться даже не инстинктам, что само по себе довольно обидно, а вообще каким-то особенным комбинациям  молекул. Мда-а-а…

Но с другой стороны, какая, в принципе, разница, почему его тянет к ней… Ну и ладно, ну и пусть, пусть он будет тем самым гамадрилом… Зато каким блистательным гамадрилом… И вокруг все тоже гамадрилы… Умора…

Теперь, когда все встало на свои места и получило вполне правдоподобное объяснение, он перестал дергаться и наслаждался изучением обрушившегося на него научного открытия. Да, ему нравится быть рядом с ней, он слегка глупеет при этом, слегка теряет ориентиры, слегка впадает в эйфорию. Кхм, не слегка… честно сказать, превращается в законченного идиота, что, однако, не мешает мирно и со вкусом анализировать ситуацию.

Интересно, а сколько времени у него продлится этот розовый период платонического восхищения? Он не поленился и отметил в календаре день, который по всем признакам подходил на день влюбления в нее. Долго вспоминать не пришлось, чего там мелочиться, он в первый же день втюрился в нее. Наука так наука, все должно быть запротоколировано. Как там у великих? Пам-па-рам жизни пышно зеленеет? Зеленеееееет… Точнее, розовеет…

Вот, например, сейчас он с удовольствием разглядывал ее порозовевшее ушко. Кстати, а почему это у нее розовеют ушки, когда она заходит к нему в кабинет? А в последнее время вообще имеет вид, будто через секунду заплачет, словно обиженная маленькая девочка. Это забавляло и заставляло пристальнее следить за ней. Он уже смирился с тем, что его неодолимо тянуло к ней. Как чистый гуманитарий, он уважал естественные науки. С биохимией не поспоришь, решил он и отдался на волю рефлексов, смущенно посмеиваясь над собой.

Теперь он легко забегал к ней в кабинет, ворковал на разные финансовые темы, умиленно, но аккуратно разглядывая ее, задерживал ее пальчики, когда случайно прикасался к ее руке, заботливо поддерживал под локоток при случае и в виде бонуса получал удовольствие от ее смущения… А как же… Почему бы ей не смущаться? Немного беспокоило то, что смущение это часто было смешано с досадой на ее личике, а то и прямой обидой… Чего это она обижается? Непонятно
………….

Она лежала на своем диванчике, отвернувшись к стене, и страдала. Оказывается, она снова попала в ту же ловушку. С небольшой разницей, раньше ее вожделели и использовали. А теперь она сама сходила с ума от неприличных желаний. Угораздило же ее влюбиться в президента. Да какой там влюбиться, это еще ладно, не так стыдно. Она его хотела, хотела так, что порой в глазах темнело от желания, когда он случайно прикасался к ней, даже когда просто был рядом. А как же высокие чувства? Как же церемонные и нежные ухаживания? Все к черту? Романтические стихи туда же? То есть вообще нету никакой романтики, а есть просто плотская страсть? Значит, она зря горевала о несбывшейся чистой любви? Раз она сама теперь  до помутнения рассудка дошла, настолько сильно захлестнули её все эти низменные желания…

И к кому?! К самому негодяйскому негодяю и пресыщенному ловеласу! Который легко и непринужденно  переступает через красоток, погибших от неразделенной любви... Он лениво пользовался ими и затем перешагивал и двигался дальше в поисках наслаждений... ни на минуту не задумываясь о чувствах тех девушек... а они, несчастные, потом всю жизнь страдали от тоски и одиночества... она бы точно страдала... или не страдала бы?  Страдала  бы, наверное, и тосковала бы тоже... Ведь он такой.... такой.... такой неотразимый и коварный искуситель... Вот только он ее не искушает и не соблазняет... и это очень печально... Нет, все-таки искушает, даже не подозревая об этом...

Она однажды случайно увидела, как он, уставший после долгого сидения за компьютером, рывком поднялся, подошел к окну и с удовольствием потянулся, гибкий и полный сил тигр. Ее привычно уже загипнотизировал его вид, она заворожено следила за тем, как перекатываются мышцы его рук, какой роскошный разворот плеч ей продемонстрировал. Затем он встряхнулся, лениво вздохнул, сунул руки в карманы брюк и замер перед окном, что-то тихонько насвистывая. Нет, на это нельзя смотреть!

Как нельзя было тогда идти в плавательный бассейн. Но откуда ж ей было знать, что он тоже плавает?! Ведь за весь год ее  занятий, она ни разу его там не видела. А тут… зачем она вообще полезла на дорожку, прыгала бы себе с вышечки, и не смотрела бы больше никуда. Тем более, ей надо было еще отработать вход в воду с поворотом. Нет, поперлась поплавать. Хорошо, хоть в очках была и в шапочке, и он ее не узнал, просто плыл себе по средней дорожке, расслабленно взмахивая руками, когда она врезалась в него, поднырнув под разделительным канатом.  Он сбился с темпа, вытащил ее, барахтающуюся, из-под себя, к воздуху, что-то весело произнес и поплыл с ней  к бортику, все же придерживая за шею, даже вытолкнул на бортик, небрежно ухватив за колено и за пятку. И поплыл в обратном направлении.

Хорошо, что он держал ее за шею, иначе она бы точно захлебнулась от переизбытка чувств...  Пока она приходила в себя, выравнивала дыхание, боясь смотреть на этот убийственный баттерфляй, он успел вернуться, эффектно выбрался из воды, неторопливо дошел до скамейки и взял свое полотенце. У него оказались умопомрачительной красоты ноги, прямые и длинные, с хорошо развитыми икрами. И вообще, он был сложен, как бог... Как оторвать взгляд? Она с силой зажмурилась, отвернулась и с трудом поднявшись, побрела в сектор прыжков. Зачем она на него смотрела, зачем-зачем-зачем???

Эротические сны ее просто выматывали.  Ей снилось такоооое, что сама замирала от сладкого ужаса. Откуда она нахваталась всей этой жути??? Она же не любительница клубнички, ее строго воспитывали, она даже глаза закрывала на любовных сценах в кино, так ей было неловко... а тут... сама... В своих снах она была смелой, раскованной, решительной, и всегда почему-то одного с ним роста. Она его уверенно покоряла и использовала... Стыдоба... Потом с огромным трудом приводила себя в чувство...

Мамочки-мамочки-мамочки, как же быть? Она отлично осознавала всю пропасть между ним и собой. Никогда он не заинтересуется ею, даже мимолетно… И страсть ее совершенно беспредметна. С тем же успехом она могла сгорать от любви к каменной статуе. Значит, надо что-то сделать такое, чтобы уничтожить это безумное желание. И вообще, рассуждая трезво, даже обидно, что она, всегда ценившая романтическую литературу, грезившая идеальными отношениями, готовая к таким отношениям, вдруг оказалась ничуть не лучше остальных

К тому же у нее начинают предательски полыхать уши и мозги перестают работать совершенно, когда он рядом. Позорище какое… Он явно насмехается над ней, особенно в последнее время. Вечно рассматривает ее с усмешечкой, да еще руки распускает нахально. Вот что ему надо??? Ей и так тяжело справляться с собой, а он еще добавляет проблем… Она даже начала страшиться заходить в его кабинет, только при крайней необходимости, перед тем тщательно подготовившись, надавав себе приказов дышать ровно, смотреть прямо, говорить связно.

Связно говорить получалось плохо, он, наверное, думает, что она  тупица, раз не может внятно излагать свои мысли. Она хмурилась, сердито поджимала губы и в такие моменты почти забывала о своих неприличных желаниях. Но стоило ей закончить разговор, как волнение накрывало ее с новой силой. Она, как зачарованная, следила за его руками, вслушивалась в музыку его бархатного  голоса, не поднимала глаз и не сразу соображала, что он снова смотрит на нее с усмешечкой и что ей давно пора уйти... Она вспыхивала, хватала бумажки и убегала, едва не заплакав от досады.

А еще она подглядывала за ним. Это было сильнее ее. Она  наблюдала, как он ходит, как сидит, как пьет кофе, как разговаривает по телефону. Сладкая пытка, на которую она сама себя обрекала, дарила ей минутное наслаждение и вечные муки. Никаких собственнических чувств не возникало,  дальше секса ее мечтания не распространялись, но как горело ее сердце и тело, изнывая от неутоленного желания. Он был идеален. Нет, она понимала, что характер у него тот еще, вспыльчивый эгоист,  упрямый, нахальный, фантастически обаятельный, обольститель с глубоким, сочным голосом. И он начал испытывать свое оружие даже на ней.  Заглядывал ей в глаза, приобнимал, проникновенным голосом шептал что-то о необходимости изыскать еще немного денег на очередную идейку. И она, как кролик, поддавалась очарованию этого прохиндея и делала почти все, о чем он просил, в очередной раз  оптимизируя бюджет компании...

Но вскоре началось невероятное. На ее столе стали появляться цветы, каждое утро, маленький букетик без записки...  Ей, конечно, это было приятно, загадка интриговала, хотелось раскрыть тайну и хоть немного отвлечься от нездорового влечения к президенту. Но и здесь в конце-концов тайны не оказалось... цветы утром приносил курьер из цветочного магазина. Затем на столе  появились маленькие открыточки со стихами, какие-то элегии забытых поэтов 19 века, но романтические и прочувствованные... Расследование тоже не дало никаких результатов. В дополнение к цветам и открыточкам через некоторое время она стала находить трогательные подарочки.

Ей это нравилось, это отвлекало ее от неприличных мыслей о президенте. Она даже придумала, что это тайный поклонник робеет, и не может открыться ей... Она воодушевилась, настроила себя на романтическую волну, сбегала в салон красоты, прикупила немного соответствующей настроению одежки и решительно приказала себе больше не отравлять  жизнь глупостями. Получалось плохо. Вернее, не получалось совсем. Особенно, когда он зашел к ней в кабинет, а она как раз уговаривала себя на любование очередными подарочками. В ту же секунду подарочки полетели в ящик стола, а она отчаянно покраснела и снова рассердилась

Он набрался решимости начать следующий этап отношений и приучить ее к маленьким знакам внимания.  Удивительно, но это далось ему легко. Особенно после открытия, сделанного в плавательном бассейне.  Та девушка в черном купальнике и голубой шапочке, которую он отбуксировал к борту бассейна, все-таки оказалась его же главбухом. Он это не сразу понял. Сначала ему просто понравилась  девушка, ее так приятно было поддерживать в воде, она как-то удобно и волнующе гармонично плыла рядом. Поэтому намеренно немного еще поплавал баттерфляем, чтобы она оценила и запомнила его.

Правда, потом она исчезла, и он никак не мог снова ее застать в бассейне. Но настроение его не портилось. Он даже обрадовался. Выходит, что не одна единственная предназначена для  него, а вот еще есть, да, и, может быть, их много таких. И нечего переживать по поводу обреченности и биохимии, не так все плохо! И начал планомерную охоту, воодушевленно и упорно.

Вот только не знал, что с открытием делать. Эту таинственную и манящую девушку он узнал сразу же, когда увидел ее  без очков и без шапочки. А вела себя она странно. Она почему-то сначала заглядывала в зал, внимательно оглядывала чашу бассейна, и только потом входила, надевала шапочку, очки, и принималась прыгать с вышек, неизменно красиво и чисто входя в воду. Он все забывал, зачарованно следя за нею. У него сладко замирало сердце при взгляде на нее, такую ладную, уверенную и безумно сексуальную. Странно, что никто на нее внимания не обращал.  А это даже хорошо, решил он, нечего девочку баловать.  Она предназначена генетически ему, а не всяким глазеющим на нее идиотам!

Да и вообще, она очаровательная девочка с изумительно женственной фигурой. Чем черт не шутит, а вдруг она действительно его судьба с подходящими молекулами? Ведь он уже совершенно явно поплыл, причем настолько, что мечтания его приобретают однозначный сексуальный оттенок. Пора! Что там в календарике? Сколько времени прошло от открытия? Да какая разница, ну, четыре недели, но какие четыре недели!


И вот теперь, нате вам! Она раскидывает его подарки! Вот так, да?  Из вредности обошел стол, вынул цветочки, открыточку и рыжего мехового котенка из ящика, и, потрясая этой кучей перед ее носом, обиженно поинтересовался, чем это они ей не угодили? Он изо всех  сил пытается честно за ней ухаживать, а она его подарки швыряет под  стол? Он настолько ей противен? Настолько недостоин ее? У нее кто-то есть? Конечно,  красавица, отличница, спортсменка! Кто он для нее?! Он, как дурак, бегал в этот плавательный бассейн, лишь бы только снова ее увидеть, с любовью выбирал подарочки, а она едва сдерживается в его присутствии, всем своим видом демонстрирует отвращение?

Она с ужасом наблюдала его беготню по кабинету, и не могла  понять, что происходит. Картинка складываться никак не хотела. Это что, пока она изнывала от желания, он за ней ухаживал? И она ничего не видела? Да что она могла видеть? Если ничего не было! Или было, и она ничего не замечала, слепая от своей страсти? Он же сейчас окончательно взорвется, и вообще уже ничего не исправить... Дошел до белого каления, стоит над ней и кричит. Что делать, что делать???

Решение  пришло само. Она, не отрывая от него взгляда, медленно поднялась, встала коленками на стол, с отчаянным вздохом обняла его и поцеловала. Так, как хотела поцеловать его давно-давно.

А-амм!! Сладкая моя...

0

6

Не надо помнить, не надо ждать (Е.Летов)

Интересно, сколько времени он проводит в пути? Пожалуй, половину. Особенно за последние два года. Дело расширяется, контракты сыпятся, как манна небесная, только успевай – практически вся Европа в портфеле. Хорошо. И папа доволен, и мама перестала сокрушаться о его неустроенной личной жизни. Некогда устраивать эту жизнь, да и незачем.

Он неторопливо помешивал кофе, равнодушно оглядывая аэровокзал. Хорошо здесь, среди гула, в суетливо-расслабленном состоянии между рейсами. Вне времени, вне текучки, вне контроля. Он любил в эту пару часов быть не президентом, а человеком с прошлым. В другое время он не позволял себе такой роскоши – вспоминать печальную историю неудачной любви.

Тем более, припорошенная запретами память услужливо стирала образ, события, слова… грустно было, больно не было, отболело. Да и болело ли? Не помнит. Помнит неуклюжую девочку с нежной душой, открывшейся для любви. Помнит, что не смог устоять, поддался пленительному наваждению, согрелся в её обожании и поплатился… За чужую неумную шутку… За свою глупость и  самонадеянность… Жестокая плата? Соразмерная плата? Кто знает… Судьба…

Она исчезла, оставив его в полной растерянности. Он не понимал, почему она так поступила. Ведь можно было всё-всё объяснить и объясниться… Но она не захотела… Любила ли его так, как говорила? Есть ли вообще эта любовь на свете? Не приняли ли они за любовь простую сиюминутную влюбленность? Да, так, наверное, и есть. Влюбился, а когда она исчезла, немного пострадал. Даже, помнится, умереть хотел… Значит, болело…

А что же стало с ней? Как она пережила эту историю? Он не был уверен, хотелось ли ему узнать об этом. Она вычеркнула его из своей жизни, он ей не был нужен, стоит ли гадать теперь? Не стоит, пожалуй. У него все сейчас нормально, все под контролем.

Тот эпохальный кризис давно и прочно забыт. Его стараниями компания процветает, правда, очень многие старые сотрудники уволились. Пряча глаза, подавали заявления об уходе, а он не возражал. Не все ли равно с кем работать. Только порой замечал, что персонал его как-то сторонится, на этажах тихо, все суетятся сухо и деловито. Да, сам стал сухарем, и компания изменилась. Куда подевались экстравагантные модели капризного дизайнера, куда подевался сам гений, заскучавший в окутавшей его тишине.

Теперь компания шьет деловую одежду высочайшего класса. Безупречно, энергично, безлично – чем не слоган для последних коллекций. И он сам – ходячая реклама для этих коллекций.

Да, многое из прошлой жизни вычеркнуто. Стало скучно развлекаться в клубах, скучно напиваться, скучно ходить на всяческие светские мероприятия. Только работа… Женщины его теперь интересовали исключительно с физиологической точки зрения. Одноразовые красотки для этого прекрасно подходили. Без претензий, без обязательств, без души… Чувства ему стали совершенно не нужны. Нет, он по-прежнему провожал заинтересованными взглядами симпатичных девушек, порой даже пытался ухаживать, но лениво и прохладно. И после пары встреч расставание воспринималось с облегчением, причем женщины чувствовали это и не пытались продлить отношения… Неинтересно было…

Взамен ушедших развлечений он полюбил гонять на авто по ночному городу, когда скорость и ощущение опасности будили в нем жажду жизни, прежний молодой азарт. После таких ночей он с удовольствием работал, настроение его улучшалось. Хотелось что-то изменить в жизни, радикально. Он размышлял над этим. Что значит радикально изменить? Бросить компанию, сменить вид деятельности или вообще уйти в экзотические путешествия? Ну, допустим, смена обстановки его развлечет. Но и калейдоскоп впечатлений скоро может надоесть, какими бы ни были яркими краски чужих стран. Все равно за этими красками скрывается обыкновеннейшая жизнь обыкновеннейших людей.

Так что надо просто выполнять свой долг. Компания превыше всего. Нужно ли ему еще что-то? Нет… А если… Все, хватит, объявили рейс, через несколько часов первая важная встреча, просмотреть еще раз бумаги.

Перебирая бумаги, отвлекся на звук шагов, машинально повернул голову и увидел удаляющийся изящный силуэт. Сердце ощутимо кольнуло. Как похожа легкая походка… Она? Она ли? Стоит ли выяснить это? Отвел глаза, задумался, а когда захотел еще раз взглянуть на нее, женщина исчезла. Не может быть… Это совершенно другая…. Рассеянно собрал бумаги, прошел контроль, время от времени оглядываясь, а вдруг... Не хотелось признавать, но лучше бы это была не она… И он почти убедил себя и даже успел почти успокоиться, когда в соседнее кресло опустилась она.

Вежливые  улыбки застыли на их лицах. Они оба растерялись, через секунду неловко поздоровались, обменялись дежурными фразами про погоду и замолчали. Он поспешно ухватился за портфель, достал бумаги и углубился в их изучение, но скоро оставил попытки понять текст. Просто смотрел в открытую папку и смертно тосковал. Она рядом с ним, но совершенно незнакомая, даже чужая. Нескольких украдкой брошенных взглядов было достаточно, чтобы оценить ее вид. Она изменилась. Ни следа от той девочки не осталось. Спокойная молодая женщина с мягкой полуулыбкой, простой элегантный костюм, аккуратная стрижка. Он видел, что она время от времени тоже изучающе поглядывает на него, но молчала.

Так они и просидели все сорок минут в молчании. Потом он подал ей ее сумку, помог выйти из самолета, вежливо попрощался и ушел. Она еще раз увидела его на контроле далеко впереди, и он исчез. Вот так.

Она была очень взволнована этой встречей. Прошлое, старательно загоняемое в глубину, напомнило о себе огромным чувством вины. Она много лет винила себя за то, как обошлась с ним тогда. Винила за побег, за несправедливые обвинения. Винила за свою незрелость, самонадеянность и жестокость. Только глупая неопытность была всему причиной. Ах, если бы он встретил ее тогда нынешнюю, изменившуюся, все было бы иначе. Но что было, то не изменить.

А вот изменить себя оказалось вполне по силам. Благодаря печальному опыту она стала мягче, терпимее, снисходительнее. Искупала вдогонку таким образом свою вину… После побега жизнь увела ее в другую сторону. В чужой стране она нашла для себя подходящую работу, увлеченно работала, размышляла и менялась. Это оказалось не таким сложным делом, надо просто быть чуть внимательнее к людям. И через некоторое время обнаружила, что незаметно ее дом наполнился коллегами, друзьями… При этом все удивлялись, ну, не принято у них так вот запросто ходить в гости. Но теплая привязанность к ней размывала устоявшиеся традиции. Маленькие и большие праздники, просто посиделки чередовались походами в театры, на выставки.

Личную жизнь она не захотела устраивать, и у нее образовалась куча свободного времени. Она пошла в хоровую студию, ей очень понравились народные песни, а прелестная песенка, похожая на наши «кино» и «аптеку», стала ее любимой. Но ей пения показалось мало. Она стала брать уроки живописи, и преподаватель, милая пожилая дама, всячески поощряла ее вдруг обнаружившуюся манеру – широкие, смелые мазки, густой, насыщенный цвет и вечная нехватка места на полотне. Преподаватель шутила: «Если вам дать волю, всю Землю разрисуете»… Доля истины в этой шутке, конечно же, была. Она чувствовала острую потребность самовыражения.

Ей хотелось научиться многому, чтобы реализовать свой потенциал… Однажды ее затащили в студию аргентинского танго. Ей там ужасно понравилось, она решила брать и уроки танца. Ей повезло, партнером достался по жеребьевке гей. Так что в танце свобода у нее была полная. Она вкладывала в танго всю свою нерастраченную чувственность и страсть. Она забывала обо всем на свете, ее тело жило своей жизнью. Глухое узкое платье, парик, сценический макияж будили в ней совершенно незнакомые доселе чувства. Преподаватель только головой качал, глядя на ее отчаянный танец. Понемногу она начала добиваться успехов. Как-то даже победила на муниципальных  состязаниях.

Так, шаг за шагом, благодаря своим занятиям, она преображалась. Внешность ее при этом мало изменилась. Немного подправила прическу, надела другие очки. Одежду покупала в торговых центрах, не особенно придирчиво рассматривая себя в зеркале. Какое это имеет значение? Выглядит, как все, и ладно. Но и этого было достаточно, чтобы вокруг нее постоянно вились восторженные поклонники, насколько это применимо к мужчинам в той стране. Но она романов заводить не пыталась. Зачем?

Изредка позволяла себе вспоминать прошлое, она вспоминала самые нежные моменты, но с грустным сожалением чувствовала, что его лицо стирается в памяти…, Какие у него были глаза? Всплывал только размытый образ, обрывки фраз, смех… Она осознавала, что любовь истончается, становится еле ощущаемой. И было непонятно, грустно ли ей от этого, или нет… Как бы то ни было, она оставалась одна… И, наверное, так и останется…

Но долой печальные мысли, надо настроиться на работу. Сегодня напряженный день, надо успеть на две встречи, одна рутинная, а вторая важная – возможно, выгодный контракт в будущем. Подготовку к этому контракту вела не она, нужно срочно изучить протокол о намерениях, чтобы не выглядеть бледно перед потенциальными клиентами. Перебирая листы, взглядом зацепилась за знакомый логотип, на секунду замерла, потом лихорадочно пробежала глазами текст. Сомнений не оставалось. Это он. И он летел вместе с ней именно на эту встречу. Нет, судьба к ней сегодня явно благосклонна. Хороша бы она была, не подготовленная к таким переговорам. Теперь у нее вполне достаточно времени перевести дух и привыкнуть к мысли, что вот через несколько минут они снова увидятся.

Времени хватило даже выбрать себе место за столом так, чтобы видеть его, не привлекая его внимания. И теперь совершенно беззастенчиво разглядывала, жадно запоминая. По-прежнему роскошная черная шевелюра, правда, виски заметно поседели, линия губ стала жестче, и вообще, впечатление он произвел тягостное. Застегнутый на все пуговицы бесчувственный педант. Рассеянно скользнул по ней взглядом, слабое удивление мелькнуло в глазах, и больше в ее сторону он не смотрел.

Переговоры были удачными, контракт, видимо, будет заключен. Значит, ей придется изредка встречаться с ним или здесь или у него. А он изменился и забыл ее. Может быть, даже не простил. Может быть, она виновата и в том, во что он превратился? Она превратила его в бездушное устройство?

Она прислушалась к себе. На душе было неспокойно. Хотелось срочно действовать. Пусть ничего не вернуть, но она должна объясниться с ним, попытаться извиниться, поговорить. Даже если он все забыл, пусть. Для нее очень важно, чтобы он понял ее. Ведь им теперь придется сотрудничать. Она к тому же с эгоистичным смущением признавала, что за последние годы привыкла жить в атмосфере дружелюбия и душевного покоя, и старая заноза, внезапно задевшая сердце, вывела ее из равновесия.

Да еще ей некстати пришло в голову, что он сейчас тоже испытывает дискомфорт из-за случайной встречи. И тоже, может быть, теряется в догадках, как себя вести с ней. Она поможет ему. Никто никому ничего не должен – вот что ему нужно понять. Да, она с ним поговорит. Причем, немедленно. Позже у нее еще одна деловая встреча, а вечер занят скромной благотворительной акцией в городской клинике, поэтому время для разговора есть только сейчас.

Не заморачиваясь, как это выглядит со стороны, настояла на обеде в ресторанчике неподалеку. Чтобы снять напряжение и чтобы он привык к ней, решительно приступила к делу - начала рассказывать о своей жизни здесь, о работе, о друзьях, постепенно углубляясь в прошлое. Она с тихим трепетом чувствовала, что ей с ним легко, словно вернулся старый добрый друг, пожать руку которому или обнять его ничего не стоило – так хотелось передать ему часть дружелюбного тепла. Но он слушал ее рассеянно. Ему, казалось, даже тягостно быть рядом с ней. Он отворачивался, холодно улыбался, соглашался с ней и всем видом показывал, как он от нее устал. Терпение его скоро иссякло, и он вежливо перебил ее на полуслове, извинился, отговорился какими-то делами и занятостью вечером и быстро ушел.

Она огорчилась. Огорчилась не только его явным безучастием, но и своей реакцией на его равнодушие. Ей было обидно. Да, конечно, прошлого не вернуть, но хотя бы выслушать ее он мог?! Нет, она этого так не оставит. Она должна ему все объяснить и объяснит, чего бы ей это ни стоило. Она вдруг запнулась. История повторяется с точностью до наоборот. Тогда она не хотела его выслушать, теперь ему нет дела до ее объяснений. Снова ей приходится расплачиваться за прошлое… Час пробил.

Мимоходом подумала, что женщине легче настаивать на своем, мужчина гораздо ранимее и самолюбивее. Именно эта мужская слабость играет большую роль в отношениях. Если женщина сию секунду не согласилась, значит, надо уйти, сохранив лицо, не очень-то и хотелось, вот так вот. Ну откуда ей тогда было все это знать? Да еще собственная глупость… Когда он улетает? Завтра? Значит, сегодня она во что бы то ни стало закончит разговор.

Лучше так, чем жить подвешенной в тумане недосказанностей и тягучего чувства вины. Она уже почти предвкушала возможное высвобождение, ей хотелось побыстрее закончить старую историю и поставить на ней точку. Она торопилась еще и потому, что в сердце просыпалось полузабытое неодолимое влечение к нему. Она совсем не хотела этого, ее нынешняя жизнь вполне устраивала, не нужно ничего ломать, она привыкла так жить, ей волнения ни к чему!

На благотворительном вечере, организованном муниципалитетом, она принимала участие в аукционе живописных работ, но была рассеянной, задумчивой и чуть не опоздала переодеться для выступления в маленьком концерте. Это выступление было тоже очень важно, она договорилась с руководителем танцевальной студии, что часть платы привлеченных этим вечером в студию новичков пойдут на благотворительные цели. После выступления она так и осталась в сценическом костюме, вечер завершался очень удачно. Все весело танцевали, подпевая музыкантам. Настроение ее, однако, не улучшалось. Ей плохо, ей отчетливо плохо без него. Она присела в укромном уголке передохнуть, посматривая на часы, и нетерпеливо дожидалась окончания мероприятия, когда перед ней появился он и пригласил ее на танец.

С самого утра он был выбит из колеи. Встреча в самолете ввергла его в панику. Он испугался себя. Старательно забываемое прошлое непринужденно развернулось во всей красе. Ничего, оказывается, не забыто… Вернее, не забыты самые счастливые моменты его любви. Оказывается, память убаюкивала его забытьем, а сама сохранила все до мельчайших подробностей. Ну, что ж, спасибо ей за милосердие. Иначе он просто не смог бы выжить, постоянно возвращаясь мыслями в прошлое.

Однако, внешнее спокойствие стоило ему немалых усилий, он старательно отгонял несвоевременные открытия, чтобы чувства не мешали переговорам. Но и там покоя не было. Сидеть и чувствовать ее взгляд, странный, участливый, нежный было довольно тяжело. Он с трудом понимал, что говорит, и какие бумаги подписывает. В голове крутилась одна мысль – она рядом, и она его не ненавидит.

Он вконец запутался. Что происходит? Если она его не ненавидит, то зачем она исчезла тогда из его жизни? И зачем настояла на встрече сейчас? Что еще она могла ему сказать? Когда слушал, недоуменное разочарование поднималось в душе. Нет, этих женщин никогда не понять. Он ей все-таки оказался не нужен, просто она хочет снять с себя какую-то выдуманную вину и наладить с ним дружеские отношения. Дружеские? Она понимает, что говорит? Она понимает, что делает? Она понимает вообще, что с ним сейчас творится?

Не выдержал, и позорно сбежал. Попытка успокоиться удавалась плохо. Он посидел в скверике, побродил по улицам, постоял на мосту, поднялся к себе в номер, но не выдержал, стены давили, и снова устремился в город. Ходьба приглушала эмоции и давала возможность поразмышлять. Значит, она до сих пор одна… Мучимая какой-то виной перед ним. Странная, это он виноват кругом, ему надо было просить прощения, а он сидел истуканом и только губы поджимал. Да, а что оставалось делать, если смятение лишило способности соображать. Все силы ушли на сохранение лица.

Сердце ныло, осознание совершенной тогда ошибки приобретало масштабы вселенской катастрофы. Гордый орел выщелкал клювом свое счастье. Все сам, молодец, все сам… Она же была девчонкой, поддалась минутной слабости, и вот теперь за ту слабость извиняется, в очередной раз взяв на себя всю ответственность. Но он?! Он-то что?? Упивался с наслаждением своим горем до потери пульса, непонятый и одинокий… Чайлд Гарольд… Идиот…

Ччерт!! Как тяжело… Болезненный процесс – разморозка… Что же теперь делать? Ведь им придется теперь регулярно встречаться. А как встречаться? Прикидываться другом, как ей хочется? И снова страдать в гордом одиночестве. А надолго его сдержанности хватит? Допустим, уже надолго. И что? Со временем привыкнет видеть ее и сердце успокоится? Здравствуй, Катя, как дела? Нет, этого не хочется совершенно определенно. Хочется вернуть те золотые денечки, когда был обожаем и обожал сам. Получится? Удастся ли? Если это правда, и она, действительно, хотела бы наладить дружеские отношения, то что мешало бы ему снова завоевывать ее? Ничего…

Значит, с желаниями определились. Надо вернуть ее, убедить и победить ее собственные выдумки. Настроение поднялось. Он огляделся, где это оказался. Перед ним скромно сверкали огоньки местного Народного дома. Какая-то благотворительная акция, вход свободный. Почему бы не посмотреть, когда все сердечные ориентиры на месте, как развлекаются благополучные горожане? Вошел в зал как раз к началу концерта. Сводный хор дамочек преклонного возраста воодушевленно пропел популярную, видимо, здесь песню, зал с удовольствием подпевал. Потом юный факир, волнуясь и роняя свою волшебную палочку, показывал забавные фокусы, акробатический дуэт исполнил сложный номер с прыжками и стойкой на руках, солидный господин игриво посвистал на дудочке, и в финале молодая пара станцевала аргентинское танго.

Настроенный благодушно к увиденной самодеятельности, он поначалу не слишком внимательно смотрел на танцоров, но что-то в роковой латиноамериканке ему показалось знакомым и  он стал приглядываться пока, наконец, не узнал ее. И тогда танец ему раскрылся, полный безнадежной тоски, одиночества и сдерживаемой страсти. Партнер ее выглядел несколько обалдевшим, и не столько танцевал сам, сколько тенью скользил рядом с ней. А она страдала, открыто, сильно и отчаянно.

Он замер, ошеломленный. Это она так страдает? Она страдает о несбывшемся? А вдруг она страдает о несбывшемся с ним??? Да??? Она?? А он.. Его ломало от воспоминаний, душа ликовала и болела, не ограниченная никакими запретами. Все преграды сметены, сердце жадно колотилось о ребра, ему было тесно, оно рвалось к ней, к любимой. Помочь, согреть… Нашел ее в уголке, смятенный, потащил танцевать, не думая, зачем и сможет ли…

Начался деревенский безыскусный танец, похожий на кадриль, со сменой партнеров, распорядитель вовремя подсказывал фигуры и он почти попадал в общее движение. И каждый раз, когда она возвращалась к нему, и они делали круг, мертвой хваткой вцепившись друг в друга, не опуская глаз, волнение их усиливалось. Так и выпали из танца, крепко держась за руки. Натыкаясь на людей, на стулья, пробрались в тихое местечко и замерли. Хотелось много-много сказать, а еще больше – сделать. Но пока проще и привычнее говорить. Они говорили одновременно, перебивая и не слушая, оттаивали. Они ничего не забыли… Они не отвыкли друг от друга… Судьба разлучила их, чтобы проверить чувства…
И они победили!

Он ликовал, счастье переполняло его, оглушало и ослепляло. Когда перевел дыхание, и смог прислушаться, наконец, к ее словам, то даже не поверил в то, что услышал. Она выражала радость и удовлетворение, что они помирились, что им теперь будет легко сотрудничать, что они смогут и в будущем дружить, возможно, даже семьями. Весь этот бред она произносила с радостной улыбкой и страхом в глазах.

- Катя, - страшным шепотом произнес он. – Если ты сейчас же не прекратишь говорить эту ерунду, я возьму и поверю!!!

Она ойкнула, шумно всхлипнула, уткнулась носом в его свитер и облегченно заревела, размазывая грим по белой шерсти. А он дышал в ее макушку и счастливо улыбался. Вот так вот!
4/n end

0

7

Как здорово, с таким чувством написано просто не оторваться ( на форуме пропустила)
Спасибо!

0

8

Чудесная вещь, только Он и Она и их любовь! Спасибо " BettyX"!

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » BettyX » Только с тобой, с тобой найдем светлый остров