Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Тайна донжуана


Тайна донжуана

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Название: Тайна донжуана
Рейтинг: PG 13
Пейринг: Катя + Андрей
Герои: Катя, Андрей, Пушкаревы, Роман, Нина.
Жанр: альтернатива НРК

Глава 1.

Катенька Пушкарева… Мамина дочка, папина любимица, девочка – цветочек…
У кого самые красивые платьица? У Кати! У кого самые оригинальные бантики и косички? У Кати! Кто лучше всех учится, звонче всех смеется, изящнее всех танцует – Катя…Катя…Катя...
Ее детство было счастливым, а юность – светлой. Она родилась в Забайкальском округе, где ее отец, тогда лейтенант, а теперь подполковник в отставке, проходил воинскую службу. Городок был маленький, зимой покрытый сугробами, и молодой отец носил дочку в первый класс на руках  или возил на санках – она была маленького росточка, худенькая…
В школе ее любили: за незлобный нрав, за готовность помочь, за то, что не кичилась должностью отца. Подружки обожали ее и доверяли свои самые сокровенные тайны – она никогда не заигрывала с их кавалерами. Мальчишки уважали в ней «своего парня».
А родители  души в ней не чаяли, оберегали от всего, что могло омрачить ее жизнь, даже не ссорились при ней, и она не сомневалась, что у нее самые дружные папа и мама. Она вообще считала всех людей порядочными и благородными – ведь других она не видела, от других ее ограждали. Она, конечно, смотрела фильмы, читала книги, слушала новости, но…все это было в чужой, не ее жизни…

Отзвенел последний звонок в школе. Экзамены сданы без напряжения. Золотая медаль преподнесена родителям. Выпускной бал… И опять она лучше всех – такое оригинальное,  отличное от других, платье…  пышные, легкие волосы разметались по плечам… стройные ножки выделывают замысловатые ПА – не даром училась в балетной школе…

Постаревший отец ворчал:
- Подлиннее  надо бы платье-то… и вырез…того… поменьше…
На что все еще молодая мать отвечала:
- Ну, что ты, Валер.… Зачем прятать такие стройные ножки… и шейка… Ты только посмотри, какая у нее лебединая шея…

Такой вот - романтичной, не искушенной в жизни, смотрящей на нее (жизнь) сквозь розовые очки, и вступила Катя Пушкарева во взрослую жизнь.

                                         Глава 2.

Андрей Жданов относился к той группе молодежи, которую принято называть «золотой». Название это отражало не их сущность, а происхождение и образ жизни. Все они были детьми богатых родителей и «прожигали» жизнь в ресторанах и барах, хотя среди них было много толковых ребят.

Но не всегда его жизнь была такой. Он родился в обычной семье: отец – инженер, мать – бухгалтер. Как все дети ходил в детский сад, а потом в обычную школу – по месту жительства.
Потом отец занялся бизнесом: вместе с другом, Юрием Воропаевым, «приватизировали» небольшую швейную фабрику и превратили ее своими стараниями, но не без помощи влиятельных друзей Воропаева, в первоклассный модный дом.
С тех ор жизнь маленького Жданова круто изменилась. Его мать, Маргарита Рудольфовна, быстро освоила новый статус, уверенно  вошла в светский круг и вела себя там по-хозяйски, как великосветская дама – вот уж поистине « из грязи да в князи»…
Андрюшу перевели в престижную школу, параллельно он учился в школе художественной. Занимался модными видами спорта: теннисом, футболом, каратэ – в зависимости от пристрастий «коронованных особ». Став взрослее,  он определился сам – выбрал футбол и тренажерный зал.
В результате из него получился красавец со спортивным телосложением, который мог не только  очаровать любую «милашку», но и  постоять за себя, если понадобится.
С другой стороны, занятия искусством тоже не прошли даром – у него был прекрасный вкус и чувство гармонии.
Он окончил институт и готовился к работе в фирме отца, пока в должности менеджера, но в будущем мечтал занять пост президента компании.
Еще в школе Жданов подружился с Романом Малиновским, заводилой всех школьных проказ.  Маргарита Рудольфовна, категорически запрещала ему общаться с Романом, не без основания считая, что тот влияет на ее сына не лучшим образом. Но она так и не смогла разлучить их. И что самое удивительное, мягкий, податливый Андрей не пошел на поводу у Малиновского. Чем старше они становились, тем больше проявлялось лидерство Жданова и в учебе, и в овладении профессией. Вот только в деле развлечений преимущество так и осталось за Малиновским.
Роман имя свое оправдывал – был юношей влюбчивым, постоянно менял девушек. Он изначально заводил их на короткий срок: две-три встречи, не более.
- Иначе могут «охомутать»,- говорил он.
Андрей тоже не отличался постоянством. В его жизни тоже было немало разбитых женских сердец. Но в отличие от друга, он редко выбирал девушек – обычно они сами его выбирали, а он соглашался с этим выбором или отвергал его. А вот заканчивал отношения он всегда сам. Обычно это происходило под впечатлением новой красотки, появившейся на горизонте и проявляющей к нему явный интерес.

Учеба не напрягала его сильно, но все же была неким грузом, висевшим за спиной и не дающим полностью отдаться любимым занятиям: а это были не только тусовки в клубах, но и работа в компании. Он любил компанию, ему нравилось работать в ней, особенно на производстве – собственно это и была его специальность. С Малиновским они учились  в одном  институте,  только Роман получал другую специальность. Они специально так решили, так как предполагали работать вместе. И Павел Олегович дал на это согласие, и даже оформил обоим целевое направление в институт.
Слава богу, институт успешно закончен, и через месяц они начнут уже официально работать в компании. Скорее бы! У них столько задумок! Столько планов!

                                   Глава 3.

В Подмосковный студенческий лагерь  друзья попали  случайно. Планировали поехать на Кавказ, в горы, но Малиновский сломал палец на ноге, и поездку пришлось отложить до лучших времен. Перелом хоть и не сложный, но необходимо периодически посещать врача, делать рентген…А без Ромки куда же… Без друга Андрей ехать отказался. В деканате были «горящие» путевки…
Вот так они и оказались почти в деревне.

В тот злополучный день Малиновский отправился на ночное свидание с местной красавицей. Андрей тоже должен был пойти – с ее подружкой, но подружка не пришла. И он от нечего делать пошел прогуляться вдоль берега. А потом захотел искупаться и теперь искал укромное местечко, а оно все не находилось – слишком много желающих было насладиться речной прохладой и избавиться от вездесущих комаров.
Жданов забрел довольно далеко, и вдруг услышал какой-то шум, возню, пьяное хихиканье… А потом и крик:
- Денис! Не надо! Пожа…
Не раздумывая, он бросился в кусты, увидел там кучку парней, а на земле – девушку.
Ему, с его тренировкой и знанием приемов, не составило труда раскидать хулиганов. Они трусливо разбежались под его напором. А девушка не подавала признаков жизни. Юбчонка задрана, ноги в крови…
Потрогал пульс – жива! Значит, просто обморок, потеряла сознание от перенесенного морального и физического стресса.
Что делать? Как привести ее в чувство?
Где-то слышал, что надо похлопать по щекам или сбрызнуть водой.
Бить по лицу показалось кощунственным, и он спустился к реке, набрал воду в ладони, но пока нес, воды не осталось, и он просто погладил ее лицо мокрыми ладонями.
Она открыла глаза, хотела вскочить и закричать, но то ли сил у нее не было, то ли желания спастись. Она только подняла голову и снова упала на землю… осталась лежать… обреченно…
- Не бойся… тебя никто не тронет. Встать можешь?
Она приподнялась, оправила юбку и кивнула.
- Пойдем к реке, тебе надо умыться.
Она  встала, посмотрела на ноги и покорно пошла за ним. У воды он остановился.
- Иди, умойся. Я здесь постою,- он решил, что его присутствие будет смущать ее, и даже отвернулся. Он не ориентировался, сколько прошло времени. Но вдруг почувствовал тревогу. Оглянулся и увидел, что она медленно уходит от берега, идет туда, где глубоко. Вода доходила ей уже до плеч.
Он все понял. Быстро разделся и поплыл к ней. Ему повезло – она остановилась.  Закинув голову, посмотрела в небо. Видимо решалась…
Андрей схватил ее за руку и потащил к берегу. Она не упиралась, но и не помогала ему. С трудом вытащил ее на берег и закричал от бессильной злости:
- Дура! Ты что надумала? Из-за каких-то подонков лишать себя жизни…Разве они стоят того? А родители? У тебя есть родители? Ты о них подумала?
При упоминании о родителях она горько расплакалась. Мокрая,  растрепанная, плачущая, она производила жалкое впечатление. А он не выносил женских слез и не знал, как утешить ее.
Протянул ей свою рубашку
- Переоденься. Ты вся дрожишь.
Они долго сидели на берегу.
Она старалась не смотреть на него прямо. То ли из-за стыда, то ли из-за обреченности и незнания того, что будет с ней дальше. она словно ушла в себя, в свои мрачные мысли.
Словно желая возвратить ее к жизни, он легко коснулся ее плеча. Катя вздрогнула и, наконец, решилась посмотреть на него. Ее глаза были полны слез, боли и желания исчезнуть, чтобы никто не узнал о ее позоре.
Он боялся, что она вновь расплачется, но все же решился спросить
- Как ты оказалась с ними? Ты их знаешь?
- Только Дениса
- Кто он? Местный?
- Нет,  он студент.

Почему она рассказала ему все? Почувствовала доверие, надежду на защиту в этом суровом мире, где она оказалась один на один со злом? Где рухнули ее представления о людях?

Она говорила, а он слушал.

После окончания школы ее жизнь сделала крутой поворот. Отца демобилизовали, и они переехали в Москву, к родителям Елены Александровны. Временно. Но что может быть более постоянно, чем то, что временно…
Квартира была небольшая, и бабушка с дедушкой уехали в Подмосковье – там у них был небольшой дом, использовавшийся как дача, но пригодный для круглогодичного проживания.
Катя поступила в институт еще в начале лета – медалистов принимали без экзаменов. Вместе с родителями она собиралась поехать к морю, но в воинской части, где служил Валерий Сергеевич, решили (лучше поздно, чем никогда!) устроить торжественные проводы ветеранов, с вручением наград и предоставлением в качестве подарка путевки на два лица в местный санаторий. Катя убедила родителей поехать, а сама отправилась в деревню. И надо сказать не жалела об этом. Самостоятельная жизнь ей нравилась. Бабушка не донимала ее опекой – откуда ей было знать, что внучка ее выросла в домашней оранжерее, что все за нее решал папа с молчаливого согласия мамы,  и что  жизни она совсем  не знает.
Здесь она встретила ЕГО, принца, о котором мечтала в девичьих грезах.
Денис был красив и статен. Интересен в разговоре. Ловок в танцах. Щедр на знаки внимания. На каждое свидание приходил с подарком: цветы, конфеты, игрушки…
  И перспектива просматривалась (для Кати) – он тоже учился в Москве…
Она полюбила… Видно время ее пришло. А мамы рядом не оказалось. Некому поведать свои чувства. И отец, досконально проверяющий все ее знакомства, не с ней… Оказалась она в такой ответственный момент с жизнью один на один…

Уже с обеда Катя с нетерпением ждала вечера, торопила время. Примеряла наряды. С учетом того, чтобы … Сейчас ей было стыдно, а тогда… Тогда она млела от его поцелуев, ласк… И короткие юбки, и открытая шея были только кстати…
А потом он стал говорить, что одних поцелуев ему мало… Что друзья над ним уже и так смеются…
Она его любила, готова была ради него на все, но… не на это. И не из-за того только, что нехорошо до свадьбы. Страшно было – от незнания, как себя вести…
В тот вечер Денис пришел на свидание нетрезвый. Она хотела тут же уйти, но он просил простить его… обещал, что это не повторится… умолял… настаивал… И она осталась. Пошли гулять по берегу. Далеко ушли. И тогда он… Она сопротивлялась, и возможно ей удалось бы убежать, но тут появились его дружки. Видно они заранее обо всем договорились…
Она замолчала.
- Они что… все…
- Нет, только Денис… Остальные держали…
- Может к врачу надо?
- Не сейчас… потом… я сама… я домой пойду…
- Ты живешь в лагере или  в поселке?
- Я...в поселке…у бабушки…
-  Пойдем. Я провожу тебя.

Они долго шли. Сначала вдоль берега, потом по невидимой в ночи тропинке. Было очень темно, как бывает только за городом, где нет уличных фонарей. Поселок спал. Не светилось ни одно окно. Внезапно она остановилась и юркнула в калитку.
Рубашку она забыла ему вернуть.

                                    *

Малиновский встретил друга недоуменным взглядом.
- Ты где пропадал? И без рубашки… ограбили что ли?
- Нет, девчонку спасал… чуть не утонула,- в подробности он не стал вдаваться… почему-то.
- Аааа… понятно… несчастны случай на воде…  Слушай, а здесь тоже был несчастный случай -  второкурсник один свихнулся. Драку устроил, потом сам у себя прощения просил…прикинь: никого нет вокруг, а он сидит на полу и кается. Хотели психушку вызывать…
  - И что, вызвали?
- Нет, выгнали из лагеря и дело с концом. Он потом пришел в себя и смылся по-тихому.
- Ты его знал?
- Да нет… так, шапочное знакомство: привет, Роман… привет, Денис… и все!
- Денис?!
- Ну, Денис… Ты чего кулаки-то сжал? Как будто он тебе долг не отдал…
- Ничего… его счастье, что сбежал… отдал бы я ему долг…
- Андрюх, я чего-то не понимаю…
- И не надо ничего понимать. Закрыли тему. Расскажи, как вечер провел…

Начался обычный в таких случаях треп: Роман рассказывал подробно, живописно обрисовывал пикантные моменты, но делал это  с юмором и добродушным подтруниванием над самим собой, и в результате рассказ его не выглядел пошлым и обидным для избранницы.
Жданов слушал друга со всем необходимым, чтобы не показаться занудой, вниманием. И даже вставлял в нужных местах нужные реплики, а мысли его были далеко. Он собирался утром найти этого негодяя, Дениса, и провести с ним «разъяснительную работу», но того, оказывается, уже нет в обозримом пространстве, и что можно сделать в данной ситуации он решительно не знал.

Прошло два дня. На третий день после описанных событий друзья отправились в поселок прикупить кое-какие «мелочи», которых не было в лагерном ларьке, торгующем и чипсами, и плавками, и таблетками от похмелья.

Главная и единственная улица поселка была запружена народом. Всюду траурные венки, слезы. Тихие перешептывания. Где-то далеко впереди несли гроб.
Оказавшись в толпе, они не стали проходить вперед, а так и шли, несомые людским потоком. Рядом причитали две старушки:
- Не вынесла, бедняжка… Руки на себя наложила, - услышал Андрей, и его словно током ударило: «Она…».

Жданов уехал в тот же вечер, не стал дожидаться окончания срока путевки. Ну и Малиновский с ним …  как же он без друга… тем более пора гипс снимать… Очень он удивлялся поведению Андрея: надо же, какой чувствительный… Как на него похоронная процессия повлияла…

                  Глава 4.

Прошло шесть лет. Андрей Жданов, как и мечтал, стал президентом компании, а Роман Малиновский – вице-прездентом (о таком он и не мечтал даже!). Они по-прежнему дружили, по-прежнему радовали себя-любимых загулами в ресторанах и барах, любовными похождениями с модельками (благо в компании модели -  основной контингент) и другими прекрасными представительницами прекрасного пола.
Как любил напевать Малиновский:
- Не кочегары мы, не плотники, но сожалений горьких нет.
    А ловеласы-лоботрясы мы…
На что Жданов отвечал:
- Мы не лоботрясы. Мы работаем как негры на плантациях… И не ловеласы мы, а донжуаны…
- А в чем разница? Разве это не одно и то же?
- Есть нюанс: ловеласы – это соблазнители женщин, а донжуаны – искатели любовных приключений. Улавливаешь разницу?
- Ты прав на все сто процентов. Мы никого не соблазняем, мы – искатели приключений…Согласен с тобой…

Но были в жизни приятелей и некоторые непредвиденные трудности – издержки производства, так сказать.

Президентское кресло досталось Жданову – младшему не так, как он рассчитывал. Отец, уходя на заслуженный отдых, не передал его сыну, а решил поиграть в демократию – назначил выборы президента на Совете Директоров. Причем открыто заявил, что сам будет голосовать не за Андрея, а за сына погибшего друга Александра Воропаева. То ли он опасался горячего нрава сына и его авантюрных планов, то ли хотел таким образом показать заботу об осиротевших детях друга…
В то, что Павлу Олеговичу больше нравится план развития компании, предложенный Александром, Андрей не верил – отец же умный человек, должен понимать.
Прикинув так и эдак, понял, что судьба его зависит от Киры: проголосует она за брата, и у того будет три голоса из пяти( Павел, Кристина, Кира),а если она отдаст свой голос Андрею, три голоса будет у него ( Маргарита, Роман, и опять же Кира). Президентом быть хотелось, и он сделал ход конем – он предложил Кире стать его женой. Прием сработал. Он стал президентом. Но теперь предстояло жениться, а этого не хотелось… на Кире особенно… Умом он понимал, что лучшей кандидатуры и не найти: красива, умна, элегантна, в светском кругу – свой человек. И любит его. Ненормально любит – с ревностью, подозрениями, со скандальными выяснениями отношений и бурными примирениями по ночам… Такая любовь выматывает, сводит на нет саму себя. Жданов понял это за четыре года совместного с Кирой проживания, и если бы отец не поступил так, ни за что не связал бы свою жизнь с Воропаевой, но…видно, судьба. С другой стороны, он никого и не любил и не любит, так что терять нечего.

Его отношение к женщинам вообще изменилось после поездки в студенческий лагерь. Шесть лет прошло, а чувство вины не покидает его. Дает о себе знать в самый неподходящий момент. Над ним уже подсмеиваются… модельки и клубные барышни. У Романа спрашивали, все ли с ним в порядке: « ни с того, ни с сего, вдруг спрашивает: « Уверена? Не пожалеешь?». Правда не у всех… только у молоденьких…
Ромка не понимал друга – с чего вдруг такая забота… Жданов и сам себя не понимал. Просто в такие моменты вспоминал вдруг ту девчонку… как шла она в реку…
Второй «заковыкой» в жизни Жданова была секретарша, Виктория. Взять ее на работу уговорила, (да что уговорила – заставила!) Кира. Они были подругами, и Кирюша хотела иметь в ее лице своего человека рядом с женихом, чтобы не дай бог, не сделал он шаг не в ту сторону. Андрей все это понимал, но пришлось согласиться – за все нужно платить…А теперь мучился с ней ужасно. Мало того, что она ничего не умела делать, ее еще и на работе увидеть было сложно, так что и кофе он варил себе сам. Надо было срочно что-то придумать. Без толкового помощника ему не обойтись…

У Малиновского тоже было две трудности. И тоже из-за женщин. Одна из них касалась той же секретарши Виктории. Роман завязал с ней любовный романчик, поскольку она была полностью в его вкусе: красива, стройна, глупа и в разводе с богатым мужем. А еще- очень сексуальна и любимый третий размер налицо… вернее – на груди… Только вот допустил Ромка оплошность,  и теперь Виктория терроризировала его своей беременностью – то ли натуральной, то ли вымышленной…
Второй заморочкой Малиновского была Тропинкина. Девушка – Ах! Все при ней, правда размер не третий, но… очень даже … впечатляет. Все было бы хорошо, но узнала Мария про Викторию… А как не узнать, когда в одном офисе работают. На первом этапе – слезы, выяснение отношений, а потом… Устроила Тропинкина каверзу, спровоцировала его на любовь на рабочем месте… да так, что и Виктория увидела, и Кира узнала, и весь офис гудел как потревоженный муравейник. Кира требовала уволить Тропинкину, Жданов с подачи Малиновского был не прочь избавиться от Виктории. Начальник отдела кадров  Урядов имел свой интерес – хотел заполучить Марию, угрожая мнимым увольнением. В итоге все остались на своих местах, но к Малиновскому « дышали не равнодушно» все: и Виктория, и Мария, и Кира, и Урядов, и. наконец, сам Жданов. А еще Федор, Машкин безответный ухажер.
Малиновский мечтал лишь об одном: чтобы в компании появился новый человек и отвлек на себя всеобщий интерес.

Так складывалась обстановка в компании, когда там появилась Катенька Пушкарева.

                                          Глава 5.

Та ночь сделала ее взрослой. Розовые очки слетели и потерялись, как впрочем, и обычные. Она практически не видела его, своего спасителя. Он не предотвратил беды, случившейся с ней, но он спас ее, удержал в жизни. Она не узнала бы его, столкнувшись лицом к лицу, но от него осталось ощущение тепла и аромат морского бриза. А еще запомнилась мягкость и сила его рук.

Она не спала остаток ночи. Сидела на кровати и смотрела в темноту. И никак не могла понять, как такое могло случиться… с ней случиться. Она же никого не обижала, никому не сделала ничего плохого. Она только ждала. Принца своего ждала. Любовь ждала.
Что она сделала не так? Была слишком красива? Слишком открыта людям? Слишком доверчива? За что они так с ней?
Было больно и горько, и… мерзко… Хотелось вывернуть себя на изнанку и прополоскать. Чтобы как-то жить дальше. Первый порыв: не жить вовсе, она преодолела. Его слова о родителях, о долге перед ними, помогли ей сделать это. Но как жить с этим грузом в душе она не представляла. Единственное, что Катя знала твердо: родители не должны ничего знать, иначе они до конца своих дней будут винить себя за то, что оставили ее одну.
К утру Катя собрала вещи и уехала первым автобусом в Москву.
До возвращения родителей оставалось еще несколько дней. И она многое успела сделать за это время. Оказалось, что не такая уж она беспомощная! Первым делом нашла частную клинику и сходила к врачу. Затем пробежалась по магазинам и сменила гардероб. Купила в оптике новые очки самого непрезентабельного вида.

Родители приехали без предупреждения, и она их не встречала. Войдя в квартиру, они не узнали дочь. Перед ними была совсем другая девушка: юбка ниже колен, блузка с глухим воротом, волосы заплетены в косички и уложены на затылке.
- Катенька, что с тобой? – запричитала мать, а отец был вполне доволен.
- А что с ней? наконец за ум взялась, оделась прилично.
- Нет, я не понимаю… Так неожиданно…
- Мам, не волнуйся. Все нормально. Это мода такая среди молодежи. Я в институте увидела. «Бабушкин сундучок» называется…

Все пять студенческих лет Катя пребывала в таком виде. Училась она не просто хорошо, а серьезно: не для отличных оценок, а для глубокого овладения знаниями, для того, чтобы стать профессионалом в своем деле. С сокурсниками отношения были ровные, «товарищеские», но друзей и подруг среди них не было. Сказывалось еще и то, что группа была из иногородних. Они жили в общежитии, сдружились, сроднились даже, а она была среди них как инопланетянка. Но человек не может быть один по природе своей. Появилась и у нее подруга, но не из студентов. Нина работала продавщицей в отделе готового платья. Если со спины смотреть – очень стройная, приятная девушка. А спереди… Грубый шрам портил некогда миловидное лицо. знакомство произошло случайно, и ни та, ни другая не предполагали, что выльется оно в дружбу. Катя покупала блузку и не была уверена в своем выборе. Нина предложила померить еще раз дома, посоветоваться,  а потом решить. Обменялись телефонами. Катя блузку возвращать не стала, но все же позвонила, известила об этом. А через какое-то время позвонила Нина, сообщила о новом  посуплении.  Встретились, потом еще и еще… Видно шрамы их сблизили – у Катерины ведь тоже был грубый рубец, только в душе.
Нина все видела, но не расспрашивала. Зато рассказала о себе: еще три года назад была она красивая и беззаботная… А потом авария… шрам… отвращение к себе. Спряталась ото всех, замкнулась, ни с кем не общалась. Дышать свежим воздухом выходила поздно вечером, вместе с собачниками, а если приходилось выходить днем, шла по самым малолюдным улицам. Кто знает, как сложилась бы ее жизнь, не встреть она ту женщину. Она подошла к Нине сама.
- Давно наблюдаю за тобой…я в доме напротив живу, - пояснила она, - ты от людей не прячься, от самой себя не убегай. Открыто живи, как раньше … Что на виду лежит, того не замечают, а вот то, что прячешь, сразу видно…
Задумалась она над этими словами и решила попробовать. Достала прежние одежки, на работу устроилась, да не куда-нибудь, а в магазин, где всегда на людях. И ничего… Никого вид ее не отпугивал… всегда покупателей много – приветливостью, добрым отношением брала …
Дружба с Ниной открыла для Кати другую сторону жизни. Раньше, до того…она видела жизнь через розовые очки, видела только «правильную жизнь», счастливую и благополучную. Потом, после того…Потом она и не жила вовсе – «отбывала» жизнь, потому. что так надо… потому, что родители… Оказалось, что жить можно и не беззаботно, но и не нянча свою беду. Можно эту беду преодолеть, спрятать на дне души, если не получается выбросить совсем, и просто жить, радоваться тому, что живешь, радовать других… Жаль, что их пути разошлись: Катя уехала на стажировку, а когда вернулась Нины уже не было – вышла замуж и отбыла с мужем-погрничником в дальний горнизон. Изредка они перезваниваются, сообщают друг другу основные жизненные вехи…

Елена Александровна иногда задумывалась, подозревала неладное, но сама же и отметала эти подозрения – кто их поймет, молодых… раз говорит, что мода такая, значит, так и есть… Так было спокойнее. А Валерий Сергеевич и не задумывался. Обута, одета, учится – о чем думать?

Получив красный диплом, Катерина стажировалась в течение года в Германии, а потом ее рекомендовали в престижный банк Ллойд Моррис.
И здесь вполне налаженная жизнь дала осечку. Начальник отдела, в котором трудилась Пушкарева, неожиданно ушел на пенсию – здоровье подкачало. Увидев нового начальника, который еще принимал дела и должен был вступить в должность со следующего дня, Катя спешно подписала у старого начальника заявление об уходе. У нее был такой вид, что он не посмел задержать ее на положенные две недели.
Катеринино бегство было вызвано тем, что нового начальника звали Денис. И это не было совпадением…

Найти новую работу оказалось непросто. У нее не было рекомендаций, она не могла объяснить причину ухода с прежней должности, да и не берут на серьезную работу с улицы. Отчаявшись найти работу по специальности, по своим способностям, Катя решила пойти куда угодно, хоть секретаршей. Тут ей и подвернулось объявление, о собеседовании в компании Зималетто…

Урядов, принесший Жданову на просмотр дела претенденток, особо отметил резюме Пушкаревой: знание языков, стажировка в Германии, красный диплом экономического  факультета…
Андрей подписал приказ о ее принятии,  не глядя. Пошутил только:
- А ей самой секретарь не нужен?

Так началась их совместная работа.

                                   Глава 6.

Так началась их совместная работа. Жданов и мечтать не мог о таком помощнике, потому что не видел и не  предполагал, что такие работники бывают! Именно помощником была для него Катя, хотя  вначале  числилась она секретарем.
Уже через месяц все бумаги были в идеальном порядке: просмотрены, проанализированы, разложены по папочкам и готовы в любой момент предстать взору президента. Бывало, он только подумает, а она уже несет нужный документ.
- Кать, а как Вам это удается?
- Что именно, Андрей Павлович?
- Вы как будто раньше меня знаете, что мне понадобится.
- В этом нет ничего необычного. Я же составляю Вам расписание на день. Копия находится у меня на столе. Естественно, если в 12 часов у Вас совещание по итогам продаж, то в 11 часов Вам понадобится отчет по продажам, чтобы успеть просмотреть его…
- Да… всего то… А я думал, Вы умеете читать мои мысли…

Катерина опустила глаза и подумала: « Лишь бы ты не сумел это сделать».

В присутствии Жданова ее охватывало непонятное волнение, особенно, если он случайно прикасался к ней: подавал руку при выходе из машины (на все переговоры, на подписание контрактов он брал ее с собой – мало ли какие вопросы возникнут, а кто ответит без Кати?), приобнимал за плечи, пропуская в дверь впереди себя…
В такие моменты по ее телу разливалось тепло, а душа блаженствовала. Она как-то не обращала внимания на его внешность, хотя признавала неоспоримую красоту лица и стройность спортивной фигуры. Больше всего ей нравились его руки: одновременно мягкие и жесткие, теплые и отдающие ледяным холодом…
Жесткие и холодные они были для других – когда ругался с Милко, когда осаждал не в меру заискивающего Урядова, и даже… она боялась произнести это вслух … даже с Кирой, когда та демонстрировала ИХ любовь, его губы привычно улыбались, а глаза были холодные, и руки, отстраняющие невесту на пристойное расстояние, казались жесткими.
А с ней… Даже когда он злился на нее, даже когда кричал, в глазах не было ожесточения… А потом он приходил в  каморку, брал ее за руку и извинялся за свою несдержанность… а руки были мягкие и теплые… И она готова была выслушать еще тысячу обвинений, чтобы почувствовать потом тепло его рук…
- Что это означает? – спрашивала она себя не раз, - Разве это может быть любовь?
Привыкшая все анализировать, Катя и чувства свои подвергала анализу, сравнивала…  Хотя сравнивать было почти что не с чем – ее любовный опыт был слишком мал и к тому же негативен. И все же… С Денисом она ждала встреч, прогулок, поцелуев, а с Андреем (так она называла его про себя) ей этого не нужно. Главное, чтобы он был рядом. Рядом с ним ей спокойно. Его присутствия за тонкой перегородкой ей достаточно, но… но и необходимо… Как она испугалась, когда ей собирались выделить отдельный кабинет… это все Юлиана… условия в каморке ей не понравились… Жданов распорядился подготовить кабинет, а когда она отказалась, он кажется тоже был рад этому. Или ей показалось?
А еще трудности в компании… Ей не удалось удержать его от авантюрной затеи с дешевыми тканями, и теперь компания на грани банкротства. Она готова сделать для него все:  все, что захочет, все, что попросит, но долги компании…
Катя усмехнулась своим мыслям.
- Готова на все, говоришь? А идти в банк, где раньше работала , отказалась. А это была их последняя надежда. Не могла она… Никак не могла… там же Денис…
Но бог все-таки есть: уехал Денис в командировку, и Вячеслав Семенович вернулся после болезни. И она пошла, и добилась кредита, и спасла компанию от неминуемого разорения.
Как он радовался! Обнял ее, закружил…а она…Она была в полуобморочном состоянии, боялась прикоснуться к нему… не поднимала рук, и они висели как плети, а ей казалось, что она  обнимает его за шею – так, как ей хотелось…Но она не позволяла себе: он начальник, он может вести себя так, как считает возможным, а она не должна… Она его подчиненная… 

                                                               *
- Ну что, Андрюха, жизнь - то налаживается! Еще пару таких кредитов, и компания выкарабкается. Молодец! Дай пожму твою «лапу», - с этими словами в кабинет ворвался Малиновский.
- Это все Катя… - смущенно ответил Жданов, - без нее никакой кредит мы бы не получили.
- Серьезно? Она их что, личным обаянием взяла?
- Не ерничай! Деловыми качествами она их убедила. Катя работала там раньше. Они до сих пор жалеют, что она ушла. За прежние ее заслуги согласились дать нам кредит. Вот так вот! Не шути в другой раз…
- А чего же она ушла из банка? Да еще на должность секретаря?
- Никто не знает… Что-то личное…
- Н-да… А нам значит по поговорке: «не было бы счастья, да несчастье помогло»…Не уйди Катерина из банка, не было бы у тебя такого помощника.
- Не говори. Я без нее уже и шагу ступить не могу – она наперед все рассчитает…Единственный раз не послушал ее – и влип с этими тканями…
- Доволен,  значит, помощницей?
- Еще как доволен! Только…
- Что опять не так?
- Не знаю… словами высказать не могу… Ее присутствие напрягает… вызывает чувство…вины что ли…хочется пожалеть… обогреть… защитить…
- Слушай, дружище, а ты не влюбился часом?
- Я? Влюбился? У меня же невеста… почти жена…
- И что из того? Одно другому не мешает. Да ты просто обязан в нее влюбиться! 
-Это почему еще?
- А…это… как честный человек!
-? –
- Ну, она  же тебя любит… и кредиты опять же…
- Глупости не говори! За кредит я ей благодарен. А остальное ты выдумал!
- Давай проверим? У нее же на лбу написано: «люблю Андрея Жданова». Зови! И смотри!
- Не надо…
- Боишься… Правильно делаешь. И на себя посмотри в зеркало, когда с ней разговариваешь… Тоже увидишь не мало!

Малиновский давно ушел, а Жданов все думал над его словами… Мелькали перед глазами эпизоды их совместной с Катей работы:
… за компьютером…она щелкает мышкой… он хочет показать… ее рука на мышке… его рука на ее пальцах…
…через все футбольное поле она бежит к нему… чтобы успеть… чтобы подписать… чтобы получить кредит… Он оставляет ее на обед с Краевичами… называет своей помощницей… а потом… потом  флиртует с Нестеровой…
….Бизнес – план… она составила его… за одну ночь… бог знает, как ей это удалось – он битый час не может разобраться в готовом плане, постоянно зовет ее… просит разъяснить…
Наконец,  ему это  надоедает.
- Кать, сядьте уже рядом! Сколько можно бегать… туда-сюда… Вы же видите, я не могу без Вас…
Безропотно села. Слева. Рядом. Тянется к мышке… скользит спиной по его груди… выбившаяся прядь волос щекочет его лицо… Появляется Кира, вопрошает с издевкой:
- Чем это вы тут занимаетесь? А?
- Работаем… над бизнес-планом…
Что-то в его лице удивило Воропаеву, и она продолжила расследование.
- А почему с Пушкаревой, а не с Викторией?
- Потому что Катя его составила!
- Ты же поручил Вике?
- Я поручил, а она не сделала, а Кате я не поручал, но она сделала… сама…
Видя, что ее усилия напрасны, Кира меняет тактику. Она больше не язвит, она улыбается жениху… Она готова обнять его прямо сейчас… на глазах у этой «миссис Поппинс»… и не только обнять… пусть знает,… кто кому принадлежит…Кира надвигается… слева… и Катя испуганно бежит с поля боя…вправо… протискивается через его колени… ей неудобно, но встреча с Кирой страшнее… бедная девочка…

Так что же происходит? С ним… с ней…
Она нужна мне, однозначно. Я не могу без нее полноценно работать и … не только работать. Ее присутствие мне необходимо. Зачем? Интересный вопрос… Действительно, зачем тебе президент Жданов Андрей Павлович, наличие за перегородкой этой девушки? Ты же не занимаешься с ней любовью в перерывах между неотложными делами… Почему же ты огорчился тому, что она будет работать в отдельном кабинете? А когда она отказалась,… ты же обрадовался как мальчишка! И не надо выдумывать причины, что так удобнее… всегда под рукой… Себе-то врать зачем?
Так ничего и не прояснив, не придумал ничего лучшего, как позвать Катерину – уже больше часа не видел ее.
- Кать… принесите мне чаю…
- Я?
- Да, Вы… Клочковой как всегда нет, а у меня голова раскалывается…
- Хорошо, Андрей Павлович! Я принесу. Может, Вам с ромашкой?
- Можно и с ромашкой…

Как ни странно, но Виктория была на месте, и даже работала.
-  Тогда почему он попросил меня? – подумала Катя.
Она принесла два стакана – с ромашкой и без – на всякий случай…поставила перед Ждановым поднос и повернулась, чтобы уйти к себе, но он остановил ее
- Кать… выпейте со мной чаю… передохните.
- Я…я у себя… выпью.
- А со мной, почему не хотите?
Она смутилась, покраснела. И он решил перевести все в шутку.
- Признайтесь, у Вас, наверное, есть что-нибудь вкусненькое? А делиться не хотите…А у меня вот шоколадка есть…Ну, садитесь же!
Она метнулась в свою каморку и вышла оттуда с пакетом. Расстелила на столе салфетку, которую тоже принесла из коморки (это же моя, - подумал Жданов, - я ей давал слезы вытереть… после футбола.), разложила на ней пирожки.
- Угощайтесь! Мама напекла…
Ел ли он что-либо вкуснее этих пирожков? Было ли ему с кем-нибудь другим так же приятно беседовать за чашкой чая? По крайней мере, Кирины ужины при свечах, сервированные ресторанными блюдами, ни в какое сравнение не шли.
Катя грызла шоколадку как ребенок и облизывала губы… Если бы это делала другая женщина, он бы подумал, что та хочет соблазнить его… Но Катя…она делала это так непосредственно, что мысль о соблазнении даже не возникала, хотя выглядело это очень сексуально…

А ночью ему опять приснился сон, который мучает его уже много лет: берег реки…  зов о помощи… он бежит… бежит…  и видит похоронную процессию…     и слышит слова: « где ж ты был…»

0

2

Глава 7.

Совещание затянулось – обсуждали дополнительные меры, которые помогут компании выйти из кризиса. В частности идею самого Жданова о продаже франшиз. И хотя Андрей подробно обрисовал выгодность этих продаж, хотя Катерина предоставила собравшимся полные экономические выкладки и назвала ожидаемую прибыль, споры возникли. Запротестовал Милко: он не допустит, чтобы его оригинальный дизайн и безупречный крой испортили в провинциальных городишках…
Вслед за ним встала в позу Воропаева: она что, мешает кому-то? Она никуда не поедет из Москвы… Малиновский в принципе идею поддержал, но просил выделить ему южные города – там женщины знойные…
Жданов разрешил все споры  без труда.
- Милко, это же такая реклама твоих изделий! А испортить их  мы не позволим. Ты сам будешь контролировать
- Ну, если так…Милко согласен…
- Теперь Роман… вы можете, Роман Дмитриевич, сами выбрать направление, в котором поедите. Пожалуйста, выбирайте…
- А ты, Кира, зря волнуешься. Тебя никто никуда не посылает. В остальные города я еду сам… с Екатериной Валерьевной. Тебя это устраивает?
- А почему ты едешь не один?
- Во-первых, объем работы очень большой, много бумаг нужно будет оформлять. А во-вторых, тебе ведь так спокойнее будет? Я не ошибаюсь?
Воропаева обиженно фыркнула и выскочила из конференцзала. Малиновский тоже собрался уходить, но Жданов окликнул его.
- Роман! Если тебе нужен помощник, можешь взять кого-нибудь из секретарей.
- Не стоит. У меня городов не много. Я лучше один. Зачем же в Тулу ехать со своим самоваром…

Катя все совещание сидела как на иголках. Вначале переживала за Жданова – вдруг его идею не одобрят? А потом… он сказал, что она поедет с ним… Это…это…В это невозможно поверить! Целый месяц с Ним! Целый месяц с Ним? А как же она…

                                                      *

На месте казалось, что командировку спланировали идеально. Время прилета, время отлета, часовые пояса… В гостиницах всех предполагаемых городов были заказаны номера на соответствующие даты… Но то - планы, а действительность -  она непредсказуема. Накладка случилась в первый же день – в гостинице оказался свободным только один номер, а  второй должен был освободиться только к утру. Катерина говорить об этом Жданову не стала – это ведь ее недоработка.
- Андрей Павлович, вы оформляйтесь… А мне отлучиться нужно… я потом…

Вечер Жданов решил провести в баре. Каково же было его удивление, кода он увидел в холле свою помощницу. Пришлось Катерине все рассказать ему.
- Кать, Вы что, всю ночь тут сидеть собрались?
- Ничего страшного… Скоро номер освободится…  Я тут пока посижу…
- Не говорите глупостей! Идите, занимайте мой номер. Я все равно  иду в бар…  Потом переоформим.

В баре он просидел долго. И выпил изрядно. Почему – и сам не знал: тяжело было на душе. Вспомнилась истерика Киры накануне отъезда. Оказывается, во сне он звал Катю. Что ему снилось? Наверное, опять та похоронная процессия… А причем тут Катя? Но во сне все так перепутано… Реальное и нереальное…
А еще трудности в компании… Он сам виноват. Катя умоляла его не связываться с непроверенными поставщиками, даже за руку его  схватила. Не хотела пускать, а он…
Катя… верная Катенька… Что бы я делал без нее?
Он не думал о ней. Просто созерцал картинки, проплывающие перед глазами, осязал их кожей , чувствовал сердцем.
…ее рука, такая прохладная, легкая, почти невесомая, лежит на его руке…и мурашки бегут по телу…
…ее спина почти касается его груди. Он ощущает ее тепло. А если он наклоняется к монитору ( он же плохо видит!), то грудь буквально жжет… И хочется прислониться и сгореть…
…Они взяли кредит. Нет, не они – она, Катя, уговорила Владислава Семеновича под свою ответственность. А ведь она не хотела идти в этот банк. Ни за что не хотела, а потом вдруг согласилась. И тут же, не медля, они пошли…Интересно, что изменилось? И почему нельзя было пойти на следующий день?
Да, они получили столь важный для компании кредит. Он на радостях поцеловал ее в щечку и закружил в объятиях. А она не сопротивлялась, но и не реагировала.  Будто тряпичная кукла висела. А казалось, что обнимает его за шею, чтобы не упасть. Казалось? Или было на самом деле? То, что хотелось этого – это точно…Черт! Он так реагирует на нее…  Даже сейчас кровь ударила в голову, а потом отхлынула вниз…
Он хотел выключить это немое кино, заглушить воспоминания, или… наоборот, оживить их? Почувствовать еще раз и мурашки… и жжение…и… И пил очередную порцию виски.
В результате был вызван портье, который и препроводил Жданова в номер.


                                             *

Катя уже почти заснула, когда в номере раздались голоса. Она вскочила с постели и увидела в дверях Андрея. Стояла перед ним в рубашке на тонких бретельках, с распущенными волосами и близоруко щурилась, пытаясь уяснить, насколько сильно он пьян. Жданов качнулся. Чуть было не упал. Она бросилась к нему на помощь… как всегда. Подхватила, подвела к постели, усадила . Сама осталась стоять. Его лицо было на уровне ее груди. И он приник к ней и начал целовать… ложбинку… шею…
Она оттолкнула его, и он рухнул на подушки и затих. Заснул… наверное…
И тогда она сделала то, чего никак не ожидала от себя: она сняла с него очки, погладила его  волосы… потом брови... прикоснулась губами к его колючей щеке. Поцеловать в губы не осмелилась, а так хотелось…
- Сейчас можно,- уговаривала она сама себя, - он пьян и ничего не вспомнит, а она будет помнить… чувствовать на губах его «вкус»…
Посидела на краю постели: смотрела на него, запоминала… Кто знает, увидит ли она его лицо так близко еще раз?
Опять погладила его: руки, грудь, лицо…
Силком заставила себя встать – он мог проснуться в любой момент.

Номер был одноместный, и лечь было некуда. Идти к администратору и напоминать о себе не хотелось: что он подумает? Девочка на час…
Катя села в кресло, свернулась клубочком. Места ей в принципе было достаточно – кресло большое, а она маленькая, но холод не давал покоя. Она попыталась выдернуть из од Жданова одеяло, но куда там! Весу в нем было больше ее сил.
Пошла в ванну. Переоделась в джинсы и свитер. Стало теплее, и она уснула

                                                              *

Жданов очнулся среди ночи. Потянулся за очками на тумбочке – хотел посмотреть на часы, висящие на стене. Попытался нацепить очки, но… это были не его очки!
Перед глазами встал образ девушки в рубашке на тонких бретельках…
Кажется, он  почувствовал вкус ее кожи… прохладную мягкость ложбинки… изгиб шеи… Он даже застонал… Привидится же такое! Нашел другие очки. Огляделся.
На кресле спала …  Катя? Он что, у нее в номере? Это ее он видел? Нет, она в джинсах и свитере… Господи, ей же неудобно!
Жданов подошел к креслу, взял Катю на руки, чтобы переложить на постель.
Она во сне обняла его за шею… но тут же проснулась и уперлась в его грудь кулачками.
- Андрей Павлович! Что вы…
- Я только хотел положить тебя на кровать,… извини… я, кажется, перебрал… я пойду…
- Куда же Вы пойдете? Это Ваш номер… Это я пойду… мой номер уже наверное освободился.
- Кать… я…
- Все нормально… ложитесь, Андрей Павлович… Утром у нас переговоры, опаздывать нельзя. Спокойной ночи!
- Подожди, Кать… Пойдем вместе – вдруг номер еще не освободился…
- Андрей Павлович, Вам лучше пока не показываться на людях…
- Ах, да… Мой вид… Кать, может, Вы поспите, а я в кресле?
- Нет, нет! Я пойду. Не возражайте! В конце концов, это моя недоработка.
Кать… ну если что…Вы не сидите там… возвращайтесь… Обещаете?
- Обещаю. Спите. Встретимся утром.

                                               Глава 8.

Переговоры прошли успешно. Удалось продать не одну, а  две франшизы.
Катя вела себя так, как будто ничего не произошло. Не напоминала Андрею о ночном происшествии ни словом,  ни взглядом. И он счел за благо убедить себя, что ему почудилось… приснилось… А Катя тут ни при чем… Но воспоминание  настигало его, он силился вспомнить лицо девушки… Чаще всего это случалось, если рядом была Катя.

За время поездки они еще больше сдружились: вместе на переговорах, вместе обедали, а вечером, если не улетали, гуляли по очередному городку. Однажды Катя поскользнулась,  упала и довольно сильно ушиблась. После этого случая Жданов всегда брал ее под руку, а она впервые не ругала себя за неуклюжесть и упала бы еще не раз, лишь бы он держал ее вот так, прижав локоть к себе, а она чувствовала биение его сердца… сильные удары,… будто рвется оно из груди…
Во время перелетов, зная, что она боится летать, он сам садился к иллюминатору, а ее накрывал пледом, поворачивался к ней всем корпусом, брал ее руки в свои и отвлекал разговорами…  Иногда, видя, что она засыпает, делал вид, что тоже задремал, клал голову ей на плечо и замирал… вдыхал ее аромат… слушал ее дыхание – неспокойное, прерывистое, частое… Отчего она так дышит?
А потом… Потом он поцеловал ее! Взял и поцеловал – на прогулке. Она не противилась, не удивилась его поступку, но спросила.
- Андрей Павлович, а как же Кира Юрьевна?
- Не знаю, Кать… Придется решать… потом…

С тех пор они целовались везде: на улице, в ресторане, в номере. Только целовались, больше ничего…
Жданов сам себе удивлялся – он  давным-давно не целовался так самозабвенно. С другими женщинами, да и с Кирой тоже, эту фазу взаимоотношений он как-то пропускал, переходя сразу к сексу. Нет, поцелуи, конечно, были, как же иначе, но…только как условие, необходимое для дальнейшего. А с Катей… с ней и от поцелуев у него туманилось в голове.

Командировка заканчивалась. Осталось посетить два города -  и домой! Тем  более, Новый Год не за горами.
Это случилось в ту ночь. Они должны были провести переговоры на следующий день рано утром, а потом вылететь дальше. Но вечером Жданову позвонили и попросили отложить переговоры на день. Он пошел к Кате предупредить об этом, чтобы не вставала рано, выспалась.
Ключ от номера торчал снаружи, видимо, забытый хозяйкой.  Жданов постучал,  не получил ответа и открыл дверь сам. В ванной слышался шум воды. Он окликнул ее, но она не услышала. Надо было уйти, а он стоял молча и ждал.  Шум воды стих,  заработал фен. Он так и стоял, не проходя в комнату, но и не уходил.
Наконец, она вышла… в рубашке на тонких бретельках… с распущенными волосами…
В голове зашумело. Тело отяжелело. Значит, это был не сон! Она была наяву! Она целовала его,… гладила его волосы…Она… не сказочная фея… Катя!
На негнущихся ногах подошел и обнял
- Кать… Катенька…

А дальше как во сне. Они будто сошли с ума, кинулись навстречу друг другу, как изголодавшиеся, лишенные пищи узники… Страстные поцелуи, горячие объятия, бессмысленные, но такие важные для обоих слова…

Металлический звук пряжки произвел на нее впечатление разорвавшейся бомбы.
Она вдруг окаменела. Глаза сделались безумными. В них отражался ужас.
- Нет! – закричала она, - не надо! – и отпрянула от него, забилась в угол постели, сжалась в комок, обхватила руками колени, и смотрела на него, как затравленный зверек.
Андрей растерялся.
- Кать! Что? Что я сделал? Катенька….
Она пришла в себя. Взгляд ее стал осмысленным, но пугающе холодным.
- Андрей… Павлович… Уйдите, пожалуйста…
- Кать… почему?
- Андрей… пожалуйста…
Он встал, взял рубашку и, не оглядываясь, вышел.

А она, как только за ним захлопнулась дверь, зарыдала в голос…
- Все… все кончено… Я не смогу… Я никогда не смогу!

                                              *

Утром портье передал Жданову конверт. Андрей сразу почувствовал, что письмо несет ему страдание. Не стал читать его в холле,  вернулся в номер и только там открыл конверт.
Стандартный лист бумаги. Заявление.
«Прошу уволить…» и маленькая записка: «Прости, Андрей! Я не могу тебе все обяснить… Прощай! – и чуть ниже, расплывшимися буквами, - ты самый лучший…»
У него опустились руки. Он ничего не понимал. Что он сделал не так? Почему она так отреагировала? Еще же ничего не было…
Не ответив себе ни на один из этих вопросов, Жданов вернулся к столу администратора. Ему сообщили, что Е.В.Пушкарева выписалась из номера и покинула гостиницу еще ночью.

                               Глава 9.

Бросив все дела, отменив встречи, Жданов в этот же день возвращается в Москву и едет к Катерине домой.

Едва он позвонил, дверь распахнулась, будто за ней его ждали. Перед ним стояла пожилая, но очень миловидная женщина. Несмотря на раннее утро на ней не было ни халата, ни шлепанцев на босу ногу – атрибутов всех домохозяек. Ее наряд состоял из свободных брюк, длинного блузона с довольно откровенным вырезом и домашних туфель на невысоком устойчивом каблучке. Довершением наряда служил фартук яркой расцветки и оригинального фасона, который использовался явно не по назначению: он демонстрировал мастерство хозяйки в рукоделии, а не предохранял одежду от кулинарных случайностей. Волосы ее были забраны под ободок, и благодаря этому открывался высокий лоб и изысканный изгиб шеи.
«Вот в кого у Кати такая красивая шея», - подумал Жданов. Но на этом сходство и кончалось. Ничего более Катя от матери не переняла.
- Катенька…- радостно произнесла женщина, открывая дверь, а, увидев, что это не она, сразу потускнела. Как видно, ждали все же не его.
- Простите, я думала дочка вернулась… А Вам кого?
- Могу я видеть Екатерину Валерьевну Пушкареву? Она здесь живет?
- Здесь… Но ее нет…
- Она в командировке? Не вернулась еще?
- Нет, она приехала… на три дня. Отпросилась… у нее же день рождения завтра, она и отпросилась… А сейчас она на работу поехала. Бумаги отвезти нужно было…
А Вы, собственно, кто будете? – спохватилась хозяйка.
- Простите, я не представился: Жданов, Андрей Павлович.
- Как?.. Вы Жданов? Катин начальник? А как же… Катя что же…
- Нет, нет! Все в порядке! Я ее отпустил! Но возник неотложный вопрос. Катя не сказала, как долго будет в офисе?
- Она собиралась быстро вернуться. Мы на дачу собрались… Отметить на природе…
- Тогда, наверное, мне стоит подождать ее здесь? А то разминемся…
- Конечно! Проходите! На кухню проходите… и к столу… Позавтракаете с нами. Вы же не завтракали еще?
- Да не пришлось как-то…
Вот и славненько! Садитесь… Знакомьтесь… Это Валерий Сергеевич, Катин папа, а я – Елена Александровна, мама Кати. Давайте, я Вам сырнички положу… вам со сметанкой или с вареньем? Как Вы любите? И кашу обязательно поешьте…полезно с утра… Я сегодня из четырех злаков варила… попробуйте… Нравится? А Катенька не притронулась ни к чему… убежала…
Она говорила безумолку, не давая другим вставить слово, и в тоже время успевала поджарить новую порцию сырников, попутно мыть посуду, подавать и гостю, и мужу тарелки с кушаньями, и сама завтракала на ходу…
Жданов вполне искренне похвалил и кашу, и сырники – и тут же получил добавку, от которой не стал отказываться, чем заслужил расположение Елены. А Валерий Сергеевич между делом успел принести семейные альбомы и наливочку.
От спиртного Жданов категорически отказался – он же на машине, а фотографии смотрел заинтересованно. Катя была снята во всех видах: от пеленок да выпускного вечера. И везде она была смеющаяся, радостная, довольная жизнью. И одежда на ней была совсем не такая, как сейчас: юбочки гораздо выше колен, топики, брючки, подчеркивающие фигурку… А выпускное платье… это что-то! Сам Милко оценил бы… На этом альбом заканчивался. Андрей вопросительно посмотрел на Елену. И та опустила глаза.
- Больше фотографий нет… Не фотографируется Катя… отказывается…
- Она сильно изменилась, совсем не похожа на прежнюю. И одевается по-другому… - начал Жданов, но Валерий Сергеевич не дал ему договорить
- Так серьезнее стала! И правильно, что одежду сменила… ни к чему это ей…оголяться…
- Она говорит, что мода сейчас такая, - смущенно добавила Елена, - хотя по телевизору… и на улице…
Она явно не верила дочери, но и объяснить перемены в ней не могла. Вдруг она встрепенулась, посмотрела на Жданова с надеждой.
- Андрей Павлович! У Вас же самую модную одежду шьют… скажите… это правда?
- Понимаете… одежда, которую выпускает компания, она… как бы это сказать… не для широкого покупателя… и не на каждый день…
- Не для Катеньки, значит…
- Ну почему же. Ей бы очень подошло. У нас многие сотрудники покупают одежду. Мы и рассрочку даем. Катя сама не хочет…
- Не хочет…не хочет! Вот в этом все и дело, - с жаром заговорила Елена, - как школу кончила, так она ничего не хочет! Ни с кем не дружит, никуда не ходит. Нарядами не интересуется… А раньше-то бывало…Самое лучшее развлечение у нас с ней было – по магазинам пройтись, нарядов накупить. А уж примерять начнет… Вся извертится перед зеркалом! И веселая была… все напевала…
- Что же изменилось?
- Не знаю… Серьезная стала… в один момент…учеба…работа…
- Ты, мать, на дочку не наговаривай! Она правильно делает! Она карьеру, может, делает! А что, опыта наберется, и свою фирму откроет! Она такая… умная…и работящая…не то, что другие,…которые…

Во время разговора зазвонил телефон. Елена вышла в прихожую ответить на звонок. Вернулась растерянная.
- Катенька звонила. Не может она сегодня с нами поехать…Дела… Она завтра приедет….Ой, а про Вас я не успела ей сказать, что ждете…
- Ничего, я перезвоню.
Жданов набрал номер телефона в Катиной каморке. Долго никто не отвечал, но он упорно ждал. Наконец, трубку взяла Клочкова, и, не спрашивая, кто звонит, выплеснула на невидимого собеседника всю свою обиду за то, что некоторые прохлаждаются в командировках, а она вынуждена отвечать на звонки. Из ее тирады Жданов понял, что Катя в офисе не появлялась – что и следовало ожидать… Не хочет показываться родителям. Ждет, пока они уедут… Ну что же… Он тоже подождет… Ее…

- Я вам мешаю. Вам пора ехать, наверное. Я пойду…
- Куда же Вы пойдете? – всполошилась Елена, - у вас же вопрос…к Катеньке…
- Я в машине подожду.
- И не выдумывайте, - командирский голос Валерия Сергеевича исключал возможность ослушаться. В душе Жданов пожалел Катю: это сколько же терпения надо, чтобы вот так изо дня в день…а вслух попытался все же возразить.
- Но вам же ехать нужно…
- А мы и поедем. А Вы оставайтесь и ждите. Если что – дверь захлопните, у Катюхи ключи есть.
На том и порешили.
Не прошло и получаса, как она пришла. С покрасневшими от холода руками и хлюпающим носом. Видимо ходила по улице, ждала, когда родители уедут, и замерзла в своем тонком пальтишке.
Увидела в квартире Жданова и замерла на пороге.
- Андрей… Павлович… Как Вы здесь оказались?
Он подошел к ней вплотную и,  не отвечая  на ее вопросы, задал свой.
- Кать, что все это значит? Ты написала, что я – лучший, а рядом – прощай… Я не понимаю… объясни…
Она вся сжалась под его взглядом, но все же посмотрела на него и с трудов выговорила:
- Нам надо расстаться. Мы не можем быть вместе.
- Почему?
- Я тебе сейчас все расскажу, и ты поймешь, что я права. Пойдем в мою комнату… Не у порога же…

В комнате был беспорядок: дверцы шкафа открыты, повсюду лежали вещи, стопки белья… Создавалось ощущение, что хозяйка собиралась уезжать, или… или искала что-то. Взгляд его упал на стол и задержался там… На столе лежала мужская рубашка. Он узнал ее – это была его рубашка! Он не мог ошибиться. Таких рубашек было всего две – у него и у Романа. Они купили их в день окончания института. Тогда среди выпускников было поветрие: изображать на кормашке эмблему института. Кто-то рисовал тушью, кто-то делал наклейку у предприимчивых вьетнамцев, а им эмблему вышила Ольга Вячеславовна  - Ромке голубым цветом, а ему – зеленым…
Все осветилось другим светом, будто выключатель щелкнул. Все стало понятно.
Он посмотрел на нее долгим взглядм, взял рубашку в руки, и, не отводя глаз, произнес:
- Это моя рубашка. Кать…эта рубашка – моя!
- Это ты? Это ты! – воскликнули одновременно, но с разными интонациями.
Она смотрела на него совсем не радостно, а он не замечал этого, и наоборот, ликовал.
- Это ты! Ты жива! Это просто чудо…
- А почему … почему ты думал…
- Я приезжал в поселок. Там хоронили девушку, покончившую с собой. Я подумал, что это была ты… Я все эти годы винил себя…
- Я ничего не знала… я уехала утром первым автобусом. И не ездила туда. Только на похороны деда, а потом и бабушки.
Она помолчала. А потом спохватилась.
- А почему ты себя винил? Ты-то ни в чем не  виноват…
- Надо было приехать раньше…навестить тебя…помочь пережить…
- Оказывается, это невозможно пережить окончательно. Я поняла в гостинице…Я не смогу…
- Не говори так! Мы все преодолеем! Вместе! Я сделаю все – возможное и невозможное… ты забудешь!
- А если нет?
- В конце концов есть врачи… специалисты…Не здесь, - добавил он спешно, видя ее смятение, - мы поедем за границу, если понадобится… Я люблю тебя, я не смогу жить без тебя…Ты не бойся, я ничего не требую. Я буду ждать… Ты полюбишь меня…и забудешь…
- Я…я уже люблю тебя,…но…я не смогла…
- Не думай об этом… все будет хорошо!
Она прислонилась к его груди и тихо плакала, а он гладил ее по голове, утешал как ребенка и пытался разобраться со своими чувствами: как же так? Он любит эту женщину-ребенка… совершенно точно любит. И в то же время ему совсем не обязательно тащить ее в постель… он готов ждать… может обойтись без этого… нет, он хочет быть с ней, но может… готов… ради нее…

- Катюш… у меня уже вся рубашка мокрая от твоих слез… Поедем лучше в магазин, подарок тебе купим – у тебя же день рождения завтра, а ты плачешь…
- Поедем… Только не за подарком… просто покатаемся.
- Нет, ну как же… без подарка нельзя. Скажи, чего бы ты хотела?
- Ничего я не хочу… Я вот спросить хочу… Андрей, а как же Кира Юрьевна?
- Кать, я решу с Кирой…поговорю с ней. Давай не будем пока об этом… Мы же с тобой в командировке… Вернемся – тогда и поговорю.

Они катались по Москве до самой ночи. Сначала по магазинам. Поскольку Катя так и не высказала пожелания насчет подарка, заходили во все магазины подряд, и Жданов покупал все, на чем она останавливала взгляд хоть на минуту: фотоаппарат, часы, платье(мерить Катя отказалась, так он попросил померить продавщицу), книга по психологии… В детском мире она остановилась у витрины с куклами. Увидела куклу, одетую как она и даже в таких же очках. Смотрела зачарованно. Жданов подошел. Тоже глянул.
- Кать, эту куклу я, пожалуй, себе куплю…
- Ну, вот… Спрашивал, чего хочу… а как захотела…
Купили две куклы.
Ужинали в суши-баре. Катя никак не могла наловчиться  брать роллы палочками, а Жданов управлялся с ними как заправский японец. В конце концов, и ей это стало удаваться, и даже понравилось. Еда казалась легкой и мало сытной, но к концу трапезы они волне насытились. Кате особенно понравился копченый угорь и как ни странно – вино. Обычно в ресторанах она пила только сок, а тут вдруг решилась на вино. Сам Жданов практически не пил, ограничился рюмкой сакэ – он же за рулем. А Катерина разохотилась, и выпила аж два бокала!

Давно пора было ехать домой, но расставаться не хотелось, и они медлили, находили предлоги, чтобы побыть еще вместе: то им вдруг хотелось прогуляться по заснеженной набережной, то посидеть на скамейке в сквере…
Но как ни оттягивали, время пришло. Катя попросила остановить машину не у подъезда, а чуть подальше. Жданов хотел проводить ее, донести пакеты и, что скрывать, чуть-чуть надеялся, что она пригласит его к себе. Но она даже пакеты с подарками брать не стала.
- День рождения завтра, вот завтра и подаришь.

Катя шла то медленно, нагнув голову и засунув руки в карманы, будто раздумывала: не остановиться ли? Оглянуться? То вдруг выпрямлялась, вскидывала подбородок и почти бежала (от него? от себя?)…Остановилась у подъезда. Оглянулась. Помахала ему рукой. Он стоял возле машины. Ответил ей поднятием сжатого кулака – «No passaran!»
Дверь захлопнулась. Вот и все. Можно уезжать. Но он не садился в машину, продолжал стоять рядом.
- Подожду, пока загорится свет в ее окне, - оправдывал себя. На самом деле он не знал ее окон, и, подняв голову, высчитывал, какое окно может принадлежать их квартире.
Если бы он не смотрел вверх, то увидел бы, что она вновь появилась в проеме двери.  А так он оглянулся, только услышав, как она зовет его.
- Андрей!
В два прыжка оказался рядом. Она взяла его за отвороты пальто, спрятала лицо на его груди.
- Не уходи… Останься…
Он обнял ее. От волнения не мог вымолвить ни слова. Смотрел, как бьется жилка у нее на виске, и сжимал все крепче в своих руках. Мысленно говорил ей тысячи слов, а в действительности не произнес ни одного, только дышал все чаще…
Неизвестно, сколько бы они простояли так, если бы она не произнесла обыденную фразу:
- Андрюш, ты машину поставь на сигнализацию.
- Да, конечно…
Эти простые слова, последовавшие за ними привычные действия, помогли им преодолеть неловкость и необычность ситуации и в дальнейшем они вели себя так, будто жили вместе давно: разделись в прихожей, прошли на кухню, Катя вскипятила чайник, заставила его помыть руки (ну точно, как Елена Александровна!). Долго пили чай с оставшимися с утра сырниками…
А потом опять возникло напряжение.… Андрей мучительно думал, как поступить. Вспоминал прошлую ночь в гостинице. Анализировал ход событий: в какой  момент она испугалась? Какое его действие вызвало такую реакцию?
…Мы целовались… на постели… я расстегнул ее блузку… снял свою рубашку…Все было хорошо! Пряжка ремня… Стоп! Звякнула пряжка – в этот момент все произошло! Значит, этот момент нужно исключить…
- Катюш, давай я помою посуду, а ты иди…
- Ты что! – возмутилась она, - у нас папа никогда не моет посуду! Я и представить это не могу.
- Все равно… иди… ложись… Я покурю…
- Ты же не куришь?
- Ну и что… сейчас покурю… Кать, иди…

Свет в комнате был погашен. Катя лежала на самом краю, у стенки. Он присел на край постели, протянул к ней руку, чтобы обратить на себя внимание.
- Катюш,… а ты у стенки любишь спать?
- Мне все равно…
- А я люблю у стенки. Давай поменяемся местами?

Вряд ли она поняла его хитрость.

Он не выпустил ее из своих объятий. Целовал… говорил на ушко всякие глупости…ласкал чувственно и нежно…
От его слов она смущалась – он говорил такое…, или смеялась тихонько, или ластилась к нему, отвечая нежностью на его нежность…
А он думал только об одном: сдержаться… не допустить… дождаться, пока сама…

Его старания были вознаграждены. В какой-то момент она глубоко вздохнула, обняла его за шею, прижалась тесно-тесно, и прошептала: « Андрюшенька… мой…».

Придя в себя, он хотел поцеловать ее в знак благодарности, и увидел, что по ее щекам текут слезы, а губы  улыбаются. Он испугался…
- Кать! Что! Почему ты плачешь?
- Все хорошо, Андрюш! Все хорошо… я смогла! Нет, это ты смог! Я не вспомнила…
- Катька… Хорошая моя… Как я рад…

Он целовал ее с новой силой, уже не боясь, не одергивая себя…

Среди ночи вдруг почувствовал, что ее нет рядом. Она была на кухне. Сидела в темноте на стуле, забравшись на него с ногами.  Обнимала колени руками и упиралась в них подбородком.
- Кать, ты чего ушла? Я тебе мешаю спать?
- Как ты можешь мне мешать? Не спится просто…
- Опять думаешь? Все же хорошо… Или опять вспомнила?
- Андрюш… я вот думаю… А ты не вспомнил?
- О чем?
- Меня… ту, что на берегу? Мне страшно вспоминать, а тебе неприятно…что это я…Господи! Ну, почему!  Почему ты – это он!
Она готова была заплакать вновь.
- Катюш, ну что ты придумываешь? Ту девушку мне было жалко. Очень жалко. Все эти годы я чувствовал себя виноватым. А тебя я полюбил. И хорошо, что она оказалась тобой. Не в том смысле, что с тобой это случилось, а что жива она, то есть ты…Ну я совсем запутался! Кать! Никаких непрятных чувств ты во мне не вызываешь! Давай все забудем и пойдем спать. Или…
- Что «или»?
- Или я с тобой буду сидеть, вернее ты – со мной. Иди ко мне…
Усадил ее на колени и стал баюкать,  слегка покачивая и поглаживая по спине, и одновременно целуя легкими, отеческими поцелуями.
Она сначала ерзала, укладываясь удобнее, потом обняла его, просунув руки за спину, положила голову ему на грудь и затихла.
Он не тревожил ее. Сидел  до тех пор, пока сон не начал одолевать его. Тогда он отнес ее в постель и сам моментально уснул рядом, крепко держа ее за руку – чтобы не надумала чего, не сбежала.

                                                      Глава 10.

Утро началось внезапно. Он проснулся не известно от чего: было тихо и ничто не мешало сну. Уже потом он понял, что до его пробуждения звонил телефон, а в тот момент, когда он проснулся, не слышалось ни шороха. Он открыл глаза и увидел море – море нежности и любви в ее бездонных глазах, смотревших на него почти вплотную, глаза в глаза.
- Катюш…опять не спишь…
- Не могу…
- Ты так смотришь…
- Я любуюсь… тобой. Ты во сне такой беспомощный… как ребенок. Ты чего сердился во сне? Лоб морщил, и губы сжимал… Я тебя погладила, и ты стал улыбаться… Так что тебе снилось?
- Я не помню… но хорошо было… спокойно. Это от того, что ты рядом… Вспомнил! Я на солнышке грелся… оно такое ласковое… Это ты мое солнышко… ласточка моя…
Он обнял ее, но она вырвалась.
- Андрюш, нам вставать пора. Родители уже звонили. Спрашивали, когда я приеду.
- Ты уедешь? А я…Я не хочу без тебя оставаться…
- Я родителям сказала, что не одна приеду… Ты поедешь со мной?
- Куда захочешь! Ты любишь там бывать?
- Нет. Я почти никогда туда не ездила. Только когда дед умер. А родителям там нравится. Они давно хотели побывать там зимой, отпраздновать мой день рождения. Я все время находила причины, чтобы не ехать, а в этом году согласилась
- Почему?
Я же от тебя сбежала… Спрятаться хотела подальше… Ну и себя пересилить… попробовать… А с тобой мне там будет хорошо, я уверена, - закончила она на оптимистической ноте.
- Кать, а родители не будут против?  Все же это ваш семейный праздник.
- Нет, мама сказала, что это очень хорошо, что я не одна приеду: неожиданный гость на дне рождения к счастью на весь год… для именинника…
- Я думаю, и гостю перепадет…

Елена то и дело выбегала на крыльцо и смотрела на дорогу, ведущую к автобусной остановке – ждала дочь и гадала: с кем это она собралась приехать? У нее и подружек нет… Может, Нина приехала?
Они подъехали с другой стороны. Увидев уже знакомую машину и выходящих из нее Катю и Андрея, Елена всплеснула руками, а потом зажала рот рукой, удерживая готовый вырваться возглас удивления.
Удивление сменилось радостью, когда разглядела их поближе, уже в горнице. А как было не обрадоваться, когда к ней дочка вернулась: та, прежняя, улыбчивая и счастливая. И хотя на ней была все та же одежда: и строгая юбка, и блузка с воротником- стоечкой, только волосы не убраны в пучок, а распущены по плечам, но что-то в ней кардинально изменилось – она вся светилась! Ей ли, матери, не знать, от чего это бывает.
Отец никаких изменений не заметил, но радость почувствовал – наконец-то она с ними! Она же у них как свет в окошке… единственная…
И Андрею он тоже был рад: теперь он не один будет в женском окружении. Есть с кем рюмочку выпить и футбол обсудить. И байки армейские можно рассказать, он же их еще не слышал, не то, что Катька с Еленой – эти уж по которому разу все переслушали…
А Елена была не просто рада, она счастлива была и готова была уже полюбить этого мужчину, хотя скоро он уведет ее дочь, в этом она не сомневалась. Пусть уводит. Он вернул в  глаза дочери прежний блеск, и за это она готова простить ему все.

Застолье плавно перетекало с позднего завтрака в ранний обед, а там глядишь и ужин не за горами.
От десерта (опять пироги, но уже сладкие) Жданов решительно отказался
- Все, Елена Александровна! Больше не могу, не просите!
Его поддержала Катя.
- Мам, мы потом…когда проголодаемся…
А она и не возражала.
- Ну и ладно, ну и хорошо… А вы прогуляйтесь… на воздухе быстро аппетит нагуляете.
Идея понравилась. Быстренько оделись и бегом со двора! Дорога от дома вела к реке и дальше, вдоль берега. Место было пустынное, ветреное, а за рекой темнел лес.
- Андрей, пойдем в лес. Мне здесь не нравится…
- Там же снегом занесено
- Тропинка должна быть. За лесом молокозавод, от бывшего совхоза. Там многие местные жители работают и зимой через лес ходят, так ближе, чем в обход, через мост.
Они поблуждали по берегу и действительно увидели тропинку. Она была узкая, «одноместная» и пришлось идти гуськом. Реку перешли нормально, а в лесу тропа горбилась, ноги скользили, а по обеим сторонам  - нетронутая ни чьим следом снежная целина. Кате было проще: она вышла в стареньких, неизвестно чьих, валенках, а Жданов, в своих модельных ботинках скользил постоянно, и, наконец, не удержавшись, рухнул в сугроб. Катерина, не долго думая, бросилась вслед, и в мгновение ока оказалась на снегу рядом с ним. Она лежала на спине. Берет отлетел в сторону,  волосы разметались по снегу. Глаза сияли. В них отражалось невысокое небо и приглушенные облачной дымкой солнечные лучи.
- Андрюш! Посмотри, красота какая!
Он тоже перевернулся на спину, и посмотрел вверх.
Высокие, раскидистые ели образовывали коридор, а березы (их можно узнать по белым стволам) и другие, не известные им, городским жителям, деревья, зрительно сплетались далеко в вышине голыми ветками, образуя шатер. Неба почти не было видно, а солнечные лучики пробивались и искрили снег вокруг них.
Катя зажмурилась и представила кипельно- белую постель… невесомые подушки…легкое, ласкающее тело покрывало…И она… в чем-то белом и воздушном… И он…В чем?...Не важно, просто  он… с ней… Их первая брачная ночь…
Голос Андрея вернул ее на землю.
- Катюш… о чем думаешь?
- А ты?
- Мы с тобой как в постели… на перинах пуховых…Кать, - и он потянулся к ней.
Она вскочила на ноги, провалилась по пояс, стала тормошить его.
- Андрей, вставай! Простудишься!
Он делал вид, что пытается встать, приподнимал голову, и опять валился в снег.
- Кать, помоги… никак…
Как же она могла ему не помочь? Конечно, поможет… Она протянула ему руку. Он крепко сжал ее. Она тянула его изо всех сил… Он такой тяжелый…Слава богу, поднимается…уже почти сидит…И вдруг он резко падает назад… не отпускает ее руку… и она падает прямо на него… А он доволен… смеется… целует ее холодные губы… Она поняла его хитрость, но тоже рада… и не собирается прекращать такой сладкий поцелуй…

Не хотелось прекращать эту зимнюю сказку. Пусть бы она длилась и длилась без конца… Но его волосы уже покрыты снежной корочкой… и у нее вместо волос – ледяные сосульки…
- Андрюш… мы замерзнем и нас заметет …
- Еще чуть-чуть…один поцелуй…
- Только один!
- Один… но долгий…

Понимая, что иначе им не прекратить это сумасшествие, она вырвалась из его объятий и побежала в сторону дома. Он тоже побежал. За ней. Он догнал ее, и они побежали вместе, взявшись за руки. И умещались – то ли тропинка стала шире, то ли они уже были единым целым…
Раскрасневшиеся, хохочущие, белые от снега, влетели они в дом, пред грозные очи Валерия Сергеевича и все понимающие – Елены Александровны.
- Мам, пап, мы в сугроб провалились!
- И что же, вас там засыпало на два часа?
- Валер, Валер, ну что ты… Отряхни их веником в сенях…А то снег растает, мокро будет…
- Я их отряхну! Запомнят…Выходите в сени. Да прячьте руки! Сейчас я вас… от души…

Мокрая цепочка следов тянулась за ними от порога. Елена тут же захлопотала, заохала.
-  Андрей Павлович, Вы же ноги промочили! И брюки тоже, - она бесцеремонно потрогала брючины,- ох, а ботинки-то…кто ж в таких на природу… Катя… и ты вся мокрая…
И тут же принялась действовать и давать распоряжения. В ботинки натолкала старых газет и поставила их рядом с Катиными валенками к печке – сушиться, а их заставила переодеться.
- Катерина, открывай сундук, поищи там что-нибудь подходящее…
- Валер, - крикнула мужу, который еще курил на крыльце, - сходи к соседям, соли попроси..
- Лен, у нас пачка целая, - послышалось с улицы
- Была пачка… просыпала я … не с полу же есть… сходи… Только не долго…
- Чего же за солью долго ходить…
- Знаю я … доберетесь с Петровичем до бражки…

Катя и Андрей предстали перед ней как два детдомовца: в одинаковых спортивных костюмах (Пушкарев имел обыкновение покупать костюмы одного цвета и фасона из года в год), только Андрею костюм был явно мал, а Катя в своем утонула, несмотря на подвернутые рукава и штанины, и … босиком.
- Мам, я носки не нашла, - виновато сказала Катя, в ответ на недоуменный взгляд Елены.
- Ладно, я эти посушу, а вы – марш на печку! Погрейтесь… не то заболеете…

Катя с сомнением посмотрела на величественное сооружение под названием «русская печь», не представляя, как на нее забраться.
Андрей ухватил ее за талию и буквально посадил на печь. Следом запрыгнул сам, ловко подтянувшись на руках.
Елена задернула занавеску.

На печи было тепло, но душно: пахло пылью, известкой и… баней – под потолком развешаны  березовые и дубовые веники.
Поверх кирпичей  постелены домотканые половички, а на них расстелен тулуп необъятных размеров шерстью наружу.
Улеглись. Тесно друг к другу. Ногами уперлись в неостывшую еще трубу. Подушки не было, но нашли выход и из этого положения: Андрею под голову положили мешочек с сушеной травой, а Катя примостила свою головку у него на руке.

Печь отдавала свое тепло постепенно. Вначале она показалась вовсе холодной, но чем дольше они соприкасались с ней, тем горячее она казалась – тепло шло изнутри кирпичей и постепенно накапливалось в их телах. Душный, сухой воздух, настоянный на запахах лета и смешанный с кисловатым запахом перегревшейся овчины, погружал в дрему. Не хотелось шевелиться… И даже целоваться было лень… Только дышали друг другом… Только чувствовали любимого каждой клеточкой…

А Елена стояла посреди комнаты и лихорадочно искала способ отвлечь уже возвращающегося мужа. В раздумье она расстегнула верхнюю пуговицу на блузке… потом еще одну…А потом решительно сняла ее и набросила на плечи шаль…
Вошедший Валерий Сергеевич остолбенел.
- Лен… ты что в таком виде? – а у самого аж голос охрип.
- Да вот блузку испачкала… свеклой… Постирать хотела…
Она выпустила из рук конец шали  и та сползла с одного плеча…
- Лен… какая стирка…ну ее…завтра постираешь…
Он надвигался на нее, не спуская глаз с оголившегося плеча… А она отступала, увлекая его за собой…дальше…в другую комнату…
Дверь за ними закрылась.
Катя и Андрей, взбодрились от голосов и наблюдали сцену сквозь старенькую, полуистлевшую занавеску. У Жданова от удивления глаза на лоб полезли, он трясся в беззвучном смехе, а Катя зажимала рот рукой, чтобы не прыснуть во всеуслышанье.
  - Ну, Елена Александровна, ну актриса, - проговорил Жданов,- а ты, Кать, так умеешь?
- Что умею?
- Мужа завлекать… Учись у матери!
- Подумаешь, сложность… - на полном серьезе проговорила Катя и дернула замок на спортивной куртке…

Они проснулись от громкого голоса Пушкарева
- Лен! А Катюха где? И Андрея Павловича нет…
- Тише ты! Разбудишь!
- А где они?
- На печке…
- Вдвоем?!
- Ну, а как иначе? Печка-то одна…
Катерина,  не долго думая, спрыгнула с печи.
- Пап, ты чего шумишь? Андрея Павловича разбудишь…
- Он спит?
- Наверное… он с того краю…
- А ты на этом краю была?
- На этом.
Андрей, чтобы не подводить Катю, спрыгнул с другого края …

- Переодевайтесь, Андрей Павлович. Одежда подсохла. Я еще утюгом…И ты Катенька, надень другое… Ужинать будем…

Ужин был при свечах, но не для романтики, а из-за элементарного отключения электричества – такое здесь часто случалось, и все жители имели запас свечей и керосиновых ламп. И у Пушкаревых все это было, хотя они и появлялись здесь нечасто, в основном летом, в период отпусков и разгара дачной жизни. Сад-огород они не разводили – далековато все же от Москвы, а приезжали на недельку- другую отдохнуть от городской суеты, почувствовать себя частью природы, ощутить временность нашего пребывания в этом мире – посещение могил родственников способствовало этому.

Валерий Сергеевич пристроил над потолком лампу «летучая мышь», а на столе в тени – бутылочку наливки, чтобы не сильно бросалось в глаза уменьшение ее объема. Дело в том, что наливка предназначалась лично ему, остальные гости и хозяева пили другие напитки: Катя с Еленой – сухое вино, а для Жданова нашелся коньяк. Он, конечно, предпочел бы виски, но за неимением оного и коньяк был хорош – сладкие напитки он не употреблял категорически.
Елена подала уже свои фирменные голубцы, а Кати все не было…  Чем она там могла так долго заниматься?
Наконец, после нескольких окликов и матери, и отца, она появилась…  Все застыли в немом удивлении. Это была совсем другая девушка: коротенький джинсовый сарафанчик, яркая маечка… Волосы заплетены в четыре косички – одна в другую, и уложены на затылке «корзиночкой» при помощи ленточек разных цветов…
- Катенька… - только и вымолвила Елена, а Жданов и этого не смог сделать – так поразил его ее вид: совсем девчонка…
Валерий Сергеевич недовольно крякнул.
- Ну вот… вспомнила … Как хорошо одевалась… и опять…
- Мам, пап! Я в сундуке нашла… со школы еще остались… и впору… как ни странно…Пап, я же только дома…сегодня…
- А мне очень нравится, - сказал Жданов, - как на фотографии в альбоме. Кать, Вы обязательно возьмите эти вещи с собой и носите. Вам они идут.
- Конечно, Катенька! Чего им тут лежать, возьми , - поддержала Елена.
Катя после слов Андрея приободрилась, почувствовала себя увереннее, а потом и вовсе развеселилась.
Ужин затянулся за полночь. В печке потрескивали дрова, лампа освещала только центр комнаты, а по углам громоздились тени. Валерий Сергеевич рассказывал свои бесконечные байки  и не забывал про наливку, Елена подкладывала Жданову то одно блюдо, то другое – он был  единственным ценителем ее кулинарного таланта, все остальные воспринимали ее кушанья как нечто обычное, не подозревая, что в других семьях  такого нет.
Андрей сидел рядом с Катей и, пользуясь полумраком, держал ее за руку и даже умудрялся прошептать, что-либо на ушко и поцеловать там же, когда Пушкарев ослаблял внимание к дочери. Елену Александровну он не особо стеснялся, сразу записав ее в свои союзники, но не нахальничал, соблюдал приличия и устои хозяев.
Катя в такие моменты вспыхивала, пугливо озиралась по сторонам – не заметил ли кто, больно толкала его в бок локтем и ворчливо журила: «Что ты делаешь? Перестань немедленно!», - но было видно, что на самом деле ей безумно нравится…
Когда рассказы Валерия иссякли под влиянием наливки, Елена вдруг предложила дочери.
- Катенька, а давай споем? Как раньше бывало…
- Мам, у нас и музыки нет… и слова я все перезабыла…
- Ничего, доченька… вспомнишь… а музыка нам и ни к чему… мы сами…
И она начала …
«Что стоишь, качаясь, тонкая рябина…» - голос у нее был не сильный, но приятный. А уж чувств она вкладывала в слова столько…
Первый куплет Катя настраивалась. Вставляла только отдельные слова, а потом подхватила голосом более низким и глубоким.
«…Как бы мне, рябине, к дубу перебраться, я б тогда не стала, гнуться и качаться…».
Андрей слушал, затаив дыхание. Катя открылась ему совсем с другой стороны. Он-то считал ее прагматичной, зацикленной на работе, а тут вдруг проявилась  романтичная натура, склонная к лирике. Жаль, нет гитары, он бы подыграл…
И вдруг появилась перед глазами картина: они сидят перед камином… играет музыка… Катя привалилась к его плечу и напевает:
«Я люблю тебя до слёз.
Это для меня не странно.
Ты унёс меня в мир грёз
Неожиданно, спонтанно.
Ты заполнил пустоту,
Избавляя от ненастья.
Ты ворвался в темноту,
Принеся с собою счастье.
Ты сказал: «Люблю тебя».
К небесам меня вознёс.
Отдаю тебе себя,
Ведь я люблю, тебя до слёз.»
А он обнимает ее за плечи и целует и отвечает стихами из той же песни. Только в мужском варианте:

«Я люблю тебя до слез,
Каждый вздох как в первый раз,
Вместо лжи красивых фраз
Это облако из роз.
Лепестками белых роз
Наше ложе застелю,
Я люблю тебя до слез,
Без ума люблю…»

Откуда она взялась, эта картинка? Катя и дома у него никогда не была…

Песня закончилась. Валерий Сергеевич спал, уронив голову на стол. Его благополучно препроводили на кровать. Пора было и остальным ложиться. Повисла неловкая пауза.
Наконец, Елена оставила в покое посуду. Вытерла руки и решительно обратилась к дочери.
- Катя… вам как стелить? Вместе?
Катерина испуганно посмотрела на Андрея, потом на мать…Жданов тут же отреагировал.
- А я мог бы вот тут, на диванчике…
Катя благодарно посмотрела на него, а Елена успокоено вздохнула.
  - Тогда я Вам, Андрей Павлович, сейчас постелю… А тебе, Катенька, я еще вчера постель застелила… Ложись иди…
Катя ушла, пожелав всем спокойной ночи, Жданов стоял возле дивана, а Елена все разглаживала простынь, убирая несуществующие морщики. Не поднимая глаз, произнесла
- Я наволочку забыла… Вы бы сходили… в Катиной комнате… в шкафу…
- Сходить?
- Ну да… Вам же не трудно?
- Не трудно, - Жданов даже охрип от неожиданного предложения.
- Тогда я пойду спать… Вы уж сами…

Под утро дом остыл, и Елена вышла, чтобы протопить печь к тому времени, когда все проснутся.
Ждановская постель сияла нетронутой белизной…
- Видно все наволочку ищут, - усмехнулась она своим мыслям,- да и как ее найти, если она там никогда не лежала…
Послышался звук шагов, и она увидела смущенного Андрея. Сказала совершенно спокойно, без тени удивления.
- Вы бы поспали. Рано еще… Катенька спит?
- Уснула…
- И Вы ложитесь…
Про отсутствие наволочки никто не вспомнил. Андрей уснул моментально, а она постояла возле него, поправила одеяло, натянула его на спину, но открылись ноги – коротко было одеяло. Не долго думая, она сняла свою шаль, и укрыла его.
Она готова была  на все для этого человека – он вернул к жизни ее дочь, он спас ее саму от горьких мыслей.

Утром следующего дня отбыли в Москву и после обеда Жданов и Пушкарева появились в офисе – прибыли из командировки…

0

3

Глава 11.

Они вернулись в офис как будто из другого мира. Там они стали счастливы и принесли это счастье в мир прежний. За время командировки, и особенно в те дни, что провели в поселке, они стали другими, а окружающие не изменились. Занятые собой и своей любовью, ни Катя, ни Андрей  не заметили, что  многим их новое состояние не по душе.
Жданов, как и обещал, поговорил с Кирой. Она все поняла, но не смирилась и жаждала вернуть его любыми способами. Начала с того, что рассказала обо всем Маргарите. Маргарита тоже все поняла, и тоже не поверила, что увлечение Катериной  - это навсегда. Она была уверена, что все закончится как обычно: Андрей вернется к Кире, но на всякий случай, решила проконтролировать процесс, не дать ему затянуться. Павел, узнав от жены, что сын не хочет жениться на Воропаевой, тоже в восторг не пришел. Как мужчина, он сына понимал: Кира – не та женщина, которая была бы хорошей женой: доброй, понимающей и помогающей мужу в его нелегком труде. Она эгоистична, ревнива, склонна к истерике. Но как главный акционер и  совладелец компании, она - идеальная пара для Андрея: умна, привлекательна, воспитана, умеет вести себя в их обществе. Если сын женится на ней, их капитал преумножится. Павел желал этого и согласился с планами Маргариты вернуть Андрея  и ускорить его свадьбу с Кирой. А там… стерпится-слюбится… привыкнут… появятся дети… и пути назад не будет.

Андрей, осознав, что любит Катерину, уверив ее в этом, а главное, убедившись, что и она его любит, успокоился настолько, что всецело отдался работе.   Конец года, показ новой коллекции, предстоящий Совет Директоров – все требовало его внимания. А Катя… Катя рядом… у них любовь… они счастливы… и так будет всегда… и ничто не омрачит их отношений… Ведь главное препятствие они преодолели.

Из тех городов, в которые они не доехали, звонили, просили возобновить переговоры, предлагали выгоднее условия. Грех было не воспользоваться! И Жданов решил поехать. Один. Ненадолго: на два-три дня. Дел- то   немного.
Но недаром говорят: «едешь на день, собирайся на неделю». Два-три дня обернулись неделей, а вылететь он все не мог – метеоусловия не позволяли.

А Катю без него взяли в оборот. Первый визит нанесла Маргарита. Она не кричала, не угрожала – она уговаривала
- Катя, Вы понимаете, что Вы разрушаете семью?
- Чью семью? – Катя ее искренне не понимала.
- Как чью? Андрея и Киры…
- Но Андрей Павлович не женат…
- Ах, бросьте, Катя! Что значит штамп в паспорте? Они так давно вместе…
- Тогда почему он до сих пор не поставил этот штамп, если все так просто?
Поначалу разговор забавлял Катерину, она не видела для себя опасности: они с Андреем любят друг друга. Кто может им помешать?
Наивная девочка… Кажется розовые очки нашлись…
- Катя, Вы меня не слушаете… не слышите. Кира – человек нашего круга. Они с Андреем прекрасно смотрятся. А Вы… Вы можете представить себя со Ждановым на презентации? На показе? В кругу его друзей и партнеров? Право, смешно…
И потом… Кира – один из главных акционеров. Воропаевы – совладельцы компании. Если Андрей не женится на ней, она и ее брат заберут свои акции, компания разорится…
- А если женится – ваши капиталы преумножатся. Я правильно понимаю?
- Конечно! Вот видите, Вы все понимаете, - Маргарита делала вид, что не замечает насмешки, сарказма в Катиных словах
- Вы же знаете, Катя, Андрей не может без компании. Ради нее он готов на все…Подумайте, Катя! Вы же хотите ему добра? А значит и компании…

После ухода Маргариты, Катя уже не могла работать. Ее слова все больше казались ей правильными. Действительно, ей не сравниться с Кирой… И компанию Андрей любит… А если Воропаев заберет акции – ей ли не знать, чем это грозит… Хорошо, что Андрей не звонит. Она не смогла бы скрыть от него свои сомнения, а он мог все бросить, и прилететь…
Всю ночь она ворочалась, не могла заснуть , а утром ее ждало новое потрясение.

                                     Глава 12.

Кира и Виктория обедали в ресторане. Кире нужно было выговориться и поплакаться на свою судьбу. А Виктория всегда была не прочь вкусно поесть за чужой счет.
Обсуждали Жданова и Пушкареву. Главным образом Катерине косточки промывали, потому как что нового можно было сказать об Андрее? Тем более он президент. Может и уволить, если узнает, а Пушкарева… она даже не пожалуется…
- Как же я проглядела, - сетовала Кира, - ведь сразу было видно, что предана ему как собачонка… готова для него на все…
- Не скажи, - возразила Вика, - помнишь, кредит был нужен. Уж как он просил ее в банк Ллойд Морис обратиться, а она ни в какую. А ведь работала там.
- Что ты говоришь… Это не спроста…Позвоню-ка я Шестиковой! У нее наверняка там знакомые найдутся… Разузнать надо…

Дело не дошло еще и до десерта, а Леночка уже все выяснила – почуяла, что материальчик  может образоваться… И о том, что Пушкарева уволилась в спешном порядке, и о том, что появился в это время новый сотрудник, который должен был стать ее начальником.
- Кира! Зуб даю, у нее с ним что-то было!
Кира загорелась. Компромат на Пушкареву! Это… Это шанс вернуть Жданова!
- Викусь, ты доедай, а я поеду…
- Куда? – удивилась Клочкова, - а счет?
- Деньги я тебе оставлю… Я в банк поеду. Встречусь с этим человеком…Денис… так кажется его Шестикова назвала… Ну, держись, Катенька! Получишь сполна!

Встреча состоялась. Денис нутром почувствовал, что дама вовсе не жалует Пушкареву, и какие сведения ей нужны, тоже понял… А выдать желаемое за действительное – это раз плюнуть! Тем более, что он и сам жаждал отомстить ей. Так бывает. Сделает человек гадость, а потом обиженного и винит во всем:  ведь из-за него он ее сделал…
Так и Денис. Много лет копилась в нем злость на Катю. Подумаешь, недотрога! Не строила бы из себя… ничего бы и не случилось… не чувствовал бы он себя подонком…

Ночью Кира тоже спала плохо: хотелось скорее увидеть Пушкареву и все ей высказать. Надо же… Тихоня… А сама с малых лет чем занималась… со школы в любовницах… потому и Андрея захомутала… ей не привыкать…
Утром, не заходя в свой кабинет, отправилась в президентский кабинет, вернее в каморку при нем.
Виктория, как ни странно, была на своем рабочем месте – тоже видимо не терпелось узнать жареные факты о жизни соперницы-секретарши,  взлетевшей так высоко.
Кира кивком в сторону каморки спросила, у себя ли Катя, и Виктория кивком же подтвердила, что она там.
А дальше…Воропаева, в отличие от Маргариты, сдерживать себя не стала У Клочковой и нужды не было подслушивать, голос Киры слышен был и на ресепшине…
- Ну, что, змеюка, сидишь? Думаешь, увела чужого мужика, и тебе это сойдет? Не выйдет! Ты сейчас же уберешься отсюда! Да, да! Не смотри на меня так! Я все знаю! Денис мне рассказал. А Жданов приедет, я и ему расскажу, кого он пригрел… Шлюха подзаборная! Молчишь?! Сказать нечего? Думала, никто не узнает?
Если ты не уберешься, я не только Жданову расскажу. Я журналистам расскажу! И тогда его карьере придет конец. Посмешищем он станет! Ты этого хочешь? Говори!
- Это все неправда…
- А какая разница: правда или нет. Андрей поверит! Он ревнивый… А журналисты не у меня возьмут интервью, я лицо заинтересованное. Им Денис все расскажет: и как ты его любовницей была, и как с другими мужиками по кустам шастала. Ему поверят!
После этих слов Катя закрыла лицо руками, и не слушала крики Воропаевой.
«Бежать! Скорее бежать! Нельзя оставаться здесь. Они опозорят Андрея. Он не поверит… а может и поверит… А они точно опозорят его… Опровержение никто читать не будет, а такие  сведения… пусть и в желтой прессе… от них  не отмоешься…

Кира уже выдохлась и стояла молча. Катя спокойно посмотрела на нее и спросила безжизненным голосом
- Если я уйду… Вы не будете сообщать журналистам? Обещаете?
Кира растерялась. Она не ожидала такой быстрой победы.
  - Ну разумеется… Не буду же я портить репутацию своему жениху…

Урядов оформил увольнение без подписи Андрея – связываться с Кирой… себе дороже. Пусть лучше Жданов выговор влепит. Поди,  не уволит…

Вечером того же дня, сказав родителям, что срочно летит в командировку, Катя Пушкарева отбыла в неизвестном направлении.
-
                                                 *

Жданов вернулся злой как черт. Последние три дня Катя не отвечала на его звонки, ее телефон был «вне зоны действия сети». Он позвонил Пушкаревым домой и с удивлением узнал, что она срочно уехала в командировку.  Едва перешагнув порог кабинета, вызвал Урядова, и тот, запинаясь и заглядывая ему в глаза (чтобы своевременно заметить перемену настроения президента), сообщил сногсшибательную новость: Екатерина Валерьевна Пушкарева уволилась. Жданов был так потрясен, что даже не отругал Георгия за самоуправство.
Не в силах оставаться в одиночестве, не зная, что предпринять, как прояснить ситуацию, позвал Малиновского. Роман тоже был не в курсе произошедшего, но в отличие от Андрея,  исчезновение Катерины его не взволновало, поэтому он мог думать адекватно.
- Жданов! Ты главное успокойся! Куда она денется? Дальше границы не уйдет! (Пророческие слова! Но на них никто не обратил внимания! А зря…).
- Нет, я не понимаю, почему она это сделала? Почему не дождалась меня? Что за срочность?
- Правильно. Надо выяснить, что происходило в твое отсутствие, - Малиновский заговорчески подмигнул, - и я даже знаю, кто нам поможет…
- И кто же?
- Самая лучшая секретарша! Виктория, кто же еще… Она же всегда держит ухо возле двери… подслушивает… Вызывай! Устроим ей допрос с пристрастием!

Едва Клочкова появилась в кабинете, Жданов запер дверь и положил ключ в карман.
- Андрей…Что ты собираешься делать?
- Не волнуйся, насиловать не буду…
- Жданов, что за шутки?
- Викусь, - подал голос, Роман, - ты расстроилась? Или мне показалось? – он не смог не подшутить над ней.
- Подожди, Роман! Не до шуток. Скажи, Вика, кто в мое отсутствие приходил к Пушкаревой?
- Да много кто… Женсоветчицы приходили… Шептались с ней, хихикали… Тебя между прочим обсуждали, - Клочкова с вызовом посмотрела на Андрея.
- Почему ты так решила?
- Так слышала… Тропинкина, прямо так и спросила: «Каков он в постели? Так ли хорош, как говорят?»
Жданов опешил, а Малиновский не преминул уточнить
- И что она ответила?
- Сказала: «Даже еще лучше…», - Вот так…
- Это не главное… Еще кто говорил с ней?
- Еше… Еще Маргарита приезжала… Очень долго они говорили…
- О чем?
- О тебе, конечно.
- Мама ругалась? Кричала на Катю?
- Нет, очень мирно разговаривали… Маргарита убеждала ее, что она тебе не пара. Правильно, между прочим говорила… Катька соглашалась с ней…
- Понятно… Это все?
- Чего все?
- Все говорю? Больше никто не приходил?
Виктория замялась. Не хотелось выдавать Киру, но с другой стороны, Жданов все равно узнает, рано или поздно, и тогда точно уволит ее…
- Ну… это… Кира еще была… Она кричала! Все слышали!
- Тааак… интересноооо… И что же она кричала?
- Нуу… что она все знает… Денис ей рассказал… и если Катька не уберется, она тебе расскажет… И тогда Катьке хана…
- О как! Детектив! И что же этот Денис мог рассказать, от чего всем будет крышка? И кто такой этот Денис? Ты знаешь, Андрюх?
- Подожди, Ромка…  Сейчас не до этого… Скажи, Виктория,  а откуда Кира узнала про Дениса? И где она с ним разговаривала?
- Узнала от Шестиковой… Он в банке Ллойд Морис работает… Помнишь, Пушкарева не хотела туда за кредитом идти? Она от него и сбежала оттуда… Любовница она его была… и вообще… шлюшка малолетняя…
Глаза Жданова налились кровью, кулаки сжались, и он двинулся в сторону Клочковой.
- А ну повтори, что ты сказала! Я ж тебя…
- Эй, Андрюха! Погоди… Не тронь ее! Она же разговор пересказывает… Кирин…
Виктория стояла, ни жива  ни мертва. Она поняла свою оплошность, но не знала, как исправить положение. Уйти бы невредимой…
Жданов взял себя в руки.
- Иди, Виктория, от греха… Хотя нет! Подожди! Малиновский! Возьми ее с собой. В свой кабинет.
- А что мне с ней там делать?
- Это твои проблемы. Делай что хочешь, но глаз с нее не спускай! И телефон забери, чтобы не позвонила…А я поеду…
- Куда, Андрюх?
- Я потом расскажу… Запомни, за Викторию отвечаешь ты!
- Так может…  мы домой поедем? А? Ты как, Викусь?
- Домой бы лучше…
- Ну, Жданов… решай!
- Езжайте… Но глаз не спускай!

                                    *

Дениса он нашел без труда. Тот сначала встал в позу.
  - Слушай, как там тебя… Жданов! Ты чего от меня хочешь?  Опять  Пушкарева… Что вы все с ней  носитесь...  Ну,  сочинил малость… Мораль будешь читать?
- Я тебя стыдить не собираюсь. Ты тюрьмы заслуживаешь.
- Че-го?
- Того! Я тебя видел на берегу. Тогда не нашел, а теперь ты сам объявился. Соображаешь?
- Ты ничего не докажешь… Свидетелей нет. И время прошло…
- Свидетелей нет, но докажу. Заплачу сколько надо, и докажу. Посажу тебя.
Денис испугался. Сник.
- Что ты хочешь?
- Я не буду ничего доказывать, больше того, те деньги я отдам тебе… Но при условии, что ты навсегда… Слышишь, навсегда! Уедешь из страны! Где можно открыть счет по Интернету?
- Я не знаю…
- Ты  в банке работаешь, должен знать!
- Ну… В Гонолулу…
- Вот туда и поедешь… Открой счет. Скажи мне номер, и чтобы духу твоего здесь не было! Не вздумай скрыться! Найду и тогда уж посажу! Все! До завтра.
- Как? Так быстро?
- А ты как думал? Ты и так столько лет жил безнаказанно.

Что ж… С одним противником покончено. Теперь предстоит разговор с другим…
Тут будет сложнее. Еще недавно этот противник был другом, почти женой… Как она могла? Такая ненависть… А он думал, что Кира поняла его.
В прошлый раз они поговорили вполне мирно, а сейчас, после всего, что она сделала…
Если до этого Жданов чувствовал вину по отношению к бывшей невесте, то теперь кроме презрения никаких чувств не наблюдалось.
Он застал ее за работой, в кабинете. Она начала было  ему что-то говорить – явно хотела «разоблачить» Катю, но Андрей слушать не стал.
  - Кира, все, что тебе наговорил Денис, это неправда.
- Защищаешь ее, - нехорошо усмехнулась Кира, - а она сбежала. Испугалась, что ты правду узнаешь…
- Я и так знаю. Я ее первый мужчина, и этим все сказано. Ты поняла? Я – первый! Если ты продолжишь распространять о ней небылицы, значит ты еще хуже, чем я мог предположить. Ты уверяла, что любишь меня… разве так поступают с теми, кого любят?. Прощай!
- Ты считаешь, что я уволюсь?
- Нет, это сделаешь не ты.
Жданов вышел, а Кира еще долго смотрела на закрывшуюся дверь.
- А кто же уволится? – подумала она, но вопрос остался без ответа.

                           Глава 13.

Уже не один час Жданов сидел в своем пока еще президентском кресле. Думал. Над своими ж словами. Он сказал Кире, что уволится не она. А кто? Он? Видимо эта мысль подспудно жила в нем и нашла выход совсем неожиданно… А как на самом деле? Он что, готов уйти из компании ради того, чтобы найти Катю? Компания для него слишком много значит. А Катя? Кто она для него? Да, им было хорошо вместе, особенно там, в простом деревенском доме…
Стоило вспомнить этот дом, и вот уже перед глазами ее волосы на снегу… запах сушеной травы и овечьей шерсти…  расстегнутая курточка спортивного костюма и ее мягкое, податливое тело… и сонные губы, потрескавшиеся от поцелуев…
Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Да, тогда им было хорошо. И он не сердился на нее за бегство из командировки, потому что понимал причины. А теперь? Почему она сбежала теперь? Боялась, что он поверит Кире? Она что, так плохо о нем думает? Как же он мог бы поверить в басни Дениса , если он все о ней знает? А если бы не знал, поверил бы? А…если знает не все? Если…
Опять тряхнул головой, потер лицо руками. Мысли… мысли…Можно думать бесконечно. Надо решить главное: нужна ли она ему.
Катя ему нужна, в этом сомнений нет. А вот такая жизнь… Он не привык ни за кем бегать… Он привык, чтобы его ждали… создавали уют… романтическое настроение… Ему казалось, что Катя как нельзя лучше подходит для такой роли, а получается, что он постоянно ее ищет… возвращает… Этого он допустить не может, это противоречит его принципам, его образу жизни, его желаниям, наконец.
Так что же… оставить все как есть? Смириться? Опять стать послушным сыном и женихом… а потом и мужем… Нет… женихом, а тем более мужем, он не будет… для Киры. С ней все кончено. Она сама подписала себе приговор. Использовать такие методы… пусть даже и для оправданной цели. Он ведь не приз, который можно отобрать у одного  и передать другому. Ради любимого человека нужно делать благородные поступки, а не такие гадости.
А Катя? Как бы она поступила?  Больше чем уверен, ради его счастья она отреклась бы от своего… Стоп! Вот и надо выяснить, почему она отреклась от него. Для этого ее надо найти. И выяснить… Это не просто. Это займет немало времени. У президента столько времени нет. Да и Катя может не захотеть вернуться в компанию.  Значит, он должен уволиться. И возможно, остаться с ней…  Что и требовалось доказать…

                       Глава 14.

Созванный в ближайшие дни Совет Директоров, был в полном недоумении: президент оставляет свой пост. Без видимых причин. В глубине души каждый знал причину его поступка, но предпочитал не показывать этого. Павел, Маргарита, Кира – все делали вид, что не понимают Андрея. Скорее всего, неверно его  понимал Воропаев – он думал, что таким образом Андрюша хочет избежать свадьбы с его сестрой… Роман все понимал, но не считал поступок друга верным.
Первым нарушил молчание Жданов-стрший.
- Андрей! Это  мальчишество! У тебя есть определенные обязательства перед компанией. Ты не можешь бросить ее на произвол судьбы. Кто заменит тебя?
- Ну, я думаю, желающие найдутся. Помнится, Александр Юрьевич рвался в президентское кресло… Не так ли? – он посмотрел пристально на соперника.
- Ничего не выйдет! – ответил на его взгляд Воропаев, - я хотел победить тебя на выборах, а вынужденное президентство мне не нужно. И вообще мне должность в министерстве повышают…
- Тогда ты, отец! Ты еще вполне можешь, не старик.
- Как раз я-то и не могу. В Лондоне партеры намечаются.… Я там нужен…
- Собственно, я так и предполагал, - продолжил Андрей, - поэтому основная моя надежда на Романа Дмитриевича. Он мой друг и он мне поможет. Ты ведь не откажешь мне, Ромио?
- Жданыч, ты что? Я же…
- Роман, не отказывайся… Помоги! Больше не кому…Ты же друг…
- Я, конечно, понимаю… и друг тоже,… но я же…
- Ты справишься! Отец поможет.
- Сынок…Зачем ты это делаешь? Стоит ли? Все бросать…- подала голос Маргарита.
Лучше бы она промолчала. Андрей вскипел. Все, с таким трудом сдерживаемое внутри, выплеснулось наружу.
- Ах, зачем! А зачем вы… вы все устроили ей травлю? В чем она виновата перед вами? В том, что я ее полюбил? Так ведь это Я! Меня бы грызли! Нет, вы правильно просчитали… со мной вам не сладить… через нее решили действовать… ее изгнали… Ну, а я сам уйду! Пожинайте плоды! Что посеяли…
Жданов стремительно вышел. Хотел хлопнуть дверью, но не получилось – следом вышел Малиновский и аккуратно прикрыл ее.

                         *

- Андрюх, ты что делать-то будешь? Где искать ее?
- Ума не приложу…
- Мы  с Викторией все аэропорты обзвонили. Екатерина Валерьевна Пушкарева никуда не вылетала…
- Когда вы успели?
- А ты думаешь, чем мы занимались,  домой уехав?
- Я думал, что не этим…
- Ну… и это успели… Так что самолеты исключаются. А поезда проверить не реально.

Они уже собирались покинуть кабинет – все дела были решены, все вопросы согласованы. В это время  по селектору раздался на удивление нерешительный голос Виктории
- Андрей… тебя какая-то Елена спрашивает. Я говорю – занят, а она настаивает…
- Какая еще Елена! Не знаю я ….- и вдруг осекся,- соедини!
Дрожащими руками взял трубку.
- Елена Александровна? Катя объявилась?
- Андрей Павлович… Катя позвонила. Сказала, что у нее все хорошо. И все.
- А где она? Город какой?
- Не сказала она…  трубку положила…
Голос Елены был виноватый, будто это она сбежала и скрывается от него. И все же она решилась задать так мучивший ее вопрос.
- Андрей Павлович! А Вы будете искать ее?
- Обязательно!  И найду, не сомневайтесь!
- Спасибо… Вам…
Кажется, она заплакала…

Малиновский уже нетерпеливо ерзал – у него явно появилась идея.
- Жданов, слушай… Дай-ка мне номерок телефона!
- Чей?
- Ну, не твой же. Соображай! Пушкаревых. У меня одна цыпочка знакомая есть.… На телефонной станции работает. Попробуем узнать, откуда звоночек был!

«Цыпочка» не подвела, город они узнали, а вот адрес – увы… звонок был с переговорного пункта. А городишко совсем маленький… почти на границе… и самолеты туда не летают… удобнее поездом. Но как искать Катю без адреса? Адресное бюро отпадает - она же там не прописана.
- Да, Жданов, задачка… даже не знаю, как тебе помочь… Сам-то что делать собираешься?
- Поеду… на месте сориентируюсь…
На всякий случай позвонил Пушкаревым, но они не знали о существовании такого города. Елена с сомнением сказала, что была у Кати подруга, которая вышла замуж за пограничника,… но где она живет, ей неведомо…
Но, видно, есть Бог на свете! Или судьба сжалилась над ним. Ночью раздался телефонный звонок – это была та самая подруга, она сказала, что Катя у нее и продиктовала адрес.

Жданов добирался почти двое суток: пересадки, разрешения на въезд, опоздания поездов и другая неразбериха, свойственная нашим железным дорогам. Под вечер второго дня он позвонил в дверь по указанному адресу.

На пороге стояла молодая женщина и внимательно присматривалась к нему.
- Вы – Жданов? Андрей Павлович? – уточнила она
- Да, это я. А Катя…
- А я – Нина. Это я Вам звонила. Проходите, - она отступила вглубь квартиры, давая ему возможность пройти.
- А Катя? – повторил он свой вопрос
- Ее пока нет. Она с детьми гуляет. Это даже хорошо, я должна поговорить с Вами без нее. Вы раздевайтесь, проходите на кухню, я Вас горячим  чаем напою. Согреетесь…

Нина устроилась напротив него и первым делом спросила
- Может быть, я зря позвонила?
- Ну что Вы! Вы облегчили мне задачу. Город мы сами вычислили, а вот адреса не было. Но я все равно собирался ехать.
- Дело в том, - продолжила Нина, - что Катя очень переживает… просто убита горем…все время плачет…
- Если честно, то я не понимаю ее поступка. Я все выяснил. Глупость какая-то. Мало ли кто что скажет… Почему она решила, что я поверю? Почему не дождалась меня? Я бы все уладил…
- По-моему, вы не все знаете…
- ?-
- Она сделала это только ради Вас…
- Ради меня?
- Ее шантажировали… Обещали предать огласке эти нелепые домыслы, и таким образом опозорить Вас… Если она не уедет навсегда.
- Господи… Наивная девочка! Она поверила… Ну, Кира! Недооценил я ее…

В прихожей послышались веселые голоса, топот ног,  и вот уже две крохи прилипли к подолу матери и наперебой пытаются рассказать ей, как все было замечательно на прогулке.
- Подождите, надо раздеться. А где вы Катю потеряли? – с этими словами Нина пыталась вернуть их в прихожую. Катя стояла у порога застывшая как статуя. Лицо ее было бледно . Глаза испуганно смотрели сквозь подругу вглубь комнаты.
- Кать, что с тобой?
- Он здесь?! Я чувствую… его одеколон…его запах…
Она резко повернулась к вешалке.
- Его пальто! Нина! Что со мной? Я сошла с ума?
Жданов вышел в коридор. Подошел к ней.
  - Ты действительно сошла с ума, потому что сбежала…А если бы я не нашел тебя?
- Я бы умерла… засохла от тоски… Она ухватилась за лацканы его пиджака, прижалась к нему и крепко зажмурилась, чтобы предательские слезы не выкатились из глаз. И он обнял ее, прижался щекой к ее волосам и закрыл глаза, чтобы не видеть ничего вокруг, а только ее…
Нина спешно уводила детей в комнату, несмотря на их протесты
- Мамочка, мы же еще не кушали! Мы не будем спать! Катя обещала поиграть в куклы!
- Я принесу вам молочка… и печенье…и сама поиграю с вами… и спать буду с вами…

Дети давно спали, а они все сидели за столом -  чаевничали, разговаривали…
У Жданова глаза слипались -  сказывались бессонные ночи. Он хотел было пойти ночевать в гостиницу: квартира однокомнатная, им самим тесно, а еще и муж должен быть… Но Нина не пустила.
- Куда Вы пойдете? У нас и гостиницы нет как таковой. Несколько номеров при вокзале, но они постоянно заняты. Командировочные живут там по полгода.
А муж на ученьях, приедет не скоро, так что  «спальня» за шифоньером в вашем распоряжении. А я лягу с детьми, обещала им…
Едва добравшись головой до подушки, Жданов начал проваливаться в сон
- Катюш… я посплю… чуть-чуть…Кать…
- Спи, я с Ниной еще поговорю…

Они долго сидели за кухонным столом. Не могли прийти к согласию.
- Кать, что вы решили?
- Он согласен не возвращаться в компанию, остаться со мной.
- Здесь? Ты не подумай, что я гоню тебя… вас… Но чем он будет тут заниматься?
- Нет, здесь конечно не останемся… Можно в другой город, по-крупнее. Или за границу…
- Катя, послушай меня! От проблем не убежишь. Их нужно решить. А решить их можно только на месте. Андрей жертвует ради тебя своей работой, которую любит. А работа для мужчины – это главное. Тем более любимая. Ты же понимаешь, что только в компании он может полностью реализовать себя, добиться успехов, гордиться собой…
- Что ты предлагаешь? Вернуться? Терпеть насмешки, косые взгляды, перешептывания за спиной и даже ненависть… Ведь Кира меня ненавидит… И Маргарита… не любит.
- Ты сильная! Ты сможешь! Ради него… И добьешься уважения… и расположения его родителей – ради него, ведь он их любит!  А он тебе поможет, я уверена. И будет уважать тебя, и гордиться тобой, и еще сильнее любить…
-Пожалуй, ты права. Я попробую…
- Вот и хорошо, вот и ладненько! А теперь ложись, утро скоро. Андрей тебя заждался…
- Он спит давно.
- Ну, это временно… Иди! Занавеску задерни…

Андрей уже не спал. Сон, вызванный накопившейся моральной и физической усталостью, прошел. Он слышал приглушенные голоса на кухне, но не вслушивался – мало ли какие разговоры у подруг. Это их, женские дела. Он  ждал Катю. Мучительно хотел почувствовать ее всю… напиться ее. Он глубоко вздыхал, и вздохи эти были похожи на стон…
А вот и она. Тихонько пробралась к стене, подвинулась к нему, легла близко, но не касаясь. Не выдержала,… положила голову на плечо, а руку на грудь. Поерзала, укладываясь удобнее… Его кожа покрылась мурашками… волоски на ней вздыбились, но он все еще старался дышать ровно, не выдать себя. И тут она … прикоснулась губами… погладила легонько, почти неуловимо… Вместо вздоха у него вырвался стон… руки сжали ее… губы сцепились с ее губами…
Она не ожидала. Она думала, что он спит. Но, почувствовав его, вмиг откликнулась…  И поняла, что все время ждала…и не сможет противиться… и не захочет этого делать… А хочет она  подчиняться ему… и делать так, как он скажет… и быть с ним единым целым… и больше ничего не нужно…и это будет счастье…

Утром за завтраком Катя объявила, что сегодня они уезжают. Андрей глянул на нее вопросительно, и она пояснила.
- Домой поедем, в Москву. На работе дел много. Без президента никак не обойтись. Ну, и она , помощник президента. Без дела сидеть не будет.
В его глазах она увидела благодарность.

Собрались быстро. Посидели «на дорожку». Подруги обнялись и прослезились. Детишки глазели не понимая, почему этот дядя, совсем недавно катавший их на спине и  так понравившийся им, уводит тетю Катю, которую они уже привыкли считать своей.
От порога Жданов вернулся, взял Нинину руку и поцеловал
- Спасибо Вам, Нина! Обязательно приезжайте на свадьбу. Обещаете?
- Обещаю. Приеду. Вы только не разбегайтесь – страна большая, потеряться можно…

Поезд тащился медленно. Останавливался «возле каждого столба», но их это совсем не волновало – ведь они вместе, и это идет их жизнь. Пока в поезде. Потом в компании. Дома. На отдыхе. С друзьями. С родителями. С…детьми. Всегда и везде они будут вместе, рядом. И только одна тайна будет между ними – любовь…

Конец.

0

4

Людочка!  :flag:  Спасибо за отличный рассказ о любви. http://s5.uploads.ru/t/g8vUe.gif
По особенному вы раскрыли здесь Андрея, его умение понимать, сочувствовать, любить и сопереживать.
Он в вашем произведении цельная личность. http://sa.uploads.ru/t/2mfKa.png
Благодарю вас за такого Андрея.
Желаю вам счастья, удачи и творческих успехов. http://s5.uploads.ru/t/l2D3s.gif http://sh.uploads.ru/t/YI64B.gif

Отредактировано РусаК (2017-07-17 21:02:51)

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » ludakantl » Тайна донжуана