Архив Фан-арта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив Фан-арта » Ramayana » Измена. Рожденный в недрах драббла.


Измена. Рожденный в недрах драббла.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Драббл №5 Измена

1.Название: То, чего он так давно боялся...
Автор: Ramayana
Пейринг:А/К
Рейтинг:RG
Количество слов:358

Андрей замер, наблюдая странную картину...
Гости разбрелись по двухэтажному коттеджу, в гостиной оставались задремавший в кресле Павел, Катерина и Воропаев.
Они стояли у окна и вполголоса разговаривали, почти соприкасаясь лбами. Эта поза - склонившийся Сашка,
запрокинутое лицо молодой женщины, быстрый, невнятный шепот - показались Андрею чересчур интимными.
В душе заворочалась темным клубком ревность, но он попытался задавить порыв.
"Этого не может быть! Только не моя Катенька!"
Память тут же услужливо подсунула воспоминания о том, сколько усилий Катя приложила, чтобы помирить его с Воропаевым,
как настаивала, чтобы чаще приглашать его в дом...
Он продолжал приглядываться к парочке, и она не разочаровала зрителя.
Рука Саши поднесла маленькую Катюшкину ладошку к губам, потом медленно пристроила на своем плече.
Пальчики неуверенно поползли к шее, скользнули по ней и зарылись в каштановой шевелюре.
Пара мужских рук быстро пробежала по телу Катеньки, оно моментально отозвалось, подалось навстречу...
И по ее готовности к ласке, по хозяйским жестам Воропаева, в сознание Андрея закралась уверенность - вот оно.
То, чего он давно боялся. Кате стало мало его, ей понравился другой мужчина, и она не устояла...
Их связь возникла не только что, они давно тайком встречаются...
Кашлянул просыпающийся Павел, двое преступников моментально отпрянули друг от друга.
Потом Воропаев попрощался, посмотрев многозначительно на Катю и уехал домой.

Не зная, что делать, Андрей прибег к испытанному средству ухода от проблем - напился...

Утром очнулся на диване в кабинете, заботливо накрытый пледом.
Катя принесла ему ароматный кофе, погладила по растрепанным волосам и мягко укорила:
- Андрей, ты же обещал...
Он мрачно посмотрел на нее, но кофе взял, мечтая, чтобы в нем оказался цианистый калий.
- Что ты хмуришься? Голова болит? Андрей? Андреееей? Посмотри мне в глаза? Снова, да?
Катя возмущенно покачала головой.
- Кто на этот раз? На юбилее компании я изменяла тебе с Малиновским, на Новый год с Борщовым, на Рождество с Полянским, ...
Так и до Милко скоро дойдет! Нельзя быть таким беспричинно ревнивым!
Андрей пристыженно опустил глаза и облегченно выдохнул.
- Как хочешь, но я звоню и записываю тебя к психологу...
Невозможно каждое застолье завершать приступом ревности и подозрительности!
Он обнял жену и уткнулся лбом в ее живот, не поднимая виноватых глаз.
Она вздохнула:
- Бедный мой, фантазер...






2.Название: Друг?
Автор:Ramayana
Рейтинг:G
Пейринг:Андрей/Катя/Саша
Количество слов:300

Андрей обнял жену, не поднимая виноватых глаз.

Это было хорошо – то, что он не смотрел на нее.
Она сама бы себе не решилась сейчас заглянуть в глаза.
То, что сегодня случилось – почти объятья, почти поцелуй с Сашей – было еще одним звеном цепи, которая все туже затягивалась вокруг нее.
Она изменила мужу. Не сегодня вечером, в гостиной. Давно, в тот день, когда позволила себе думать о другом мужчине. И пусть это были всего лишь мысли, но Катя прекрасно осознавала, что любящая и верная жена не должна их допускать.
После того, как Кира вышла замуж и родила близняшек, а Зималетто вышло из кризиса, отношения с Воропаевыми стали налаживаться. Катя радовалась, что старая вражда прекратилась, что жизнь вошла в устойчивое русло. Но потом началось ЭТО.
Андрей постоянно ревновал ее, сначала в шутку, высказывая ласковые упреки. Затем он начал поглядывать косо на всех, кто к ней приближался. А когда немного выпивал – становился совершенно несносен. Ромке даже как-то перепадало ждановских тумаков. Кате было невыносимо стыдно перед родителями за безобразные сцены, но поделать она ничего не могла. Перебесившийся виноватый Андрей походил на мальчишку, подлизывающегося к строгой маме после того, как нашкодил. Сердиться долго невозможно, но и выносить скандалы, приспосабливаться к его требованиям становилось все труднее.
И тогда у нее появился неожиданный друг.
Саша все понимал с полуслова, нет, даже полувзгляда. Его молчаливая поддержка согревала и давала силы бороться за свое семейное счастье. Он ничего не требовал и не просил. Катя чувствовала, что ему приходится нелегко, но бывший завоеватель-диктатор ни разу не заявил вслух о своих надеждах на взаимность. С ним было спокойно и надежно. Особенно, если удавалось отгородиться от смущающих мыслей, которые все чаще закрадывались в голову – что если…
Нет.
Этого не будет никогда!
Она почти уверена.
Она сделает все, чтобы помочь Андрею и сохранить семью.
Но почему же она уверена, что все же изменила мужу?

+1

2

А потом они пошли косяком...

3.Кража.

- Доброе утро.
Здороваться и желать друг другу спокойной ночи уже вошло у них в привычку.
Сначала Саша звонил первым, потом договорились, что Катя станет посылать СМС или набирать номер раньше – в удобный для нее момент, когда мужа не было рядом. Зачем травмировать Андрея лишний раз.
Удивительно, но именно к Воропаеву он никогда Катю не ревновал.

Сегодня он ответил на СМС звонком, ужасно захотев вдруг услышать ее голос.
А в  голосе звучали тщательно сдерживаемые слезы.
Андрей опять что-то натворил.
- Кать, мне приехать? Или давай ты ко мне? Сможешь?
Тихое «да» перевернуло все внутри.
Потрясающая женщина. Хрупкая маленькая кариатида, терпеливо  несущая на плечах груз ответственности за все вокруг. Непредсказуемая – жесткая, дальновидная, находчивая в бизнесе,  интеллигентная, иногда наивная до слепоты, растерянная до бестолковости - в жизни. Щедрая и нежная, преданная и отчаянная. Из таких выходят уникальные женщины Возлюбленная-друг-мать-ребенок. Они могут заслонить целый мир.
Как Жданов не понимает своего счастья?
Или прекрасно понимает, потому и сходит с ума, боясь потерять ее? 
Если бы она выбрала его, Александра…
Что он может сделать? Только помогать в трудный момент, незаметно опекать и поддерживать. У него хватает ума и гордости не рассчитывать на большее.
А  тогда…Все вышло непроизвольно – он на секунду ослабил контроль и всем существом потянулся к ней, как тянется к солнцу все живое. Она откликнулась – согрела  на секунду мимолетными прикосновениями, затуманившимся взглядом. Это было одновременно сладко и больно – украсть кусочек ее нежности, сложить в копилку незабываемых моментов и позже тешить себя воспоминанием о несбывшемся.

Звонок, разрывающий тишину.
Молчание бок о бок за кухонным столом над чашечками горького кофе.
Голова, склоненная к его плечу. Ее слезинка, канувшая  в его кофе.
Что Андрей наделал? Нагрубил психологу, оказавшемуся импозантным мужчиной? Нахамил и пытался устроить драку? Потом всю ночь буянил, отказываясь признать очевидную неправоту?
Рука, успокаивающе гладящая ее спину… Губы, собирающие новые соленые капельки на ее лице…

4.Всегда.

Собрал слезинки  губами, заглянул в распахнувшиеся, немного испуганные глаза…
Не поздно отступить.
Понимает ли, что делает?
Отдает ли себе отчет  - кто рядом с ней?
Умница… поняла  его колебания, вдохнула - как перед прыжком в пропасть. Потянулась  навстречу.
Декорация кухни незаметно сменились на спальню.
Опустила веки, как шторы в комнате...
Медленно пробовала на вкус жестковатые и нежные, осторожные поцелуи Саши, пыталась уследить за руками, зажившими отдельной, неподконтрольной мозгу жизнью. Не за его – за своими…
Его руки  ощущала везде и сразу – заботливые и требовательные,  они будоражили, воспламеняли и успокаивали одновременно.
Ей так и не стало страшно. Восторженного поклонения, безумного вихря, которого она ожидала, не было. Был спокойно горящий внутренний огонь, то и дело прорывающийся, отражающийся в черных гипнотических глазах. Он боялся вспугнуть ее. Она наконец-то вспомнила, как это – быть любимой без условий и опасений,…  расслабилась… позволила себе раствориться в медленно пожирающем действительность пламени…
Пламя снаружи…и внутри…
И причем тут острые ощущения от адюльтера, когда кажется - за спиной растут крылья, и ты готова вырваться из своего железо-бетонного корсета…

Чудо перерождения…
Она менялась на глазах, и он не пытался промешать. Медленно приходил в себя, наблюдал, сжав в руке подвернувшийся пульт от бара.
Все, что мог, Саша уже сделал.
Оставалось благодарить судьбу, в которую он не верил, за предоставленный шанс.
Такая родная, близкая, и одновременно чужая женщина складывала рассыпавшуюся из сумочки косметику…
- Не жалеешь?  – Спросил с тщетным безразличием, смотря в сторону.
Прислушалась к себе, удивленно ответила:
– Нет.
- Останешься?
Покачала головой.
- Спасибо, Саша. – Подошла, провела ладонью по щеке.
Накинула плащ, расправила плечи. Вышла на лестницу, минуя лифт,  зацокала по ступенькам.
Подставила лицо прохладному ветру.
Изнутри распирало  ощущение легкости и свободы…

Улыбнулась, глядя на экран трезвонящего телефона.
- Да,  Андрюш? Пойдем еще раз? Уверен? Именно к Аркадию Валентиновичу?
Как скажешь, дорогой.
В голове не переставала звучать мелодия: «Я тебя буду ждать. Всегда».

5.Прощайте, фантазии.

Фантазер -  так она его назвала.
Сделал вид, что поверил.
Столько раз он перебирал слова лжи, которые произносил Катеньке до того, как понял, что любит ее. Столько боролся за ее возвращение, за то, чтобы она поверила в его честность, снова доверилась, впустила в свою жизнь.
Добился.
А потом словно перемкнуло.
Стыд за прошлые поступки, и ощущение вины постоянно присутствовали фоном во всех переживаниях. Казалось, она вот-вот разберется, что он далеко не идеал и уйдет. Хотя ведь знал, что любит именно таким, далеко не идеальным.
Сказать кому – тому же Ромке – не поймет. Что за рефлексия у мужика за  тридцать?
А Катя… Расцвела, стала еще более женственной и желанной. Кто удержит ее от соблазна? Только она сама. А он должен ей в этом помочь, сделать так, чтобы все, что ей нужно было дома. Любовь, забота, понимание…
Он никак не может справиться с собой. Совсем замучил любимую девочку.

Какими взглядами ее провожают…
Взять того же психолога. КАК он посмотрел на нее. Катя наивная, до сих пор не научилась разбираться в этих опасных огоньках, вспыхивающих в глазах охотника…
У Сашки таких никогда не было.
Воропаев любил Катю давно. Андрей угадал это  по вскользь брошенному взгляду на свадьбе, но знал, что Юрьичу будет мало приключения. Он не станет совращать замужнюю даму на одну ночь – заберет ее насовсем, если сможет.
Сможет ли?
Подъехал к подъезду и стал ждать.
Вышла окрыленная. Сбросившая тяжелый груз. Прищурила глаза, подставила солнышку и ветру лицо, впитывая бодрость и радость, разлитую в воздухе.
А над ним словно опустилась ночь.
Все глупые фантазии отступили назад, растворились перед фактом. СЛУЧИЛОСЬ.
И нет гнева, ярости и бешеной ревности. Пусто.
Виноваты все, в первую очередь – он. И никто не виноват.
Но… еще возможно все исправить? Не поздно? Он обязан попробовать.
- Кать, я готов. Поедем к психологу. Катя… Я тебя  люблю. Помни об этом, пожалуйста.

6.Без всяких но…

Спокойная, нежная мелодия. Дрожание вибровызова в нагрудном кармане.
Из этого кармана телефон гораздо быстрее достается, почти моментально.

- Доброй ночи?
Сегодня голос неуверенно-осторожный. Сомневается, стоило ли звонить. Все ли по-прежнему.
Наверное, не сразу решилась набрать номер, столько произошло с утра.
А он ждал. Чем ближе вечер, тем напряженнее ожидание. И уже с трудом вникаешь в рабочие бумаги, поглядываешь на часы и пытаешься расслабиться курением трубки.
Позвонила.
Это хороший знак? Соскучилась?
Как бы поверить самому. Нет, слишком трезв и недоверчив.
Не придала значения случившемуся? Не смогла перебороть привычку?
Реалист, твою дивизию… какое гадкое выражение, где только подцепил.
- Как прошел день, Катюш?
Слово за словом разговаривается и вот уже воодушевленно щебечет про удачный поход к психологу.
Он кивает в ответ так, словно она может его видеть.
- Ты кивнул? Угадала?
- Ты всегда угадываешь.
- А сейчас улыбнулся.
- И ты улыбаешься.
- Сегодня все замечательно.
Замер, прислушиваясь к интонациям.
- Все удается, даже светофоры устроили зеленую улицу. Андрюшка такой, как раньше – веселый и заводной. И не озирается по сторонам – есть ли кто около меня. На этой неделе походим к Аркадию Валентиновичу каждый день. Потом – пореже.
- Я искренне рад за вас, правда.
- Знаю, что рад. Искренне. Ты никогда не врешь.
- Тебе.
- Как ты?
- Что мне сделается? Человек-паук всегда побеждает. Боюсь только человека – тапка. Ты снова улыбнулась. Маленький пушистый белый шлепанец на каблучке. Отдыхай…
- Спокойной ночи?
- Сладких снов, детка.
Рассмеялась и дала отбой.
Все правильно. Ты ведь не строил радужных иллюзий? Планов?
Неужели уже успел? Ай-я-яй…
Все так, как должно быть. Соберись. Не мешайся под ногами у счастливой пары.
Но…еще утром она была со мной… она была на этой постели, умирала и возрождалась… И это было как нереальный сон. Стоп. Без всяких но. Пусть сны остаются снами. Спасай свой мир, человек-паук. От своих же порывов.

7.Карусель.

Утро…день…вечер…ночь.
И снова утро. Понедельник – воскресенье-понедельник…
Все несется вокруг безумной каруселью.
В этом мельтешении крутишься, как белка в колесе, до изнеможения, а бросать нельзя. Только-только начало все получаться.
И впервые ощущаешь, что рядом верный соратник, что есть на кого опереться.
Как ободряет  готовность Андрея измениться. Первые шаги давались  тяжело, но потом дело сдвинулось с мертвой точки. И его энтузиазм так заразителен. Только непонятно, почему так неожиданно  загорелся идеей. Утопающий все же понял, что тонет, и решил помочь спасти себя? Что так перевернуло его сознание? Может, просто почувствовал, что дошел до критической точки, после которой последует взрыв и персональный вселенский хаос?
Хорошо, что нет сил и времени анализировать.
Приходится больше работать в Зималетто, чтоб чуток разгрузить мужа. А ведь совсем недавно он почти «уволил» ее с фирмы. Лишь бы сидела дома и ждала его.
Многое перевернулось за последние недели.
Бесчисленные семейные семинары и деловые встречи. Родители зачастили – нарадоваться не могут на образцово-показательную семью. Только мамочка понимает, как это трудно – держать руку на пульсе и постоянно быть начеку. Ее опыт и советы иногда очень кстати.

Ежедневник пестрит записями – день расписал по минутам.
Но есть то, чего нельзя в него внести: «позвонить Саше, узнать, как у него дела».
Утром и вечером приходится ограничиться СМС – толком и не поговоришь. Укроешься в ванной под предлогом наложения-снятия макияжа, сбросить торопливо послание, дождешься ответа и бегом…
В Зималетто заходит не часто.
Показалось, что осунулся, но пригляделась – все тот же. Всегда идеально выбрит, безукоризненно одет. Супервежлив на людях. А без людей и не видимся.
Немного побаивалась, что станет ждать продолжения или будет переживать.
Любой из них. Не знаю, как он, а мне просто некогда заниматься самокопанием.
Одно знаю точно – с того дня ситуация переломилась, будто треснула плотина на горной реке.
Каждый день – водоворот событий, люди, эмоции… Устаешь морально, но очень греет мысль,  что все делаешь правильно. И только в глубине, на самом-самом потаенном уголочке, где спрятано ее, личное, там постоянно пульсирует напоминание о том, что упущено что-то важное. То ли проблема не разрешена, то ли вопрос не сформулирован.

8.Значит, не было.

Оставил машину у обочины и пошел пешком по бульвару.
Есть о чем подумать.
Сколько  времени потерял. Их времени. Чудесных и беспечных минут.
Растратил на глупые метания, страхи и разборки.
И вот,  поди ж ты -  наказан именно тем способом, которого так боялся.
А теперь  некогда  психовать, надо действовать, латать прорехи…
Как трудно и непривычно работать над собой. Аркадий, кстати, оказался классным мужиком. Насквозь пациента видит и советы дает дельные. Но, если бы не Катина поддержка… Да какая там поддержка – она толкает его, как локомотив - состав с углем. А он и  рад, что  всегда рядом.
Загрузил Катеньку работой, почти как в прежние времена. Не специально придумал, так вышло.  Позже осознал, что не оставил ей личного времени и довольно потер руки – некогда будет на посторонних отвлекаться. А ведь это неправильно. Эгоизм чистой воды.
Как же свобода выбора? Он же не хочет, чтобы Катя была с ним только потому, что не может его оставить. Из жалости к ревнивому неврастенику… Из памяти о прежней любви или еще каких-нибудь женских сентиментальных штучек и понятий о правильных поступках.
Нет, Катенька ему нужна вся целиком – чтобы смеялась звонко и заразительно, доверчиво шла за ним, не спрашивая направления, смотрела, как прежде, темнеющим от желания взглядом…
И черта  с два он ее кому-то отдаст. Не дождетесь, Александр Юрьич, и прочие…
У него еще много карт в рукаве.
Главное, не присматриваться пристально – вздыхает ли грустно о ком? Не прислушиваться к телефонным звонкам на мобильный. Не следить за секундной стрелкой в ожидании ее возвращения из банка. Не...не…не…
Не вздыхает, вроде. Оживлена и  устремлена вперед. И телефон трезвонит только по работе. Нигде не задерживается.
И главное – не отводит глаз, не вздрагивает от прикосновений. Нежна и заботлива. Если бы не сидел в машине у того подъезда и не видел выражение ее лица, поклялся бы, что ничего в ней не изменилось. А может, и не изменилось. Женщин не поймешь, а уж Катюшку и подавно. Не прочтешь, как  открытую книгу. Нет и тени вины в ней. Будто ничего не было. Значит, и не было!

Слушайся, Андрюша дядю доктора, и все будет хорошо.

9.Встреча.

Поравнялся с детской площадкой, остановился.
Удивительные существа – дети.
Наблюдать за ними, словно новый мир открывать.
Вот идет девочка – беленькая, хорошенькая, как фарфоровая статуэточка…
Рядом чинно вышагивает пацан с рыжими всклокоченными волосами. Если бы не прическа – ни дать ни взять – министр на прогулке. Не бесятся, как остальные, а степенно гуляют, как маленькие пенсионеры…
За малышкой крадется мальчишка постарше. Хвать за косичку – бант долой, взвизг, хохот…
Если рыжий повернется и презрительно смерит противника взглядом, прежде чем ударить, сходство с Воропаевыми станет окончательным.
Но пацан, не задумываясь, врезается лбом в живот нападающего, а девчонка запрыгивает на спину обидчика, как обезьянка и колотит его кулачком.
Андрей засмеялся. Вот это – по-нашему.
Подскочила элегантная мамочка, схватила мелких за шиворот, встряхнула, встала выговаривать.
Донеслось только: «забияки!».
- Не ругайтесь. Они сдачи дали, – ему захотелось восстановить справедливость.
Женщина подняла голову и замерла.
- Кира!
Изумленно всплеснула руками.
- Жданов, с каких пор ты по детским площадкам шатаешься?
Тепло поцеловала в щеку.
- Ты давно прилетела? Надолго? Да познакомь уже меня со своими киндерами.
- Сашенька. Юрочка. Два дня уже в Москве и еще недельку, пожалуй, погостим.
Девочка кокетливо стрельнула в мужчину карими глазками и потупилась. Ее брат потянулся было к носу, но под строгим взглядом матери шмыгнул и полез за платком. На мужчину смотрел насупившись,  серые глаза мгновенно наполнились антипатией.
- Бегите, поиграйте.
Сорвались с места и уже через пять минут висели вниз головой на радуге.
- Я рада, что встретила тебя.
- И я рад. Присядем? У тебя замечательные малыши.
- Ты еще своими не обзавелся? Долго не тяните... Это же такое счастье – дети.
- Как ты живешь, Кира?
- Все прекрасно. Кстати, перед отъездом была у твоих. Говорят, ты в Лондон собираешься?
- Надо. И по делам, и к родителям. Давно мы с Катюшкой никуда не выбирались.
Помолчали.
- Кир, ты прости меня за все, ладно?
- Ты уже просил прощения…
- Просто только сейчас я понимаю, как тебе было тяжело со мной.
Посмотрела на него внимательно.
- Все прошло уже, Андрюш.
Ласково взъерошила ему волосы, совсем как мама.
Зажмурилась, когда обнял по-родственному на прощанье.
Все прошло… а прикосновения его рук она не забыла.

Андрей зашагал к машине, захваченный новой идеей.
Им нужен ребенок!

10.Темнота.

Звонок.
Сердце ухнуло и подсочило в горло, рвясь наружу.
Так вот как оно «выпрыгивает из груди».
Распахнул дверь.
Замешкался на долю секунды и стиснул радостно сестру. Потом сгреб в кучу Саньку с Юриком, потащил в комнату. Все понятно – сегодня вечером вожди краснокожих снова будут скакать по прерии на любимой лошадке.
Притихшая Кира, молча заваривает белый чай и пристраивается рядышком.
- Саш, я сегодня Андрея видела.
Признается нехотя, отводит взгляд.
- Ты не знаешь, у них все в порядке? Не подумай, я без умысла. Просто он такой потерянный был. Прощения снова просил. Потом правда воспрял духом, глаза заблестели.
- Когда – потом? Что там у вас случилось?
- Ну-ну, не вскидывайся так! На детей смотрел. Я спросила – почему своего не заведут. Уже четыре года ведь женаты.
Вот он, удар в спину. Ах, Кира, какая же ты молодец. Чудо, что за сестра. Заронила Андрею идею…
Он бы еще 100 лет не сообразил, как жену дома запереть. Но не стоит радоваться раньше времени! И с детьми женщины из дома уходят…
Подумал и тут же мысленно усмехнулся, утратив боевой задор. Не Катя. Она  через себя перешагнет, если будет считать, что поступает правильно. А уж для ребенка…
- Собираются в Лондон ехать на неделю-другую. Саш, ты чего?
Озабоченно потрогала лоб, попыталась сосчитать пульс. Недовольно высвободился и выдавил из себя:
- Все в порядке.
- Нет, у тебя точно язва! Или печень.
Рассмеялся сухо и принял насмешливый вид.
- Я сам язва! Ты разве забыла? И желчи у меня избыток. … Что-то тебя сильно волнуют семейные проблемы Ждановых.
- А тебя – нет?
Не в бровь, а в глаз. Неужели заметила что-то? Нет, это невозможно.
Уедет. На столько дней… Сочтет ли нужным попрощаться?
Нет, не попрощаться, а  поставить в известность, что отдаляется еще и географически…
Скрутило, аж в глазах темно. Но это внутри. И Кире в эту темноту заглядывать не обязательно. Только из своей выбралась…
- Нет, конечно. Какое мне дело до чужого счастья.

11.По волнам.

Ужин в ресторане.
Не праздничный, просто так.
Удалось закончить дела пораньше – почему бы не провести вечер с мужем в тихом, уютном месте. Живая музыка – кажется, Уэббер.
Андрей все продумал. Обстановка приятная,  почти идеальная.
Свечи горят на столе.
Как же он красив… Задумчив. Взгляд грустный и завораживающий.
Прячет обиду, старается наладить отношения. А она…
Она мечтает, чтобы он вернулся – прежний Андрей. Понятный ей, выдумщик и озорник, мальчишка с сумасшедшими карими глазами… Тот, который сделал ее счастливой…
Как быть с этим – повзрослевшим, что-то понявшим про себя, она пока не знает…  Насколько он изменился? Есть ли в нем что-то от ее Андрюшки?

Новый Андрей каждый день принимает решения и тут же воплощает их в жизнь.
Сегодня сказал, что необходимо уехать на неделю. Дела в Лондоне, да и психолог поддержал его. Говорит, надо сменить обстановку – побыть вместе, но среди людей.
Настрадавшееся от ревнивых выходок второе «я» нашептывает:
- Слава богу, не подсказал ехать на необитаемый остров: там бы у Андрея снова проснулось желание стать единственным правообладателем, привязать ее цепью к пальме и кормить с ложечки. Да, была у него подобная фантазия. Даже вздрогнула.
Еще не привыкла к спокойной жизни.

Кажется, снова наступил медовый месяц – цветы и романтика, совместные проекты.
А еще… Еще Андрей хочет ребенка.
Но ведь ребенок – это не средство решения проблем.
Не разменная монета. Попыталась объяснить.
Понял ли он ее? Обиделся, это заметно…Но что поделать.
А самое ужасное, что она  действительно не хочет сейчас иметь ребенка. На данном жизненном этапе… Столько мечтала – а теперь – нет. Все внутри протестует.
Полный раздрай.
Но это – всплеск эмоций на неопределенную ситуацию.

Андрей протягивает руку и ведет ее на середину зала. Они покачиваются в танце-объятьи, уносящем на волне памяти в то время, когда все было восторженно и трепетно…
Рука находит руку и пальцы тесно переплетаются.  Они живы – те Катя и Андрей, что пришли сюда больше четырех лет назад отпраздновать помолвку.
И снова она прижимается к родному  плечу… И снова он волнуясь, шепчет:
- Поехали домой, Катенька…

12.Показалось.

Она закрывает глаза и медленно тонет в ощущениях.
Все кружится, тело в состоянии полной невесомости …
Не полет. Не парение. Скорее,  скольжение по гребню огромной волны, стремительно несущейся к суше. Дух захватывает...  Отчаянный серфер срывается и падает в темную воду.
Пространство вокруг начинает сжиматься в тугой кокон, нет сил вдохнуть, но когда давление достигает невозможного предела – кокон беззвучно  лопается. Эта беззвучность – до звона в ушах.
Она оглушена, ничего не видит и не понимает…
Возвращается постепенно, шаг за шагом отвоевывая у океана клочки своего сознания.
Делает вдох, как выбравшийся на берег утопавший. Обессилевшая.
Шепчет куда-то в ребро, касаясь губами смуглой кожи:
- Ты - цунами. Тебе невозможно сопротивляться.
- И не надо… Плыви по воле волн. Доверяй течению.
Целует ее в макушку и нежно поглаживает по руке, нащупывает на пальчике обручальное колечко и машинально крутит его…
Шторм на время затих.

Так было всегда – он сбивал с ног, швырял с волны на волну, как во время тайфуна или ластился ласковым прибоем. Господствующая стихия.
В детской игре вода заливала огонь, камень тонул, бумага размокала, ножницы ржавели… что там было с карандашом, она уже не помнила.
Слово огонь почему-то сразу вызвало в сознании образ Саши. Показалось на миг, что он сидит рядом и смотрит с неизменной, на сей раз  мрачной ухмылочкой. А ведь надо сказать ему об отъезде. Так будет честнее.

Невольно бросила взгляд в кресло.
Что за глупости в голову лезут.
Почему вспомнила здесь и сейчас? Или это ее наказание – вспоминать теперь то, что надо забыть? И вспоминать тогда, когда нельзя...
Камень, ножницы, бумага, карандаш, огонь, вода….
Андрей – цунами. Он погасит любой огонь, тайком пробравшийся в ее жизнь.
Она сама ему в этом поможет.

+1

3

13.Нелетная погода.

Он воздвиг себе крепкие стены уверенности, что все получится…
Накрыл крышей от дождя… Обил мягкой тканью благих намерений…
А теперь метался от стены к стене, обуреваемый противоречивыми мыслями.
Он непреднамеренно, но загрузил Катю делами. Он безошибочно обратился к прошлому. Он стиснув зубы стал производить капитальный ремонт своего поведения… Все складывалось удачно, но…
Как только он заговорил о ребенке – Катя недоуменно подняла брови. Ребенок? Сейчас? И твердо сказала: НЕТ.
Дальнейшие объяснения он уже не слушал, это было уже не важно.
Она не хочет ребенка. От него. Категорически.
Это удар ниже пояса. Надо его держать, не показывать своего разочарования. От острой обиды  захотелось взвыть.
А если бы ей это предложил Сашка? Как отреагировала бы?
Что еще предпринять? Провести романтический вечер и бурную ночь. Уехать! Избить Воропаева… Стоп. Спокойно.
Он мечется, бьется, как бьется о стены своей палаты душевнобольной…
Надо еще раз все взвесить.
Нельзя подавать вида, что он ЗНАЕТ. Усилить натиск? Нет. Она начнет сопротивляться, как сейчас, с малышом.

Пришли из ресторана, начали целоваться. Упали на кровать, быстро скидывали вещи, как два школьника, обрадованные отсутствием родителей в доме.
Она вдруг взяла его лицо в свои ладони и пытливо заглянула прямо в душу через черные окна зрачков.
- Андрей. Ты ведь понял меня, да? Не станешь настаивать на своем ЛЮБЫМ способом?
Кивнул:
- Никаких сюрпризов. Подождем.
Как же хорошо она его знает! Ведь была мысль, рожденная упрямством – сделать по-своему…

Сегодня он не может летать. Для них  уже  привычно, что все идет великолепно, но …
Он перебирает ногами, бежит, отрывается, но не может взлететь. Два метра от поверхности, не больше.
Она закрывает глаза и тонет в ощущениях.
Он – не может так. Повышает градус, забыв об удовольствии, неистово старается вытопить из нее любое воспоминание о чужих прикосновениях.
Мелькает тень присутствия третьего лишнего… Показалось.
Она приходит в себя… Как страшно услышать с ее уст другое имя…
Нет, ее взгляд проясняется, в нем нежность и расслабленность… Надежда…
Только тогда и его настигает…нет, не взрыв… не фейерверк, о котором так часто пишут в романах. Слабая разрядка, облегчение, что ни один из сегодняшних страхов не оправдался…


14.Не вместе.

Визит в Зималетто  - пытка и удовольствие.
Увидеть ее и не дотронуться.
Обсуждать сухие цифры и думать о маленькой точечке-родинке на левой груди.
Дружба, которой они старательно отгораживались от своих желаний, которая сблизила их – растаяла, как случайный снег в мае. Или ее и не было?
Какая ирония – единственная женщина, которой он восхищается, принадлежит другому.
Он должен как вор ловить момент случайной встречи или ждать телефонного звонка с малозначащими фразами.
«Доброе утро!, «Как дела?», «Получил отчет?».
Слова, которые для него наполняются смыслом лишь от того, что их произносит она. Утро действительно становится добрым, если она так говорит. Насколько для него это возможно.
Когда-то, обнаружив первые ростки уважения и интереса к Кате,  пожал плечами и хмыкнул. Любопытство… не по возрасту юношеский восторг…влечение. Ново и дико – с его то характером. Попытался вытравить глупые мысли, но безрезультатно. Злился на себя и на нее, ничего не замечающую в своем слепом обожании Андрея. Бесился, строил козни, творил черт знает что…
Ничего не работало. Непривычное состояние затянулось. Носил маску оскорбленного высокомерия, старался не общаться со Ждановыми. Грыз себя изнутри за слабину.
Потом махнул рукой.
Сколько можно ломать себя, любимого. Хочешь – возьми. Все просто.
И при первой же попытке ухаживания столкнулся с детским простодушием – она даже не заметила  его маневров. Доброжелательно ответила на все надуманные вопросы и ушла.
А он уже не мог остановиться.
Общение с Катей постепенно стало наркотиком. Захотелось впервые не разрушать, а заботиться, бережно укрывать ее от всех невзгод и напастей. И чтобы стала его – сама, обдуманно, вся без остатка. Никаких подачек и грязи.
А еще – она поняла его. Приняла со всеми странностями, удивительно легко поменяла мнение о нем в лучшую сторону. Будто давно ждала такой возможности...
Щедро делилась эмоциями сильной, цельной натуры, заражая позитивным отношением к жизни. А когда у Жданова наступила полоса ревности и подозрений – пришел черед Александра давать ей силу и уверенность. Переживать с ней вместе,  ободрять...
Он поверил, что так может продолжаться бесконечно.
Рядом.
Друзья.
Без претензий на большее.
Но глупо убеждать  себя довольствоваться малым, когда хочешь ВСЕГО.
Единственный раз они были вместе – по воле обстоятельств и под особое настроение, - показал, что он не железный. И не каменный. И что измучен непрерывной борьбой с собой...
Но больше он не позволит себе сорваться. И ей не даст. Пока она не примет главное решение. Только как подсказать ей, что пришло время выбирать?


15.Кардиограмма.

Поднимается на лифте, а внутри размеренно стучит метроном: «Ка-тя, Ка-тя, Ка-тя»…
На этаже метроном ускоряет темп. В приемной и вовсе выдает частую барабанную дробь:
«Катя-Катя-Катя-Катя». Как перед смертельным номером на арене цирка.
И вдруг: «Блямц!» - оглушает звон литавр.
Катя заходит в приемную вместе с Андреем.
- Привет господину президенту и госпоже вице-президенту! «Здравствуй, Катюш. Не видел тебя четыре дня. Так соскучился…».
- Привет, Юрьич, с инспекцией? «Круги нарезаешь в ожидании подходящей минуты? Не дождешься, не обломится!»
- Здравствуй, Саша. «Как дела? У тебя все в порядке? Глаза сосредоточенно непроницаемые… Что скрываешь, о чем грустишь?»
- Когда Екатерина Валерьевна трудится на благо компании – я спокоен. Инспекции не нужны. «Неужели она окончательно решила? Остается с ним?». Разум фиксирует эту мысль, а весь душа отчаянно бунтует – не принимает таких предположений.
- Буду в Кирином кабинете. «Катя, зайди ко мне, пожалуйста. Пожалуйста…»

Проводив Воропаева неприязненным взглядом, Андрей поворачивается к жене.
- Кать, я на производство спущусь. Ты из банка когда вернешься? Пообедаем вместе?
- Успею. Конечно, пообедаем.
Поцелуй, скрепляющий уговор. Мягкая нежная улыбка родному и любимому.
И тут же, после стука закрывшейся двери, мысль: «Надо зайти к Саше».
Надо сказать о поездке в Лондон. Почему-то, кажется, что уехать без предупреждения – предательское бегство. Пять минут на обязательные звонки, и она решительно направляется к нему, еще не представляя, что будет говорить.
- Еще раз привет.
Поднял голову от бумаг, пытливо вглядывается в ее лицо. Встал, обошел вокруг стола и присел на краешек.
- Саш… -  не хватает воздуха продолжить.
- Кать, я уеду на пару недель. Справишься без меня?
- Далеко? Надолго? – Моментальное облегчение от того, что не надо говорить о расставании первой.
- Еду в санаторий. Язву подлечить, – он усмехается.  Хотел хоть чуть-чуть помочь ей. Получилось. Пусть думает, что он тоже уехал.
Она с тревогой шагает навстречу.
- Тебе плохо?
- Ничего ужасного, Катюш. Я сильный и терпеливый. Ты же знаешь.
«Мне плохо, когда ты далеко. И хорошо, когда рядом.»
Она не удержалась и ткнулась лбом в его плечо. Сразу словно огнем обожгло изнутри. Аромат, пробивающийся через  запах его сигарет и его одеколона. Его самого. Волнующий. Пробуждающий отгоняемые воспоминания.
Осторожное прикосновение его губ к ее волосам.
Улыбка, которую так редко можно увидеть на его закрытом лице.
Отпрянули одновременно.
Ушла. Замер в задумчивости, а потом выскочил в коридор...
Пусто.
Прислонился к холодной стене, приводя дыхание и пульс в порядок.
«Катя-Катя-Катя-Катя… Ка-тя, Ка-тя, Ка-тя…» И ровная прямая на кардиограмме - впереди неделя без нее.


16.Vis-a-vis.

Все дела сделаны. Да не так-то их уж и много было.
Ноги несут его к лифту, а глаза выискивают в коридоре знакомый силуэт.
Находят, увы, не маленькую фигурку, от вида которой что-то дрожит внутри и трепещет. Атлетическое сложение Жданова трудно перепутать с каким-либо другим.
Андрей поравнялся с Александром и прищурил глаза.
- Не нашел к чему придраться? Все в порядке?
- Да, вполне. Тебе не нравятся мои визиты в компанию, но не забывай, акции  «Зималетто» - благосостояние моих сестер.
- Ты прекрасно знаешь, что приезжаешь вовсе не из-за дивидендов.
- Может скажешь, из-за чего? Просветишь? – голос стал глуше, а на лицо  опустилось бронированное забрало.
Андрей хотел ответить что-то едкое и уничижительное, но не удержался, горячечно выплеснул накопившееся. Просто не смог молчать.
- Катерина со мной. Неужели не заметно, что у нас все хорошо? Ты не смог завоевать ее, пока она была свободна и вот уже четыре года ждешь удобного момента, чтобы подобрать крохи с барского стола. Где твоя гордость, Саш?
- Я смотрю, у нас пошел довольно откровенный разговор. А тебе не приходило в голову, что я не жду подачек? Просто люблю и никому ничего не навязываю.
- Ха. «Любовью оскорбить нельзя». Слышали  уже. И ты ни на что не надеешься?
- Я  не каменный идол. Надеюсь. Но  только Кате решать, напрасны ли мои надежды, не тебе.
Андрей поморщился. Кате решать. Как же! Играть в благородного друга, пастись вокруг да около чуть ли не круглосуточно… Противопоставлять себя невыдержанному, импульсивному мужу. Строить из себя человека-загадку. Это называется – не навязывать!
- Зачем она тебе? Чтоб было? Неужели надеешься, что с тобой ей будет лучше?
Настал черед Алекса насмешливо прищуривать глаза.
- Конечно, только ты знаешь, как сделать женщину счастливой. Эксперт.
- Глаза  мне не коли, что было, то было. Сейчас  все налаживается. Ты сам то умеешь радоваться жизни? Быть счастливым? Непрошибаемый Железный Феликс.
На языке вертится прикольно-горькое: «Это я потому    непрошибаемым был, что у меня вело… Катюшки не было…».
Неправда. Он столько раз был в жизни счастлив. В детстве. Рядом с родителями, с сестрами. Рядом с Катей. И даже не рядом, просто думая о ней. Пусть это были не годы и десятилетия, а лишь моменты…Круглосуточно радуются только идиоты.
- А ты можешь о чем-то думать, кроме того, чтобы держать Катю возле себя? Нужно ли ей это? А тебе? Та ли это Катенька, что пришла устраиваться секретаршей в модный дом? Хочешь ли быть вот с этой, новой? Поглощенный собственными переживаниями, заметил ли как она изменилась?
Смерили друг друга взглядами. Перемирие закончено.

Андрей уходит также неожиданно, как и появился. Совершенно недовольный тем, что сорвался, да  и  ходом разговора. Переполненный тяжелыми размышлениями.
В лифте Александр смотрит в упор на свое отражение, словно соизмеряет силы и поставленную задачу, и   шепчет, оставляя туманные следы на  зеркале: «Я научусь…Я сделаю тебя, счастливой».

17.Тайм-аут.

Андрей недоволен, и это понятно - она так и не смогла внятно объяснить ему, почему уходит из  дома.
Сама не отдавала себе отчет - зачем, когда решила ночевать у родителей.
Наверное, захотелось снова почувствовать себя защищенной, как в детстве, когда  мудрые родители принимают за тебя решения. Ты бунтуешь громко, или тихонечко, внутри, но понимаешь, что все их поступки продиктованы огромной любовью  к тебе. Полагаешься на их опыт.

Мама сразу заволновалась – не случилось ли чего? Не поругалась ли с мужем?
И отец на всякий случай прочел нотацию на тему – какой должна быть настоящая боевая подруга. Упомянул про фамилию Пушкаревы, которую нельзя позорить.
Такие родные, любимые и такие наивные. Если бы все было так просто!

Катя свернулась клубочком на девичьем диванчике.
Мамочка, как всегда, хлопочет на кухне. Все ради любимых мужа и дочери.
С детства внушала, что для женщины главное – это семья.
И Катя, когда влюбилась в Андрея, точно следовала родительскому курсу.
Стала для него плечом, наперсницей. Единомышленницей. Окружила его своим обожанием и заботой. Подчинила мысли и действия шефу, впоследствии – мужу.
Царь и бог. Нет, до слепого поклонения не дошло, слава богу, мозгов хватило. Не перешагнула грань, отделяющую любящую самоотверженность от болезненной зависимости и раболепствования.
Но на каком-то этапе вдруг почувствовала, что теряет себя. Растворяется в его жизни, в его желаниях. Исчезает…
Это сейчас она формулировала все так четко, а тогда…
Дискомфорт рос, а она не понимала, в чем дело. Зато Андрей почувствовал каким-то шестым чувством ее внутренний протест и желание перемен. Истолковал в понятном для себя ключе, начал оглядываться по сторонам,  ревновать.
Она во всем виновата.
Выстроила пирамиду, водрузила Андрея на вершину… А потом стала невольно раскачивать. Чуть не довела его до безумия.
Надо было что-то предпринять, но она так растерялась… не разобралась вовремя в себе, занятая внешними проявлениями происходящего… Ей бы покопаться, проанализировать…
Да разве до этого, когда настало время шашкой махать, да бросаться на амбразуры, спасая любимого. Она и сейчас готова подносить снаряды. Следовать за ним на край света. Искупать вину…
Снова та же ошибка.
Надо выкинуть белый флаг и взять тайм-аут. Заползти в уютное детское гнездышко и попытаться разложить по полочкам. Ошибки и просчеты. Прошлое. Настоящее. Свои желания и устремления.

+1

4

18.Жажда действия.

Андрей бесцельно слонялся по квартире. То ставил чайник, не испытывая жажды, то включал телевизор, нервозно листая сорок каналов, то перебирал диски...
Ни один фильм не заинтересовал его – в жизни происходили события более тревожные, чем голливудский боевик, и более волнующие, чем сентиментальная мелодрама. Этакий психологический триллер, от финала которого многое зависит в его жизни. С элементами научной фантастики.
Взял диск Лепса, что выбрал недавно для Катерины по совету продавца.
Распечатал, сунул в музыкальный центр.

Я так хочу спасти тебя,
Но защищаю неумело.
В мозгу пульсируют слова:
Как ты могла?
Как ты посмела?

Быстро переключил на другую дорожку, не дожидаясь окончания знакомой песни.

Всякой любви настаёт конец.
Только звучит в пустоте ночной
Это танго разбитых сердец.

Сплюнул в сердцах, помрачнел, снова щелкнул пультом.

…А на сердце боль невыносимая.

Сговорились, что ли?

Но ведь она не твоя, хоть с тобой…

Возмутился. Еще чего! Моя! Любимая и законная!... Следующую давай!

Я заблудился, выхода мне нет…

Тем для песен у них, что ли нет других??? Издеваются!

И меня тишиной
Сводит с ума,
И опять не уснуть
В доме пустом.

Извините, Григорий, но вашему диску нечего делать в моем доме. Вытащил радужный кругляшок и вместе с коробочкой бросил в мусорное ведро. Легче не стало.
Дом , и правда, пустой без Кати. Хоть гостей позови сто человек, не заполнишь. Тоска без нее. Три часа как расстались, а он уж весь извелся. И дольше не виделись, но…
Он сидит тут. Музыку слушает. А Катя в это время думы свои думает.
Может – его судьбу решает. Их судьбу.
А он не хочет терпеливо ждать приговора…
Помчаться к ней – вот что сейчас нужно. Сгрести в охапку, целовать до головокружения. Домой притащить. И не надо ей будет голову ломать.
А Сашкины слова все не отстают: «… ты можешь о чем-то думать, кроме того, чтобы держать Катю возле себя? Поглощенный собственными переживаниями, заметил ли как она изменилась?...»
Нельзя не признать – есть доля истины в его пафосных утверждениях.
Не ехать? Ждать? Или все же ворваться и унести на руках?
Лепс добавляет своего:

Знаешь ли ты, о чем молчит она, о чем ее мечты…
Знаешь ли ты, что говорит она, когда не рядом ты…

Диск выброшен, а в мозгу все надрывается голос с хрипотцой.
Но жажда действия клокочет внутри.
Он узнает… Даже готов познакомится с ней заново. Для этого надо быть рядом. Улыбнулся, найдя столь простое объяснение. Схватил мобильник, ключи от машины.
Привет тебе, старенький скрипучий Катюнькин диванчик. Я уже лечу!

19.Размышления  под пледом.

Катя достала из ящика стола свой дневник и вернулась на диван, под любимый плед.  Перелистала, вспоминая как это было. Любовь с первого взгляда к красавцу-шефу. Принятие его со всеми недостатками и обожание без надежды на взаимность. Изумление его ухаживаниям, робкие ростки уверенности, что и она может быть счастлива. Нирвана дней, проведенных вместе. Катастрофа, гибель под колесами поезда под названием «Инструкция». Период небытия… отчаяния, глухоты и недоверия. И возрождение, осознание нерушимости своих и его чувств. Впадение в эйфорию, фонтанирующее безумие заполнения их друг другом…
Надо было продолжать вести дневник. Изливая на бумагу чаяния и сомнения, она скорее бы заметила, что в процессе семейной жизни пропадает как самостоятельная единица, вплавляется всей сутью в Андрея. Развоплощается…
Заметила и смогла бы что-то скорректировать.
Ведь брак – это любовь плюс постоянная работа над отношениями.
Может, тогда и не появился бы в ее жизни Саша, вовремя ухвативший ее за руку и втянувший на свет божий.
Но сама она не справилась. И ничуть не жалела, что Саша был рядом последние месяцы… Почему она подумала -  месяцы? Он был рядом все четыре года, просто она не знала этого. Сначала издали. Потом постепенно приближался – ровно настолько, насколько был необходим ей. Проходил все стадии посвящения в звание друга. Его уважение и понимание…
Вот. Ключевое слово – п о н и м а н и е.
Понимать ее и считаться с ее желаниями. Не торопиться их выполнить, а дать возможность все обдумать и поддержать любой шаг в нужном для н е е направлении. Это Саша.
Решить, что ей что-то нужно. Помчаться на край света и достать это, бросить к ее ногам. Это Андрей.
Оба – любящие, близкие и необходимые ей… Любимые мужчины.
Оба…

В дверь комнаты тихонько постучались.
Катя вздрогнула и вернулась  в реальность.
- Катенька, - заботливый голос мамы возвестил о том, что сеанс размышлений прерывается надолго.
- Да, мамуль, заходи, я не сплю.

20.Счастье вдруг …в тишине…постучалось в двери…

- Катюш… У тебя правда все в порядке?- мама смотрела на нее с тревожным беспокойством. Присела рядом, обняла… Вечно они все чувствуют, мамы…
- Да, конечно… Все хорошо. Просто решила побывать у вас перед поездкой в Лондон. Буду там ужасно скучать без вас.
- Андрюша больше тебя не обижает? Я знаю, ты пытаешься скрывать ваши неурядицы, чтобы нас не расстраивать, но иногда их невозможно не заметить.
- Нет, он совершенно изменился. Он будто на меня надышаться не может. «Но порой не дает вздохнуть самой». Ты не волнуйся, мам. Все у нас замечательно.
- Катенька, а ты его еще любишь? – мама задала неожиданный вопрос и испытующе всмотрелась в глаза дочери.
Катя в свою очередь недоуменно подняла брови.
- Конечно. Иначе я бы с ним не смогла жить. Почему ты спрашиваешь?
- Ты с ним будь помягче, ладно? Мужчины – они в чем-то сильные и уверенные, но все равно – большие дети. А у Андрюши к тому же – характер такой…вспыльчивый. Где-то уступи… В чем-то ободри…
- Я, мамуль эту науку уже наизусть выучила. Не переживай за  самого  лучшего  зятя на свете…
- Так может, позвонишь ему? Пусть приедет.
«Если я хоть сколько-нибудь знаю Андрея, то он либо сидит в машине у подъезда, либо уже мчится сюда, не смотря на мою просьбу отпустить меня на  вечер… Дать время подумать».
Поднялась волна раздражения и протеста, даже подумалось: пришел бы - выгнала!
Но тут же схлынула. Чего попусту злиться, а то она не знала, за кого замуж выходит. Андрей и терпение – две вещи несовместные…
Вот чтобы он сделал, если попросила бы не вечер, а пару дней? Неделю??
А если бы узнал про Сашу?
Кинулся драться? Ушел бы из дома? Напивался бы с Ромой до бесчувствия? В каких масштабах было бы стихийное бедствие?
Но ведь  это в нем  и полюбила. Горячечность порывов. Вулкан страстей.
И - словно ответ на мысли, звонок.
Мама заторопилась посмотреть – кто в ночь-заполночь припожаловал…
А Катерине и так все ясно.
Вот оно, ее брюнетистое счастье. Глаза виноватые, извиняющиеся – мол, прости, не должен был приезжать, знаю… И хитрые одновременно: я все придумал! Я нашел выход!
Мнется на пороге.
- Кать, я за тобой. Поехали домой, а?
- Ночью?  - всплеснула руками мама.
Сграбастал в медвежьих объятьях, зашептал на ухо: «Я без тебя спать не могу…»
- Мам, мы тут заночуем, я диван разложу.
И видно, что доволен – по его вышло. Как мама сказала – большие дети? Очень подходит. Снова все за нее решил, и блестит в темноте уже сонным, но еще озорным взглядом. Перекинул ручищу, притянул к себе ближе и успокоился.
И так тепло рядом, так уютно. Разливается нежность внутри, рука тянется пригладить  взлохмаченные волосы, а губы шепчут:
- Спи, мой хороший. Спи.

+1

5

21. Размышления у парадного подъезда.

И какого черта ты поперся за ней следом, Воропаев?
Ну, увидел, что отъезжает в «аудюшке» одна, без мужа …
Сразу всколыхнулась в голове тысяча вариантов: от банального – в парикмахерскую (это на ночь-то глядя), до несбыточного - вдруг к нему (ага, размечтался, да еще, конечно же, с вещами).
К родителям.
Навестить? Или в поисках тихой гавани?
Припарковался так, чтобы было видно окна…
И вскоре зажегся светлячок в темноте двора. Свет из-за штор слабый, а греет ласково, как весеннее полуденное солнце.
Катюша в норку спряталась. Неужто собралась думать-взвешивать-решать-выбирать?
Снова балансировка над краем пропасти. В любви всегда так?
Какие же дураки те, кто в казино ходят и с парашютом прыгают.
Из прежней жизни протянулась ниточка – подзуживает его навязчиво кто-то невидимый: «Вмешайся, не пускай на самотек… Поднимись. Поговори».
Он уже сто тысяч раз мог позвонить, прийти, взбаламутить, закружить. Уж ему ли не знать, на какие пружинки жать, на какие слабости воздействовать, чтобы заработал в нужную сторону механизм.
Но – не с Катей. Не хочется победы любой ценой.
Сноб Воропаев, гордящийся полжизни своей исключительностью, впервые хочет, чтобы все – как у людей. Чтобы любовь – искренняя и без сомнений.
Чтож ты, Катя, со мной наделала…
Да ничего особенного.
Сам полюбил, дивясь такой неожиданной способности своего организма. И - не жалеет. Ни за что он не откажется от этой странной бури внутри, зашкаливания пульса и остановки дыхания только лишь при упоминании ее имени. Это - только его.
Как все странно.
Были близки – но ближе не стали.
Хочет быть с ней всегда, и готов отпустить.
Не поддается его логике эта парадоксальность.
Сидеть под окнами до утра… Не по нему это. Пора поговорить. Подняться и…

А вот и Порш Жданова. Не утерпел, примчался… Чтож – понятно. Сражается за то, что считает своим…

Путеводный огонек светлячка погас.

22. Вместе.

В Лондоне сразу окунулись в дела.
Снова – суматоха, приемы, встречи, проблемы…
Как ей нравится конкретное дело, приносящее результаты уже сейчас, и сулящее блестящие перспективы. Хоть и утомительно, но интересно...
Из Андрея фонтаном идеи бьют, только и успевай их обдумывать, да предостерегать.
Мальчишка! Азартный и неуемный.
Целый день рука об руку с ним.
С той ночи, когда  примчался к Катиным родителям, не отпускает ее от себя. Словно боится, что пустила только на час и вот-вот куда-то денется. И постоянно  пытливо изучает ее, будто хочет заново узнать, или разобраться в чем-то.
Иногда кажется – всю жизнь с ним провела, начиная с рождения.
И хотелось бы порой в одиночестве побыть, но вездесущий муж что-нибудь изобретет.
Подчас – села бы с книжкой вечерком, да надо в гости – Андрей новых партнеров окучивает и она должна присутствовать, улыбаться, шутить. Переводить потом ему тонкости сленга и перешептывания.
Как ей не хочется сегодня идти на вечер к Грюнвальдам. Опять хозяин будет похотливо шарить глазами по ее телу, пока  муж отвернется. Или подмигивать с препротивнейшим выражением лица. А еще говорят - на западе боятся одного намека на обвинения в  домогательствах…
Объяснила бы Андрею, в чем дело, так ведь он сразу драться полезет. Или снова начнет ревновать. Ничего, справится своими силами. Не раз на место нахалов ставила.
Чего Андрюшу нервировать?
Подумала о нем, как о большом ребенке, нуждающемся в заботе и покровительстве. Огорчилась. И не в первый раз уже. Насторожилась невольно – разве следует так относиться к мужу?
Почему – нет? Любовь она же разная бывает. В разных ипостасях.
А к ребенку  нежность испытывают, и не раздражаются, когда он настырно лезет ко взрослым в неподходящее время. И говорят всегда с гордостью: «А мой-то…»
Даже если натворит чего-нибудь…
И когда это желание помочь  переродилось в опеку?

23. Вот-вот.

Приглашение Ждановых на семейный ужин Катя восприняла с радостью.
Отношения с Пал Олегычем у нее сложились замечательные, редкие беседы, бывало, растягивались на весь вечер. Андрей даже ревновал слегка к тому, что у отца на Катю времени находилось порой больше, чем на сына. Но и радовался, что двое близких людей нашли общий язык и так увлеченно общаются.
А вот с Марго было все не так просто.
Катя словно проходила шаг за шагом сотню стадий посвящения в семью. Недоверие к девушке, так стремительно ворвавшейся в стройные и блестящие планы Маргариты и разрушившей материнские мечты, изживалось медленно, капля за каплей. Только убедившись, что Андрей действительно безумно влюблен в жену, только подметив ее стремление окружить супруга заботой и вниманием, Марго стала оттаивать.
В пользу Кати говорило все – и кулинарные эксперименты, на которые она, в общем-то, не склонная к стряпне, пускалась в свободное время, перенимая мамин опыт. И идеальный порядок в доме. И умение выгодно подать себя и своего мужа на светском рауте. И готовность терпеть выходки Андрея – не молча и затравленно, а с достоинством, деятельно ища выход из ситуации.
Место дочери в сердце Маргариты давно и прочно было занято Кирой. Та жила рядом, регулярно бывала у Ждановых вместе с детьми, признанными практически внуками, ходила вместе с ней по магазинам и салонам красоты.
Но на место дочери Катя и не претендовала.
Роль единственной невестки нравилась ей куда больше.
Но случись что – Катерина была просто уверена, Марго не задумываясь вычеркнет ее из боковой веточки генеалогического древа. Да еще подтвердит, что всегда знала, что ЭТА рано или поздно причинит боль ее сыну.
Но предположения сути дела не меняли. Со свекровью у Кати отношения были добрососедские, особенно по причине удаленности проживания друг от друга.
А в этот приезд, Катерине даже казалось, что Марго чувствует себя немного виноватой перед сыном и невесткой. И тщательно это скрывает.
Искать причину этого она не стала, а спросить напрямую – стеснялась.
Да ведь могло ей это и померещиться.
Вот и сегодня, сидя за изысканно убранным столом, ведя непринужденную беседу, Маргарита слегка нервничала. То мяла нервно в руках накрахмаленную салфетку. То прислушивалась к чему-то, отвлекаясь от темы разговора.
А когда, после ее вопроса о здоровье Катиных родителей, прозвенел звонок в дверь, и вовсе побледнела. Застыла на месте изваянием, не торопясь открывать.
Катю пронзило странное предчувствие, что ее жизнь вот-вот изменится.

24. Визит.
Никого страшного за дверью не оказалось – Кира с мужем пришли навестить Ждановых-старших.
Причем пришли, как поняла Катя, заблаговременно получив приглашение. Сына с невесткой почему-то ни Марго, ни Павел не известили об этом визите. «Хозяин – барин», справедливо решила Катерина и стала ждать. Не просто же так ее чутье забило тревогу.
После чая с яблочным штруделем, долгих хождений вокруг да около, в гостиной повисла неловкая тишина.
Кирин муж кашлянул и ободряюще положил ей руку на плечо.
Женщина кивнула, собралась с духом и заговорила.
- Андрей, Катя, наверное, вы уже поняли, что это я попросила собрать нас здесь всех вместе. Мы. - Поправилась она, взглянув на мужа.
- Дело в том, что… - она глотнула из фарфоровой чашечки зеленого чая, и закончила предложение, будто рубанула с плеча:
- Андрей, Сашенька и Юрочка – твои  дети.
Андрей, до этого удивленно наблюдающий за Кириными приготовлениями, недоуменно уставился на ее рот, так странно шевелящий губами и произносящий непонятные слова. Потом перевел взгляд на родителей.
Марго вздохнула, сочувствуя ошарашенному сыну. Павел странно хмыкнул, словно сам еще не свыкся с этой новостью.
Андрей быстро глянул на Катю, одновременно извиняясь и ища поддержки.
-Как… когда… - он сбился с мысли и не смог закончить вопрос.
«Украл мою реплику», -  автоматически отметила Катерина.
- Тогда. – Ответила Кира, рассердившись вдруг на его непонятливость или короткую память. Она ужасно нервничала, хотя столько готовилась к признанию. Помолчала и продолжила уже уравновешенно:
- Еще до вашей свадьбы. Вспомнил? Ты уж извини, Катя, но было. Не сердись, Андрей тогда не совсем в адеквате был. Вы еще не воссоединились, он страдал, бесился,  колобродил… А у меня еще была маленькая надежда, что он вернется. Последняя попытка, так сказать. И почти мгновенное прозрение – не будет уже никогда и ничего. Я тогда уехала в Англию, впала в ужасную депрессию…  Если бы не Дэйв, уж не знаю, как бы я выкарабкалась. Я еще долго болела тобой, Андрей. Даже уже будучи миссис Беннигтон. Но по иронии судьбы именно тогда, когда стала немного приходить в себя, поняла, что беременна.
- И не сказала? – Андрей нахмурился и сжал ручки кресла.
- Не поверишь – сначала хотела. Приехать на вашу свадьбу и все перевернуть вверх дном. Как раз рецидив у меня был – все к тебе рвалась. А потом разозлилась и решила, что ты недостоин знать о детях, раз предал нашу любовь. Не надо, - она отмахнулась от невысказанной реплики бывшего жениха. – Все закончилось. Ты не думай, это тоже вскоре прошло. Не так скоро, как хотелось бы, но прошло… Я стала думать, как тебе сказать о двойняшках, как объясниться с ними. И не могла решиться, хоть Дэвид и настаивал. Пришла за советом к Маргарите. А затем поехала в Россию. И ведь ехала  затем, чтобы поговорить с тобой. Но встреча оказалась такой неожиданной, что я растерялась. И даже обиделась – думала про голос крови и прочее. Надеялась – вдруг у тебя что-то шевельнется при виде детей.
Она повернулась к Кате и спокойно констатировала:
- У тебя замечательный муж. Не может ни о чем думать, кроме любимой супруги.

25. Хаос…

Андрей расхаживал по комнате, заложив руки за спину. Мысли рождались в голове хаотично, перепутывались и обрывались, как у Остапа после «ибо»…
- Дети? У Киры… - от меня … Ни фига себе сюрпризик!
- Врет! Точно врет! Сашка все придумал, да сестрицу подослал, чтобы нас с Катей разлучить…
- Девочка хорошенькая… Сашенька. А вот мальчишка вредный, сразу чувствуется… Воропаевская порода… А дрались то как! Не врет. Точно мои… Эх, что же делать то теперь с ними?
- Катя? Как она отреагирует? Мы уже столько вместе пережили,… может, и на этот раз она будет на моей стороне? Простит?
- Наверное, надо теперь познакомиться с ними поближе. Подарки купить…А я же не знаю, что они любят! Повести детей куда-нибудь...  Куда меня в детстве водили – в цирк, зоопарк, кукольный театр…
- Мама тоже хороша, могла бы и подготовить меня, ведь знала  уже! Отцу вон сказала…
- И чего Киру пробило вдруг на откровенность то? Но хорошо, что пробило. Не фиг моим детям считать отцом какого-то Дэвида. Так он им и есть отец. Самый что ни на есть настоящий. А я кто? Какой из меня отец – со своей то жизнью разобраться не могу, а тут дети…
- Но ты же хотел детей… Да, хотел. Но – от Кати. А эти что, бракованные? Твои. И давай, знакомься, дружись, общайся-воспитывай. Раз не умеешь презервативами пользоваться…
- Вспоминаю события той ночи, но все как в тумане. Решил с Кирой попрощаться… Выпили – немного совсем. Устал тогда после показа, после командировки… От одиночества устал и бесплодных попыток Катю вернуть… Свинья ты, Жданов… Неужели не устоял? Или купился на слезы горькие? Виноватым себя чувствовал, что разлюбил? Какая теперь разница?
- Господи, у меня двое детей, а я их совершенно не знаю…  Хорошо, что в пеленками и памперсами возиться уже не надо… точно, девочке – куклу или медведя плюшевого, Юрке  - машинку… Радиоуправляемую, я о такой мечтал… Или – железную дорогу? Вертолет с пультом!
- Ну, Кирочка, если ты хотела отомстить, лишив меня покоя, то у тебя это получилось! Нет, Кира не стала бы использовать детей, как оружие против меня…
- Интересно, а Сашка знал? Может, он за Катей ухаживать начал, чтобы она от меня ушла, и я к Кире вернулся? Но у Киры все хорошо с Дэвидом.
- О чем я говорю? Главное – у меня двое детей! Если бы тут был Урядов, то воскликнул бы: «Ошелломиссимо!!!»
- А вдруг – это как раз то, что мне нужно? И я прирожденный отец? Получится ли у меня полюбить их? А у них – меня? И о чем с ними разговаривать при первой встрече?
- Тпрррууу. Не гони коней,  Палыч. Разберемся с проблемами в порядке поступления. Итак, дети. У Киры от меня…

0

6

26. Вписаться.

Катя не знала, что и думать.
С одной стороны – осознание того, что Андрей  изменил ей с Кирой, больно ранило. Но с другой,  она ведь прекрасно знала, как это бывает – поддаться настроению и шагнуть в любящие объятья.
Как она могла осуждать его? К тому же, за годы брака она настолько была уверена в своем муже, в его верности и любви… Он никогда не изменял ей.
Да и случилось все еще до свадьбы. Что же делать? Ведь, наверное, надо что-то делать? Или просто подождать? Андрей должен сам принять решение. А она?
Сняла очки. Устало потерла переносицу.
Она обязана поддержать его. Не каждый день у мужчины появляется ребенок. А тут – сразу двое. У Андрея сначала глаза на лоб полезли… Потом до того  впечатлился, что дар речи потерял.
Говорил – физически не мог спать с другими…  Обманул, вот из-за чего обидно. Но не  она ли сама довела его до отчаянного шага, когда отказывалась признавать, что их любовь жива? Шарахалась от любимого, как от чумного.
Вон, меряет шагами гостиную. Бормочет себе что-то под нос. Теперь сам, Андрей. Я помогу, не брошу, разумеется. Но – сам.
Саша то был в курсе? Никогда на эту тему не заговаривали. Уверена, что не проболтался бы в любом случае. Его выдержке любой разведчик позавидовал бы. Нет, скорее не знал. Так почувствовалось ей.
Нда. Семья выросла в один момент. Берем как данность – Адрюшины детки существуют. Их существование - реальность, надо принимать ее и стараться вписываться, создавать новый уклад. Дети – всегда радость. Это знает любой.
Снова появилось ощущение личной несвободы. Новые обстоятельства, привязывающие ее все сильнее к мужу, отчасти угнетали. А отчасти походили на знак свыше – нет у тебя, Катя, возможности изменить свою жизнь. Кто-то уже сделала это за тебя, так что – не пытайся выбиться из наезженной колеи, даже когда она резко поворачивает...
Взгляд упал на фото в рамочке. Кареглазая девчушка  хохочет на пони. Видом – Кира. Но вот эта манера – запрокинуть голову и чуть наклонить ее, и бешеный восторг во взгляде, все ждановское. А рядом…
Дыхание перехватило. Маленький Сашка. Изо всех сил сдерживается, чтобы не рассмеяться и не показать окружающим, какое удовольствие он получает от прогулки на лошадке… Поразительное сходство.
С очарованием женского пола у Андрея никогда проблем не было… А с мальчиком придется повозиться.
Кате вдруг стало ужасно интересно: перемешались ждановско-воропаевские гены… Такая взрывоопасная смесь!
Ей предстоит познакомиться с этим чудом воочию…
И очень скоро…
Андрей  долго колебаться не будет.

27. Вердикт

Кира закончила судьбоносное признание и выдохнула.
Осталась ужасно недовольна собой.
Все сделала не так, как планировала.
Ведь собиралась отозвать Андрея как бы между прочим, в кабинет и поговорить наедине. Нет, вывалила при всех.
Просто поняла, что не сможет. Но здесь, с молчаливой поддержкой Марго и одобрением Дэвида – смогла. Появилась минутная решимость – и выложила.  На миру - и смерть красна.
Зато избавила Андрея от необходимости прятать информацию от жены и мучительно искать способ поделиться ею.

Дэвид.
Если бы не он, может, так и молчала бы?
Удивительный человек ее муж. Столько любил и ни словом не обмолвился до того ее  приезда в Лондон.
Признался, что давно ждал момента, когда она поймет, что Андрей – не ее судьба. И стал для нее настоящим спасением.
Говорят, что не бывает любви, рожденной из  благодарности…
Бывает. Еще как. Сначала от безысходности ты принимаешь помощь человека в любом размере – вплоть до практически фиктивного брака.
Потом понимаешь, что судьба столкнула тебя с неординарной личностью, и ты тянешься к этой личности уже не за помощью, а с интересом. С уважением. Даже с восхищением.
И упускаешь из виду момент, когда «старый друг»  переходит в разряд «любимый мужчина».  Становится необходимым для тебя  во всех смыслах…
Это вам не любовь с первого взгляда с ее горячечностью и необдуманностью.
Но вряд ли кто ее поймет. Например, та же Катя с ее пылкой любовью к Андрею, вспыхнувшей когда-то внезапным лесным пожаром…

Не один вечер проспорили они с Дэвидом по поводу открытия правды Андрею. Сколько она копий сломала, пытаясь объяснить мужу про российский менталитет, про сохранение тайны во благо детей. Все тщетно.
Дэвид в ответ рассказывал, как трудно ему было, обидно и горько узнать, что он усыновленный ребенок. Как он чувствовал себя обманутым, и как искал настоящих родителей.  Как был разочарован в них. Как долго недоумевал, почему ему не сказали раньше, подготовив к новости постепенно… И утверждал, что любовь – это способность дать человеку свободу выбора, а не держать и при себе и «не пущать»…
Так у них модно на западе – открытость и откровенность. Актуально, когда усыновленные дети африканского или азиатского происхождения. Но ее то малыши…
Долго еще Кира сопротивлялась этой идее. Не хотела ломать ничего в семье Ждановых–младших, вмешиваться, вешать на шею папаши нежданных детей. Но разве могут дети – ее дети, самые замечательные во всем мире, стать кому-то обузой? Значит, она лишает Андрея шанса узнать, какие они:  умные, красивые, невыносимо озорные,…

Стыдно вспоминать ту ночь. Она почти выпросила ее, вымолила – ночь прощания. Воспользовалась трудным моментом в его жизни. И в ее. Вышло все скомкано, неправильно, потому что оба знали – этого не должно быть. И все же – он подарил ей счастье. Ее двойняшек…

А совсем недавно ехали с Дэвидом на машине из пригорода и чуть не попали в аварию. Так стало страшно… Вспомнила родителей. Испугалась, но не за себя. За малышей. Что останутся в этом мире одни. Нет, Ждановы их не оставят.  Она это  знала. Но никто им никогда не расскажет про папу – родного папу, которого она когда-то так сильно любила. А то, что Андрей может стать хорошим отцом, ничуть не хуже Дэвида, Кира не сомневалась. А  лучше Дэвида – это вряд ли. Таких, как он больше нет…

Вот сейчас, Жданов побегает еще пару минут по комнате из угла в угол, подумает интенсивно и вынесет вердикт.
И действительно, Андрей остановился и, специально не оборачиваясь на Катю,  произнес:
- Когда я могу их увидеть?

28. Усталость.

Эта женщина сразу обратила на себя его внимание.

Презентация в картинной галерее  сейчас в норме вещей…
Александр бродил с бокалом вина вдоль картин, не столько любуясь знакомыми полотнами, сколько размышляя над тем, как изменилась его жизнь.  Сидеть вечерами дома, ждать телефонного звонка, ловить в инете новости из Лондона или пытаться разузнать что-то у Киры… Это стало чрезвычайно утомительно. Не ждать, нет. Чувствовать свою ненужность.
Читая племянникам «Аленький цветочек», дошел до момента, когда чудище, не дождавшись своей дЕвицы, начинает умирать. Обещала вернуться на вечерней заре…
Вздрогнул. Он же не чудовище… Не ангел, естественно. И не принц заколдованный. Но хотя бы объяснения заслужил. Впрочем, к чему объяснения, все и так понятно.
Неделя уже давно прошла, а Ждановы не возвращались. Катя не звонила, не писала, закружившись в своих проблемах и делах. Наверное, переживая второй медовый месяц.
А он боролся с тоской, как умел. Пока сестра с Юркой и Санькой была в Москве – они заполняли каждую его минуту. Позже  стал потихоньку возвращаться в светскую жизнь…
И вот – он идет вдоль стены с картинами, замечая, что параллельным курсом следует она.
Не красавица в модельном понимании этого вопроса. Элегантная женщина лет тридцати, темноволосая и зеленоглазая. Тонкие черты лица,  спокойная и сдержанная полуулыбка…
- Необычная композиция… - замечает вслух Александр.
- Да, -  задумчиво отвечает она. – Я очень люблю этот пейзаж.
Стоят рядом, рассматривая картину, и молчат.
Он поворачивается и представляется:
- Александр Воропаев.
Она  отрывается от созерцания и уверенно смотрит в его глаза.
- Екатерина Пашковская.
- Вы художник? Или случайный посетитель? Только не говорите, что вы связаны с модельным бизнесом. – Он не подает вида, насколько поражен совпадением имен.
- Не скажу. – Она медлит, но все же продолжает, - Я преподаватель.
- Начальных классов? – Александр улыбается. – Мировой художественной культуры?
- Экономики. Кандидат экономических наук. – Она внимательно изучает произведенный эффект. Сколько мужчин не решается связываться с умной дамой. Но этого трудно чем-то удивить или напугать. - А здесь я отдыхаю душой.
- Я тоже хочу. Отдохнуть душой… Что-то она в последнее время очень устала. – Эти слова вырываются у него против желания.
Екатерина смотрит понимающе.
Шум презентации врывается в их неспешный и лаконичный разговор.
- Есть много других мест, где можно отдохнуть, - произносит Воропаев.
- Прогуляемся по вечерней Москве? – предлагает-соглашается Екатерина.
- И по ночной.
Они бредут по тротуару, мимо своих и чужих машин, устроивших выставку-парад вдоль здания галереи. Столкнувшиеся случайно  одинокие люди. У каждого в свете электрических огней по три тени – одна  черная и четкая и еще две – серенькие, догоняющие и убегающие… Разговор ни о чем цепляется слово за слово и сплетается в причудливую цепочку. Она берет его под руку…
Он выдыхает тихо: «Катя…». Пробует на вкус давно не произносимое вслух, такое нежное и ласковое сочетание букв. «Катя…».

29. Идиллия.

«…Господи, до чего же страшно!
И пугают его не монстры и привидения, не тюрьма да сума.
Взрослый мужчина боится встречи с собственными детьми.
Что с ними делать?
Сразу начать с подарков? Как представиться?...»
Сегодня Андрей вспоминал свои мысли перед первой встречей с Юркой и Санькой и улыбался.
Конечно, все не сразу устроилось. Кира привела его в дом, познакомила с «киндер-сюрпризами», но не стала акцентировать их внимание на Андрее. Просто хороший друг папы и мамы.  Просто  Андрей – на западный манер, без всяких там «дядь».
Пришлось побывать в гостях у Беннингтонов не один раз, общаться с родителями и исподволь наблюдать за  детьми,  приучая их и себя к существованию друг друга.
Самое интересное, что Дэвид действительно оказался отличным парнем – компанейским, веселым и очень разносторонним. С ним было интересно общаться. Да и Кира изменилась. Немного поправилась, обретя женственность и уютность замужней женщины. Излучала  спокойствие и умиротворенность. Катя и Андрей знакомились с ней заново. Катя и прежнюю  то Киру не очень хорошо знала, а эта и вовсе казалась незнакомкой.
Как-то само собой вышло, что пары подружились…
Малыши  быстро привыкли к новым друзьям родителей, начали встречать Андрея и Катю с бурной радостью, прыгая вокруг них  и забираясь на руки. Шаг за шагом Андрей узнавал привычки своих «мелких», их характеры, быт, режим дня. Ужасно волновался, когда ему доверяли отвести их в кино или встретить и привезти после занятий в изостудии. Случались порой и казусы – он однажды чуть не подрался с отцом мальчишки, обидевшего Сашеньку. И помог Юре разломать скейт, свято веря, что чинит колесики… Пытался баловать ребят, но тут уж на чеку была Катерина. Помня все четкие установки Киры, она останавливала входящего в раж мужа и отменяла  разграбление игрушечного магазина или кафе-мороженого.
Короче говоря, сложилась всеобщая идиллия. Андрей уже и забыл, что ему надо возвращаться в родное «Зималетто», радовался возможности часто общаться с родителями, детьми, новыми друзьями. И Катенька всегда была рядом, чего еще желать.
А вот Катя уже тосковала по Москве.  Папа что-то загрипповал, мамочка скучала по дочери, перезванивала каждый вечер, рассказывая нехитрые новости. Милко снова чудил, создавая новую коллекцию. Катя всем сердцем стремилась домой, но пока не находила минуты поговорить об этом с Андреем. А еще… Она очень хотела увидеть Сашу. То ли Юрочка служил постоянным живым напоминанием, вызывая неожиданные приливы нежности… То ли не хватало телефонных звонков, которые она себе запретила и которые создавали раньше иллюзию постоянного присутствия Саши… Сейчас, находясь вдали от него, погруженная в проблемы Андрея, она с удивлением для себя открывала, насколько он ей необходим, ее Саша. Мысленно советовалась с ним в затруднительных ситуациях, спрашивала себя, понравилось бы ему то или иное ее решение… и регулярно перебирала как четки,  воспоминания о том дне, когда у нее  выросли крылья за спиной… Они и сейчас еще были, маленькие, прозрачные, с чуть заметным радужным отливом, спрятанные от всех, дающие надежду когда-нибудь снова пережить ощущение легкости и свободы…

30. Блажь.

Решение вернуться в Москву неуклонно созревало. Катя уже поднимала эту тему в разговоре с Андреем, но он только отмахивался. Мысль, оторваться сейчас от изобретательного и вреднющего умницы-Юрки, а особенно от очаровательной озорницы Санечки, ему казалось просто кощунственной. И Катино желание он воспринял, как простую женскую блажь.
«Приревновала к малышам, вот ведь глупенькая! Разве не знает, что она у меня на первом месте?». Тень поверженного противника еще мелькала где-то у линии горизонта, но притихшая Катерина не давала поводов сомневаться в ее выборе.
Компания под временным руководством  Ромы работала, как хорошо отлаженный механизм. Правда он уже несколько раз звонил и уточнял дату приезда… Но ведь, если бы случилось что-то серьезное, он обязательно сообщил бы! К тому же – многие вопросы можно решить по телефону. А Катя упорно твердила, что им надо вернуться.
«Чего ей тут не хватает? Упрямица! Может, к Кирюше еще ревнует? Понимаю, соскучилась по родителям… Вчера заявила, что я могу остаться, если  хочу, а она поедет одна. Вот ведь выдумала! Придется все бросить и лететь с ней. Ладно, все равно надо пару встреч провести…».

Катя  поглядывала за изменением выражения   лица Андрея. Вроде сосредоточен на вождении, но хмурится вовсе не из-за ситуации на дороге. Ясно, обдумывает поездку… Точнее, насколько она необходима. А она необходима, но не ему, а ей, Катерине... В конце концов, сколько можно сидеть вот так рядышком и чуткой антенной улавливать малейшие изменения его настроения? Подстраиваться. Гасить отрицательные сигналы… Гордиться его победами. Отражать его радость, как Луна отражает свет Солнца...  И чем ее жизнь замужем уж так сильно отличается от жизни у заботливо опекавших любимую дочь родителей? Нет, Андрей не станет указывать ей, во что одеться, отправляясь на работу. И слава богу. Не станет настаивать, чтобы доела супчик, потому что стала «совсем бледненькая и худенькая». Не выберет за нее институт. Наоборот, он внимательно выспросит, чего она хочет и постарается предупредить  ее желания. Правда, руководствоваться все равно будет своим пониманием того, что для любимой жены правильно. Сказал – Лондон, значит – Лондон!
А билеты в Москву она уже заказала. Вот отвезут малышей домой, к Кире и Дэвиду, попрощаются, и можно паковать чемоданы…

31. Новости.

Андрей задержался у машины.
Дети бросились со всех ног к Дэвиду и повисли на нем, как игрушки на новогодней елке. Заговорили наперебой о прогулке с Андреем и Катей, мешая русскую речь с английской.
Катя полюбовалась еще минутку на их бурную встречу, позавидовала по-доброму и пошла в столовую к Кире.
- Привет. Кир, тебе помочь?
- Нет, я справлюсь. Как погуляли? Вижу, что хорошо…
Кира ловко раскладывала приборы около тарелок и  что-то тихонечко напевала.
- Сегодня обедаете у нас. Никаких возражений!
Катя присела за стол, подперла кулачком щеку и стала наблюдать за хозяйкой. Легкое домашнее платье удивительно шло ей. Больше, чем деловой костюм. И снова поразилась тому, что светская львица казалась совершенно счастливой, сервируя стол к домашнему обеду.
- Кир… Ты довольна своей жизнью? - Вопрос вырвался неожиданно, «в лоб»…
- Да. – Ответила, не задумываясь. – Не поверишь, я всегда мечтала о большой шумной семье, о домашнем уюте. Чудно, правда? Много малышей, любимый муж. Свой дом… Нас же трое было у родителей... 
Родителей уже нет. Кристя все время путешествует. Сашу в последнее время из Москвы калачом не выманишь... Но у меня есть мечта – когда-нибудь они обзаведутся семьями, поселятся рядом… Мы будем собираться за огромным круглым столом и ужинать. Разговаривать, смеяться… - она убрала светлую прядь за ухо и мягко улыбнулась.
- Хочешь новость? У нас с Дэвидом скоро будет ребенок. Кира Беннингтон – многодетная мать… Самой не верится.
- Третий! Это же здорово!
- Катюш, а о чем ты мечтала в детстве?
- О том, что мы с Колькой организуем собственное дело. Добьемся успеха. Еще – очень хотелось вырваться из-под опеки родителей. Стать независимой. Состояться, как личность…
- А любовь?
- Кто ж ее не ждет-не хочет. Только выглядела я тогда... Ты помнишь. Хотела полюбить замечательного человека. А о взаимности и не смела думать.
- Ну, как раз с последним-то у тебя все в порядке…  - Она кивнула на подошедшего Андрея.
- Так организуй свое дело! У тебя получится! Реализовывайся… У меня такое настроение сегодня… Хочется петь во весь голос. Танцевать. А еще хочется, чтобы все вокруг были счастливы. И ведь это возможно! Даже Саша наконец-то устроил свою личную жизнь. Ужасно рада за него. Полюбил, представляешь?
Улыбка на губах Кати замерла. Приклеилась намертво, а внутри все  моментально замерзло… Только что она грелась в тепле чужого счастья и вот уже ледяные иглы принизывают все ее существо, причиняя неимоверную боль. Кажется, что прерывистое дыхание вот-вот перехватит последний глоток воздуха и начнется удушье… Она замерла, сохраняя непринужденное выражение лица. И вцепившись побелевшими пальцами в край скатерти, прислушалась к этой непонятной боли.
Андрей сжал руки в кулаки. Рвануться к ней, такой несчастной, обнять, заслонить от всего мира, но…

32. Почему?

Размышляла отстраненно, порой забывая, что речь о ней самой...
Все-таки интересно, почему так больно?
Почему, узнав о детях Андрея, она тут же нашла сто оправданий для него, не устроила сцену с объяснениями, хлопаньем дверями…
А новость про Сашу породила бурю в груди…
Почему в голове настойчиво бьются вопросы: Как он мог? За что? Кто она?
Очень просто мог. С глаз  долой – из сердца вон.
А говорил: «буду ждать всегда». Какое короткое «всегда» у него получилось. Сколько ее не было?
Не было ее рядом с ним! Все четыре с половиной года не было… Общалась, но вместе не была.
За что? За то, что тянула время, не признавалась себе в том насколько он ей нужен… Металась…
Как он смотрел в последнюю встречу. Словно не надеялся на ее возвращение. С грустью и усталостью… С пониманием …
Кто она? Она  - свободная женщина. Без заморочек, четко понимающая, что хочет. Наверняка, очень красивая и умная, изысканная …. А главное, готовая пойти за ним без оглядки…
А она, Катя… Что она сделала для Саши? Подарила ему час любви? Так этот час был необходим ей самой.  Звонила украдкой, искала утешения? Наслаждалась состоянием обожаемости? Не отпускала, и не приближала…
А когда в голове мелькнула крамольная мысль – остаться с ним  насовсем, задавила ее в зародыше. Мелькала, мелькала. Не делай вид, что забыла… Побоялась осуждения знакомых и родных? Не захотела менять свою жизнь, ссылаясь на обязательства перед семьей? Ты не решилась разобраться в своих чувствах? Думай теперь, анализируй постфактум. Это ты умеешь, рассуждать логически, когда условия задачи уже известны.
Почему?
Горько во рту… пальцы сжаты до ломоты в суставах. Противно режет глаза. Что, Пушкарева? Жалеешь? Кусаешь локти? Извинись перед Кирой, сходи в беседку... или в гараж. Запрись. И рыдай, вой, вжимайся в холодную стену…
Вот он, Сашка, где был все это время, в каждой твоей клеточке… А почувствовала только тогда, когда начали выдирать с мясом…
Только дойти бы до заветного гаража. Ноги ускоряют шаг, перед глазами туманная пелена. Это скопившиеся слезы готовы прорваться полноводными реками и принести минутное облегчение. Но по щекам бегут лишь две маленькие капельки, а значит,  предел не достигнут… Будет еще больнее. Натыкаясь на какие то железки в мастерской Дэвида, она ничего не ощущает. Останавливается, обхватывает себя руками, словно ей холодно… Ее действительно знобит.
Теплая рука поглаживает по спине…
Она оборачивается. В его глазах страдание и сострадание. Но ей сейчас впервые нет никакого дела до его чувств. Она потеряла Сашу.

Прости.

- Кать…  - он настолько растерян, что не знает, как продолжить.
- Катюш…
Это же его девочка. Его Катенька. Столько лет ее знает, а сейчас не узнает. Взрослая чужая женщина беззвучно и бесслезно рыдает над своим горем. И вместе с тем такая родная, что  ее эмоции  передаются тебе, пронизывают насквозь. Перехлестывают твои собственные.
Поднимает на него невидящие потемневшие глаза, смотрит и молчит.
Становится страшно от этого молчания. Неужели… Сашка ей дороже всего, пережитого ими? Неужели он прошляпил момент, когда улетел их крылатый? Но она же выбрала его, Андрея! Уехала с ним в Лондон! Она любит его!
- Кать, а может,… не полетим в Москву? Зачем теперь туда  рваться?
Замер. Последняя надежда на ее правильный ответ.
Она вначале удивленно и непонимающе глядит на него… Осознает, что он в курсе ВСЕГО. Вяло отмахивается от очередной новости. Кажется, сегодня ее уже больше ничто не сможет потрясти. Только добавилась еще одна боль. Та, что она причинила Андрею…
И, правда, зачем ей в Москву?
- Я полечу. – Закусила губу, опустила глаза.
Возражения бессмысленны. Что-то  прокравшееся раньше и угнездившееся у него в груди, ворочается … Но пока не решается вырваться наружу.
- Не к нему. Просто навещу родителей. В Зималетто загляну.
- А потом вернешься? – Спросил зачем-то. Машинально. Странно осознавать, что их время остановилось. Последние песчинки пересыпались, а перевернуть часы некому.
Она качает головой.
- Андрюш,… зачем я тебе? …такая? Я сейчас думаю о другом. И раньше,… старалась не думать, но…
- Все-таки к нему…
- Нет. – Она неожиданно тверда. -  Еще и ему все поломать? Достаточно того, что тебе… устроила… Просто я должна побыть одна. Я теперь долго буду одна. – Усмехается так горько, что он не может злиться.
Только ощущение бессилия – рядом происходит катастрофа, а поделать ничего нельзя. Или она произошла давно, и   теперь стал заметен результат?
Как подземные воды годами вымывают грунт, а потом неожиданно огромный грузовик проваливается под асфальт, в зияющую пустоту…

- Прости меня… - произносит она еле слышно и стремительно покидает гараж.
Он ощущает, что на его голову обрушивается цунами, приближение которой он так долго старался не замечать…

0

7

34. Не та.

Они сидят в консерватории.  Екатерина поглощена фортепьянным концертом, полностью отключилась от внешнего мира, уплыла... Зачем он  здесь ?
Впрочем, нет разницы, где и как проводить время.
Его мысли всегда с ним.

Екатерина замечательная. С ней всегда интересно общаться. Милая, приятная, женственная.
Она умна…Эрудирована. Тонко чувствует.
Пожалуй, умнее Киры. И даже Кати. Уловив внутренним радаром его потребность в общении, так же быстро уловила его состояние.
Уже во время  прогулки спросила: «Ее зовут Катя?»
- Вы о ком, Катенька? – небрежно удивился, выдавая себя с головой.
- Так произносить имя недавней знакомой… Определенно вы любите женщину по имени Катя. Я бы даже сказала -  страдаете по ней.
- Как - так? «Неужели все настолько очевидно?»
- С волнением, и приглушенной болью.
- Вам показалось. – Закрыл тему сухим тоном. Не хотелось обсуждать с ней ЭТО.
- Хорошо, поговорим о другом… Вам нравится музыка Грига?

Пришли к ней и под «Смерть Озе» выпили кофе с коньяком.
Обсудили еще раз выставку.
К концу увертюры «Осенью» она ненавязчиво  уточнила его намерения:
- Ты собираешься остаться?
- Ты против?
- Нет. Я бы этого хотела. Ты мне нравишься.
Она решительнее Кати.
Ее  откровенность не выглядела пошлым заигрыванием.  Притягательная честность и определенность. Его считали желанным. Именно то, что ему сейчас необходимо. Тихая гавань. Бурная ночь.
И она, пожалуй, красивее Кати. Высокая. Локоны почти то талии. Узкие бедра… В изумрудах  – чувственный вызов.
А вспоминается – робость и неуверенность… и дрожание ресниц… и пробуждение, неожиданный взрыв страсти под его руками.
Он закрывает глаза.
Быть с Екатериной?  Заглушить мысли о Кате… Подменить желаемое доступным… Мучительную любовь - удовольствием… Терзания – покоем.
В нем ни борьбы, ни колебаний.
Пусть он чувствует влечение к сидящей напротив женщине.
Пусть она во многом лучше его Катеньки…
Но ему то нужна та, другая. Любимая. К сожалению, недоступная и нежелающая быть с ним. Но – единственная и неповторимая во всем своем несовершенстве.

Надо попрощаться и уйти.

35. Только вперед.

Пустота и отрешенность.
Невнимательность к мелочам.
Наплевать на то,  что подумали о ней консьерж, таксист и стюардесса.
Только удар шасси о бетон взлетной полосы выводит ее из задумчивости.
Она дома.
Позади – потрясенные  неожиданностью  ее отъезда Ждановы и Беннингтоны.
Позади – растерянный Андрей, так и не успевший подготовиться к развязке.
Позади – сомнения, на которые она тщательно закрывала глаза, старательное игнорирование своих желаний и иллюзия идеального брака.

Колька встречает ее в зале прибытия, перехватывает чемодан и ведет к машине. Он мается от любопытства, вглядывается с тревогой в лицо подруги. Молчит, не понимая, что происходит. Потом пытается развлечь ее рассказом о своей задумке. Сеть компьютерных салонов в Москве и Питере. Да, естественно, их пруд пруди, но у него есть идея…

Впереди – родной дом и трудное объяснение с родителями.
Впереди – будни, посвященные работе и  одинокие ночи, заполненные размышлениями. Впереди – устроительство новой жизни, в которой она будет рассчитывать только на себя.
На обочине мелькает рекламный щит «Зималетто», напоминая о том, с чего все началось.
Безумная влюбленность. Страшное разочарование. Сказка, ставшая явью, испытания и безоговорочный хэппи-энд. Виндсерфинг отношений с ворвавшимся в ее жизнь Андреем.
И, параллельным курсом, - неприязнь, раздражение, неловкость, смущение… Постепенное узнавание, удивление, интерес, доверие… Развивающаяся микроскопическими шажками история с Сашей. Незаметное взаимопроникновение, диффузия…  Оброненная и до времени тлеющая в ожидании искра …
А теперь  предстоит понять, как жить дальше. Без штормящего моря и без сдержанного, но все же обжигающего пламени.

- Заедем на работу? Или сразу к родителям? – Николай прерывает свою болтовню о новом проекте конкретным вопросом.

Рядом на сидении журнал – известный светский сплетник. Наверное, одна из Колькиных пассий оставила.
Открыла,  не листая, на первой попавшейся странице и сразу – ОН. Как всегда – элегантен и небрежен. Насмешливо щурясь, смотрит в объектив. Рядом  ОНА. Екатерина П., как гласит подпись, спутница известного московского бизнесмена и плейбоя Александра Воропаева.
Екатерина П. …  Она начинает негромко смеяться, пугая Кольку начинающейся истерикой. Потом также внезапно замолкает и отворачивается к окну. И  глухо, дрожащим голосом:
- Домой, Коля… Быстрее домой.

И это тоже надо пережить. Привыкнуть. Можно даже уехать на первое время, подождать, когда отступит самое острое. Что там Зорькин говорил о Питере?
Но главное – вперед! Только вперед, не сожалея и не оглядываясь.
Она сильная, она справится…

36. Все странно.

Катя вернулась в Москву!
Катя ушла от Андрея!
Как долго он ждал хотя бы намека, хотя бы признаков ее решимости изменить жизнь.
Но думал, что узнает о столь знаменательном для него событии из первых рук.
А получилось все весьма и весьма странно.
Он зашел в Зималетто и совершенно случайно услышал разговор на ресепшн о том, что Катерина Валерьевна вернулась из Лондона, сдала дела и уволилась.
Новости его весьма озадачили, если не сказать ошеломили.
Нужна была еще информация.
Перезвонив сестре, Александр  вообще впал в замешательство.  Кира, недоумевая о причинах произошедшего, поведала об уходе  Кати, причем высказала надежду, что это всего лишь недоразумение и супружеская размолвка Ждановых-младших продлится недолго.
Вот тут, по идее, Саша должен был подпрыгнуть до потолка и радостно закричать: «Гип-Гип, ура! Она сделала это!»
Но почему-то не радовалось.
Он много раз пытался обмозговать последние события, сделать выводы, но не приходил ни к чему утешительному.
Либо Катя не смогла простить Андрею давешней измены с Кирой… (известие о Ждановском отцовстве оказалось для Воропаева неожиданным, и он пока не определился, как ему к этому относиться).
Либо она наконец-то разобралась, что их брак изжил себя, а на смену пылкой влюбленности пришла привычка.
И в том и в другом случае, все произошло помимо Александра. Ни звонка, ни письма, ни визита он не удостоился.
А это могло означать только одно – Катя собралась начать все заново. И в новую жизнь она  его не пустила. Может, не взяла даже воспоминания о нем.
Лелея в душе надежду на благоприятное для него разрешение  любовного треугольника, но, все же  держа в голове вариант, что Катенька навсегда останется со своим Андрюшей, к вот такому повороту событий Александр оказался совершенно не готов.
Почувствовал острую обиду. Для него, непривычного к романтическим мечтам, строительство воздушных замков было занятием трудным и удивительным. Теперь все эти странные, угловатые эфемерные строения рушились, и он знал, что новых уже никогда возводить не станет... Но детские эмоции затопили не надолго. Как бы его не захлестывало – мозг шахматиста работал четко, пытливо выискивая всевозможные причины катастрофы, отказываясь принимать поражение и разрабатывая планы сражения. Вот только за  что?
Зная способность Кати делать непредсказуемые выводы, он решил нарушить собственное обещание не вмешиваться в ее жизнь, пока она не поймет, что хочет быть с ним.
Надо было понять, что с ней происходит. Какую цепь в ее мозговой системе перемкнуло так, что она решила бросить всех и вся…
Не вернуть ее, так хоть разобраться.
Но, увы, при попытках встретиться с Катенькой, обнаружил, что никто не знает, где ее искать.  Заволновался, что она исчезнет насовсем, запустил систему поиска любимой по своим каналам, продолжая попытки осмыслить все случившееся.

37. Свободная женщина.

Питер – город романтических встреч. Но и город, в котором можно бесконечно бродить в одиночестве, разглядывать исторические достопримечательности под серым небом, готовым в любую минуту разродиться дождем. И промозглый ветер, и моросящий дождик усиливают ощущение одиночества, приходит осознание, что тебе не к кому прижаться в поиске тепла, что твоя защита – зонт да плащ, которые укрывают, согревают лишь снаружи…
Вот такой привкус имело Катино чувство свободы и независимости.
Все складывалось просто чудесно – интересное дело, затеянное вместе с другом детства.  Полная самостоятельность, новые знакомства. Все удавалось, небольшие трудности разрешались при умелом и своевременном вмешательстве начинающих предпринимателей. Не то, чтобы их ждали с распростертыми объятьями, но уже два Интернет-салона начали действовать, совмещая в себе  клуб для молодых игроманов, кафе для всех, кто хочет перекусить, не отрываясь от монитора, библиотеку дисков с лицензионными программами, играми и фильмами и небольшую ремонтную мастерскую для компьютеров - лучших друзей технически продвинутого населения.
С организацией кафе им помог Миша Борщов, сохранивший теплое отношение к Катерине даже после несостоявшегося романа. Он уже два года был женат на чУдном создании по имени Милочка и о возврате прежних чувств к Пушкаревой говорить не приходилось.
Коля твердил, что Катя изменилась, и Миша вторил ему. Стала взрослее, увереннее в себе, самодостаточнее.
И она действительно не жалела о принятом решении.  Мысль о том, что она перестала мучить Андрея и Сашу, отпустила их от себя, приносила  некоторое облегчение. Сама же пока  не была готова оборвать связующие нити. Поддерживая дружбу с Кирой, насколько это было возможно на расстоянии, Катя была в курсе всего, что происходило с ее мужчинами. Узнав, что Андрей простыл, в первый момент рванулась за чемоданом, но остановила себя. С ним были Маргарита и Кира. Одна окружит заботой, другая поддержит морально. Да и не такая страшная вещь – простуда. Ее возвращение может нанести больший урон.
А еще она с замиранием сердца ждала от Киры известия о женитьбе Александра. Журналы пестрили его фотографиями, и рядом всегда была та Екатерина, что заняла в его душе  место Кати Пушкаревой.  Порой ей казалось, что Саша держится рядом со своей избранницей несколько отстраненно и официально, но не хотела тешить себя иллюзиями.
И все-таки свободной женщине и состоявшейся личности, как со смехом звала себя Катя, очень хотелось простого женского счастья. Поэтому, когда на ее горизонте возник Владимир, она не устояла…

38. Барышня и джентльмен.

Она стояла, опираясь на гранитный парапет, и зачарованно смотрела в свинцовые воды Невы. Как героиня романов Достоевского, раздумывающая,  не прыгнуть ли ей в эту холодную толщу, разрешив все проблемы разом. Кате не приходила в голову столь отчаянная мысль, но вода буквально притягивала ее. Так находящийся на балконе небоскреба вполне благополучный человек вдруг ощущает непонятный зов перегнуться через перила и заглянуть в головокружительную бездну.
- Затягивает, правда?
Катя повернулась  на приятный голос и обнаружила за спиной высокого мужчину. «Интересный…» - определила она для себя его внешность, не собираясь разбираться, какой смысл вложила в это понятие.
- Хочется шагнуть в глубину и наблюдать, как над твоей головой смыкаются волны. Вам кажется это странным?
- Нет. – Катя покачала головой, удивляясь тому, как его слова совпали с ее мыслями.
- Владимир.  – Он улыбнулся ей тепло и ласково. Едва заметные до этого морщинки лучиками разбежались вокруг синих глаз.
- И я не представитель общества склонных к суициду.
- Катя. … Я тоже очень люблю жизнь.– Ей стало смешно от такого взаимного представления.
- Удивительное совпадение. Катя, вы не хотели бы провести час-другой в компании пожилого джентльмена?
Она оглянулась, ожидая увидеть еще кого-то, но тут же сообразила, что Владимир говорит о себе. Судя по внешности, он был старше ее лет… на восемь, но на пожилого совершенно  не походил. Озорная улыбка коснулась ее губ.
- Если джентльмену не будет скучно в компании вредной старой леди…
- Старая леди… Это не про вас. Вы – барышня, приехавшая дебютировать в столицу.
Они отправились в ресторан, где проговорили три часа кряду… Потом гуляли. Потом путешествовали по метро, об истории создания которого Владимир знал практически все.
Вечером, когда он проводил девушку до дома, Кате казалось, что она знакома с Владимиром триста лет – так легко и приятно было с ним общаться. Поэтому она, не колеблясь, дала ему номер своего телефона и пообещала повторить прогулку.
Новый знакомый галантно поцеловал ее руку, задержав ее в своей дольше, чем требовала ситуация… Катя порозовела от смущения  и действительно  ощутила себя  литературной героиней, этакой юной барышней рядом с опытным  светским львом. И это ей очень понравилось.

0

8

39. Финита ля комедия.

Катерина нашлась довольно быстро.
Воропаев  внимательно изучил предоставленные документы по Пушкарево-Зорькинскому бизнесу при участии господина Борщова и остался недоволен. Все шло хорошо, значит -  в Москву Катя вернется не скоро. Только если они не решат, что и в столице следует открыть филиалы.
Как на грех, неотложные проблемы в собственных делах не позволили Александру сразу поехать в  Питер. По состоянию души – он готов был наплевать и на проблемы и на бизнес в целом, но от него зависело большое количество людей… И долг взял верх над порывом.
А приехав в северную Пальмиру, он обнаружил, что у любезной Катерины Валерьевны появился воздыхатель.
Владимир   Снегин был на четырнадцать лет старше Катеньки и слыл столь известным покорителем дамских сердец, что победы самого Воропаева могли сравниться с ними  лишь вкупе со Ждановскими. Как Катя не разглядела в нем законченного  ловеласа, оставалось неизвестно.
В душе Саши поселилась тревога и боязнь, что Снегин обидит Катю. Наблюдая за их встречами, он пока не замечал признаков надвигающейся беды, да и Катя не была похожа на наивного подростка или кокетливую  неопытную девицу. Скорее на магнит для мужчин с бурным прошлым.
Воропаев упорно внушал себе, что Катя в опасности, и он должен быть поблизости.
А вчера, у Катиного подъезда, Владимир нежно обнял девушку и поцеловал. Она запрокинула голову, неуверенно подставляя губы…
Александр отлично помнил, что может следовать за такой неуверенностью… Невольно сжались кулаки. Глаз не мог отвести от  чужого поцелуя, а внутри заклокотало…
Теперь он знал, как это было у Андрея. Сумасшедшая ревность, с той лишь разницей, что у Андрея она начиналась беспочвенно, и ревновать собственную жену он имел полное право.
А кто он? Бывший друг и случайный любовник?
Владимир что-то говорил ЕГО Кате, а потом взял за руку и повел в дом.
И не было похоже, что ей требуется помощь и защита.
Оказалось, что его роль в Катиной судьбе сыграна до конца, и ему пора убираться со сцены.
Натянутый, как струна, он развернулся и пошел к машине. Страшно хотелось ссутулиться, согнуться, схватиться рукой за сердце, о существовании которого до появления в его жизни Катеньки он знал лишь из учебников анатомии.

40. Не тот.

- Проходи, - Катя махнула в сторону гостиной, прикрывая входную дверь.
- Сейчас сварю кофе. У меня есть свежие пончики. Или пышки, как их у вас тут называют.
- Осваиваешь местный диалект? – Владимир не остался в комнате, прошел за хозяйкой на кухню.
- Никак не могу привыкнуть к «парадным». – Она бросила специи в джезву и застыла у плиты, выжидая момент, когда можно будет снимать кофе с огня.
Мужчина подошел к ней со спины и обнял.
- Пахнет потрясающе.
- Мой друг, заядлый кофеман, научил меня ровно сотне рецептов. Он заходил к нам в гости, и мы соревновались, кто сварит вкуснее и ароматнее. Представь - поединок на джезвах.
Катя вспомнила время, когда Саша мог запросто бывать у них дома, и не заметила, как губы Влада заскользили по ее шее.
Отчего она разволновалась? От неожиданной мужской ласки или всколыхнувшихся воспоминаний?
Прерывистое дыхание Влада на ее коже разогнало по всему телу мурашки. Она на миг прикрыла глаза и тут же услышала шипение убегающего напитка.
У них с Сашей кофе убежал лишь однажды. Когда на полуслове они повернулись друг к другу и посмотрели глаза в глаза… Тот взгляд и положил конец беспечному общению, так много рассказав ей о Сашиных чувствах. И заронив ту самую искру…

Она переставила кофе на другую конфорку и резко повернулась к Владимиру. Прильнула, ответила на дразнящий поцелуй, прижалась так, чтобы между ними не поместилась даже тень того, другого… Сколько можно думать о том, чего не вернешь.
- Пойдем? - Он потянул ее в комнату.
Она послушно последовала за мужчиной, повиновалась его настойчивости…  Но, уже опустившись на софу, замялась, отстранилась.
- Катя… - Он присел у ее ног на ковер, посмотрел внимательно снизу вверх. – У меня было много женщин. Может, тебе уже сказали, а нет, так скоро скажут. Я не любил их, я наслаждался. И только теперь вдруг захотел узнать, как это – любить. Встречаться только с одной и посвящать ей все свое время, все свои мысли. Если бы знал, что до этого дойдет, наверное, прошел бы мимо тебя на набережной быстрым шагом…
- Ты выбрал неудачную кандидатуру. Я не хочу менять твою жизнь. Мне бы со своей разобраться.- Она прервала его речь, не давая досказать то, что уже слышала дважды.
- Катюш…
- Я не могу. Думала, что могу, но ошиблась.
- Но выслушай же…
- Я люблю. Не стала об этом говорить, решила, что забуду с тобой хоть на время о том, с кем не могу быть вместе. Переоценила себя. Снова обманулась. И тебя обманула.
- Я буду рядом, подожду…
- О, нет!  Этого не надо.
Какая же она глупая! Пускаться в сомнительную авантюру, чтобы вытравить в душе то, что надо беречь и лелеять… Пусть как щемящее воспоминание, с благодарностью за то, что оно все-таки было…

0

9

41. Место встречи изменить нельзя.

- Кир, мы готовы.
Андрей зашел доложить, что двойняшки уже собрались на прогулку, и застал Киру за кормлением маленького Пола. Улыбка тронула его губы при виде столь умилительной картины.
«Становлюсь сентиментальным».
Он лишь два дня назад вернулся из Москвы и тут же примчался к  Юрке и Санечке. Соскучился!
За последние месяцы так привязался к ним, что удивлялся, как получается делить их с Дэвидом. Но – получалось, причем, не смущая покой детей.
Подгадал как раз к крестинам, ведь Кира с Дэвидом попросили его стать крестным для Павлика.
- Андрюш, ты как? Я насчет Катерины… - осторожно спросила Кира.
- А что, Катерина? Была, да сплыла.- Отгородился показной небрежностью. Не очень ему хотелось говорить на еще больную тему.
- Я серьезно. Виделся с ней?
- Виделся в Москве. Документы передал через адвоката, но потом встретились в кафе, поговорили. Не могу сказать, что ничего внутри не дрогнуло… но… все-таки я научился жить без нее. А что ты вдруг заговорила про Катю?
- Андрюш. Я ее крестной пригласила. Катя сперва отказывалась, но все же согласилась …
- Все не теряешь надежды помирить нас? Не получится, Кир. Да и не уверен я теперь, что хочу этого.
А точнее – уверен, что не хочу…
Кирюш… А Сашка приедет?
- Естественно. Родной же брат!
- Один?
- Не знаю. Не сказал. Ничего не понимаю… Ведь была  тогда дома – ясно видела, что влюблен, и все очень серьезно…  Не говорил в кого, из него же клещами не вытянешь. Потом увидала на фото его дамочку, пани Пашковскую… Они везде вместе бывали… Но так и не вышло ничего. Саша говорит, что у них даже романа  не случилось. Рано я за него порадовалась.
- Не понимаешь, значит… - Андрей прищурился, глядя куда-то над ее головой.-  А это наказание такое. Венец безбрачия, слышала? – Он ухмыльнулся.
- Ну и шуточки у тебя, Жданов! Зачем так, ведь ты не злой, Андрюш… Короче говоря – я тебя предупредила. Катя приедет сегодня, к вечеру. И давай уже, топай. Дети заждались.
Приедет… вечером. И он снова ее увидит. Успешную бизнес-леди с грустными глазами. Почему он решил, что ей легче, чем ему? Думал, что заживет припеваючи в любви и согласии со своим Сашенькой.  А она как обет на себя наложила. У него то дети есть – его счастье и радость. И встречи с девочками в баре разнообразят жизнь.
Сашку видел – еще язвительнее и суше стал. Колючками ощетинился. Вот его совсем не жаль. Нечего было лезть в чужую семью. Не набил он ему тогда морду… Да обошлось без этого, жизнь наказала.
Но что же у них произошло? Вечная сказка про журавля и цаплю? Почему эти дураки страдают по одиночке? А ведь страдают. Ему-то, как никому заметно…
Впрочем, теперь это его совершенно не касается.

42. Ты помнишь?

Катя приоткрыла глаза и сладко потянулась…
Вчера, не разбирая чемоданы, сразу бухнулась в постель и заснула. Устала… 
Утомительно стало путешествовать в последнее время. И все же так приятно вырваться из обыденной жизни, из проблем и хлопот бизнеса, отдохнуть…
Сейчас она встанет, перед завтраком поплавает в бассейне отеля… Еще только пять минуточек понежится…
Дверь тихонько скрипнула, впуская мужчину с букетиком цикламенов. Где он умудрился достать их?
Цветы опустились на подушку рядом с ее лицом, щекоча нос ароматом.
- Катенька… соня моя… Катюш, не жмурься, ты не умеешь притворяться. Проснулась ведь…
Он наклонился к ней и поцеловал в нос…
Катины руки вспорхнули, обвились вокруг мужской шеи. Стало ясно, что  бассейн придется отложить.
- Кать, с годовщиной.
- А где Никитка с Кирюшей? – притянула,  прошептала ему прямо в ухо, не забыв тихонечко поцеловать за мочкой. Удивительно, что у такого сильного мужчины есть слабости, вроде местечка за ухом, дотронувшись до которого можно вить из него веревки.
- Никитос… играет с ребятами… у бассейна под присмотром… аниматоров. А Кирюха… девчонок клеит в молочном баре. Мы уже и позавтракали,… и поплавали в море… ты все проспала. – Он моментально охрип и говорил все тише, мешая слова с поцелуями.
- Значит, все при деле… и мы одни… - она улыбнулась озорно и тут же охнула. Его губы коварно добрались до ее груди… а рука…
- Сашка… что ты со мной делаешь…
- Как всегда – свожу с ума…

А когда она снова могла разговаривать, то устроилась поудобнее на его плече и произнесла:
- И тебя с годовщиной…
Он погладил ее по щеке и ответил:
- А помнишь? Никто не верил…

Катя все помнила.
И как стояли в церкви, на крестинах Павлика, пытаясь не смотреть друг на друга… И как их головы будто магнитом поворачивало друг к другу, а столкнувшись взглядами – оба опускали глаза. И стало ясно, что ничего не изменилось за прошедшие месяцы.
Видимо, не только им стало ясно… Потому что  на выходе к ним подошел Андрей и спросил:
- Что же вы делаете, гады? Все разрушили и ради чего? Смотреть на вас невозможно!!!
За точность, с которой она воспроизводила его фразу, Катя не ручалась. Но потом Андрей силой вложил ее руку в Сашину, развернулся и ушел. Она попыталась выдернуть ладонь, но Сашка не пустил. Сжимал ее пальцы и гипнотизировал черными углями с отсветами непогасшего пламени, согревая и воспламеняя…
А еще она помнила, как повела плечом Марго, словно говоря: «что за безумие… Это не надолго».
И изумленный взгляд прозревшей Киры.
И понимающая ухмылка Дэвида в усы.
И буйство папы… 
И всеобщее: «Ну-ну, посмотрим, сколько они продержатся».
А они вместе уже пятнадцать лет – круглая дата.
Живут друг для друга, никому ничего не доказывая.
Приехали с сыновьями в любимый отель в Греции, отметить знаменательное событие.

Саша тоже вспоминал…
Как на годовщину свадьбы, день в день, Катя подарила ему сына. А когда Кирилл пошел в школу, за два дня до восьмой годовщины семейной жизни родился Никита. И они снова праздновали прямо в палате роддома…
А на другом этаже, в родовой, в это время дежурил взволнованный Андрюха, молоденькая жена которого, Леночка, долго и мучительно рожала дочку Анюту. Везет Жданову – дочка. Даже две дочки, еще же Сашенька!
Саша втайне надеялся, что в этом году Катя снова подарит ему малыша, как раз к юбилею… А точнее, малышку, похожую на маму. А еще лучше – двойню… По крайней мере – прилагал к этому все усилия. Пока у него получались только рыжие пацаны, словно отлитые в одну форму по образу и подобию отца.

А вечером будет прогулка на яхте по ночному морю. Он заготовил много сюрпризов и подарков, и предвкушал, с каким радостным удивлением Катя будет их распаковывать. Его ЖЕНА. Вот уже пятнадцать лет он с удивлением смакует это слово.

Катя смотрела сквозь ресницы на довольно улыбающегося мужа. Все-таки Сашка оказался неисправимым романтиком. Кто бы мог подумать? А еще – с годами утратил бдительность, иначе она не узнала бы заранее о его планах на вечер. Да и о ее сюрпризе мог бы догадаться, если бы был чуть внимательнее. Но Штирлиц замечтался…
Поджала губы, пряча вырывающуюся наружу радость.
Ее  новость может подождать до вечера.

The end.

Вот и драбблику конец, кто читал – молодец!

+1

10

Спасибо Ramayana!!!  :love:  За неординарное произведение "Измена". Рожденный в недрах драббла, http://s4.uploads.ru/t/olDfp.gif
где главные герои Катя, Андрей и Александр, любовный треугольник.
Неожиданно быстро разбились любовные чувства у Кати к Андрею и перекинулись на Сашу.
Вечные её метания и анализирование своих чувств и привели к разрушению семьи.
А Саша всегда был на стреме и ловил момент.
Но в конце все разобрались и пришли к положительному результату. Интересно и всё неожиданно.
Благодарю за доставленное удовольствие. http://sd.uploads.ru/t/GarQJ.gif
Желаю удачи и творческого вдохновения. http://s3.uploads.ru/t/8RMEp.gif   http://sg.uploads.ru/t/opbvB.gif

0


Вы здесь » Архив Фан-арта » Ramayana » Измена. Рожденный в недрах драббла.